# Дистанционное управление

Энди Макнаб

Содержание


О книге


Содержание


Титульная страница


Пролог


1997


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


Глоссарий


Досье Энди Макнаба


Авторские права


О книге


Жесткий, находчивый, безжалостный – как солдат SAS, Ник Стоун был одним из лучших. Теперь он снова на улицах. После проваленной миссии полку больше не нужны его услуги. Но британская разведка делает – как оператор, которого нельзя отрицать. Это самая грязная работа в очень, очень грязном мире.


В Вашингтоне, округ Колумбия, станет еще грязнее. Находясь, по-видимому, на обычном хвосте у двух террористов, он обнаруживает тела бывшего офицера SAS и его семьи. Вскоре он в бегах с единственной выжившей в кровавой бане – семилетней девочкой. И хотя она может идентифицировать убийц, только Стоун может держать их на расстоянии – и раскрыть тайну, происхождение которой возвращает его к самой печально известной миссии SAS в новейшей истории …


Дистанционное управление – первый из головокружительных триллеров Энди Макнаба с Ником Стоуном - бестселлеров, пейзаж которых настолько убедительно близок к правде, что их пришлось проверять Министерству обороны, и они могли быть опубликованы только как художественная литература …


OceanofPDF.com


Содержание


Крышка


О книге


Титульная страница


Пролог


1997


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


Глоссарий


Досье Энди Макнаба


Авторские права


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

Гибралтар: воскресенье, 6 марта 1988 года


Мы не знали, кто из троих собирался взорвать бомбу. Все, что Симмондс смог нам сказать, это то, что это был большой проект, и что он будет запущен удаленно.


На данный момент, однако, ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Служба безопасности установила триггеры на контрольно-пропускных пунктах на материковой части Испании. Пока игроки не будут замечены, Пэт, Кев и я должны были оставаться там, где мы были – сидеть возле кафе недалеко от Мейн-стрит, пить кофе, смотреть и слушать.


Весенний воздух был свежим и прозрачным под ослепительно голубым средиземноморским небом, утреннее солнце только начинало делать его достаточно комфортным для рубашек с короткими рукавами. На деревьях, окаймлявших площадь, было полно птиц, таких маленьких, что я не мог разглядеть их среди листвы, но они производили достаточно шума, чтобы заглушить шум движения, движущегося вверх и вниз по главной улице, просто вне поля зрения.


Через наушник я услышал, как Юэн проверил радиосвязь с операционной. Все, что он сказал в сети, было очень точным, очень ясным, очень спокойным. Юэн был самым аккуратным человеком в мире. Если вы сидели на подушке, он надувал ее снова, как только вы вставали. Посвящение было его вторым именем.


Я услышал громкое шипение пневматических тормозов и посмотрел вверх. Туристический автобус свернул на площадь и припарковался примерно в двадцати метрах от нее. Надпись на ветровом стекле гласила: "Молод душой".


Я не обратил особого внимания. Мне было скучно, я искал, чем бы заняться. Шнурок на одном из моих кроссовок развязался. Я наклонился, чтобы сделать это, и получил удар по ребрам от курка 9-миллиметрового Браунинга. Кобура была скрыта под моими джинсами; таким образом, если я распахну свою черную нейлоновую куртку-бомбер, будет видна только рукоятка пистолета. Я предпочитал, чтобы мой пистолет был спереди. Многие парни носили свои сбоку, но я так и не смог к этому привыкнуть. Как только ты находишь позицию, которая тебе нравится, ты не меняешься; однажды ты можешь оказаться в дерьме, вытащи оружие, а его там нет – оно еще на несколько дюймов правее, и ты мертв.


У меня был удлиненный магазин на двадцать патронов, торчащий из рукоятки пистолета. У меня также было три стандартных магазина на тринадцать патронов на поясе, считая, что если пятидесяти девяти патронов недостаточно, я не должен зарабатывать этим на жизнь.


Пожилые люди начали выходить из автобуса. Они были типичными британцами за границей, мужчины были одеты почти одинаково: бежевые фланелевые брюки, практичные туфли и свитер с V-образным вырезом поверх рубашки и галстука. Большинство женщин были в брюках из кримплена с эластичными поясами и вшитой складкой спереди. У всех них были безупречные, высушенные феном, черные как смоль, белые или ополаскиваемые синим волосы. Они заметили кафе и начали двигаться как стадо к нам.


Пэт пробормотал: ‘Черт возьми, ПИРА, должно быть, впадает в отчаяние. Они прислали фан-клуб Барри Манилоу. Твои друзья, дедушка?’


Он ухмыльнулся Кеву, который протянул ему палец для поворота. Нравится тебе это или нет, но ты должен уйти из SAS в возрасте сорока лет, а у Кева оставался всего год или два по контракту.


Молодые в душе расположились за соседними столиками и взяли меню. Теперь им предстояло принимать важные решения – есть ли пирожные или пойти за сэндвичем, потому что это было на полпути между одиннадцатью часами и временем обеда, и они не знали, с чего начать.


Официант вышел, и они начали говорить с ним по одному слогу за раз. Он посмотрел на них, как на сумасшедших.


В сети я услышал: ‘Привет всем позывным, это Альфа. Проверка радиосвязи, прием.’ Альфа, который находился в операционной, был нашим контролером. Когда мы прилетели 36 часами ранее, наша команда из восьми солдат SAS и вспомогательного персонала реквизировала комнаты в жилом блоке на HMS Rooke, британской военно-морской базе в доках, и превратила их в жилое помещение.


Кев тихо ответил в свой скрытый микрофон: ‘Гольф’.


Пэт: ‘Оскар’.


Я услышал, как Юэн: "Ноябрь",


Подошла моя очередь: ‘Дельта’.


Пожилые британцы начали фотографировать самих себя. Затем они меняли камеры, чтобы они могли появиться на своих собственных фотографиях.


‘Слэк’ Пэт встал и сказал одному из них: ‘Вот ты где, любимая, хочешь, я возьму одного из вас?’


‘О, ты из Англии, не так ли? Разве сейчас не хорошо и не тепло?’


Слэку было чуть за 30, светловолосый, голубоглазый, симпатичный, умный, красноречивый, забавный; в нем было все, что я ненавидел. Он также был ростом 6 футов 2 дюйма и одним из тех людей, у которых от природы дерьмовые мышцы. Даже его волосы были в хорошем состоянии; я видел, как он забирался в свой спальный мешок, и они выглядели ухоженными и идеальными, и просыпался с ними в том же состоянии. Единственным спасением Пэта, насколько я был обеспокоен, было то, что, когда он встал, там, где должна была быть его задница, ничего не было. Мы называли его Слэк, потому что у него было много этого.


Он только начал играть Дэвида Бейли, когда мы услышали в сети "Режим ожидания, режим ожидания!" от одной из женщин-триггеров. ‘Это возможно, возможно – Браво в сторону городской площади’.


Альфа вернулся: ‘Вас понял. Дельта, подтверждаю.’


Я поднялся на ноги, два раза щелкнул кнопкой радиоприемника, который был подключен к карману моей куртки, и начал идти. На этом этапе было бессмысленно двигаться всем троим.


Семьи на их воскресном пасео прогуливались слева от меня. Туристы фотографировали здания, рассматривали карты и чесали затылки; местные жители сидели, наслаждаясь погодой, выгуливая своих собак, играя со своими внуками. Там были двое мужчин с удобными на вид пивными животами; старые и им было похуй, они курили до смерти. Брюки с большими подтяжками, рубашка и жилет, впитывающие мартовское солнце.


Я задавался вопросом, сколько из них выживет, если бомба взорвется прямо здесь.


Я только начал входить в ритм, когда очень возбужденный триггер мужского пола крикнул: ‘Режим ожидания, режим ожидания! Это также возможный Браво два и Эхо один в верхнем конце Главной улицы. ’


Это меня очень раззадорило.


Я прислушался к Эвану. Его задача в этой операции была такой же, как и моя, подтвердить ‘возможные’ с положительным идентификатором. Я представил, как он прогуливается по тротуару, как я. Он был невысокого роста, с лицом, покрытым шрамами от прыщей, и самым большим в мире мотоциклом, который он едва мог держать вертикально, потому что его пальцы ног касались земли. Мне нравилось выводить его из себя по этому поводу так часто, как я мог. Я знал этого парня как брата – на самом деле, возможно, лучше; я не видел никого из своей семьи более двадцати лет. Юэн и я вместе были молодыми солдатами; мы прошли отбор в одно и то же время, и с тех пор мы работали вместе. Этот ублюдок был так невозмутим, что я всегда думал, что его сердце, должно быть, только что остановилось. Я был с ним в Херефорде, когда прибыла полиция, чтобы сообщить ему, что его сестра была убита. Он просто сказал: "Я думаю, мне лучше поехать в Лондон и разобраться во всем’. Не то чтобы ему было все равно, он просто ничему не радовался. Такое спокойствие заразительно. Рядом с такими парнями, как он, я всегда чувствовал себя в безопасности.


Я добрался до Главной улицы и сразу же нажал кнопку Bravo One.


Я вышел в сеть: ‘Альфа, это Дельта. Это подтверждено – "Браво один", коричневая полоска на выцветшем синем. ’


Он всегда носил этот коричневый пиджак в тонкую полоску; он носил его так долго, что карманы его обвисли, а сзади были постоянные складки от того, что он надевал его в машине. И все те же старые потертые джинсы, промежность на полпути между яйцами и коленями. Он уходил от меня, коренастый, слегка сутулый, с короткими волосами, длинными буфами, но я узнала походку. Я знал, что это был Шон Сэвидж.


Я последовал за ним на небольшую площадь в конце Главной улицы, недалеко от резиденции губернатора, где оркестр британского пехотного батальона должен был выйти после смены караула. Симмондс подозревал, что команда PIRA может заложить свою бомбу именно там.


Альфа, базовая станция, контролирующая операцию на данный момент, повторила сообщение, чтобы все знали, в каком направлении шел Сэвидж. Я знал, что Гольф и Оскар – Кев и Слэк Пэт – скоро начнут приближаться ко мне сзади.


Там было шесть или семь машин, припаркованных у стены старого здания в колониальном стиле, воспользовавшись тенью. Я видел, как Браво Один сунул руку в карман куртки, направляясь к ним. На долю секунды я подумал, что он нацелился на устройство инициации.


Не останавливая свой шаг, Сэвидж сосредоточился на одной конкретной машине и направился к ней. Я немного сдвинулся вправо, чтобы мне был хорошо виден номерной знак.


"Альфа", это "Дельта", - сказал я. ‘Это "Браво-один" сейчас в машине Майка Лима 174412’.


Я представил Альфу с банком компьютеров перед ним в диспетчерской. Он подтвердил: ‘Вас понял, Майк Альфа 174412. Это белый Renault Five.’


‘Это справа, третья машина от входа", - сказал я. ‘Это носом внутрь’.


К этому времени ключи были в руках Сэвиджа.


‘Стоп, стоп, стоп. Браво, один в машине, он в машине.’


Я был полон решимости пройти мимо него совсем близко – я не мог просто изменить направление. Я могла видеть его профиль; его подбородок и верхняя губа были полны прыщей, и я знала, что это значит. Под давлением его прыщи всегда взрывались.


Сэвидж все еще был в "Рено". Он повернулся, теперь спиной ко мне, делая вид, что перебирает ключи, но я знал, что он проверяет контрольные сигналы. Полоска скотча поперек двери, вещи, определенным образом расставленные внутри автомобиля; что бы там ни было, если бы они были не такими, как он их оставил, Сэвидж взлетел бы.


Кев и Слэк Пэт должны быть где-то у входа на площадь, готовые ‘вернуться’. Если я получу чрезмерное воздействие на цель, один из них возьмет верх, или если я попаду в дерьмо и у меня будет контакт, им придется покончить с этим – и мы все работали вместе достаточно долго, чтобы я знал, что, как товарищи, так и коллеги, они не позволят ничему встать между ними и задачей.


Здания отбрасывали тени на площадь. Я не чувствовал никакого дуновения ветра, только изменение температуры, когда я отошел от солнечного света.


Я был слишком близко к Сэвиджу, чтобы передавать. Проходя мимо машины, я услышал, как вставляются ключи и щелкает замок.


Я направился к деревянной скамейке на дальней стороне площади и сел. В корзине рядом со мной были газеты; я выбрала одну и сидела, наблюдая за ним.


Сэвидж сделал подозрительное движение, и я вернулся в сеть: "Альфа, это Дельта – это его ноги снаружи, он возится под приборной панелью, он возится под приборной панелью. Подождите...’ Я держал палец на кнопке, так что я все еще командовал сетью. Может ли он установить последнюю связь с бомбой?


Когда я исполнял свой номер чревовещателя, ко мне подошел старик, толкая свой велосипед. Этот ублюдок направлялся сюда, чтобы поболтать. Я убрал палец с кнопки и стал ждать. Я был глубоко вовлечен в местную газету, но понятия не имел, о чем там говорилось. Он, очевидно, думал, что я сделал. Я не хотел торчать здесь и обсуждать погоду, но я также не собирался просто отваливать от него, потому что он мог начать прыгать вверх-вниз и привлечь внимание Сэвиджа.


Старик остановился, одной рукой держась за велосипед, другой размахивая им. Он задал мне вопрос. Я не понимал ни слова из того, что он говорил. Я скорчил гримасу, которая говорила, что я не знаю, к чему катится мир, пожал плечами и снова опустил взгляд на бумагу. Я, очевидно, поступил неправильно. Он сказал какую-то сердитую чушь, а затем покатил свой велосипед прочь, все еще размахивая рукой.


Я снова включил радио. Я не мог точно видеть, что делал Сэвидж, но обе его ноги все еще были снаружи Renault. Он сидел задницей на водительском сиденье и наклонился под приборной панелью. Это выглядело так, как будто он пытался достать что-то из бардачка – как будто он что-то забыл и вернулся, чтобы забрать это. Я не мог подтвердить, что он делал, но его руки продолжали оставаться в карманах.


Все приближалось. Я чувствовал себя боксером – я мог слышать толпу, я слушал своих секундантов и рефери, я прислушивался к звонку, но в основном я был сосредоточен на парне, с которым я дрался. Ничто другое не имело значения. Ничего. Единственными важными людьми в мире были я и Bravo One.


Через наушник я слышал, как Юэн работает как одержимый, пытаясь добраться до двух других террористов.


Кев и Слэк Пэт все еще поддерживали меня; двое других парней из нашей команды были с Юэном. Они все еще будут вести спутниковую связь, прослушивать сеть, чтобы быть вне поля зрения целей, но всегда достаточно близко, чтобы поддержать нас, если мы вляпаемся в дерьмо.


Юэн приблизился к "Браво-два" и "Эхо-один". Они двигались в нашем направлении. Все знали, где они были, все держались в стороне, так что у них был свободный заход.


Я узнал их, как только они завернули за угол.


Вторым номером "Браво" был Дэниел Мартин Макканн. В отличие от Сэвиджа, который был хорошо образован и мастер по изготовлению бомб, ‘Безумный Дэнни’ был мясником по профессии и мясником по натуре. Он был исключен из движения Джерри Адамсом в 1985 году за угрозу начать кампанию убийств, которая помешала бы новой политической стратегии. Это было немного похоже на то, как если бы меня выгнали из гестапо за жестокость. Но у Макканна были сторонники, и вскоре он был восстановлен. Женат, имеет двоих детей, с его именем связано двадцать шесть убийств. Лоялисты Ольстера однажды пытались убрать его, но потерпели неудачу. Они должны были стараться сильнее.


Первым эхом была Мейрид Фаррелл. Представительница среднего класса и бывшая школьница монастыря, она была в тридцать один год одной из самых высокопоставленных женщин в ИРА. Посмотрите на ее фотографию, и вы бы подумали, ах, ангел. Но она отсидела десять лет за установку бомбы в Белфасте и вернулась на службу, как только ее освободили. Все пошло не так, как она хотела; несколькими месяцами ранее ее любовник случайно взорвал себя. Как сказал Симмондс на брифинге, это сделало ее одним из самых разозленных Echo One.


Я хорошо знал их обоих; Юэн и я годами работали против них. Я зашел в сеть и подтвердил личность.


Все были на своих местах. Альфа был бы в диспетчерской со старшим полицейским, людьми из Министерства иностранных дел, людьми из Министерства внутренних дел, вы называете это, каждый мужчина и его собака были бы там, каждый хотел бы вложить свои деньги, у каждого свои проблемы. Мы могли только надеяться, что Симмондс позаботится о наших. Я познакомился с сотрудником Секретной разведывательной службы Северной Ирландии всего пару дней назад, но, похоже, он действительно руководил нашей частью шоу. В его голосе была та уверенность, которая вырабатывалась на игровых площадках Итона, и он медленно подбирал слова, как крупный адвокат с включенным счетчиком.


Мы хотели, чтобы решение было принято сейчас. Но я знал, что в операционной будут большие дебаты; вам, вероятно, придется прорезать себе путь сквозь сигаретный дым ножом. Наш офицер связи слушал нас по рации и объяснял все, что мы делали, подтверждая, что команда была на месте. В критический момент полиция, а не мы, решила бы, что мы вошли. Как только его передадут военным, Кев будет управлять командой.


Разочарование было возмутительным. Я просто хотел покончить с этим.


К этому времени Фаррелл прислонилась к водительской двери, двое мужчин стояли и смотрели на нее. Если бы я не знал по-другому, я бы сказал, что они пытались с ней поболтать. Я не мог слышать, что они говорили, но на их лицах не было никаких признаков стресса, и время от времени я слышал смех, перекрывающий шум уличного движения. Сэвидж даже достал пачку мятных конфет и раздал их по кругу.


Я все еще давал беглый комментарий, когда Альфа вернулся в сеть. ‘Привет всем позывным, всем позывным, у меня все под контролем, у меня все под контролем. Гольф, подтверждаю.’


Кев подтвердил. Полиция сдалась; теперь это было шоу Кева.


Цели начали удаляться от машины, и я четыре раза нажал на кнопку.


Гольф вернулся: ‘Режим ожидания, режим ожидания!’


На этом все, мы ушли.


Я позволил им идти к главной площади, а затем встал. Я знал, что мы не будем поднимать их здесь. Вокруг было слишком много людей. Насколько мы знали, игроки могли захотеть выйти в сиянии славы и начать сбрасывать гражданских, брать их в заложники или, что еще хуже, перейти в режим камикадзе и взорвать устройство.


Альфа вернулся в сеть. ‘Привет всем позывным, всем позывным – отмена, отмена, отмена! У меня нет контроля! Отменить! Гольф, подтверждаю.’


Я сразу же услышал не слишком формальный ответ Кева: ‘Что, черт возьми, происходит? Скажи мне, что происходит?’


‘Подожди ... подожди...’ Альфа звучал под давлением. На заднем плане слышались голоса. ‘Всем участкам, всем участкам, полиции нужны другие документы, они должны быть уверены. Подтверждение игры в гольф.’


Чего они хотят, знакомства? ‘Привет, я Дэнни, террорист и убийца, мне нравится путешествовать и работать с детьми’.


Мы рисковали потерять их, если не начнем действовать в ближайшее время.


Альфа вернулся: ‘Всем постам, АТО движется, чтобы проверить транспортное средство. Дельта, нам нужно это подтверждение.’


Я подтвердил. Очевидно, что в операционной происходило какое-то хлопанье крыльями. Боссу пришлось несладко от полиции, и это звучало как чаепитие у шимпанзе.


Террористическая группа пересекла бы границу в течение нескольких минут. Как только они окажутся на другой стороне, они смогут взорвать бомбу без помех.


Теперь я был на другой стороне дороги и хотел, по крайней мере, пройти параллельно им, чтобы снова увидеть их лица. Я должен был подтвердить игроков, а затем придерживаться их.


Больше активности в сети. Теперь я мог слышать напряжение в голосе Альфы, телефонные линии звенели, люди толпились вокруг.


Вмешался Кев: ‘К черту оперативную комнату, давайте будем следить за ними, пока кто-нибудь где-нибудь не примет гребаного решения. Лима и Зулу, вы можете выйти вперед?’


Зулу вышел в сеть за себя и Лайму, сильно запыхавшись: ‘Зулу и Лима, мы ... мы можем это сделать’.


‘Вас понял, поднимитесь, скажите мне, когда будете там’.


Кев хотел, чтобы они были за пределами медицинского центра. Они бежали изо всех сил, чтобы опередить цели; им было все равно, кто их увидит, пока этого не сделали игроки. Но у нас все еще не было контроля.


Кев вернулся в сеть: ‘Альфа, это Гольф. Тебе нужно немедленно убрать палец – мы их потеряем. Что вы хотите, чтобы мы сделали?’


‘Гольф, подожди, подожди...’


Я все еще мог слышать шум на заднем плане; много разговоров, звонят телефоны, люди выкрикивают инструкции.


Все стихло.


‘Подожди ... подожди...’


Все, что я мог слышать сейчас, был фоновый шум Альфы на моем радио, плюс мой пульс, бьющийся в голове. Затем, наконец, голос Симмондса – очень четкий, голос, с которым не поспоришь. Я слышал, как он сказал Альфе: "Передайте наземному командиру, что он может продолжать’.


‘Всем позывным, это Альфа. У меня есть контроль. У меня есть контроль. Подтверждение игры в гольф.’


Кев вошел в сеть и вместо подтверждения сказал: "Спасибо, черт возьми, за это. Все позывные, если они доберутся до аэропорта, мы поднимем их там. Если нет – на мое слово, на мое слово. Зулу и Лима, как дела?’


Они вернулись в сеть. ‘Это мы застыли на перекрестке. Мы можем взять.’ Они находились на пересечении Мейн-стрит и Смит-Дорриен-авеню, главной подъездной дороги к переходу в Испанию. Игроки двигались к ним.


Я скоро смогу взлететь. Я выполнил работу, ради которой меня сюда привезли. Я подготовился к передаче.


Но потом они остановились.


Черт. ‘Стоп, стоп, стоп!’ Я сказал. - Это помехи "Браво один", "Два" и "Эхо один".


Все приближались. Давай, поднимем их здесь и сейчас.


Сэвидж отделился от двух других и направился обратно тем путем, которым они пришли, к центру города. Все это шло к крысиному дерьму. Теперь нам нужно было управлять двумя группами, и мы не знали, у кого было устройство инициирования.


Кев прибыл, чтобы поддержать меня. По сети я слышал, как остальные члены команды провожали двух других игроков до границы, когда я двинулся, чтобы забрать Сэвиджа. Он свернул налево в переулок.


Я как раз собирался выйти в сеть, когда услышал полицейскую сирену, за которой последовали выстрелы позади меня.


В тот же миг Юэн вышел в сеть: ‘Контакт! Свяжитесь!’


Затем еще выстрелы.


Мы с Кевом посмотрели друг на друга. Что, черт возьми, происходило? Мы побежали за угол. Сэвидж тоже услышал выстрелы и повернулся к нам. Даже на таком расстоянии я мог видеть его глаза, большие, как тарелки, и дергающиеся, как будто у него был припадок.


Между нами была женщина-пешеход. Кев закричал: ‘Остановитесь, силы безопасности! Остановись!’


Левой рукой ему пришлось оттолкнуть женщину в сторону и прижать ее к стене, чтобы она не мешала. Она падала, кровь лилась из ее головы. По крайней мере, она не встанет и не станет мишенью.


Она начала кричать. Мы заставили Кева кричать на Сэвиджа, и все люди в округе начали кричать. Это превращалось в групповуху.


Кев откинул правую сторону своей спортивной куртки, чтобы дотянуться до блинной кобуры над почками. Мы всегда помещаем немного веса в карман – полный магазин – это хорошо, - чтобы куртка не мешала.


Но на самом деле я смотрел не на Кева, я смотрел на Сэвиджа. Я мог видеть, как его рука двигалась к правой стороне его куртки. Он не был каким-то неуклюжим идиотом с глухих улиц. В тот момент, когда он увидел нас, он знал счет. Пришло время принимать решение.


Кев вытащил пистолет, поднял его и приготовился стрелять.


Ничего.


‘Остановка! Черт, Ник, черт, черт!’


Пытаясь очистить свое оружие, он опустился на одно колено, чтобы стать меньшей мишенью.


Сейчас все, кажется, идет в замедленном темпе.


Мы с Сэвиджем смотрели друг другу в глаза. Он знал, что я собираюсь сделать; он мог бы остановиться, он мог бы поднять руки.


Моя куртка-бомбер держалась на липучке, так что в такие моменты я мог просто раздвинуть ее и вытащить пистолет.


Единственный способ быстро достать оружие и использовать его - это разбить все движение на этапы. Этап первый, я продолжал смотреть на цель. Левой рукой я схватил в охапку куртку-бомбер и изо всех сил потянул ее к груди. Липучка разорвалась.


В то же время я втягивал живот и выпячивал грудь, чтобы облегчить доступ к рукоятке пистолета. У вас есть только один шанс.


Мы все еще смотрели друг другу в глаза. Он начал кричать, но я не слышал. Было слишком много других криков, исходящих от всех на улице и от наушника в моей голове.


Этап второй, я надавил ребром правой руки вниз на рукоятку пистолета. Если я ошибусь, я не смогу правильно прицелиться: я промахнусь и умру. Когда я почувствовал, как моя паутина прижимается к рукоятке пистолета, мои нижние три пальца крепко обхватили ее. Мой указательный палец был снаружи спусковой скобы, параллельно стволу. Я не хотел нажимать на курок раньше времени и убивать себя. Сэвидж все еще смотрел, все еще кричал.


Рука Сэвиджа была почти у него в кармане.


Этап третий, я вытащил свое оружие, тем же движением снимая большим пальцем предохранитель.


Наши глаза все еще были прикованы друг к другу. Я видел, что Сэвидж понял, что проиграл. Было просто изгибание губ. Он знал, что умрет.


Когда мой пистолет был извлечен, я направил его параллельно земле. Нет времени, чтобы вытянуть руки и занять устойчивое огневое положение.


Этап четвертый, моя левая рука все еще оттягивала куртку в сторону, и пистолет теперь был как раз у пряжки моего ремня. Не было необходимости смотреть на него, я знал, где он был и на что он указывал. Я не сводил глаз с цели, и его глаза не отрывались от моих. Я нажал на спусковой крючок.


Отчет об оружии, казалось, вернул все в реальное время. Первая пуля попала в него. Я не знал, где, мне это было не нужно. Его глаза сказали мне все, что я хотел знать.


Я продолжал стрелять. Не существует такого понятия, как излишество. Если бы он мог двигаться, он мог бы взорвать бомбу. Если бы потребовался целый магазин, чтобы быть уверенным, что я остановил угрозу, тогда это было бы то, что я бы выстрелил. Когда Сэвидж упал на землю, я больше не мог видеть его рук. Он свернулся в клубок, держась за живот. Я двинулся вперед и сделал два прицельных выстрела в голову. Он больше не был угрозой.


Кев подбежал и начал рыться в пальто Сэвиджа.


‘Его здесь нет’, - сказал он. ‘Нет оружия, нет устройства для стрельбы’.


Я посмотрела вниз на Кева, когда он вытирал кровь со своих рук о джинсы Сэвиджа.


‘Должно быть, он был у кого-то другого", - сказал он. ‘Я не слышал, как машина поднялась, а ты?’


Во всей этой неразберихе я не мог быть уверен.


Я стоял над ними обоими. Мать Кева приехала с юга Испании, и он выглядел как местный: черные как смоль волосы, рост около 5 футов 10 дюймов и самые голубые глаза в мире. Его жена считала, что он был точной копией Мела Гибсона, над которым он насмехался, но втайне любил. Прямо сейчас его лицо было картинкой; он знал, что он у меня в долгу. Я хотел сказать: "Все в порядке, такие вещи случаются", но мне просто показалось, что сейчас не время. Вместо этого я сказал: ‘Черт возьми, Браун, чего ты ожидал, если у тебя имя того же цвета, что и дерьмо?’


Пока я говорил, мы поставили наши предохранители, и мы с Кевом поменялись оружием.


‘Я рад, что меня не будет ни на каком дознании’. Я улыбнулся Кеву. ‘Тебе лучше начать собирать свое дерьмо’.


Он улыбнулся, когда включил радио и начал передавать приседания. Для него и остальных все было в порядке, но нам с Эваном не следовало быть здесь. Нам пришлось исчезнуть до приезда полиции.


Оперативный центр находился примерно в пятнадцати минутах ходьбы. Я засунула оружие Кева в карман джинсов и быстро зашагала.


Настроение на борту C130 было подавленным, когда он поднялся с асфальта в 11 часов вечера той ночью.


Испанская полиция обнаружила заминированный автомобиль ПИРЫ на подземной автостоянке в Марбелье, в тридцати милях отсюда; 145 фунтов взрывчатого вещества "Семтекс" и отсоединенное устройство синхронизации, установленное на 11.20 утра, когда закончилась церемония смены караула Гибралтара и солдаты разошлись по площади. В конце концов, белый "Рено" был блокирующей машиной.


Когда Симмондс подошел, Пэт сказал: "Насколько мы знали, у них были средства взорвать бомбу, достаточно большую, чтобы отделить Гибралтар от материка. Все, что для этого потребовалось бы, - это одно нажатие кнопки. Если будет расследование, к черту все. Лучше быть судимым двенадцатью, говорю я, чем нести шестерых. ’


Для Юэна и меня не было бы никаких приглашенных выступлений ни на одном дознании. Мы работали под прикрытием в Северной Ирландии с 14 разведывательной группой; для ее членов было незаконно действовать где-либо еще. Если бы кого-то из нас застукали в Гибралтаре, был бы настоящий шторм.


Внезапно оглушенный ревом двигателей C130, я взглянул на Кева, Пэта, Юэна – и попытался забыть, к чему я возвращался. Дом не является домом, когда на стенах нет картин.


В Заливе у Пэта был боевой клич: ‘Все за одного и один за всех’. Мы смеялись, когда он использовал его, но он попал в точку. Любой из нас рискнул бы своей жизнью ради других. Я выдавил улыбку; с этими парнями вокруг меня, кому нужна семья? Без сомнения, подумал я, это было так хорошо, как никогда не могло быть.


OceanofPDF.com


1997


OceanofPDF.com

1


ЕСЛИ ВЫ РАБОТАЕТЕ для сотрудников британской разведывательной службы и получения официального приглашения на встречу в их штаб-квартире на южном берегу Темзы в Воксхолле существует три уровня собеседования. Первое - это то, что с кофе и печеньем, что означает, что они собираются погладить вас по голове. Следующим в пищевой цепочке является более деловой кофе, но без печенья, что означает, что они не просят, а говорят вам выполнять заказы. И, наконец, нет печенья, и кофе тоже, что в основном означает, что ты в дерьме. С тех пор, как я покинул полк в 1993 году и работал в качестве К. в операциях, которые нельзя отрицать, у меня было несколько собеседований на всех уровнях, и я не ожидал, что в этот конкретный понедельник на карточках будет хороший пенистый капучино. На самом деле, я довольно сильно хлопал крыльями, потому что все шло не слишком хорошо.


Когда я вышел из станции метро в Воксхолле, предзнаменования тоже были не совсем со мной. Мартовское небо было тусклым и пасмурным, готовясь к пасхальным каникулам; мой путь был перекрыт дорожными работами, и выстрел отбойного молотка прозвучал как выстрел расстрельной команды. Воксхолл-Кросс, резиденция того, что пресса называет МИ-6, но что на самом деле является Секретной разведывательной службой, находится примерно в миле вверх по течению от здания парламента. Причудливой формы, похожий на бежево-черную пирамиду, у которой срезана вершина, со ступенчатыми уровнями, большими башнями с обеих сторон и баром на террасе с видом на реку, ему нужно всего лишь несколько неоновых завитков, и вы бы поклялись, что это казино. Это не выглядело бы неуместно в Лас-Вегасе. Я скучал по Сенчури Хаус, старому зданию штаб-квартиры недалеко от вокзала Ватерлоо. Возможно, это было в 1960-х годах, уродливое, квадратное, с кучей стекла, сетчатых занавесок и антенн, и не очень удобное для трубки, но оно было гораздо более домашним.


Напротив Воксхолл-Кросс и примерно в 200 метрах через широкую магистраль находится надземный участок железнодорожной линии, а под ним находятся арки, которые были превращены в магазины, два из которых были разрушены, чтобы сделать огромный магазин мотоциклов. Я пришел пораньше, поэтому заскочил и пофантазировал о том, какой Ducati я собираюсь купить, когда мне повысят зарплату, чего не должно было быть сегодня. Что за черт, при том, как мне везло, я бы, наверное, пошел и покончил с собой на этом.


Я сильно облажался. Меня послали в Саудовскую Аравию, чтобы подбить, а затем обучить нескольких курдов Северного Ирака убить трех ведущих членов партии Баас. Была надежда, что убийства подожгут все и помогут свергнуть режим в Багдаде.


Первой частью моего задания была доставка в Саудовскую Аравию некоторых видов оружия из стран бывшего Восточного блока, которые были ввезены контрабандой: российского снайперского оружия Драгунова, пары пистолетов Махарова и двух автоматов АК – парашютной версии со складным прикладом. Все серийные номера были стерты, чтобы их можно было отрицать.


Для достижения максимального хаоса план состоял в том, чтобы заставить курдов нанести три удара в одно и то же время в Багдаде и его окрестностях. Одна из них должна была стать съемкой с близкого расстояния с использованием пистолетов Махарова. Идея заключалась в том, чтобы двое мальчиков подошли к семейному дому, постучали в дверь, приняли на себя любую угрозу, которая представлялась, проникли в дом, выстрелили в цель и убежали.


Второй вариант должен был стать снайперским. Объект считал себя большим поклонником фитнеса; он выходил и совершал небольшую пробежку по беговой дорожке, всего около 400 метров. Он каждый день выходил из дома в светло-зеленом, пушистом велюровом костюме shell, делал один круг, и это была его тренировка на день. Парни собирались ударить его как раз в тот момент, когда он начал потеть и замедляться – что, судя по его виду, должно было произойти примерно через 100 метров. Я был бы на этом, чтобы координировать попадание, чтобы оба выстрелили одновременно.


Третья цель должна была быть уничтожена по пути в министерство. Два мотоцикла останавливались на светофоре и сообщали ему хорошие новости из своих ak47.


Я приземлился в северном Ираке без каких-либо проблем и начал подготовку. На этом этапе даже курды не знали, в чем будет заключаться их задача. Снайперские винтовки Драгунова были кучей дерьма. Однако оружие никогда не бывает так важно, как боеприпасы, которые в данном случае были еще хуже, индийские 7,62 мм. Будь у меня развязаны руки, я бы хотел использовать Lapua, произведенную в Финляндии и лучшую в мире для снайперской стрельбы из-за ее постоянства, но западные патроны выдали бы игру.


Индийские боеприпасы были поражены и промахнулись, в основном промахнулись. Вдобавок ко всему, винтовки Драгунова были полуавтоматическими. В идеале вам нужно оружие с затвором, которое не только лучше отражает удар, но и не оставляет пустой гильзы, потому что она остается в оружии до перезарядки. Тем не менее, это должен был быть российский комплект, которым они были заправлены, и это должно было быть опровергнуто.


Как только все три задания провалились, оружие было спрятано в тайнике и должно было быть уничтожено. Они не были. На АК имеется передний прицел, а под ним нацарапан серийный номер. Мне сказали, что все серийные номера были удалены из источника, и я принял информацию за чистую монету. Я не проверял – я облажался.


Единственный способ исправить ситуацию, насколько это касалось Лондона, состоял в том, чтобы уничтожить курдские команды, которые я тренировал. Это было ограничение ущерба в радикальных масштабах, но это должно было быть сделано. Важны детали. Если иракцы смогут отследить оружие, они могут установить связь с Великобританией. Если бы они затем захватили курдов, которые просто случайно упомянули тот факт, что их обучал выходец с Запада по имени Ник Стоун, не нужно быть выдающимся умом, чтобы понять, из какой страны он родом. На самом деле меня разозлило, что мне пришлось их убить, потому что я очень хорошо узнал этих парней. По сей день я все еще носил часы G Shock, которые мне подарил один из снайперов. Мы поспорили, когда были на полигоне, и он проиграл. Я знал, что могу победить его, но все равно сжульничал, потому что должен был победить. Он действительно должен был мне понравиться.


В Великобритании было расследование, и все прикрывали свои задницы. И, поскольку я был К., они могли свалить все это на меня. Оружейники и техники из разведывательной службы сказали, что это моя вина, что я не проверил. Что я мог сказать? Я даже не существовал. Я готовился принять удар.


Я вошел в Воксхолл-Кросс через единственную металлическую дверь, которая направила меня к стойке регистрации. Внутри здание можно принять за любой офисный блок в стиле хай-тек в любом городе: очень чистое, элегантное и корпоративное. Люди, которые там работали, пропускали свои удостоверения личности через электронные считыватели, чтобы войти, но мне пришлось подойти к главной стойке регистрации. Две женщины сидели за толстым пуленепробиваемым стеклом.


Через систему внутренней связи я сказал одному из них: "Я здесь, чтобы увидеть мистера Линна’.


‘Не могли бы вы заполнить это, пожалуйста?’ Она просунула гроссбух в щель под стеклом.


Когда я подписал свое имя в двух графах, она сняла телефонную трубку. ‘Кто, я должен сказать, придет навестить мистера Линна?’


‘Меня зовут Стэмфорд’.


В книге были отрывные этикетки. Одну половину собирались оторвать и положить в пластиковый контейнер для бейджей, который я должен был прикрепить. Мой значок был синим и гласил: ‘СОПРОВОЖДАЕМЫЙ ПОВСЮДУ’.


Женщина повесила трубку и сказала: "Кто-нибудь спустится, чтобы забрать тебя’.


Через несколько минут появился молодой клерк. ‘ Мистер Стэмфорд? - спросил я.


Я сказал: ‘Ладно, приятель, как дела?’


Он слегка улыбнулся. ‘Если хочешь, пойдем со мной’. Он нажал кнопку лифта и сказал: ‘Мы поднимаемся на пятый этаж’.


Все здание представляет собой лабиринт. Я просто последовал за ним; я понятия не имел, куда мы направляемся. Из любого офиса доносилось мало шума, кроме гула воздуховодов кондиционера, просто люди склонились над бумагами или работали за компьютерами. В дальнем конце одного коридора мы повернули налево в комнату. Старые металлические шкафы для хранения документов, пара 6-футовых столов, собранных вместе, и, как в любом офисе в любом месте, чайник и чашки, банки с кофе, пакеты с сахаром и набор молока. Но это не для меня – в разговоре о свободном падении я бы просто остался в стороне и принял приземление.


Кабинет подполковника Линна находился в стороне от большей площади. Когда служащий постучал в дверь, раздался четкий и незамедлительный призыв: ‘Войдите!’ Мальчик повернул ручку и провел меня мимо.


Линн стояла за его столом. Ему было чуть за сорок, он был среднего телосложения, роста и внешности, но вокруг него была та аура, которая выделяла его как абсолютного летчика. Единственное, чего у него не было, что я всегда с удовольствием отмечал, было много волос. Я знал его время от времени около десяти лет; последние два года его работа заключалась в связи между министерством обороны и SIS.


Только когда я прошел дальше в комнату, я понял, что он был не один. Сбоку от стола, скрытый до сих пор полуоткрытой дверью, сидел Симмондс. Я не видел его с Гибралтара. Каким включенным мальчиком он оказался, разбираясь в расследовании и, по сути, убедившись, что нас с Юэном не существует. Я почувствовал смесь удивления и облегчения, увидев его здесь. Он не имел никакого отношения к заданию курда. Возможно, мы все-таки достаем чайник.


Симмондс встал. Шесть футов ростом, под сорок, довольно утонченная внешность, очень вежливый человек, подумал я, когда он протянул руку. Он был одет в вельветовые брюки цвета горчицы Колмана и рубашку, которая выглядела так, как будто он спал в ней.


‘Рад видеть тебя снова, Ник’.


Мы пожали друг другу руки, и Линн сказала: "Стоун, хочешь пива?’


Дела шли на лад.


‘Спасибо. Кофе, белый, без сахара.’


Мы все сели. Я сел на деревянный стул, стоявший по другую сторону стола, и быстро осмотрел офис, в то время как Линн нажал кнопку внутренней связи на своем столе и передал приказ клерку. Его офис находился в задней части здания и выходил окнами на Темзу. Это была очень простая, очень функциональная, очень безличная комната, если не считать фотографии в рамке на столе группы людей, которые, как я предположил, были его женой и двумя детьми. На подоконнике лежали два пасхальных яйца и оберточная бумага. На настенном кронштейне в одном углу был установлен телевизор; на экране прокручивались заголовки мировых новостей Ceefax. Под телевизором была обязательная офицерская ракетка для игры в сквош и его куртка на вешалке.


Без дальнейших формальностей Линн наклонилась и сказала: ‘У нас есть для вас быстрый мяч’.


Я посмотрел на Симмондса.


Линн продолжила: ‘Стоун, ты вляпался в дерьмо из-за прошлой работы, и это просто тяжело, но ты можешь исправить это, взявшись за эту. Я не говорю, что это поможет, но, по крайней мере, вы все еще работаете. Прими это или оставь.’


Я сказал: ‘Я сделаю это’.


Он знал, что я собирался сказать. Он уже потянулся за небольшой стопкой папок с фотографиями и клочками бумаги. В качестве примечания на полях на одном из листов я мог видеть каракули зелеными чернилами. Это могло быть написано только главой фирмы. Симмондс все еще не сказал ни слова.


Линн протянула мне фотографию.


‘Кто они?’


‘Майкл Керр и Морган Макгир. Пока мы говорим, они на пути в Шеннон, а затем летят в Хитроу, чтобы вылететь в Вашингтон. Они забронировали обратный рейс с Virgin и работают по поддельным паспортам южной Ирландии. Я хочу, чтобы ты доставил их из Шеннона в Хитроу, а затем в Вашингтон. Посмотри, чем они занимаются и с кем встречаются.’


Я раньше следил за игроками за пределами Республики и мог предвидеть проблему. Я сказал: "Что произойдет, если они не будут следовать плану? Если у них поддельные паспорта, они могут пойти на все, чтобы попасть на борт, затем использовать свои другие паспорта, чтобы сесть на другой рейс и отвалить в Амстердам. Это было бы не в первый раз.’


Симмондс улыбнулся. ‘Я понимаю вашу озабоченность, и это принято к сведению. Но они уйдут.’


Линн передала мне лист бумаги. ‘Это данные о рейсе. Они забронировали билеты вчера в Белфасте.’


Раздался стук в дверь. Принесли три чашки кофе, одну в кружке с изображением тасманского дьявола, другую с винтажным автомобилем и обычную белую. У меня сложилось впечатление, что Линн и Симмондс были на втором круге.


Симмондс взял обычный, Линн взяла машину, и я остался с тасманским дьяволом, бегущим вверх по холму.


‘Кто везет их из Белфаста в Шеннон?’


Симмондс сказал: ‘На самом деле, это Юэн. В данный момент они у него. Он передаст его тебе в Шенноне.’


Я улыбнулась про себя при упоминании имени Юэна. Теперь я был вне системы и в основном просто использовался как K для операций, которые нельзя отрицать. Единственная причина, по которой я это сделал, заключалась в финансировании других вещей, которые я хотел сделать. Что это было, я еще не знал; я был тридцатисемилетним мужчиной, у которого было много забот, но не слишком. Юэн, однако, все еще чувствовал себя частью системы. У него все еще было чувство моральной ответственности за то, чтобы бороться за правое дело – что бы это ни значило - и он будет там до того дня, когда его вышвырнут.


Симмондс протянул мне папку. ‘Проверь это’, - сказал он. ‘Здесь тринадцать страниц. Я хочу, чтобы вы расписались за это сейчас и передали это экипажу самолета, когда закончите. Удачи, ’ добавил он, совсем не имея этого в виду.


‘Я уже ухожу?’ Я сказал. ‘У меня нет с собой паспорта – фастбол - не то слово’.


Линн сказала: ‘Твой паспорт там. У вас есть другие документы?’


Я посмотрела на него так, как будто меня оскорбили.


Паспорт, водительские права, кредитные карты - основные требования для придания глубины истории обложки. Оттуда K создает свою собственную обложку, используя кредитные карты для покупок или, возможно, оплачивая прямые дебеты за подписку на журналы или членство в клубе. У меня, как всегда, были с собой карточки, но не паспорт. Тот, что вручил мне Симмондс, вероятно, был специально изготовлен в то утро, правильный вплоть до виз и нужной степени старения.


У меня не было времени допить свой кофе. Снова появился клерк и отвел меня вниз. Я расписался за документы во внешнем офисе, прежде чем уйти; тринадцать листов бумаги с информацией, и я должен был подписать каждый лист. Затем мне пришлось расписаться за папку, в которой он находился. Гребаная бюрократия.


Снаружи меня ждала машина. Я прыгнул вперед. Когда я был ребенком, я смотрел на людей, сидящих за рулем, и думал, кем, черт возьми, они себя возомнили? Я разговаривал с водителем о всякой ерунде, вероятно, ему было ужасно скучно; на самом деле он не хотел говорить, но мне стало легче.


Гражданская Белка ждала на площадке вертодрома Баттерси, медленно вращая винты. Мне оставалось сделать последнюю работу перед посадкой: с настенного телефона я позвонил семье, которая прикрывала меня, людям, которые поручились бы за меня, если бы я когда-нибудь столкнулся с этим. Они никогда не предпримут никаких действий от моего имени, но если бы меня увезли, я мог бы сказать полиции: ‘Вот где я живу – позвоните им, спросите их’.


Мужской голос ответил на звонок.


‘Джеймс, это Ник. Мне только что дали шанс поехать в Штаты и навестить друзей. Я мог бы быть неделю или две. Если нужно больше, я позвоню.’


Джеймс понял. ‘Два дня назад Уилмотсы взломали соседний дом, и мы собираемся навестить Боба в Дорсете на пасхальных выходных’.


Мне нужно было знать эти вещи, потому что я бы знал, если бы жил там постоянно. Они даже отправляли местную газету на адрес моего проживания каждую неделю.


‘Твое здоровье, приятель. Когда ты увидишь своего сына на выходных, скажи ему, что он все еще должен мне провести ночь вне дома.’


‘Я буду … Приятного отдыха.’


*


Пока мы летели над Ирландским морем, я открыл пакет с инструкциями и пролистал материал. Мне не нужно было беспокоиться. Все, что они знали наверняка, это то, что два мальчика забронировали билеты в Вашингтон, и они хотели выяснить, почему. Они хотели знать, с кем они встречаются и что происходит после их встречи. Я знал по опыту, что шансы на неудачу были велики. Даже если они придерживались сценария и отправились в Вашингтон, как я собирался следовать за ними повсюду? Их было двое, а я - один; в качестве основного упражнения по борьбе со слежкой они обязательно должны были в какой-то момент разделиться. Но, эй, в конце концов, Фирма держала меня за яйца.


Судя по одному из документов, казалось, что мы достигли того времени года, когда все хорошие спонсоры PIRA отправляются на званые обеды в Бостон, Нью-Йорк, Вашингтон – даже в Тусон, Аризона, чтобы поймать сторонников ирландско-американских отношений, которые ушли на пенсию в the sun. Казалось, что изъятие 10 тонн взрывчатки и оружия во время обыска склада в северном Лондоне в сентябре 1996 года вызвало финансовый кризис. PIRA пока точно не просили у своего банка овердрафт, но увеличение законного сбора средств в Северной Ирландии было признаком того, что они колебались. Были и другие, менее публичные способы получения наличных. Я был уверен, что мои новые друзья были частью этого.


Кроме этого, я все еще ничего не знал о работе. У меня не было информации о легендах игроков или о том, куда они могут отправиться, в пределах Вашингтона или за его пределами. Все, что я знал, это кто они и как они выглядят. Я читал, что Майкл Керр был членом университета Южной Армы. Он участвовал в четырех минометных обстрелах баз SF и десятках перестрелок с силами безопасности и взрывотехниками. Однажды он даже был ранен, но сбежал на юг. Трудный мальчик.


То же самое можно сказать и о Morgan McGear. После карьеры стрелка в пограничном районе Южной Армы, тридцатиоднолетний строитель был переведен в команду безопасности PIRA. Его работа там заключалась в том, чтобы находить и допрашивать информаторов. Его любимым методом допроса была электрическая дрель Black & Decker.


OceanofPDF.com

2


ВЕРТОЛЕТ БЫЛ управляется подставной гражданской компанией, так что процедура прибытия в Шеннон ничем не отличалась от того, если бы я был заводчиком лошадей, приехавшим проверить активы на своей конезаводе в Типперери, или бизнесменом, прилетевшим из Лондона, чтобы наполнить свой портфель субсидиями ЕС. Я прошел по асфальту в терминал прибытия, прошел таможню и, следуя указателям на выход, направился к стоянке такси. В последнюю минуту я вернулся к отправлениям.


В кассе Aer Lingus я взял свой билет до Хитроу, который был забронирован на имя Ника Стэмфорда. При выборе имени для обложки всегда лучше оставить свое собственное христианское имя – так вы естественным образом отреагируете на него. Также полезно, если фамилия начинается с вашего настоящего инициала, потому что подпись получается лучше. Я выбрал "Стэмфорд" после битвы на "Стэмфорд Бридж". Я любил средневековую историю.


Я направился прямо в магазин, чтобы купить себе сумку. У всех есть ручная кладь; я бы выделялся, как яйца у бульдога, если бы поднялся на борт самолета только с банкой кока-колы. Я никогда не путешествовал с багажом, который нужно было регистрировать, потому что тогда вы оказываетесь в руках того, кто решит взять сумки с маркировкой Токио и отправить их в Буэнос-Айрес вместо этого. Даже если ваш багаж прибудет в целости и сохранности, если он попадет на карусель через пять минут после того, как цель будет достигнута, вам крышка.


Я купила зубную пасту и другие мелочи, все время присматривая за Юаном. Я знал, что он будет привязан к Керру и Макгиру, если только они уже не взлетели на воздух.


Зал вылета, казалось, был полон ирландских семей, которые собирались встретить пасхальное солнце, и недавно вышедших на пенсию американцев, которые приехали, чтобы найти свои корни, бродили вокруг со своими новенькими свитшотами Guinness, зонтиками и бейсболками, лепреконами в жестяных банках и маленькими горшочками с трилистником, выращенным самостоятельно.


Было оживленно, и бары вели хороший бизнес. Я заметила Юэна в дальнем конце терминала, он сидел за столиком в кафе, пил большой кофе с пеной и читал газету. Я всегда находил ‘Юэн’ странным именем для него. Это заставило меня подумать о парне в юбке, бегающем вверх и вниз по какой-то долине, размахивая клеймором. На самом деле он родился в Бедфорде, а его родители были родом из Истборна. Они, должно быть, смотрели какой-то спортивный фильм, и им понравилось название.


Слева был бар. Судя по тому, где сидел Юэн, я предположил, что там были игроки. Я не стал смотреть; я знал, что Юэн укажет на них. Не было никакой спешки.


Когда я вышел из аптеки, я посмотрел в сторону кофейни и встретился с ней взглядом. Я направился к нему с широкой улыбкой на лице, как будто я только что заметил давно потерянного приятеля, но пока ничего не сказал. Если бы кто-то наблюдал за ним, зная, что он сам по себе, для меня было бы неестественно просто подойти, сесть рядом с ним и начать говорить. Это должно было выглядеть как случайная встреча, но не настолько шумная, чтобы люди заметили это. Они бы не подумали, О, смотрите, встреча двух шпионов, но это регистрируется. Возможно, в тот момент это ничего не значило, но позже это может дорого вам обойтись.


Юэн наполовину поднялся на ноги и ответил на мою улыбку. ‘Привет, придурок, что ты здесь делаешь?’ Он жестом пригласил меня присоединиться к нему.


Мы сели, и поскольку Юэн спонсировал фургон, он придумал историю для прикрытия. ‘Я только что приехал повидаться с тобой из Белфаста, прежде чем ты улетишь обратно в Лондон. Старые друзья со школьных времен.’ Полезно знать, что у вас обоих одна и та же история.


- Где они? - спросил я. Сказал я, как будто спрашивал о семье.


‘Моя половина осталась, и у тебя есть бар. Подойдите справа от телевизора. Они сидят – на одном джинсовая куртка, на другом черное замшевое пальто длиной три четверти. Керр находится с правой стороны. Теперь его зовут Майкл Линдсей. Макгир - это Морган Эшдаун.’


‘ Они зарегистрировались? - спросил я.


‘Да. Только для ручной клади.’


‘ На две недели в Вашингтон? - спросил я.


‘Носители костюмов’.


‘И они не пошли на какую-либо другую регистрацию?’


‘Нет, похоже, они направляются в Хитроу’.


Я подошел к стойке и купил два кофе.


Я мог сказать, что они были единственными ирландцами в баре, потому что все остальные были одеты в футболки-поло Гиннесса и пили пинтами черную жидкость. Эти двое были на Budweiser за горлышко и смотрели футбол. У обоих были сигареты на ходу, и они курили, как десять мужчин; если бы я наблюдал за ними в баре в Дерри, я бы воспринял это как нервозность, но у Aer Lingus есть политика запрета курения на своих рейсах, и это выглядело так, как будто эти парни получили свой большой удар перед посадкой.


Оба выглядели как туристы, чисто выбритые, с чистыми волосами, не переодетые как бизнесмены, не переодетые как разгильдяи. В принципе, они были настолько неописуемыми, что вы не стали бы на них смотреть, что указывало на то, что они были полностью включены – и это было проблемой для меня. Если бы они выглядели полным дерьмом или вообще нервничали, я бы знал, что мне противостоят игроки второго или третьего дивизиона – легкая работа. Но эти парни были в Премьер-лиге, и им было далеко до того, чтобы болтаться по Болотам на коленях.


Повсюду были дети, они гонялись и кричали, матери кричали вслед двухлетним малышам, которые встали на ноги и скользили по терминалу. Для нас, чем больше шума и активности, тем лучше. Я сел с напитками. Я хотел получить от Юэна как можно больше информации, прежде чем они поднимутся в воздух.


Как по команде, он сказал: ‘Я забрал Макгира из Дерри. Он отправился в офис "Шинн Фейн" на Кейбл-стрит и, предположительно, получил справку, а затем в Белфаст. Шпионы пытались использовать подслушивающее устройство, но безуспешно. Больше сообщить не о чем, на самом деле. Они провели ночь на помочах, потом спустились сюда. Был здесь около двух часов. Они забронировали рейс с помощью кредитной карты на свои вымышленные имена. Их прикрытие хорошее. У них даже есть бирки для ручной клади Virgin, они не хотят, чтобы что-то пошло не так.’


‘Где они остановились?’


‘Я не знаю. Это все в последнюю минуту, а Пасха - напряженное время. В Вашингтоне около десяти отелей, аффилированных с Virgin, и это, вероятно, один из них – у нас не было времени проверить. ’


‘ И это все? - спросил я. Я сказал.


‘Это твой удел. Я не знаю, как они собираются пересаживаться из аэропорта, но, похоже, они отправляются в Вашингтон, большой мальчик. ’ Тема закрыта, насколько Юэн был обеспокоен. Теперь пришло время говорить всякую чушь. ‘Ты все еще часто видишь Кева?’


Я сделал глоток кофе и кивнул. ‘Да, он сейчас в Вашингтоне; у него все в порядке. С детьми и Маршей все в порядке. Я видел их около четырех месяцев назад. Его повысили, и они только что купили пластиковый особняк в этом поместье Нафф. Это то, что вы бы назвали представительским корпусом. ’


Юэн ухмыльнулся, став похожим на Деда Мороза с белой пеной на верхней губе. Его собственным домом был дом овцевода с каменными стенами в глуши на Черных горах в Уэльсе. Его ближайший сосед находился в 2 милях отсюда, на другой стороне долины.


Я сказал: ‘Марше нравится в Вашингтоне – никто не пытается проделать дыры в машине’.


Марша, американка, была второй женой Кева. После увольнения из полка он переехал с ней в Штаты и поступил на службу в Управление по борьбе с наркотиками. У него было трое взрослых детей от первого брака и двое от этого, Келли и Аида.


‘Слэк Пэт все еще там?’


‘Я думаю, что да, но вы знаете, какой он: в одну минуту он собирается научиться строить дома, а в следующую минуту он собирается заняться обниманием деревьев и вязанием крючком. Хуй знает, что он сейчас делает.’


Пэт два года работала, присматривая за семьей арабского дипломата в Вашингтоне. Все получилось очень хорошо – он даже получил квартиру, но в конце концов дети, за которыми он присматривал, стали слишком старыми, чтобы за ними можно было присматривать. Они уехали обратно в Саудовскую Аравию, поэтому он бросил свою работу и начал бездельничать. Дело в том, что за эти два года он заработал столько денег, что никуда не спешил.


Мы продолжали болтать и шутить, но глаза Юэна все время смотрели на цели.


Игроки заказали еще по напитку, так что все выглядело так, как будто мы собирались посидеть там какое-то время. Мы продолжали плести социальное дерьмо.


‘Как проходит десятый год программы жилищного строительства?’ Я усмехнулся.


‘У меня все еще проблемы с бойлером’.


Он решил, что сам включит центральное отопление, но это был полный провал. В итоге он потратил в два раза больше денег, чем если бы он кого-то пригласил.


‘Кроме этого, все в порядке. Ты должен как-нибудь спуститься. Я не могу дождаться окончания этого гребаного тура, тогда у меня будет еще около двух лет, и я уйду.’


‘Что ты собираешься делать?’


‘Пока это не то, что ты делаешь, мне все равно. Я думал, что стану мусорщиком. На самом деле мне похуй.’


Я рассмеялся. ‘Ты делаешь! Ты будешь царапаться, чтобы остаться, ты человек вечеринки. Ты останешься здесь навсегда. Ты все время жалуешься на это, но на самом деле тебе это нравится. ’


Юэн проверил проигрыватели, затем снова посмотрел на меня. Я точно знал, о чем он думал.


Я сказал: ‘Ты прав. Не делай эту работу, это дерьмо.’


‘Чем ты занимался после своего маленького ближневосточного приключения?’


‘Я был в отпуске, немного отдохнул, немного поработал для пары компаний, но на самом деле немного, и, по правде говоря, это здорово. Теперь я просто жду результатов расследования. Я думаю, что я в дерьме – если только эта работа не вытащит меня. ’


Глаза Эвана снова переместились. ‘Похоже, ты не в себе’.


Двое парней, должно быть, начали выяснять отношения в баре.


Я сказал: "Я позвоню тебе, когда все закончится. Когда ты вернешься в Великобританию?’


‘Я не знаю. Может быть, несколько дней.’


‘Я позвоню тебе, мы можем что-нибудь организовать. Ты уже нашел себе женщину, или что?’


‘Ты, должно быть, взбешен! Я некоторое время встречался кое с кем из лондонского офиса, но она хотела сделать меня таким милым и пушистым. Она начала стирать мою одежду и делать всякое дерьмо. Я действительно не вникал в это.’


‘Ты хочешь сказать, что она не разгладила складку на твоих джинсах спереди?’


Эван пожал плечами. ‘Она все делала не по-моему’.


Никто не делал. Он был из тех парней, которые складывали свои носки вместо того, чтобы вкладывать их друг в друга, и складывали свои монеты по номиналам. После развода он превратился в мистера "У меня-будет-все-самое-лучшее". Люди даже начали называть его мистер Среда обитания – вы называете это, прожекторы, набор из трех предметов, много. Внутри его дома для разведения овец было похоже на демонстрационный зал.


Я мог бы сказать, что Юэн наблюдал за двумя игроками, которые взяли свои комплекты и вышли из бара.


Я не торопился, не нужно лезть им прямо в задницу. Юэн сказал бы мне, когда двигаться.


‘Сделай сто восемьдесят’, - сказал он. ‘Посмотри наполовину направо, как раз приближаешься к газетному киоску’.


Я небрежно поднялся на ноги. Было здорово увидеть его. Возможно, эта работа окажется пустой тратой времени, но, по крайней мере, я увидел своего лучшего друга. Мы пожали друг другу руки, и я ушел. Затем я повернулся, посмотрел наполовину вправо и нажал на них, держа скафандры у них на руках.


Зал вылета был похож на ирландскую ярмарку ремесел. Я начал чувствовать себя не в своей тарелке; мне следовало купить себе шляпу Гиннесса.


Что я собирался делать, когда доберусь до Вашингтона? Я не знал, собирался ли кто-нибудь забрать их, брали ли они такси или автобус, или, если им удалось найти отель, включал ли это трансфер. Если бы они начали передвигаться по городу, это тоже было бы весело. Я немного знал Вашингтон, но не очень подробно.


Они все еще дымились, как гончие в лаборатории. Я сел в гостиной и взял газету с сиденья. Макгир начал рыться в кармане в поисках мелочи, пока они разговаривали друг с другом, стоя у бара. Он вдруг стал выглядеть целеустремленным; он собирался либо к фруктовым автоматам, либо к телефону.


Он достал банкноту и наклонился к бармену, и я увидел, как он просит сдачу. Я сидел более или менее прямо за ними и примерно в 20 футах сзади, так что даже если бы они повернули головы на 45 градусов в любую сторону, я все равно не был бы в поле их периферийного зрения.


Макгир направился к фруктовым автоматам, но прошел мимо. Это, должно быть, телефон.


Я встал и побрел к газетному киоску, делая вид, что проверяю вращающуюся стойку с книгами в мягкой обложке снаружи.


Он взял телефон, опустил пару фунтовых монет и набрал номер. Он получил номер с клочка бумаги, так что это был не тот, который был ему хорошо известен. Я посмотрел на свой G Shock; было 16:16. На дисплее все еще было двойное время; если в зале ожидания были иракцы, которым нужно было узнать время в Багдаде, я был их человеком.


Я проверил карманы на предмет монет: у меня было около двух с половиной фунтов; мне нужно было больше для того, что я собирался сделать, поэтому я зашел и купил газету с банкнотой в 20 фунтов. Женщина за прилавком выглядела хорошо впечатленной.


Макгир закончил разговор и вернулся в бар. Эти парни никуда не собирались уходить; они заказали еще пива, развернули свои газеты и закурили еще одну сигарету.


Я подождал пару минут, затем подошел к телефону, которым пользовался Макгир. Я поднял трубку, бросил в нее пару фунтовых монет и поискал номер на телевизоре. Я не смог его найти; не беспокойтесь, это займет немного больше времени.


Я набрал лондонский номер, и женский голос сказал: ‘Добрый день. Ваш PIN-код, пожалуйста?’


‘2422’. Цифры врезались в мою память; это была первая половина армейского номера, который у меня был с шестнадцати лет.


Она спросила: ‘У тебя есть номер?’


‘Нет. Эту линию, пожалуйста.’


‘Подожди’.


Я услышал щелчок, затем ничего. Я не сводил глаз с игроков и подключил телефон. Через минуту она вернулась.


‘Какое время вас интересует?’


‘Я хотел бы забронировать его с 1613 по настоящее время’.


‘Это прекрасно. Ты хочешь, чтобы я позвонил тебе, или ты перезвонишь?’


‘Я перезвоню. Десять минут?’


‘Отлично. Прощай.’


И это было все. Независимо от того, где вы находитесь в мире, вы можете набрать номер, и фирма проведет трассировку.


Я перезвонил через 10 минут. Мы прошли через ту же процедуру ввода PIN-кода, затем она сказала: ‘Ничего до 16: 10 часов. Номер в Вашингтоне, округ Колумбия, 703 661 8230. Такси Washington Flyer, США.’


Я записал номер, повесил трубку и сразу же набрал его.


‘Доброе утро, такси "Вашингтон Флайер", говорит Джерри. Чем я могу быть полезен сегодня?’


"Да, интересно, заказывал ли мистер Эшдаун или Линдси такси?" Я просто хочу проверить, что они собираются прибыть на встречу вовремя.’


‘О, да, сэр, мы только что получили заказ. Забрать у Даллеса, прибывает рейсом номер—’


Я вмешиваюсь. ‘Ты собираешься отвезти их в отель, или они направятся прямо ко мне в Тайсонз Корнер?’


‘Дайте-ка взглянуть, сэр ... Они забронировали билеты в "Вестин" на М-стрит".


‘Ладно, все в порядке. Благодарю вас.’


Теперь все, что мне нужно было сделать, это попытаться добраться до Вестина раньше них. Казалось, все шло по плану. Либо это, либо эти ублюдки засекли меня и вводили в заблуждение.


Рейс в Лондон Хитроу готовился к посадке. Я наблюдал, как они встают, находят свои пропуска и уходят. Я последовал за ним.


На чем-то подобном вы всегда путешествуете клубным классом, так что вы находитесь в передней части самолета. Затем вы можете либо сесть и наблюдать за посадкой людей, либо пропустить их вперед себя и зайти позже. В пункте назначения вы можете дождаться, пока объект сойдет с самолета, и, естественно, подойти сзади, или уйти с дороги заранее, чтобы быть готовым забрать его, как только вы выйдете из зоны прилета.


Я подумал о том, чтобы выпить, но передумал; возможно, мне придется начать выступать, как только мы доберемся до другой стороны. Эти парни казались включенными и профессиональными, так что, скорее всего, они не собирались выполнять какую-либо работу после того, как столько бутона они убрали. Но, тем не менее, для меня выпивки нет.


Усаживаясь на свое место, я начал думать о Кеве и его семье. Я был там, когда он впервые встретил Маршу, я был шафером на их свадьбе и даже был крестным отцом Аиды, их второго ребенка. Я серьезно относился к работе, хотя на самом деле не знал, что я должен делать на Божьем фронте.


Я знал, что у меня никогда не будет своих детей; я был бы слишком занят, выполняя такую дерьмовую работу, как эта. Кев и Марша знали это и действительно пытались заставить меня почувствовать себя частью их обстановки. Я вырос с этой фантазией об идеальной семье, и, насколько я мог судить, у Кева это было. Первый брак был немного сомнительным, но этот казался абсолютно правильным. Его работа в Управлении по борьбе с наркотиками теперь была в основном кабинетной в Вашингтоне. Ему это нравилось.


‘Больше времени с детьми, приятель", - говорил он.


‘Ага, значит, ты можешь им стать!’ Я бы ответил.


К счастью, Марша была зрелой и разумной; когда дело касалось семьи, они действительно хорошо дополняли друг друга. В их доме на Тайсонз-Корнер была здоровая, любящая обстановка, но через три или четыре дня это становилось для меня невыносимым, и мне приходилось двигаться дальше. Они обращали это в шутку; они знали, что я люблю их, но почему-то не могли справиться с людьми, проявляющими столько привязанности. Я догадалась, что именно поэтому я всегда чувствовала себя более комфортно с Юэном. Мы оба были с одной и той же работы.


Что касается Слэка Пэта, то он был совершенно не в себе. Казалось, что половина мира была его лучшим другом, а он все еще работал над остальным. Даже когда он открывал дверцу холодильника и загорался свет, ему приходилось начинать какую-то рутинную беседу.


Когда он начал работать в BG в Вашингтоне, агент по недвижимости пригласил его посмотреть квартиру в Джорджтауне, рядом с университетом. То, как он рассказывал историю, он видел здание, в которое входили и выходили люди.


‘Тогда что это?’ - спросил он.


‘Один из лучших ресторанов в Вашингтоне", - сказала она. ‘Кажется, половина Конгресса собирается туда’.


‘Хорошо, я возьму это", - сказал он. Луна была в новой четверти или что-то в этом роде, и я некоторое время думал, что он решил, что превратился в Теренса Конрана. Он сказал мне, что раньше ел там каждый день и знал каждую официантку по имени. Он даже начал встречаться с одной из них. Может быть, это она втянула его в наркотики. Я сам этого не видел, но слышал, что у него была проблема. Мне стало грустно. Мы все видели результаты зависимости во время нашего пребывания в Колумбии. Пэт назвал их неудачниками, теперь казалось, что он сам был одним из них. Надеюсь, это была просто одна из его фаз.


OceanofPDF.com

3


ПЕРЕДАЧА На Хитроу был простым. Мальчиков не остановили при проверке безопасности – вероятно, потому, что Специальное подразделение было проинформировано – и рейс в Вашингтон вылетел вовремя.


Теперь, когда мы начали заход на посадку, я пристегнул ремень, поднял сиденье вертикально и посмотрел в окно на Америку. Вид всегда заставлял меня чувствовать себя хорошо. Такое ощущение возможностей и пространства, что все возможно, и это заразительно.


Я надеялся, что Макгир и Керр отправятся прямо в отель. Я надеялся, что они будут играть в хороших мальчиков-туристов и не испортят все, не забронировав номер. Если бы я когда-нибудь потерял цель, я бы посмотрел во всех местах, где он может быть – на его работе, в пабе, где дети ходят в школу, даже в букмекерской конторе. Мне нужно было знать о них как можно больше, потому что, оказавшись в сознании своей цели, ты можешь предугадать каждое движение, даже понять, почему они делают то, что делают. К сожалению, все, что я пока знал о Макгире и Керре, это то, что они любили пить Budweiser и, должно быть, давились желанием закурить. Итак, мне пришлось начать с отеля.


Мне нужно было опередить их. Это не должно было быть проблемой, так как у клуба был свой собственный автобус, чтобы доставить нас к терминалу впереди стада. Однако, поскольку они заранее забронировали трансфер, мне нужно было бы довольно быстро поймать такси, если бы я собирался опередить их на М-стрит. Я мог бы заказать один из своих, когда разговаривал с Washington Flyer, но однажды я попытался сделать это в Варшаве при похожих обстоятельствах, только чтобы выйти и обнаружить, что два водителя борются за то, кого взять первым, меня или цель. С тех пор для меня это была стоянка такси.


Я вышел из отдела прибытия через две большие автоматические двери и попал в подкову из ожидающих родственников и водителей лимузинов, держащих таблички с именами, все сдерживаемые стальными барьерами. Я продолжил движение сквозь суету, повернул налево и спустился по длинному пандусу в жару и ослепительный солнечный свет.


В шеренге была очередь. Я быстро подсчитал, и количество пассажиров не учитывалось в ограниченном количестве кабин. Я подошел к задней части ряда и помахал 20-долларовой купюрой одному из водителей. Он заговорщически улыбнулся и подтолкнул меня внутрь. Еще 20 долларов вскоре заставили меня кричать вдоль подъездной дороги Даллеса к шоссе 66 и Вашингтону, округ Колумбия. Аэропорт и его окрестности напомнили мне высокотехнологичный бизнес-парк, где все было зеленым и ухоженным; когда мы выходили из терминала, там даже было озеро. Пригород начинался примерно в пятнадцати милях от аэропорта, в основном застроенный лентой по обе стороны кольцевой дороги – обширные поместья с очень аккуратными деревянными и кирпичными домами, многие из которых все еще находятся в стадии строительства. Мы проехали знак, указывающий на поворот на угол Тайсона, и я вытянула шею, чтобы посмотреть, смогу ли я увидеть заведение Кева. Я не мог. Но, как сказал бы Юэн, все корпуса представительского класса выглядят одинаково.


Мы пересекли Потомак и вошли в город памятников.


The Westin на М-стрит был типично элитным американским отелем, специально построенным, гладким и чистым, и совершенно лишенным индивидуальности. Войдя в вестибюль, я сориентировался и направился налево и поднялся по нескольким ступенькам в кофейный зал на полуплощадке, который выходил на зону регистрации и был единственным входом и выходом. Я заказал двойной эспрессо.


Спустя пару порций Керр и Макгир вошли через вращающуюся дверь, выглядя очень расслабленными. Они направились прямо к столу. Я поставил свой кофе, оставил 5-долларовую купюру под блюдцем и спустился вниз.


Это был просто вопрос правильного выбора времени; у стойки регистрации была небольшая очередь, но отель был настолько же эффективным, насколько и бездушным, и теперь за стойкой регистрации было больше людей, чем ожидало обслуживания.


Я не мог слышать, о чем говорили Макгир и Керр, но было очевидно, что они проверяли. Женщина, присматривающая за ними, стучала по клавиатуре ниже уровня стола. Керр передал кредитную карту для пролистывания, и теперь пришло время подойти ко мне. Жизнь становится намного проще, если вы можете получить необходимую информацию таким образом, а не пытаться следовать им, и я ни в коем случае не собирался идти на компромисс, садясь с ними в лифт. Я только надеялся, что они были в одной комнате.


Справа от них на стойке регистрации была стойка с информационными карточками, рекламирующими все, от ресторанов до поездок на троллейбусе. Я стоял примерно в 2 метрах от них, спиной к ним. В этом не было ничего особенного; это был большой, оживленный отель, и они не смотрели на меня, они занимались своими делами. Я дал понять, что листаю карточки и не нуждаюсь в помощи.


Женщина сказала: ‘Вот вы где, джентльмены, вы в комнате 403. Если вы повернете налево сразу за колоннами, вы увидите лифт. Хорошего дня!’


Все, что мне нужно было сделать сейчас, это прослушать их разговоры, пока они были в своей комнате, и чтобы это произошло, я подошел к таксофонам в вестибюле и набрал номер фирмы.


Женский голос попросил меня ввести мой ПИН-код.


‘2422.’


‘Продолжай’.


‘Мне нужна комната, пожалуйста. The Westin на М-стрит, Вашингтон, округ Колумбия – 401 или 405, или 303 или 503.’


- У вас есть контактный номер? - спросил я.


‘Нет, я перезвоню через полчаса’.


Теперь они звонили в отель, используя название подставной компании, и запрашивали один из указанных мной номеров. На самом деле не имело значения, была ли комната над целями, рядом или под ними, пока мы могли проникнуть внутрь и установить устройства наблюдения.


Я вернулся в приподнятую зону отдыха и прочитал несколько листовок и открыток, которые я подобрал, все время наблюдая за выходом на М-стрит.


Я мысленно пробежался по списку оборудования для наблюдения, которое нужно запросить. Я бы сам приспособил первую волну комплекта – настенные подслушивающие устройства, устройства телефонной линии, как голосовые, так и модемные, и кабели, которые подключались к телевизору в моей комнате для передачи изображений. Мне потребовалось бы всего около трех часов, чтобы установить их, как только фирма доставила их.


Вторая волна, как только Макгир и Керр освободят свою комнату на день, будет установлена техниками из посольства. В их умелых руках телевизор в гостиничном номере может стать камерой, а телефон - микрофоном.


Через полчаса я позвонил по контактному номеру и снова назвал свой ПИН-код. Раздался легкий щелчок, затем зазвучали звуки струнного квартета. Примерно через пять секунд женщина вернулась снова.


‘Вы должны взлететь и вернуться сегодня. Пожалуйста, подтвердите.’


Я думал, что ослышался. В отеле проходила конференция, организованная норвежским советом по торговле, и все делегаты вышли выпить кофе.


‘ Не могли бы вы повторить, пожалуйста?


‘Вы должны взлететь и вернуться сегодня. Пожалуйста, подтвердите.’


‘Да, я понимаю, я должен взлететь и вернуться сегодня’.


Телефон отключился.


Я кладу трубку. Странно. Была даже записка зелеными чернилами от главы службы об этом – о работе fastball, которая теперь внезапно прекратилась. Не было ничего необычного в том, что меня сняли, но не так быстро. Возможно, Симмондс решил, что эти люди не так уж важны, в конце концов.


Тогда я подумал, ну и что. Кого это ебет? В конце концов, они хотели, чтобы я выполнил работу, и я ее выполнил. Я позвонил в агентство бронирования и попытался заказать рейс из Вашингтона. Единственный, на который я мог попасть, был British Airways в 2135, до которого было несколько часов езды. Кев и Марша были всего в часе езды по дороге в аэропорт, так почему бы и нет?


Я набрала другой номер, и Кев ответил. Его голос был настороженным, затем он узнал мой. ‘Ник! Как дела?’ Казалось, он был действительно рад меня слышать.


‘Не так уж плохо. Я в Вашингтоне.’


‘Что ты делаешь? Нет, я не хочу знать! Ты придешь к нам?’


‘Если ты не занят. Я уезжаю сегодня вечером, обратно в Великобританию. Это будет быстрая остановка и привет, хорошо?’


"Есть шанс, что ты притащишь сюда свою задницу прямо сейчас?" У меня только что кое-что прояснилось, но мне было бы интересно узнать, что вы думаете. Вам действительно понравится этот!’


‘Нет проблем, приятель. Я возьму напрокат машину в отеле и сразу же отправлюсь туда. ’


‘Марша захочет пойти в cordon bleu overdrive. Я скажу ей, когда она вернется с детьми. Поужинайте с нами, а потом я отвезу вас в аэропорт. Вы не поверите, что у меня здесь есть. Твои друзья над водой заняты.’


‘Я не могу ждать’.


‘Ник, есть еще кое-что’.


‘Что это, приятель?’


‘Ты должен Аиде подарок на день рождения. Ты опять забыл, придурок.’


Двигаясь на запад по автостраде, я продолжал задаваться вопросом, о чем Кев мог хотеть поговорить со мной. Друзья над водой? Насколько я знал, у Кева не было никакой связи с ПИРОЙ. Он был в УБН, а не в ЦРУ или каком-либо другом антитеррористическом отделе. Кроме того, я знал, что сейчас его работа была гораздо более административной, чем работа на местах. Я предположил, что ему, вероятно, просто нужна была некоторая справочная информация.


Я снова подумал о Слэк Пэте и сделал мысленную заметку спросить Кева, есть ли у него контактный адрес для того, кто без задницы.


Я выехал на шоссе между штатами. Угол Тайсона был перекрестком, на котором я должен был сойти; ну, не совсем, я хотел тот, который был раньше, но я никогда не мог его вспомнить. В тот момент, когда я съехал с автострады, я мог бы оказаться в зеленом пригороде Суррея. Вдоль дороги выстроились большие отдельно стоящие дома, и почти у каждого, казалось, была семиместная коляска для людей и баскетбольное кольцо, прикрепленное к стене.


Я последовал за своим носом к поместью Кева и свернул на их дорогу, Тропу охоты на медведя. Я проехал примерно четверть мили, пока не добрался до небольшой вереницы магазинов, расположенных на открытой площади с парковочными местами, в основном маленьких гастрономов и бутиков, специализирующихся на ароматических свечах и мыле. Я купил сладости для Аиды и Келли, которые, как я знал, Марша им не разрешит, и пару других подарков.


Напротив магазинов был участок пустыря, который выглядел так, как будто он был предназначен для следующего этапа застройки. На развороченной земле и вокруг нее стояли переносные кабины, большие запасы балок и других строительных материалов, а также пара бульдозеров.


Далеко вверху, с правой стороны, среди больших отдельно стоящих домов, я мог почти разглядеть заднюю часть ‘роскошного колониального дома’ Кева и Марши. Когда я подъехал ближе, я смог разглядеть их переноску для людей Daihatsu - вещь, в которую она бросала детей, чтобы они с криками шли в школу. К заднему стеклу был прикреплен большой пушистый Гарфилд. Я не мог видеть служебную машину Кева, классическую модель Caprice, которая ощетинилась антеннами – такой уродливой моделью пользовались только правительственные агенты. Кев обычно держал свой в гараже, подальше от хищников.


Я с нетерпением ждал возможности снова увидеть Браунов, хотя и знал, что к концу дня я буду уставать больше, чем дети. Я добрался до подъездной дорожки и свернул.


Там никто не ждал. Дома находились на значительном расстоянии друг от друга, поэтому я тоже не видел соседей, но я не был удивлен – пригородный пояс Вашингтона совершенно мертв во время работы и учебы.


Я собрался с духом; в прошлой форме я попал бы в засаду, как только подъехала машина. Дети выпрыгивали на меня, а Марша и Кев следовали за ними. Я всегда делал вид, что мне это не нравится, но на самом деле мне это нравилось. Дети знали бы, что у меня будут подарки. Я купил маленькие часики Tweetie-Pie для Аиды, а у Келли была горстка книг ужасов "Мурашки по коже". Мурашки по коже. Я бы ничего не сказал Аиде о том, что она забыла о своем дне рождения; надеюсь, она бы забыла.


Я вышел из машины и направился к входной двери. Засады по-прежнему нет. Пока все идет хорошо.


Входная дверь была приоткрыта примерно на два дюйма. Я подумал, ну вот, они хотят, чтобы я вошел в коридор, как инспектор Клюзо, и там будет засада типа Като. Я широко распахнул дверь и крикнул: ‘Алло? Алло? Есть кто дома?’


В любую минуту дети могли атаковать по ноге каждый.


Но ничего не произошло.


Может быть, у них был новый план, и они все собрались где-то в доме, ожидая, пытаясь подавить свое хихиканье.


За входной дверью был небольшой коридор, который переходил в большой прямоугольный коридор с дверями, ведущими в разные комнаты на первом этаже. На кухне, справа от меня, я услышал женский голос по радио, поющий логотип станции.


Детей все еще нет. Я начал на цыпочках приближаться к шуму на кухне. Громким театральным шепотом я сказал: ‘Ну, хорошо, хорошо – мне придется уйти ... Поскольку здесь никого нет". … какой позор, потому что у меня есть два подарка для двух маленьких девочек ...’


Слева от меня была дверь в гостиную, открытая примерно на фут или около того. Я не заглядывал внутрь, когда проходил мимо, но я увидел что-то боковым зрением, что сначала не зарегистрировал. Или, может быть, так и было; может быть, мой мозг обработал информацию и отверг ее как слишком ужасную, чтобы быть правдой.


Потребовалась секунда, чтобы осознать, и когда это произошло, все мое тело напряглось.


Я медленно повернул голову, пытаясь разобраться в том, что было передо мной.


Это был Кев. Он лежал на боку на полу, и его голова была разбита бейсбольной битой. Я знал это, потому что видел это на полу рядом с ним. Это был тот, который он показывал мне в мой последний визит, красивый, из легкого алюминия. Он покачал головой и засмеялся, когда сказал, что местные деревенщины называют их ‘алабамскими детекторами лжи’.


Я все еще был прикован к месту.


Я подумал, черт возьми, он мертв - или должен быть, глядя на его состояние.


Что насчет Марши и детей?


Был ли убийца все еще в доме?


Я должен был достать оружие.


В тот момент я ничего не мог сделать для Кева. Я даже не думал о нем, только о том, что мне нужен один из его пистолетов. Я знал, где все пять из них были спрятаны в доме, всегда выше уровня ребенка и всегда заряжены и наготове, магазин на оружии и патрон в патроннике. Все, что Марше или Кеву нужно было сделать, это взять одно из орудий и пристрелить любого, кто был зол на Кева - а таких в сообществе наркоманов было немало. Я подумал, черт возьми, наконец-то они его поймали.


Очень медленно я кладу подарки на пол. Я хотел прислушаться к любому скрипу полов, к любому движению вообще по дому.


Гостиная была большой и прямоугольной. У левой двускатной стены находился камин. По обе стороны от него были ниши с книжными полками, и я знал, что на второй полке справа находится самый большой и толстый в мире "тезаурус", а поверх всего этого, спрятанный подальше от посторонних глаз, чуть выше уровня головы, но достаточно близко, чтобы можно было дотянуться, лежал большой толстый пистолет. Он лежал так, чтобы, когда вы его поднимали, он находился в правильном положении для выстрела.


Я побежал. Я даже не посмотрел, был ли кто-нибудь еще в комнате. Без оружия это не имело бы большого значения.


Я добрался до книжного шкафа, поднял руку и взялся за пистолет, развернулся и опустился прямо на колени в положении прицеливания. Это был 9-мм пистолет Heckler & Koch USP, фантастическое оружие. У этого даже был лазерный прицел под стволом – куда попадает луч, туда и пуля.


Я сделал серию глубоких вдохов. Как только я успокоился, я посмотрел вниз и проверил камеру. Я поднял верхнюю крышку и немного отодвинул ее назад. Я мог видеть латунный корпус на месте.


Что мне теперь было делать? У меня была моя машина снаружи; если бы об этом сообщили и отследили, была бы всевозможная драма. Я все еще был под псевдонимом; если бы меня обнаружили, это означало, что работа была раскрыта, и тогда я оказался бы в мире дерьма.


Я быстро взглянул на Кева, на случай, если смогу увидеть дыхание. Никаких шансов. Его мозги вывалились наружу, лицо превратилось в кашицу. Он был мертв, и тот, кто это сделал, был настолько пресыщен, что просто бросил бейсбольную биту и оставил ее там.


Стеклянный кофейный столик и толстый ворсистый ковер были залиты кровью. Некоторые даже брызнули на окна внутреннего дворика. Но, как ни странно, кроме этого, не было особых признаков борьбы.


OceanofPDF.com

4


Я ДОЛЖЕН БЫЛ убедитесь, что Марша и дети не были все еще здесь, связанные в другой комнате или удерживаемые каким-то ублюдком с пистолетом у их голов. Я собирался очистить дом.


Если бы только зачистка помещения была такой же простой, как это представлял Дон Джонсон в "Полиции нравов Майами" – подбежать к двери, прижаться к дверному косяку, выскочить в середину, с пистолетом наготове, и выиграть день. Дверной проем, естественно, привлекает огонь, и если вы стоите в одном из них, вы представляете себя мишенью. Если на другой стороне тебя ждет парень с дробовиком, ты труп.


Первой комнатой, которую мне пришлось очистить, была кухня; она была ближайшей, к тому же там был звук.


Я был на противоположной стороне гостиной от кухонной двери. Я начал двигаться вдоль внешней стены комнаты. Я перешагнула через Кева, не потрудившись взглянуть на него. Пистолет был передо мной; он должен был быть готов выстрелить, как только я увижу цель. Куда смотрит твой взгляд, туда и пистолет.


Я мысленно разделил комнату на границы. Первый был с дивана на полпути через гостиную, на расстоянии около двадцати футов; я добрался туда и отключился от большого телевизора / стереосистемы, что дало мне некоторое прикрытие, пока я расчищал дверь, которая вела обратно в коридор. Он все еще был открыт.


В коридоре ничего не было. Проходя, я закрыл за собой дверь. Я подошел к той, что на кухне. Ручка была с правой стороны, и я не мог видеть петли, поэтому она должна была открываться внутрь. Я подошел к откидной стенке и прислушался. Сквозь шум моего дыхания и стук моего сердца я мог слышать, как какой-то болван по радио: ‘Пострадал на работе? Добивайтесь компенсации через наших опытных адвокатов – и помните: нет победы - нет гонорара. ’


Моя рука с пистолетом не была полностью вытянута, но оружие все еще было направлено вперед. Я наклонился к ручке, повернул ее, толкнул дверь и отодвинулся. Затем я еще немного приоткрыл его со стороны шарнира, чтобы посмотреть, была ли какая-либо реакция изнутри кухни.


Я мог слышать больше радио, а также стиральную машину – поворачивающуюся, останавливающуюся, поворачивающуюся. Но ничего не произошло.


Приоткрыв дверь еще на несколько дюймов, я смог заглянуть в небольшую часть кухни. Я двинулся вперед и полностью открыл дверь. По-прежнему никакой реакции. Используя дверную раму и стену в качестве прикрытия, я медленно обошел вокруг.


По мере того, как угол между мной и рамкой увеличивался, я постепенно видел больше комнаты. Я потратил время, чтобы поэтапно воспринимать информацию. Если бы мне пришлось реагировать, то факт нахождения в 2 ярдах от дверной коробки не повлиял бы на мою стрельбу, а если бы и повлиял, я все равно не должен был заниматься этим бизнесом. Большим пальцем правой руки я нажал кнопку лазерного прицела. Маленькая точка ярко-красного света вспыхнула на стене кухни.


Я наклонился всем телом, чтобы представлять как можно меньшую цель. Если бы кто-нибудь был на кухне, все, что они увидели бы, это очень нервную часть головы, и это было бы то, на что им пришлось бы реагировать, а не полный Дон Джонсон.


Комната была похожа на Марию Селесту. Еда все еще была на столе в середине приготовления. Кев сказал, что Марша собирается приготовить что-то особенное. Там были овощи и открытые упаковки мяса. Я закрыл за собой дверь. К этому времени радио играло какой-то мягкий рок, а стиральная машина была включена. Стол был наполовину накрыт, и это меня очень расстроило. Кев и Марша очень строго относились к домашним обязанностям детей; вид наполовину накрытого стола вызывал у меня тошноту внутри, потому что это увеличивало шансы на то, что дети либо мертвы, либо наверху с каким-нибудь ублюдком с 9-миллиметровым пистолетом во рту.


Я медленно прошел в другой конец комнаты и запер дверь в гараж. Я не хотел расчищать нижнюю часть дома только для того, чтобы мальчики зашли за мной.


Я начал размахивать крыльями по-крупному. Были ли Марша и дети все еще в доме или они сбежали? Я не мог просто уйти. Ублюдки, которые сделали это с Кевом, были бы способны на все. Я начал чувствовать, как мой желудок скручивается. Что, черт возьми, я собирался найти наверху?


Я снова вышел в коридор. Когда я двигался, мой пистолет был направлен вверх по лестнице, которая теперь была напротив меня. Последней неубранной комнатой внизу был кабинет Кева. Я приложил ухо к двери и прислушался. Я ничего не слышал. Я проделал то же упражнение и внес запись.


Это была небольшая комната, в которой едва хватало места для нескольких картотечных шкафов, стола и стула. Полки на стене напротив стола были забиты книгами и фотографиями, на которых Кев стрелял, Кев бегал и тому подобное. Теперь все было на полу; картотечные шкафы были открыты, и повсюду валялись бумаги. Единственной вещью, которая не была разорвана на части, был компьютер Кева. Он лежал на боку на столе, на экране все еще была заставка с изображением британской армии, которую я отправил ему для смеха. Принтер и сканер были на полу рядом со столом, но там они были всегда.


Я вышел обратно и посмотрел на лестницу. Они собирались стать проблемой. Они поднялись на один пролет, затем на секунду вернулись к самим себе, прежде чем совершить посадку. Это означало, что я должен был быть немного Гудини, чтобы прикрыть свою задницу, поднимаясь туда. Я бы не стал сейчас использовать лазер; я не хотел объявлять о своих передвижениях.


Я поставил ногу на нижнюю ступеньку и начал подниматься. К счастью, лестничный ковер Кева был из толстого ворса, что помогло снизить шум, но все равно это было похоже на хождение по льду, осторожно проверяя каждую ступеньку на предмет скрипа, всегда ставя ноги на внутренний край, медленно и точно.


Как только я поравнялся с лестничной площадкой, я поднял пистолет над головой и, используя стену в качестве опоры, начал подниматься по лестнице задом наперед, шаг за шагом.


Пара шагов; подожди, послушай. Еще пара шагов; подожди, послушай.


Я был только один, и у меня было всего тринадцать патронов, может быть, четырнадцать, если патрон в патроннике был поверх полного магазина. Насколько я знал, у этих парней могло быть полуавтоматическое оружие или даже полностью автоматическое. Если бы они это сделали и ждали меня, это был бы не самый удачный день.


Стиральная машина с грохотом отжималась в последний раз. По радио все еще звучит софт-рок. Больше ничего.


Адреналин берет верх. Несмотря на кондиционер, я был весь в поту. Это начало попадать мне в глаза; мне пришлось вытирать их левой рукой, по одному глазу за раз.


Комната девочек была обращена ко мне. По памяти там были двухъярусные кровати и самое большое в мире святилище Покахонтас – футболки и постеры, постельное белье и даже кукла, к спине которой вы прижимались, и она пела что-то о цветах.


Я остановился и приготовился к худшему.


Я потянулся к ручке и начал убирать комнату. Ничего. Никто.


На этот раз в комнате было даже чисто и опрятно. На кроватях были груды плюшевых мишек и игрушек. Темой по-прежнему была Покахонтас, но История игрушек, очевидно, была близка ко второму.


Я постепенно вышел на лестничную площадку, рассматривая ее так, как будто это была новая комната, потому что я не знал, что могло произойти за те полминуты, с тех пор как я покинул ее.


Я медленно спустился в следующую спальню, спиной почти касаясь стены, пистолет вперед, глаза смотрят вперед и назад, думая, что если? Что мне делать, если они появятся из этого дверного проема? Что, если? … Что, если?


Когда я приблизился к комнате Кева и Марши, я увидел, что дверь была слегка приоткрыта. Я пока ничего не мог разглядеть внутри, но, подойдя ближе, я почувствовал какой-то запах. Слабый металлический привкус, и я также почувствовал запах дерьма. Мне стало плохо. Я знал, что мне придется войти.


Когда я медленно обошел дверной проем, я впервые увидел Маршу. Она стояла на коленях у кровати, ее верхняя половина была распластана на матрасе. Покрывало на кровати было в крови.


Я опустился на колени в коридоре. Я почувствовал, что впадаю в шок. Я не мог поверить, что это правда. Этого не могло случиться с этой семьей. Зачем убивать Маршу? Это должен был быть Кев, за которым они охотились. Все, что я хотел сделать, это запустить руку, сесть и заплакать, но я знал, что дети были в доме; они все еще могут быть здесь.


Я взял себя в руки и начал двигаться. Я вошел, заставляя себя игнорировать Маршу. В комнате было чисто.


Следующей задачей была смежная ванная комната. Я сделал запись, и то, что я увидел, заставило меня потерять самообладание, совершенно чертовски потерять самообладание. Бах, я отлетел к стене и рухнул на пол.


Аида лежала на полу между ванной и туалетом. Ее пятилетняя голова была почти оторвана от плеч. Там осталось всего 3 дюйма плоти, и я мог видеть, что позвонки все еще держатся.


Кровь была повсюду. Я испачкал им всю рубашку и руки; я сидел в луже этого, пропитав брюки.


Отвернув голову и выглянув из ванной, я теперь мог больше видеть Маршу. Мне пришлось сдержать свой крик. Ее платье висело нормально, но колготки были порваны, трусики спущены, и она обделалась, вероятно, в момент смерти. Все, что я видел на расстоянии около пятнадцати футов, была та, о ком я действительно заботился, может быть, даже любил, на коленях, ее кровь была забрызгана по всей кровати. И с ней сделали то же самое, что и с Аидой.


Я делал глубокие вдохи и вытирал глаза. Я знал, что мне нужно очистить еще две комнаты – еще одну ванную и большую пристройку над гаражом. Я не мог сейчас сдаться, потому что я мог приземлиться, когда меня самого уронили.


Я очистил другие комнаты и наполовину рухнул, наполовину сел на лестничной площадке. Я мог видеть свои кровавые следы по всему ковру.


Остановись, успокойся и подумай.


Что дальше? Келли. Где, черт возьми, была Келли?


Затем я вспомнил о тайнике. Из-за угроз в адрес Кева оба ребенка знали, куда им нужно пойти и спрятаться в случае драмы.


Эта мысль привела меня в чувство. Если Келли пряталась там, то на данный момент она была в безопасности. Лучше оставить ее там, пока я буду делать другие вещи, которые я должен был сделать.


Я встал и начал спускаться по лестнице, убедившись, что при движении мой пистолет был направлен. Когда я спускался, я мог видеть кровь, которую я оставил на стене и ковре, где я сидел. Я почти желал, чтобы нападавшие появились. Я хотел увидеть этих ублюдков.


Я принес с кухни тряпку и салфетку для мусора и начал бегать по дому, протирая дверные ручки и любые поверхности, на которых я мог оставить отпечатки пальцев. Затем я подошел к раздвижным дверям патио и закрыл шторы. Я не хотел, чтобы кто-нибудь обнаружил чужеродный набор отпечатков пальцев до того, как я выйду из него, надеюсь, на самолете обратно в Лондон.


Я бросил быстрый взгляд на Кева и понял, что снова контролирую ситуацию. Теперь он был просто мертвым телом.


Я вернулся наверх, смыл кровь с рук и лица и достал из шкафов Кева чистую рубашку, джинсы и кроссовки. Его одежда мне не подошла, но пока сойдет. Я сложил свои собственные окровавленные вещи в мусорную корзину, которую я возьму с собой.


OceanofPDF.com

5


КЕВ ПОКАЗАЛ я нашел ‘тайник’, как он это называл, построенный под открытой лестницей, которая вела на небольшой импровизированный чердак, заставленный лестницами. Если когда-нибудь Кев или Марша выкрикивали слово ‘Диснейленд!’, дети знали, что им нужно пойти и спрятаться там - и они не должны были выходить, пока папа или мама не придут и не заберут их.


Я начал делать въезд в гараж. Слегка толкнув дверь, я смог увидеть заднюю часть больших металлических дверей справа. Гараж легко мог вместить три дополнительных автомобиля, помимо служебной машины Кева. ‘Чертова штука, - вспомнил я слова Кева, - вся роскошь и модерн конца девяностых в машине, которая выглядит как холодильник шестидесятых’.


Детские велосипеды висели на рамах на стене вместе со всем прочим хламом, который семьи накапливают в гаражах. Я мог видеть красный лазерный всплеск на дальней стене.


Я въехал и прорвался. Здесь никого не было.


Я вернулся в район лестницы. Скорее всего, она не собиралась выходить, пока ее мама и папа не придут за ней, но когда я двинулся, я начал очень мягко звать: ‘Келли! Это Ник! Привет, Келли, где ты?’


Все это время пистолет был направлен вперед, готовый отразить любую угрозу.


Медленно продвигаясь к коробкам, я сказал: ‘Ну что ж, раз тебя здесь нет, я пойду. Но я думаю, что взгляну еще раз, и я уверен, что ты прячешься в Диснейленде. Я просто посмотрю … Бьюсь об заклад, ты там ...’


Там была груда больших коробок. В одном был холодильник с морозильной камерой, в другом - стиральная машина. Кев устроил с ними что-то вроде пещеры под лестницей и держал там несколько игрушек.


Я опустил пистолет за пояс. Я не хотел, чтобы она видела пистолет. Она, вероятно, уже видела и слышала достаточно.


Я прижимаюсь ртом к небольшому промежутку между коробками. ‘Келли, это я, Ник. Не бойся. Я собираюсь подползти к тебе. Через минуту вы увидите мою голову, и я хочу увидеть широкую улыбку ...’


Я опустился на четвереньки и продолжал тихо говорить, пока передвигал коробки и протискивался в щель, медленно продвигаясь к задней стене. Я хотел сделать это красиво и медленно. Я не знал, как она отреагирует.


‘Сейчас я собираюсь высунуть голову из-за угла, Келли’.


Я сделала глубокий вдох и высунула голову из-за коробки, улыбаясь, но готовая к худшему.


Она была там, лицом ко мне, с широко раскрытыми от ужаса глазами, сидела, свернувшись в позе эмбриона, раскачиваясь взад и вперед, зажимая уши руками.


‘ Привет, Келли, ’ сказал я очень тихо.


Она, должно быть, узнала меня, но не ответила. Она просто продолжала раскачиваться, глядя на меня широко раскрытыми испуганными темными глазами.


‘Мама и папа не могут сейчас прийти и забрать тебя, но ты можешь пойти со мной. Папа сказал мне, что все будет хорошо. Ты собираешься пойти со мной, Келли?’


По-прежнему нет ответа. Я заполз прямо в пещеру, пока не свернулся калачиком рядом с ней. Она плакала, и пряди светло-каштановых волос прилипли к ее лицу. Я попытался убрать их подальше от ее рта. Ее глаза были красными и опухшими.


‘У вас там небольшой беспорядок", - сказал я. ‘Ты хочешь, чтобы я тебя вымыл? Давай, пойдем и разберемся с тобой, хорошо?’ Я взял ее за руку и осторожно вывел в гараж.


Она была одета в джинсы, джинсовую рубашку, кроссовки и синюю нейлоновую пуховую куртку. Ее волосы были прямыми и чуть выше плеч, немного короче, чем я помнил, и она была довольно долговязой для семилетнего ребенка, с длинными, худыми ногами. Я взял ее на руки и, крепко прижимая к себе, понес на кухню. Я знал, что другие двери были закрыты, поэтому она не увидит своего отца.


Я усадил ее на стул за столом. ‘Мама и папа сказали, что им нужно уехать на некоторое время, но попросили меня присмотреть за тобой, пока они не вернутся, хорошо?’


Она так сильно дрожала, что я не мог сказать, кивает ли ее голова или трясется.


Я подошел к холодильнику и открыл его, надеясь найти какую-нибудь вкусную еду. На полке лежали два больших, наполовину съеденных пасхальных яйца. ‘Ммм, пальчики оближешь – хочешь немного шоколада?’


У меня были хорошие отношения с Келли. Я думал, что она была отличным ребенком, и это было не только потому, что она была дочерью моего друга. Я тепло улыбнулся, но она уставилась в стол.


Я отломил несколько кусочков и положил их на одну из боковых тарелок, которые она, вероятно, накрывала ранее с Аидой. Я нашел выключатель на радио; на сегодня с меня было достаточно расслабляющего софт-рока.


Когда я снова посмотрел на нее, я вдруг понял, что облажался. Что мне было с ней делать? Я не мог просто оставить ее здесь; ее семья лежала мертвой по всему дому. Но, что более важно, она знала меня. Когда приедет полиция, она сможет сказать: ‘Здесь был Ник Стоун’. Они скоро узнают, что Ник Стоун был одним из папиных приятелей, и дом был полон фотографий со мной на них. И, если бы они арестовали ухмыляющегося пьяницу на снимках барбекю, они бы обнаружили, что по какой-то странной причине он вовсе не был Ником Стоуном, он был маленьким сыном миссис Стэмфорд. Как говорили в рекламе Harp, пришло время резко уйти.


Куртка Кева висела на одном из стульев. Я сказал: ‘Давай завернем тебя в пальто твоего отца; тебе будет хорошо и тепло’. По крайней мере, у нее было бы что-нибудь от ее отца; если повезет, это бы ее взбодрило.


В ответ раздалось лишь тихое поскуливание. Она была почти в трупном окоченении от шока, хотя, по крайней мере, теперь она повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Обычно я бы позволил Марше взять управление на себя, потому что детский разум был слишком сложен для меня, чтобы разобраться. Но я не мог сделать этого сегодня.


Я завернул ее в пальто и сказал: ‘Вот, возьми это на себя. Смотри, это твоего отца! Не говори ему, а, ха-ха-ха!’ Я нащупал что-то твердое в одном из карманов и проверил. ‘О, хорошо, послушай, мы можем позвонить ему позже’.


Я выглянул в окно – никакого движения. Я поднял контейнер для мусора, схватил Келли за руку, затем понял, что, чтобы добраться до входной двери, мне придется выйти из кухни в коридор.


‘Просто посиди здесь секунду, - сказал я, ‘ я должен кое-что сделать’.


Я быстро проверил, чтобы убедиться, что двери были закрыты. Я снова подумал об отпечатках пальцев, но, если я пропустил набор, я ничего не мог с этим поделать. Моей единственной мыслью было убраться из этого района и держать Келли подальше от полиции, пока я не разберусь во всем.


Я вернулся, взял ее и снова проверил фасад дома на предмет движения. Казалось, ей было трудно ходить. Мне пришлось схватить Кев за воротник пальто и почти тащить ее к машине.


Я посадил ее на переднее пассажирское сиденье и улыбнулся: ‘Вот так, хорошо и тепло. Лучше присмотри за пальто своего отца для него. Сохрани это красиво, когда увидишь его.’


Затем я бросил мусорную корзину на заднее сиденье, устроился на водительском сиденье, пристегнул ремень безопасности и включил зажигание. Мы отъехали в действительно разумном темпе, ничего возмутительного, ничего, что могло бы быть замечено.


Мы проехали всего несколько сотен ярдов, когда я кое-что вспомнил; я посмотрел на нее и сказал: ‘Келли, пристегни ремень безопасности. Ты знаешь, как это сделать?’


Она не двигалась, даже не смотрела на меня. Я должен был сделать это для нее.


*


Я пытался завязать светскую беседу. ‘Хороший день сегодня, не так ли? Да, ты останешься со мной на некоторое время; мы во всем разберемся. ’


Тишина.


Мои мысли вернулись к насущному вопросу. Что я собирался делать? Что бы я ни решил, я знал, что это не годится там, где мы были в данный момент; нам нужно было затеряться в толпе. Я направился в угол Тайсона.


Я повернулся к Келли и улыбнулся, пытаясь быть беспечным дядей Ником, но этого просто не происходило. Она с тревогой смотрела в окно, как будто думала, что ее отрывают от всех знакомых ориентиров и она видит их в последний раз.


‘Все в порядке, Келли’. Я попытался погладить ее по волосам.


Она отдернула голову.


К черту все, просто позволь ей заняться этим; если повезет, я смогу разгрузить ее в ближайшее время.


Я обратила свои мысли к Кеву. Он сказал, что у него есть кое-какая информация о моих ‘друзьях за водой’. Могла ли это быть ПИРА, которая убила его? Какого черта? Было крайне маловероятно, что они начнут так баловаться, не в Америке. Они были слишком возбуждены, чтобы укусить руку, которая их кормила.


Другие вещи не складывались. Почему не было борьбы? И Марша, и Кев знали, где находится оружие. Почему они не использовались? Почему входная дверь была приоткрыта? Не было никакого способа, которым это могло произойти. Люди не просто забредали с улицы в дом Кева, их нужно было пригласить войти.


Я почувствовал прилив гнева. Если бы семья погибла в автокатастрофе, справедливо. Если бы убийцы пришли и, возможно, застрелили их, я бы расстроился, но, в конце концов, если вы живете с помощью меча, вы должны быть готовы умереть от меча. Но не таким образом. Они были взломаны без видимой мне причины.


Я заставил себя мыслить рационально. Я никак не мог позвонить в полицию и объяснить свою версию. Хотя меня уволили, я все еще действовал в другой стране без ее согласия. Это происходит и в Великобритании, но быть пойманным было бы большим запретом. Операция здесь была бы воспринята как признак предательства и создала бы недоверие между двумя сообществами безопасности. Не было никакого способа, чтобы SIS поддержала меня; это разрушило бы всю цель отрицаемых операций. Я был предоставлен самому себе.


Глядя на моего пассажира, я понял, что у меня проблема. Когда мы ехали к Тайсонс Корнер, я понял, что я должен был сделать. Я увидел отель Best Western слева и торговый центр открытой планировки справа. Мне пришлось бросить машину, потому что, если бы меня увидели, это было бы одной из связей между мной и домом. Мне нужно было где-то оставить это, что не было изолировано, где-то без видеокамер. Помимо торгового центра и его огромных парковок, спутником был проходной Burger King с собственной парковкой.


Это очень хорошо - оставлять автомобиль посреди сотен других на парковке в часы шоппинга, но ночью это может быть единственная машина, оставленная там; она будет выделяться и будет проверена полицейскими патрулями. То, что я искал, было областью, которая была действительно занята днем и ночью. Многоэтажных парковок не было, потому что в девяти случаях из десяти на них установлены видеокамеры, чтобы пресекать грабежи и угоны автомобилей. На многих многоэтажных автостоянках есть камера, которая делает снимок номерного знака и водителя, когда вы въезжаете. На любом крупном перекрестке и вдоль большинства основных магистралей установлены дорожные видеокамеры. Если бы мою машину засекли возле дома Кева, первое, что они бы сделали, это изучили видео дорожного движения и фотографии парковки.


‘Может, возьмем бургер и несколько коктейлей?’ Я предложил. ‘Ты любишь молочные коктейли? Вот что я тебе скажу, я припаркуюсь, и, может быть, мы даже пройдемся по магазинам.’


Опять же, было бы нехорошо заезжать на парковку Burger King, выходить, а затем идти пешком несколько сотен метров до торгового центра – это ненормальное поведение. Это может запечатлеться в сознании людей и сработать позже, поэтому я хотел, чтобы мы оба выглядели как можно естественнее.


‘Клубничный или ванильный – какой ты хочешь?’


Ответа нет.


‘Шоколад? Продолжай, я собираюсь съесть шоколад.’


Ничего.


Я припарковался. Место было довольно полным. Я взял ее за подбородок и осторожно повернул ее лицо так, чтобы она смотрела на мою широкую улыбку. ‘Молочный коктейль?’


Она едва заметно качнула головой, или, может быть, это был кивок признательности. Не очень, но, по крайней мере, это была реакция.


Я продолжал нести чушь. ‘Тогда просто сиди здесь. Я выйду, запру машину и пойду за молочными коктейлями. А потом, вот что я тебе скажу, мы пойдем в торговый центр. Как насчет этого?’


Она отвела взгляд.


Я продолжал, как будто она дала мне положительный ответ. Я вышел из машины и запер ее. Пистолет все еще был у меня за поясом, скрытый курткой Кева.


Я зашел в "Бургер Кинг", взял два молочных коктейля с разными вкусами и сразу вернулся к машине.


‘Итак, поехали, шоколадный или ванильный?’


Она держала руки по бокам. ‘Вот что я тебе скажу, я буду ванильный; я знаю, ты любишь шоколад’.


Я кладу коктейль ей на колени. Для ее ног было слишком холодно, и, как только она подняла его, я сказал: ‘Тогда давай, пойдем по магазинам. Вы можете взять это с собой. ’


Я вывел ее, закрыл дверь и запер ее. Я ничего не сделал с нашими отпечатками пальцев; как бы я ни старался, я бы никогда не избавился от них всех, так какой в этом был смысл? Я открыла багажник, вытащила пакет с мелочами, которые я купила в Шенноне, и бросила в мусорное ведро, полное окровавленной одежды.


Это было похоже на дождь. Мы шли к торговому центру, и я продолжал разговаривать с ней, потому что ситуация казалась такой неловкой. Что еще ты делаешь, гуляя с ребенком, который тебе не принадлежит и не хочет быть с тобой?


Я попытался взять ее за руку, но она отказалась. Я не мог делать из этого проблему, когда вокруг люди, поэтому я снова схватился за плечо куртки.


В торговом центре было все, от компьютерного склада со скидкой до магазина армейских излишков, и все это размещалось в длинных, одноэтажных, специально построенных зданиях, которые были похожи на острова в море автостоянки.


Мы зашли в магазин одежды, и я купил себе джинсы и другую рубашку. Я бы переоделся, как только принял душ и смыл кровь Аиды со спины и ног.


В банкомате я снял 300 долларов, максимум, разрешенный на моей кредитной карте.


Мы вернулись на парковку, но не вернулись к машине. Я крепко держал ее, пока мы шли к отелю через дорогу.


OceanofPDF.com

6


КАК МЫ ПОЛУЧИЛИ подойдя ближе, я смог разглядеть, что Best Western на самом деле отделен от главной улицы рядом одноэтажных офисных зданий. Наш взгляд был на заднюю часть отеля.


Глядя в разные стороны, было очевидно, что перекрестки, которые приведут нас к передней части отеля, были за много миль. Я решил пойти коротким путем. Движение было оживленным, а дорожная система не была рассчитана на пешеходов. Из-за количества полос и интенсивности движения это было похоже на пересечение автомагистрали в Великобритании, но, по крайней мере, там были светофоры, замедляющие движение транспортных средств и создающие пробелы. Я схватил Келли за руку, когда мы пробирались к центральной резервации и ждали еще одного разрыва. Я посмотрел на небо; было очень пасмурно; дождь не мог быть далеко.


Водители, которые, вероятно, никогда раньше не видели пешеходов, яростно заулюлюкали, но мы добрались до другой стороны и перелезли через небольшие ограждения на тротуар. Более или менее прямо перед нами был промежуток между двумя офисными зданиями. Мы прошли и пересекли короткий участок пустыря, который привел нас на парковку отеля. Когда мы проходили мимо рядов машин, я запомнил последовательность букв и цифр для номера Вирджинии.


Best Western был большим четырехэтажным прямоугольным зданием, архитектура которого была в стиле 1980-х. Каждое возвышение было бетонным и выкрашено в болезненный желтоватый цвет. Когда мы подошли к стойке регистрации, я попытался заглянуть внутрь. Я не хотел, чтобы они видели, как мы идем со стороны автостоянки, потому что было бы странно пройти весь этот путь, не проверив, смогут ли они нас подвезти, а затем разгрузить наши сумки. Я надеялся, что Келли будет молчать, когда мы будем внутри; я просто хотел сделать свое дело и снова выйти, как будто мы собирались увидеть маму в машине.


В вестибюле я обнял ее и прошептал: ‘Ты просто сиди здесь. Я собираюсь снять нам комнату. ’ Я дал ей туристическую халяву, которая лежала на одном из стульев, но она проигнорировала ее.


В одном углу, рядом с кофеваркой для приготовления кофе и сливок, стоял большой телевизор. Шел футбольный матч. Я подошел к секретарше, женщине лет сорока пяти, которая думала, что ей все еще двадцать четыре, которая смотрела на экран и, вероятно, прикидывала свои шансы с одним из квотербеков.


Все улыбались, я сказал: ‘Мне нужен семейный номер только на одну ночь, пожалуйста’.


‘Конечно, сэр", - сказала она, с отличием окончившая школу очарования Best Western. ‘Если вы хотите заполнить эту карточку’.


Когда я начал писать, я спросил: ‘Сколько вообще стоит комната?’


‘ Это шестьдесят четыре доллара плюс налог.


Я поднял бровь, чтобы все выглядело так, как будто это были большие деньги для такого семейного человека, как я.


‘Я знаю’, - улыбнулась она. ‘Я сожалею об этом’.


Она взяла мою кредитную карту, чтобы провести пальцем, и я заполнил форму дерьмом. Я занимался этим годами осла, лежал на бланках отелей, выглядел расслабленным, когда писал, но на самом деле просматривал примерно четыре вопроса вперед. Я также заполнил регистрационный номер автомобиля и, для количества пассажиров, поместил двух взрослых и ребенка.


Она вернула мою карточку. ‘Вот вы где, мистер Стэмфорд, это комната 224. Где твоя машина?’


‘Прямо за углом’. Я неопределенно указал на заднюю часть отеля.


‘Хорошо, если вы припаркуетесь у лестницы, где вы видите автоматы с кока-колой и льдом, поверните налево наверху лестницы, и вы увидите комнату 224 с левой стороны. Хорошего вам дня!’


Я мог бы описать номер еще до того, как вставил ключ-карту в замок и открыл дверь – телевизор, две двуспальные кровати, пара стульев и одержимость типичного американского дизайнера отеля шпоном из темного дерева.


Я хотел быстро устроить Келли, чтобы я мог воспользоваться телефоном. Я нажала на пульт и переключила каналы, надеясь найти Nickelodeon. В конце концов я нашел несколько мультфильмов. ‘Я помню этот, он хорош – посмотрим его?’


Она сидела на кровати, уставившись на меня. Выражение ее лица говорило о том, что ей не слишком понравилась эта прогулка, и я мог это понять.


‘Келли, - сказал я, - я собираюсь оставить тебя всего на пару минут, потому что мне нужно позвонить. Я возьму что-нибудь выпить, пока меня не будет. Чего бы вы хотели? Кокаин? Маунтин Дью? Или ты хочешь конфет?’


Реакции не последовало, поэтому я просто продолжил. ‘Я собираюсь запереть дверь, и ты никому не должен отвечать. Вообще никому, хорошо? Я воспользуюсь ключом, чтобы снова войти. Ты сиди и развлекайся, а я буду минут через пять, хорошо?’


По-прежнему не было никакой реакции. Я повесил на дверь табличку "Не беспокоить", удостоверился, что у меня есть карточка для открывания двери, и ушел.


Я направлялся к телефонной будке, которую видел на улице, потому что не хотел, чтобы она слышала телефонный разговор, который я собирался провести. Я мало что знал о детях, но я знал, что когда мне было семь лет, в моем доме ничто не оставалось незамеченным. На тот случай, если он не был защищен от ПИН-кода, я взяла мобильный Кева из кармана его куртки. Я нажал кнопку питания, и она потребовала ввести PIN-код. Я попробовал два основных – обычное заводское значение по умолчанию, четыре нуля, а затем 1 2 3 4. Ничего. Я больше не мог пробовать; с некоторыми телефонами вы можете только три раза ввести неправильный PIN-код, а затем он автоматически отключается , и вам нужно вернуться к дилеру, чтобы исправить это. Я выключил питание и положил его обратно в карман. Я спрошу Келли об этом позже.


Я повернул налево через парковку и направился к телефонным будкам на дороге. Я потратил несколько мгновений, перебирая в уме то, что хотел сказать, а затем набрал Лондон.


В завуалированной речи я сказал: "Я только что закончил работу и нахожусь в Вашингтоне, чтобы навестить старого друга. Я работал с ним десять лет назад. Теперь он работает здесь на правительство США.’ Я обрисовал проблему в общих чертах и сказал, что нам с Келли обоим нужна помощь.


Завуалированная речь - это не какой-то магический код; все, что вы пытаетесь сделать, это передать происходящее, но в то же время отпугнуть случайного слушателя. Вы не сможете обмануть профессиональных подслушивающих устройств – для этого существуют коды, одноразовые планшеты и все остальное. Но все, что нужно было знать Лондону, это то, что я была в дерьме, у меня был ребенок Кева и мне нужно было разобраться. Быстрое.


‘Хорошо, я передам это сообщение дальше. У вас есть контактный номер?’


‘Нет. Я перезвоню тебе через час.’


‘Ладно, до свидания’.


Эти женщины никогда не переставали меня удивлять. Они никогда, ни о чем не волновались. Должно быть, это тяжелая работа - быть их мужьями субботним вечером.


Я положил трубку и почувствовал себя немного лучше, когда подошел к заправочной станции. Я знал, что фирма все уладит. Возможно, им придется прибегнуть к каким-нибудь большим услугам в США, чтобы вытащить меня из этого дерьма, но для чего нужны друзья? Они бы сделали все возможное, не столько для того, чтобы снять меня с крючка, сколько для того, чтобы убедиться, что их операция была скрыта.


Я пытался посмотреть на светлую сторону, которая была больше, чем погода. Когда я выходил из отеля, начинал моросить дождь, который теперь превратился в небольшой дождь. Если повезет, Фирма заберет нас обоих сегодня вечером. О Келли позаботились бы, а меня увезли бы обратно в Великобританию на очередное собеседование без кофе и печенья.


Я купил немного еды и напитков на заправочной станции, чтобы мы могли остаться в номере и скрыться от посторонних глаз, вместе с несколькими другими вкусностями, чтобы скоротать время, затем перешел дорогу и вернулся в отель. У автомата с напитками я поднялся по лестнице, повернул налево и постучал в нашу дверь.


Открывая его, я сказал: "У меня тут куча всякой всячины – конфеты, сэндвичи, чипсы – и я даже купил тебе книжку "Мурашки по коже", которую можно почитать’.


Я посчитал, что лучше купить кучу вещей, чтобы отвлечь ее от мыслей, чем пытаться обнять или утешить ее; я бы все равно чувствовал себя некомфортно с такого рода вещами.


Она лежала на кровати точно там, где я ее оставил, уставившись в сторону телевизора, но на самом деле не смотрела, ее глаза остекленели.


Когда я положил вещи на другую кровать, я сказал: "Хорошо, я думаю, что тебе сейчас нужна хорошая горячая ванна. Я даже купил немного шипучего напитка Buzz Lightyear.’


Это дало бы ей какое-нибудь занятие и, возможно, вывело бы ее из кататонического состояния, в котором она находилась. Кроме того, когда я передавал ее Фирме, я хотел, чтобы они увидели, что я приложил усилия и что она была милой и чистой. В конце концов, она была ребенком моей пары.


Я включил краны и крикнул в комнату: ‘Тогда давай, раздевайся’.


Она не ответила. Я вернулся в спальню, сел на край кровати и начал раздевать ее. Я думал, что она будет сопротивляться, но вместо этого она спокойно сидела, пока я снимал с нее рубашку и жилет. ‘Ты занимаешься своими джинсами", - сказал я. Ей было всего семь, но мне было неловко снимать их. ‘Давай, расстегни свои пуговицы’. В конце концов, мне пришлось; она была за много миль отсюда.


Я отнес ее в ванную. Старый добрый Базз сделал свое дело, и пузырьки были на полпути к потолку. Я проверил воду, поднял ее в ванну, и она села, не говоря ни слова.


‘Здесь куча мыла и шампуня", - сказал я. ‘Хочешь, я помогу тебе вымыть голову?’


Она неподвижно сидела в воде. Я дал ей мыло, на которое она просто уставилась.


Почти пришло время снова звонить в Лондон. По крайней мере, мне не пришлось бы идти к телефонной будке для этого; она была бы вне пределов слышимости в ванной. На всякий случай я оставил телевизор включенным.


Там был какой-то странный и замечательный мультфильм – четыре персонажа в джинсах, наполовину мужчины, наполовину акулы, которые говорили что-то вроде ‘Вкусняшка!" и "Время акул!" и, по-видимому, не надрали задницу, они надрали спину. Уличные акулы. Вступительные титры закончились, и я набрал Лондон.


Сразу же я услышал: ‘Пожалуйста, ПИН-код?’


Я отдал его. Она сказала: ‘Одну минуту’.


Через несколько секунд телефон отключился.


Это было странно. Я снова набрал номер, дал свой PIN-код и снова был отключен.


Что, черт возьми, происходило? Я пытался рассуждать с самим собой, пытался сказать себе, что это был просто пиздец. Но на самом деле, внутри, я знал правду. Это должно было быть преднамеренным. Либо это, либо, может быть, просто может быть, телефонная линия была отключена. Не стоит об этом думать. Действуйте.


Я пошел в ванную. ‘Телефон не работает’, - сказал я. ‘Я просто спущусь к тому, что на улице. Есть ли что-нибудь, что нам нужно в магазинах? Вот что я тебе скажу, мы спустимся туда позже, мы двое вместе.’


Ее взгляд не отрывался от плитки в конце ванны.


Я вытащил ее и обернул полотенцем. ‘Ты уже большая девочка. Вы можете вытереться самостоятельно.’ Я взял расческу из набора для мытья и потащил ее в спальню. ‘Как только вы это сделаете, расчешите волосы и убедитесь, что вы все сухие и одетые, когда я вернусь. Возможно, нам придется куда-то пойти. Никому не открывай дверь, хорошо?’


Ответа не было. Я отключил телефонную линию и ушел.


OceanofPDF.com

7


Я ЧУВСТВОВАЛ с тревогой я шел через парковку. Я не сделал ничего плохого, так почему они отключили меня? Фирма собиралась меня зашить? Я начал прокручивать в голове все сценарии. Они думали, что я убийца? Были ли они отрезаны сейчас в качестве прелюдии к отрицанию всего?


Я подошел к телефону, набрал номер, и произошло то же самое. Я медленно кладу трубку. Я подошел и сел на низкую стену, которая составляла часть входа в отель; мне нужно было хорошенько подумать. Не потребовалось много времени, чтобы решить, что есть только один вариант, и это позвонить в посольство. Я бы нарушил все правила в книге. Я бы даже не стал утруждать себя изучением всего протокола; я набрал 411 для справок по справочнику и получил номер. Я прошел прямо через.


‘Здравствуйте, посольство Великобритании. Чем я могу вам помочь?’


‘Я хочу поговорить с ЛОСО’.


‘ Прошу прощения?


‘НЕУДАЧНО. Офицер связи, специальные операции.’


‘Извините, у нас нет добавочного номера для этого имени’.


‘Свяжись с военным атташе и скажи ему, что у телефона кто-то, кто хочет поговорить с ЛОСО. Это действительно важно. Мне нужно поговорить с ним сейчас.’


‘Подожди минутку’. Она отключилась, и ее место занял струнный квартет. Я слушал и ждал, пока телефонная карта была израсходована.


На линию вышла другая женщина. ‘Здравствуйте, чем я могу вам помочь?’


‘Я хочу поговорить с ЛОСО’.


‘Извините, у нас нет никого на эту встречу’.


‘Тогда соедините меня с окружным прокурором’.


‘Извините, военного атташе здесь нет. Могу ли я вам помочь? Не могли бы вы дать мне имя и контактный номер?’


Я сказал: ‘Слушайте, это новости. Я хочу, чтобы ЛОСО или окружной прокурор передали это дальше. Я пытался дозвониться по своему ПИН-коду. Мой ПИН-код 2422, и я отключаюсь. В данный момент я нахожусь в действительно плохой ситуации, и мне нужна помощь. Скажите ЛОСО или окружному прокурору, что, если я не свяжусь с Лондоном, я собираюсь раскрыть то, что у меня есть в моем одеяле безопасности. Я перезвоню через три часа.’


Женщина сказала: ‘Извините, не могли бы вы повторить это?’


‘Нет, вы записываете – сообщение будет понято. Все, что вам нужно сделать, это передать это окружному прокурору или LOSO, мне похуй, кому именно. Скажи им, что я позвоню в Лондон по телефонной линии через три часа. ’


Я кладу трубку. Сообщение дошло бы до них. Скорее всего, окружной прокурор или ЛОСО все равно подслушивали.


Некоторые операции, в которых я участвовал, были настолько грязными, что никто не хотел бы, чтобы они были раскрыты, но это могло быть двояким: это также означало, что кто-то вроде меня был бы расходным материалом, если бы все работало не слишком хорошо. Я всегда исходил из того, что если ты участвовал в операциях разведывательных служб, которые нельзя отрицать, и не подготовился к тому дню, когда они решили тебя прикончить, то ты заслужил все, что получил. Начальник сарая знал, что у Ks есть защитные одеяла, но все отрицали это – операторы отрицали это, SIS отрицала это. Я всегда был уверен, что SIS приложила столько же усилий, пытаясь найти, где был спрятан набор для шантажа, сколько и при проведении самих операций.


Теперь я взял на себя обязательства. Это была карта, которую я мог разыграть только один раз. Я ни за что не стал бы вести легкую жизнь после этого. Я закончил с фирмой и, вероятно, должен был бы провести остаток своей жизни в отдаленной горной деревне на Шри-Ланке, оглядываясь через плечо.


Что, если Фирма решила признаться американцам, что была операция, о которой они забыли упомянуть? Они бы постучали по костяшкам пальцев, а затем сказали: ‘Этот человек убил одного из ваших офицеров?’ Нет, это не сработало таким образом. Фирма не будет знать, было ли мое одеяло блефом или нет, или, если его использовали, какой ущерб оно может нанести в руках прессы. Они должны были бы принять это как реальность, они должны были бы помочь. У них не было выбора. Фирма забирала нас, я летел обратно в Великобританию, а потом я начинал обниматься с деревьями, пока они не забывали обо мне.


Келли лежала на кровати, обернутая полотенцем, когда я вернулся в комнату. Мультфильм закончился, и зазвучал какой-то неприятный голос в новостях, но я не обратил на это особого внимания. Мне было больше интересно получить ответ от этой маленькой девочки. Казалось, что у меня быстро заканчиваются друзья, и, может быть, ей всего семь лет, но я хотел чувствовать, что она на моей стороне.


Я сказал: ‘Мы должны поболтаться здесь еще час или два, а потом кто-нибудь придет, чтобы...’


И тут меня осенило. Деловой женский голос говорил: ‘... жестокие убийства и возможное похищение...’ Я переключил свое внимание на экран.


Она была чернокожей, лет тридцати пяти. Ее лицо было в кадре, на заднем плане был дом Кева, а Daihatsu все еще ехал. Полиция сновала вокруг двух машин скорой помощи с мигалками.


Я схватил пульт и нажал кнопку выключения. ‘Келли, непослушная девочка, ’ усмехнулся я, ‘ ты не почистила шею. Просто иди и вернись в ванну прямо сию минуту!’


Я чуть не швырнул ее в ванную. ‘И не выходи, пока я тебе не скажу!’


Я нажал кнопку включения и убрал громкость на минимум.


Женщина сказала: "... соседи сообщают, что видели белого мужчину лет тридцати, ростом от пяти до десяти шести футов, среднего телосложения, с короткими каштановыми волосами. Он прибыл к дому на белом "додже" с регистрацией в Вирджинии примерно в два сорок пять сегодня. Теперь у нас есть лейтенант Дэвис из полицейского управления округа Фэрфакс ...’


Рядом с ней стоял лысеющий детектив. ‘Мы можем подтвердить, что там был мужчина, подходящий под это описание, и мы призываем больше свидетелей. Нам нужно знать местонахождение семилетней дочери Браунов, Келли.’


На экране появилось изображение ее, стоящей в саду с Аидой, с устным описанием. Трансляция сократилась до студийного снимка двух ведущих, говорящих, что семья стала жертвами того, что, по-видимому, было убийствами, связанными с наркотиками. На экране появился семейный портрет. ‘Кевин Браун был сотрудником Управления по борьбе с наркотиками ...’ Ведущие расширили сюжет до обсуждения проблемы наркотиков в районе Вашингтона.


Не было слышно плеска воды из ванной. Келли могла снова выйти в любой момент. Я начал переключать каналы. Больше ничего об убийствах. Я снова переключился на детский телевизор и пошел в ванную.


Я не слышал плеска, потому что ее не было в ванне. Она лежала на полу под раковиной, в той же позе эмбриона, в которой я нашел ее у Кева, закрыв уши руками, чтобы не слышать новости, которые она только что услышала по телевизору.


Я хотел взять ее на руки и утешить. Единственное, я не знал как. Я решил казаться равнодушным к ее состоянию. ‘Привет, Келли, - улыбнулся я, ‘ что ты там делаешь внизу?’


Ее глаза были закрыты так крепко, что я мог видеть морщины на ее лице. Я поднял ее на руки и начал возвращаться в спальню. ‘Эй, ты выглядишь сонным. Вы хотите посмотреть телевизор или просто лечь спать?’ Для меня это звучало дерьмово, но я просто не знал, что сказать или сделать. Лучше всего притвориться, что этого не произошло.


Я снял полотенце, чтобы одеть ее. Тепло ее собственного тела уже высушило ее. ‘Давай, давай оденемся и причесаемся’. Я действительно боролся за слова.


Она просто сидела там. Затем, когда я начал натягивать на нее жилет, она тихо сказала: ‘Мама и папа мертвы, не так ли?’


Просовывать руки в жилет внезапно стало очень интересно. ‘Что заставляет тебя так говорить? Я же сказал тебе, я просто присматриваю за тобой какое-то время. ’


‘Так я снова увижу маму и папу?’


У меня не хватило слов или смелости сказать ей. ‘Да, конечно, ты будешь. Просто им пришлось очень быстро уйти. Я сказал тебе, было слишком поздно, чтобы забрать тебя, но они попросили меня присмотреть за тобой. Как только они вернутся, я отведу тебя к маме, папе и Аиде. Я не знал, что это займет так много времени; я думал, что это займет всего пару часов, но они скоро вернутся. ’


Была небольшая пауза, пока она разбиралась со всем этим. Я взял ее трусики, просунул в них ее ноги и задрал их.


‘Почему они не хотели брать меня, Ник?’ Она казалась грустной при этой мысли.


Я подошел к креслу и взял ее джинсы и рубашку. Я не хотел, чтобы она видела мои глаза. ‘Не то чтобы они не хотели забрать тебя, но произошла ошибка, и именно поэтому они попросили меня присмотреть за тобой’.


"Прямо как дома один!’


Я обернулся и увидел, что она улыбается. Я должен был подумать об этом. "Да, это верно, прямо как один дома. Они оставили тебя по ошибке!’ Я вспомнил, как смотрел его в полете. Дерьмовый фильм, но хорошие мины-ловушки. Я снова занялся ее джинсами.


‘Итак, когда мы их увидим?’


Я не мог потратить весь день, собирая два предмета одежды. Я сделал пол-оборота и пошел обратно к кровати.


‘Это будет еще не скоро, но, когда я только что говорила с ними, они хотели, чтобы я сказала тебе, что они любят тебя, и они скучают по тебе, и делать все, что я говорю, и быть хорошей девочкой’.


На ее лице сияла улыбка. Она воспринимала все это, и я пожалел, что у меня не хватило смелости сказать ей правду.


Я сказал: ‘Келли, ты должна делать то, что я говорю, ты понимаешь это?’


‘Конечно, я понимаю’.


Она кивнула, и я увидел маленького ребенка, нуждающегося в ласке.


Я изо всех сил попытался ей улыбнуться. ‘Помни, они хотели, чтобы я присматривал за тобой некоторое время’. Я посмотрел ей в глаза. ‘Давай, не унывай. Давайте посмотрим телевизор.’


Мы оба вернулись смотреть "Могучих рейнджеров" с банкой "Маунтин Дью". Я не мог отвлечься от трансляции новостей. Фотография Келли была на телевизоре. Администратор, владелец магазина одежды, кто угодно, может помнить ее. Наверняка посольство уже позвонило в Лондон, наверняка каждый ублюдок знал, что происходит, потому что это было во всех новостях? Не нужно ждать три часа, прежде чем звонить.


Мне пришлось бы снова обратиться к внешнему телефону, потому что я не хотел, чтобы Келли услышала. Я надел куртку Кева, сунул пульт от телевизора в карман, сказал ей, куда иду, и ушел.


Когда я подошел к лестнице возле автомата с кока-колой, я посмотрел вниз. Две машины остановились у входа в приемную. Оба были пусты, но их двери все еще были открыты, как будто пассажиры высыпали в спешке.


Я посмотрел еще раз. Помимо обычной радиоантенны, оба автомобиля имели двухфутовые антенны сзади. Одной из машин был белый Ford Taurus, другой - синий Caprice.


Времени на раздумья не было, его хватило только на то, чтобы развернуться и побежать как одержимый к задней пожарной лестнице.


OceanofPDF.com

8


ТЕПЕРЬ НЕ БЫЛО время беспокоиться о том, как они нас нашли. Пока я бежал, варианты начали проноситься в моей голове. Очевидным было оставить Келли там, где она была, и позволить им забрать ее. Она была камнем на моей шее. В одиночку я мог бы уйти.


Так почему же я перестал бегать? Я не был слишком уверен; инстинкт подсказывал мне, что она должна пойти со мной.


Я развернулся и ворвался в комнату. ‘Келли, мы должны идти! Давай, вставай!’


Она погружалась в сон. На ее лице был ужас из-за моей смены тона.


‘Мы должны идти!’


Схватив ее пальто, я поднял ее на руки и направился к двери. Я схватил ее туфли и засунул их в свои карманы. Она издала звук, наполовину испуганный, наполовину протестующий.


‘Просто держись!’ Я сказал. Ее ноги были обернуты вокруг моей талии.


Я вышел на лестничную площадку. Я закрыл за нами дверь, и она автоматически заперлась. Им пришлось бы его сломать. Я быстро проверил коридор, не потрудившись заглянуть вниз, чтобы посмотреть, что происходит. Я бы скоро узнал, если бы они были позади нас.


Я повернул налево и побежал до конца коридора, снова повернул налево, и там был пожарный выход. Я нажал на панель, и она открылась. Мы находились на открытой бетонной лестнице в задней части отеля, с видом на торговый центр, расположенный примерно в четверти мили от отеля.


Она начала плакать. Не было времени быть милым. Я схватил ее за голову так, что ее лицо оказалось прямо напротив моего. ‘Люди пришли, чтобы забрать тебя, ты понимаешь это?’ Я знал, что это напугает ее и, вероятно, еще больше испортит ей рассудок, но меня это не волновало. ‘Я пытаюсь спасти тебя. Заткнись и делай, что я говорю!’


Я сильно сжал ее щеку и потряс ее лицо. ‘Ты понимаешь меня, Келли? Заткнись и держи меня очень крепко.’


Я уткнул ее лицо в свое плечо и бросился вниз по бетонной лестнице, ища путь к отступлению.


Перед нами лежало около 40 метров неровного луга, а за ним 6-футовый забор из звеньев цепи, который выглядел старым и ржавым. С другой стороны этого была задняя часть длинного ряда офисных зданий, которые выходили на главную дорогу. Некоторые были из кирпича, некоторые из штукатурки, все в разных стилях, построенных за последние тридцать лет. Их задняя административная зона была завалена беспорядком и большими цилиндрическими коробками.


Через пустырь проходила дорожка, и она проходила в том месте, где целая секция ограждения из звеньев цепи была смята или снесена. Возможно, работники отеля и офиса использовали его как короткий путь.


Нести Келли было все равно, что нести Бергена, повернувшего не туда. Это было бы бесполезно, если бы мне пришлось бежать быстро, поэтому я перевернул ее на спину, просунув руки под ее задницу, так что я нес ее на спине. Я добрался до подножия лестницы, остановился и прислушался. Пока не слышно, чтобы они кричали или ломали дверь. Хотелось просто побежать за ним через пустырь к пролому в заборе, но важно было сделать это правильно.


Все еще с Келли на спине, не потрудившись объяснить ей, что происходит, я встал на четвереньки. Я опустился примерно на фут от пола и медленно высунул голову из-за угла. Был шанс, что, как только я увижу, что происходит, я выберу другой маршрут.


Теперь две машины были загнаны к подножию лестницы автоматом с кока-колой. Очевидно, что ублюдки были наверху. Я не знал, сколько их там было.


Я понял, что они не могли видеть большую часть пустыря с того места, где они были. Я начал бежать. Дождь был слабым, но постоянным, и земля была грязной. За ним достаточно хорошо ухаживали, лишь кое-где валялись обрывки бумаги, старые банки из-под безалкогольных напитков и коробки из-под бургеров. Я продолжал двигаться к разрыву в сетчатом ограждении.


Келли давила на меня; я делал короткие, быстрые шаги и не сгибал колени слишком сильно, ровно настолько, чтобы выдержать ее вес, наклоняясь вперед от бедер, как будто я тащил бергена. Она издавала непроизвольные стоны в такт движениям, когда из нее выбивали воздух.


Мы добрались до сломанного звена цепи, которое было зарыто в грязь. Я услышал визг автомобильных шин, затем звук протестующей подвески и кузова. Я не стал оглядываться, просто углубился и ускорил шаг.


Пройдя через щель, мы оказались лицом к лицу с задней частью офисных зданий. Я не мог видеть переулок, по которому мы пришли раньше. Я повернул налево, ища любой другой путь к главной дороге. Где-то он должен быть.


Теперь на асфальте я мог развивать хорошую скорость, но Келли начала скользить. Я крикнул: "Держись!" - и почувствовал, как она напряглась еще больше. ‘Сильнее, Келли, сильнее!’


Это не работало. Левой рукой я схватил оба ее запястья и потянул их вниз перед собой к своей талии. Теперь она была милой и крепко держала меня, и я мог использовать свою правую руку, чтобы двигаться вперед. Моим приоритетом было обеспечить хорошую скорость и дистанцию. Они скоро выйдут и будут запущены. Мне нужен был этот переулок.


Это странная вещь, когда преследуют неподготовленных людей. Подсознательно они пытаются преодолеть как можно большее расстояние между собой и своими преследователями, и, будь то в городской среде или в сельской местности, они думают, что это означает движение по прямой. На самом деле, что вам нужно сделать, так это разместить как можно больше ракурсов, особенно в городе. Если вы подходите к перекрестку с четырьмя вариантами, это усложняет работу преследователей: им нужно охватить большую площадь и разделить силы. Преследуемый в поле заяц не бежит по прямой; у него большой разбег, он меняет направление и снова уходит – преследователи набирают обороты по прямой, и внезапно им тоже приходится менять направление, что означает замедление, переоценку. Я собирался быть тем зайцем. Как только я доберусь до конца переулка, я собирался свернуть налево или направо, я даже еще не знал, куда именно, и бежать так быстро, как только смогу, пока не найду другие варианты.


Я нашел переулок. Нет времени думать, было ли это правильным решением, просто примите его. Я мог слышать крики позади меня, может быть, в 100-150 метрах от меня. Но это было направлено не на меня. Они были слишком профессиональны для этого. Они знали, что это не будет иметь никакого эффекта. Я услышал, как машины разворачиваются. Они попытались бы отрезать меня. Я побежал.


К этому времени я уже запыхался с этим семилетним ребенком на спине. У меня пересохло во рту, и я вспотел. Ее голова билась о мою спину, и я держал ее так крепко, что ее подбородок упирался в мою шею; это начинало причинять ей боль, и она плакала.


‘Остановись, остановись, Ник!’


Я не слушал. Я дошел до конца переулка и попал в совершенно другой мир.


Передо мной была второстепенная дорога, которая тянулась вдоль офисных зданий, а с другой стороны от нее был заросший травой склон, который спускался к главной дороге. За этим лежали автостоянки и торговые центры. Шум уличного движения заглушал крики Келли. Поток автомобилей был быстрым в обоих направлениях, несмотря на мокрую дорогу. У большинства были приглушены фары и периодически включались дворники. Я остановился.


Должно быть, мы смотрели на зрелище: мужчина с босоногим ребенком на спине, пыхтящий и задыхающийся, спускается по травянистому склону, ребенок стонет, когда ее голова ударяется о его затылок. Я взобрался на ограждение сбоку от главной дороги, и теперь мы играли в цыпленка с вашингтонским трафиком. Машины сигналили или резко тормозили, чтобы объехать нас. Казалось, что мое новое имя было fuck, nut или jerk. Я никого не признавал, даже тех, кто спас наши жизни, затормозив, я просто продолжал бежать.


Келли кричала. Движение пугало ее не меньше, чем бег. Всю свою юную жизнь ее, вероятно, предупреждали о том, что нельзя играть у дороги, и вот она сидит на спине взрослого человека, а вокруг нее крутятся легковые и грузовые автомобили.


Пересекая перила на дальней стороне, я тоже начал махать. Келли, без сомнения, замедляла меня, и мне еще предстояло пробежать довольно большое расстояние, чтобы добраться до безопасного места. Я пригнулся и пробрался через парковку, используя высоту пикапов и носильщиков, чтобы закрыть нас от их взгляда.


В дальнем правом углу торгового центра был компьютерный супермаркет CompUSA, и именно туда я направился. Всегда есть большая вероятность, что большой магазин на угловой площадке будет иметь более одного входа. Я бы ожидал, что он будет с другой стороны, может быть, сзади, так что даже если они увидят, как я вхожу, у них будут проблемы.


Я знал, что с магазином им будет трудно иметь дело, потому что мне самому приходилось заниматься подобными вещами в Северной Ирландии. Если игрок заходил в торговый центр, мы отправляли с ним только одного парня, а затем спешили перекрыть все выходы. Это было достаточно сложно, когда мы знали цель, не говоря уже о том, чтобы найти и идентифицировать его. Если бы он проводил учения по противодействию слежке, он мог бы подняться на лифте, выйти через один выход, вернуться через другой и подняться на два этажа, спуститься на лифте на один этаж, затем выйти на парковку и исчезнуть. Если бы эти парни были включены, они бы начали перекрывать выходы, как только увидели, куда я пошел. Я должен был действовать быстро.


Мы вошли через широкие автоматические двери. Это было похоже на огромный магазин DIY, с рядами офисного оборудования, компьютеров и пакетов программного обеспечения. Я прошел мимо кассы, не взяв тележку, все еще с Келли на спине. Место было переполнено. Я стоял там, весь в поту, грудь вздымалась вверх и вниз, когда я боролся за дыхание, а Келли плакала. Люди начали смотреть на нас.


Келли застонала: ‘Я хочу спуститься сейчас же!’


‘Нет, давай просто уберемся отсюда’.


Я посмотрел назад и увидел двух мальчиков, идущих через парковку. В своих костюмах они были очень похожи на полицейских в штатском, и они целенаправленно бежали к магазину; они направлялись к блокированию выходов. Я должен был внести некоторые изменения, должен был устранить эту путаницу.


Я пробежал пару проходов, забитых играми на компакт-дисках, повернул направо и побежал вдоль внешней стены в поисках выхода. Черт возьми, там его не было. Склад казался одним большим запечатанным блоком. Я не мог вернуться тем же путем, которым пришел, но если я не найду другого выхода, я проведу остаток дня, бегая кругами по магазину.


Один из молодых ассистентов посмотрел на меня, отвернулся и побежал по проходу, очевидно, в поисках менеджера или охранника. Секундой позже двое мужчин в рубашках с бейджами с именами начали приближаться к нам. ‘Да, прошу прощения? Можем ли мы вам помочь?’ Все это очень вежливо, но на самом деле означает: "Какого хрена ты делаешь в нашем магазине?’


Времени на ответ не было. Я побежал к задней части, ища погрузочные отсеки, аварийные двери, открытые окна, что угодно. Наконец я увидел знак, который надеялся увидеть: ‘Пожарный выход’. Я подбежал к нему, открыл, и сработала сигнализация.


Мы были снаружи. Мы находились на платформе, очевидно, используемой для доставки грузов, куда грузовики могли заезжать и разгружаться.


Я сбежал вниз по четырем или пяти металлическим ступенькам и упал на землю. Когда я начал бежать влево, я крикнул Келли, чтобы она держалась крепче.


Задняя часть торгового центра была пуста, только длинный участок административных помещений, со скипами, переносными кабинами и даже контейнером, отделенным от грузовика и используемым в качестве стационарного склада. Повсюду были груды картонных коробок и вздутых мусорных баков - дневной запас мусора. За участком асфальта был забор из звеньев цепи, окружающий всю территорию, и, вероятно, около пятнадцати футов высотой. Затем пустырь с деревьями и кустарниками. С другой стороны, я предположил, что будет больше парковки и магазинов.


Я чувствовал себя как пойманная крыса. Теперь у меня было только два выхода, скользкие дороги в обоих концах длинной очереди магазинов.


OceanofPDF.com

9


Я НЕ МОГ ПОЛУЧИТЬ через забор с Келли на спине, и если бы я попытался сбросить ее, она бы сломала ноги. Я побежал влево, вдоль задней части магазинов, направляясь к скользкой дороге. Это было бесполезно; у них было слишком много времени, чтобы среагировать; дорога была бы перекрыта.


Мне пришлось быстро принять решение. Я направился к одной из зон сбора пропусков, упакованного мусора и картонных коробок.


Я снял ее со спины и расположил среди всего этого, бросая на нее коробки и передвигая другие, чтобы заполнить пробелы с каждой стороны.


Она посмотрела на меня и начала плакать.


Я сказал: ‘Диснейленд, Келли! Диснейленд!’


Она уставилась на меня, слезы катились по ее щекам, и я бросил пару коробок сверху.


‘Я вернусь, я обещаю’.


На бегу я посмотрел на контейнер, который стоял прямо у забора. Это была огромная штука высотой с грузовик. Без 50 фунтов молодой девушки на спине бежать к нему было все равно что плыть по воздуху. Наконец-то я был под контролем. Я чувствовал себя так, как будто потерял мяч и цепь.


Мчась как сумасшедший, используя укрытия из ящиков и корзин, я внезапно заметил багажник автомобиля, выступающий из одного из погрузочных отсеков. Это была модель середины 1980-х, не одна из машин, которые преследовали меня. Я бы проверил, есть ли ключи зажигания, и, если бы мне не повезло, я бы пересек открытую местность к контейнеру.


Грузовик был припаркован возле другого грузового отсека. Я начал пробегать мимо него. Парень со всех ног бежал в другую сторону, и мы ударились головами друг о друга. Мы оба пошли ко дну.


‘Черт!’ Я посмотрела на него затуманенными глазами. На нем был костюм. Я ни за что не собирался рисковать. Я, пошатываясь, поднялся на ноги и бросился на него, прижимая его к машине. Он попытался обернуться вокруг меня.


Когда я толкался в него, я мог чувствовать краем лица, что его тело было твердым. На этом ублюдке был скрытый бронежилет.


Я прижал его к машине, отступил на шаг и вытащил оружие, щелкнув большим пальцем по лазерному прицелу.


Затем, ошеломленный, я снова опустился на колени. Я видел звезды, и у меня кружилась голова, и он, вероятно, был в точно таком же состоянии. Он посмотрел на меня, сбитый с толку, но пытающийся принять решение. Я навел прицел на его лицо.


‘Не делай этого’, - сказал я. ‘Не тратьте свою жизнь на это, оно того не стоит. Поднимите руки – сейчас же!’


Когда его руки двигались, я мог видеть, что он носил обручальное кольцо. ‘Подумай о своей семье. Не стоит умирать из-за этого. Во-первых, ты ошибаешься, это был не я. Номер два, я убью тебя. Положите руки на голову.’


Мой мозг прояснялся. Что, черт возьми, я собирался теперь делать? Их машины скоро будут здесь.


‘Оставайся на коленях", - сказал я. ‘Поверните направо. Переместитесь в заднюю часть автомобиля.’


Я поднялся с земли и, спотыкаясь, поплелся за ним. Мои глаза все еще болели, как будто в меня ударили CS-газом.


Мы находились между грузовым отсеком и машиной. Он знал счет и, надеюсь, думал о своей жене и детях. Я переложил пистолет в левую руку, приблизился к нему и быстро ткнул дулом пистолета ему в подмышку, вдавливая его в материал его куртки. Я почувствовала, как напряглось его тело, и услышала тихое ворчание.


‘Я объясню тебе факты жизни", - сказал я. ‘Это оружие ввинчено в твою одежду. Я держу палец на спусковом крючке, а предохранитель снят. Если ты будешь трахаться, ты убьешь себя. Понимаешь?’


Он не отреагировал.


Я сказал: ‘Давай, это не сложно. Ты меня понимаешь?’


‘Да’.


‘Положите руки на голову’.


Правой рукой я взял его оружие. В моем был только один магазин. Он носил Sig 45 калибра в кобуре-блине на правой почке и три магазина на поясе. Sig является одобренным оружием ФБР.


Ему было около тридцати пяти, и он был прямо со съемочной площадки "Спасателей Малибу": блондин, загорелый, подтянутый, симпатичный, с квадратной челюстью. Я почувствовал запах детского лосьона. Этот мальчик хотел сохранить свою кожу мягкой. Или, может быть, у него был ребенок. Кого это волновало? Если бы он пошевелился, он был бы мертв.


За его ухом был белый провод, соединенный с наушником.


‘Кто ты?’ Я сказал. Не то чтобы имело какое-то значение, был ли он из ФБР или из полиции в штатском.


Ответа нет.


‘Послушай, что бы ты ни думал, я не убивал ту семью. Я не убивал их. Ты понимаешь?’


Ничего. Я знал, я бы не Спасатели Малибу человек поговорить. В любом случае, не было времени, чтобы тратить его на попытки.


Я забрал радио и наличные из его бумажника. Затем, все еще держа пистолет у него подмышкой, я громко прошептал через плечо: ‘Оставайся на месте, Келли! Не волнуйся, я иду!’ Я сжала его сильнее. ‘Келли, я сказал, что мы отправляемся через минуту!’ Если бы они думали, что Келли все еще была со мной, когда я ушел, возможно, они бы пошли дальше и поискали в другом месте.


Я повернулся к нему и сказал: ‘Я собираюсь раскрутить это сейчас. Не морочь мне голову; оно того не стоит’. Я постепенно высвободил пистолет, убедившись, что могу выстрелить в любой момент. Я был позади него, и оружие теперь было направлено ему в голову. Он знал это.


Я сказал: "Ты знаешь, что я должен сделать дальше, не так ли?’


Последовал легкий кивок в знак согласия.


Я подобрал кусок углового железа с груды выброшенных полок и сообщил ему хорошие новости там, где его шея соприкасалась с плечом. Это сразило его наповал в хорошем стиле. Для пущей убедительности я дал ему несколько ударов по голове и яйцам. В конце концов, он не собирался злиться на меня больше из-за этого пинка; он, вероятно, уже хотел убить меня. Но я должен был помешать ему поднять тревогу. Такой профессионал, как этот мальчик, ожидал бы этого в любом случае; если бы роли поменялись местами, это был бы он, отдающий честь. Это, конечно, испортило бы ему настроение минут на десять, а это было все, что мне было нужно.


Я вышел из-за машины и быстро огляделся. Никого не видно. Я побежал к контейнеру; рядом с ним был большой контейнер, который я мог использовать как трамплин. Я подпрыгнул, бросился вверх и уперся руками в крышу. Я вскарабкался наверх. Оттуда до свободы было всего 15 футов.


Указатель указывал путь к набережной Мэйлордс. Я повернул налево и побежал по заросшему травой берегу, мимо мусорных баков и на другую парковку. Я направился прямо к набережной, потому что там обещали укрытие. Я искал туалет; и, если повезет, там также будет выход на другую сторону торгового центра.


Променад казался мини-торговым центром с магазинами обуви и поздравительных открыток. Я нашел блок удобств возле кофейни примерно в трети пути вниз по галерее. Посмотрев дальше вниз, я увидел, что там был еще один выход на дощатый настил. Я пошел в туалет.


Двое парней поссали и теперь мыли руки. Я пошел прямо в одну из кабинок и сел там, ожидая, пока успокоюсь.


Я вставил наушник в ухо и включил радио. Я вообще мало что понял, звук был весь испорчен, но это ничего не значило. Вероятно, я был в тупике.


Я использовал туалетную бумагу, чтобы вытереть кровь и грязь со своих ботинок и брюк, и привел себя в порядок, насколько это было возможно. Когда я был уверен, что двое других ушли, я вышел к раковинам и вымыл руки и лицо. Я все еще не получал ничего, кроме каши в наушнике.


Я направился в кофейню, купил капучино и сел примерно за три столика назад. Оттуда я мог наблюдать за обоими выходами на набережную. Я не выглядел неуместно с проводом в ухе, потому что многие детективы и охранники магазинов носили их.


Они вспыхнули в сети. Они говорили свободно, как будто радио было защищено, не используя коды. Я проверил, и на радио было гнездо для ключа gun – устройства, которое отправляет выбранные коды шифрования на радио. Как только это будет сделано с двумя или более наборами, они смогут безопасно взаимодействовать друг с другом. Все остальные просто услышали бы кашу.


Я слышал, как некоторые из них проверяли заднюю часть дома, где был оставлен мальчик, а другие - в местах, которые я не мог идентифицировать. Чего я не мог расслышать, так это базовой станции, центрального пульта управления. Я начал задумываться об этом. Тогда я подумал, почему эти парни, а не полицейские в форме появились в отеле? Я должен был быть убийцей-похитителем; в подобных ситуациях я ожидал бы увидеть хорошо вооруженные команды спецназа, выпрыгивающие из фургонов Chevrolet. Я понял, что именно это заставило меня вернуться к Келли, даже не подозревая об этом. Я должен был проверить мальчика, которого я бросил, на наличие каких-либо документов. Неважно, теперь было слишком поздно.


Как они так быстро нашли меня в Best Western? Был ли мой звонок в Лондон отслежен до нашей комнаты? Невозможно: слишком быстро. Была ли это моя кредитная карта, когда я регистрировался? Еще более маловероятно. Только Фирма могла знать детали моих документов прикрытия, и они бы не выдали меня, потому что они были бы слишком обеспокоены тем, что американцы узнают об их операциях, которые они отрицают. Значит, это, должно быть, была секретарша. Она, должно быть, смотрела новости и узнала фотографию Келли. Но даже тогда это как-то не складывалось. Я начал чувствовать себя очень неловко.


Эти парни не были группой Микки Мауса. Когда я столкнулся Спасатели Малибу человек, он был одет в двубортный пиджак и он был открыт. Но только сейчас, думая об этом, я понял, что на самом деле сначала она не была открыта. Там была застежка на липучке.


Я услышал еще больше радиопереговоров. Они нашли его. Человека из "Спасателя Малибу" звали Лютер; но, кем бы ни был босс на земле, на самом деле его не слишком заботило состояние Лютера. Он просто хотел знать, может ли он говорить.


‘Да, с ним все в порядке".


‘Он один?’


‘Да, он один’.


‘ Он видел цель? - спросил я.


‘Нет, он говорит, что не видел цель, но они все еще вместе’.


‘ Он знает, в каком направлении они поехали?


Наступила пауза.


‘Нет’.


Я представил, как Лютер сидит на земле, прислонившись головой к машине, его чинят и он очень злится на меня. На заднем плане я мог слышать, как он бормочет информацию. Он казался почти пьяным.


Отправитель сказал: ‘Нет представления о направлении. И еще кое–что - он вооружен. У него была с собой боковая рука, и он также взял руку Лютера … Подождите...’


Я услышал щелчок, затем тот, кто был с Лютером, вернулся в сеть, и его голос был очень взволнованным. ‘У нас проблема – у него радио! У него есть радио!’


Босс снова включился. ‘Черт! Все, все станции, отключите связь! Закройте сейчас же! Отключен.’


Наушник отключился. Они собирались отключить радио и ввести новый код. Радио Лютера было устаревшим. Чего бы я сейчас не отдал за пистолет-ключ.


OceanofPDF.com

10


ЛЮТЕР СКАЗАЛ, ЧТО ОН не видел цель, значит, они охотились за Келли, а не за мной. Мое лицо горело от гнева. Это были люди, которые убили Кева, они должны быть. Эта погоня не имела ничего общего с правоохранительными органами; это было о людях, которые хотели закончить работу. Может быть, они думали, что Келли их видела.


К этому времени я допил свой кофе, и официантка унесла чашку. Я начинал быть занозой в заднице здесь; другие люди ждали моего столика. Я вернулся в туалет. Пульт от телевизора все еще был у меня в кармане. Это отправилось в мусорное ведро вместе с бесполезным радио.


Что насчет Келли? Что я должен был получить, вернувшись назад? Что, если они нашли ее, избавились от нее и ждали, когда я заберу ее? Это было то, что я бы сделал. Я мог бы придумать множество причин, почему я не должен возвращаться.


Чушь.


Я пошел обратно к выходу из торгового центра. Выглядывая наполовину оставленным в мертвой земле, я мог почти видеть крышу CompUSA. Автостоянка все еще была заполнена, и дождь усилился. Я поднял воротник куртки Кева и посмотрел в сторону главной дороги. Я мог видеть Wendy's как необитаемый остров посреди автостоянки. Снова настало время кофе. Я проверил маршрут впереди на наличие каких-либо признаков моих новых друзей и снова использовал высокие транспортные средства в качестве прикрытия.


Я взял свой бургер и кофе и сел у окна. Я не мог видеть заднюю часть зданий, но я мог видеть ближайшую из двух проселочных дорог, ту, по которой я бежал, когда встретил Лютера. Лучше, чем ничего. У Венди была игровая станция, которая была отличным прикрытием; дети кричали в ванне с разноцветными теннисными мячами, пока их родители сидели, как я.


Я сидел и смотрел в окно на дождь. Я вспомнил времена, когда я был плохим ребенком и получил пощечину от своего отчима и был помещен в сарай на ночь; Я был в ужасе от дождя, барабанящего по прозрачной пластиковой изогнутой крыше; я сидел там, свернувшись калачиком, думая, что если дождь мог достать меня, то и страшилище тоже. Будучи солдатом и ак К, в меня стреляли, избивали, сажали в тюрьму; я всегда был напуган, но не так, как в детстве. Я подумал о Келли, брошенной в ее самодельном укрытии, дождь стучал по картону. Затем я выкинул это из головы. Она бы справилась с этим. Я не должен позволять этому беспокоить меня; я делал вещи и похуже.


Все еще глядя в окно, я увидел, как белый Таурус выехал из-за торгового центра на скользкую дорогу, остановился на перекрестке и повернул вместе с потоком транспорта. Судя по всему, их было четверо, все в костюмах, хотя из-за дождя было трудно быть уверенным. Четверо наверху были хорошим признаком того, что они взлетают: если бы они везли Лютера в больницу, внутри было бы самое большее трое, один за рулем, другой присматривает за пострадавшим. Остальные остались бы позади. Я начинал чувствовать, что приходит решение.


Мне пришлось бы изменить свою внешность, и мне пришлось бы сделать это по дешевке – всего у меня было около 500 долларов, и мне понадобился бы каждый цент.


Я допил свой кофе и вернулся на набережную. Я нашел магазин одежды и купил тонкий хлопковый плащ, который в сложенном виде был размером примерно с носовой платок. Я также купил кепку Kangol, такую, которую было модно носить не так, чтобы козырек свисал сзади на шею, а логотип был спереди.


Затем я пошел в магазин Hour Eyes и купил пару очков для отображения с толстой оправой. Очки действительно меняют форму вашего лица. Всякий раз, когда мне нужно было изменить внешность на работе, стрижка и очки всегда делали свое дело. Минимально необходимым было надеть другой цвет и придать себе другую форму.


Я вернулся в туалет, чтобы привести себя в порядок. Я вырвал внутреннюю часть кармана плаща зубами. Мой недавно приобретенный Sig .45 был у меня в джинсах спереди, а патроны - в карманах. Если бы дерьмо попало в вентилятор, я мог бы вытащить оружие и выстрелить сквозь пальто.


Я хотел использовать последние три четверти часа дневного света для осмотра мусорного бака; взлет мог быть уловкой, и я хотел убедиться, что никто не подстерегал. Идея состояла бы в том, чтобы сделать полный круг на 360 градусов вокруг целевой зоны, но перед этим я хотел вернуться и пройтись по отелю; я хотел посмотреть, были ли какие-либо полицейские машины снаружи, чтобы подтвердить, был ли это официальный лифт. Если Лютер и его друзья охотились за подозреваемым в убийстве, полиция уже должна быть там, снимать отпечатки пальцев и брать показания.


Я надел свою маскировку и посмотрел в зеркало на самого хиппового чувака Вашингтона – ну, почти. Если бы люди присмотрелись, они бы подумали, что я самый старый свингер в городе. Я повернул колпачок козырьком вперед и поехал. Я прошел прямо через автостоянку, пересек главную дорогу на перекрестке и направился обратно к Бест Вестерн, вдоль дорог. Я ничего не видел. Все выглядело совершенно нормально; ни одной полицейской машины в поле зрения.


Когда я шел обратно, я думал о состоянии, в котором остались Кев, Марша и Аида. Зачем рубить их на кусочки? Лютер и его друзья не были тупицами, они были профессионалами; они бы ничего не сделали без причины. Они, должно быть, хотели, чтобы это выглядело как связанное с наркотиками, чтобы прикрыть свои задницы. Учитывая количество покушений на жизнь Кева в прошлом, для полиции было бы совершенно разумно предположить, что одно из них, наконец, удалось, и что преступники затем переборщили и убили всю семью в назидание другим. Но я знал, что причина была не в этом. Они убили Маршу, потому что должны были предположить, что Кев передал все, что знал, а затем им пришлось убить Аиду просто потому, что им не нужны были свидетели. Келли была обязана своей жизнью тому факту, что они ее не видели. Вероятно, только после новостей они поняли, что не закончили работу, и что, в конце концов, может быть свидетель.


То, как они разделали Аиду, напомнило мне историю об американской программе "Сердца и умы" во Вьетнаме. В одном регионе детям из деревни делали инъекции против оспы. Неделю спустя пришли вьетконговцы и отрезали руки каждому ребенку. Это сработало: больше не нужно программировать сердца и умы для них. Иногда цель оправдывает средства. Я испытывал что-то вроде уважения к Лютеру и компании, но я знал, что не должен связываться с этими людьми – они были слишком похожи на меня.


Час пик был в самом разгаре, и скоро должно было стемнеть. Магазины все еще были открыты, и площадь была заполнена людьми. Это было здорово для меня, это сделало меня просто еще одним игроком.


Когда я шел, я опустил голову, защищаясь от дождя. Я добрался до автостоянки Венди. На этот раз я был ближе к забору; протирая очки, я посмотрел через низину, когда в поле зрения появилась задняя часть торгового центра.


Раздалось громкое шипение пневматических тормозов, когда грузовик подъехал задним ходом к погрузочной площадке. Три других грузовика уже были припаркованы рядом с машиной, где я встретила Лютера. Но опять же, как и в отеле, на месте преступления не было полиции, проводившей расследование. Может быть, им не понравилась погода.


Освещались только те отсеки, которые использовались. Куча скипов, где я спрятал Келли, была в значительной степени в тени. Один был заполнен старыми металлическими полками, которые я использовал на Лютере. Даже с того места, где я был, я мог слышать громкий треск и лязг. Келли, должно быть, окаменела там, внизу.


Нет необходимости в 360; я видел достаточно. Пока я смотрел вперед, решая, куда теперь ехать, я наблюдал, как автобус подъехал к приюту, взял пассажиров и снова уехал. Может быть, это был наш выход отсюда.


Но, если они нашли Келли и устроили засаду, куда мне было бежать? Я должен был разработать маршрут эвакуации. Угон автомобилей не так хорошо работает в густонаселенной местности – это привлекает слишком много внимания. Лучше использовать толпы и неразбериху. Я выбрал три возможных маршрута.


Пребывание без дела увеличивало вероятность получения пинга, поэтому я решил на некоторое время удалиться из этого района. Я продолжил ходить по магазинам. Я подумал, что нужно купить кое-что для Келли, потому что ей тоже нужно было изменить внешность. Ее показывали в новостях; теперь она была знаменита.


Я купил ей красивую большую шляпу с гибкими полями. Я хотел убрать ее волосы с дороги и спрятать ее лицо как можно лучше. Я также купил ей розовое пальто с тонкой подкладкой длиной три четверти, чтобы прикрыть эти худые ноги, и совершенно новый комплект одежды, подходящий для девятилетней девочки. Она была высокой для своего возраста, поэтому я подумал, что лучше взять размер побольше. Почти как запоздалая мысль, я купил себе новые джинсы и футболку.


С несколькими сумками для переноски я повторил маршрут вдоль забора. Когда я уходил от магазинов, их огни отражались на мокром асфальте автостоянки. Движение на главной дороге было медленным, дворники работали на полной скорости.


Подойдя к забору, я посмотрел налево. Изменений не было.


Я продолжал идти. Когда я поравнялся с магазинами, скользкая дорога начала подниматься мне навстречу. Забор остановился. Я повернул налево по скользкому травянистому склону на скользкую дорогу, которая вела к задней части магазинов. Я снова двинулся вдоль забора, когда спрыгнул на мертвую землю.


Дождь превратил пыль в кашу. Теперь слева от меня было ограждение, а справа - погрузочные площадки. Я продолжал идти, борясь с искушением просто подбежать к Келли, схватить ее и отвалить от всего этого. Из-за этого людей ловят или убивают.


Мои глаза, должно быть, выглядели так, как будто я был подключен к электросети. Они сновали повсюду, вбивая в мою голову как можно больше информации. Я хотел увидеть эту засаду до того, как она сработает. Теперь я был предан. Если бы дело дошло до драки, я бы, блядь, дрался.


Что, если бы Келли там не было? Я бы позвонил в 911 и сказал, что видел ту девушку из новостей, бродящую по округе. Если бы ее еще не забрали, надеюсь, полиция добралась бы до нее раньше, чем это сделали приятели Лютера. Это было, если они уже этого не сделали. Тогда мне пришлось бы рискнуть, когда началась охота на Ника Стоуна. У того, у кого была она, было бы и мое имя.


Я подошел примерно на 20 метров к мусорным бакам, продолжая идти в том же устойчивом темпе. Я даже не оглядывался сейчас, потому что это требовало времени и усилий.


Я подошел к ящикам и начал вытаскивать коробки. ‘Келли, это я! Келли! Видишь, я говорил тебе, что вернусь.’


Картон намокал и разваливался у меня в руках. Когда я вытащил последнюю часть, я увидел, что она была более или менее точно в том положении, в котором я ее оставил, свернувшись калачиком, сидя на какой-то сухой доске. Мой разум вернулся к тому, как она выглядела, когда я нашел ее в гараже. По крайней мере, она не раскачивалась, зажав уши руками. Она была сухой; возможно, страшилище проникло внутрь, но, по крайней мере, дождь этого не сделал.


Я поднял ее и накинул ей на плечи ее новое пальто. ‘Надеюсь, тебе нравится розовый", - сказал я. ‘Я тоже купил это для тебя’. Я надел шляпу ей на голову, чтобы сохранить то, что осталось от тепла ее тела.


Она обняла меня. Я не ожидал этого и не знал, как реагировать. Я просто продолжал с ней разговаривать. Она прижала меня сильнее.


Я поправил шляпу. ‘Вот, это сохранит тебя в чистоте и сухости. Теперь пойдем и приготовим тебе ванну и что-нибудь поесть, хорошо?’


Сумки были у меня в левой руке, и она схватила меня за левый рукав, пока мы шли. Это было неудобно, но мне нужно было держать правую руку свободной, чтобы вытащить пистолет.


OceanofPDF.com

11


АВТОБУС БЫЛ примерно наполовину заполнен покупателями и набитыми сумками для переноски. Келли свернулась калачиком рядом со мной на сиденье у окна. Ее шляпа делала свое дело; ее волосы были подобраны, а опущенные поля закрывали ее лицо. Я чувствовал себя хорошо. Я спас ее от Лютера и его приятелей. Я поступил правильно.


Мы направлялись в Александрию, район, который, как я знал, находится к югу от центрального округа Колумбия, но в пределах кольцевой дороги, и мы направлялись туда, потому что это было то, что было указано на табло назначения первого прибывшего автобуса.


Все были сыты по горло и промокли, а автобус был хорошо забит. Я наклонился и рукавом вытер конденсат с окна, но это не очень помогло. Я посмотрел вперед, где дворники работали сверхурочно.


Приоритетом был отель, и мы должны были заселиться в один из них в течение следующего часа или около того, потому что чем позже в тот же день я покидал его, тем более необычно это выглядело.


‘Ник?’


Я не хотел смотреть на нее, потому что мог догадаться, о чем она собиралась спросить.


- Да? - спросил я.


‘Почему те люди преследовали тебя? Ты сделал что-то не так?’


Я чувствовал, как она смотрит на меня из-под шляпы.


‘Я не знаю, кто они, Келли. Я просто не знаю. ’ Не отрывая глаз от прозрачного пятна на ветровом стекле, я спросил: ‘ Ты голоден?


Краем глаза я видел, как ее шляпка двигается вверх-вниз.


‘Осталось недолго. Чего ты хочешь? Макдональдс? У Венди?’


Она кивнула за обоих, затем что-то пробормотала. Я все еще смотрел в окно. ‘ Что это? - спросил я.


‘Микки Ди’.


‘У Микки Ди?’


‘Макдональдс! Приступайте к выполнению программы!’


‘Ах, хорошо, это то, что мы получим’.


Я вернулся к своим мыслям. С этого момента я буду пользоваться только наличными; мне пришлось предположить худшее, а именно, что нас отследили с помощью моей кредитной карты. Несмотря на это, я бы все равно позвонил в Лондон снова. В глубине души я догадывался, что они, вероятно, уже отправили мои записи в измельчитель, но что мне было терять?


Мы проехали мимо места под названием Roadies Inn. Это соответствовало всем требованиям. Я понятия не имел, где мы были, но это не имело значения, я разберусь с этим позже. Я просигналил водителю, что мы хотим следующую остановку.


Когда отель Roadies Inn был построен в 1960-х годах, он, вероятно, выглядел на миллион долларов. Теперь даже трава снаружи выглядела поблекшей, а на красной неоновой вывеске вакансий мерцали буквы V и N. Идеальный.


Я заглянул через защитную сетку на двери в приемную. Женщина лет двадцати сидела за столом, курила и смотрела телевизор на дальней стене. Я только надеялся, что у нас не было звездного биллинга в новостях. Посмотрев мимо нее, в задний офис, я увидел лысого, полного мужчину, вероятно, лет пятидесяти, работающего за столом.


‘Я хочу, чтобы ты подождала здесь, Келли’. Я указал на стену отеля под лестничной площадкой верхнего этажа, которая служила верандой.


Ей это не понравилось.


‘Я ненадолго", - сказал я, начиная пятиться к дверям. ‘Просто подожди здесь, я сейчас вернусь’. К этому времени я был у двери. Я указал на нее, как будто дрессировал щенка. ‘Останься, хорошо?’


Администратор была одета в джинсы и футболку. Ее волосы были самыми светлыми, которые я когда-либо видел, не считая корней. Она отвела взгляд от телевизора и сказала на автопилоте: ‘Здравствуйте, я могу вам помочь?’


‘Я ищу комнату, может быть, на три или четыре ночи’.


‘Конечно, на сколько?’


‘Двое взрослых и ребенок’.


‘Конечно, одну минуту’, - и она провела пальцем по регистру бронирования.


Показывали новости. Я повернулся и посмотрел, но там ничего не было об убийствах. Может быть, мы уже были старыми новостями. Я надеялся на это.


‘Могу я сделать отпечаток вашей карточки?’


Я скорчил гримасу. ‘Ах, вот где у нас проблема. Мы на летном отдыхе, и у нас украли наши сумки. Мы были в полиции, и я жду замены карт, но в данный момент у меня просто нет наличных. Я понимаю, что вы должны снимать отпечатки, но, может быть, если я заплачу вперед, а вы отключите телефон в комнате?’


Она начала кивать головой, но выражение ее лица все еще было не совсем сочувственным.


‘Мы действительно застряли’. Я играл мокрого и печального британца за границей. ‘Завтра нам нужно пойти в британское консульство и разобраться с нашими паспортами’. Я достал несколько долларовых купюр.


Казалось, потребовалось некоторое время, чтобы все это дошло. ‘Мне так жаль слышать об этом.’ Она сделала паузу, ожидая, пока в ее мозгу вступят в реакцию новые химические вещества. ‘Я позову менеджера’.


Она вошла в офис, и я наблюдал, как она разговаривает с лысым парнем за его столом. Из языка их телодвижений у меня сложилось впечатление, что он был ее отцом. Я почувствовал, как по спине скатилась капля пота. Если бы они отказали нам в номере, мы оказались бы в затруднительном положении, возможно, в милях от следующего мотеля, и нам нужно было бы начать заказывать такси и повышать наш профиль.


Поторопись! Я повернулся и посмотрел на улицу, но не смог увидеть Келли. Черт возьми, я надеялся, что мистер честный гражданин не собирается бушевать, требуя рассказать, кто оставил маленькую девочку одну под дождем. Я быстро подошел к двери и высунул голову наружу. Она все еще была там, стояла там, где я ее просил.


Я вернулся к стойке регистрации как раз в тот момент, когда папа появился из заднего офиса. Девушка разговаривала по телефону, принимая заказ.


‘Просто хотел убедиться, что наша машина не загораживает дорогу’. Я усмехнулся.


‘Я слышал, у вас проблемы?’ На лице папы была рассеянная улыбка. Я знал, что у нас все в порядке.


‘Да, - вздохнул я, ‘ мы были в полиции и связались с компаниями-эмитентами карт. Мы просто ждем, когда все будет улажено. До тех пор все, что у меня есть, это наличные. Я заплачу за следующие три дня вперед.’


‘Это не проблема’.


Я был уверен, что это не так. Не было никакого способа, чтобы наша небольшая денежная транзакция попала в бухгалтерские книги. То, что некоторые люди называют белой швалью, Кев называл ‘детьми кукурузы’; им может потребоваться некоторое время, чтобы понять вещи, но добытчик есть добытчик на любом языке.


Он улыбнулся. ‘Мы будем держать телефон включенным для вас’.


Я изобразил благодарного британца и забронировал номер, затем мы с Келли поднялись на два пролета по бетонной лестнице из бризблоков.


Келли помедлила за пределами комнаты, затем посмотрела на меня и сказала: ‘Ник, я хочу увидеть маму. Когда я смогу пойти домой?’


Черт, только не это снова. Больше всего на свете я хотела, чтобы она могла пойти и увидеть маму. Это было бы одной проблемой меньше. ‘Осталось недолго, Келли", - сказал я. ‘Я принесу немного еды через минуту, хорошо?’


‘Хорошо’.


Я лег на кровать и продумал приоритеты.


‘Ник?’


- Да? - спросил я. Я смотрел в потолок.


‘Можно мне посмотреть телевизор?’


Слава Богу за это.


Я потянулась к пульту и быстро переключила каналы, проверяя, что не собираюсь поймать нас обоих в новостях. Я нашел Nickelodeon и застрял на нем.


Я принял решение. ‘Я пойду сейчас, чтобы купить нам что-нибудь поесть", - сказал я, думая о единственном варианте, который еще не был закрыт. ‘Ты остаешься здесь, как и раньше. Я повешу на дверь табличку "Не беспокоить", а ты убедись, что никому ее не открываешь. Ты понимаешь?’


Она кивнула.


Телефонная будка находилась рядом с корейским продовольственным магазином. Все еще моросил дождь; я мог слышать шум автомобильных шин по мокрому асфальту, когда переходил дорогу.


Я нажал на пару четвертаков и набрал номер.


Я получил: ‘Добрый вечер. Посольство Великобритании. Чем я могу вам помочь?’


‘Я хотел бы поговорить с военным атташе, пожалуйста’.


‘Могу я сказать, кто звонит?’


‘Меня зовут Стэмфорд’. К черту все, мне нечего было терять.


‘Спасибо тебе. Одну минуту, пожалуйста.’


Почти сразу же на линии раздался серьезный голос. - Стэмфорд? - спросил я.


‘Да’.


‘Подожди’.


Был длинный непрерывный сигнал, и я начал думать, что меня снова отключили. Затем, тридцать секунд спустя, я услышал Симмондса. Мой звонок, должно быть, был переадресован в Лондон. Невозмутимый, как всегда, он сказал: ‘Похоже, у вас неприятности’.


‘Проблемы - не то слово’.


В завуалированной речи я рассказал ему все, что произошло с момента моего последнего звонка.


Симмондс слушал, не прерывая, затем сказал: ‘На самом деле я мало что могу сделать. Очевидно, вы понимаете ситуацию, в которой я нахожусь?’ Я мог бы сказать, что он был взбешен моим большим стилем. ‘Вам было сказано немедленно вернуться. Ты не подчинился приказу. Тебе не следовало идти к нему, ты это знаешь.’ Он все еще спокойно относился ко всему этому, но под маской я знал, что он кипит.


Я мог просто представить его за своим столом в мятой рубашке и мешковатых брюках, с семейной фотографией и, возможно, пасхальными яйцами для его семьи на столе, рядом с кипой раскаленных факсов из Вашингтона, с которыми нужно было разобраться.


‘Это не имеет никакого отношения к ситуации, в которую я могу вас поместить", - сказал я. ‘У меня есть кое-что, по сравнению с чем ваша компания выглядела бы совсем не по-британски. Я передам это тому, кто захочет слушать. Это не блеф. Мне нужна помощь, чтобы выбраться из этого дерьма, и я хочу этого сейчас.’


Наступила пауза; терпеливый родитель ждет, когда ребенок прекратит истерику.


Он сказал: ‘Боюсь, ваше положение довольно деликатное. Я ничего не могу сделать, пока у вас нет каких-либо доказательств вашей непричастности. Я предлагаю вам приложить все усилия, чтобы выяснить, что произошло и почему, тогда мы сможем поговорить, и я, возможно, смогу помочь. Как это звучит для вас? Вы можете осуществить свою угрозу, но я бы не рекомендовал этого.’


Я почувствовала, как его рука сжалась вокруг моих яиц. Подчинились бы они или раскусили мой блеф, я бы провел остаток своей жизни в бегах. Фирме не нравится быть вооруженной силой.


‘У меня действительно нет выбора, не так ли?’


‘Я рад, что ты видишь это так. Приносите то, что найдете.’


Телефон отключился.


Лихорадочно соображая, я забрел в магазин. Я купила флакон средства для окрашивания волос – один раз в день, двенадцать раз в день – и приспособление для стрижки волос. Я также купил полный набор для умывания и бритья, потому что мы не могли выглядеть как пара неряшливых людей на свободе в Вашингтоне. Затем я наполнил корзину бутылками кока-колы из холодильника и несколькими яблоками и конфетами.


Я не смог найти Micky D's и оказался в Burger King. Я купил два мега-предложения, затем вернулся в отель.


Я постучал в дверь, когда открывал ее. ‘Угадай, что у меня есть? Бургеры, картофель фри, яблочные пироги, горячий шоколад ...’


У стены рядом с окном стоял маленький круглый столик. Пакеты для переноски отправились на кровать, и я высыпал бургеры на стол с размахом, как вернувшийся охотник. Разорвав пакеты, чтобы получилась скатерть, я вынула чипсы, открыла соус, и мы оба погрузились в него. Она, должно быть, умирала с голоду.


Я подождал, пока она набьет рот бургером. ‘Послушай, Келли, ты знаешь, что взрослые девочки всегда красят волосы, стригут их и все такое прочее? Я подумал, что ты, возможно, захочешь попробовать.’


Она не выглядела взволнованной.


‘Что тебе нравится – действительно темно-коричневый?’


Она пожала плечами.


Я хотел закончить это до того, как она слишком много поняла из того, что происходило. Как только она доела свой горячий яблочный пирог, я повел ее в ванную и заставил снять рубашку и жилет. Я проверил температуру душа и наклонил ее над ванной, быстро намочил ее волосы, затем вытер полотенцем и расчесал их. Я запустил триммер, но не был полностью уверен, что делаю. Я понял, что на самом деле это было для бороды, и к тому времени, когда я освоился с этим, ее волосы выглядели дерьмово. Чем больше я пытался отсортировать его, тем короче он становился. Вскоре он был у нее за воротником.


Пока я изучал флакон с краской, пытаясь прочитать инструкцию, она спросила: ‘Ник?’


Я все еще читал надпись на бутылке и надеялся, что не собираюсь превратить ее волосы в рыжий пушок.


- Что? - спросил я.


‘ Вы знаете людей, которые за вами гнались? - спросил я.


Я был тем, кто должен был задавать вопросы.


‘Нет, я не знаю, Келли, но я выясню’. Я подумала об этом и отложила краску для волос. Я стоял позади нее, и мы оба смотрели друг на друга в зеркало. Ее глаза теперь не были такими красными по краям. Это только сделало мой еще более темным и усталым. Я смотрел на нее еще некоторое время. Наконец, я сказал: ‘Келли, почему ты пошла в тайник?’


Она ничего не сказала. Я мог видеть, что ее глаза начали сомневаться в моих парикмахерских навыках.


‘Папа кричал “Диснейленд”?’


‘Нет’.


‘Тогда почему ты ушел?’ Это уже становилось слишком интенсивным для меня. Мне нужно было что-то сделать. Я подобрал краску.


‘Из-за шума’.


Я начал расчесывать краску.


‘О, что это был за шум?’


Она посмотрела на меня в зеркало. ‘Я был на кухне, но услышал сильный шум в гостиной и пошел посмотреть’.


‘ Что ты видел? - спросил я.


‘Папа кричал на мужчин, и они били его’.


‘Они тебя видели?’


‘Я не знаю, я не заходил в комнату. Я просто хотел крикнуть маме, чтобы она пришла и помогла папе.’


‘И что ты сделал?’


Ее глаза опустились. ‘Я не мог ему помочь, я слишком маленький’. Когда она снова подняла глаза, я увидел, что ее лицо горело от стыда. Ее нижняя губа начала дрожать. ‘Я побежал к тайнику. Я хотел пойти к маме, но она была наверху с Аидой, а папа кричал на мужчин.’


‘ Ты побежал к тайнику? - спросил я.


‘Да’.


‘ Ты оставался там? - спросил я.


‘Да’.


‘Мама приходила и звала тебя?’


‘Нет. Ты сделал.’


‘Так ты не видел маму и Аиду?’


‘Нет’.


Картина их двоих мертвых вспыхнула в моем сознании.


Я обнял ее, пока она рыдала. ‘Келли, ты не смогла бы помочь папе. Те люди были слишком большими и сильными. Наверное, я не смогла бы ему помочь, а я уже взрослая. Это не твоя вина, что папа пострадал. Но он в порядке и хочет, чтобы я присматривал за тобой, пока ему не станет лучше. Маме и Аиде пришлось пойти с папой. Просто не было времени забрать тебя.’


Я дал ей немного поплакать, затем спросил: "Вы видели кого-нибудь из мужчин, которые преследовали нас сегодня?’


Она покачала головой.


‘На мужчинах, которые были с папой, были костюмы?’


‘Я полагаю, что да, но у них было что-то вроде рисования сверху’.


Я догадался, что она имела в виду. ‘В таком виде папа покрасил бы дом?’ Я проделал действия, надев пару комбинезонов, сделанных своими руками.


Она кивнула.


‘Так ты имеешь в виду, что на них были костюмы, но поверх них были накрашенные вещи?’


Она снова кивнула.


Я знал это; эти парни были хороши, они были игроками. Они не хотели испачкать свои костюмы отвратительной красной дрянью.


Я спросил ее, сколько там было мужчин и как они выглядели. Она была смущена и напугана. Ее губы снова начали дрожать. ‘Могу я скоро пойти домой?’ Она боролась со слезами.


‘Да, очень скоро, очень скоро. Когда папе станет лучше. До тех пор, я забочусь о тебе. Давай, Келли, сделаем так, чтобы ты выглядела как большая девочка.’


После полоскания я расчесал ее мокрые волосы и сразу же одел ее в новую одежду. Если бы нам пришлось переезжать, мне нужно было, чтобы она была одета, поэтому я сказал ей, что единственное, что она может снять, это шляпу, пальто и туфли.


Она осмотрела себя в зеркале. Новая одежда была слишком большой, а ее волосы были ... ну, она не казалась слишком уверенной.


Мы смотрели Nickelodeon, и в конце концов она уснула. Я лежал, уставившись в потолок, перебирая варианты или, скорее, пытаясь обмануть себя, что у меня есть некоторые.


Как насчет Slack Pat? Он бы, конечно, помог, если бы мог, до тех пор, пока он не превратился в какого-нибудь накачанного наркотиками нью эйдж хиппи. Но единственный способ, которым я мог связаться с ним, был через ресторан, которым он бредил. По его описанию, он практически жил там. Проблема была в том, что я не мог вспомнить его название, только то, что он находился на холме на окраине Джорджтауна.


Что насчет Юэна? Он еще не был хорош, потому что он все еще работал в Ольстере, и я никак не мог связаться с ним, пока он не вернется на материк.


Я посмотрел на Келли. Вот так ей и предстояло жить еще какое-то время, всегда одетой, готовой сбежать в любой момент. Я накрываю ее гагачьим одеялом.


Я собрал весь мусор и положил его в мусорное ведро, затем проверил, что табличка все еще на двери, а ее туфли в карманах. Я проверил патронники в обоих оружиях – 9-миллиметровом в куртке Кева и Sig в моем поясе. Без сомнения, Келли должна была появиться во всех завтрашних газетах, но, по крайней мере, если дерьмо попадет в вентилятор, мы были готовы к работе. Я знал свой путь к отступлению и, не колеблясь, выстрелил бы, чтобы выбраться.


Я достала из сумки свою новую одежду и отнесла ее в ванную. Я побрился, затем разделся. Я вонял; вещи Кева были запачканы изнутри кровью. Пот разжижил его, распространив по спине и плечам рубашки и штанинам джинсов. Все отправилось в пластиковый пакет для стирки, который я бы выбросил утром. Я долго принимал горячий душ и вымыл голову. Затем я оделся, проверил дверной замок и лег на кровать.


Я проснулся примерно в половине шестого утра, после ужасного ночного сна. Я не был уверен, что все плохое было сном.


Я снова подумал о деньгах. Я определенно не мог использовать кредитные карты, потому что я должен был предположить, что они либо были заморожены, либо будут использоваться в качестве отслеживания. Это были деньги или ничего – нелегко в наши дни на Западе. Пэт, если бы я добрался до него, финансировал бы меня, но я знал, что мне придется воспользоваться любым свободным временем, чтобы раздобыть больше. Келли храпел очень громко. Я взял карточку-ключ, аккуратно закрыл за собой дверь, проверил, что табличка на месте, и пошел искать огнетушитель.


OceanofPDF.com

12


КОГДА я ПРОХОДИЛ открытая дверь в кладовку уборщиков Я заметил на полке полдюжины клиновидных дверных упоров. Я угощался парочкой.


Я нашел огнетушитель на стене возле лифтов. Я быстро открутил верхнюю часть и извлек баллон с углекислым газом, 9-дюймовую трубку из черной стали. Я положил его в куртку и вернулся в комнату.


Я положил три запасных магазина для Sig .45 в левый карман куртки Кева и решил оставить USP в комнате. Я спрятал его в цистерне. Оружие может выдержать кратковременное намокание. Я просто не хотел, чтобы Келли нашла его и начала проделывать в себе дыры.


Я еще немного подремал, проснулся и снова задремал. К 7 утра мне стало скучно и я проголодался. Завтрак был включен в стоимость номера, но чтобы получить его, мне пришлось бы спуститься на стойку регистрации.


Келли начала шевелиться. Я сказал: ‘Доброе утро. Хочешь чего-нибудь поесть?’


Она вся зевала, сидела и была похожа на пугало, потому что заснула с мокрыми волосами. Я сразу же включил телевизор для нее, потому что я действительно не знал, что сказать. Она посмотрела на свою одежду, пытаясь разобраться.


"Ты заснул", - засмеялся я. ‘Я даже не смог раздеть тебя прошлой ночью. Эй, это как кемпинг, не так ли?’


Ей это понравилось. ‘Да’, - она улыбнулась, все еще сонная.


‘Может, мне пойти и приготовить тебе завтрак?’


Она не подняла глаз, просто кивнула на телевизор.


‘Помните, вы должны делать это каждый раз; вы никогда, никогда не открываете дверь. Я вернусь, используя ключ. Даже не открывайте шторы, потому что уборщицы подумают, что можно войти, а мы не хотим ни с кем разговаривать, не так ли? Я оставлю табличку "Не беспокоить", хорошо?’


Она кивнула. Я не был уверен, сколько его вошло. Я взял поднос, на котором стояло ведерко со льдом, надел очки и спустился к стойке регистрации.


Он был уже довольно переполнен: люди с автофургонами, у которых не хватало духу спать в них, и продавцы, выглядевшие чистыми, свежими и прямо сошедшими с раздела ‘учет внешнего вида’ руководства.


Зона для завтрака состояла из двух или трех столиков с кофейниками под телевизором. Я взял три пакета хлопьев, бублики и кексы, немного яблок, затем две чашки кофе и апельсиновый сок.


Кукурузное дитя только что закончила свою смену и подошла. ‘Я надеюсь, что с вашими паспортами и всем прочим все пройдет хорошо’, - улыбнулась она, накладывая себе рогалик.


‘Я уверен, что все будет в порядке. Мы просто собираемся сосредоточиться на том, чтобы хорошо провести отпуск.’


‘Если вам нужна какая-либо помощь, просто подойдите и спросите’.


‘Спасибо’. Я подошел к столу и взял бесплатный выпуск USA Today. Я также взял спичечный коробок Roadies Inn из целой миски спичек и скрепку, которая лежала в пепельнице, полной резинок и канцелярских принадлежностей, и вернулся в комнату.


Десять минут спустя Келли жевала хлопья и не отрывалась от Nickelodeon.


Я сказал: ‘Я ухожу примерно на час. Мне нужно кое-что сделать. Пока меня не будет, я хочу, чтобы ты помылась и была такой милой и чистой, когда я вернусь, и причесалась. Ты справишься сама, со своей стрижкой "большая девочка"?’


Она пожала плечами. ‘Неважно’.


‘Какие твои любимые цвета?’


‘Мои любимые цвета - розовый и голубой’.


‘Ну, у нас есть розовый’. Я указал на пальто, висящее на вешалке, из карманов которого торчали ее туфли. Это была небольшая удача. ‘Теперь я должен купить тебе что-нибудь синее’.


Я быстро протерла очки туалетной бумагой, положила их обратно в футляр и в куртку Кева, затем накинула сверху свой длинный черный плащ, проверяя, нет ли в кармане цилиндра. Я вытряхнул из карманов мелочь – я хотел снизить уровень шума и всегда чувствовал себя лучше, так или иначе, как можно меньше таскаяя за собой одежду.


У меня в руке была моя шляпа Kangol, и я был полностью готов к работе.


‘Я не буду долго. Помните, никого не впускайте. Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.’


Дождь прекратился, но небо все еще было серым, а земля влажной. Дорога была забита машинами, направляющимися в центр Вашингтона. Это город людей, и тротуары тоже были заняты.


Я шел быстрым шагом, чтобы не отставать от офисных работников, все с их выражениями ‘надо вставать, надо действовать’, все время ища идеальное место, чтобы быстро заработать немного денег и вернуться в отель, пока Келли не начала паниковать.


Было слишком рано для торгового центра, так как они не открывались до десяти, и я не был в районе с большим количеством отелей – все они были дальше в центре. Там были заведения быстрого питания, но у них обычно был только один вход и выход, и слишком много туалетов, поэтому они не были бы хорошим выбором. Станция технического обслуживания подошла бы, если бы у нее была внешняя комната отдыха, которую можно было открыть только ключом, полученным на стойке оплаты.


Я ходил вокруг, может быть, минут двадцать. Я прошел через пару заправочных станций, которые были достаточно загружены, но они были современными, с внутренними туалетами.


В конце концов я нашел то, что искал, туалет на открытом воздухе с табличкой на двери, которая гласила: "Ключ в Paydesk’. Я проверил, заперта ли дверь, затем пошел дальше.


Сейчас я искал две вещи: естественное место, откуда можно наблюдать за передним двором, и свой путь к отступлению. Дальше, на другой стороне дороги, располагались адвокатские конторы, кредитные союзы и страховые брокеры, в прекрасных отдельно стоящих кирпичных домах 1930-х годов; между ними было что-то похожее на хорошо используемые переулки. Я пересек улицу, спустился по одной и вышел на параллельную дорогу; повернув направо, я проследовал по дороге до перекрестка, повернул налево, затем снова направо по другому переулку. Вся площадь была идеальной по углам и расстоянию. Я вернулся на заправочную станцию другим маршрутом.


Через дорогу, примерно в 100 метрах, была автобусная остановка. Я подошел к нему, встал в дверях и стал ждать; это должно было выглядеть естественно, у меня должна была быть причина делать то, что я делал. Ожидали два или три человека, затем очередь постепенно удлинилась, подошел автобус, и мы снова вернулись к двум или трем. Я смотрел на табло назначения каждого автобуса по мере его приближения, выглядел сытым по горло тем, что это был не тот, который я хотел, и вернулся в дверной проем.


В наши дни люди не носят с собой много наличных, особенно здесь, в стране кредитных карт. Идеальной целью всегда является турист – они, как правило, носят с собой больше наличных и дорожных чеков, – но в этой части города их вряд ли было много.


В течение примерно тридцати минут было четыре или пять возможных вариантов, которые собирались заправить свои машины, но, к сожалению, казалось, что никто из них не нуждался в дерьме. Я думал о Келли; я надеялся, что она придерживалась сценария.


Белый парень лет двадцати въехал на привокзальную площадь на новом Камаро. В ожидании новой регистрации на нем были номерные знаки сроком на тридцать дней. На нем был мешковатый костюм-ракушка красного, синего, зеленого, оранжевого и шести других цветов и баскетбольные кроссовки в тон. Его волосы были сбриты по бокам, а остальные были направлены к небу. Звуковая система гремела басами, которые я чувствовал вибрирующими с другой стороны улицы.


Он заправился топливом и пошел платить. Когда он вышел, в руках у него было что-то похожее на небольшой кусок дерева. Он повернул налево, к туалету. Это был мой мальчик.


Я вышел из подъезда, поднял воротник и направился через дорогу. Он засовывал бумажник в карман своего костюма-ракушки и застегивал молнию. Я уже проверил камеры наблюдения в гараже, и они не представляли проблемы: они были направлены на передний двор, чтобы фиксировать подъездные пути, а не на фронтон здания, чтобы ловить воров туалетной бумаги.


Когда я выходил из подъезда, я был человеком, которому нужно было отлить, и он не мог больше ждать прибытия своего автобуса. Вряд ли кто-нибудь зарегистрировался на автобусной остановке; первым делом утром люди размышляют о предстоящей работе, или о своих ипотечных кредитах, или о детях, или о головной боли жены накануне вечером; они не будут слишком беспокоиться о том, что парень заходит в туалет. Я подошел к двери с достаточной пружинистостью в походке, чтобы выглядеть как человек с самым полным в мире мочевым пузырем, и вошел.


Комната была примерно двенадцать футов на двенадцать, довольно чистая и воняющая отбеливателем. Прямо по курсу находились два писсуара с раковиной и настенным диспенсером для бумажных полотенец. Мой мальчик был в одной из двух кабинок справа.


Я мог слышать звук расстегиваемых молний, шорох общей сортировки и легкое покашливание. Я закрыл за собой дверь и заклинил ботинком два дверных упора. Никто не смог бы войти или выйти отсюда, если бы я этого не захотел.


Я встал у писсуара и сделал вид, что собираюсь помочиться. Мои руки были передо мной, но держали стальной цилиндр. Я бы стоял к нему спиной, пока он не вышел помыть руки.


Я стоял там три или четыре минуты. Я слышал, как он писает. Он остановился, затем ничего. Этот персонаж занимал слишком много времени. Я повернул голову вправо, как будто хотел выглянуть в маленькое зарешеченное окошко, но продолжал изображать, что писаю, на случай, если он меня увидит, и по какой-то причине не решался покинуть кабинку.


Затем, случайно посмотрев прямо за спину, я увидел нечто действительно странное. Американские общественные туалеты имеют двери салонного типа с большим зазором сверху и снизу, чем в Великобритании. Через нижнюю щель я мог видеть одну ногу, которая выглядела так, как будто это была его правая нога, на земле и лицом к унитазу, и его штаны от спортивного костюма не были сбиты вокруг лодыжек. Я подумал, странная позиция, но вот так. Затем я заметил, что дверь была открыта на дюйм. Он не запер его.


Я не собирался останавливаться и ломать голову над этим. Сжав правый кулак вокруг цилиндра и выставив левую руку, чтобы защититься, я быстро, но тихо направился к двери. В последнюю минуту я сделал глубокий вдох, опустил плечо и ворвался в него.


Он ударился о стену, крича: ‘Что за черт! Что за черт!’ Он вытянул руки, пытаясь удержаться от падения, и дверь выдержала; его масса не давала двери открыться.


Мне пришлось снова его отключить. Жесткое правило ограбления - быть именно таким: жестким и быстрым. Навалившись всем своим весом на дверь, я прижал его к стене. Он был большим мальчиком; я должен был быть осторожен, я мог трахнуться здесь. Я схватил пригоршню его намазанных гелем волос левой рукой и потянул его голову влево, обнажая правую сторону шеи.


Вы не просто используете свою руку, чтобы кого-то ударить. Мне нужно было перенести как можно больший вес за цилиндр, как боксер, использующий свои бедра и верхнюю половину тела для усиления замаха. Все еще толкая дверь левой рукой, я поднял цилиндр правой и развернулся всем телом, как будто проводя правый хук сверху вниз, и ударил его чуть ниже уха. Идея заключалась в том, чтобы просто уложить его, а не убить или нанести ему повреждение мозга до конца его дней; если бы я хотел сделать это, я бы треснул его по голове несколько раз. Как бы то ни было, это был бы не лучший его выходной, но жесткое дерьмо – не то место, не то время.


Это был хороший удар. Он застонал и упал. Его трахнули, и, без сомнения, у него были бы вспышки звезд в глазах, то ощущение потрескивания и хлопанья, которое возникает, когда ты падаешь в полубессознательном состоянии. Он бы просто хотел свернуться калачиком, забраться под одеяло и спрятаться. Вот почему я использовал цилиндр вместо пистолета. Вы не можете предсказать реакцию людей на пистолет. Возможно, он сам был полицейским под прикрытием с пистолетом, возможно, он был каким-то героическим гражданином прошлого. Не то, чтобы это имело значение сейчас. Старые способы - лучшие.


Он ударился головой о бачок и разбил нос, и кровь текла по его подбородку. Из него вырвался высокий, детский стон. Он был в дерьмовом состоянии, но он будет жить. Я дал ему еще один на всякий случай; я хотел, чтобы он упал и убрался восвояси. Он перестал издавать звуки.


Я положил левую руку ему на голову и повернул ее лицом от себя. Я не хотел, чтобы он мог меня идентифицировать. Правой рукой я нащупал у него под животом и повернул к себе верх его костюма-ракушки, расстегнул молнию и вытащил его бумажник. Затем я начал ощупывать его карманы на случай, если у него там припрятана еще одна большая пачка. Мои пальцы сомкнулись вокруг пластикового пакета, который заполнял подушечку моей руки. Я вытащил то, что выглядело как достаточное количество белого порошка, чтобы отправить весь район парня на орбиту, все в аккуратных маленьких пластиковых бумажниках, готовых к продаже. Мне не подходит; я оставил его на полу.


Именно тогда я понял, чем он занимался, пока я был у писсуара. Вокруг его левой руки была туго обернута резиновая трубка, а из маленькой проколотой ранки капала кровь. Он, должно быть, поставил левую ногу на сиденье унитаза, чтобы поддержать руку, когда делал укол. Я видел шприц на полу.


Когда я встал, мои брюки намокли, и я посмотрел вниз. Он смеялся последним. Я заставил его потерять контроль над функциями своего тела, и он обоссался. И я стоял в нем на коленях.


Я поднял ключ с пола. Это тоже было покрыто мочой. Он начал понемногу приходить в себя, и раздалось несколько стонов. Я схватил его за голову и ударил ею об унитаз, чтобы дать ему понять, чтобы он некоторое время оставался там, где он был.


Я отступил от кабинки. Не было времени пытаться почистить мое пальто. Я подошел к главной двери, достал клинья, положил их в карман, вышел и запер за собой дверь. Я бросил ключ в какой-то кустарник.


Я запыхался, и по лицу у меня стекали капельки пота, но я должен был заставить себя выглядеть спокойно и непринужденно. Если бы другой клиент случайно зашел за угол, чтобы воспользоваться туалетом, я бы сказал, что он не в порядке.


Переходя дорогу, я посмотрел налево и назад. Ничего. Я бы больше не оглядывался назад. Вскоре я бы понял, что что-то происходит, потому что услышал бы все эти крики или топот бегущих ко мне людей. Тогда мне пришлось бы реагировать - но, в конце концов, я был тем, у кого была большая гребаная пушка.


Я миновал автобусную остановку и направился к первому переулку. После еще двух оборотов я снял пальто, обернул его вокруг цилиндра и сложил все это. Я снял шляпу и тоже сложил ее в пальто. Я продолжил прогулку, нашел мусорное ведро и избавился от своего свертка. С этим я разобрался; новый человек, или я им стану, как только надену очки.


Снова оказавшись на дороге, я достал бумажник, как будто проверял, есть ли у меня кредитка. Я открыл его и обнаружил, что я семейный человек; там была очень хорошая фотография меня, моей жены и двоих детей, семьи Лэнса Уайта. Я не думал, что миссис Уайт будет слишком довольна моим состоянием, когда я вернусь домой.


В бумажнике было около 240 долларов; Уайт либо только что был в банкомате, либо совершал какие-то сделки рано утром. Там также была пара кредитных карточек, но я бы не стал их хранить; их продажа заняла бы много времени, и если бы я попытался использовать их для возврата денег, это могло произойти только в течение следующего часа или около того – но зачем рисковать тем, что полиция проведет розыск и в конечном итоге получит мое описание от продавца-консультанта? Остальное барахло было дерьмом, клочками бумаги с номерами телефонов. Вероятно, список его клиентов. Когда я проходил мимо другого ящика, я украл все, кроме наличных.


Теперь у меня в кармане было чуть меньше 400 долларов, этого хватит на следующие несколько дней, если я не смогу связаться с Пэтом или он не привезет товар.


Моча на моих брюках начала немного подсыхать, пока я шел, но она воняла по-хорошему. Пришло время сменить одежду.


Я добрался до Burger King и всех других магазинов рядом с отелем. Примерно через четверть часа я уже входил и выходил из магазина уцененных товаров с сумкой, в которой были новые джинсы, толстовка и нижнее белье, купленные за наличные. Келли также получила совершенно новый комплект одежды, вплоть до трусиков и жилетов.


Я быстро взглянул на часы по пути в номер. Меня не было около двух с четвертью часов, немного дольше, чем я обещал.


Еще до того, как я подошел к двери, я увидел, что она приоткрыта. Я посмотрел вниз и увидел подушку, удерживающую его открытым. Я мог слышать телевизор.


Вытащив пистолет, я прижался к стене, направив оружие в сторону щели. Я почувствовал недоверие, затем шок. Я почувствовал пустоту в животе, а затем меня затошнило.


OceanofPDF.com

13


Я ПЕРЕЕХАЛ В комната. Ничего.


Я проверил с другой стороны кровати, на случай, если она может прятаться там. Может быть, она играла со мной в какую-то игру.


‘Келли! Ты там, внутри?’ Мой голос был серьезным, и она бы это поняла.


Ответа нет. Мое сердце билось так сильно, что болела грудь. Если она у них, почему они до сих пор не набросились на меня?


Я почувствовал, как пот стекает по моей щеке. Я начал паниковать, думая о ней в ее доме, видя, как избивают ее отца, крича о ее маме. Я понял это чувство отчаяния, когда ты хочешь, чтобы кто-нибудь убрал все страшные вещи прочь.


Я заставил себя остановиться, успокоиться, подумать о том, что я собирался сделать. Я снова вышел на веранду и бросился бежать, крича: ‘Келли! Келли!’ - громким полу-криком. Я повернул за угол, и там была она.


Довольная, как Панч, она как раз отходила от автомата с кока-колой, борясь с кольцевым наконечником на банке. Улыбка ‘посмотри на меня, разве я не большая девочка?’ вскоре изменилась, когда она увидела меня с оружием в руке, выглядящую серьезной, как рак.


На мгновение я собирался прочитать ей ее гороскоп, но прикусил губу.


Она вдруг стала грустной и пожалела себя. Покупка банки кока-колы была первым, что она сделала самостоятельно с тех пор, как ушла из дома, а я все испортил, вернувшись так скоро. Ведя ее обратно в комнату, я продолжал осматривать открытую площадь, чтобы убедиться, что нас никто не видел.


На ее кровати были пустые пакеты из-под чипсов и все такое прочее; это выглядело как сцена из Приюта для животных.


Я усадил ее, пока ходил и наполнял ванну. Когда я вернулся, у нее все еще было вытянутое лицо. Я сел рядом с ней. ‘Я не сержусь на тебя, Келли, просто я беспокоюсь, если не знаю, где ты. Ты обещаешь больше так не делать?’


‘Только если ты пообещаешь больше не бросать меня’.


‘Я обещаю. Теперь раздевайся для ванны.’ Я поднял ее и фактически бросил в ванну, прежде чем у нее было время подумать.


‘Ты моешь голову сам или поручаешь это кому-нибудь?’ Я спросил; я понятия не имел.


Она выглядела так, как будто собиралась заплакать.


Я сказал: "Хочешь, я постираю это для тебя?’


‘Да, пожалуйста’. Мне было интересно, что происходит в ее маленьком разуме.


Я достал шампунь и застрял в нем; она жаловалась, что мыло попало ей в глаза и что пена щекочет уши, но я мог сказать, что ей нравилось внимание. Я не мог винить ее; в последнее время у нее было не так много. Ее мир перевернулся с ног на голову, а она еще даже не знала об этом.


‘Ты воняешь!’ Келли скорчила гримасу, когда уловила запах мочевого пузыря Лэнса Уайта на моей одежде.


‘Эта одежда немного старая", - сказал я. ‘Убедитесь, что вы смыли весь шампунь с волос, и вымойтесь с мылом’.


Она выглядела так, как будто ей было весело. Я был рад, что кто-то был. Войдя в спальню, я крикнул позади себя: ‘Тогда я хочу, чтобы ты надел чистую одежду. На кровати есть трусики и жилет.’


‘Что такое трусики?’


‘Эти’. Я поднял их и вернулся, чтобы показать ей.


‘Это не так, это трусики!’


Келли была ребенком на воде. Это было здорово для меня; чем дольше она была в ванне, тем меньше времени мне приходилось тратить на общение с ней. Я обнаружил, что это довольно утомительно - убираться, одеваться, разговаривать и отвечать на вопросы. Я оставил ее плескаться еще на полчаса, затем вытащил ее и сказал ей пойти и вытереться.


Я принял душ, побрился и переоделся, сложив всю свою старую одежду и одежду Келли в пластиковый пакет для стирки и убрав его в сумку. Я бы избавился от него при первой возможности.


Мы оба были в спальне, и она была одета. Пуговицы ее рубашки были в неправильных отверстиях; пока я расстегивал их и разбирал, я понял, что она неодобрительно смотрит на меня.


‘В чем проблема?’


‘Эти джинсы. Они грустные. Ты должен получить 501, как папа.’


Вдобавок ко всему, за мной охотилась полиция моды. Она продолжила: ‘Вы не можете получить 501 моего размера. Во всяком случае, так говорит мама. Она не носит джинсы; она как Аида, ей нравятся платья и юбки. ’


Мысленным взором я увидел Маршу, стоящую на коленях у ее кровати. Я отвернулся на мгновение, чтобы Келли не могла видеть моего лица.


Я взялся за ее волосы. Это был еще один новый навык, которым я не овладел, и щетка продолжала цепляться и тянуть. Келли продолжала кричать и хватать меня за руку. В конце концов я отдал ей щетку и позволил ей заняться этим.


Пока она это делала, я сел на кровать и сказал: ‘Келли, ты знаешь специальный код твоего отца для его телефона? У меня нет; Я пробовал это множество раз. Я нажал 1111, 2222, я нажал их все, и я все еще не знаю. У тебя есть какие-нибудь идеи?’


Она перестала чистить зубы, несколько мгновений смотрела на меня, затем кивнула.


‘Правильно! Тогда что это за цифры?’


Она ничего не сказала. Казалось, она что-то обдумывала в уме. Может быть, она задавалась вопросом, не предаст ли она своего отца, рассказав мне.


Я вытащил телефон из кармана, включил его и сказал: ‘Смотри! Что там написано? Введите PIN-код! Ты знаешь, какие цифры вводит твой папа?’


Она кивнула, и я сказал: ‘Давай, тогда ты мне покажешь’. Она нажимала кнопки, а я наблюдал за ее пальцами.


‘1990?’ Я сказал.


‘Год, когда я родилась", - просияла она, возвращаясь к расчесыванию.


Мы были в деле. Я достал "Желтые страницы" из одного из ящиков и вернулся.


‘Что ты ищешь?’ - спросила она, гладко и умело проводя щеткой.


- Ресторан под названием "Хорошие парни’, - сказал я. Я нашел адрес. ‘Мы собираемся пойти туда и поискать Пэт’.


Я думал о том, чтобы позвонить туда и спросить о нем, но они, вероятно, просто отвалили бы от меня. В любом случае, это может спровоцировать серию событий, о которых я бы ничего не знал, пока нас обоих внезапно не подняли. Было бы лучше пойти туда.


Я надел очки, и она захихикала. Я взял ее пальто и подержал, чтобы она надела. Когда она повернулась, я заметил, что у нее все еще была этикетка, свисающая с джинсов; я сорвал ее, затем проверил, что больше ничего не выглядит неуместно – как и любой другой немодный папа, выводящий свою дочь на целый день.


Я надел куртку, проверил, на месте ли магазины и телефон, и спросил: "Ты помнишь Пэта?’


‘Нет. Кто она?’


‘Это он; это человек по имени Патрик. Может быть, вы видели его с папой?’


‘Пэт отвезет меня домой?’


‘Ты скоро уйдешь, Келли. Но только когда папе станет лучше, и если ты будешь хорошей девочкой и будешь делать то, что я говорю. ’


Ее лицо вытянулось. "Буду ли я дома в субботу?" Это вечеринка Мелиссы, и у нее вечеринка с ночевкой, и я должен быть там.’


Я продолжал. Я больше ничего не мог сделать. У меня не было навыков, чтобы вывести ее из себя.


‘Пэт заходила к тебе домой. Ты, конечно, помнишь Пэта?’


‘И я должен купить ей подарок. Я сделал ей несколько браслетов дружбы, но я хочу кое-что еще. ’


‘Что ж, сегодня мы попытаемся найти Пэта, потому что он поможет нам вернуть тебя домой. Может быть, у нас будет время сделать тебе покупки, хорошо?’


‘ Где Пэт? - спросил я.


‘Я думаю, он может быть в ресторане. Но ты должен вести себя очень тихо, когда мы приедем туда, хорошо, и ни с кем не разговаривать. Если кто-нибудь заговорит с тобой, я хочу, чтобы ты просто кивнул головой или покачал ею, хорошо? Мы должны быть очень осторожны, иначе они не скажут мне, где Пэт, и тогда у нас могут быть неприятности. ’


Я знал, что она будет в порядке с дурацким представлением. Она сделала то, что я сказал у мусорных баков. Мне было неловко говорить о ее возвращении домой, но я не мог придумать лучшего способа контролировать ее поведение; и в любом случае, если повезет, меня не будет там, когда ей наконец скажут правду.


Нужно было сделать еще пару дел, прежде чем мы покинем комнату. Я взял нижний левый угол одеяла на моей кровати и сложил его аккуратной диагональной складкой. Затем я взял спичку из книги, которую взял в приемной, и воткнул ее между стеной и длинным низким комодом, на котором стоял телевизор. Я сделал ручкой отметку размером с булавочную головку на стене и прикрыл ее спичечной головкой. Наконец, я положил скрепку в один из ящиков под телевизором и немного увеличил громкость.


Я быстро осмотрел комнату, чтобы убедиться, что мы не оставили ничего компрометирующего; Я даже положил Желтые страницы обратно в ящик. Пистолет все еще был в бачке, но с этим проблем не было; не было причин для прихода уборщицы, не говоря уже о полиции с ордером на обыск.


Я взял пару яблок и шоколадных батончиков и положил их в карман своего новенького синего пальто длиной три четверти. Затем я закрыл дверь, проверил табличку, и мы пошли.


Мы взяли такси до Джорджтауна. Это сэкономило бы средства, если бы мы поехали на автобусе или метро, но это означало меньшее воздействие на пассажиров или пешеходов. Водителем был нигериец. Карта города на переднем пассажирском сиденье не внушала особого доверия, и он едва мог говорить по-английски. Он использовал те несколько слов, которые у него были, чтобы спросить меня, где находится Джорджтаун. Это было похоже на лондонского таксиста, не знающего Челси. Я терпеливо указывал на карте. По моим предположениям, это было примерно в тридцати минутах езды.


Шел дождь, не достаточный, чтобы держать дворники включенными, но достаточный, чтобы заставить его щелкать ими каждую минуту или около того. Келли жевала яблоко и смотрела в окно. Я присматривался к другим мотелям. Скоро нам снова придется переезжать.


Мы сидели в тишине несколько минут, пока до меня не дошло, что водитель ожидал услышать наш разговор. ‘Когда я был в твоем возрасте, я не ездил в такси", - сказал я. ‘Не думаю, что я ездил в таком до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать’.


Келли посмотрела на меня, все еще жуя яблоко. ‘Тебе не нравились такси?’


‘Нет, просто у нас не было много денег. Мой отчим не мог найти работу.’


Она выглядела озадаченной. Она долго смотрела на меня, затем повернула голову и посмотрела в окно.


Движение стояло в очереди к Ключевому мосту. Джорджтаун находился на другом берегу Потомака, и было бы быстрее выйти и пойти пешком, но имело смысл оставаться вне поля зрения. К настоящему времени лицо Келли было бы в газетах, возможно, даже на плакатах. Полиция потратила бы много времени и сил, чтобы найти ее похитителя.


Я перегнулся через переднее сиденье, взял карту и направил водителя к речному концу Висконсин-авеню, главной магистрали с севера на юг. Я запомнил Джорджтаун как почти автономный, с благородной, причудливой атмосферой городских домов, которые напомнили мне о Сан-Франциско. Тротуары из красного кирпича были неровными, и каждая машина казалась BMW, Volvo, Mercedes, Golf GTi или Discovery. У каждого дома и магазина была заметная вывеска, предупреждающая, что собственность охраняется охранной фирмой. Попробуйте проникнуть внутрь, и команда быстрого реагирования заберется к вам на борт еще до того, как вы успеете вырвать провода с обратной стороны видео.


Висконсин - это широкая дорога с магазинами и жилыми домами по обе стороны. Мы нашли хороших парней примерно в полумиле вверх по холму с правой стороны. Для ресторанов это выглядело как одно из мрачных дизайнерских заведений; весь фасад был черным, вплоть до окон с дымчатым стеклом; единственным украшением была золотая надпись над дверью. Было уже почти обеденное время; весь персонал должен был собраться.


Мы вошли через две вращающиеся двери из затемненного стекла и были поражены морозной струей кондиционера. Мы находились в конце полуосвещенного коридора, который тянулся по всей длине фасада. На полпути вниз за своим столом сидела молодая секретарша, выглядевшая очень изысканно и дружелюбно. Я был впечатлен вкусом Пэт. Девушка улыбнулась, когда мы подошли к ней, рука Келли в моей.


Когда мы подошли ближе, я понял, что улыбка была насмешливой. К этому времени она уже встала, и я мог видеть, что она была очень элегантно одета в белую рубашку и черные брюки. ‘ Извините, сэр, - сказала она, - мы не...


Я поднял руку и улыбнулся. ‘Все в порядке, мы пришли не на обед. Я пытаюсь найти своего друга по имени Патрик. Он часто приходил сюда, может быть, шесть или семь месяцев назад. Это ни о чем не говорит? Насколько я знаю, он встречался с одним из ваших сотрудников. Он англичанин, говорит как я.’


‘Я не знаю, сэр, я здесь только с начала семестра’.


Семестр? Конечно, мы были в Джорджтауне, в районе университета. Каждый студент был также официантом или официанткой.


‘Не могли бы вы позвонить кому-нибудь, потому что мне действительно важно установить с ним контакт’. Я заговорщически подмигнул и сказал: ‘Я привел его друга – это сюрприз’.


Она посмотрела вниз и тепло улыбнулась. ‘Привет. Хочешь мятный леденец?’ Келли взяла небольшую пригоршню.


Я продолжил: "Может быть, кто-то из людей на заднем сиденье может знать его?’


Пока она думала об этом, пара парней в костюмах вошли позади нас. Келли смотрела на них, на ее щеках были комки. ‘Привет, маленькая леди’, - засмеялся один из них. ‘Ты немного молод для этого, не так ли?’


Келли пожала плечами. Ни слова.


Администратор сказала: "Извините, я на минутку", - и отошла, чтобы исполнить роль хозяйки, открыв дверь за стойкой, чтобы кто-то другой встретил двух гостей и проводил их к их столику.


Она вернулась и взяла трубку. ‘Я позвоню’.


Я посмотрел вниз и подмигнул Келли.


‘У нас тут кто-то с ребенком, и они охотятся за англичанином по имени Патрик?’ - спросила она с той возвышающей интонацией в конце, которая началась на Рэмси-стрит и захватила весь мир.


Она положила трубку и сказала: ‘Кто-нибудь будет здесь через минуту’.


Он почти сразу же зазвонил снова, и она сделала заказ.


Келли и я просто стояли там. Через минуту или две из столовой появилась официантка. ‘Привет. Следуйте за мной.’


Дела шли на лад. Я взял Келли за руку, и мы прошли через дверь в столовую.


Люди здесь, очевидно, любили есть в полутьме, потому что все столы были освещены только свечами. Оглядевшись, я заметил, что все официантки, казалось, носили маленькие белые футболки, которые обнажали их животы, с обтягивающими шортами и кроссовками с маленькими носками на щиколотках.


С правой стороны, у стены, находился бар с верхним освещением. Два костюма были единственными посетителями. В центре комнаты я заметил небольшую приподнятую сцену с прожекторами наверху.


Я рассмеялся про себя; хороший стежок, Пэт!


Задница или не задница, Слэк всегда пользовался успехом у женщин. Во времена Гибралтара он был холост, как и я, и снимал дом по соседству. Около года у него было то, что он называл ‘отношениями’, но мы все знали лучше. Они встретились на костюмированной вечеринке в средневековую ночь; в четыре часа на следующее утро меня разбудил звук автомобиля, с визгом подъехавшего к его дому, затем хлопанье дверей и много хихиканья. Мы жили в небольшом поместье, такие дома возводили за пять минут на протяжении восьмидесятых, так что я слышал, как хлопнула его входная дверь и подумал, вот и все. Затем я услышал немного музыки и звук спускаемого в туалете масла, что всегда приятно в четыре утра. Затем еще много смеха и хихиканья, и они ушли. В полдень следующего дня я была на кухне, возилась с посудой, когда подъехало такси, и именно тогда королева Елизавета I и одна из ее юных фрейлин выскочили из парадной двери Пэт с растрепанными волосами, выглядя невероятно смущенными, когда они запрыгивали в такси, надеясь, что их никто не увидит. Когда мы допрашивали его, оказалось, что он делал это с помощью комбинации матери и дочери. С тех пор мы не давали ему дослушать до конца. Теперь, похоже, он получил свое обратно.


Одна из девушек помахала Келли. ‘Привет, милая!’ Под ее футболкой было что-то похожее на смертельную жару в гонке цеппелинов.


Келли это нравилось. Я крепко держал ее за руку. Когда мы последовали за девушкой, Келли посмотрела на меня и спросила: ‘Что это за место?’


‘Это что-то вроде бара, куда люди ходят отдохнуть после работы’.


‘Как у TGI Friday's?’


‘Вроде того’.


Мы подошли к другим двойным дверям и вошли в мир яркого света и грохота. Справа были кухни, полные шумного хаоса; слева - офисы. Стены были покрыты грязно-белой штукатуркой с выбоинами от ударов мебелью – или, может быть, сбежавшими дирижаблями.


Дальше по коридору мы пришли в другую комнату. Наш друг провел нас внутрь и объявил: ‘Вот он!’


Очевидно, что именно здесь тусовались все девушки – в некоторых случаях буквально. Если бы мне пришлось представить себе раздевалку в баре для приватных танцев, я бы подумал о полуобнаженных девушках перед зеркалами с большими лампочками по краям, но это совсем не подходило; это было гораздо больше похоже на чью-то гостиную. Там было чисто, с тремя или четырьмя диванами, парой стульев, несколькими зеркалами. Там был знак "Не курить", который, как я чувствовал, был замечен, и доски объявлений, полные университетских собраний и событий.


Все сказали: ‘Привет. Как дела?’ - обращаясь к Келли.


Я посмотрел на женщину-полицейского, одетую в юбку очень нестандартной длины. ‘Я пытаюсь найти англичанина по имени Пэт. Он сказал мне, что часто приходил сюда.’


Келли утаскивали две девушки. ‘Как тебя зовут, милая?’ Я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.


Я сказал: ‘Ее зовут Джози’.


Все они были в своих фантастических снастях. Один из них протянул индейский наряд с рукавами из оленьей кожи с бахромой, перьями и всем прочим. Она сказала Келли: ‘Тебе это нравится?’ и начала одевать ее. Глаза Келли расширились от волнения.


Я продолжал разговаривать с лучшими представителями Вашингтона. ‘Просто произошла большая путаница с датами. Мы должны были встретиться с Пэтом, чтобы Джози и он могли отправиться в отпуск. Это не проблема, я присмотрю за ней, но она действительно хочет его видеть.’


‘Мы не видели Пэта целую вечность, но Шерри знает, она с ним встречалась. Она опаздывает, но скоро будет здесь. Если ты хочешь остаться, это прекрасно. Налейте себе немного кофе.’


Я подошел, налил себе чашку и сел. Я наблюдал, как Келли хихикает. Для меня это должно было быть похоже на смерть и попадание в рай, но я был напряжен из-за того, что Келли что-то проговорилась.


Я мог видеть учебники, лежащие вокруг. На диване сидела одна девушка, которая выглядела так, словно вышла из турецкого гарема, и она была там со своим ноутбуком, выстукивая свою диссертацию.


Двадцать минут спустя дверь распахнулась, и девушка с черной спортивной сумкой в руках вбежала как одержимая, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.


‘Извините, я опоздал, девочки. Я не был первым, не так ли?’


Она начала снимать обувь, переводя дыхание.


Сержант полиции позвонил: ‘Шерри, этот парень хочет знать, где Пэт. Вы видели его в последнее время?’


Я встал. ‘Я пытался найти его целую вечность; ты знаешь, какой он, он повсюду’.


‘ Расскажи мне об этом. ’ Она начала снимать джинсы передо мной так небрежно, как будто мы были женаты десять лет. ‘Он какое-то время отсутствовал. Я видела его около месяца назад, когда он вернулся.’ Она бросила взгляд на Келли и снова на меня. ‘ Вы его друг? - спросил я.


‘Мы возвращаемся в прошлое’.


‘Я думаю, он не будет возражать. У меня здесь есть его номер, если я смогу его найти. ’


Одетая теперь только в лифчик и брюки, она рылась в своей сумке, пока говорила. Она посмотрела на одну из других девушек и спросила: ‘Какой у меня номер?’


‘Четыре’.


‘Господи! Может кто-нибудь пройти впереди меня? Могу я перейти на шестой номер? Я еще не накрасилась.’


Из-за ноутбука послышалось ворчание. Казалось, что "Девушка из турецкого гарема" теперь на четвертом месте.


Шерри достала сумку в виде пещеры Аладдина. ‘Вот мы и пришли’.


Она протянула мне ресторанную карточку с адресом и номером телефона, нацарапанными на обороте. Я узнал надпись.


‘ Это местное? - спросил я. Я спросил.


‘Ривервуд? Примерно четверть часа на машине, через мост.’


‘Я позвоню ему. Спасибо вам!’


‘ Напомни ему, что я жива, ладно? ’ она улыбнулась с усталой надеждой.


Я подошел к Келли и сказал: ‘Нам пора идти, Джози!’


Она выпятила нижнюю губу. ‘Оооо ...’ Может быть, это было в компании других женщин, но она выглядела более расслабленной, чем когда-либо с тех пор, как мы отъехали от дома. ‘Правда?’ - умоляла она с большими круглыми глазами, которые были накрашены. Как и ее губы.


‘ Боюсь, мы должны, ’ сказал я, начиная вытирать его.


Женщина-полицейский сказала: ‘Разве мы не можем оставить ее здесь? Мы позаботимся о ней. Мы покажем ей, как танцевать.’


‘Я бы хотел этого, Ник!’


‘Извините, Джози, вы должны быть намного старше, чтобы работать здесь, не так ли, девочки?’


Они помогли Келли избавиться от всех ее перьев. Один из них сказал: ‘Ты очень усердно работаешь в школе, милая. Тогда ты сможешь работать здесь, с нами.’


Они указали на более быстрый выход, через служебный выход сзади. Когда мы уходили, Келли подняла глаза и спросила: ‘Что же они тогда делают?’


‘Они танцоры’.


‘Почему они надевают бикини и все эти перья?’


‘Я не знаю", - сказал я. ‘Некоторым людям нравится смотреть на такие вещи’.


Как только мы подошли к выходу, я услышал крик Шерри: ‘Его дочь? Лживый ублюдок!’


OceanofPDF.com

14


МЫ ПОШЛИ ОБРАТНО спускаюсь с холма, ищу место, где можно укрыться от дождя. В заведении, которое больше походило на дом, чем на ресторан, была вывеска с названием "Закусочная Джорджтаун". Мы вошли.


Мы сидели в почти пустом кафе, я с кофе, Келли с кока-колой, оба глубоко задумались – я о том, как наладить контакт с Пэт, она, скорее всего, о взрослении и поступлении в колледж, одетая как Покахонтас. Наш стол был рядом со стеллажом с поздравительными открытками и местными рисунками для продажи. Это было больше похоже на художественную галерею, чем на кофейню.


‘Мы не можем просто прийти по адресу Пэта, потому что мы можем его скомпрометировать", - подумал я вслух, обращаясь к ней. ‘И я не могу позвонить ему, потому что они могли установить связь между нами, и в его телефоне могло быть устройство, а в доме - триггер’.


Келли понимающе кивнула, не понимая ни слова из того, о чем я говорила, но довольная тем, что стала частью взрослой жизни, вместо того, чтобы быть брошенной или таскаться повсюду.


‘Это так раздражает, потому что он всего в пятнадцати минутах езды", - продолжила я. ‘Что я могу сделать?’


Она слегка пожала плечами, затем указала на стойку позади меня и сказала: ‘Пошли ему открытку’.


‘Хорошая идея, но это заняло бы слишком много времени’.


Затем у меня была мозговая волна. ‘Молодец, Келли!’


Она улыбалась от уха до уха, когда я встал и купил поздравительную открытку с изображением бархатного кролика, держащего розу. Я попросил ручку и вернулся к столу. Я написал: ‘Пэт, я в дерьме. Кев мертв, а Келли со мной. Мне нужна помощь. ЭТО БЫЛ НЕ Я. Позвоните 181-322-8665 с городского телефона как можно скорее. Ник.’


Я запечатал конверт и написал адрес Пэт, затем попросил одолжить их Желтые страницы. Я нашел то, что искал, и это было на той же дороге, казалось бы, в нескольких минутах ходьбы. Мы надели пальто и ушли. Дождь прекратился, но тротуар все еще был мокрым. Я проверил номера улиц; нам пришлось спускаться к реке.


Офис курьерской фирмы находился по соседству со странным и замечательным магазином "Нью Эйдж" с витриной, полной целебных кристаллов, которые могли изменить вашу жизнь. Я задавался вопросом, какое из них они прописали бы, если бы я вошел и рассказал им о своих обстоятельствах. Келли хотела остаться снаружи и посмотреть в витрину, но я хотел, чтобы она была со мной; люди могут дважды взглянуть на ребенка, который стоит один возле магазина, и что-то может заметить. Существовал риск, что кто-то в магазине опознает ее, но это был вопрос баланса между разоблачением ее и наилучшим использованием ее в качестве прикрытия.


‘Не могли бы вы передать это моему другу сегодня после четырех часов?’ Я сказал парню за стойкой. ‘У нас действительно большие неприятности, потому что мы забыли отправить его поздравительную открытку, не так ли, Джози?’


Я заплатил 15 долларов наличными, и они пообещали доставить его на велосипеде в 4 часа дня. Мне понадобилось два часа, чтобы подготовить почву для встречи.


Мы вошли в отель "Латам". Я предполагал, что мой акцент там не будет бросаться в глаза, и я был прав; большая зона приема была полна иностранных туристов. Я усадил Келли в углу и пошел к стойке информации.


‘Я ищу торговый центр, в котором была бы зона развлечений или где дети развлекались бы", - сказал я.


Оказалось, что их было около полудюжины в округе Колумбия и вокруг него; это был просто вопрос поиска всех разных адресов в путеводителе по городу, который она любезно одолжила мне. Был один в торговом центре Landside, недалеко от Roadies Inn. Я вызвал такси, и на этот раз водитель знал, куда он едет.


Kids Have Fun - это франчайзинговая программа playcentre. Идея в том, что вы оставляете своих детей на несколько часов, пока сами отправляетесь за покупками. Однажды я пошел с Маршей, чтобы забрать Келли и Аиду из одного. Ребенок получает на запястье бейдж с именем, который он не может снять, а взрослому выдается удостоверение личности, которое означает, что он единственный, кто может забрать ребенка. Девочки играли в то утро, когда я поехал, и я вспомнил, что, когда мы приближались к центру, Марша улыбнулась агенту по туризму напротив и сказала: "Я всегда думаю, что это отличное расположение; сколько раз у меня возникало искушение высадить детей и заскочить за билетом в один конец в Рио!’


Торговый центр имел форму большого креста, с разными универмагами – Sears, Hecht's, JCPenney, Nordstrom – в конце каждого ответвления. Там было три этажа, с эскалаторами, перемещающими людей вверх и вниз от центрального узла. Столовая находилась на третьем этаже. Было так же оживленно, как и массивно, и жара была почти тропической – вероятно, специально, чтобы отправить вас к стойке с напитками.


Я заметил, как дети развлекаются на отроге Хехта. Я повернулся к Келли. "Эй, не хочешь зайти туда попозже?" Там есть видео и всякая всячина.’


‘Я знаю. Но я хочу остаться с тобой.’


‘Давайте все равно зайдем и посмотрим’. Я не хотел пока помещать ее туда, потому что я даже не знал, получим ли мы телефонный звонок или нет, но мне все равно нужно было провести разведку и подготовить почву.


Я подошел к столу. ‘Нам нужно бронировать, чтобы войти?’


Очевидно, нет, мы просто пришли и заполнили форму. Я подсчитал, что если бы мне позвонили в 4 часа дня, у меня было бы самое большее полчаса, чтобы спрятать ее. Я должен был предположить наихудший сценарий, который заключался в том, что они знали номер мобильного Кева и ждали, чтобы перехватить его и послушать, как я даю указания Пэту. Я хотел, чтобы она была подальше от этого места и в безопасности. Кроме того, я не был уверен насчет Пэт. Он может быть частью ловушки. Я должен был быть осторожен, но в то же время я отчаянно хотел увидеть его.


Я мог видеть, как она оглядывается. Это выглядело не так уж плохо. Мы вышли.


‘Ты можешь пойти со мной сейчас, но позже я пойду один, хорошо?’


Она выглядела взбешенной. ‘Почему?’


‘Потому что мне нужно кое-что сделать, хорошо? Но ты можешь помочь мне сейчас.’


Наконец-то я получил улыбку. ‘О, хорошо, но ты ведь ненадолго, правда?’


‘Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться’.


Мы с Келли начали ходить вокруг, делая рекогносцировки без ее ведома.


‘Что мы ищем, Ник?’


"Магазин с камерами и телефонами’.


Мы обошли весь торговый центр, в конце концов нашли один на первом этаже. Я купил зарядное устройство для мобильного телефона. В конце концов, она решила не покупать Мелиссе еще один подарок, объявив, что просто заберет браслеты дружбы из дома. Я не стал комментировать.


Без пяти четыре я достал телефон из кармана и включил питание. Батарея и уровень сигнала были в порядке. Я был готов.


В десять минут пятого он начал звонить. Я нажал прием. - Алло? - спросил я.


‘Это я’.


‘Где ты?’


‘В телефонной будке’.


‘В пять часов я хочу, чтобы ты пришел в торговый центр Landside в Александрии. Я хочу, чтобы вы вошли через JCPenney, дошли до центрального узла, поднялись на эскалаторе на третий этаж, пошли прямо к Сирсу. Пока все в порядке?’


Наступила пауза, пока он погружался. ‘Хорошо’.


‘С левой стороны есть ресторан под названием "Придорожный дом". Зайдите в придорожную закусочную и возьмите два кофе. Увидимся там.’


‘Увидимся’.


Я выключил питание.


Келли спросила: ‘Кто это был?’


‘Помнишь, я говорил о Пэт? Я собираюсь встретиться с ним позже – это хорошо, не так ли? В любом случае, вы готовы к тому, чтобы дети повеселились?’


Она собиралась, нравилось ей это или нет. Если бы Пэт меня зашила, это место вскоре было бы наводнено полицией.


Я заполнил форму именами, которые мы использовали в отеле. Келли изучала курс нападения с прокладками и пластиковыми шариками, чтобы смягчить ваше падение. Там были видеозоны, где демонстрировалось огромное разнообразие фильмов, автомат для раздачи соков, туалеты. Это выглядело действительно хорошо организованным, и место было переполнено. Я мог видеть ведущих, которые играли в игры с детьми и показывали фокусы. Учитывая, что она ничего не делала, кроме как смотрела детский телевизор в течение бог знает скольких часов, Келли должна быть во всем этом. Недостатком была опасность, что она заговорит, но у меня не было выбора. Я заплатил свои деньги плюс залог в размере 20 долларов за волшебный ключ, чтобы вернуть моего ребенка.


Я спросил ее: ‘Ты хочешь, чтобы я остался на некоторое время?’


Она была пренебрежительной. ‘Ты не можешь остаться, это только для детей’. Она указала на предупреждающий знак, который гласил. ‘Будьте осторожны, родители, не подходите близко к игрушкам, потому что вы можете споткнуться и пораниться’.


Я присел на корточки, глядя ей в глаза. ‘Помни, сегодня тебя зовут Джози, а не Келли. Это большой секрет, хорошо?’


‘Да, хорошо". Она была слишком занята, разглядывая игровую площадку.


‘Я скоро вернусь. Ты знаешь, что я всегда вернусь, не так ли?’


‘Да, да’, - она тащила себя прочь. Ее лицо было обращено ко мне, но глаза смотрели в другую сторону. Хороший знак, подумал я, уходя.


Я поднялся на эскалаторе на третий этаж. Я устроился за угловым столиком кафе и заказал эспрессо и датское печенье.


Я знал, что, если он опоздает, он не переедет в фургон. ПОДАЧКА заключалась в том, что он подождет час. Если бы этого не произошло, завтра была бы та же процедура. Это самое замечательное в работе с людьми, которых ты знаешь.


Я посмотрел на свои часы. Было без двух минут пять – или без двух минут восемь утра в Багдаде. Глядя вниз на эскалаторы, я мог видеть ответвление JCPenney, соединяющееся с центром. На моем этаже я также мог видеть вход в Сирс и Придорожный ресторан.


Примерно через две минуты я увидел Пэта подо мной, идущего со стороны ДЖКпенни. Он прогуливался, непринужденно и неторопливо, одетый в коричневую кожаную куртку-бомбер, джинсы и кроссовки. С этого расстояния он выглядел неизменным, просто немного похудел сверху. Я предвкушал, как выбью из него дух за это.


Я знал, что он будет в JCPenney ровно в пять; Я знал, что он по пути проводит свои собственные учения по борьбе с наблюдением, заезжает на парковку пораньше, чтобы проверить это, даже сидит в своей машине, чтобы правильно рассчитать время. Пэт мог витать в облаках, но когда ему приходилось выступать, он был чертовски горяч. Однако в данный момент меня беспокоило не столько то, что было у него в голове, сколько то, что могло быть у него на носу.


Он вошел на эскалатор, и я отвернулась. Сейчас он меня не интересовал, я наблюдал за всем остальным, проверяя, не следят ли за ним. Прикрывая его спину, я защищал свою собственную. У меня была легкая часть, будучи третьей стороной и осведомленной. Самая большая проблема была бы для операторов наблюдения, которые следили за ним и пытались не попасть под пинг таких людей, как я.


В городской среде всегда лучше встречаться с людьми там, где много пешеходов. Это выглядит нормально, люди встречаются с людьми. Недостатком является то, что, если за вами ведется наблюдение, они также могут намного легче смешаться. Однако для них это хаос, потому что вы можете входить и выходить из магазинов, останавливаться у прилавка, затем двигаться дальше, затем разворачиваться и возвращаться к другому прилавку; так что, если вы собираетесь с кем-то поговорить, отправляйтесь за покупками.


Пэт поднялась по последнему эскалатору, стоя впереди группы девочек-подростков. Они вышли и повернули налево к Баскин Роббинс. Пэт пошел направо. Там было всего четыре эскалатора, два вверх, два вниз. Я не видел никого, кто был бы похож на оператора.


Я смотрел, как он зашел в придорожную закусочную. Я подождал еще пять минут, снова проверил, убедился, что девушка видела, как я бросил пару долларов на стол, и ушел. Оказавшись на Сирс-спур, я встал с правой стороны дорожки, что позволило мне лучше видеть Придорожный ресторан слева, а это, в свою очередь, дало мне больше времени, чтобы настроиться и осмотреться, нет ли мужчин в Victoria's Secret, выглядящих неуместно, когда они просматривают женское белье.


Я все еще не был уверен насчет Пэт. Но я не нервничал из-за такого рода вещей; это была тренировка, я делал это так много раз. Я посмотрел на это технически, с точки зрения "что, если"? Что, если они поднимут меня со стороны Сирса? Что, если они выйдут из магазинов с каждой стороны от меня? ‘Что, если’ не дает вам замерзнуть, как кролик, посреди дороги, когда на вас падают фары. Это избавляет вас от первоначальной опасности. В этом конкретном случае я бы вытащил свое оружие, вышел из опасной зоны, через Сирс или эскалаторы, и убежал.


Я вошел в придорожную закусочную и увидел Пэта поближе. Возраст давал о себе знать. Ему было всего сорок, но он выглядел достойным какой-то пенсии.


Он сидел за двойным столиком в дальнем левом углу, перед ним стояли две чашки капучино. Там было около дюжины других людей, которые разговаривали, ели и отчитывали своих детей. Я подошел, вытащил 5-долларовую купюру, которая была у меня наготове в кармане, положил ее на стол и сказал с широкой ослепительной приветственной улыбкой: ‘Следуй за мной, приятель’.


Если он намеревался зашить меня, я как раз собирался это выяснить.


Я спонсировал фургон, поэтому он ничего не сказал, он просто пошел со мной. Мы подошли к дальней стене, где была табличка "туалет"; пройдя через дверь, мы оказались в длинном коридоре с туалетами внизу с левой стороны. Я бы узнал об этом во время прогулки с Келли. Справа была еще одна дверь, которая вела в Сирс. Это были общие туалеты, и именно поэтому я выбрал их. Я открыла дверь, пропустила Пэта и последовала за ним в отдел детской одежды. Мы спустили эскалаторы на землю, задав углы и расстояние. Возможно, это не всегда срабатывало, но это было лучшее, что я мог сделать.


От парфюмерного прилавка на первом этаже было прямо на парковку, и мы пошли по тротуару к ряду небольших магазинов и закусочных.


Не было сказано ни слова. В этом не было необходимости; Пэт знал, что происходит.


Мы зашли в подзону, очень клиническое, безупречно чистое заведение франчайзинга, где продаются багеты с самыми горячими начинками в мире. Я сказал Пэту заказать мне напиток и фирменное блюдо из сыра и мяса. Зал был полон. Это было хорошо; это усложняло жизнь любому, кто смотрел.


Я сказал: ‘Садись вон за тот столик, приятель, лицом к туалетам, а я вернусь через минуту’.


Он встал в очередь за заказом.


Я прошел через дверь в туалеты и дальше в дальний конец, где была пожарная лестница. Я хотел убедиться, что это не было заблокировано мусорным ведром или чем-то еще с тех пор, как я в последний раз проверял. Пожарная дверь была на сигнализации, поэтому я не собирался проверять ее, чтобы убедиться, что она откроется. Я провел разведку, поэтому знал, что находится на другой стороне и куда бежать.


Пэт уже сидел с двумя чашками кофе и билетом на заказ. У меня была перегрузка кофеином. Я тоже начинал чувствовать себя дерьмово; жара в торговом центре, а теперь и это место, и энергия, затраченная за последние два дня, брали свое. Но я должен был следить за этим, потому что это была операция.


Я сел напротив него в кабинке, глядя поверх него на стеклянный фасад магазина. Я мог видеть всех, кто входил и выходил, и у меня была колонна и Пэт в качестве прикрытия. Я хотел доминировать в этом районе, потому что мне нужно было видеть, что происходит.


Я посмотрел на Пэта и решил не издеваться над его волосами. Он выглядел разбитым и опустошенным. Его глаза больше не были ясными и острыми, они были красными и затуманенными. Он прибавил в весе, и его футболка натянулась и свисала с ремня. Его лицо выглядело опухшим, и я мог только разглядеть его кадык.


Я сказал: "Причина, по которой мы здесь, в том, что я приехал повидаться с тобой в отпуске, и мы ходим по магазинам’.


‘Отлично’.


Я все еще должен был проверить его, на случай, если он был оснащен подслушивающим устройством.


‘Если будет драма, я собираюсь пройти через это’. Я указал в сторону туалетов. Я ждал, что он скажет: "О, что, ты собираешься сходить в туалет?" в интересах любого, кто мог подслушивать. Но он этого не сделал. Он просто сказал: ‘Хорошо’. Я был уверен, насколько мог, что я в безопасности. Больше не было времени возиться.


Я сказал: ‘Ты в порядке, приятель?’


‘Так себе. Скажем так, немного, блядь, лучше, чем ты. Как ты меня нашел?’


‘Шерри, за хороших парней’. Я посмотрела на него, и он улыбнулся. ‘Да, хороший шов, Пэт!’


Его улыбка стала шире. ‘В любом случае, какой счет?’


‘За мной гонится каждый мужчина и его собака’.


‘Так кажется’. Его красные глаза блеснули.


Я начал объяснять и все еще был в полном разгаре, когда девушка принесла сабы. Они были огромными, достаточно большими, чтобы прокормить семью.


‘Что, черт возьми, ты заказал?’ Я сказал. ‘Мы собираемся быть здесь весь день!’


Пэт был голоден, сражаясь с горячим сыром, застрявшим между его ртом и подлодкой. Это заставило меня задуматься, когда он в последний раз ел.


Я был слишком занят, поглощая еду. Я сказал: ‘Послушай, приятель, по правде говоря, все, что я хочу сделать, это отвалить и вернуться в Великобританию - но это будет занозой в заднице. Мне нужно знать, что происходит, мне нужно знать, почему это происходит. Ты помнишь Симмондса?’


‘Да. Он все еще внутри?’


‘Да. Я был в контакте с ним. Я даже сказал, что, если Фирма мне не поможет, я открою свое одеяло безопасности. ’


Глаза Пэт расширились. ‘Вау, это штучки для больших мальчиков! Ты действительно в дерьме. Что на это сказал Симмондс?’ Его плечи медленно опустились, когда он рассмеялся с набитым ртом.


Я продолжал еще четверть часа. В конце Пэт сказал: "Вы думаете, что ПИРА могла уронить Кева?’ Теперь он ковырялся в моей сабе. Он ясно дал понять, что хочет несколько кусочков. Я перевернул его.


‘Черт его знает. Я не могу видеть это сам. Ты можешь найти в этом какой-нибудь смысл?’


‘В Вашингтоне ходили слухи о том, что в Гибралтаре в 88-м было какое-то американское участие’. Он выбирал корнишоны и помидоры из моего багета.


‘Какого рода участие?’


‘Я не знаю. Это как-то связано с ирландско-американским голосованием, все такое дерьмо. И PIRA собирает средства от Noraid, выходя на рынок лекарств.’


Я задавался вопросом, как Пэт узнал. Может быть, именно там он получил свой запас. От этой мысли мне стало грустно.


Мой разум еще немного напрягся. Пэт просто продолжал атаковать мою сабу. ‘Может быть, именно здесь возникает связь с Кевом", - сказал я. "Управление по борьбе с наркотиками, что вы думаете?’


‘Может быть. Британцы годами доставляли американцам неприятности из-за того, что Noraid давала деньги PIRA, но янки не могут трахаться со всеми этими миллионами ирландско-американских голосов.’


Я откинулась назад и изучала его лицо. ‘Могу я спросить, откуда вы все это знаете?’


‘Я не знаю. Все, что я слышал, это то, что ПИРА покупает кокаин и выпускает его, как только они вывозят его из США. Он ходит по кругу годами осла; в этом нет ничего нового. Но, может быть, это отправная точка для вас. Я имею в виду, черт возьми, ты самый умный, не я.’


Это имело смысл; если у вас есть деньги, и вы являетесь террористической организацией, конечно, вы собираетесь покупать наркотики, продавать их и получать прибыль. И американское правительство никоим образом не собиралось атаковать Noraid, это было бы политическим самоубийством. Но если можно было доказать, что Noraid связана с незаконным оборотом наркотиков, это было что-то другое. Возможно, Кев работал против ПИРЫ и был убит ими.


Я сказал: "Как ты думаешь, Кев мог наткнуться на какое-нибудь дерьмо?" Или, может быть, он даже был частью этого и облажался?’


‘Понятия не имею, приятель. От таких вещей у меня начинает болеть голова.’ Он сделал паузу. ‘Итак, скажи мне, что тебе нужно?’


Я пожал плечами. ‘Наличными’.


Он перестал есть мой саб и достал свой бумажник. Он протянул мне карточку банкомата. ‘Там около трех тысяч долларов", - сказал он. ‘Это сберегательный счет, так что вы можете снимать столько, сколько вам нужно. Что насчет девушки? Какой счет?’


‘С ней все в порядке, приятель. Я поймал ее.’


Если Пэт меня зашивал, я, по крайней мере, посылал сообщение, что я знал о такой возможности и принимал меры предосторожности.


Я сказал: ‘Большое спасибо за это, приятель - за карточку и просто за то, что ты здесь’. Я знала, что он поможет мне, но я не хотела, чтобы он думал, что я принимаю его как должное.


Я сказал: ‘Послушай, я не собираюсь втягивать тебя в дерьмо. Я не буду компрометировать вас, но есть кое-что еще, что мне нужно. Есть ли шанс, что ты позвонишь мне как-нибудь вечером? Мне нужно сесть и подумать о том, что я должен сделать.’


‘ Примерно в половине десятого?


Я улыбнулся. Затем внезапно у меня возникла вторая за день мозговая волна. ‘Вы не знаете никаких мест Шинн Фейн или ПИРА в Вашингтоне?’


‘Нет, но я могу выяснить. О чем ты думаешь?’


‘Мне нужно выяснить, есть ли связь между ПИРОЙ и людьми, которые пытаются убить меня – и которые, возможно, сбросили Кева. Если я могу проверить, кто входит и выходит из местоположения, что ж, это начало. Если бы дело дошло до чего-нибудь, может быть, я бы зашел и осмотрелся.’


Пэт уничтожил последнюю мою сабу. ‘Будь осторожен, приятель, не облажайся’.


‘Я не буду. Хорошо, я останусь здесь – даю тебе десять минут, а потом я уйду. Мобильный телефон будет включен с девяти двадцати пяти.’


‘Без драмы, мы поговорим. Будь счастливчиком.’


Он встал, собирая кусочки сыра и мяса на дне корзины.


‘Шерри, да?’ - сказал он. ‘Как она выглядит? Она скучает по мне?’ Затем он ушел, поводя плечами и смеясь.


OceanofPDF.com

15


Я ВЕРНУЛСЯ зашел в торговый центр через Сирс, нашел банкомат и снял 300 долларов.


На улице было темно, но торговый центр был переполнен. Все еще оставалась вероятность, что за мной следили, ожидая, пока я поеду на машине с Келли, поэтому я отошел и подождал, прежде чем забрать ее. Ничего не выглядело необычным; единственное, о чем я должен был знать, это камеры слежения. Чем быстрее я войду и выйду, тем лучше.


Я наблюдал за окрестностями в течение 10 минут, затем подошел ближе. Напротив игрового центра был спортивный магазин; я зашел и мгновенно стал фанатом баскетбола, изучая все футболки, которые были выставлены на витрине. "Веселые дети" был переполнен детьми, но я не мог ее видеть.


Я немного побродил по магазину, вернулся к стойке, еще раз взглянул и увидел ее. Она сидела на полу и смотрела телевизор типа домашнего кинотеатра. Она была там примерно с дюжиной других детей, у каждого была маленькая упаковка сока. До меня дошло, что девушка ничего не делала, кроме как ела, пила и смотрела телевизор. Было удивительно, что она не выглядела больше как Слэк Пэт.


Я вошел, предъявил свое удостоверение личности и попросил позвать мою дочь. Они прошли процедуру проверки, и через несколько минут Келли появилась в сопровождении.


Я начал надевать на нее туфли. ‘Привет, Джози, как дела?’


Она сидела там, дуясь, что я появился на середине фильма. Я воспринял это как хороший знак; это показывало, что к нам возвращается небольшая нормальность. Я испытал облегчение, что ее не было со мной некоторое время, но в то же время было приятно, что она вернулась. Я не совсем понимал, что с этим делать.


Мы взяли такси, но остановились примерно в четырех кварталах от отеля и вошли пешком. Это была наша единственная безопасная зона.


Я открыл дверь. Телевизор все еще был включен, рассказывая нам, какие замечательные автомобили Nissan. Я щелкнул выключателем света, сказал Келли оставаться на месте и заглянул внутрь.


Кровати не были застелены, а занавески задернуты, поэтому казалось, что горничная подчинилась знаку на двери. Ей было бы наплевать; ей было меньше убирать, и она все еще получала те же деньги.


Что еще более показательно, маленькая складка все еще была на одеяле. Если бы я увидел с порога, что его потревожили, мне нужно было бы очень быстро принять решение о том, стоит ли просто уйти.


Мы вошли внутрь. Используя телевизор для поддержки, я наклонился к задней части выдвижного шкафа, заглядывая в щель между ним и стеной. Спичка все еще была на месте, закрывая след от ручки размером с булавочную головку. Даже если бы они заметили, что сдвинули его при проверке под шкафом, было очень маловероятно, что они вернули бы его в точно такое же положение. Пока все выглядит хорошо.


‘Что ты делаешь, Ник?’


‘Я просто проверяю, правильно ли вставлена вилка. Казалось, что он вот-вот выпадет.’


Она ничего не сказала, просто уставилась на меня, как будто у меня произошла утечка глупости. Все еще не глядя на нее, я встал на колени, готовый осмотреть ящик.


‘ Я могу тебе помочь, Ник? - спросил я.


‘Я хотел бы услышать, что показывают по телевизору’.


Она села на кровать и начала запихивать в пакет Орео. Этот ребенок действительно питался здоровой пищей.


В низком комоде было три ящика, и я вставила скрепку для бумаг в переднюю левую часть среднего. Я взял настольную лампу и посветил ею вверх и вниз, пытаясь поймать отражение скрепки. Я сделал; ящик не был открыт.


Я разобрался с Келли – снял с нее пальто, засунул туфли в карманы и повесил у двери. Я немного прибрался на ее кровати, собрав обертки от еды и смахнув крошки.


‘Ты голоден?’ Я сказал.


Она посмотрела на полупустую упаковку Орео. ‘Я не уверен. Ты думаешь, я такой?’


‘Без сомнения. Я пойду и принесу немного еды. Ты можешь остаться здесь, и я позволю тебе не ложиться спать допоздна. Но никому не говори; это наш маленький секрет!’


Она рассмеялась. ‘Я не буду!’


Я понял, что я тоже был голоден. Пэт почти не оставлял меня в подзоне.


‘Ты знаешь счет, не так ли?’ Я прошел через все это снова. "Я повешу табличку "Не беспокоить", а ты никому не открывай дверь. Ты понимаешь?’


‘Без сомнения’.


Я дважды проверил. ‘ Ты берешь Микки? - спросил я.


‘Без сомнения.’


На улице было не так оживленно, и дождь утих. Я получил на работе много одежды для нас обоих – куртки и пальто, джинсы и рубашки – достаточно, чтобы мы пережили по крайней мере две следующие смены внешнего вида.


Закончив, я подошел к бару с бургерами. Пока я стоял в очереди, я думал, как все это странно. В одну минуту я нахожусь в Воксхолле, где меня инструктируют по поводу работы, а в следующую пытаюсь вспомнить, какой вкус молочного коктейля купить для ребенка. Я подумал, одобрит ли она рубашки, которые я ей купил.


На обратном пути я посмотрел на часы. Было девять двадцать; я задержался дольше, чем ожидал. Пора включать телефон. Я ждал в дверях магазина, прячась от мороси.


Ровно в 9.30 он зазвонил. Я был взволнован, но в то же время нервничал. Это может быть для Кева. Я нажимаю кнопку приема. - Алло? - спросил я.


‘Привет. Это я. У меня есть кое-что для тебя.’


‘Отлично. Подождите...’ Я засовываю палец в другое ухо. Я не хотел неправильно расслышать это. ‘Продолжай’.


‘Это Болл-стрит, 126. Это в старой части Кристал-Сити у реки - между Пентагоном и Вашингтонским национальным. Понял это?’


‘Да’. Я позволил этому проникнуть в мою голову. Я уже бывал в Пентагоне и пару раз пользовался внутренним аэропортом. У меня были грубые воспоминания об этом районе. ‘Ты собираешься позвонить мне завтра?’


‘Да’.


"В то же время?’


В то же время. Оставайся удачливым, приятель.’


‘Ваше здоровье’.


И это было все. Я выключил питание и повторил адрес про себя, чтобы запомнить его. Я не собирался это записывать. Если бы меня подняли, я должен был быть стерильным.


На обратном пути в отель я чувствовал себя довольно приподнятым. До сих пор я был в дикой местности. Я точно не знал, что буду делать с этой новой информацией, но это было начало. Я больше чувствовал себя на водительском сиденье.


Мы поели, и я посмотрел с ней какой-то телек, но она казалась более заинтересованной в разговоре.


‘Ты смотришь телевизор дома, Ник?’


‘Немного’.


‘Какая ваша любимая программа?’


‘Я не знаю. Новости, я полагаю. У нас другие программы, чем у вас. Какой твой любимый?’


"Невежественный’.


‘Что это? Детектив?’


‘Неудачник, идиот, двойной идиот! Это о девушке.’ Она произвела очень хорошее впечатление девушки из долины.


‘Что она делает?’


‘Она ходит по магазинам.’


К 10.45 она уснула. Я достал путеводитель по городу, который забыл вернуть в отеле "Латам", и поискал глазами Болл-стрит.


Я шел вдоль реки на юг, пока не увидел Национальный аэропорт Вашингтона. Цель находилась между этим и Пентагоном, на западном берегу. Я немного посмеялся про себя. Если это было место ПИРА, то у них было много дерьма; они, вероятно, пили в тех же барах, что и парни из Совета национальной безопасности.


В тот момент я мало что мог сделать. Келли лежала на спине, имитируя морскую звезду. Я накрыл ее гагачьим одеялом, убрал все дерьмо с другой кровати и опустил голову. В моих ушах гремела поговорка, которую я слышал в пехоте целую жизнь назад: ‘Всякий раз, когда в бою наступает затишье, спи. Вы никогда не знаете, когда у вас появится еще один шанс.’ Наконец-то я делал так, как мне было сказано.


Когда я проснулся, казалось, что был запущен тот же мультфильм. Должно быть, я оставил телевизор включенным на всю ночь. Меня тошнило от желания выпить.


Я встал, намочил волосы, привел себя в полупрезентабельный вид и выглянул в окно. Дождь стал немного более интенсивным. Я спустился вниз и собрал достаточно еды и питья для трех человек – что было просто замечательно, учитывая количество, которое съела Келли.


‘Вставай, вставай!’ Я сказал.


Келли все еще хотела быть морской обитательницей, но она проснулась, зевнула, потянулась, а затем свернулась в клубок. Я пошел в ванную и начал наполнять ванну.


Она появилась в дверях с полотенцем. Она начинала понимать.


Пока она плескалась, я сидел на кровати, просматривая новостные каналы. Там не было ничего о нас. В столице убийств США было так много других убийств, что мы были в курсе.


Она вышла, оделась и причесалась, и все это без единого напоминания с моей стороны. Я открыла для нее упаковку хлопьев "съешь из упаковки" и налила немного молока, затем направилась в душ.


Когда я появился снова, весь чистый и презентабельный, я сказал: ‘Мы должны уехать отсюда сегодня’.


Ее лицо озарилось. ‘Теперь мы можем идти домой? Ты сказал, что Пэт поможет нам вернуться домой.’


Я снял ее пальто с вешалки и помог ей надеть туфли. ‘Действительно скоро, да, мы будем. Но папе нужно больше времени для отдыха. Пэт узнает, когда все будет в порядке, ’ сказал я. ‘Но сначала мы должны кое-что сделать. Мне действительно трудно объяснить тебе, что сейчас происходит, Келли, но это не займет много времени. Я обещаю, что ты скоро будешь дома.’


‘Хорошо, потому что Дженни и Рикки скучают по мне".


Мое сердце пропустило удар. Неужели я облажался? Были ли в доме другие люди?


Она, должно быть, прочитала мои мысли. ‘Это мои плюшевые игрушки’. Она засмеялась, затем ее лицо стало серьезным. ‘Я скучаю по ним. И я хочу пойти на вечеринку Мелиссы.’


Я начал гладить ее по макушке. Она посмотрела на меня; она знала, что с ней обращаются покровительственно. Я сменил тему.


‘Смотри, я покажу тебе, куда мы идем’.


Я достал карту. ‘Вот где мы сейчас находимся, и вот куда мы направляемся – просто вдоль реки. Мы возьмем такси, найдем хороший отель и убедимся, что у них есть кабельное телевидение, чтобы мы могли смотреть фильмы. Если у них нет, может быть, мы могли бы пойти посмотреть фильм.’


"Можем ли мы увидеть джунгли 2 джунглей?"


‘Конечно, мы можем!’


Что это, блядь, было? Неважно, по крайней мере, мы отошли от темы семьи.


Выписавшись и, к моему удивлению, получив скидку на одну ночь, я поднялся наверх, чтобы забрать Келли и синюю нейлоновую спортивную сумку. Я оставил USP в цистерне. У него был только один магазин калибра 9 мм, а у меня было три магазина калибра 45 мм вместе с Sig.


Выйдя из отеля, мы повернули налево и сразу же снова налево. Я хотел убраться из поля зрения администратора, прежде чем кому-нибудь придет в голову спросить: ‘Где жена?’


Мы поймали такси, и я спросил, как добраться до Пентагон-Сити. Водителем был азиат лет шестидесяти. У него на сиденье лежала карта, но он не потрудился взглянуть на нее. Казалось, мы движемся в правильном направлении. Келли была в шляпе. Я думал поддразнить ее, сказав, что она похожа на медвежонка Паддингтона, но это заняло бы слишком много времени, чтобы объяснять.


Водитель спросил, где именно я хотел, чтобы меня высадили.


‘Остановка метро, пожалуйста’. Я понятия не имел, где это было, но это звучало так же хорошо, как и любое другое место.


Я заплатил старику наличными, и он уехал. Весь район выглядел новым и сдаваемым в аренду, как торговый, так и жилой. Там был отель Ritz Carlton и, в нескольких минутах езды, Пентагон. Я сориентировался и повел Келли в сторону торгового центра. Я хотел посетить банкомат, чтобы отпраздновать начало нового финансового дня.


Мы вышли и пошли через автостоянку супермаркета, затем к реке. Это было странно, потому что впервые я почувствовал, что действительно несу за нее ответственность. Я все еще держал ее за руку, когда мы переходили дорогу, но теперь казалось естественным продолжать держать ее и на тротуарах. Я должен был признать, что мне было приятно, что она была со мной, но, возможно, это было только потому, что я знал, что это выглядело естественно и поэтому обеспечивало идеальное прикрытие.


Мы прошли под бетонным мостом автострады, который вел в центр Вашингтона. Было очень оживленно, и движение транспорта звучало как приглушенный гром. Я рассказал Келли о сцене в Кабаре, где Салли Боулз уходит под железнодорожный мост, чтобы закричать, когда ей становится слишком тяжело. Я не сказал ей, что именно этим мне хотелось заниматься последние сорок восемь часов.


Как только миновали мост, пейзаж изменился. Было легко представить, как эта область, должно быть, выглядела, может быть, пятьдесят или шестьдесят лет назад, потому что она еще не была полностью освоена. Он был полон заброшенных зданий, примыкающих к железной дороге, некоторые из которых были отведены под офисы, хотя большая часть территории была просто огорожена участками или использовалась как автостоянки.


Я посмотрел налево и увидел, как возвышенный участок шоссе исчезает вдали в направлении центра округа Колумбия. Бетонная стена скрывала все опоры, а рядом проходила дорога. Тротуара не было, только тонкая полоска твердой земли, усеянная банками из-под напитков и пачками сигарет. Это выглядело так, как будто люди припарковались здесь на обочинах, чтобы избежать платы за парковку дальше. Повсюду были старые, разрушенные здания, но это место все еще использовалось. Справа был дополнительный театр в том, что когда-то было железнодорожным складом. Рельсы все еще были на месте, но теперь они были ржавыми, и сквозь них проросли сорняки. Сверху до нас доносился непрерывный рев транспорта на надземной магистрали.


Мы миновали лавку торговца металлоломом, затем заброшенный цементный завод, где раньше лодки поднимались по Потомаку и сбрасывали свой груз. Затем я увидел нечто настолько неуместное, что это было почти сюрреалистично. Отель конца 1960-х, Калипсо, все еще стоял вопреки прогрессу. Он был брошен посреди океана хрома, дымчатого стекла и блестящего кирпича, как будто владельцы решили поднять палец на застройщиков, которые медленно захватывали этот умирающий район.


Это было очень простое четырехэтажное здание, построенное в форме открытой площади; в середине была автостоянка, забитая машинами и пикапами. На внешних стенах не было окон, только кондиционеры, торчащие из бриз-блока. Я повернул налево; шоссе с грохотом проносилось надо мной, я прошел мимо отеля с правой стороны. Теперь я был параллелен Болл-стрит, которая лежала за ней. Келли не сказала ни слова. Я все равно был в рабочем режиме, и если бы не тот факт, что я держал ее за руку, я бы, вероятно, забыл, что она была со мной.


Когда мы поравнялись с "Калипсо", я вытер с лица морось и вгляделся в темноту. На его крыше была установлена массивная спутниковая тарелка диаметром около 3 метров. Это не выглядело бы неуместно на вершине Пентагона. Мы повернули направо и еще раз направо. Мы были на Болл-стрит.


По номерам улиц на карте я знал, что цель будет слева от меня. Я придерживался правой стороны для лучшей перспективы.


Все еще было невероятно шумно; если это был не самолет, взлетающий из аэропорта по другую сторону линии деревьев, то это был непрерывный рев с шоссе 1.


‘Куда мы направляемся?’ Келли приходилось кричать, чтобы ее услышали, перекрывая все это.


‘Там, внизу", - кивнул я. ‘Я хочу посмотреть, сможем ли мы найти офис друга. И тогда мы сможем найти хороший новый отель для проживания.’


‘Почему мы должны все время менять отели?’


Я был в тупике на этом. Я все еще смотрел на номера улиц, не на нее. ‘Потому что мне легко становится скучно, особенно если еда невкусная. То, что было прошлой ночью, было дерьмом, не так ли?’


Последовала пауза, затем: ‘Что за дерьмо?’


‘Это значит, что это не очень приятно’.


‘Все было в порядке’.


‘Это было грязно. Поехали в приличный отель, вот что я хочу сделать.’


‘Но мы можем остановиться у меня дома’.


Реактивный самолет только что покинул взлетно-посадочную полосу и резко накренился на том, что казалось уровнем крыши. Мы некоторое время смотрели, завороженные; даже Келли была впечатлена.


Когда рев его двигателей стих, я сказал: ‘Давай, давай найдем этот офис’.


Я продолжал смотреть вперед и ушел, пытаясь определить, какое это будет здание. Здесь было много стилей: старые фабрики и складские помещения, новые, специально построенные двухэтажные офисные здания соседствовали с автостоянками и контейнерными свалками для грузовиков. Между зданиями я мог только мельком видеть деревья, которые росли вдоль Потомака, может быть, в 300 метрах дальше.


Мы были в разгаре 90-х, поэтому я знал, что офисное здание PIRA будет недалеко. Мы шли дальше, пока не добрались до нового двухэтажного офисного здания со стальными рамами и открытыми трубопроводами. Внутри горели все лампы дневного света. Я попытался прочитать таблички с именами, но не смог разобрать их в темноте, не прищурившись или не подойдя ближе, чего я не хотел делать. На одном было написано Unicom, но я не мог разобрать остальные.


Это не было похоже на офисы Sinn Féin или PIRA, к которым я привык. Кейбл-стрит в Лондондерри, например, была двухэтажной террасой 1920-х годов, и места в западном Белфасте были почти такими же. Они, конечно, не были высокотехнологичными офисными зданиями, которые выглядели как миниатюры Центра Помпиду. Правильно ли понял Пэт? По-моему, я ожидал увидеть какой-нибудь старый многоквартирный дом. Скорее всего, это было просто прикрытие – это был бы коммерческий бизнес, и люди, работающие там, были бы законными.


Я сосредоточился на цели, когда мы проходили мимо, но не оглядывался назад. Вы должны воспринимать всю информацию с первого раза.


‘Ник?’


- Что? - спросил я.


‘Я мокрый’.


Я посмотрел вниз. Ее ноги промокли; я был так сосредоточен на том, что делать дальше, что не заметил луж, по которым мы шли. Я должен был купить ей резиновые сапоги в торговом центре.


Мы добрались до Т-образного перекрестка. Посмотрев налево, я увидел, что дорога ведет вниз к реке. Больше машин, припаркованных на обочинах, и еще больше складов металлолома.


Я посмотрел направо. В конце улицы была эстакада, а прямо перед ней, над крышами, я мог видеть тарелку на крыше отеля "Калипсо". Я чувствовал себя хорошо. Цель-пройти мимо и где-то остановиться, и все это до 11 утра.


OceanofPDF.com

16


МЫ ВОШЛИ В автостоянка отеля. Я указал между пикапом и фургоном ИБП. ‘Подождите под лестничной площадкой, не попадайте под дождь. Я скоро вернусь.’


‘Я хочу пойти с тобой, Ник’.


Я начал свое представление о дрессировке щенка. ‘Нет ... подожди ... там. Я не задержусь надолго.’ Я исчез, прежде чем она смогла возразить.


Стойка регистрации отеля была всего лишь одной из комнат на первом этаже, превращенной в офис, и регистрация прошла так же буднично, как и планировка. История бедной британской семьи была понята здесь намного быстрее; они, очевидно, не выращивали слишком много кукурузы в этих краях.


Я вышел на улицу, забрал Келли, и, пока мы шли по бетону и кирпичному полу к нашей новой комнате на втором этаже, я был занят размышлениями о том, что мне делать дальше. Она вдруг потянула меня за руку. ‘Двойное дерьмо!’


- Что? - спросил я.


‘Ты знаешь, нехорошо. Ты сказал, что другой был дерьмом. Это двойное дерьмо.’


Я должен был согласиться. Мне даже показалось, что я чувствую запах рвоты. ‘Нет, нет, подожди, пока не войдешь. Видишь ту спутниковую тарелку? Мы, вероятно, можем использовать все программы в мире для этого. Это совсем не будет дерьмом.’


В комнате были две кровати размера "king-size", большой телевизор с обычными темными лакированными поверхностями и несколько предметов мебели – длинный буфет, видавший лучшие времена, платяной шкаф, который был просто перекладиной внутри открытого шкафа в углу, и одна из тех вещей, на которые кладут чемодан.


Я проверил ванную и увидел маленькую бутылочку шампуня. ‘Видишь это?’ Я сказал. ‘Это всегда признак хорошего отеля. Я думаю, мы в Ритце.’


Я подключил телефон и зарядное устройство, затем он включился вместе с телевизором, переключая каналы для детской программы. Теперь это было частью СОП.


Я снял с нее пальто, встряхнул его и повесил, затем подошел к кондиционеру и нажал несколько кнопок. Я вытянула пальто, проверяя поток воздуха; я хотела, чтобы в комнате стало жарко. Все еще ожидая какой-либо реакции от машины, я спросил: ‘Что происходит?’


"Могучие рейнджеры".


‘Кто они?’


Я очень хорошо знал, о чем идет речь, но не было никакого вреда в небольшой беседе. Я не хотел, чтобы мы были лучшими друзьями, ездили вместе в отпуск и делились зубными щетками и всем подобным дерьмом – отнюдь нет, чем скорее это будет улажено, тем лучше. Но чтобы отношения выглядели нормальными, они должны были быть нормальными, и я не хотел, чтобы меня уволили, потому что какой-то назойливый человек подумал, что мы не подходим друг другу.


Я спросил: ‘Какой тебе нравится?’


‘Мне нравится Кэтрин, она розовая’.


‘Почему это, из-за цвета?’


‘Потому что она не гик, она действительно классная’. Затем она рассказала мне все о Кэтрин и о том, что она была британкой. ‘Мне это нравится, потому что папа родом из Англии’.


Я заставил ее переодеться в джинсы и толстовку. На это ушла целая жизнь. Я подумал, к черту воспитание, это не для меня. Каждый момент вашего времени отнимается. Какой был смысл, если ты просто провел весь день на посту дворецкого?


Она наконец высохла и разобралась. Рядом с телевизором была кофеварка и пакеты с молоком и сахаром, и я купил это на ходу. Когда машина начала урчать и пузыриться, я подошел к окну. Когда я выглянул из-за сетчатой занавески, слева и справа от меня были две другие стороны серого бетонного квадрата; внизу была автостоянка, а через дорогу и выше было шоссе. Я понял, что мое настроение соответствует виду.


Дождь все еще шел. Я мог видеть столбы брызг позади грузовиков, когда они катились по шоссе. Оно не было тяжелым, но непрерывным, из тех, что проникают во все. Я внезапно осознал, что Келли стоит рядом со мной.


‘Я ненавижу такую погоду", - сказал я. ‘Всегда был, с тех пор, как я был подростком и пошел в армию. Даже сейчас, в по-настоящему сырой и ветреный зимний день, я заварю себе чашку чая и сяду на стул у окна, и просто выгляну наружу, и подумаю обо всех бедных солдатах, сидящих в дыре у черта на куличках, замерзающих, промокших насквозь, гадающих, что они там делают.’


Кривая улыбка появилась на моем лице, когда кофеварка перестала булькать, и я посмотрел на Келли. Чего бы я только не отдал, чтобы вернуться на Солсберийскую равнину, просто сидеть в промокшей траншее, беспокоясь только о том, как перестать быть мокрым, замерзшим и голодным?


Я пошел и лег на кровать, обдумывая свои варианты. Не то чтобы их было так много. Почему я просто не сбежал? Я мог бы украсть паспорта и попытать счастья в аэропорту, но шансы выйти сухим из воды были невелики. Назад были менее традиционные маршруты. Я слышал, что вы можете добраться из Канады в Великобританию на пароме и по суше, маршрут, популярный среди студентов. Или я мог бы отправиться на юг, в Белиз или Гватемалу; я провел годы в джунглях на этой границе и знал, как выбраться. Я мог бы отправиться на остров недалеко от Белиза под названием Сан-Педро, перевалочный пункт для наркокурьеров на пути к восточному побережью Флориды. Оттуда я мог бы отправиться дальше в Карибское море, где я бы взял билет на лодку.


Что еще более странно, один из парней в полку летал на одномоторной "Сессне" из Канады в Великобританию. Крошечный самолет с неподвижным крылом не имел специального оборудования, кроме дополнительного топливного бака в задней части. Радио было не того типа, и ему пришлось рассчитать длину антенны с помощью провода, свисающего с самолета на кирпиче. На нем был парашют, так что, если что-то пойдет не так, он откроет дверь и выпрыгнет. Как я с этим разберусь, я не знал, но, по крайней мере, я знал, что это можно сделать.


Однако во всех этих схемах было слишком много риска. Я не хотел провести остаток своих дней в государственной тюрьме, но в то же время я не хотел, чтобы Келли и я были убиты в процессе побега. Симмондс предложил мне лучший вариант. Если бы я появился в Лондоне с тем, что он хотел, я бы точно не был дома, но, по крайней мере, я был бы дома. Я должен был остаться и выдержать это.


Все сводилось к тому, что мне нужно было видеть, кто и что входит в здание на Болл-стрит и выходит из него.


‘Келли? Ты знаешь, что я собираюсь сказать, не так ли?’


‘Без сомнения’, - улыбнулась она. Очевидно, меня простили за то, что я высушил ее волосы и одел ее в красивую сухую одежду.


‘Десять минут, хорошо?’


Я закрыл дверь, прислушался, услышал, как она закрыла ее на защелку и повесила табличку на дверь. Дальше слева от меня была небольшая открытая площадка, на которой стояли автоматы с кока-колой и снеками. Я купил банку, затем прошел мимо нашего номера к лифту. Слева был пожарный выход, бетонная лестница, ведущая вверх и вниз. Я знал, что правила безопасности означают, что должен быть выход на крышу; в случае пожара внизу спасение будет на вертолете.


Я поднялся наверх так далеко, как только мог. Двойные противопожарные двери вели на крышу; нажми на засов, и они откроются. Не было никакого знака, предупреждающего, что двери были на сигнализации, но я должен был проверить. Я осмотрел дверную коробку, но не смог увидеть сигнализацию об отключении цепи. Я нажал на засов, и дверь открылась. Никаких звонков.


Крыша была плоской, ее поверхность была покрыта комками гравия диаметром 2 дюйма. Я взял несколько штук и использовал их, чтобы открыть двери.


Самолет заходил на посадку в Национальном аэропорту Вашингтона, и я мог видеть его огни сквозь морось. Спутниковая тарелка находилась в дальнем углу крыши. Там также был зеленый алюминиевый навес, который, как я догадался, был корпусом лифта. Стена высотой в метр шла по краю крыши, скрывая меня от земли, но не от шоссе.


Я прошел по гравию в сторону, обращенную к реке. Глядя на целевое здание под этим углом, я мог видеть плоскую крышу и ее воздуховоды. Он был прямоугольным и выглядел довольно большим. За ним был пустырь и заборы, которые, казалось, разделяли территорию на новые участки под застройку, ожидающие продажи. Я мог разглядеть Потомак за линией деревьев и конец взлетно-посадочной полосы.


Я пошел назад, перешагивая через ряд толстых электрических кабелей. Я остановился у корпуса лифта. Чего я хотел сейчас, так это источника питания. Я мог бы использовать батарейки для питания оборудования наблюдения, которое я буду использовать, но я не мог гарантировать их срок службы. Я попробовал открыть дверь в корпусе лифта, но она была заперта. Я быстро взглянул на замок: штифт-тумблер. Я бы смог победить это легко.


Вернувшись в комнату, я достал "Желтые страницы" и поискал адреса ломбардов.


Затем я пошел в ванную, сел на край ванны и выгрузил патроны 45-го калибра из магазинов в карман, ослабив пружины. Это не то, что вы должны делать каждый день, но это необходимо делать. Большинство остановок оружия связаны с магазином. Я не знал, как долго он оставался заряженным; я мог бы выжать первый патрон, а второй не попал бы в патронник, потому что магазинная пружина застряла. Вот почему револьвер иногда намного лучше, особенно если вы собираетесь хранить пистолет целую вечность и не хотите его обслуживать. Револьвер - это просто цилиндр с шестью патронами в нем, так что вы можете держать его заряженным весь год, и это не будет иметь значения – как только вы берете его в руки, вы знаете, что эта штука сработает. Я высыпал обоймы в карман, чтобы патроны, магазины и пистолет были при мне.


Я вышел из ванной и написал себе список покупок, которые мне понадобятся, и проверил, сколько у меня денег. На сегодня было достаточно. Я всегда мог бы получить больше завтра.


Я не беспокоился о Келли. У нее было много еды, и она все равно наполовину спала. Я поднял регулятор температуры кондиционера еще выше. Она скоро погрузится в сон.


Я сказал: ‘Я собираюсь пойти и купить тебе книжки-раскраски, карандаши и все такое прочее. Должен ли я вернуть Микки Ди?’


"Можно мне кисло-сладкий соус к картофелю фри?" Можно мне пойти с тобой?’


‘Погода ужасная. Я не хочу, чтобы ты простудился.’


Она встала и подошла к двери, готовая опустить щеколду без моих просьб.


Я спустился вниз и пошел к станции метро.


OceanofPDF.com

17


ВАШИНГТОНСКОЕ МЕТРО работает быстро и тихо, чисто и эффективно, все, что должно быть в метро. Туннели обширны и тускло освещены, что как-то успокаивает, возможно, поэтому пассажиры кажутся более расслабленными, чем в Лондоне или Нью-Йорке, а некоторые даже обмениваются зрительным контактом. Это также, пожалуй, единственная часть столицы, где семнадцатилетний или семидесятисемилетний ветеран Вьетнама не спросит вас, можете ли вы сэкономить немного мелочи.


Я вышел после семи или восьми остановок и одной пересадки на платформу. Место, которое я искал, находилось всего в нескольких кварталах отсюда, но это было в районе, который, бьюсь об заклад, не фигурировал ни в чьей праздничной брошюре. Я привык к Вашингтону, где те, у кого действительно было. Это была та часть города, где те, у кого не было абсолютно всего, трахались.


Одноэтажное здание стояло в стороне от дороги и больше походило на супермаркет, чем на ломбард, с фасадом длиной не менее 50 метров. Весь фасад был стеклянным, с вертикальными решетками. Витрины были завалены всем: от наборов ударных до досок для серфинга и постельных принадлежностей. Флуоресцентные желтые плакаты обещали все, от 0 процентов до лучшей цены на золото в городе. Трое вооруженных охранников контролировали двери и смотрели, как я вхожу.


Посмотрев вдоль одного из проходов в задней части, я увидел длинную стеклянную витрину, которая также служила прилавком. За ним стояло более дюжины помощников, все в одинаковых красных рубашках поло. Казалось, это был самый загруженный отдел в магазине. Затем я увидел все пистолеты и винтовки за стеклом. Вывеска сообщала, что клиенты могут протестировать стрельбу из любого оружия на дальнем дворе.


Я направился к отделу камер. В идеальном мире то, что я искал, было бы чем-то вроде камеры слежения с длинным проводом, соединяющим саму камеру с отдельным блоком управления, в котором также находилась видеокассета. Я мог бы установить камеру на крыше, оставить ее там, где она была, и спрятать блок управления в другом месте, возможно, внутри корпуса лифта. Таким образом, мне было бы легче добраться до него, чтобы сменить пленку и, если я не мог найти питание от сети, батарейки и все остальное, не беспокоя камеру.


К сожалению, я не смог найти ничего подобного. Но я нашел кое-что, что было почти так же хорошо, и это была видеокамера Hi-8, тип, предпочитаемый многими внештатными тележурналистами. Конечно, я мог бы сменить объектив, чтобы увеличить дистанцию. Я вспомнил, как работал в Боснии и видел парней, бегающих с Hi-8, приклеенными к глазам. Все они думали, что им суждено разбогатеть, продавая отснятый материал в сетях "bang bang".


Я поймал взгляд одного из помощников.


‘Сколько стоит Hi-8?’ Сказал я со своим обычным плохим американским акцентом.


‘Он почти новый, едва вынутый из упаковки. Пятьсот долларов.’


Я ухмыльнулся.


‘Так сделай мне предложение", - сказал он.


‘Есть ли у него запасная батарея и все приспособления для внешнего питания?’


‘Конечно. В нем есть все. У него даже есть своя сумка. ’


‘Могу я посмотреть, как это работает?’


‘Конечно, конечно’.


‘Хорошо – четыреста, наличными’.


Он сделал то, что делает каждый сантехник и строитель во всем мире при обсуждении цен: начал втягивать воздух сквозь зубы. ‘Вот что я тебе скажу, четыреста пятьдесят’.


‘Готово. Я также хочу устройство воспроизведения, но это не должен быть видеомагнитофон.’


"У меня есть именно то, что ты хочешь. Следуйте за мной.’


На машине, которую он достал с задней полки, был ценник в 100 долларов. На вид ему было около ста лет, весь в пыли. Он сказал: ‘Вот что я тебе скажу, избавь меня от хлопот, девяносто долларов - и это твое’.


Я кивнул. ‘Я также хочу несколько линз’.


‘Какой сорт вам нужен?’


‘По крайней мере, двести миллиметров для этого, предпочтительно Nikon’.


Я работал на основе одного миллиметра объектива на каждый метр расстояния до цели. В течение многих лет я торчал на крышах домов людей после того, как вломился в их дома и снял одну из плиток, чтобы сфотографировать цель, и я на собственном горьком опыте убедился, что это напрасные усилия, если в результате не получаются хорошие изображения, позволяющие идентифицировать объект.


Он показал мне 250-миллиметровый объектив.


‘Сколько стоит?’


‘ Сто пятьдесят долларов. Он ждал, что я скажу, что это слишком.


‘Хорошо, готово – если вы добавите две четырехчасовые кассеты и удлинитель’.


Он казался почти расстроенным отсутствием драки. ‘Какой длины?’


Снова торг. Его тошнило от этого.


‘Самый длинный, какой у тебя есть’.


‘Двадцать футов?’


‘Готово.’ Теперь он был счастлив. У него, без сомнения, был 40-футовый.


Я наткнулся на Walmart в паре кварталов от метро. Я нырнул внутрь и побродил вокруг в поисках предметов, которые мне понадобятся, чтобы помочь мне настроить камеру.


Двигаясь по проходам, я обнаружил, что делаю то, что делал всегда, в какой бы точке мира я ни находился: смотрю на ингредиенты для приготовления пищи и банки с бытовым чистящим средством и прикидываю, что с чем подойдет, чтобы создать хаос. Смешайте то и это, затем вскипятите и добавьте немного этого, и у меня получится зажигательное устройство. Или прокипятите все это и соскребите пену с краев кастрюли, затем добавьте немного этого вещества с прилавка для выпечки тортов и еще немного прокипятите, пока на дне не останется осадок, и у меня получится невзрывоопасный. Двадцати минут в "Сейнсбери" было бы достаточно, чтобы купить все ингредиенты для бомбы, достаточно мощной, чтобы разнести машину пополам, и у вас все еще была бы сдача с десятки.


Однако сегодня мне ничего из этого не понадобилось. То, что мне было нужно, - это 2-литровая пластиковая бутылка кока-колы, ножницы, рулон прокладок для мусора, мини-фонарик с набором фильтров, рулон липкой ленты и набор отверток и плоскогубцев – двадцать одна штука за 5 долларов и абсолютный грабеж; их хватило бы примерно на пять минут, но это все, что мне было нужно. Покончив с этим, я захватил книгу приключенческих историй для Келли, несколько раскрасок, карандаши и другие мелочи, чтобы развлечь ее. Я также положил еще несколько долларов в карман мистера Орео.


Я вошел в метро и нашел скамейку. Огни на краю платформы мигают, когда приближается поезд; до тех пор большинство местных жителей сидят, болтая или читая. Больше делать было нечего, поэтому я открыл кока-колу, взял печенье, запустил картинку от точки к точке в одной из книжек-раскрасок и стал ждать, когда включится свет.


Дождь в Пентагон-Сити прекратился, хотя все еще было пасмурно и земля была мокрой. Я решил быстро обойти цель, пока у меня не было Келли.


Пересекая автостоянку супермаркета, я направился к туннелю шоссе и Болл-стрит. Вскоре я был на той же стороне дороги и на одном уровне со зданием. Небольшая бетонная лестница, окруженная густым кустарником, вела к стеклянным дверям спереди. Они открылись в приемную, а затем еще несколько дверей, которые, вероятно, вели в сам офисный комплекс. Камера слежения была направлена на входные двери. Окна были герметичными, с двойным остеклением. Внутри здания на обоих этажах, казалось, было полно компьютеров и досок объявлений - обычная офисная обстановка.


Я не мог видеть никаких внешних сигналов тревоги, ни каких-либо знаков, говорящих о том, что имущество охраняется. Возможно, сигнализация была сзади. Если нет, то какие бы детекторы ни существовали, они, вероятно, были подключены к телефонной линии, соединенной непосредственно с полицией или охранной фирмой.


Я дошел до конца дороги, повернул направо и направился обратно в отель.


Комната была похожа на сауну. Волосы Келли торчали во все стороны, и в ее глазах было заспанное выражение. Ее лицо было помято и к нему прилипло несколько крошек. Судя по всему, она съела половину печенья и уснула.


Когда я свалил весь комплект в сторону, она спросила: ‘Где ты был?’


‘Я купил кучу вещей’. Я начал рыться в сумках и вытаскивать вещи. ‘Я принес тебе несколько книг, несколько раскрасок, несколько цветных карандашей ...’


Я положил их на кровать и отступил назад, ожидая какой-то формы признательности. Вместо этого она посмотрела на меня так, как будто я был каким-то сумасшедшим.


‘Я сделал это’.


Я не знал, я думал, что книжка-раскраска - это книжка-раскраска. Мне очень понравилось делать свою точку в точку. ‘Не обращай внимания, я принес тебе несколько сэндвичей и немного кока-колы, и ты должен выпить столько, сколько сможешь, потому что бутылка мне нужна для кое-чего’.


‘Разве мы не пойдем куда-нибудь перекусить?’


‘Там есть немного печенья ...’ Я указал на сумку.


‘Я не хочу больше печенья. Я ненавижу это здесь все время.’


‘Сегодня мы должны остаться в отеле. Помните, у нас есть люди, которые ищут нас в данный момент, и я не хочу, чтобы они нас нашли. Это ненадолго.’


Я вдруг подумал, черт, а что, если она знает свой домашний номер и начнет пользоваться телефоном? Пока она наливала кока-колу, обхватив обеими руками бутылку, которая казалась такой же большой, как она сама, я потянулся за задней стенкой маленького шкафчика между двумя кроватями и вытащил телефонную розетку.


Я посмотрел на свои часы. Было 4.30; оставалась лучшая часть из пяти часов, пока Пэт снова не вышел на связь.


Я хотел разобраться с камерой. Я хотел, чтобы он заработал с первыми лучами солнца; возможно, я даже смогу провести час съемок до последнего света сегодня.


Келли встал и выглянул в окно, скучающий, запертый в клетке ребенок.


Я налил себе немного кока-колы и сказал: "Хочешь еще этого, прежде чем я его опрокину?" Мне нужна бутылка.’


Она покачала головой. Я пошел в ванную и вылил остатки в раковину. Я сорвал обертку и ножницами, которые я только что купил, я сделал разрез в верхней части, где бутылка начала изгибаться в горлышко. Я также обрезал у основания, так что у меня остался цилиндр. Я вырезал прямую линию по нему и сдвинул полученный прямоугольник из пластика вниз, чтобы избавиться от изгиба. Я вырезал круг, сначала обрезав углы прямоугольника, затем придав форму. Это был я, готовый к ограблению.


Я вернулся в комнату, проверил провода и подготовил камеру к использованию, с помощью аккумулятора или сети.


‘Что ты делаешь, Ник?’


Я надеялся, что она не собирается спрашивать, но я должен был знать лучше к настоящему времени. У меня была заготовлена ложь. ‘Я собираюсь снять фильм, чтобы ты мог поздороваться с мамой, папой и Аидой, потому что ты сказал, что тебе скучно. Вот, поздоровайся.’


Я поднес камеру к глазу.


‘Привет, мама, папа и Аида’, - сказала она в камеру. ‘Мы в гостиничном номере, ждем возвращения домой. Я надеюсь, что ты скоро поправишься, папочка.’


‘Расскажи им о своей новой одежде", - сказал я.


‘О да’. Она подошла к стене. ‘Это мое новое синее пальто. Ник тоже купил мне розовый. Он знает, что мои любимые цвета - розовый и голубой.’


‘У меня заканчивается пленка, Келли. Попрощайся.’


Она помахала рукой. ‘Пока, мамочка; пока, папочка; пока, Аида. Я люблю тебя.’


Она вприпрыжку подбежала ко мне. ‘Могу я посмотреть это сейчас?’


Еще одна ложь. "У меня нет проводов, чтобы подключить телевизор. Но я скоро увижусь с Пэтом, может быть, он достанет что-нибудь для меня. ’


Она вернулась к своему стакану с кока-колой, очень довольный кролик. Она взяла карандаш, открыла книжку-раскраску и вскоре увлеклась. Хорошо; это означало, что я смог вставить кассету в камеру так, чтобы она не видела.


Я взял две пластиковые кофейные чашки, собрал остальной набор, положил все это в сумку для видеокассет и сказал: "Извините за это, но ...’


Она посмотрела на меня и пожала плечами.


Я поднялся на крышу. Дождь прекратился, а шум самолетов и уличного движения – нет.


Первое, что я хотел сделать, это залезть в корпус лифта; мне нужно было знать, смогу ли я получить питание от сети.


Я достал свой пластиковый круг и вставил его в складку зеленой двери. Я нажимал и поворачивал его, заставляя его прокладывать себе путь через изгибы и повороты дверной коробки, пока он не уперся в сам замок. Дверь была там, чтобы не пускать людей по соображениям безопасности, а не для защиты чего-то ценного, так что это был простой замок для взлома.


Оказавшись внутри, я включил свой мини-фонарик Maglite, и первое, что я увидел, был блок из четырех точек питания.


Я посмотрел на потолок. Сарай состоял из панелей из мягкой стали толщиной в четверть дюйма, прикрепленных болтами к раме. Я достал плоскогубцы и открутил два болта ровно настолько, чтобы немного приподнять крышу. Затем я взял провод питания от камеры, просунул его в щель и прижал к стене. Это не выглядело неуместным среди всего остального дерьма. Я подключил провод к одной из точек питания.


Я оставил дверь открытой, чтобы было немного света, пока готовил камеру. Я достал два вкладыша для мусора и вставил один в другой, затем поместил внутрь камеру, прижимая ее к пластику внизу, пока объектив просто не прорвался. Затем я взял две пластиковые кофейные чашки, разделил их по бокам, отрезал у обеих донышки, вставил их друг в друга и накрыл ими объектив в качестве бленды. Это должно было уберечь от дождя, но в то же время пропускало достаточно света в объектив, чтобы эта штука могла работать. Я использовал липкую ленту, чтобы удерживать все на своих местах.


Я забрался на крышу с камерой и подключил ее. Я лежал и смотрел в видоискатель, ожидая, когда он загорится и покажет мне, что может видеть объектив. Я хотел сделать разумный крупный план лестницы, ведущей к главной двери.


Как только он ожил, я сфокусировал объектив, направил его на цель и нажал Воспроизведение. Я протестировал остановку и перемотку назад, затем воспроизведение снова. Это сработало. Я заправил пластик, убедившись, что камера не сдвинута, нажал Запись и ушел.


OceanofPDF.com

18


Я ПОШЕЛ И купил пиццу размером с мусорное ведро, которую мы сели и съели перед телевизором, подключив телефон к сети и поставив его на зарядку.


Тогда оставалось только мучиться несварением желудка, ожидая звонка Пэта и окончания четырехчасовой записи. Сейчас было темно, но я хотел, чтобы он работал все четыре часа: во-первых, чтобы проверить, работает ли система, и, во-вторых, чтобы посмотреть, каково качество ночью.


Нам обоим было скучно. Келли пережила смерть от телевизора, смерть от пиццы, смерть от Маунтин Дью и кока-колы. Она устало взяла в руки приключенческую книгу и сказала: ‘Не могли бы вы почитать мне что-нибудь из этого?’


Я подумал, хорошо, это просто сборник рассказов, не займет много времени, чтобы прочитать пару. Вскоре я обнаружил, что это было одно непрерывное приключение с необязательными окончаниями к каждой главе. Я читал ей о трех детях в музее. Один из них пропал – никто не знал, где, – когда история просто прекратилась. Внизу страницы было написано: ‘Вы хотите перейти к смотрите здесь и следуйте за ним по волшебному туннелю, или вы хотите пойти и посмотреть на мадам Эди на смотрите здесь кто может сказать вам, где он? Это ваш выбор.’


‘Куда ты хочешь пойти?’ Я сказал.


‘Через туннель’.


Мы поехали. Примерно через три четверти часа, меняя курс примерно восемь раз, я подумал, что мы, должно быть, скоро доберемся до конца. Потребовалось почти два часа, чтобы разобраться с этим. По крайней мере, ей было весело.


В комнате было тепло, и у меня все еще был весь мой комплект, готовый к работе. Я продолжал дремать, просыпаясь каждые полчаса или около того под звуки Симпсонов или сумасшедших мелодий. Однажды я проснулся и посмотрел на свою куртку. Оно было расстегнуто, и мой пистолет был обнажен. Я посмотрел на Келли, но она даже не взглянула на него вторично; возможно, она привыкла, что ее отец носит его.


Я открыл банку "Маунтин Дью" и посмотрел на часы. Было только восемь пятнадцать; я бы пошел и взял первое видео примерно через четверть часа, вставил новую кассету, а затем ждал звонка Пэта.


Когда пришло время, я сказал: ‘Я просто выйду на пять минут, чтобы немного выпить. Хочешь немного?’


Она посмотрела с недоумением и сказала: ‘У нас здесь много вещей’.


‘Да, но они теплые. Я принесу несколько холодных.’


Я поднялся на крышу. Теперь было сыро и моросил дождь. Я открыл заднюю часть пластикового пакета, нажал кнопку извлечения и быстро заменил кассеты, готовые к утру.


Я спустился вниз, прошел мимо нашей комнаты и взял еще пару банок напитка. Акции Coca-Cola, вероятно, взлетели за последние несколько дней.


Показывали "Невежественные", сериал, который, по ее словам, ей нравился. Я был поражен, слушая, как она повторяет все коронные фразы Пэта: ‘Неудачник ... дважды неудачник, идиот ... неважно!’ Теперь я знал, откуда взялось много ее высказываний.


Наконец, оставалось всего 3 минуты до того, как Пэт должен был зарегистрироваться. Я пошел в ванную, закрыл дверь и прислушался к Невежеству. Ничего.


Как раз вовремя зазвонил телефон.


- Алло? - спросил я.


‘Все в порядке, приятель? Спасибо за саб!’


Мы оба тихо рассмеялись.


‘Вы знаете, какой этаж они занимают?’


Последовала короткая пауза, затем: ‘Второй этаж’.


‘Хорошо. Есть ли шанс получить больше денег? Мне нужна большая пачка, приятель. ’


‘Я мог бы достать тебе около десяти тысяч, но не раньше завтрашнего дня или, возможно, послезавтра. Добро пожаловать, пока с вами не разберутся – и я так понимаю, у вас есть выход? ’


"Да", - солгал я. Это было к лучшему. Если бы его сняли, он мог бы дать только ложную информацию, и они начали бы проверять аэропорты и доки вместо того, чтобы слоняться по Вашингтону.


Затем я сказал: "Мне нужно больше контактов на случай, если мне удастся что-нибудь узнать о здании и ситуация начнет быстро меняться. Как насчет 1200, 1800 и 2300 – это нормально?’


‘Все в порядке, приятель. Ваша маленькая подруга и ее семья в последнее время часто фигурируют в средствах массовой информации. Есть что-нибудь еще?’


‘Нет, приятель. Будьте осторожны.’


‘И ты. Увидимся!’


Я выключил телефон, вернулся в спальню и снова подключил его к зарядному устройству. Я не знал, слышала Келли что-нибудь или нет, но она была тихой и казалась встревоженной.


Я настроил видеопроигрыватель, вставил кассету и настроил телевизор.


Келли внимательно наблюдала.


‘Хочешь поиграть в какую-нибудь игру?’ Я сказал. ‘Если нет, я просто сделаю это сам’.


‘Хорошо’. Это лучше, чем считать машины на шоссе. ‘Но вы сказали, что у вас нет никаких проводов, чтобы подключить их к телевизору’.


Она поймала меня на этом. ‘Я купил несколько, когда выходил’.


‘Так почему мы не можем посмотреть видео для моей мамы?’


‘Потому что я уже опубликовал это. Извините.’


Она посмотрела на меня немного смущенно.


‘Мы собираемся посмотреть эту запись здания", - продолжил я. ‘В него входят и выходят люди. Так вот, там будут некоторые известные люди, которых вы знаете, например, друзья папы и мамы, и люди, которых я знаю. Мы должны посмотреть, скольких людей каждый из нас сможет узнать. Тот, кто видит больше всех, становится победителем. Хочешь поиграть?’


‘Да!’


‘Вы должны быть очень быстрыми, потому что я собираюсь перемотать это вперед. Каждый раз, когда вы видите, что кто-то движется, вы должны сказать мне, тогда я остановлю и перемотаю, и мы посмотрим на это. ’


Я взял кое-что из канцелярских принадлежностей отеля и карандаш, и мы отправились. Мне пришлось использовать кнопку на аппарате для быстрой перемотки вперед, потому что не было пульта дистанционного управления. Я сидел на полу, под плеером у телевизора. Глаза Келли не отрывались от экрана. Я был вполне доволен кассетой. Качество было совсем неплохим; вы могли бы сказать разницу между этим и домашним видео, и мне удалось получить снимки людей в полный рост, занимающие около двух третей экрана.


‘Стоп, стоп, стоп!’ - завизжала она.


Я перемотал и посмотрел. Келли заставила меня остановиться при первом намеке на движение. Входило несколько человек. Я не узнал ни одного из них. Келли был уверен, что человек номер три был из поп-группы под названием Backstreet Boys.


Она все больше и больше погружалась в игру. Казалось, что все были знамениты. Я зарегистрировал их все, используя счетчик.


298: двое мужчин, один в длинном светлом пальто, другой в синем пальто.


Люди думают, что быть детским шпионом - это все Джеймс Бонд, спортивные машины и казино. Я всегда, блядь, хотел, чтобы это было так. Реальность - это просто нелегкая попытка получить информацию, а затем сесть и разобраться в том, что вы собрали. Тот факт, что два человека поднимаются по лестнице, означает, что все нахуй. Важно интерпретировать происходящее – идентифицировать их, язык их тела, что произошло раньше, что, по вашему мнению, произойдет позже. Поэтому вы должны записывать все, на всякий случай, позже это может оказаться важным. Подари мне спортивную машину в любой день.


Экран медленно темнел. Уличный свет помогал, но было довольно трудно разглядеть лица, и мы теряли цвет; я мог различить мужчину и женщину и их возраст, но только.


Рабочий день подошел к концу, и все стало закрываться; люди, возвращаясь домой, щелкали выключателями, и свет померк. В конце концов, свет был только в прихожей, приемной и коридорах.


Я оставил кассету включенной на нормальной скорости. Теперь я хотел знать, есть ли поблизости ночной сторож, но я никого не мог видеть.


Келли это нравилось. Она видела четырех актеров, двух из Spice Girls и одного из своих школьных учителей. Совсем неплохо. Но что, если она узнала кого-то? Я не мог быть полностью уверен в том, что она сказала, мне пришлось бы отнестись к этому с долей скептицизма; в конце концов, ей было всего семь. Но я бы ничего не потерял, поверив ей.


‘Ты хочешь повторить это завтра?’


‘Да, мне это нравится. У меня больше очков, чем у тебя.’


‘Так и есть. Вот что я тебе скажу, после всех этих побед, я думаю, тебе стоит прилечь на кровать и отдохнуть.’


Если Келли или я узнаем кого-нибудь на записи завтра, для меня будет бонусом обратиться к Симмондсу и доказать связь. Это также означало бы, что мне определенно пришлось бы осмотреть здание и выяснить, почему они там были. Я решил пойти и поближе взглянуть снаружи, а затем я мог бы спланировать, как войти.


К 11 часам вечера Келли крепко спала, все еще полностью одетая. Я накрыл ее гагачьим одеялом, взял карточку-ключ и ушел.


Чтобы избежать офиса, я вышел из отеля по аварийной лестнице. Я выехал на дорогу у шоссе, повернул направо и прошел мимо игрового домика к цели. Движение стало тише, только группы шума вместо постоянного рева. Я повернул направо, потом еще раз направо. Я был на Болл-стрит.


OceanofPDF.com

19


ЭТО БЫЛ мне действительно нужно было взглянуть на заднюю часть, но сначала я хотел еще раз осмотреть переднюю. Я хотел посмотреть, есть ли там ночной сторож, и получить лучшее представление о том, как это выглядело внутри.


Я вошел в дверной проем напротив. Если бы меня пинговали, я бы притворился, что я пьян и мочусь. Я был в глубокой тени, когда смотрел на цель. Я мог видеть через две пары дверей в приемную; свет все еще горел, придавая блеск мокрым бетонным ступеням и листьям кустарников. Я посмотрел наверх и увидел свет, пробивающийся через окна прямо над главным входом. Это означало, что наверху тоже горел свет в коридоре.


Я ждал четверть часа, наблюдая за признаками движения. Была ли охрана, сидевшая внизу и смотревшая телевизор? Был ли он наверху, совершал обход? Я ничего не видел. Пора взглянуть на заднюю часть.


Я вернулся тем же путем, которым пришел, но вместо того, чтобы повернуть налево, пошел прямо к реке. Это была просто одноколейная дорога с грязной жижей по бокам и выбоинами, заполненными маслянистой водой, которая блестела в окружающем свете. Используя тени, я миновал торговца металлоломом и пересек железнодорожные пути, которые вели к старому цементному складу. Теперь мои шаги производили больше шума, чем шоссе. Все участки разделены заборами, закрепленными старыми цепями и висячими замками. Я пошел по дороге дальше, ища точку, чтобы повернуть и оказаться позади цели.


Огни на шоссе были недостаточно сильными, чтобы произвести какой-либо эффект на таком расстоянии, но я мог различить туман, поднимающийся с реки. Я зашел в тупик. Забор перекрыл старую дорогу, и большой грязный круг был сделан машинами, которые искали место для парковки и обнаружили то, что у меня только что было. Я также мог видеть огни аэропорта, за лесом, который спускался к Потомаку.


Не было альтернативы, кроме как вернуться к заброшенным железнодорожным путям, которые много лет назад были бы ответвлением от главной линии. Я посмотрел налево, следуя по следам; они тянулись примерно на 200 метров позади цели, а слева от них были какие-то старые, проржавевшие здания из гофрированного железа.


Я начал перелезать через проволочные ворота, через которые поезда должны были проходить в депо; цепи с висячим замком загремели от напряжения. Я забрался в какую-то тень и стал ждать. Не было слышно лая собак, и аэропорт, вероятно, был закрыт так поздно ночью, потому что он был так близко к городу; все, что я мог слышать, была отдаленная сирена.


Я продолжал двигаться по рельсам, и вскоре единственными звуками были мои ноги и дыхание.


Справа от меня была свалка, огороженная забором, со старыми машинами, наваленными друг на друга высотой в семь или восемь метров. Примерно через 100 метров земля начала раскрываться, и я смог увидеть здания. Ограждения давали понять, что кому принадлежит. Территория была расчищена и выровнена для застройщиков. Одно из этих зданий за ним было задней частью моей цели; с другой стороны я мог видеть уличные фонари на Болл-стрит и шоссе. Морось придавала им туманный, блеклый вид.


Я притормозил, бросил быстрый взгляд на цель, затем начал идти по 150 метрам недавно выровненной земли к забору, который был примерно в 50 метрах от целевого здания.


Возле забора я нашел несколько кустов, остановился и присел на корточки. То, что всегда выдает вас, - это форма, блеск, тень, силуэт, расстояние и движение. Забудь о них, и они убьют тебя.


Все еще сидя на корточках, я ничего не делал, только сидел и наблюдал в течение следующих нескольких минут. Вы должны дать своим чувствам возможность приспособиться к новой обстановке. Через некоторое время мои глаза начали приспосабливаться к свету, и я начал различать предметы. Я мог видеть, что в задней части здания не было окон, просто сплошная кирпичная стена. Тем не менее, имелась четырехпролетная стальная лестница, служившая пожарным выходом как на первый, так и на вторые этажи. Справа от него, на уровне земли, находились распределительные коробки для инженерных сетей здания.


Я посмотрел на пожарные выходы. Если бы мне пришлось войти на каком-то этапе, чтобы выяснить, что задумала ПИРА, я, вероятно, поступил бы именно так. Это зависело от того, были ли у них внешние замки или нет, и был только один способ узнать.


Я осмотрел линию 6-футового ограждения из звеньев цепи, ища разрыв. Я не мог видеть ни одного. Ухватившись за верхний край провода, я подтянулся, поставил ногу на вершину и перелез через нее. Я снова присел и замер, наблюдая и прислушиваясь к любой реакции.


Не было необходимости спешить; медленное движение означало, что я не только уменьшал шум и риск быть обнаруженным, но и мог контролировать свое дыхание и слышать больше вокруг себя. Я использовал тени, создаваемые зданием и деревьями, перемещаясь от одного пятна темноты к другому, все время следя за целью и окружающей местностью.


Как только я подошел достаточно близко, я остановился у основания двух деревьев и прислонился к одному из стволов. Глядя на заднюю стену, я заметил детектор движения, который был установлен на высоте и под углом, чтобы освещать людей, поднимающихся по пожарной лестнице. У меня не было возможности узнать, что сработало в детекторе, был ли это сигнал тревоги, свет или камера, или, может быть, все три. Я не мог видеть никаких камер, но я мог видеть два светильника, по одному над каждым пожарным выходом. Они не были включены. Были ли они тем, что сработал детектор движения? Возможно, но почему не было камеры, закрывающей заднюю часть, чтобы охрана могла видеть, что вызвало свет? Это не имело значения, я бы относился к детектору так, как будто он запускал все.


Я заметил три деревянных поддона справа от здания у забора. Я мог бы использовать их.


Я посмотрел на двери. Они были покрыты листовой сталью вместе с дополнительной полосой, которая проходила по раме, чтобы никто не вмешивался в зазор. Вблизи я мог видеть, что замки были штифтового типа, похожие на британские Yales, но большего размера. Кусок дерьма; я мог бы победить их.


Быстрая проверка блоков и циферблатов показала мне, что газ, электричество, вода и телефон были подключены и готовы к работе. Я чувствовал себя лучше из-за этого все время.


Я все еще беспокоился о возможности появления ночного сторожа. В некоторых случаях это действительно может быть бонусом. Вы можете попытаться заставить его подойти и открыть дверь – и, вуаля, у вас беспрепятственный вход. Однако, если бы мне пришлось войти, это было бы скрытно.


Автостоянка была пуста, что могло быть еще одним признаком того, что внутри никого не было. Я должен был подтвердить это так или иначе. Я решил немного разозлиться, подойти к главному входу и отлить; пока я это делал, я мог получше заглянуть внутрь. Если бы в фойе был кто-нибудь, он мог бы выйти и оттрахать меня, или я мог бы увидеть, как он смотрит телик где-нибудь сзади.


Я прошел тем же маршрутом весь обратный путь и вышел на Болл-стрит. Теперь я был довольно мокрым; морось и мокрые ржавые заборы сделали свое дело с моей одеждой.


Я шел по противоположной стороне дороги к цели. Когда я подошел ближе, я начал пересекать под углом, что дало мне больше времени для наблюдения. Опустив голову, осознавая, что камера прикрывает дверь, я начал подниматься по ступенькам, и примерно на трех четвертях пути вверх, как только я смог заглянуть в правое окно, я повернулся, расстегнул ширинку и начал мочиться на кусты.


Почти мгновенно мужской голос взревел: ‘Пошел ты! Пошел ты! Пошел ты!’ - и в кустах раздался взрыв движения. Я чуть не выпрыгнул из собственной кожи.


Я убрал руку прямо со своего члена и положил ее на Sig. Я пытался перестать писать, но я был в полном потоке. Мои джинсы приняли на себя основной удар.


Я потянулся за пистолетом, затем понял, что, возможно, мне пока не нужно его доставать. Он может быть из службы безопасности. Может быть, я мог бы отговориться от этого.


‘Пошел ты! Кем ты себя возомнил? Ты ублюдок!’


Я мог слышать его, но по-прежнему ничего не видел. Послышался шорох и все такое прочее, затем снова ‘Пошел ты! Пошел ты!’ и я увидел, как он появляется из кустов.


‘Гребаный мудак, насси на меня, ты, блядь. Я покажу тебе! Посмотри на меня! Ты нассал на меня!’


Ему было чуть за двадцать, на нем были старые армейские ботинки без шнурков и грязные, засаленные черные джинсы. У него была куртка с капюшоном, похожая на парку, которая была в дерьмовом состоянии, перепачканная грязью и с отвисшими локтями. Когда он был примерно в 10 метрах от меня, я также мог видеть, что у него была борода, похожая на задницу, большая серьга в одном ухе и длинные сальные дреды. Он был весь мокрый.


В тот момент, когда он увидел меня, его лицо озарилось. Для него я был случайным туристом, мистером Хаш Пуппи, заблудившимся не в том конце города. Я почти видел, как вращаются шестеренки; он думал, что здесь у него все получилось, он собирался получить легкие деньги от этого игрока.


"Пошел ты, мудак, ты должен мне новый спальный мешок!" Посмотри на мою одежду, ты обоссал меня, гребаное животное! Дай мне немного денег, чувак!’


Он определенно претендовал на "Оскар". ‘Ты знаешь, кто я? Бля, насси на меня, чувак, я, блядь, надеру тебе задницу!’


Мне нужно было воспользоваться этим. Я подошел к окну и начал сильно стучать. Если там была охрана, он должен был прийти, чтобы разобраться. Я бы просто поиграл в "Тихого щенка", нуждающегося в защите от этого сумасшедшего.


Я стучал так сильно, что думал, что стекло разобьется, все время следя за тем, чтобы стоять спиной к камере. Это раззадорило Нью эйджмена еще больше, потому что он подумал, что я хлопаю крыльями.


Он начал подниматься по лестнице. Я продолжил осмотр здания. Не было видно ни использованных пепельниц, ни журналов, лежащих открытыми на стульях, ни телевизора, ни вечерней газеты; мебель была хорошо расставлена, стул у стойки регистрации аккуратно стоял под столом, ничто не указывало на то, что там кто-то был.


Теперь уже почти надо мной я услышал ‘Гребаный мудак!’


Я повернулся, расстегнул куртку и положил руку на пистолет.


Он увидел это и остановился как вкопанный. ‘Ах, ради всего святого! Черт возьми!’ Он отступил и начал пятиться вниз по лестнице, не сводя глаз с пистолета. ‘ Гребаные копы, ’ пробормотал он.


Мне пришлось очень постараться, чтобы не рассмеяться.


‘Гребаные копы, мочитесь на меня со всех гребаных сторон!’


Я ждал, когда он исчезнет. Человек новой эры думал, что у него проблемы – это был второй раз за два дня, когда я был весь обоссан. Тем не менее, мне было жаль его; я подумал о том, сколько времени он, вероятно, потратил на то, чтобы найти себе уютную маленькую башу, хорошо укрытую от хищников и приятно согреваемую выходами кондиционера и другим оборудованием, спрятанным под ним. Потом приходит какой-то придурок и опорожняет свой мочевой пузырь на протяжении всего шоу.


Мне потребовалось четверть часа, чтобы вернуться в отель. Я открыл дверь красиво и тихо. Келли была на детском раю, ей не нужно было убираться самой или наводить порядок, она просто засыпала в окружении конфет и печенья.


Я разделся, принял душ и побрился, затем сложил одежду в гостиничный пакет для стирки. Сумка теперь была довольно полна грязной и окровавленной одежды. Я дошел до последнего изменения. Я снова оделся, засунул пистолет за пояс, надел пальто и поставил будильник на 5.30.


OceanofPDF.com

20


Я БЫЛ НАПОЛОВИНУ проснулся в любом случае, когда сработал будильник. Я ворочался всю ночь, и теперь у меня действительно не было сил встать. Люди, должно быть, чувствуют то же самое, когда идут на работу, которую они действительно ненавидят.


Я, наконец, поднялся на ноги, подошел к окну и раздвинул шторы. Мы находились чуть ниже уровня глаз с шоссе и почти в его тени. Фары бесшумно приближались ко мне из темноты; на других полосах задние фонари исчезали в темноте, как медленно движущийся трейсер. Еще не пришло время.


Я опустил занавеску, выключил отопление, включил кофеварку и пошел в ванную.


Когда я отлил, я посмотрел на себя в зеркало. Я был похож на пугало, со складками на лице, где я лежал на карандашах. Я снял куртку, отвернул воротник рубашки поло и ополоснул лицо в тазу с водой.


Я вернулся в спальню. Напиток еще не был готов, и во рту у меня было такое ощущение, будто в него попала горилла. Он определенно был в комнате, пока мы оба спали, разбрасывая повсюду банки из-под еды и напитков. Я взял уже открытую банку Mountain Dew и сделал пару плоских, теплых глотков.


До рассвета оставалось не так уж много дел. Я привык к этому; большая часть моей жизни состояла в том, чтобы торопиться и ждать. Я пододвинул стул к окну и раздвинул шторы. Глядя на шоссе, я не мог понять, идет ли все еще дождь или это просто брызги от автомобиля в свете фар заставляют его выглядеть таким образом.


К концу четверти часа я мог начать различать форму автомобилей, а также их фары. Это было время. Не было необходимости будить Келли; чем больше она спала, тем легче становилась моя жизнь. Я проверил, что у меня есть ключ-карта, и поднялся на крышу.


Дождь барабанил по металлической крыше корпуса лифта. Я подтянулся и лежал там, промокая спереди и сзади, пока нажимал кнопку воспроизведения на камере. Я проверил, что у меня все еще есть правильное изображение сайта и что объектив не запотел. Так и было. Я посигналил себе, потому что мне следовало надеть еще один пластиковый пакет, чтобы предотвратить попадание влаги на ночь. Я начал вытирать влагу манжетой, и внезапно у меня возникло ощущение, что я нахожусь между двумя мирами. Позади меня ревел утренний транспорт, но впереди, по направлению к реке, я почти слышал, как птицы поют свою утреннюю песню. Я почти наслаждался этим. Момент вскоре был разрушен, когда первый самолет за день взлетел и исчез в низкой облачности.


Объектив сухой, я перепроверил положение камеры, убедился, что она ведет запись, и закрыл крышки отсека.


Было уже почти шесть утра, я вернулся в комнату и сел в кресло у окна с кофе в руке. Я улыбнулся, наблюдая, как пара выходит из соседней комнаты, держась за руки. Что-то в них не совсем совпадало. Я поспорил сам с собой, что они уедут на разных машинах.


В сотый раз мои мысли вернулись к телефонному разговору, который у меня был с Кевом. Пэт сказал, что если это была ПИРА, то здесь может быть связь с наркотиками, Гибралтаром и американцами. Мой жесткий диск перешел в режим свободного хода, потому что кое-что в работе на Гибралтаре всегда меня озадачивало.


1987 год был annus horribilis для PIRA, и, будучи операторами Det в провинции, мы с Юэном внесли свою справедливую долю в то, чтобы облапошить их. В начале года они пообещали своим верующим ‘ощутимый успех в национально-освободительной войне’, но не потребовалось много времени, чтобы это превратилось в крысиное дерьмо. В феврале PIRA выставила двадцать семь кандидатов от "Шинн Фейн" на всеобщих выборах в Ирландии, но им удалось набрать только около тысячи голосов каждому. Мало кого на Юге волновало воссоединение с Северной Ирландией; их гораздо больше волновали другие проблемы, такие как безработица и удручающий уровень налогообложения. Это показало, насколько оторванной была PIRA и насколько успешным оказалось англо-ирландское соглашение. Обычные люди действительно верили, что Лондон и Дублин могли бы работать вместе, чтобы добиться долгосрочного решения проблем.


ПИРА не могла смириться с этим и, должно быть, решила, что им нужно поднять боевой дух. Их рефлекторной реакцией стало убийство в субботу, 25 апреля, лорда-судьи Мориса Гибсона, одного из самых высокопоставленных судей провинции. Мы с Юэном своими глазами видели празднования в некоторых нелегальных питейных заведениях ПИРА в те выходные. Мы даже сами немного выпили, пока тусовались. Игрокам понравилось то, что произошло. Они не только избавились от одного из своих злейших врагов, но и посыпались взаимные обвинения налево, направо и в центр между Лондоном и Дублином. Англо-ирландское соглашение, которое так много сделало для подрыва базы власти ПИРА, теперь само по себе было под вопросом.


Однако, едва прошло похмелье, как с ПИРОЙ случилось еще одно несчастье. Две недели спустя, в Лахолле в графстве Арма, парни из полка устроили засаду на Восточно-Тайронскую бригаду ПАЙРЫ, когда они пытались взорвать полицейский участок. Из 1000 хардкорных игроков в 1980 году численность ПИРЫ уже сократилась до менее чем двухсот пятидесяти, из которых, возможно, пятьдесят были членами подразделений активной службы. Наши успехи еще больше сократили это число до сорока, что означало, что операция в Лахолле одним махом уничтожила пятую часть сторонников жесткой линии ПИРЫ. Это была самая большая потеря ИРА в одиночной акции с 1921 года. Если бы это продолжалось, вся ПИРА вскоре ездила бы в одном такси.


За массовым поражением Лоухолла вскоре последовало катастрофическое выступление Джерри Адамса на всеобщих выборах в Великобритании. Голоса Шинн Фейн резко упали, и голосование католиков переключилось на умеренную SDLP. Затем, 31 октября, во время ежегодной конференции Шинн Фейн в Дублине, французская таможня задержала у берегов Бретани небольшое грузовое судно под названием Эксунд. На борту был ранний рождественский подарок ПИРЕ от полковника Каддафи – сотни автоматов АК47, тонны Семтекса, несколько ракет класса "земля-воздух" и столько боеприпасов, что было чудом, что корабль остался на плаву.


Унижение было полным. Неудивительно, что Джерри Адамс и ПИРА хотели отомстить и устроить своего рода рекламный переворот, чтобы показать таким людям, как Каддафи и тем американцам ирландского происхождения, которые внесли свой вклад в Noraid, что они не полностью потеряли контроль.


8 ноября, в День памяти, они заложили 30-фунтовую бомбу с таймером у городского мемориала в Эннискиллене, графство Фермана. В результате взрыва погибли одиннадцать гражданских лиц и более шестидесяти получили серьезные ранения. Возмущение зверством было мгновенным и всемирным. В Дублине тысячи людей выстроились в очередь, чтобы подписать книгу соболезнований. В Москве, которая не очень известна своей заботой об общинах, информационное агентство ТАСС осудило то, что оно назвало ‘варварскими убийствами’. Но, что хуже всего для PIRA, даже американцам ирландского происхождения, похоже, было достаточно. ПИРА облажалась по-крупному. Они думали, что бомбардировка будет приветствоваться как победа в их борьбе против оккупирующей державы, но все, что она сделала, это показала их такими, какими они были на самом деле. Возможно, одно дело убивать ‘законные’ цели, такие как судьи, полицейские и сотрудники сил безопасности, но убивать невинных гражданских лиц, когда они чтили своих погибших на службе в День памяти?


Вот почему Гибралтар был для меня такой загадкой. Я мог понять, почему Адамс и ко отчаянно пытались показать своей уменьшающейся группе сочувствующих, что они все еще в деле, но зачем рисковать повторением международной реакции, которую они пережили после Эннискиллена? Если бы они бомбили Гибралтар, погибли бы не только британские гражданские лица. В это время года площади и улицы колонии заполняют сотни иностранных туристов, многие из которых прибывают с круизных лайнеров, которые регулярно заходят в гавань. И многие из них, ПИРА бы прекрасно знала, являются американскими. Я никогда не мог увидеть метод в их безумии.


Внезапно меня осенило, что, возможно, я смотрел не с того конца телескопа. ПИРА были террористами, но их присутствие здесь, в Вашингтоне, доказало, что они также были бизнесменами. Когда дело касалось денег, не было никакого сектантского раскола, просто нормальная конкуренция и жадность. Я знал, что они регулярно встречаются с протестантскими военизированными формированиями, чтобы поговорить об их торговле наркотиками, проституции и вымогательстве, даже обсудить демаркационные линии для различных фирм такси и места для игровых автоматов в провинции. У них была инфраструктура, знания и оружие, чтобы быть крупными игроками в мире преступности. При сотрудничестве с другими террористическими организациями по всему миру возможности были безграничны. Если так, то это было серьезное дерьмо.


Внизу, на автостоянке, у пары были долгие, томительные объятия. То, что там происходило, тоже было серьезным дерьмом. Затем один последний поцелуй и, да, разные машины.


Я не ожидал телефонного звонка от Пэта до полудня, и оставалось еще около трех часов, чтобы дождаться окончания записи, так что делать было особо нечего, кроме как смотреть "Захватчиков с Марса" и "говорящие ботинки, которые живут в мусорных баках". Я чувствовал себя неловко. Мне нужно было что-то сделать.


Я потряс Келли. Она застонала и натянула на себя одеяло. Я мягко сказал ей на ухо. ‘Я спущусь вниз, чтобы купить кое-что, хорошо?’


Я получил очень слабое ‘Да’. Ей было все равно. Я начал понимать, что она не была жаворонком.


Я снова воспользовался аварийной лестницей и перешел под шоссе к 7-Eleven. Внутри все выглядело как Форт Нокс. В стене была решетка с отверстием за ней, и корейское лицо, сердито выглядывающее наружу, а затем поворачивающееся обратно, чтобы посмотреть портативный телевизор. В магазине было слишком жарко, воняло сигаретами и переваренным кофе. Каждый дюйм стены был обклеен знаками, информирующими местных злодеев: "Кассовый аппарат содержит только 50 долларов, все остальное сдано на хранение’.


На самом деле мне не нужно было ничего покупать; у нас в комнате было больше вещей, чем мы могли бы потрясти палочкой, и уж точно больше печенья, чем мистер Орео. Но я хотел немного побыть наедине с собой, подальше от Келли. Я нахожу утомительным просто находиться рядом с ней. Всегда было что-то, что нужно было сделать, проверить или постирать, и в любое оставшееся время я, казалось, уговаривал ее поторопиться и одеться.


На стойке с журналами другая дружелюбная табличка гласила: ‘Не плеваться и не читать товар’. Я взял Washington Post и несколько журналов, некоторые для себя, некоторые для Келли, я даже не потрудился посмотреть, что это было, и пошел и сунул свои деньги через маленькое отверстие в решетке. Кореец выглядел разочарованным, что его не заставили использовать мачете, которое, я был уверен, у него было под кассой.


Я зашел на стойку регистрации, чтобы забрать завтрак. Комната была полна. На настенном кронштейне над пунктом сбора еды и напитков был установлен телевизор. Когда я начал загружать три бумажные тарелки, я услышал, как ведущий говорит о Джордже Митчелле и его роли в ирландском мирном процессе. Я прослушал пару отрывков из выступлений Шинн Фейн и британского правительства, в которых оба с презрением отзывались о заявлениях другой стороны, оба утверждали, что именно они действительно хотели мира.


Женский голос прервал мои мысли. Она показывала местные новости, и, наливая Келли апельсиновый сок, я почувствовала, как у меня по коже побежали мурашки. Она говорила о Браунах.


Я не осмеливался обернуться. В любой момент на экране может появиться одна из картинок с барбекю.


Женщина сказала зрителям, что полиция не выдвинула никаких новых версий, но что расследование похищения семилетней Келли продвинулось вперед с компьютерным изображением мужчины, которого видели уходящим с ней. Она назвала мой рост, телосложение и цвет волос.


Не было места, чтобы налить еще кофе или сока, а поднос был переполнен едой. Но я не смел пошевелиться. Мне казалось, что каждая пара глаз в комнате была прикована ко мне. Я положил бублик в тостер и стал ждать, попивая кофе, не поднимая глаз и не оборачиваясь. Я чувствовал, что нахожусь в коконе тишины, не считая голоса диктора новостей. Я молился, чтобы она обратилась к новой теме. Бублик выскочил. Черт! Я намазал его какой-то пастой. Я знал, что люди смотрят на меня; они должны быть.


У меня бы закончились дела. Я сделала глубокий вдох, взяла свой поднос и повернулась. Шум комнаты вернулся. Никто не смотрел. Они были слишком заняты едой, разговорами и чтением газет.


Келли все еще спала. Хорошо. Я отложил ее еду в сторону и начал жевать свои хлопья. Я включил телевизор, выключил звук и пролистал другие каналы, ища местные новости. Больше ничего не было о ситуации на Охотничьей тропе медведя.


Я напал на газету. Мы были знамениты – ну, вроде того. Небольшой фрагмент на пятой странице. Нет изображений. Сообщалось, что представитель полиции сказал, что они неохотно выдвигают какие-либо теории, пока у них не будет более конкретных доказательств, но, да, убийства рассматривались как связанные с наркотиками. Лютер и компания были бы довольны этим. Кроме этого, не было никаких новых зацепок. Я был не единственным в темноте.


Я должен был попытаться выкинуть все догадки из головы, потому что это становилось слишком запутанным. Как сказал полицейский, без информации было бессмысленно тратить время и усилия, пытаясь придумать разные сценарии. Я решил сосредоточить все свои усилия на том, чтобы: во-первых, защитить Келли и себя; во-вторых, сохранить видео в целости, чтобы выяснить, была ли связь между ПИРОЙ и смертью Кева; в-третьих, получить немного денег от Пэта, чтобы я мог организовать свое возвращение в Великобританию и, в-четвертых, связаться с Эваном для помощи в борьбе с Симмондсом - или, если у меня ничего не было для него, помочь мне договориться с ним.


Я посмотрел на Келли. Она лежала на спине, раскинув руки в форме звезды, и ей снилось, что она Кэтрин, розовая. Мне было жаль ее. Она понятия не имела, что случилось с ее семьей. Какой-нибудь бедный ублюдок должен был однажды рассказать ей, и после этого кому-то пришлось бы присматривать за ней. Я просто надеялся, что это был кто-то хороший; может быть, ее бабушка и дедушка, где бы они ни были.


По крайней мере, она была жива. Эти парни, должно быть, сейчас хлопают крыльями. Они должны были бы предположить, что Келли дала мне их описания и что она подслушала, о чем были все эти крики. Они, должно быть, отчаянно хотят добраться до нас.


Я начал задаваться вопросом, как я мог бы получить от нее больше информации, но отказался от этого. Я не был психологом; если уж на то пошло, я был кандидатом на то, чтобы увидеть его.


Я взял журнал о велосипедах и, в конце концов, сменил лояльность с Ducati на BMW. Затем я прочитал в рыболовном журнале, как прекрасно озеро Тахо для мужчин в длинных резиновых ботинках, и потерялся в совершенно новом мире размеров крючков и материалов для удилищ, когда внезапно раздался стук в дверь.


Нет времени думать. Я вытащил индикатор, проверил камеру и посмотрел на Келли. Я подумал, что мы оба можем скоро умереть.


Я зажал ей рот рукой и встряхнул. Она проснулась в испуге. Я прикладываю пальцы ко рту. Это было не в приятной манере; это говорило: "Заткнись нахуй". Не говори ни хрена.


Я крикнул: ‘Одну минуту, одну минуту!’ Я прошел и включил душ, вернулся, затем подошел к двери, звучащей неорганизованно. ‘Привет, кто это?’


Пауза. ‘Ведение домашнего хозяйства’.


Я посмотрел в глазок и увидел чернокожую женщину лет пятидесяти; на ней была форма уборщицы, а за спиной стояла тележка.


Я не мог видеть ничего другого, но тогда, если бы с обеих сторон от нее была полиция или парни Лютера, они бы не показывали свои лица.


Я посмотрел на нее и попытался по ее глазам понять, что происходит. Они скоро сказали бы мне, если бы за углом было десять полицейских, ощетинившихся бронежилетами и огневой мощью.


Я сказал: ‘Все в порядке, не сегодня, спасибо, мы спим’.


Я увидел, как она опустила глаза, и услышал: ‘Извините, сэр, на вас не было вашей таблички’.


‘О, хорошо’.


‘Не хотите ли несколько полотенец?’


‘Одну минуту, я только выхожу из душа, я надену какую-нибудь одежду’.


Было бы естественно хотеть полотенца.


Я переложил оружие в левую руку, открыл замок и чуть приоткрыл дверь. Оружие было направлено через дверь с левой стороны; если какой-нибудь ублюдок протиснется мимо нее, чтобы войти, это будет последнее, что он сделает.


Я приоткрыл дверь еще немного, придержал ее ногой и просунул голову в щель. Я улыбнулся. ‘А, привет’. Пистолет был направлен на нее за дверью. Я не протягивал руку за полотенцами, я не хотел, чтобы кто-то схватил их. Все, что я сделал, это поднял руку и сказал: ‘Я вытащу остальные позже. Мне просто нужны два больших полотенца; этого будет достаточно - и у тебя есть еще шампунь? ’


Она дала мне то, что я хотел. Я сказал: ‘Спасибо’, и она улыбнулась в ответ. Я закрыл дверь.


Келли лежала на кровати с открытым ртом, наблюдая за каждым моим движением.


Я пожал плечами. ‘Разве ты не ненавидишь, когда люди так делают?’


Она начала смеяться. Я тоже. - В тот раз они нас чуть не поймали!’ Я сказал.


Выражение ее лица изменилось, и она медленно покачала головой. ‘Я знаю, ты никогда не позволишь им добраться до меня’.


*


Было 10.30, оставалось еще 20 минут, прежде чем я поднялся и сменил кассеты. Я взял ту, которую мы смотрели прошлой ночью, вставил ее обратно в проигрыватель и перемотал, готовясь к следующему сеансу.


Мне нужно было только улыбнуться ей, и она вскочила и подошла к двери, готовая опустить щеколду.


‘Пока меня не будет, я хочу, чтобы ты приняла душ. Ты сделаешь это?’


Она пожала плечами. ‘Я получаю все хорошие задания’.


Я поднялся на крышу.


Погода все еще была дерьмовой.


OceanofPDF.com

21


ТАМ ВСЕ ЕЩЕ БЫЛО до полуденного звонка остался час. Мы сели вместе, чтобы посмотреть последние кадры.


Я сказал: ‘Это действительно важно, мы могли бы увидеть кого-то, кого мы знаем. Тогда мы можем отдать кассету папе, и он сможет выяснить, кто на него кричал. Кто-нибудь, кого, как ты думаешь, ты можешь знать, например, отец Мелиссы или мужчина в продуктовом магазине, или даже мужчины, которые приходили навестить папу, скажи мне, и мы сможем рассмотреть поближе, хорошо? ’


Я начал ускоренную перемотку вперед, останавливая ленту всякий раз, когда было движение. Я записал, как они выглядели: мужчина, женщина, черный, белый, азиат; и во что они были одеты: черное на синем, красное на синем.


Во второй раз игра не доставила Келли такого удовольствия.


‘ А что с ним? - спросил я. Я в восторге.


‘Нет’.


‘Та леди?’


‘Нет’.


‘Вы уверены, что никогда не видели этого человека?’


‘Никогда!’


Наконец она заметила кого-то, кого знала. Я перемотал пленку. ‘Кто он?’


"Мистер Лунатик в "детях фокса’.


‘Хорошо, я это запишу’.


Другой парень начал подниматься по лестнице. Я остановил пленку и перемотал назад. - Ты его знаешь? - спросил я.


Она покачала головой.


Я сказал: ‘Ну, я знаю кое-кого, кто выглядит точно так же, как он. Я работал с человеком, который никогда не мог вспомнить, где он оставлял вещи, и однажды мы спрятали его вставные зубы, и ему пришлось всю неделю есть суп!’ Она немного посмеялась, и это помогло ей продержаться немного дольше.


В 11.45 мы все еще просматривали ленту и вели журнал. Я остановился на двух мужчинах, которые входили вместе.


‘Ты знаешь кого-нибудь из них, потому что я не знаю, я не могу вспомнить никого, кто был бы похож на них’. Я ломал голову, пытаясь придумать другую историю, чтобы заинтересовать ее.


‘Нет, я их не знаю’.


‘О, тогда все в порядке. Еще парочка, и мы сделаем что-нибудь еще.’ Я начал ускоренную перемотку вперед, увидел фигуру, выходящую из здания, перемотал и воспроизвел ее.


Она подвинулась к краю кровати. ‘Я знаю этого человека", - сказала она.


Я нажал стоп-кадр. Я смотрел на чернокожего парня лет тридцати пяти.


‘Кто он?’


‘Он пришел навестить папу с другими мужчинами’.


Я старался говорить спокойно. ‘Как его зовут? Ты знаешь какое-нибудь из их имен?’


‘Теперь я могу пойти домой и увидеть маму? Ты сказал, что я могу пойти домой завтра, и теперь это завтра.’


‘Сначала мы должны разобраться с этим, Келли. Папа должен знать их имена. Он не может вспомнить.’


Я пытался разобраться в психологии, но теперь я знал о ловле нахлыстом больше, чем о детской психологии.


Она покачала головой.


‘Но папа знал их, не так ли?’


‘Да, он знал их. Они пришли навестить папу.’


‘ Ты можешь вспомнить что-нибудь еще о них? Они курили?’


‘Я не знаю. Я так не думаю.’


‘У кого-нибудь из них были очки?’


‘Я думаю, у этого человека были очки’.


Я внимательнее посмотрел на экран. Он носил тонкие проволочные оправы.


‘Хорошо, они носили кольца или что-то в этом роде?"


‘Я не знаю’.


Я попробовал цвет машины, их обуви, их пальто. Они разговаривали друг с другом, используя разные имена? Они были американцами?


Она начала расстраиваться, но я должен был знать.


Я сказал: ‘Келли, ты уверена, что этот человек приходил к папе в тот день, когда я нашел тебя?’


Ее глаза наполнились слезами. Я зашел слишком далеко.


‘Не плачь’. Я обнимаю ее одной рукой. ‘Все в порядке. Этот человек пришел с другими мужчинами, да?’


Я почувствовал, как она кивнула.


‘Это очень хорошо, потому что я могу передать эту информацию папе, когда увижу его, и это поможет поймать их. Видишь, ты помог ему!’


Она посмотрела на меня. Под слезами была легкая улыбка.


Если она была права, то у нас был один из тех, кто убил Кева, выходящий из офиса, который прикрывал ПАЙРУ.


Оставалось еще прокрутить пленку. Я пытался звучать оптимистично. ‘Хорошо, тогда давайте посмотрим, сможем ли мы увидеть других мужчин. Они тоже были черными, не так ли?’


‘Нет, белый’.


‘О да, конечно’.


Мы продолжили просмотр ленты. Я вышел с возможным удостоверением личности Нельсона Манделы, и она увидела Майкла Джексона. Кроме этого, черт возьми.


"Мы можем сейчас пойти домой и показать это папе?" Сейчас ему, должно быть, лучше. Ты так и сказал, если мы кого-нибудь увидим.’


Я копал глубже. ‘Нет, пока нет. Я должен убедиться, что это тот человек, который пришел навестить папу. Но уже недолго, совсем недолго.’


Я лежал на кровати, притворяясь, что читаю рыболовный журнал. Мое сердце билось громко и медленно. Я пытался придерживаться своего плана игры, сосредоточившись только на текущем вопросе, но я не мог. Почему Кев был убит людьми, которые его знали? Были ли Лютер и ко одной группой? Они должны быть. Что знал Кев, или во что он был вовлечен? Зачем ему рассказывать мне о своей проблеме, если он был коррумпирован? УБН расследовало PIRA и торговлю наркотиками? Может быть, Кев был, и убийства были совершены ПИРОЙ или наркоторговцами из-за чего-то, что он сделал или собирался сделать? Но почему они знали его?


Догадки ни к чему меня не приведут. Это была просто трата времени и сил. Келли растянулась рядом со мной и смотрела в журнал. Это было странное чувство, когда ее голова лежала у меня на груди. Я обнял ее, чтобы посмотреть на свои часы. Она думала, что я собираюсь обнять ее.


Пэту почти пора было звонить. Я встал и включил мобильный телефон, затем встал у окна, отодвинул занавеску, глядя на шоссе сквозь дождь, решая, что делать дальше. Я пытался придумать хороший фургон. Было бы небезопасно снова встретиться в торговом центре.


Как раз вовремя зазвонил телефон.


- Алло? - спросил я.


‘Привет, приятель’. Я мог слышать шум машин, проезжающих мимо телефонной будки.


‘Кое-что происходит’, - сказал я. ‘Мне нужен фургон’.


‘Через два часа, это нормально?’


‘ Два часа. Юнион Стейшн тебя устроит?’


‘Э ... Объединение ... Да, никаких проблем’. Его голос звучал отстраненно.


Я уже несколько раз проезжал через терминал и мог запомнить его расположение. ‘Войдите через главный вход", - сказал я. ‘Поднимитесь на верхний этаж, в кафе-бар, выходящий на лестницу. Купите чашку кофе, сядьте и ждите. Я заеду за тобой туда, хорошо?’


Последовала долгая, тревожная пауза. ‘Это нормально, Пэт?’


‘Я буду там. Увидимся.’ Линия оборвалась.


Юнион Стейшн является главной станцией Amtrak в Вашингтоне, округ Колумбия. Это настолько величественно и элегантно, что должно быть в Париже, а не здесь, в доме бриз-блока и шпона из темного дерева. На большинстве крупных железнодорожных станций мира вы ожидаете найти более скромную сторону жизни, но не так в Union. Зоны продажи билетов, регистрации и обработки багажа выглядят как часть современного аэропорта. Здесь даже есть салон первого класса. Вы не видите поезда, потому что они за экранами, и, в любом случае, вы были бы слишком отвлечены торговым центром, залом питания, кофейнями, даже кинотеатром с пятью экранами. Однако, что более важно для меня, я запомнил это как большое, оживленное место, и из-за пасхальных каникул я знал, что там будет большое количество приезжих людей из других городов, которые ничего не будут знать о событиях на Охотничьей тропе медведя.


Такси доставило нас на станцию рано. Нужно было убить чуть меньше часа, поэтому я максимально использовал его, покупая товары, которые мне понадобятся для CTR офиса PIRA, помимо того, что я уже купил в Walmart. Теперь, когда Келли подтвердила, что черный парень, единственным вариантом было войти туда и осмотреться.


Я купил фотоаппарат "Полароид" и шесть упаковок пленки; пару дешевых и отвратительных комбинезонов из фибры; еще рулонов липкой ленты и скотча; сверхпрочные ножницы, которые обещали, что я смогу разрезать ими блестящий новый пенни; Leatherman, инструмент, немного похожий на швейцарский армейский нож; кроссовки; резиновые перчатки; батарейки; пищевую пленку; пластиковую бутылку апельсинового сока с большим носиком; коробку с большими булавками для рисования; коробку с двенадцатью яйцами; и кварцевые кухонные часы диаметром 9 дюймов. Келли посмотрела на все это и подняла бровь, но не спросила.


К часу сорока у меня была пара сумок, набитых снаряжением, а также книги и пустые траты времени, которые мне пришлось положить в ее корзину, чтобы она не отвлекалась.


Я вспомнил красивый кафельный пол в вестибюле, но я забыл высокие, как собор, потолки. В центре была форма ротонды с газетным киоском и группами столиков снаружи. Над ним, куда вел лестничный пролет, находился ресторан. Это было абсолютно идеально для того, что мне было нужно.


Наверху нас встретила официантка.


Я улыбнулся. - Столик на двоих, пожалуйста.


‘Курящий или некурящий?’


Я указал на столик в самом конце. ‘Можно нам взять вот это?’


Мы сели, и я положил пакеты под стол. Я не мог видеть главный вход, но я мог видеть, как Пэт направляется к кафе, потому что это было дальше в основной части станции и на уровень выше.


Подошла официантка, чтобы принять заказ на напитки. Я попросил две кока-колы и сказал: ‘Я готов сделать заказ прямо сейчас, если вы не против? Мы возьмем девятидюймовую пиццу.’


Келли подняла глаза. ‘Можно нам еще грибов, пожалуйста?’


Я кивнул официантке, и она ушла.


Келли улыбнулась. ‘Я такая же, как моя мама. Мы оба любим больше грибов. Папа говорит, что мы, должно быть, лесные пикси!’ Она снова улыбнулась, ожидая реакции.


‘Это мило", - сказал я. Это был разговор, который нужно было пресечь в зародыше.


Келли залилась кока-колой, явно наслаждаясь возможностью для разнообразия понаблюдать за реальными людьми.


Пэт пришел рано и носил ту же одежду, что и VDM (визуальный отличительный знак). Либо это, либо этот ублюдок просто не изменился. Когда он проходил мимо и подо мной, что-то в нем казалось неправильным. В его походке чувствовалась легкая неуверенность, и я знал, что это не от того, что он выпил слишком много пива. Я боялся худшего.


Я продолжал делать свои проверки, прикрывая его задницу, чтобы защитить свою.


Я подождал около пяти минут, встал и сказал Келли: ‘Мне нужно в туалет. Я не задержусь надолго.’ На выходе я попросил официантку присмотреть за Келли и нашими сумками.


Еще одна пара дверей привела меня в главный зал продажи билетов и поездов. Место вздымалось; должно быть, половина США была в движении. Даже кондиционеру было слишком тяжело: сочетание тепла и влаги от людей создавало ощущение теплицы. Я присоединился к переполненной толпе, медленно поднимающейся на верхний этаж.


Он стоял в очереди в кафе, перед ним было примерно три или четыре человека. Очень бодрый и сердечный, я подошел и хлопнул его по спине. ‘Пэт! Что ты здесь делаешь?’


Отвечая на мою широкую улыбку, он сказал: "Я здесь, чтобы кое с кем встретиться’. Его зрачки были размером с блюдца.


‘Я тоже. У тебя есть время для Микки Ди?’


‘Да, да, почему бы и нет?’


Мы вышли за пределы кафе, следуя указателям на выход через автоматические двери, и поднялись на эскалаторе на многоэтажную автостоянку.


Пэт был на шаг или два выше. Он озадаченно посмотрел на меня сверху вниз. ‘Что, черт возьми, такое Микки Ди?’


‘Макдоналдс", - сказал я, как будто он должен был знать. Но тогда у него не было семилетнего ребенка, который занимался бы его делом днем и ночью. ‘Давай, приятель, приступай к программе!’


Он начал исполнять лунный танец Майкла Джексона.


К этому времени мы были почти на уровне автобусной станции. Я сказал: "Если будет драма, я пойду в район автовокзала, поверну направо и выйду из выхода’.


‘Отлично. Никаких проблем!’ Он звучал нормально, но выглядел дерьмово.


Машины находились двумя уровнями выше. Мы поднялись по голой бетонной лестнице, остановились на первом уровне и заняли позицию, которая оглядывалась назад, откуда мы пришли.


У меня не было времени на то, чтобы трахаться. ‘ Две вещи, приятель. У меня здесь список, который я не собирался читать тебе по стационарному телефону. ’ Я передал его. ‘Мне нужен весь этот комплект. И, во-вторых, какова ставка на деньги?’


Он уже смотрел в маленькую записную книжку, которую я ему вручил. Либо он был поражен содержимым, либо не мог сосредоточиться. Не поднимая глаз, он сказал: ‘У меня есть немного денег для тебя сегодня. Но, черт возьми, большая его часть будет израсходована на это оборудование. Я смогу достать вам еще, возможно, завтра или послезавтра. Трахни меня, - он покачал головой, - когда ты хочешь, чтобы все это было готово? Затем он начал хихикать, как будто ему только что пришла в голову забавная мысль, и он не собирался делиться ею со мной.


‘Вообще-то, сегодня вечером, приятель. Ты думаешь, что сможешь это сделать, или что?’ Я повернул голову, чтобы посмотреть друг другу в глаза.


Хихиканье перешло в смех, пока он не увидел, что я смотрю серьезно. Он прочистил горло и попытался включить. ‘Я сделаю все, что в моих силах, приятель. Я посмотрю, что я могу получить из этого списка.’


‘Я был бы чертовски признателен за это", - сказал я. ‘Не подведи меня, Пэт. Мне действительно нужна ваша помощь.’ Я надеялся, что срочность дойдет до него. Я все еще проверял, спускаясь по лестнице. ‘Также там, сзади’, – я открыла страницу для него, чтобы убедиться, что он это увидел, – "Я добавила случайный пикап. Мне нужно, чтобы это произошло сегодня в две тысячи триста вечера. ’


Пэт просматривал записи о фургоне. Я согнула колени, чтобы опуститься, и повернула его лицо так, чтобы снова смотреть ему в глаза. ‘Сегодня в одиннадцать часов, приятель. В одиннадцать часов, хорошо?’


Я знал Пэта достаточно хорошо, чтобы сказать, что он знал, что это серьезно. Он знал, что облажался, и изо всех сил пытался понять все, что я говорил.


Теперь я был рад, что записал для него детали на бумаге. Он выглядел так, как будто ему нужна была любая помощь, которую он мог получить.


‘На какой машине ты ездишь?’ Я спросил.


‘Красный мустанг’. Он приблизил свое лицо к моему. ‘Краснее, чем яйца сатаны!’ Ему так понравилась шутка, что он не смог удержаться от смеха.


‘Уходите через Эйч-стрит’. Я указал в сторону от задней части станции.


‘Тогда увидимся вечером’, - улыбнулся он, уходя. Сзади я мог видеть небольшое отклонение влево, когда он шел.


Я подождал и убедился, что за ним не следят, затем поднялся на уровень парковки, чтобы все выглядело так, как будто я направляюсь к своей машине. Оттуда я спустился на лифте обратно на уровень кафе.


Я вернулся к ресторану, встал в стороне и наблюдал. Келли все еще боролась с пиццей.


‘ Ты был таким целую вечность! ’ сказала она с набитым грибами ртом.


‘Да, у них закончилась туалетная бумага", - засмеялся я, присоединяясь к ней.


Она подумала об этом на мгновение и сделала то же самое.


OceanofPDF.com

22


КАК ТОЛЬКО мы вернулись, я включил телевизор для Келли и выложил сумки на кровать. Она спросила меня, что я делаю.


‘Я просто помогаю Пэт. Он попросил меня кое-что сделать. Вы можете смотреть телевизор, если хотите. Ты голоден?’


‘Нет’. Она была права, после пиццы размером с танковую мину это был глупый вопрос.


Я взял большие кварцевые кухонные часы в красно-белой рамке, подошел и сел на стул у окна. Я отломал рамку, пока не остались только стрелки и циферблат с кварцевой механикой за ними. Очень осторожно согнув его, я начал отрывать пластиковую поверхность. Когда в центре стрелок осталось всего около дюйма зазубренных остатков, я, наконец, отключил часовую и секундную стрелки. Осталась только минутная стрелка. Я вставил новую батарейку.


Келли наблюдала. ‘Что ты сейчас делаешь, Ник?’


‘Это уловка. Как только я закончу, я покажу тебе, хорошо?’


‘ Хорошо. ’ Она снова повернулась к телевизору, но одним глазом смотрела на меня.


Я отнес коробку из-под яиц к мусорному ведру и высыпал ее содержимое. Я оторвал верхнюю часть и половину нижней части, так что осталось всего шесть отделений. С помощью скотча я смастерил небольшой рукав, идущий по всей длине коробки для яиц и достаточно большой, чтобы вместить минутную стрелку. Я окликнул Келли, которая одними губами наигрывала фирменную мелодию мыла. ‘Хочешь посмотреть, что это делает?’


Она выглядела заинтригованной, когда я вставил коробку из-под яиц в минутную стрелку.


Прикроватная тумбочка была примерно на четыре дюйма ниже уровня элементов управления телевизором. Я расположил часы на нем так, чтобы они были прямо под инфракрасным датчиком на телевизоре, и закрепил их на месте липкой лентой.


Келли проявила еще больший интерес. ‘Что ты делаешь?’


‘Видишь пульт дистанционного управления? Используйте его, чтобы увеличить звук.’


Она сделала.


‘Теперь выключи его. Ладно, держу пари, что минут через пятнадцать ты не сможешь включить звук погромче.’ Я подошел и присоединился к ней на кровати. ‘Мы оба должны сидеть здесь и не двигаться, хорошо?’


‘Хорошо’. Она подумала, что я собираюсь что-то сделать с пультом дистанционного управления, и улыбнулась, пряча его под подушку.


На самом деле было довольно приятно смотреть телевизор во время некоторого перерыва, не считая того, что каждую минуту слышалось: "Еще пятнадцать минут?’


‘Нет, только семь’. К этому времени коробка для яиц, прикрепленная к минутной стрелке, продвигалась вверх к основанию телевизора.


Когда коробка для яиц встала вертикально и заслонила датчик, я сказал: ‘Тогда давай, попробуй сделать звук погромче’.


Она сделала, и ничего не произошло.


‘Может быть, это батарея?’ Я дразнил.


Мы вставляем новую батарейку в пульт дистанционного управления. По-прежнему ничего. Она не могла разобраться в этом, а я не собирался объяснять свой трюк.


‘Волшебство!’ Я усмехнулся.


Я достал остальные принадлежности, выпил немного апельсинового сока и сполоснул контейнер, затем убедился, что во всем электрическом комплекте есть новые батарейки, и подготовил все к упаковке.


Было около двадцати минут одиннадцатого, и Келли спала. Мне пришлось бы разбудить ее и сказать, что я ухожу, потому что я не хотел, чтобы она проснулась сама и начала хлопать крыльями. Временами я думал, что она просто заноза в заднице, но я хотел защитить ее. Она выглядела такой невинной, снова играя в морскую звезду. Что с ней будет после всего этого, задавался я вопросом – если предположить, что она выживет.


Я снова все проверил и протестировал, отключил мобильный и положил его в карман, и, наконец, проверил свое оружие и то, что у меня есть немного наличных. Я взял полупустую упаковку печенья, чтобы перекусить по дороге.


Я прошептал ей на ухо: ‘Келли!’


Я не получил ответа. Я слегка встряхнул ее. Она пошевелилась, и я сказал: "Я выключил телевизор, чтобы ты мог посмотреть его, если хочешь. Мне просто нужно ненадолго отлучиться.’


‘Да’.


Я не знал, поняла она или нет. Я предпочитал говорить ей это, когда она была в полусне.


‘На этот раз не закрывай замок, потому что я заберу ключ. Я не хочу будить тебя, когда войду, хорошо?’


Я вышел, спустился на лифте и вышел на дорогу. Дорожное движение грохотало надо мной. Наконец-то дождя не было, только воздух, пахнущий сыростью. Было достаточно холодно, чтобы я мог видеть свое дыхание.


Я повернул налево и пошел в направлении, противоположном обычному, просто для последней проверки. Я жевал печенье, проходя мимо цели. Все те же огни горели, ничего не изменилось. Я подумал, может быть, бездомный парень был внизу, ожидая с мачете, пока кто-нибудь другой помочится на него. Я ускорил шаг, чтобы вовремя встретить Пэта. Я добрался до шоссе и повернул направо, следуя по дороге под рев транспорта надо мной.


Дорога повернула направо, и я начал покидать шоссе позади. Вскоре с обеих сторон были пустыри, и шум уличного движения стих. Я снова мог слышать свои шаги. Справа от меня было больше автомобильных фунтов. Как Вашингтон мог оказаться в таком финансовом беспорядке, когда город, должно быть, зарабатывает состояние на эвакуируемых транспортных средствах? Слева от меня были новые, построенные Джерри офисные помещения, совмещенные с мастерскими. Я добрался до первого, съехал с дороги в его тень и стал ждать.


Было странно находиться всего в сотнях метров от Пентагона и, возможно, прямо под носом у тех самых людей, которые хотели бы видеть меня мертвым. Это тоже был настоящий кайф. Так было всегда. У Пэта был термин для этого; он назвал это ‘сок’.


Я услышал приближающийся ко мне двигатель. Я выглянул из-за угла здания. Только одно транспортное средство. Это, должно быть, он. Я вытащил пистолет.


Подъехал красный "мустанг". Я был в позиции для стрельбы из полуприседа, целясь в водителя из своего зига, пока он не остановился. Это был Пэт. Я мог видеть силуэт его римского носа в рассеянном свете из аэропорта.


Все еще держа пистолет в руке, я подошел к пассажирской двери, открыл ее, но внутреннее освещение не загорелось. Я вошел и аккуратно закрыл дверь, только после первого щелчка.


Пэт держал руку на ручнике и медленно отпустил его, чтобы тронуться с места. На расстоянии очень трудно определить, останавливается ли машина, если не видно стоп-сигналов – именно поэтому Пэт нажал на ручной тормоз, – а при отсутствии внутреннего освещения и шума закрывающейся двери автомобиля пикап было бы очень трудно обнаружить.


Посмотрев на дорогу позади нас, я сказал: ‘Поверните направо на следующем перекрестке’.


Не было времени на ерунду; он знал это, и я знал это. Пэт сказал: ‘Все в задней части, в том саквояже’. Он спустился с высоты, на которой был, и звучал довольно смущенно.


Я наклонился и вытащил ноутбук. Я спросил: ‘Звук выключен?’ Когда появилась Windows 95, я не хотел, чтобы воспроизводился звук Microsoft.


Он скорчил рожу, которая дала мне понять, что я был придурком даже за то, что спросил. Мы оба рассмеялись, и это растопило лед.


Мы подошли к бетонной стене, и, когда мы проходили мимо отеля, я был осторожен, чтобы не повернуть голову. Мы свернули прямо под шоссе и остановились на светофоре с другой стороны.


Я сказал: ‘Идите прямо и поверните направо на Кент’.


‘Нет проблем’.


Район был городским и теперь хорошо освещен. Он продолжал проверять в зеркало заднего вида, что за нами нет слежки. Мой взгляд был прикован к боковому зеркалу. Я не повернулся и не посмотрел сейчас; никто из нас не хотел выглядеть осведомленным.


Позади нас было несколько машин, но они приехали с других направлений. Это не означало, что они не следили за нами.


Я посмотрел на Пэт. Его 9-миллиметровый пистолет удобно располагался под правым бедром, а в пространстве для ног у него был 9-миллиметровый MP5K, отличное автомобильное оружие из-за его компактных размеров и скорострельности, но немного чересчур для этой работы. Он вставил двойные магазины на тридцать патронов.


‘Какого хрена ты притащил с собой эту штуку?’


‘Мне не понравилось, как звучит твой новый лучший друг, Лютер. Я не хотел, чтобы он и его приятели затащили меня в небольшую беседу. ’


Мы приблизились к другой группе огней.


‘Переключи здесь справа налево, приятель. Давайте посмотрим, есть ли у нас поклонницы.’


Позади нас были одна или две машины. Форма фар автомобиля, когда он находится вблизи, очень помогает его идентифицировать. Если одна и та же фигура попала вам в задницу на три оборота в одном направлении, пришло время доставать шарики беспокойства.


Пэт указал и начал двигаться вправо. Все остальные машины, казалось, хотели ехать прямо или повернуть направо вместе с нами; никого не было на полосе левого поворота. В последний момент Пэт указал налево и подвинулся – ничего агрессивного или способного спровоцировать приступ дорожной ярости, просто передумал.


Нас всех держали на свету. Я посмотрел на каждую машину по очереди. Просто пары или дети путешествуют – по крайней мере, так казалось. Я бы скоро узнал, если бы увидел их снова.


Мы включили зеленый, и ничего не последовало. Теперь пришло время поговорить.


Пэт запустил его. ‘Твои инструкции были дерьмовыми. Вы сказали три здания, а их было четыре. Это хорошая работа, я включен’. Он ждал похвалы.


‘Дело в том, что я не мог вспомнить, сколько. Такси ехало слишком быстро. Я все равно не умею считать.’


Теперь мы просто путешествовали. Пэт сказал: ‘Я тут подумал. Ты хочешь, чтобы я был твоим вторым номером?’


Это было бы хорошо. Это позволило бы выполнить работу быстрее и означало бы лучшую безопасность и огневую мощь, если бы мы были в дерьме. Но я решил не делать этого; Пэт была моей единственной связью с внешним миром, и я не хотел ставить это под угрозу.


‘Ни хрена себе. Я помню, что случилось в прошлый раз.’


Мы оба начали смеяться. ‘ Это замена устройства?’


ПИРА спрятал заминированный автомобиль в тайнике, готовый к использованию через два дня. Он состоял из 4 фунтов кумулятивного взрывчатого вещества на устройстве Parkway timer, шестидесятиминутном напоминании на брелке, которое сообщало вам, когда ваш парковочный счетчик закончился. Они были игрушкой месяца ПИРЫ.


Мы въехали в поместье Шантелло, оплот националистов в Дерри, припарковались и вошли в муниципальный дом. Укрытие представляло собой яму, вырытую в бетонном фундаменте на кухне, с пробкой над ней и газовой плитой поверх нее. Мы украли бомбу, Пэт нес ее в старой брезентовой сумке.


Мы припарковались возле небольшого торгового центра и социального клуба. Все, что нам нужно было сделать сейчас, это вернуться к машине, затем пойти и подложить бомбу под автомобиль крупного игрока INLA на другом конце города, недалеко от поместья Крегган. Они бы нашли это – мы бы позаботились об этом – идентифицировали бы это как устройство PIRA, и тогда было бы дерьмо. Отлично. Тогда они могли бы направить свое время и ресурсы на убийство друг друга вместо сил безопасности и местного населения.


Я посмотрел на Пэт. Он тоже был погружен в свои мысли. ‘Машину когда-нибудь восстанавливали?’


‘Не знаю, мне все равно’.


Мы повернули за угол, чтобы пройти через парковку, только чтобы обнаружить, что наша машина пропала. Какой-то ублюдок украл его. И все же мы должны были установить это устройство на место той ночью. Все руководство INLA было вызвано на допрос полицией, чтобы гарантировать, что целевой автомобиль будет там, но был предел тому, как долго их можно было удерживать. Для этого была только одна вещь. Мы побежали.


Я снова проверил боковое зеркало, затем посмотрел на Пэта, его плечи двигались, когда он смеялся внутри. Я улыбнулся при воспоминании о том, как наткнулся на два армейских пеших патруля и обманул нас, прокладывая себе путь. Нелегко было бы пытаться объяснить наличие сумки, полной взрывчатки, восьми очень мокрым и обозленным солдатам, направившим свои SA80 на твою голову, каждому из которых не терпелось убить, чтобы получить награду в виде дополнительного отпуска.


Было здорово иметь некоторое облегчение. Было еще лучше видеть Пэта на планете Земля.


"Отвези нас обратно к станции метро "Пентагон Сити", ладно, приятель?"


Я начал готовиться к высадке и снова вошел в режим действия. Он включил индикаторы, все правильно, ничего предосудительного, хороший медленный подъезд и въезд на бордюр возле метро. Я вылез и снова просунул голову в открытое окно. ‘Большое спасибо, приятель, увидимся позже’. Я достал черную нейлоновую сумку с заднего сиденья. Мое мышление состояло в том, что я играл с ним в софтбол всю ночь, а теперь я шел домой; он просто высадил меня после выпивки. Я закрыл дверь и пару раз постучал по крыше, и он поехал. Я вдруг почувствовал себя очень одиноким. Правильно ли я принял решение, что Пэт не пойдет со мной к цели? Я определил расстояние и углы, прежде чем отправиться обратно в отель, и прибыл примерно в одиннадцать пятьдесят.


Я быстро разобрал и перепроверил все вещи, которые дал мне Пэт, и упаковал то, что мне было нужно, в сумку. Я вытряхнул из карманов мелочь и все остальное, что могло загреметь или выпасть. Затем я отрезал большую часть верхнего края вкладыша для мусора, положил туда паспорт и бумажник, завернул их в маленький сверток и положил в карман пальто.


Как только я это сделал, я еще раз подпрыгнул вверх-вниз, чтобы проверить, нет ли шума, поднял сумку и встряхнул ее. ‘Знаешь что, Келли? Я собираюсь снова выйти через минуту, но я вернусь очень скоро. С тобой все будет в порядке?’


Но она была не в себе. Я вышел из отеля и направился к цели.


OceanofPDF.com

23


В СУМКЕ БЫЛО две ручки и длинный плечевой ремень. Я шел к реке, перекинув его через плечо, следуя тем же маршрутом, что и прошлой ночью. Дождь прекратился, и теперь я мог видеть звезды и собственное дыхание. Ничего не изменилось, за исключением того, что огни с шоссе были немного ярче сегодня вечером без тумана.


У огороженных ворот я использовал ручки сумки, чтобы повесить ее на спину, как берген, и перелез через нее. Сейчас я бы держал его на спине; если бы мне противостояли, я мог бы убежать и все еще сохранить комплект или, в крайнем случае, нанести удар по ним с помощью Sig.


Я поравнялся с целевым зданием, между которым был пустырь и забор. Не было слышно ни звука, кроме гула шоссе. Я начал пробираться сквозь беспорядок на пустыре. Было грязно; неглубокая хлюпающая грязь, потому что земля была довольно твердой, но мне все равно нужно было не торопиться, чтобы пройти; я не хотел поскользнуться и шуметь, потому что мой мокрый друг в кустах мог быть не единственным бездомным здесь.


Я добрался до забора возле здания PIRA. Используя куст в качестве укрытия, я снял сумку с плеч и сел на нее. Первый переход был завершен; пришло время остановиться, посмотреть, послушать и принять все во внимание. Мне нужно было быть особенно осторожным, потому что я был сам по себе. На самом деле это была работа для двух человек, один наблюдал, другой делал. Я потратил еще несколько минут на настройку. Видимость была немного лучше сегодня вечером из-за звезд. Посмотрев налево, я увидел, что автостоянка все еще пуста; справа поддоны все еще были там, где я их видел.


Из кармана моего пальто я вытащил вкладыш для мусорного ведра, защищающий мои документы. У основания куста я вырыл руками в грязи неглубокую ямку, бросил туда сверток и накрыл его сверху. Это был мой запасной тайник, мой "тайник", как сказал бы Келли. Если бы меня подняли, я был бы стерилен, а если бы я сбежал, всегда был бы шанс вернуться и забрать это.


Я вытер грязь с рук о небольшой пучок травы и начал готовиться к работе. Я осторожно расстегнула сумку и достала пару дешевых и отвратительных темно-синих комбинезонов, вероятно, точно таких же, какие носили друзья Кева.


Я был настроен на следующий переход, хотя ‘связанный’ было неподходящим словом для этого. Проблема с перелезанием через высокий забор с 40-фунтовой сумкой заключается в том, что вы можете потратить больше времени, застревая и производя шум, чем на самом деле пересекая его.


Я вытащил шнур из середины моего пальто и зажал его между зубами. Подойдя как можно ближе к опоре из стального кола, не нарушая укрытия, я поднял сумку на высоту плеча. Используя свои плечи, чтобы выдержать его вес, я привязал ручки как можно ближе к верху забора быстроразъемным узлом, перекинув свободный конец шнура через верх.


Проверив, надежно ли закреплено мое оружие, я протянул руку, просунул пальцы сквозь звено цепи и начал подниматься. Оказавшись на другой стороне, я снова остановился, посмотрел и прислушался; только тогда я поднялся обратно и поднял сумку через звено цепи. Я спустился еще раз, а затем взялся за свободный конец шнура и потянул. Сумка освободилась от забора, и я принял на себя ее вес. Затем, присев на корточки, я снова наблюдал и слушал.


Работа в одиночку требует большой концентрации, потому что вы не можете смотреть и работать одновременно, но и то, и другое нужно делать. Итак, вы делаете одно или другое; вы либо продолжаете работу, либо продолжаете смотреть. Попробуй сделать и то, и другое, и ты облажаешься.


Я встал, повесил сумку на левое плечо и аккуратно расстегнул липучку комбинезона, чтобы при необходимости добраться до своего оружия. Не торопясь, я перешел к левой стороне здания.


Прежде чем что-либо предпринять, я должен был отключить детектор движения. Я был слева от него, спиной к стене. Переложив сумку в левую руку, я не сводил глаз с детектора высоко надо мной и начал медленно приближаться к нему. Когда я добрался более или менее до того места, которое, по моим подсчетам, мог пройти без пинга, я наклонился и поставил сумку у своих ног. Все, что я делал с этого момента, будет происходить на ближней стороне сумки.


Сигнальные огни, реагирующие на движение, значительно усложняют жизнь таким людям, как я, но только если они освещают все здание. Мне показалось странным, что там был только один детектор, а не два или три, перекрывающих друг друга для устранения мертвых зон. Я ожидал, что в любой момент меня вызовет тот, кого я не заметил. Но тот, кто установил систему безопасности, очевидно, исходил из предпосылки, что должна быть закрыта только нижняя дверь пожарной лестницы, а не подъездные пути к ней.


Был почти час ночи, что оставило мне чуть больше пяти часов до рассвета. Время было против меня, но я не собирался спешить. Я прошел долгий путь, чтобы пойти и забрать один из поддонов. Я просунул обе руки между деревянными планками, прижал его к груди и начал медленно ходить. На земле все еще был верхний слой слякоти, и мои ботинки хлюпали при соприкосновении. Я наконец добрался до стены, прислонил поддон к кирпичной кладке со своей стороны сумки и вернулся за вторым.


Я соединил два поддона вместе, нижнюю часть второго вставил в зазор примерно на три ступеньки ниже верхней части первого, чтобы получилась лестница. Я остановился, посмотрел и прислушался. Поддоны были тяжелыми, и я ничего не слышал, кроме звука моих легких, хватающих воздух через пересохшее горло.


Я забрался на первый поддон, и это было прекрасно. Я забрался на второй поддон, и он тоже казался достаточно устойчивым. Я начал подниматься. Я сдвинул всего две ступеньки, когда вся конструкция прогнулась и рухнула. Я рухнул на землю, как мешок с дерьмом, и два поддона с грохотом упали друг на друга. Черт! Черт! Черт!


Я лежал на спине с одним из поддонов поперек ног. Никто не прибежал на разведку, не залаяли собаки, не зажегся свет. Ничего, кроме шума уличного движения и того, как я тяжело сглатываю, пытаясь смочить рот.


К счастью, все произошло на моей стороне сумки. Я поднял поддон и выполз из-под него, тихо ругаясь. Это было дерьмо. Но что еще я мог сделать – купил лестницу в торговом центре и понес ее к цели? Я подошел к углу здания, встал на кончики пальцев ног, как будто собирался отжаться, и повернул голову в сторону Болл-стрит.


Я все еще был зол на себя. Я мог бы провести всю ночь, импровизируя, прежде чем я даже получил возможность атаковать этот детектор движения. Может быть, лестница была не такой уж глупой идеей; я должен был достать ее и каким-то образом попытаться сбросить ее раньше, а затем забрать по пути. Но теперь было слишком поздно.


Я стоял у стены и переоценивал. Я решил "реагировать так, как диктует ситуация", что было любимым лозунгом фирмы "уходи". Это просто означало, что они не знали, что делать. Немного похоже на меня на самом деле.


Черт возьми, я собирался забрать Келли. Все, что ей нужно было сделать, это прислониться к поддонам; ей нужно было пробыть там всего около пятнадцати минут, и я бы закончил. После этого она могла бы остаться со мной, или я мог бы отвезти ее обратно в отель. Я бы пересек этот мост, когда подошел к нему.


Я поднял сумку, вернулся к высокому забору и, оставаясь на стороне цели, сбросил сумку и комбинезон. Затем я пошел вдоль забора, ища отверстие, чтобы попасть на Болл-стрит. Не было времени выполнить работу должным образом и пройти весь путь назад. Я, наконец, нашел служебный переулок между двумя зданиями, которые были в каком-то фильме о мафии в Нью-Йорке 1950-х годов. Я спустился прямо к дороге и быстрым шагом направился к отелю, до которого было не более двух минут езды. Только тогда я понял, что у меня нет ключа от номера, потому что я оставил его в корзине для мусора. Мне пришлось бы разбудить Келли.


Я постучал сначала осторожно, потом немного сильнее. Как раз когда я начал махать, я услышал ‘Привет, Ник’. Минуту или две спустя дверь открылась.


Я бросил на нее обеспокоенный взгляд. ‘Как ты узнал, что это я? Тебе следовало подождать, пока я не отвечу.’ Затем я увидел стул и следы от волочения на ковре. Я улыбнулся и погладил ее по голове. ‘Ты смотрел в глазок, не так ли, умник сабо?" Эй, поскольку ты такой умный, у меня есть для тебя работа. Мне очень, очень нужна ваша помощь. Не хотели бы вы мне помочь?’


Она выглядела сонной. ‘Что ты хочешь, чтобы я сделал?’


‘Я покажу тебе, когда мы доберемся туда. Ты пойдешь со мной?’


‘Я полагаю, что да’.


У меня была мозговая волна. ‘Ты хочешь делать то, что делает твой отец? Потому что это то, что папа делает для хороших парней. Ты можешь рассказать ему все об этом в ближайшее время.’


Ее лицо просветлело. Она снова была счастливым кроликом.


Ей пришлось более или менее бежать, чтобы не отставать от меня. Мы добрались до переулка и направились вниз, к пустырю. Было темно; она не была слишком увлечена. Она начала волочить ноги. ‘Куда мы направляемся, Ник?’


‘Ты хочешь поиграть в шпионов, не так ли?’ Сказал я взволнованным шепотом. ‘Представь, что ты могучий рейнджер и отправляешься на секретную миссию’.


Мы добрались до пустыря и пошли тем же маршрутом к ограждению из звеньев цепи. Я держал ее за руку, и она не отставала; я догадывался, что она увлекается.


Мы добрались до сумки. Я взял комбинезон и сказал: "Я должен надеть это, потому что это специальный шпионский комбинезон’. Ее лицо изменилось, когда она увидела их. Я вдруг понял, что она, должно быть, установила связь с мужчинами, которые приходили повидаться с Кевом. ‘Твой папа тоже их носит. Тебе лучше тоже быть шпионом; расстегни пальто.’ Я вывернул его наизнанку и сказал ей надеть его обратно. Ей это понравилось.


Я поднял сумку и повесил ее на плечо. Я указал. ‘Теперь мы пойдем очень медленно вон туда’.


Мы подошли к поддонам, и я поставил сумку на то же место, что и раньше. ‘Все в порядке?’ Спросила я, показывая ей большой палец.


‘ОК’. Большой палец вверх.


‘Видишь эту штуку там, наверху? Если это увидит тебя, это будет вау-вау, и там будут огни и все такое, и тогда мы проиграли. Так что ты никогда не должен заходить с другой стороны этой сумки, хорошо?’ Я указал.


‘Хорошо’. Мы показали друг другу еще один большой палец.


Я переставил поддоны и показал ей, что я хотел, чтобы она сделала. Я слышал, как она издавала тихие стоны. Она начала наклоняться, как я ей показал, и, вероятно, подумала, что ей нужно издавать звуки, выполняя ручную работу и все такое.


Я расстегнула сумку, достала часы и коробку из-под яиц и засунула минутную стрелку в конверт из клейкой ленты. Я осторожно сжал ленту, и она держалась хорошо и прочно.


Келли все еще тужилась, и я сказал ей отдохнуть. По крайней мере, она была увлечена. Она наблюдала за мной, когда я поставил часы и коробку из-под яиц на пол и надел две резинки на запястье.


‘Это волшебство. Смотри на меня!’


Она кивнула, вероятно, все еще пытаясь понять, как я остановил пульт дистанционного управления от управления телевизором.


‘ Ты готова, Келли? - спросил я.


‘Готово’.


‘Поехали!’


Я медленно взбирался наверх, стараясь придать Келли наименьший вес и движение, с которыми ей приходилось справляться.


Поднявшись и оказавшись примерно на расстоянии вытянутой руки от одной стороны детектора, я положил запястье на грудь, чтобы у меня была хорошая твердая опора. Я повернул коробку для яиц так, чтобы ее длинный край был горизонтален по отношению к земле. Затем я осторожно подвинул его к детектору движения примерно на шесть дюймов ниже, но не дальше его передней части. Оказавшись там, я прислонился спиной к стене и скрестил запястья на груди. Мне пришлось бы оставаться в таком положении около пятнадцати минут.


Я ждал, когда коробка с яйцами медленно и осторожно приблизится к поверхности детектора движения, движение настолько незаметное, что детектор недостаточно чувствителен, чтобы зарегистрировать его - иначе он срабатывал бы каждый раз, когда паук проходил по его поверхности. Я просто надеялся, что Келли не сдастся. Я бы скоро узнал.


Время от времени я опускал глаза и подмигивал ей. ‘Хорошо это, не так ли?’ Она оглянулась на меня с широкой улыбкой – или я так предположил, потому что все, что я мог видеть, было вывернутым наизнанку пальто, капюшоном и облаком дыхания.


Пока мы оба ждали, когда минутная стрелка встанет вертикально, внезапно раздался единственный стой! умирающей полицейской сирены.


Черт! Черт!


Это было на дороге с другой стороны здания. Это не могло иметь к нам никакого отношения. Иначе зачем только одно устройство, и зачем вообще использовать сирену?


Я не мог пошевелиться. Если бы я это сделал, устройство отключилось бы – и зачем? Я еще даже не видел torchlight.


‘Ник, Ник, ты это слышал?’


‘Все в порядке, Келли. Просто продолжайте нажимать. Все в порядке, я их слышу.’


Что я мог сделать? Я сказал себе не махать руками, сохранять спокойствие и думать.


Крик эхом разнесся по автостоянке. Он пришел с Болл-стрит, но немного издалека. К нему присоединились другие голоса. Разгорелся спор. Я не мог разобрать, что говорилось, но были слышны хлопанье автомобильных дверей и обмен словами, затем звук заводящейся машины. Все, о чем я мог думать, это о том, что кто–то припарковался, пока я забирал Келли – возможно, одна из пар, которых я видел из машины Пэт - они были заняты тем, что закапывали стекла, и их поймала полиция. Это звучало правдоподобно; я просто заставил себя поверить в это.


Ящик для яиц был установлен почти вертикально. Я затаил дыхание. Это не было наукой; у нас было пятьдесят на пятьдесят шансов на успех, не более. Если бы он нас пинговал, нам пришлось бы по-быстрому отвалить и рискнуть.


Наконец коробка закрыла детектор. Свет не загорелся. Зубами я снял с запястья две тонкие эластичные ленты; первую я закрепил поверх коробки с яйцами и вокруг датчика движения, затем туго затянул ее сзади, скрутил и намотал на другую петлю ленты. Я обмотал другую ленту, чтобы сделать ее еще туже. Детектор движения был неисправен.


Я вынул часы из коробки и положил их в один из глубоких карманов спереди моего комбинезона. Я спустился вниз и потрепал Келли по плечам. ‘Хорошая работа!’


Она широко улыбнулась мне, все еще не совсем уверенная, что все это значит, но, эй, это было то, что сделал папа.


OceanofPDF.com

24


СЛЕДУЮЩЕЕ атаковать следовало по сигналам тревоги, что означало бы нейтрализацию телефонных линий. Одним из подарков Пэта было устройство для отключения, черная коробка с компьютерной техникой размером примерно восемь на шесть дюймов; из нее выходили шесть разноцветных проводов с крокодиловыми ручками на конце, комбинацию которых я подсоединял к телефонной линии. Когда сработала охранная сигнализация внутри здания, теоретически сигнал должен был быть отправлен на станцию мониторинга или в полицию; однако он туда не дошел бы, потому что устройство для отключения включило бы все линии.


Я приблизился к уху Келли и сказал: ‘Теперь ты можешь помочь мне еще больше’. Я положил часы обратно в сумку, поднял их и прошел мимо дверей пожарного выхода в банк коммунальных услуг.


Из сумки я вытащил еще один предмет из списка покупок Пэт, 2-метровый квадратный кусок плотного затемненного материала, какие используют фотографы.


Я подмигнул Келли. ‘Еще магия, ‘ сказал я, - и мне нужно, чтобы ты сказал мне, работает ли это’. Я говорил очень тихо; ночью шепот иногда можно услышать так же далеко, как обычную речь. Я снова приблизился к ее уху и сказал: ‘Мы должны вести себя очень тихо, хорошо? Если ты хочешь поговорить со мной, просто похлопай меня по плечу, и тогда я посмотрю на тебя, и ты сможешь говорить мне на ухо. Ты понимаешь?’


Она говорила мне на ухо. ‘Да’.


‘Это здорово, потому что это то, что делают шпионы’. Я надеваю резиновые перчатки.


Она стояла там с серьезным выражением лица, но выглядела довольно глупо в своем пальто наизнанку и с поднятым капюшоном.


Я сказал: "Если ты увидишь, как погаснет свет, я также хочу, чтобы ты похлопал меня по плечу, хорошо?’


‘Да’.


‘Хорошо, встаньте вон там, у стены’. Я поставил ее на место, глядя в сторону заборов и кустов.


‘Я хочу, чтобы ты стоял очень тихо. Если ты что-нибудь увидишь или услышишь, похлопай меня по плечу. Понятно?’


‘Да’.


‘Даже если от меня исходит совсем немного света, похлопайте меня по плечу. Понятно?’


‘Да’.


Я подошел к банку утилит, накинул материал на плечи, включил фонарик с красным фильтром и приступил к работе.


Я много раз использовал устройства для отключения. Я работал с горелкой во рту, и вскоре у меня потекли слюнки. Я прикрепил зажимы к телефонной линии в различных комбинациях; когда они вставлялись, загорался ряд лампочек, и цель состояла в том, чтобы зажечь все шесть красных огней. Когда это произошло, линии были подключены. Все, что потребовалось, это десять минут.


Я поставил коробку между счетчиками электричества и газа. Я только надеялся, что не было звуковой сигнализации, а также телефонного предупреждения. Я почему-то сомневался в этом, поскольку бюджет был рассчитан только на один внешний детектор.


Я снял одеяло, свернул его в сверток и передал Келли. ‘Ты должен подержать это для меня, потому что через минуту мне это снова понадобится. Это весело, не так ли?’


‘Да. Но мне холодно.’


‘Мы будем внутри через минуту, и все будет хорошо и тепло. Не беспокойся об этом.’


Я остановился, посмотрел, прислушался, затем подошел к двери. Следующим делом было внесение записи.


Американцы очень любят замки с пин-тумблерами. Есть три основных способа победить их. Первое и самое простое - это просто получить дубликат ключа. Второй называется жестким вводом. Вы получаете титановый ключ размером с замок, и у ключа есть болтовая головка, по которой вы ударяете молотком; титановый ключ забивает и выдалбливает всю мягкую сталь. Затем вы надеваете специальную планку на головку болта, тянете вниз, и она вырывает весь цилиндр. Жесткая настройка не годилась для меня сегодня вечером, потому что я хотел входить и выходить так, чтобы никто не знал. Мне пришлось бы использовать третий вариант.


Пистолет-отмычка представляет собой металлическое устройство для вскрытия замков в конфигурации небольшого пистолета. Он имеет как прямые, так и смещенные варианты отмычек для размещения различных замков и замочных пазов. ‘Спусковой крючок’ пистолета подпружинен; вы быстро нажимаете на него, и это движение спускового крючка заставляет отмычку подниматься вверх внутри замка и передает ударную силу на штифты, которые приводят в действие механизм замка. Когда штифты правильно выровнены, вы используете отдельный натяжной ключ, чтобы повернуть цилиндр замка. Плохие новости для людей с кнопочными тумблерами, но пистолет-отмычка может открыть большинство из них менее чем за минуту.


Накрывшись одеялом, я включил фонарик и сунул его в рот. Я вставил натяжной ключ в нижнюю часть шпоночного паза напротив штифтов и слегка надавил против часовой стрелки, в направлении, в котором я ожидал, что замок повернется. Затем я вставил отмычку, которая выступала из передней части пистолета-отмычки. Как только пистолет и натяжной ключ оказались на месте, я начал быстро нажимать на спусковой крючок. Я сделал пять выстрелов, но замок не открылся, поэтому я увеличил регулировку натяжения и попробовал еще раз. Я мог слышать, как он работает звон, звон, звон, когда я сжимал; я снова повернул регулятор натяжения так, чтобы игла ударяла по штифтам с достаточной силой. Я услышал, как один за другим выпадают штифты, и в конце концов тумблер повернулся. Я вставил маленький натяжной ключ в замок и потянул дверь, чтобы снять давление с самого замка, потому что я не хотел, чтобы слишком большой крутящий момент на гаечном ключе сломал его, оставив контрольный кусочек металла застрявшим внутри. Я потянул дверь и почувствовал, как она поддается.


Я приоткрыл его, наполовину ожидая звука будильника. Ничего. Я улыбнулся Келли, которая стояла рядом со мной у стены, очень взволнованная. Я снова закрыл дверь, чтобы не пропускать свет. ‘Когда мы войдем, ты не должен ни к чему прикасаться, пока я тебе не скажу, хорошо?’ Она кивнула.


Есть мир снаружи, который полон грязи и дерьма, и есть мир внутри, который чист, и если вы не хотите быть скомпрометированным, вы не должны сочетать эти два. Я снял комбинезон, вывернул его наизнанку и положил в сумку. Затем я снял обувь, и она тоже отправилась в сумку. Я надел пару кроссовок, что означало, что я не только мог быстро и бесшумно передвигаться внутри, но и не оставлял повсюду грязных следов.


Мы были почти скомпрометированы, "изымая’ документы из офисов BCCI в Лондоне в 1991 году. Нас послали в банк за десять часов до того, как должна была прибыть Служба по борьбе с серьезными мошенничествами, чтобы закрыть банк, и Прайс Уотерхаус пришел, чтобы разобраться с бухгалтерскими книгами. Работа была настолько срочной, что "эксперту", маленькому лысому хорьку, пришлось пойти с нами, чтобы посмотреть документы. Он оказался совершенно неподготовленным. Мы заставили его ходить в носках. Он оставил следы пота на полированных полах, которые даже Келли могла бы интерпретировать. Мы вчетвером потратили больше времени на то, чтобы прибраться за ним, чем на то, чтобы информация не стала достоянием общественности.


Сегодня вечером проблем не было: на полу было ковровое покрытие. Я снял с нее пальто, надел его как надо, и заставил ее снять туфли и положить их в сумку.


Я в последний раз проверил окрестности, чтобы убедиться, что я ничего не оставил. ‘Сейчас мы собираемся зайти внутрь, Келли. Это первый раз, когда маленькая девочка так шпионит – когда-либо, когда-либо, когда-либо. Но ты должен делать то, что я говорю, хорошо?’


Она приняла миссию.


Я взял сумку, и мы перешли к левой стороне двери. ‘Когда я открою это, просто отойди на пару шагов и дай мне достаточно места, чтобы зайти сзади тебя, хорошо?’


‘Хорошо’.


Я не хотел говорить ей, что делать, если что-то пойдет не так, потому что я не хотел ее пугать. Я хотел, чтобы это звучало так, как будто все, что я делал, должно было сработать.


‘После трех – один, два, три’. Я открыл дверь наполовину, и она сразу вошла. Я последовал за ним, закрыл дверь и вернул замок на место. Выполнено. Мы были внутри.


Мы пошли по коридору, теперь ища лестницу на второй этаж. У меня была сумка на левом плече. Через стеклянные двери в конце коридора я мог видеть переднюю часть здания. Это был большой офис открытой планировки со всем, что я ожидал увидеть. Столы, картотечные шкафы и резиновые растения с именными бирками. Слева и справа от нас были другие офисы и комната для фотокопирования. Кондиционер все еще был включен.


Я нашел лестницу, за незапертыми поворотными дверями слева от коридора. Осторожно, чтобы она не скрипела, я открыла одну из дверей и пропустила Келли. На лестничной клетке не было света. Я включил фонарик и направил луч на лестницу. Мы поднимались медленно.


Как бы тихо мы ни вели себя, лестничная клетка напоминала эхо-камеру, и для Келли красный свет, должно быть, заставил все выглядеть пугающе. Она сказала: ‘Ник, мне это не нравится!’


‘ТССС! Все в порядке, не беспокойся об этом; мы с твоим отцом постоянно этим занимались. ’ Я схватил ее за руку, и мы продолжили.


Мы подошли к двери. Он открывался в нашу сторону, потому что это был пожарный выход. Я положил сумку, приложил губы к уху Келли и сказал: ‘Шшш’, пытаясь сделать все это захватывающим.


Я медленно приоткрыл дверь на дюйм и выглянул в коридор. Так же, как и внизу, горел свет, и все казалось пустынным. Я прислушался, приоткрыл дверь еще немного, чтобы пропустить Келли, и указал, куда я хотел, чтобы она пошла и встала. Она была намного счастливее, находясь на свету.


Я кладу сумку рядом с ней. ‘Подожди там минутку’. Я повернул направо, мимо туалетов и комнаты без двери, в которой находились автоматы с кока-колой, водой и кофе. Далее была комната для фотокопирования. Я подошел к двери пожарной лестницы, потянул ее на себя, отодвинул защелку и проверил, откроется ли она. Я уже знал, что с другой стороны не было ничего, что могло бы помешать этому, потому что я просто трахался под ним. Если бы произошла драма, у нас был бы путь к отступлению.


Я снова взял сумку, и мы пошли по коридору к передней части здания. Мы подошли к таким же стеклянным дверям, как и этажом ниже, которые открывались в зону открытой планировки. Я мог видеть все рабочие станции, а по краям были другие офисы, все со стеклянными фасадами. Очевидно, менеджерам нравилось следить за всеми.


Окна, выходящие на офисное здание, находились примерно в пятидесяти футах от него. Свет с улицы и из коридора придавал всему помещению жутковатое свечение. Справа была еще одна стеклянная дверь, которая вела в другой коридор.


Я знал, что я искал, но я не знал, где я это найду; все, что я знал, это то, что это определенно не будет в этой части здания.


Я посмотрел вниз и улыбнулся Келли. Она была счастлива как Ларри, так же, как был бы счастлив ее отец. Держась подальше от окон, мы прошли на другую сторону открытой планировки к стеклянной двери.


Там были все обычные офисные принадлежности, доска объявлений с целями, которых нужно достичь, фотографии продавца года и открытка с благодарностью от кого-то, у кого только что родился ребенок. На большинстве столов были маленькие рамки с фотографиями семьи, и куда бы я ни посмотрел, везде были мотивирующие плакаты, дерьмо вроде ‘Победители никогда не сдаются, лодыри никогда не выигрывают" или "Вы не сможете открыть новые океаны, пока не наберетесь смелости потерять берег из виду’. Мне пришлось остановиться и прочитать их. Единственное, что я когда-либо видел, было изображение большого загона с овцами, собранными вместе, и на нем было написано: ‘Либо веди, либо следуй, либо убирайся с пути’. Он был на стене штаб-квартиры SAS и находился там годами. Мне показалось, что это единственное, что вам нужно.


Мы прошли через стеклянные двери. Коридор был шириной около десяти футов, с простыми белыми стенами и без какого-либо плаката или растения в горшке, только большой огнетушитель возле двери. Внезапная яркость полосового освещения заставила меня закрыть глаза, пока они не привыкнут. Дверей больше не было, но примерно в тридцати футах ниже был Т-образный перекресток. Я мог видеть офисы. Когда мы подошли к ним, я поставил сумку на пол и жестом показал Келли, чтобы она оставалась с ней. ‘Помните, ни к чему не прикасайтесь!’


Ручка на двери каждого офиса представляла собой большую металлическую ручку с замком-тумблером посередине. Я проверил каждый из них по очереди, потянув ручку на себя, чтобы не шуметь, затем осторожно попытался повернуть ее. В этом коридоре было семь кабинетов, и все они были заперты. Само по себе это не было чем-то особенным, это просто означало, что мне придется использовать отмычку для каждого из них по очереди.


Я вернулся к сумке. Келли стояла рядом с ним, отчаянно нуждаясь в работе. Я сказал: ‘Келли, ты действительно должна помочь мне сейчас. Я хочу, чтобы ты стоял там, где я тебе скажу, и ты должен сказать мне, если кто-нибудь придет, хорошо? Я должен сделать именно то, что я делал снаружи, и мне все еще нужна твоя помощь, хорошо? ’


Я получал кивок за кивком. Я продолжил: ‘Это действительно важно; это самая важная работа сегодня вечером. И мы оба должны вести себя очень, очень тихо, хорошо?’


Еще один кивок. Я переместил ее в нужное положение. ‘Ваша работа также заключается в том, чтобы присматривать за этой сумкой, потому что в ней много важных вещей. Если ты что-нибудь увидишь, просто похлопай меня по плечу, как раньше.’


Она кивнула, и я достал пистолет-отмычку.


Я добрался до первой двери и начал протискиваться. Я открыл его с помощью натяжного ключа и просунул голову внутрь, убедился, что не вижу никаких окон, и включил свет. По сути, это был всего лишь один офис, довольно большой, примерно двадцать на пятнадцать футов, с парой телефонов, фотографией жены рабочего, парой картотечных шкафов, самой простой мебелью. Ничего похожего на то, что я искал. Я не проверял картотечные шкафы; первый взгляд - это не более чем беглый осмотр; вы не хотите проводить вечность в одном месте только для того, чтобы узнать, что то, что вам нужно, лежит на столе в соседней комнате.


Я не запер дверь, потому что мне, возможно, придется вернуться. Оставив его приоткрытым, я посмотрел на Келли, все еще на ее посту; Я поднял большой палец, и она усмехнулась. Ей предстояла большая работа.


Я вошел в кабинет номер два. Точно такое же обычное офисное дерьмо: календарь на год с разноцветными кусочками ленты, таблички, указывающие, что в отеле строго запрещено курить, и индивидуальные кружки для кофе. Офисы людей - это отражение самих себя; вот почему на такой работе так важно, чтобы ничего не было неуместно. Они бы заметили.


Я прошел дальше по коридору и подошел к номеру три. То же самое. Четыре: то же самое. Я начинал чувствовать, что нахожусь в погоне за диким гусем.


Теперь о трех других офисах; я пересек улицу Т, и когда я проходил мимо Келли, она попыталась выглядеть еще более трудолюбивой. Я показал ей еще один большой палец и перешел к номеру пять.


Это был гораздо больший офис. Там стояли два дивана лицом друг к другу, с журнальным столиком между ними и аккуратной россыпью журналов; деревянный бар для напитков, изящные деревянные картотечные шкафы, дипломы в рамках и все такое прочее на стене. Но ничего похожего на то, что я искал.


Однако за большим столом и кожаным креслом-качалкой была еще одна дверь. Я привел в действие пистолет-отмычку, а внутри обнаружил картотечные шкафы, фантастически дорогой на вид стол с кожаной столешницей и вращающееся кресло. На столе стоял компьютер. Он не был подключен к другому компьютеру и не был подключен к стационарному телефону. В комнате не было даже телефона. Возможно, именно здесь был ключевой момент.


Это может быть волоконно-оптический кабель, который управляет стационарными площадками для запуска "Скадов" в северном Ираке, или это может быть всего лишь один небольшой компонент в диспетчерской атомной электростанции, но ключевая точка должна быть защищена. Если он поврежден, все остальное неработоспособно. Для уничтожения цели может не потребоваться 100 фунтов взрывчатки; если вы можете определить ключевую точку, то иногда достаточно одного удара двухфунтовым шаровым молотком. Я быстро проверил оставшиеся два офиса и убедился, что именно на этом мне следует сосредоточиться.


Я вернулся к сумке и достал фотоаппарат "Полароид". Келли все еще работала за свою золотую звезду за лучшую шпионку. Я улыбнулся. ‘Кажется, я нашел это, Келли!’


Она улыбнулась в ответ. Она понятия не имела, о чем я говорю.


Я сфотографировал внешний офис, как выглядел рабочий стол, пару панорамных снимков помещения, журнальный столик в деталях, включая то, как лежали журналы; то, как вещи были расставлены на столе, снимок всех ящиков. Я сделал восемь снимков всей внутренней части первого офиса. Теперь я точно знал, как это выглядело, когда я вошел, поэтому, когда мы вышли, я мог убедиться, что это выглядело точно так же.


Я разложил полароидные снимки в ряд на полу у стены, прямо в офисе, у двери. Мусор с отпечатков попал прямо в мои карманы.


Ожидая, когда фотографии попадут в фокус, я высовываю голову из-за двери, чтобы проверить Келли.


Я подошел, взял сумку и привел ее с собой в кабинет побольше. Я сказал: "Я хочу, чтобы вы сказали мне, когда все эти снимки будут проявлены. Убедитесь, что вы ничего не трогаете, но мне действительно важно знать, когда эти снимки будут готовы. Раньше этим занимался твой папа.’


‘ Это сделал он?


Я закрыл за нами дверь и вставил два клина на место, затем перешел во второй кабинет и начал делать больше снимков. Уборщиков по контракту здесь не было. В других офисах были пустые контейнеры, но к этим двум офисам никто не прикасался; они, очевидно, делали это сами, но не каждый день. Еще одно свидетельство того, что это была безопасная зона. Когда я перемещался по этой маленькой комнате, я увидел измельчитель рядом с картотекой, и это подтвердило это. Однако, что было сохранено в безопасности, я еще не знал. Я положил фотографии из второй комнаты на пол и вернулся в главный офис.


Заглядывая ей через плечо, я спросил: ‘Как дела?’


‘Один почти готов, смотри!’


‘Отлично. Папа также собирает другие картинки.’ Я указал на те, что лежали по соседству на ковре. ‘Но по одному, и поставьте их в красивую длинную очередь прямо здесь’. Я показал ей, что хочу прислонить их к стене. ‘Ты можешь с этим справиться?’


‘ Да, хорошо. ’ Она ушла.


Я вернулся в соседнюю дверь и быстро взглянул на компьютер. Он уже был включен, но спал. Келли входила и выходила, неся по одной фотографии за раз, как будто это была бомба.


Я нажал клавишу возврата на клавиатуре; я не хотел прикасаться к мыши, потому что, возможно, она была расположена как контрольный сигнал. Экран ожил с Windows 95 и звуком Microsoft, что меня порадовало, потому что я бы боролся с чем-нибудь другим.


Я вернулся к Келли, которая все еще смотрела на фотографии в другом кабинете.


‘Смотри, - сказала она, - еще несколько готовы!’


Я кивнул, копаясь в сумке в поисках диска с программой сниффера. Я не так хорошо разбирался в компьютерах, как шестнадцатилетние подростки в Лондоне, которые взламывают систему компьютерной защиты ВВС США, но я знал, как пользоваться одним из них. Все, что вам нужно сделать, это вставить дискету и все готово, внедряясь в пароли, внедряясь в программы. Нет ничего, во что они не могли бы проникнуть.


Я встал и повернулся к заднему офису. ‘Это ненадолго’, - улыбнулся я. ‘Приди и скажи мне, когда они будут готовы посмотреть’.


Она просто кивнула, не отрывая глаз от фотографий. Когда я вернулся, я посмотрел на следы, которые наши ноги оставили на ковре. Я бы разгладил его снова, как только мы закончили.


Я вставил диск и запустил его. Замечательная особенность этой конкретной программы заключалась в том, что вам нужно было ответить всего на два вопроса. Был удар! раздался звук и появился первый.


‘Вы хотите продолжить работу с X1222? Да - Y или Нет – N. ’


Я нажал клавишу Y. Он снова выключился, диск жужжал и щелкал.


Индикатор выполнения появился, когда машина щелкнула. Следующий этап займет несколько минут.


Я посмотрел на картотечный шкаф; залезть в него было бы непросто.


Я подошел к сумке и достал то, что официально называлось "набором для скрытого проникновения", но для меня это был просто кошелек для отмычек. Это был небольшой черный кожаный футляр, в котором находился широкий ассортимент инструментов, предназначенных для эффективного открывания большинства замков с штифтовым замком, пластинчатых, рычажных и двухсторонних замков. Среди шестидесяти предметов были грабли полные, половинные и трехчетвертные, кирки с алмазным наконечником, одинарные, двойные и полумахровые шариковые кирки; легкие, средние и тяжелые натяжные ключи различной длины и стилей; крюковые и пилообразные извлекатели сломанных ключей, зонды, щупы, игольчатые кирки и грабли с двойными шариками. Не выходите из дома без него!


Индикатор выполнения показывал, что программа прошла только половину процесса, поэтому я начал с картотечных шкафов с помощью щупа. Это был стандартный замок, и он легко открылся. Содержимое для меня ничего не значило. Похоже, это были электронные таблицы и документы с подробными счетами и накладными.


Я посмотрел на экран. Почти в конце индикатора выполнения.


Парень, который продюсировал программу sniffer, был восемнадцатилетним вундеркиндом, посещавшим рейвы и принимавшим экстаз, который так увлекался пирсингом, что у него половина британской стали свисала с лица. Он одевался, как бездомный, и у него была бритая голова – но это было только после того, как мы поиздевались над его коротко подстриженной стрижкой со звездой, нарисованной на макушке. Правительство тратило сотни тысяч фунтов, пытаясь разработать способы проникновения в компьютерные программы, только для того, чтобы обнаружить, после того как его арестовали по какому-то несвязанному обвинению, что этот восемнадцатилетний парень создал величайшую из когда-либо написанных программ-перехватчиков. Его еженедельный Джиро внезапно стал похож на чек из Национальной лотереи, и он проводил много времени в GCHQ.


Оп! Индикатор выполнения был завершен. Появилась маленькая коробочка с надписью: ‘Пароль: So0}Ssh1time!’ Полные оценки им за оригинальность; обычно это было что-то вроде прозвища супруга, даты рождения члена семьи или номерного знака. Затем раздалось: ‘Вы хотите продолжить? Да - Да, Нет – Нет’.


Чертовски правильно я сделал! Я нажал клавишу Y и был в машине. Я подошел к сумке и достал портативный резервный накопитель, кабели и несколько резервных дисков большой емкости.


Я подошел к задней части машины и внимательно посмотрел на состояние игры. Я подсоединил провода привода и подключил его к электросети. Я собирался скопировать все: программы, системные файлы, приложения, много чего.


Теперь мне нужно было переместить мышь. Я сделал полароидный снимок его положения на коврике для мыши, но все еще изучал его, прежде чем переместить.


Я нажал на флажок, чтобы выбрать резервное копирование всех файлов, и он заработал, высасывая информацию на резервные диски. Я вернулся к картотечным шкафам и еще раз покрутился, не совсем понимая, на что смотрю, просто пытаясь увидеть, есть ли там что-нибудь, что я узнал.


Оп! Появилось приглашение, в котором говорилось, что программному обеспечению сниффера требуется другая инструкция. Он разрабатывал другой пароль и хотел знать, следует ли продолжать.


Я нажимаю клавишу Y.


Машины снова зажужжали. Я посмотрел на Келли. Она все еще стояла у фотографий, но играла в игру с воображаемым собеседником. Прямо как ее отец; дай ей работу, и она забудет об этом.


‘Келли, я хочу, чтобы ты пошла со мной. Если эта машина снова задаст мне вопрос, я могу его не увидеть – ты будешь следить за этим? ’


‘Хорошо’. Это была не такая захватывающая работа, как она надеялась.


Когда она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, она посмотрела на меня и сказала: ‘Ник, мне нужно в ванную’.


‘Да, через минуту, мы скоро закончим’. Это было точно так, как я помнил в детстве, когда сидел в машине, а взрослые не воспринимали меня всерьез: ‘Мы скоро будем там, Ник, прямо за углом’.


С ней все было бы в порядке. Я сказал: ‘Я отвезу тебя через минуту’.


Оп! Я нажал клавишу Y.


Келли снова сказала: ‘Я действительно должна, мне нужно в ванную’.


Я не мог придумать подходящих слов для семилетнего ребенка. В конце концов я спросил: ‘Ты хочешь пойти в большой туалет или в маленький?’


Она непонимающе посмотрела на меня. Что я мог сделать? Пользоваться туалетом в таком месте, как это, всегда категорически запрещено из-за компромиссного фактора - шума и видимых остатков. То, с чем вы входите, должно выходить с вами, вот почему я купил бутылку из-под апельсинового сока, чтобы мочиться в нее, и пищевую пленку для всего остального. Я не мог представить, как Келли писает в бутылку, пока я держу пленку у нее под задницей. Это было единственное, что ее отец мог сделать, чего она не могла сегодня вечером.


Она сказала: ‘Я хочу уйти, я хочу уйти’, - и начала скрещивать и разгибать ноги. Затем она встала и принялась подпрыгивать на носках.


Я сказал: ‘Хорошо, мы пойдем. Давай, пойдем со мной.’


Мне это не было нужно, но я должен был это сделать. Я не мог допустить, чтобы она гадила на ковер.


Я взял ее за руку. Я снял дверные упоры с внешней двери офиса, осторожно открыл ее и проверил коридор.


Мы прошли через офис открытой планировки, через стеклянную дверь в коридор пожарной лестницы. Мы зашли в туалет и включили свет в туалете. Бедная девочка, она стягивала брюки в такой спешке, что возилась с пуговицами. Я помог ей, но, несмотря на это, она в спешке чуть не пропустила туалет.


Я зря тратил время. Я должен был вернуться к машине, и она могла быть там в течение пяти минут или больше. Отступая, я сказал: ‘Не двигайся и не спускай воду в туалете после этого; я сделаю все это за тебя. Мне просто нужно вернуться на одну минуту и заставить компьютер работать. Я сейчас вернусь. Помни, шшш, будь спокоен!’


В тот конкретный момент ей было все равно, куда я иду и что делаю. Она была в своем собственном раю.


Оп! Я оставил ее и тихо побежал в сторону офиса. Как только я снова копировал диск, я возвращался к Келли, счищал дерьмо рукой и засовывал его в пищевую пленку. Затем я бы продолжал опускать щетку для унитаза в поддон, чтобы понизить уровень воды, проталкивая ее через U-образный изгиб, и набирал немного свежей воды из питьевого фонтанчика, чтобы снова поднять уровень.


Я вернулся в офис и нажал клавишу Y. Затем я подошел к сумке, чтобы достать пищевую пленку.


И именно тогда я услышал ее крик.


Инстинктивно я вытащил пистолет и прижался к стене. Я проверил патронник и большим пальцем снял предохранитель.


Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, и знакомое ощущение холодного пота, выступившего на моем теле. Мое тело готовилось к бою или бегству. Крики доносились с пожарной лестницы, моего единственного выхода. Казалось, что мне придется сражаться.


OceanofPDF.com

25


МОЕ СЕРДЦЕ БЫЛО качал так сильно, что это было почти у меня во рту. Я давно понял, что страх - это хорошо. Если вы не боитесь, вы лжете - или вы психически неуравновешенны. Страх есть у каждого, но как профессионал вы используете подготовку, опыт и знания, чтобы блокировать эмоции и помочь вам преодолеть проблему.


Я все еще обдумывал это, когда услышал более долгий, жалобный крик ‘Ник! Помогите мне!’ Звук прошел сквозь меня, как нож. В моем сознании промелькнули образы, как она сворачивается в клубок в тайнике, расчесывает волосы и играет в эту дурацкую игру с просмотром видео.


Я был у двери кабинета, ведущей в коридор.


Я услышал мужской голос, кричащий: ‘Я поймал ее! Я, блядь, убью ее! Подумайте об этом. Не заставляй меня это делать!’


Это был не американский голос. Или латиноамериканец. Или что-нибудь еще, чего я мог ожидать. Но я сразу это понял. Западный Белфаст.


Это звучало так, как будто они были сейчас в главном офисе. Он начал выкрикивать больше угроз в мой адрес, перекрывая крики Келли. Я не мог разобрать каждое слово, да мне и не нужно было. Я получил сообщение.


‘Хорошо, хорошо! Я собираюсь появиться в поле вашего зрения через минуту. ’ Мой голос эхом отдавался в полумраке.


‘Пошел ты! Бросьте свое оружие в коридор. Сделай это!’


Затем я услышал, как он кричит Келли: ‘Заткнись нахуй! Заткнись!’


Я вышел из офиса и остановился, не доходя до перекрестка коридоров. Я вытащил пистолет в главный коридор.


‘Положите руки за голову, выйдите на середину коридора. Если ты сделаешь что-нибудь еще, я, блядь, убью ее – ты понимаешь?’


Голос был контролируемым; он не звучал как сумасшедший.


‘Да, я выхожу, мои руки за головой", - сказал я. ‘Скажи мне, когда двигаться’.


‘Ну же, ты, ублюдок!’


Крики Келли были оглушительными даже через стеклянную дверь.


Я начал идти и, сделав четыре шага, подошел к перекрестку коридоров. Я знал, что если посмотрю налево, то смогу увидеть их через дверь, но сейчас игра была не в этом. Я не хотел смотреть ему в глаза; он мог слишком остро отреагировать.


‘Стой, где стоишь, ублюдок!’


Я остановился. Я все еще мог слышать хныканье. Я не сказал ни слова и не повернул головы.


В фильмах вы всегда слышите, как хороший парень подбадривает заложника. В реальной жизни это так не работает; ты просто затыкаешься и делаешь то, что тебе говорят.


Он сказал: ‘Поверни налево’.


Теперь я мог видеть их обоих в тени. Келли стояла ко мне спиной, когда он тащил ее ко мне с оружием, торчащим из области плеча. Он толкнул стеклянную дверь ногой и вышел в освещенный коридор.


Когда я увидел его, мое сердце перестало биться в быстром ритме, превратившись в медленный стук. Я чувствовал себя так, как будто 10-тонный вес только что упал мне на плечо.


Это был Морган Макгир.


Он был очень элегантно одет в темно-синий костюм-двойку и накрахмаленную, чистую белую рубашку; даже его ботинки выглядели дорогими. Это было далеко от формы Falls Road, состоящей из джинсов, бомбера и кроссовок. Я не мог точно разглядеть, что за оружие он носил; оно выглядело как какое-то полуавтоматическое.


Он наблюдал за мной, изучал меня. Что я здесь делал с маленьким ребенком? Он знал, что у него был контроль, он знал, что это было нахуй все, что я собирался сделать. Теперь его левая рука была обернута вокруг ее волос – какая жалость, что я не отрезал больше в номере мотеля – и он приставил оружие к ее шее. Это не было бессмысленным жестом; он был способен убить ее.


Она выглядела истеричной, бедный ребенок, она паниковала по-крупному.


Он крикнул: ‘Иди ко мне – медленно. Теперь иди. Да ладно, не издевайся надо мной, говнюк.’


Каждый шум в коридоре, казалось, усилился в десять раз; Макгир кричал, из его рта вылетала слюна, Келли кричала. Казалось, что звук разносится по всему зданию.


Я сделал, как он сказал. Подойдя ближе, я посмотрел на нее и попытался встретиться с ней взглядом; я хотел утешить ее, но это не сработало. Ее глаза опухли от слез, лицо было мокрым и красным. Ее джинсы еще даже не были застегнуты.


Он приблизил меня к себе примерно на десять футов, и теперь я смотрела ему в глаза, и я могла видеть, что он знал, что находится в позиции власти, но немного колебался. Его голос мог звучать уверенно, но его глаза выдавали это. Если его задачей было убить нас, то сейчас был его момент. Своими глазами я сказал ему, просто покончи с этим. Бывают моменты, когда после использования планов A, B и C вы должны признать, что вы в дерьме – или дерьмовости, как сказал бы этот мальчик.


Он рявкнул: "Стой!" - и эхо в коридоре, казалось, усилило угрозу.


Я посмотрел на Келли, все еще пытаясь установить зрительный контакт, чтобы сказать, что все в порядке, все в порядке. Ты попросил меня помочь тебе, и я здесь.


Макгир сказал мне повернуться, и теперь я знал, что пришло время махать.


Он сказал: ‘На колени, ты, ублюдок’.


Отвернувшись от него, я опустился так, что сидел на корточках; если бы у меня был шанс отреагировать, по крайней мере, отсюда у меня был какой-то трамплин.


‘Вверх!’ - крикнул он. ‘Вставай, подними свою задницу!’ Он знал, что я делаю; этот мальчик был хорош. ‘Встань на колени прямо. Еще, еще. Оставайся там, пошел ты. Думаешь, ты какой-то чертовски крутой парень ...’


Он двинулся за мной, таща Келли за собой. Я все еще мог слышать ее крики, но теперь был другой шум. Двигалось что-то еще; это были не просто их движения и стоны Келли. Я не знал, что это было, только то, что должно было произойти что-то нездоровое. Все, что я мог сделать, это закрыть глаза, стиснуть зубы и ждать этого.


Он сделал пару неуверенных шагов ко мне. Я слышал, как Келли приближается, очевидно, все еще на буксире.


‘Продолжай смотреть прямо перед собой, - сказал он, - или я причиню боль крошке. Делай, что я говорю, или...


Либо он не закончил предложение, либо я его не расслышал. Удар по верхней части моих плеч и головы отправил меня прямо вниз.


Я впал в полубессознательное состояние. Я не спал, но я знал, что я облажался, как боксер, который падает и пытается подняться, чтобы показать рефери, что с ним все в порядке, но это не так, он повсюду.


Я чувствовал себя пригвожденным к полу; когда я посмотрел вверх, я не мог видеть, что причинило ущерб. Это был не пистолет. Требуется приличный вес, чтобы сбить человека с ног. Что бы это ни было, оно сбило меня с толку в хорошем стиле.


Странная вещь в следующем эпизоде заключалась в том, что я знал, что происходит, но ничего не мог с этим поделать. Я осознал, что он перевернул меня на спину и прыгнул на меня верхом, и я почувствовал, как холодный металл прижимается к моему лицу и, наконец, к моему рту. Медленно, медленно до меня дошло, что это был пистолет, и путаница слов, которые он выкрикивал, становилась все яснее и яснее. ‘Не морочь мне голову! Не морочь мне голову! Не морочь мне голову!’ Он казался неуправляемым.


Я чувствовал запах ублюдка. Он был пьян; от него пахло алкоголем. От него разило лосьоном после бритья и сигаретами.


Он сидел верхом на мне, положив колени мне на плечи, а пистолет был у меня во рту. Он все еще держал левой рукой Келли за волосы и повалил ее на пол; он дергал ее из стороны в сторону, как тряпичную куклу, то ли просто ради удовольствия, то ли, возможно, просто чтобы заставить ее кричать и сделать меня более сговорчивой.


Все, что я мог слышать, это кричать, кричать, кричать; ‘Не издевайся надо мной!’; кричать, кричать, кричать; ‘Не издевайся надо мной! Думаешь, что ты чертовски крутой парень, не так ли, думаешь, что ты чертовски крутой парень, да?’


Не очень хорошо. Я знал, что они сделали с ‘крутыми парнями’. МаКгир однажды привел информатора в квартиру в поместье Дивис для допроса; его коленные чашечки были просверлены Black & Decker, он был обожжен электрическим огнем, а затем убит электрическим током в ванне. Ему удалось выпрыгнуть из окна голым, но сломал спину. Они затащили его обратно в лифт и застрелили.


Я чувствовал себя так, как будто был пьян. Я осознавал, что происходит, но потребовалось слишком много времени, чтобы сообщение дошло до моего мозга.


Затем программное обеспечение начало загружаться. Я попытался посмотреть, вернулся ли курок на пистолет, но все, что я все еще мог видеть, это пузырьки красного света перед моими глазами и вспышки белого. Все, что я мог разобрать, было размытым звуком его криков и разглагольствований: ‘Ты ублюдок! Я собираюсь трахнуть тебя! Кто ты?’ и крик Келли. Это была полная неразбериха.


Я снова попытался сфокусировать взгляд, и на этот раз это сработало – и я смог увидеть положение молотка.


Молоток вернулся. Это был 9-миллиметровый. Но как насчет предохранителя? Он был выключен.


Я ничего не мог поделать. Он держал палец на спусковом крючке; если я буду сопротивляться, я умру, хотел он этого или нет.


Он сказал: "Ты думаешь, что ты чертовски твердый? А ты? А ты? Скоро мы увидим, кто из нас суровый человек.’ Затем он прыгнул своим весом вверх и вниз, чтобы раздавить мою грудь, сильнее вдавливая пистолет мне в рот.


Чтобы добавить к путанице, Келли все еще кричала от ужаса и боли. Я понятия не имел, чего от меня ожидали; все, что я знал, это то, что у меня в глотке торчал пистолет, и этот парень был главным.


К нему начало возвращаться самообладание. Пистолет все еще был с силой засунут мне в рот, но он начал подниматься на ноги. Он сделал это, перенеся вес на пистолет и руку, а затем на мое лицо, и, когда пистолет повернулся у меня во рту, он больно повернулся к моей щеке и зубам, предусмотрительно царапнув их. И все это время он держал Келли за волосы, таская ее повсюду.


Он отодвинулся, держа пистолет направленным мне в грудь.


‘Встань обратно на колени!’


‘Ладно, приятель, хорошо. Ты меня понял, ладно.’


Когда я двигался, я увидел огнетушитель, который сбил меня с ног. Кожа на затылке была рассечена. Кровь сочилась повсюду и растекалась по всему затылку. Это было, блядь, все, что я мог сделать; вы просто не можете остановить капиллярное кровотечение.


Я снова встала на колени, моя задница снова поднялась в воздух, чтобы я не опиралась на заднюю часть ног, и я смотрела на него, пытаясь разобраться в себе. Он начал пятиться к офису, держа оружие направленным на меня.


‘Давай, крутой мужик, на колени’.


Я понял намек, что он хотел, чтобы я последовал за ним.


К этому времени Келли была в дерьмовом состоянии. На полу остался небольшой след от моей крови, который вытирали. Келли, должно быть, стояла в нем на коленях, прежде чем ее переместили. Она держала руки на его запястьях, пытаясь удержаться. Она продолжала спотыкаться, ходить на коленях, пытаясь подняться, как будто ее тащили за лошадью. Все, что его интересовало, это движение назад с оружием, направленным на меня.


Он сказал: "Оставайся на месте!", а затем прошаркал назад мимо двери в большой офис.


Я пытался успокоиться; я знал, что мне недолго осталось жить, если я не приму какие-то меры.


‘Там, внутри!’


Я начал пробираться внутрь.


‘Иди!’


Я встала и вошла в комнату, все еще спиной к нему. Я медленно подошел к журнальному столику и уже собирался отойти в сторону, чтобы обойти его, когда он сказал: ‘Стой! Повернись!’


Я сделал, как мне сказали. Это была необычная команда, потому что обычно вы хотите, чтобы человек, которого вы держите на руках, отвернулся от вас, чтобы он не знал, что происходит. Если вы не можете видеть, трудно реагировать.


Когда я повернулся, я увидел Келли, сидящую на кожаном вращающемся стуле, который теперь был сдвинут влево от стола. Он стоял позади нее. Он все еще держал ее левой рукой за волосы и тянул ее обратно на сиденье, направляя на меня 9-миллиметровый.


Верхняя половина полуавтомата, часть оружия, на которой установлены цевье и целик, называется topslide. Он перемещается назад, когда вы выстрелили, чтобы извлечь пустую гильзу, а затем забирает патрон при возврате. Если он отодвинут назад всего на одну восьмую дюйма, оружие не сможет выстрелить, а это значит, что если вы достаточно быстры, вы можете сильно надавить рукой на переднюю часть дула, отодвинуть верхний затвор назад, и спусковой крючок не сработает – до тех пор, пока вы можете удерживать его там. Это должно быть действительно быстро, действительно агрессивно, но мне нечего было терять.


Казалось, ничего не происходит; было затишье. Пытался ли он принять решение о том, что делать? Прошло меньше двадцати секунд, но казалось, что прошла вечность.


Келли продолжала плакать и хныкать; на ее коленях были ожоги от трения, куда ее тащили ранее. Левой рукой он поднял ее вертикально и сказал: ‘Заткнись нахуй!’ И как только он это сделал, мы перестали смотреть друг другу в глаза, и я понял, что пришло время.


Я прыгнул вперед, крича во весь голос, чтобы дезориентировать его, схватил правую руку и изо всех сил надавил на дуло, надавливая на верхний выступ, так что он отодвинулся, может быть, на полдюйма.


Он громко, протяжно выкрикнул ‘Черт!’ наполовину от гнева, наполовину от боли.


Я схватил его за запястье, потянул к себе и оттолкнулся правой рукой от оползня. Он попытался, но было слишком поздно для него; это не сработало. Теперь мне нужно было обхватить дуло рукой, чтобы не дать верхнему откидываться назад.


Пока это происходило, я отталкивался к стене – просто толкай, толкай, толкай; он все еще держал Келли, и ее тащили по кругу, крича во весь голос. Я выбросил ее из головы, не сводя глаз с пистолета, мое тело наклонилось, толкая и толкая. Я почувствовал, как воздух покинул его тело, когда он ударился о стену. Келли мешала, и я наступал на нее, он наступал на нее, и она кричала от боли. Должно быть, он решил, что ему нужны две руки, чтобы разобраться со мной, потому что следующее, что я помню, Келли убегает.


Я начал бодаться всерьез. Я бил его головой, я бил его своим носом, одной стороной лица. Мой нос болел и кровоточил так же сильно, как и его, должно быть, но я просто продолжал бодать, бодать и бодать, пытаясь причинить ему как можно больше вреда и, в то же время, прижимая его к стене.


Он кричал: ‘Ты, ублюдок! Ты ублюдок! Ты ублюдок! Ты мертв!’


И я делал то же самое в ответ, крича: ‘Пошел ты! Пошел ты! Черт! Черт!’


Я все еще прижимал его прямо к стене. Когда я боднул его, его зубы вонзились мне в лицо, открыв лоб и чуть ниже глаза. Вы не замечаете боли, когда накачивается адреналин. Я бил его головой снова и снова; это не нанесло бы ему серьезного ущерба, но это было лучшее, что я мог сделать в данный момент. Мои руки были на оружии, и я орал всякую чушь во весь голос, чтобы напугать его и, что еще больше, взбодрить меня.


Когда его голова опустилась, я укусил первое, что попалось в поле зрения. Я почувствовала свои зубы на натянутой коже его щеки. Было это первоначальное сопротивление, а затем мои зубы вонзились в то, что казалось теплым кальмаром, и я разорвал его лицо. Он закричал еще громче, но я был полностью сосредоточен на том, что делал; все остальные мысли вылетели в окно, когда я кусал, выдалбливал и наносил любой ущерб, который мог.


Мои зубы погружались все глубже и глубже. Он визжал, как свинья. У меня был полный рот его щеки, и я все рвал и рвал. Я увидел ужас в его глазах.


К этому моменту мы оба были в крови. Я почувствовала его железный привкус, и все мое лицо было мокрым от порезов на моем лице и на его, смешанных с нашим потом. Пытаясь прочистить рот, я проглотил немного этого в заднюю часть носа.


Все это время я отводил оружие от себя и пытался удержать оползень. Он все еще был довольно возбужден и нажимал на спусковой крючок, но, черт возьми, все происходило – пока. Другой рукой он тянул мои пальцы, пытаясь оторвать их от оружия. Пока я держал руку, обхватившую вершину, со мной все было бы в порядке. Я продолжал давить и давить, прижимая его к чему-то твердому, чтобы я мог прислониться к нему, потому что все, что я хотел сделать, это передвинуть пистолет.


Я все еще кусался и грыз. Я прошла через первую часть его щеки и продолжила. Я почувствовал свои зубы на костях его лица; это дало мне то же ощущение, что и оружейный металл раньше. К этому времени я прикусил верхнюю часть его века, я кусал его нос, везде, где я разрывал кожу на кости его челюсти и черепа.


Я задыхалась, потому что адреналин покидал меня, а прижатие его к стене отняло у меня много физических сил. Затем я начал задыхаться, и я понял, что у меня на горле остался кусочек его кожи. Я мог слышать, как воздух всасывается в отверстие на его щеке, когда он дышал; Я мог слышать, как хрипит мое собственное горло, заблокированное кусками его кожи.


Я боролся с ним на ощупь, а не зрением. Наша кровь заливала мне глаза. Все было размыто. Я не знал, где Келли, и на этом этапе мне было все равно. Я не мог помочь ей, пока не помог себе.


Я все еще пытался куда-то направить пистолет на него. Мне было все равно, куда оно попадет; оно могло попасть ему в ногу, в живот, мне было похуй, лишь бы я мог начать стрелять в него.


Его крики усилились, когда мой палец обхватил его на спусковом крючке.


Я повернул его, отпустил верхний выступ и нажал.


Первые два промаха, но я продолжал стрелять. Я снова повернул его и попал ему в бедро, а затем в ляжку. Он упал.


Все остановилось. Внезапная тишина была абсолютно оглушительной.


Через две или три секунды я услышал крики Келли, отражающиеся от стен. По крайней мере, она все еще была в здании. Она говорила так, как будто у нее был припадок. Все, что я мог слышать, был пронзительный непрерывный крик. Я был слишком облажан, чтобы что-то с этим делать. Я был слишком занят, пытаясь выкашлять его кожу.


Я найду ее позже. Я подтянулся. Мне было больно. Задняя часть моей шеи, казалось, больше не могла удерживать мою голову.


Он корчился на земле, истекая кровью и умоляя: ‘Не убивай меня, чувак! Не убивай меня! Не убивай меня!’


Я схватил пистолет и сделал с ним то же, что он сделал со мной, прыгнув на него верхом и глубоко засунув его ему в рот.


Несколько секунд я просто сидел, пытаясь отдышаться. Тело Макгира могло умирать, но его глаза были живыми.


‘Почему ты убил семью?’ - Сказал я, вытаскивая пистолет у него изо рта, чтобы он мог говорить. ‘Скажи мне, и ты будешь жить’.


Он смотрел на меня так, как будто хотел что-то сказать, но не знал, что.


‘Просто скажи мне, почему. Мне нужно знать.’


‘Я ни хрена не понимаю, что ты имеешь в виду’.


Я посмотрел ему в глаза и понял, что он говорит правду.


‘Что на этом компьютере?’


На этот раз медленной реакции не было. Его губы скривились, и он сказал: ‘Пошел ты’.


Я засунул оружие обратно ему в рот и сказал тихо, твердо, почти по-отечески: ‘Посмотри на меня! Посмотри на меня!’


Я снова посмотрела ему в глаза. Нет смысла продолжать это. Он бы ничего не сказал. Он был слишком хорош для этого.


К черту все. Я нажал на спусковой крючок.


OceanofPDF.com

26


Я ВЗЯЛ глубокий вдох и вытер кровь, которая попала мне на глаза, когда он принял раунд. Я попытался восстановить некоторую форму самообладания. Остановись, просто удели пару секунд, сделай еще один глубокий вдох и попытайся решить, что, черт возьми, делать дальше.


Выстрелы были бы услышаны и доложены – или мне пришлось планировать так, как если бы они были. Я все еще мог слышать, как Келли кричит где-то вдалеке.


Первоочередной задачей было оборудование. Я оттолкнулась от его груди и, пошатываясь, вернулась в маленький офис. Я отсоединил кабель и сетевой шнур от компьютера, извлек программное обеспечение Sniffer из дисковода и положил его в верхний карман. Я собрал все в сумку и вернулся в большой офис.


Я подошел к Макгиру. Он был похож на Келли, когда она спала, за исключением того, что у этой морской звезды было лицо, похожее на пиццу, и большое выходное отверстие на затылке, из которого на офисный ковер сочилась серая жидкость.


Я поднял сумку, перекинул ее через левое плечо и вышел в коридор, чтобы забрать свой пистолет. Я должен был найти Келли. Легко, я просто должен был следовать за криками.


Она боролась с дверью пожарной лестницы, на спине ее пальто были пятна крови – вероятно, моей, когда Макгир схватил меня. Она была прямо напротив двери, пытаясь управлять ручкой, но в таком состоянии, что ее пальцы не могли этого сделать. Она прыгала с ноги на ногу, кричала и била кулаками по двери в отчаянии и ужасе. Я подошел к ней сзади, схватил за руку и потряс ее.


‘Прекрати это! Остановите это!’


Это было неправильно. Она была в истерике.


Я посмотрел в ее глаза под слезами и сказал: ‘Послушай, люди пытаются убить тебя. Ты понимаешь это? Ты хочешь умереть?’


Она попыталась стряхнуть меня. Я зажал ей рот рукой и слушал, как ее заложенный нос борется за кислород. Я приблизил ее лицо прямо к своему. ‘Эти люди пытаются убить тебя. Перестань плакать, ты меня понимаешь? Перестань плакать.’


Она затихла и обмякла, и я отпустил ее. ‘Дай мне свою руку, Келли’.


Это было все равно, что держать салат-латук. Я сказал: ‘Помолчи и просто послушай меня. Ты должен выслушать меня, хорошо?’ Я смотрел в ее глаза и кивал в сторону.


Она просто смотрела сквозь меня, слезы все еще текли по ее щекам, но она пыталась сдержаться.


Я нажал на кнопку пожарного выхода, и холодный, влажный воздух ударил мне в лицо. Я ничего не мог видеть, но это могло быть потому, что мое ночное зрение было испорчено. Я тащил Келли за руку, и грохот наших шагов эхом отдавался по металлической лестнице. Я не заботился о шуме; мы уже сделали достаточно.


Подбегая к забору, я поскользнулся на грязи. Когда она увидела, как я падаю, Келли вскрикнула и снова разрыдалась. Я встряхнул ее и сказал, чтобы она заткнулась.


Когда мы добрались до забора, я уже слышал сирены на шоссе. Я должен был предположить, что они пришли за нами. Через мгновение я услышал еще больший шум, доносящийся со стороны автостоянки.


‘Жди здесь!’


Я взобрался по сетчатому ограждению с оборудованием, перебросил его с другой стороны и прыгнул. Они приближались, но я еще не мог их видеть. Келли смотрела на меня с другой стороны забора, подпрыгивая вверх-вниз, держась руками за проволоку.


‘Ник … Ник … Пожалуйста, я хочу пойти с тобой!’


Я даже не посмотрел, где копал. Мои глаза были прикованы к промежутку между двумя зданиями. Двигаясь справа налево от меня, мигающие синие огни на шоссе освещали небо.


Хныканье Келли перешло в рыдания.


Я сказал: ‘С нами все будет в порядке, с нами все будет в порядке. Просто оставайся там, где ты есть. Посмотри на меня! Посмотри на меня!’ Я смотрю друг другу в глаза. ‘Оставайся там, где ты есть!’


Свет и шум теперь были на Болл-стрит. Я достал свои документы и положил их в карман.


Все машины остановились, их сирены смолкли. Синие огни все еще мигали, отражаясь на лице Келли, которое было мокрым от слез.


Я посмотрел на нее через сетку и прошептал: ‘Келли! Келли!’


Она была в оцепенении от страха.


‘Келли, следуй за мной сейчас. Ты понимаешь? Давай!’


Я начал двигаться вдоль забора. Она ныла и хотела свою мамочку. В ее голосе звучало все больше и больше отчаяния. Я сказал: ‘Ты должна не отставать, Келли, ты должна не отставать. Давай!’


Я двигался быстро, и она поскользнулась и упала в грязь. На этот раз меня не было там, чтобы забрать ее. Она лежала и рыдала. ‘Я хочу домой, я хочу домой. Пожалуйста, отвези меня домой.’


К этому времени у цели было три полицейские машины. Мы еще не отошли даже на 200 метров. Очень скоро они начнут использовать свои прожекторы и пинговать нас.


‘Вставай, Келли, вставай!’


Цель теперь казалась окруженной дымкой синих и красных огней. Огни факелов дрожали в темноте сзади.


Мы продолжали, пока не поравнялись с переулком. Звук сирен заполнил ночь.


Я перелез через забор, сумка почти приземлилась на нее, когда я позволил ей упасть. Я схватил ее правую руку левой и направился к переулку.


Мне нужно было найти машину, которая была припаркована в тени и подходящего возраста, чтобы не иметь сигнализации.


Мы вышли из переулка и повернули налево, следуя вдоль ряда припаркованных машин. Я нашел Шевроле начала девяностых. Я поставил сумку и приказал Келли: ‘Сядь рядом с этим’.


Я открыл сумку и достал отмычки. Через несколько минут я был внутри. Я подключил зажигание, и двигатель заработал. Цифровые часы показывали 03:33.


Я завожу двигатель и включаю стеклоочистители и обогреватель на полную мощность, чтобы смыть утреннюю росу. Я схватил Келли и сумку и закинул их обоих на заднее сиденье. ‘Ложись, Келли, иди спать’. Никаких возражений с ее стороны по поводу лежания. Хотя у нее могут быть проблемы со сном. Возможно, на всю оставшуюся жизнь.


Я выехал на дорогу и повернул налево, аккуратно и медленно. Всего через четверть мили я заметил приближающиеся ко мне мигающие огни. Я достал пистолет и положил его под правое бедро. Я ни за что не собирался позволить этим ублюдкам забрать нас.


Я крикнул Келли в ответ: ‘Лежи, не вставай, ты понял?’


Ответа не было.


‘Келли?’


Я получил слабое ‘Да’.


Если бы мне пришлось убить этих полицейских, это было бы прискорбно, но, в конце концов, это было то, за что им платили. Я составил свой план. Если бы они остановили меня, я бы подождал, пока один или оба не окажутся в пределах досягаемости. Пистолет был там, куда моя рука естественно направилась бы, и я бы навел на них.


Мигающие синий и красный цвета приблизились. Я просто поехал к ним. Мое мышление состояло в том, что я был сменным работником, который пытался заработать себе на жизнь. Теперь их огни заставляли меня прищуривать глаза, чтобы я мог видеть дальше.


Я не волновался. Я чувствовал себя очень спокойно. Просто подождите и увидите. Они пронеслись мимо со скоростью более шестидесяти миль в час.


Я посмотрел в зеркало заднего вида. Они нажали на тормоза, и теперь я махал руками. Я наблюдал и одновременно создавал дистанцию. Стоп-сигналы погасли. Либо они просто сбавляли скорость, либо передумали.


Мне нужно было выбросить эту машину до рассвета, что, вероятно, было самым ранним, когда владелец обнаружил бы ее пропажу. Мне также пришлось переодеть нас обоих и поселить в другой отель.


Келли начала кричать: ‘Я хочу домой! Я хочу домой! Я хочу, чтобы мой—’


‘Келли, мы возвращаемся домой! Но не сейчас!’ Мне пришлось кричать, чтобы вмешаться.


Я не мог ее видеть и наклонил зеркало. Она свернулась калачиком, засунув большой палец в рот. Мой разум вернулся к двум другим случаям, когда я находил ее такой, и я тихо сказал: "Мы найдем, не волнуйся’.


Мы ехали по дороге, которая, казалось, шла параллельно Потомаку, на его западной стороне. Примерно через полчаса я нашел круглосуточный магазин и припарковался. Снаружи стояло, может быть, двадцать или тридцать автомобилей; в это утреннее время большинство из них, вероятно, принадлежали сотрудникам.


Келли не спросила, почему мы останавливаемся. Я повернулся и сказал: ‘Я собираюсь пойти и принести нам еще какую-нибудь одежду. Тебе что-нибудь нужно? Может, мне посмотреть, есть ли у них гастроном, и мы возьмем несколько сэндвичей?’


Она захныкала: ‘Не уходи, не оставляй меня!’ Она выглядела так, словно получила пощечину. Ее лицо было ярко-красным, с опухшими глазами и мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Вы не поведете избитую семилетнюю девочку с окровавленной одеждой в супермаркет сразу после четырех утра.


Я наклонился к заднему сиденью, расстегнул сумку и достал комбинезон. Я сказал: ‘Я должен оставить тебя здесь. Мне нужен кто-нибудь, чтобы присматривать за всем.’ Я указал на сумку. ‘Ты можешь сделать это для меня? Ты уже большая девочка, отличный шпион.’


Она неохотно кивнула.


Я начал надевать комбинезон, все еще сидя в автокресле.


‘Ник?’


- Что? - спросил я. Я был занят борьбой с ногой.


‘Я слышал выстрел. Этот человек мертв?’


‘Что это за человек?’ Я не хотел оборачиваться, не хотел смотреть ей в лицо. ‘Нет, это не так. Я думаю, он совершил ошибку и принял нас за кого-то другого. С ним все будет в порядке.’


Теперь я выгибал спину, чтобы надеть верхнюю половину. "Полиция отвезет его в больницу’.


Этого было достаточно. Я быстро вышел из машины и сунул голову обратно. Прежде чем я начал произносить обычную речь, она сказала: ‘Ты вернешься, не так ли? Я хочу пойти домой и увидеть маму.’


‘Определенно, я вернусь, никаких проблем, и ты скоро увидишь маму’.


Я включил внутреннее освещение и повернул зеркало заднего вида, чтобы видеть свое лицо. Глубокие порезы на моем лбу и под глазом все еще были влажными, плазма изо всех сил пыталась стереть корку. Я плюнул на руку и использовал манжету комбинезона, чтобы вытереть остатки крови, но больше я ничего не мог сделать. Несчастный случай на производстве.


Я подал Келли знак запереть дверь и лечь. Она кивнула и подчинилась.


Я взял тележку и прошел через электрические распашные ворота. Я взял деньги в банкомате, затем два комплекта всего для нас с Келли, плюс набор для умывания и бритья, коробку салфеток и немного обезболивающего для моей шеи. Теперь это причиняло сильную боль. Я мог смотреть влево или вправо, только поворачиваясь всем телом. Я, должно быть, выглядел как робот. Я добавила немного кока-колы, чипсов и печенья.


Покупателей было немного. Мои порезы привлекли странный взгляд, но не пристальные взгляды.


Я вернулся к машине и постучал в окно. Келли подняла глаза; окна теперь были покрыты конденсатом, и ей пришлось вытирать его рукавом. Через круг, который она создала, я мог видеть, что она плакала, и она терла глаза. Я указал на замок, и она открыла его.


Я весь расплылся в широкой улыбке. ‘Привет! Как дела?’


Ответа было немного. Когда я бросил сумки на пассажирское сиденье, я сказал: "Смотри, у меня есть для тебя подарок’. Я показал ей десятицентовик. На лице появилась неохотная улыбка. Она взяла его и открыла.


Я посмотрел на автомобильные часы. Было почти пять утра, мы выехали на кольцевую автостраду, затем направились на запад.


Я увидел указатель на Даллес Интернэшнл и притормозил, чтобы съехать с трассы. Нам пришлось вскоре выбросить машину; я должен был предположить, что ее владелец был ранней пташкой.


Келли лежала сзади, уставившись на дверь. Казалось, она была в мире грез. Если нет, то она была морально повреждена тем, что видела. В тот момент мне было все равно, что именно.


Мы были примерно в восьми милях от Даллеса, и я начал присматриваться к отелям. Я увидел вывеску гостиницы эконом-класса. Абсолютно идеально; но сначала нам нужно было привести себя в порядок.


По мере того, как мы приближались к аэропорту, я мог видеть огни на крыльях того, что, вероятно, было первым самолетом за день, заходящим на посадку примерно в четырех милях от нас. Я последовал указателям на парковку эконом-класса, остановившись совсем недалеко, чтобы проверить, нет ли камер на въезде. Их не было; они должны зарегистрироваться на выходе. Я взял свой билет и припарковался среди тысяч других машин.


‘Келли, мы собираемся одеть тебя во что-нибудь новое’, - сказал я.


Я показал ей, что я купил, и, пока она раздевалась, я достал детские салфетки и вытер ей лицо. ‘Вот, давайте избавимся от всех этих слез. Вот, пожалуйста, вот щетка.’ Я расчесал ее волосы – слишком быстро, и это причинило ей боль. ‘Ладно, давай наденем на тебя эту толстовку. Вот так. Ну вот, ты хорошо выглядишь. Вот еще одна салфетка – высморкайся.’


Пока она это делала, я тоже переоделся и свалил всю одежду в пространство для ног пассажира. Келли все еще выглядела несчастной, когда шаттл доставил нас к терминалу.


OceanofPDF.com

27


МЫ ВОШЛИ В зона вылета. Терминал был более оживленным, чем я ожидал в это время утра. Люди регистрировались вдоль всех рядов столов, слонялись по магазинам или сидели в кафе, читая газеты.


Я почти ничего не говорил Келли, просто держал ее за руку, пока шел с сумкой на левом плече, ища указатель прибытия, затем к стоянке такси. Эскалатор показал мне путь вниз. Мы были почти на дне, когда Келли объявила: ‘Мне нужна ванная, Ник’.


‘Ты уверен?’ Я просто хотел выбраться оттуда.


‘На самом деле, мне нужно идти’.


‘Хорошо’. После того, как в прошлый раз я усвоил свой урок.


Я следовал указателям к туалетам. Они были слева, рядом с большими выходными дверями международных рейсов. Вы вошли через одно из двух больших отверстий в стене и сразу же наткнулись на ряд из семи или восьми туалетов для инвалидов, все для мужчин, и по обе стороны от этого были входы в туалеты для одного пола. Я остался снаружи, в главном вестибюле, наблюдая за всеми людьми, которые ждали, когда откроются автоматические двери и извергнут их близких.


Вы всегда знаете, когда на вас смотрят. Я стоял там минуту или две, когда осознал. Я поднял глаза. Это была пожилая женщина, стоявшая у перил лицом ко мне на противоположной стороне канала, образованного барьерами, очевидно, ожидая, когда кто-нибудь пройдет. С ней был седовласый мужчина, но ее глаза были прикованы к моему лицу.


Она отвела взгляд, повернувшись спиной к выходным дверям, хотя люди уже выходили со своими тележками. Каждые несколько секунд я слышал крик радости, когда люди воссоединялись. Затем были вспышки камеры.


На что она смотрела? Порезы на моем лице? Я надеялся, что дело было именно в этом. Я ничего не мог с этим поделать. Мне пришлось бы блефовать, но все равно не спускать с нее глаз.


Затем я увидел, как она начала разговаривать со своим мужем. Язык ее тела выглядел настойчивым и взволнованным; она не проводила время дня. Он посмотрел в мою сторону, затем снова на нее; он пожал плечами, что говорило: ‘О чем, черт возьми, ты говоришь, женщина?’ Она, должно быть, увидела, как мы с Келли заходим в туалет, и сказала себе: "Итак, почему я знаю этих двоих?’


Я не собирался двигаться. Я хотел посмотреть, что она делает. В тот момент, когда она начала уходить, я должен был принять меры.


Я мог сказать, что она все еще пыталась разобраться. Я почувствовал, как мое сердце заколотилось. Я избегал зрительного контакта, но я знал, что она смотрела. В любую минуту она могла вспомнить репортаж в новостях, где она видела лицо Келли.


Секунды тикали. Наконец Келли вышла и встала рядом со мной. ‘Ну что, пойдем сейчас?’ Сказал я, хватая ее за руку, прежде чем она смогла ответить.


Когда мы с ней повернулись к выходу, я отчетливо увидел, как женщина тянет своего мужа за руку. Однако теперь он увидел того, с кем они встречались, и смотрел в другую сторону.


Она потянула его за руку более настойчиво.


Я хотел убежать, но это только подтвердило бы это для нее. Мы гуляли, и я говорил Келли всякую чушь с видом счастливого отца. ‘Посмотри на эти огни, разве они не хороши? Это аэропорт, в который я прилетаю каждый раз, когда приезжаю сюда. Вы бывали здесь раньше?’ У Келли не было времени ответить ни на один из них.


Мне пришлось бороться с желанием обернуться и посмотреть. Я начал думать, что если? Если я натравлю на себя полицию здесь, мне пиздец. Идти было некуда, просто больше аэропорта, с большей охраной, чем вы могли бы помахать дубинкой. Мои глаза метались по сторонам. Нам оставалось пройти около 30 или 40 метров до знака выхода. С каждым шагом я ожидал услышать, как полицейский кричит мне, чтобы я замирал. Все, что я мог слышать, был общий шум и случайный визг приветствия.


Мы дошли до выхода, повернули налево и начали спускаться по широкому пандусу, который вел к пунктам выдачи и стоянкам такси. В тот момент, когда мы достигли этого угла, я начал двигаться быстрее и случайно оглянулся.


- Что случилось? - спросила Келли.


Я сказал: ‘Вот такси, поехали’.


Нам пришлось подождать еще трех человек в очереди, прежде чем подошла наша очередь. Я чувствовал себя ребенком, который отчаянно хочет чего-то и не может больше ждать. Давай, давай!


Наконец мы сели в такси и уехали, я обернулся и посмотрел назад. Ничего. Я все еще не мог расслабиться. Келли, очевидно, почувствовала драму, но больше не сказала ни слова.


Я пытался выбросить это из головы. Присмотритесь хорошенько, и вы найдете позитив даже в самой худшей ситуации – это было то, что я всегда говорил себе. Но я не мог извлечь ничего хорошего из того, что только что произошло. Если пожилая женщина действительно установила связь и сказала полиции, что видела, как мы направлялись к стоянке такси, это был негатив на всем пути.


Я посмотрел на Келли и зевнул. ‘Я хочу спать, - сказал я, - а как насчет тебя?’


Она кивнула и положила голову мне на колени.


Я дал водителю указания. Съехав с автострады, мы проехали несколько кварталов, затем я заставил его остановиться. Я смотрела, как он уезжает, когда мы стояли на парковке отеля Marriott. Оттуда мы могли дойти до гостиницы эконом-класса.


‘Сейчас мы едем в отель’, - сказал я. ‘Обычная история. Я буду говорить много неправдивых вещей, и все, что тебе нужно сделать, это помолчать и выглядеть очень уставшим, хорошо? Если ты будешь делать то, что тебе говорят, и это сработает, мы все сможем вернуться домой. ’ Мы направились к стойке регистрации.


На столе сидел молодой чернокожий парень, уткнувшийся в учебник. Мы проделали все ту же процедуру, только на этот раз меня избили во время ограбления. Он выглядел смущенным. ‘Знаешь, не вся Америка такая. Это прекрасно.’ Он начал говорить о Большом каньоне; пообещав, что я обязательно посещу его в этой поездке, я повернулся и вышел.


Мы добрались до комнаты, и я начал помогать ей снять пальто. Когда она повернулась так, что ее другая рука выскользнула из рукава, она спросила меня без предупреждения. ‘Мы сейчас увидим маму и папу?’


‘Пока нет, нам еще нужно кое-что сделать’.


‘Я хочу к своей мамочке, Ник. Я хочу домой. Ты обещал.’


‘Мы скоро отправимся, не волнуйся’.


‘Ты уверен, что мама, папа и Аида будут там?’


‘Конечно, они будут’.


Она не выглядела убежденной. Это было критическое время. Я больше не мог это терпеть. Если бы мы выбрались из этого бардака, я не смог бы заставить себя позволить, чтобы ее бросили на бабушку с дедушкой или кого-то еще, и чтобы она узнала, каким лживым ублюдком я был все это время.


‘Келли...’


Я сел рядом с ней и начал гладить ее волосы, пока она лежала, положив голову мне на колени.


‘Келли, когда ты вернешься домой, мамы, папы и Аиды там не будет. Теперь они никогда этого не сделают. Они отправились на небеса. Ты знаешь, что это значит?’


Я сказал это почти как ненужное, на самом деле не желая углубляться в это глубже. Я хотел, чтобы она сказала: "О, понятно", а затем спросила меня, можем ли мы заказать Микки Ди.


Был промежуток, пока она думала об этом. Все, что я мог слышать, было гудение кондиционера.


Ее лицо нахмурилось. ‘Это потому, что я была плохой девочкой и не помогла папе?’


Я почувствовал, как будто кто-то ударил меня ножом. Но это был не слишком сложный вопрос; я чувствовал себя нормально, отвечая на него. ‘Келли, даже если бы ты попыталась помочь папе, они все равно погибли бы’.


Она тихо плакала, уткнувшись мне в ногу. Я погладил ее по спине и попытался придумать, что сказать.


Я услышал: "Я не хочу, чтобы они были мертвы. Я хочу быть с ними.’


‘Но ты такой и есть". Я подыскивал слова.


Она подняла лицо и посмотрела на меня.


‘Ты с ними. Каждый раз, когда вы делаете что-то, что вы делали с ними, означает, что они с вами. ’


Она пыталась разобраться с этим. Я тоже.


‘Каждый раз, когда я ем пиццу с грибами, я думаю о твоих маме и папе, потому что я знаю, что маме они понравились. Вот почему они всегда рядом со мной – и почему мама, папа и Аида будут с тобой все время. ’


Она посмотрела на меня, ожидая большего. ‘Что вы имеете в виду?’


Я боролся. ‘Я имею в виду, что каждый раз, когда ты ставишь тарелки на стол, мама будет с тобой, потому что она показала тебе, как это делается. Каждый раз, когда ты делаешь обручи, папа с тобой, потому что он научил тебя. Каждый раз, когда вы показываете кому-то, как что-то делать, Аида с вами – это потому, что вы привыкли делать это с ней. Вы видите, они всегда с вами!’


Я не знал, насколько это было хорошо, но это было лучшее, что я мог придумать. Она снова была на моей ноге, и я мог чувствовать тепло ее слез и дыхания.


"Но я хочу увидеть их. Когда я увижу их, Ник?’


Я не смог дозвониться. Я не знал, кто был больше расстроен, я или Келли. В моем горле набухал большой комок. Я попал во что-то, из чего не мог выбраться.


‘Они не вернутся, Келли. Они мертвы. Это не из-за того, что ты что-то сделал или не сделал. Они не хотели оставлять тебя. Иногда случаются вещи, которых даже взрослые не могут избежать или исправить.’


Она лежала и слушала. Я посмотрел вниз. Ее глаза были открыты, она смотрела в стену. Я перестал гладить ее и обнял одной рукой.


Людям нужно показывать печаль и потерю. Возможно, Келли пришло время сделать это. Если так, то я хотел протянуть руку, а не переходить улицу. Я просто не знал, так ли ты это сделал.


‘Однажды ты будешь с ними, но не надолго. Сначала у тебя будут дети, как у мамы. Тогда вашим детям будет грустно, когда вы умрете, точно так же, как вам сейчас. Они все очень любили тебя, Келли. Я знал твоих маму и папу всего несколько лет. Только подумайте – вы знали их всю свою жизнь!’


Я увидел, как легкая улыбка тронула уголки ее лица. Она теснее прижалась своим телом к моим ногам.


‘Я хочу остаться с тобой, Ник’.


‘Это было бы здорово, но это не сработало бы. Ты должен пойти в школу и научиться быть взрослым.’


‘Ты можешь помочь мне сделать это’.


Если бы только она знала. У меня даже не было гаража, чтобы держать велосипед, не говоря уже о том, чтобы присматривать за ребенком.


Ваше оружие, ваш комплект, и только потом вы сами – таков порядок вещей. Я хотел ослабить пружины моего магазина; это не было строго необходимо, но я чувствовал, что мне нужно это сделать, чтобы отметить конец одного этапа и начало нового.


К этому времени Келли крепко спала.


Я подключил телефон, чтобы он постоянно заряжался. Это был мой спасательный круг. Затем я вытащил весь комплект из сумки и разобрал его. Новая одежда была отложена в сторону, и я упаковал вещи CTR обратно в сумку. Я разозлился из-за того, что мне пришлось оставить видеокамеру на крыше; ее бы нашли, и между нами и стрельбой неизбежно установилась связь. Кроме того, видеокассета была утеряна, и это могло бы пригодиться Симмондсу – возможно, даже было бы достаточно, чтобы гарантировать мне будущее.


Я перепаковал комплект и откинулся на кровать, заложив руки за голову. Слушая низкий гул кондиционера, я начал думать обо всей этой гребаной игре и о том, что такие люди, как я и Макгир, были теми, кого использовали снова и снова. Когда я понял, что начинаю жалеть себя, я отключил его. У нас с Макгиром обоих был выбор, и это было то, что мы решили сделать.


Из вчерашней драмы вышло несколько хороших моментов. По крайней мере, мне не пришлось беспокоиться о том, чтобы выбросить всю одежду, испачканную кровью и мочой, которая была в синей сумке. Полиция, без сомнения, сравнила бы кровь с кровью Браунов, но это было ничто по сравнению с теми неприятностями, в которые я уже попал. И, что лучше всего, я подтвердил определенную связь между Кевом, ПИРОЙ, зданием и тем, что я скопировал с того компьютера.


Я не собирался пытаться вытащить ноутбук и начать возиться с ним. Я слишком устал, я совершал ошибки и многое упускал. Кроме того, адреналин уже прошел, и боль в спине и шее стала еще сильнее.


Я принял горячий душ и попытался побриться. Следы укусов Макгира на моем лице приятно покрывались коркой. Я оставил их разбираться самим.


Я надел джинсы, толстовку и кроссовки и перезарядил свои магазины. Мне нужен был отдых, но я должен был быть готов к быстрому переезду. План состоял в том, чтобы поспать пару часов и что-нибудь поесть, а затем сесть и посмотреть, что было на ноутбуке, но это не сработало. Я ворочался с боку на бок, пытался немного поспать, просыпался.


Я включил телевизор и пролистал каналы, чтобы посмотреть, есть ли еще новости о Макгире, и он был.


Камеры снимали фасад здания PIRA, на обязательном фоне полицейских и бригад скорой помощи, затем мужчина встал перед камерой и начал жевать. Я не стал увеличивать громкость, я знал суть того, что он будет говорить. Я наполовину ожидал увидеть моего обоссанного бездомного друга, описывающего то, что он видел и слышал.


Келли начала ворочаться, вероятно, с картинками Макгира в голове.


Я лежал и смотрел на нее. Девушка, без сомнения, справилась хорошо. Последние несколько дней были для нее хаосом, и я начал беспокоиться об этом. Семилетние дети не должны подвергаться такому дерьму. Никто не должен. Что бы с ней стало? Внезапно мне пришло в голову, что я беспокоюсь о ней больше, чем о себе.


Я проснулся, когда телевизор все еще был включен. Я посмотрел на свои часы. Девять тридцать пять. В полдень Пэт позвонила бы мне. Я нажал кнопку выключения. Я хотел начать возиться с ноутбуком. Я начал вставать и обнаружил, что едва могу двигаться. Я чувствовал себя идиотом, когда поднялся с кровати, моя шея была жесткой, как доска.


Я поднял шум, доставая ноутбук из сумки и подключая все, и Келли начала извиваться. К тому времени, как я запустил его и подключил к резервному диску, она уже приподнялась на локте, наблюдая за мной. Ее волосы выглядели как взрыв. Она некоторое время слушала, как я проклинаю ноутбук за то, что он не имеет доступа к резервному диску, затем сказала: "Почему бы тебе просто не перезагрузиться, а затем посмотреть программу?’


Я посмотрел на нее так, как будто хотел сказать: "Ты чертовски умная задница!" Вместо этого я сказал: ‘Ммм, может быть". Я перезагрузился, и это сработало. Я обернулся, улыбнулся ей и получил один в ответ.


Я начал прокручивать файлы. Вместо деловых названий файлов, которые я ожидал, в документах были кодовые слова, такие как "Ласка", "Мальчик", "Гуру". Многие из них оказались электронными таблицами или счетами – я мог видеть, что это такое, но я не знал, что они означают. По-моему, все сорок или около того страниц с таким же успехом могли быть на японском.


Затем я открыл другой файл под названием Dad. Это были просто точки и цифры на экране. Я повернулся к Келли: ‘Тогда что это, умник?’


Она посмотрела. ‘Я не знаю. Мне всего семь; я не знаю всего.’


Было пять минут до полудня. Я включил телефон и продолжил просматривать файлы, пытаясь разобраться в них.


Двенадцать часов пришли и ушли.


В четверть второго звонок все еще не поступил. Я хлопал крыльями. Давай, Пэт, мне нужно уехать из США и вернуться к Симмондсу. У меня достаточно информации – возможно. Чем дольше я остаюсь, тем выше риск. Пэт, ты мне нужен!


Чтобы Слэк пропустил фургон, должна быть серьезная драма; даже когда он был под кайфом, он добрался до товара. Я пыталась выбросить мрачные мысли из головы, говоря себе, что он позвонит в следующее условленное окно. Но когда я без особого энтузиазма продолжал работать с ноутбуком, я начал чувствовать себя почти физически больным. Мой единственный выход был потерян. У меня было ужасное чувство, что все пойдет ужасно неправильно. Мне нужно было что-то сделать.


Я закрыл ноутбук и положил резервный диск в карман. Келли была наполовину похоронена под одеялом, смотря телевизор.


Я пошутил: ‘Ну, ты знаешь, что я собираюсь сделать через минуту, не так ли?’


Она вскочила с кровати и, нахмурившись, обняла меня. ‘Не уходи! Не уходи! Мы будем смотреть телевизор вместе, или я могу пойти с тобой?’


‘Ты не можешь этого сделать, я хочу, чтобы ты остался здесь’.


‘Пожалуйста!’


Что я мог сделать? Я чувствовал ее боль от страха и одиночества. ‘Хорошо, пойдем со мной, но ты должен делать то, что я говорю’.


‘Хорошо, хорошо!’ Она вскочила и пошла за своим пальто.


‘Нет, еще нет!’ Я указал на ванную. ‘Сначала о главном. Залезай в ванну, вымой голову, выходи, я высушу ее, потом ты сможешь переодеться в свою новую одежду, и тогда мы выйдем. Понятно?’


Она дрожала от возбуждения, как собака, собирающаяся пойти на уоки-токи. ‘Да, хорошо!’ Она побежала в ванную.


Я села на кровать и крикнула в ванную, переключая новостные каналы: ‘Келли, не забудь почистить зубы, иначе они все выпадут, и ты не сможешь есть, когда станешь старше’.


Я услышал: "Да, да, хорошо’.


По телевизору больше ничего не было о McGear. Через некоторое время я зашел в ванную. Тюбик с зубной пастой не был открыт. ‘Ты почистил зубы?’


Она кивнула, выглядя виноватой.


Я сказал: ‘Что ж, давайте понюхаем’. Я наклонился и приблизил свой нос к ее рту. "У тебя его нет. Ну же, ты знаешь, как чистить зубы?’


‘Я знаю, как чистить зубы’.


‘Тогда покажи мне’.


Она взяла зубную щетку. Он был слишком велик для ее рта, и она водила щеткой из стороны в сторону.


Я сказал: ‘Это не тот способ, которому тебя учили, не так ли?’


Она сказала: ‘Да, это так!’


Я медленно покачал головой. Я знал, что ее обучили бы должным образом. Я сказал: ‘Хорошо, мы сделаем это вместе’. Я намазал немного зубной пасты на щетку и заставил ее встать перед зеркалом. Я стоял рядом с ней, и она смотрела, как я делаю вид, что чищу. В конце концов, присматривать за детьми было легко. Все сводилось к EDI: объяснение, демонстрация, имитация. Просто, вместо того, чтобы делать это с оружием в комнате, полной новобранцев, я делал это с семилетней девочкой. ‘Теперь со мной, вот так, затем проводите кистью по маленьким кругам. И давайте убедимся, что мы делаем спины.’


А потом это стало глупо. Она начала смеяться, увидев, как я притворяюсь, что чищу зубы, и, когда она смеялась, вся зубная паста брызнула у нее изо рта на зеркало. Я смеялся вместе с ней.


Она закончила мыться и переоделась в свои новые джинсы и толстовку. Я также купил нам одинаковые бейсболки в магазине, черные джинсовые с надписью "Вашингтон, округ Колумбия".


Я намочила волосы и умылась, и мы оба выглядели блестяще чистыми. Она надела свое новое синее пальто и кроссовки, и мы были готовы идти. Мой план состоял в том, чтобы добраться до квартиры Пэт. Когда он звонил в шесть часов, мы могли сразу же встретиться.


Что я собирался делать с резервным диском? Я решил спрятать его в комнате, потому что я собирался разделить свое золото: если резервная копия останется здесь, а Келли пойдет со мной, и нас снимут, по крайней мере, у них не будет много работы. Длинный буфет из темного дерева с телевизором на нем занимал треть комнаты; он был около двух футов высотой и опирался на маленькие полудюймовые ножки. Я приподнял один угол, приклеил диск липкой лентой к нижней стороне и установил пару контрольных сигналов. Последний взгляд по комнате, и мы ушли.


Все еще моросил дождь, и было немного холоднее, чем утром. Келли была на седьмом небе от счастья; я отвечал взаимностью на ее улыбки и счастливые звуки, но в глубине души я хлопал вокруг Пэт. Когда мы пересекали лужайку, чтобы избежать приема, я подумал о том, чтобы позвонить Юэну. Я решил не делать этого. Во всяком случае, пока нет. Он может понадобиться мне позже. Он был картой, которую я держал в рукаве.


Вся территория была усеяна отелями. Мы перешли дорогу к одному примерно в 400 метрах от отеля, и я вошел в вестибюль и заказал такси. Келли ждала снаружи под навесом.


Когда я снова вышел, я сказал: "Когда мы сядем в это такси, я собираюсь поднять тебе капюшон и хочу, чтобы ты прислонилась ко мне, как будто хочешь спать. Помни, ты обещал, что будешь делать в точности то, что я сказал.’


Подвернулось такси и отвезло нас в Джорджтаун. Келли прислонилась ко мне, и я устроил ее уткнувшейся носом в мои колени с капюшоном, чтобы он скрыл ее.


Мы выехали на Висконсин. Было четыре часа, и все вокруг нас выглядели такими нормальными, когда они болтали, прогуливались и наслаждались покупками. Мы провели следующий час или около того, гуляя и перекусывая. К 5.30 в торговом центре Джорджтаун, где мы сидели, было довольно тепло, и нам обоим хотелось спать.


Я пил кофе, она пила молочный коктейль, к которому она не притрагивалась, потому что к этому времени она была сыта бургером. Я смотрел на дисплей своих часов каждые полминуты, пока не было 5.55. Затем я включил телефон. Хороший уровень заряда батареи, хорошая мощность сигнала.


Пробило шесть часов.


Ничего.


Прошла минута.


Прошло две минуты.


Я сидел, почти парализованный неверием. Келли была поглощена комиксом, который она выбрала для себя.


Прошло четыре минуты. Это было отчаянно. Пэт не подвел бы меня, если бы не мог ничего поделать. Он знал так же хорошо, как и я, что на операциях, если ты опоздал на минуту, ты можешь опоздать на час или на день, потому что от этого могут зависеть жизни людей. Возможно, атака должна была начаться без поддержки вашего прикрывающего огня.


Должно быть, проблема. Серьезная проблема.


Я держал телефон включенным. Наконец, в 6.20 я сказал: ‘Давай, Келли, мы собираемся навестить Пэт’.


Теперь нормальность прекратилась. Там было дерьмо. Вся надежда испарилась.


OceanofPDF.com

28


МЫ ВЫШЛИ из торгового центра, и я остановил такси.


Ривервуд оказался хорошо зарекомендовавшим себя элитным районом с рядами домов, защищенных от непогоды, с аккуратными лужайками и парой европейских автомобилей на подъездной дорожке, а также шикарными многоквартирными домами с подземной парковкой. Магазины отражали его богатство, с хорошими книжными магазинами, бутиками дорогой одежды и небольшими художественными галереями.


Я остановил такси в квартале от улицы Пэт. Я расплатился с ним, и он оставил нас под легким дождем. Темнело, немного раньше, чем следовало, но облачный покров делал все мрачным. У некоторых автомобилей уже были включены фары.


‘Будем надеяться, что Пэт на месте, - сказал я, - иначе нам придется возвращаться в отель, не поздоровавшись!’


Она выглядела взволнованной встречей с ним. В конце концов, это был тот человек, который, как я сказал, поможет ей вернуться домой. Я не был уверен, дошло ли до нее то, что я сказал о ее семье. Я даже не знал, понимают ли дети того возраста, что такое смерть, и если понимают, то что это необратимо.


Глядя на холм, я мог видеть, что улица Пэт была чисто Ривервудской, широкой и элегантной, с домами и магазинами, которые были здесь годами. Над горизонтом показались один или два новых многоквартирных дома, но даже они выглядели очень упорядоченными, чистыми и богатыми. Я не был до конца уверен, в каком из них он жил, но было достаточно легко посчитать номера и вычислить это. Мы прошли мимо, и мне была хорошо видна задняя охраняемая автостоянка. Я видел красный мустанг, краснее, чем яйца сатаны. Было 7.15. Если он был там, какого хрена он не позвонил?


Мы зашли в кафе напротив. Аромат свежемолотых бобов и звуки румбы в La Colombina вернули меня прямиком в Боготу; может быть, именно поэтому Пэт решила жить здесь. Мы хотели место у окна, что не было проблемой. Стекло запотело; я расчистил круг бумажной салфеткой, сел и стал смотреть.


Келли делала то, что ей сказали, молчала, пока я не сказал ей не быть. В любом случае, девочка! журнал казался тем, чем можно заткнуть детей. Я проверил телефон. Хороший сигнал, достаточно мощности.


Подошла официантка, чтобы принять наш заказ. Я собиралась попросить еды, хотя на самом деле я ее не хотела, потому что на ее приготовление ушло бы время, а затем потребовалось бы время, чтобы ее съесть, и таким образом мы могли бы провести здесь больше времени, не выглядя при этом неестественно.


‘ Я возьму кружку и большой капучино, ’ сказал я. ‘И чего ты хочешь, Джози?’


Келли лучезарно улыбнулась официантке. "Ты снимаешься в "Ширли Темплс"?"


‘Конечно, хотим, милая!’


Для меня это звучало как коктейль, но официантка ушла вполне довольная, чтобы заказать его. Келли вернулась к своему журналу, а я просто продолжал смотреть в окно.


Принесли напитки. Когда мы снова остались одни, я спросил: ‘Что это?’


‘Вишни и клубника, смешанные со спрайтом’.


‘Звучит отвратительно. Я лучше попробую.’


На мой вкус это было как жевательная резинка, но, очевидно, детям это нравилось. Она справлялась с этим в хорошем стиле.


Прибыла гора сэндвичей. Мне это было не нужно, но я все равно это съел. За время службы в полку и после я научился думать о еде так, как пехотинец думает о сне. Отключайте его, когда у вас будет такая возможность.


В кофейне все шло своим чередом; мы сидели там уже три четверти часа, а вы можете оставаться в таком месте так долго, не вызывая подозрений и не захлебываясь кофе.


Келли приняла решение за меня, пока говорила. ‘Что мы теперь будем делать?’


Я кладу немного наличных на стол. ‘Давай застегнем на тебе молнию и посмотрим, дома ли Пэт’.


Мы вышли и еще раз прошли мимо квартиры Пэт. Машина все еще была там. Я отчаянно хотел так или иначе узнать, что происходит. Если бы дело было только в том, что он больше не хотел играть, честно. Но я не мог этого по-настоящему видеть; я знал, что он хотел помочь. Без сомнения, была проблема. Но мне нужно было подтверждение; тогда я мог бы пересмотреть и составить план без его участия.


Когда мы спускались с холма, Келли спросила: "Ты действительно знаешь, где живет Пэт?’


‘Да, я знаю, но я знаю, что он еще не там. Мы только что проходили мимо его дома, и я не смог его увидеть. ’


‘Ты не можешь позвонить ему?’


Я не мог связаться с ним напрямую; если телефон прослушивался, я не хотел, чтобы кто-нибудь установил связь между нами. Я обещал не компрометировать его. Но она все равно только что подала мне идею.


‘Келли, ты не хочешь помочь мне подшутить над Пэт?’


‘О да!’


‘Хорошо, вот что я хочу, чтобы ты сделал’.


Мы продолжили прогулку и начали объезжать окрестности. Мы практиковались и практиковались, пока она не сказала, что готова идти. Мы добрались до телефонной будки примерно в трех кварталах отсюда, небольшой будки, прикрепленной к стене. Я опустил приемник до уровня Келли. - Готовы? - спросил я.


Она показала мне поднятый большой палец. Она была взволнована; она думала, что это было здорово.


Я набрал 911, и примерно через три секунды Келли кричала: ‘Да, я только что видела мужчину! Я только что видел мужчину на втором этаже, 1121, Двадцать седьмая улица и... и ... у него пистолет, и мужчина застрелен, и... и ... и у него пистолет – пожалуйста, помогите!’


Я кладу руку на крючок.


‘Отличная идея! Теперь, может, пойдем и посмотрим, что будет дальше?’


Я выбрал другой маршрут обратно. На этот раз мы собирались подойти с вершины холма и спуститься к жилому дому. К этому времени было достаточно темно и все еще очень влажно. Склонив головы под дождем, мы добрались до Двадцать седьмой улицы, повернули направо и начали медленно спускаться с холма.


Сначала я услышал сирену, все громче и громче, затем вспышку аварийных огней, когда бело-голубой автомобиль промчался мимо нас. Затем я увидел другие синие и красные огни, все мигающие в темноте в районе жилого дома.


Когда мы подошли ближе, я разглядел три полицейские машины. Также появилась машина без опознавательных знаков, на крыше, прямо над водителем, мигал переносной фонарь.


Мы прошли дальше и остановились на автобусной остановке. Все, что я делал, это наблюдал и ждал – как и все остальные, когда собралась небольшая толпа.


‘Они все придут за Пэтом?’ - спросила Келли.


Я был слишком занят, чувствуя себя подавленным, чтобы ответить; вид прибывшей скорой помощи ошеломил меня. Я погладил ее по голове поверх капюшона пальто.


‘Я расскажу тебе об этом через минуту. Просто дай мне посмотреть, что происходит.’


Мы ждали, как и все остальные. Прошло четверть часа. К этому времени появились команды местных телевизионных новостей. Затем я увидел, как они вышли – два мальчика с тележкой, а сверху был труп в мешке для трупов. Мне не нужно было видеть лицо, чтобы знать, кто был внутри. Я только надеялся, что для него это было быстро, но, судя по состоянию Браунов, у меня было ужасное предчувствие, что это не так.


Я тихо сказал: ‘Мы собираемся уходить сейчас, Келли. Пэт сегодня вечером там не будет.’


Я чувствовал себя так, словно у меня из-под носа украли одну из моих самых ценных вещей, и я знал, что никогда не получу ее обратно. Наша дружба возродилась после всех этих лет, и это была цена, которую он заплатил за это. Я чувствовал себя потерянным и отчаявшимся, как будто меня оторвали от остальной части моего патруля на враждебной территории, без карты или оружия, и без намека на то, в какую сторону идти. Он был настоящим другом. Даже после стольких лет, когда мы не виделись, я бы скучал по мужчине без задницы.


Пока Пэт грузили в машину скорой помощи, я заставил себя отключиться от эмоций. Я повернулся и пошел обратно тем путем, которым мы пришли, чтобы избежать полиции. Одна из машин уже уехала с включенной сиреной, и скорая помощь как раз собиралась. Я представил себе людей, находящихся на месте преступления, в квартире, надевающих комбинезоны и распаковывающих свое снаряжение. Я снова попыталась отстраниться, заставить себя взглянуть на ситуацию логически: Пэт ушла, теперь у меня остался только Юэн. Но это было намного сложнее сделать, чем обычно.


Мы свернули налево, чтобы съехать с главной дороги, и я услышал, как дважды взвыла сирена скорой помощи, маневрируя в потоке машин. Мы продолжали двигаться по дороге. Это была не главная улица, а жилые дома с обеих сторон, большие дома с широкими каменными лестницами, ведущими к парадным дверям.


Я держал Келли за руку, и мы шли, не разговаривая.


Чувствам к Пэт в тот момент не было места в моей голове. Что имело значение, так это то, какую информацию он мог бы дать о нас тому, кто его прикончил. ПИРА или Лютер и ко, кто мог бы сказать? Это должно было быть одно или другое. Предполагая, что его смерть была связана со мной, конечно. Черт знает, что еще он мог бы замышлять. Однако мне пришлось исходить из того, что тот, кто его убил, хотел знать, где мы были. Все, что знал Пэт, это номер телефона и то, что я планировал зайти в офис PIRA. Оперативная безопасность могла бы спасти наши жизни.


Я так напряженно думал, что сначала голос действительно не зарегистрировался. Потом я подумал, что это Келли, и я собирался слегка сжать ее руку и сказать ей, чтобы она помолчала и дала мне подумать. Но затем он заговорил снова, мужской голос, низкий и решительный, и на этот раз нельзя было ошибиться в словах.


‘Замри. Если ты пошевелишься, я убью тебя. Оставайтесь точно там, где вы есть. Не двигаться.’


Это не был голос наркомана; это не был молодой нервный голос; это был голос, который полностью контролировал ситуацию.


OceanofPDF.com

29


Я СОХРАНИЛ СВОЙ руки там, где они были.


Келли обвила руками мою талию.


‘Все в порядке, все в порядке. Они не причинят тебе вреда, - соврала я, как дешевые часы.


Его шаги раздались позади меня и слева. Должно быть, он пришел со служебной аллеи, которая проходила за домами, которые мы только что миновали.


Он сказал: ‘У тебя есть два варианта. Будьте умнее, оставаясь неподвижным. Становись мертвым, двигаясь.’ Голос был лет тридцати с небольшим, четкий, хорошо выученный.


Было бессмысленно пытаться напасть на него. Он убьет меня в тот момент, когда я сделаю шаг.


Я решил выбрать один.


С другой стороны послышались новые шаги, и кто-то оттаскивал Келли прочь. Она закричала: ‘Ник! Ник!’, но я ничего не мог сделать, чтобы помочь, и ее хватка не могла сравниться с их. Ее потащили за мной и скрыли из виду. Я все еще ничего не мог разглядеть из парней, которые нас поймали. Я заставил себя успокоиться и принять то, что происходит.


Голос начал отдавать мне команды тем же деловым, почти приятным тоном. Он сказал: "Я хочу, чтобы вы медленно подняли руки и положили их на макушку головы. Сделай это сейчас.’


Когда я подчинился, он сказал: ‘Теперь повернись’.


Я медленно повернулся и увидел невысокого темноволосого мужчину, который очень профессионально целился в меня из пистолета. Он стоял примерно в 10 метрах от меня у входа в переулок. Он тяжело дышал, вероятно, после беготни по улицам, чтобы найти нас обоих. Он был одет в костюм, и я увидел липучку. Теперь я знал, кого нужно было похлопать.


‘Иди ко мне. Сделай это сейчас.’


Я не мог видеть Келли. Ее, должно быть, уже увели в переулок. Они наконец-то добрались до нее. Я представил изуродованное маленькое тело Аиды, когда я подошел к нему.


‘Остановись. Поверните налево.’ Очень тихо, очень спокойно и уверенно. Как только он это сказал, я услышал, как справа от меня подъехала машина, и краем глаза я увидел, что это был "Каприз" из первого мотеля.


‘Иди’.


Я двинулся в переулок. По-прежнему никаких признаков Келли.


Я услышал: "Встань на колени’.


Я опустился на колени. Я никогда особенно не беспокоился о смерти; мы все должны когда-нибудь проверить. Когда это произошло, я просто хотел, чтобы это было красиво и быстро. Я всегда надеялся, что загробная жизнь существует, но не в виде реинкарнации на Земле. Я бы не хотел снова оказаться здесь в качестве чего-то низшего в пищевой цепочке. Но я бы не возражал против духовного занятия, когда вы просто осознаете все, от правды о сотворении человечества до рецепта кока-колы. У меня всегда было чувство, что я умру молодым, но это было просто слишком рано.


Ничего не происходило, и ничего не было сказано. Затем, что, должно быть, было тем, что Caprice въехал в переулок позади меня, его фары освещали задние части домов. У каждого были гаражи напротив и три или четыре машины, припаркованные по бокам переулка. Я мог видеть свою коленопреклоненную тень, отбрасываемую на мокрый асфальт.


Двигатель все еще работал, и я услышал, как открываются двери. По радио передавал другой голос; у этого был акцент, который должен был быть у продавцов хот-догов в Нью-Йорке. Он называл местоположение. Подтверждаю, мы находимся на дороге обслуживания для Dent и Avon. Мы находимся на южной стороне. Вы увидите наши огни. Подтверждаю, у нас есть они оба. ’


Я стоял на коленях, положив руки на голову, под дождем, пока мы ждали прибытия остальных. Я услышал шаги, приближающиеся ко мне из машины. Я стиснул зубы и закрыл глаза, ожидая, что мне сообщат хорошие новости. Они прошли немного мимо меня справа и остановились.


Я не слышал, как второй подошел ко мне сзади. Я просто почувствовал, как чья-то тяжелая рука крепко сжала мою голову, когда другая нащупала мое оружие. Рука вытащила Зиг, и я наблюдал, как он проверяет предохранитель перед моим лицом. Затем он ослабил хватку на моих руках и тем же движением достал прозрачный пластиковый пакет. Я чувствовала запах кофе в его слегка затрудненном дыхании.


Секунду или две ничего не происходило, кроме шуршания сумки позади меня. Справа от меня в поле зрения появился мужчина, который выглядел немного искателем моды, одетый в черный костюм с пиджаком цвета мандарина. Черт возьми, это был мистер Армани. Ему было, наверное, под тридцать, очень аккуратный, смуглый и гладкий. Он, вероятно, скользил по земле, поэтому его обувь никогда не промокала. Он прикрывал меня.


Я услышал, как Келли плачет на заднем плане. Она должна быть в машине. Хуй знает, как она туда попала, но, по крайней мере, я знал, где она была. Мужчина позади меня продолжил поиски и положил мои вещи в сумку.


Продавец хот-догов был довольно хорош с ней, он не казался слишком агрессивным или грубым. Может быть, у него были свои дети. ‘Все в порядке, все в порядке", - сказал он. ‘ Как тебя зовут? - спросил я.


Я не мог расслышать ее ответа, но я слышал, как он сказал: ‘Нет, маленькая леди, я не думаю, что тебя зовут Джози, я думаю, что тебя зовут Келли’.


Молодец, приятель, по крайней мере, ты попытался!


Автомобильные фары остановились на главной дороге примерно в 150 метрах дальше, в конце переулка. Затем огни заднего хода приближались ко мне.


К этому времени все мои вещи были в пластиковом пакете, и их держал тот, кто был позади меня. Я все еще стояла на коленях, положив руки на голову, а мистер Армани навис справа от меня.


Позади меня слышались звуки других людей. Я надеялся, что об этом сообщат прохожие. Но кому? Мои надежды рухнули, когда я услышал, как водитель вышел из машины и начал что-то говорить.


‘Все в порядке, ребята, все под контролем. Здесь не на что смотреть.’


Я был в замешательстве. Как они могли просто двигать людей дальше – если только они не были сотрудниками правоохранительных органов. Может быть, был проблеск надежды; может быть, я смог бы выговориться из этого. У меня все еще был спрятан резервный диск. Может быть, я мог бы поторговаться с ним.


Автомобиль, двигавшийся задним ходом, остановился примерно в 5 метрах, и из него вышли три человека – водитель с левой стороны и двое сзади. Сначала они были в тени, и я не мог видеть их лиц, но потом один из них попал в яркий свет фар другой машины. И тогда я понял, что я действительно в дерьме.


Лютер выглядел немного потрепанным, и он не посылал мне воздушные поцелуи. В свете фар он выглядел как разъяренный дьявол с большим количеством фурункулов. На нем все еще был костюм, но он некоторое время не будет носить галстук. По улыбке на его лице я понял, что у него припасено несколько трюков для меня. Справедливый.


Он подошел ко мне, и я подумал, что он собирается высказать свое мнение. Я закрыл глаза и приготовился принять удар, но он прошел прямо мимо. Это напугало меня еще больше.


Лютер начал говорить, когда подошел к машине. ‘Привет, Келли, помнишь меня? Меня зовут Лютер.’


В ответ раздалось какое-то бормотание. Я напрягся, чтобы услышать разговор, но был слышен только голос взрослого.


‘Разве ты не помнишь меня? Я приезжал, чтобы забрать твоего папу на работу пару раз. Ты должен пойти со мной сейчас, потому что меня послали присматривать за тобой. ’


Я мог слышать протесты из машины.


‘Нет, он не мертв. Он хочет, чтобы я забрал тебя. А теперь, давай, шевелись, маленькая сучка!’


Келли закричала: ‘Ник, Ник! Я не хочу уходить!’ В ее голосе звучал ужас.


Лютер вернулся с ней к своей машине. Он крепко обнял ее, чтобы она не брыкалась от страха. Все было кончено за несколько секунд. Как только Келли оказалась в безопасности на заднем сиденье машины, все трое уехали. Я чувствовал себя так, как будто меня снова сбили с ног огнетушителем.


‘Вставай’. Мои руки все еще были на голове, и я почувствовал, как чья-то рука схватила меня за правый трицепс и подняла. Я услышал, как машина позади меня тронулась с места.


Я посмотрел направо. Невысокий парень держал меня левой рукой; в правой у него был пластиковый пакет с мобильным телефоном Кева, моим оружием, бумажником, паспортом, банковской картой и мелочью. Он развернул меня лицом к машине, которая только что закончила движение боком по дороге, указывая направо, и подтолкнул меня к ней. Мистер Армани меня прикрыл.


До сих пор я оставался спокойным. Но я должен был выбраться из этого дерьма сейчас. Меня собирались убить, это было так просто. Двигатель работал, и у меня было около 10 метров, чтобы что-то сделать. Что бы я ни делал, должно было быть много скорости, агрессии и неожиданности. И это должно сработать с первого раза; если нет, я был мертв.


Парень, который держал меня, был правшой, иначе он не тащил бы меня левой, и поэтому, если бы я начал трахаться, ему пришлось бы бросить сумку и вытащить пистолет. Если бы я ошибался на этот счет, я бы скоро умер. Но я все равно был мертв, так что к черту все - почему бы не пойти на это?


Между мной и машиной оставалось около 3 метров. К этому времени мистер Армани скользнул к задней двери, чтобы открыть ее, и, когда его глаза скользнули вниз в поисках дверной ручки, я понял, что пришло время.


ДААААААХХХХХХ!!!


Крича во весь голос, я сильно опустила правую руку, наполовину развернула бедра и изо всех сил ударила его по левому плечу.


Я получил сюрприз. Теперь все трое должны были понять, что происходит, и дать оценку. Им потребовалось бы чуть больше секунды, чтобы превратить эту оценку в реакцию.


Когда я ударил его, я начал толкать, пытаясь развернуть его влево, чтобы его правая сторона была обращена ко мне. Теперь мы оба кричали. Он уже сделал свою оценку. Он бросил сумку и потянулся за своим оружием.


Я знал, что для него тоже все происходило в замедленном темпе. Я мог видеть брызги слюны у него изо рта, когда он выкрикивал предупреждение остальным. В данный момент не о чем было беспокоиться с двумя другими; если бы они были быстрее меня, знание об этом не сделало бы ситуацию лучше.


Посмотрев на его пояс, я увидел, как пистолет медленно движется ко мне, когда он развернулся. Ничто другое не имело значения. Я не сводил с него глаз. Я слышал, как двое других кричали. Мы все были при этом.


Кольт .45 - это оружие одноразового действия, что означает, что все, что делает спусковой крючок, - это спускает курок. Чтобы в первую очередь взвести курок и досылать первый патрон, вы должны отодвинуть верхний затвор, зажав пальцами левой руки его зазубрины, сильно оттянув его назад и отпустив. Пистолет можно носить ‘взведенным и запертым’ – курок назад и на предохранитель – с патроном в казенной части. Кольт также оснащен ручным предохранителем и рукояткой. Даже если ручной предохранитель выключен, ваша рука должна быть достаточно твердой на рукоятке, чтобы удерживать ее нажатой, иначе оружие не выстрелит.


Я схватил пистолет левой рукой, мне было все равно, где. В то же время я опустил правую руку, сложив четыре пальца вместе, а большой палец вытянул, чтобы создать большое углубление для оружия. Я нажал на него ребром ладони, большим пальцем снял ручную защелку с предохранителя и с помощью ребра ладони снял рукоятку с предохранителя, правильно удерживая оружие. Я не мог видеть, вернулся молоток или нет. И у меня не было возможности узнать, есть ли у оружия патрон в патроннике. Левой рукой я откинул крышку, чтобы взвести ее. Он уже был взведен. Латунный кругляш вылетел из отверстия для выброса, поблескивая в свете уличных фонарей. Не имело значения, что я проиграл один раунд; по крайней мере, я не получил бы щелчка мертвеца.


Я знал, что первой угрозой был мистер Армани. В его руке было оружие.


Я продолжал поворачиваться в том направлении, куда меня привело попадание в плечо, и, когда я это сделал, я приблизился к цели, стреляя низко, потому что эти ублюдки носили броню. Армани упал. Я не знал, мертв он или нет.


Я продолжал вращаться и бросил коротышку, двинулся вперед и посмотрел на водителя. Он все еще был на своем месте, но в скорченном положении, кричал и корчился.


Я подбежал к машине с его стороны, направляя пистолет. ‘Подвинься! Подвинься! Подвинься!’


Я распахнул дверь и, держа пистолет на прицеле, пнул его правой ногой. Я не собирался вытаскивать его, это заняло бы слишком много времени. Я просто хотел сесть в машину и уехать. Я ткнул дулом ему в щеку и вытащил его оружие, оставил его и выбросил свое – я не знал, сколько патронов осталось.


Травма была в верхней части правой руки. В материале было небольшое входное отверстие, но крови вокруг места было немного. Должно быть, он выпустил одну из пуль, нацеленных в Армани, когда я развернулся. Его рука, однако, была красной и с нее капала кровь, стекавшая по его руке. Патрон 45-го калибра большой и тяжелый и не валяется без дела. Обширное выходное отверстие оторвало бы большую часть нижней части его руки. У меня не было бы проблем с этим мальчиком.


Отъезжая, я закричал ему: ‘Куда они направляются? Куда они направляются?’


Его ответ был наполовину плачем, наполовину выкриком. ‘Пошел ты! Пошел ты!’ Его темно-серый костюм стал коричневым от крови.


Я сильно ткнул его пистолетом в ногу. ‘Куда они направляются?’


Мы находились на узкой жилой улице. Я снял оба боковых зеркала в процессе поворота, чтобы допросить его. Он снова сказал мне отвалить, поэтому я выстрелил. Я почувствовал, как изменилось давление воздуха, когда газы покинули ствол, а затем запах кордита наполнил воздух. Произошел взрыв материала и плоти, когда пуля пропахала 12-дюймовую борозду вдоль и вниз в его ногу. Он выл, как заколотая свинья.


Я не знал, куда направляюсь. Крики водителя быстро стихли, но он продолжал метаться. Его конвульсии оставили его на коленях в пространстве для ног, с головой на сиденье. Он начал впадать в шок. Он, вероятно, жалел, что не продает хот-доги в Нью-Йорке.


‘Куда они направляются?’ Я потребовал снова. Я не хотел, чтобы он потерял сознание до того, как я получу информацию.


‘ Они направляются на юг, ’ простонал он. ‘I-95 на юг’.


Мы ехали на повышенной скорости по участку шоссе, который вывел нас на межштатную автомагистраль.


Я посмотрел через окно. ‘Кто ты?’


Его лицо исказилось от боли, когда он боролся за дыхание. Он не ответил. Я ударил его пистолетом в висок. Он издал низкий стон и вяло переместил пальцы с ноги на голову. Мы проехали Пентагон, затем я увидел вывеску отеля "Калипсо". Это казалось дурным сном.


‘Кто ты? Скажи мне, почему ты преследуешь меня!’


Я едва расслышал его ответ. Изо рта у него текла кровь, и ему было трудно дышать.


‘Отпусти меня, чувак. Просто оставьте меня здесь, и я расскажу вам. ’


Я ни за что не купился бы на это.


‘Ты скоро умрешь. Скажи мне, и я помогу тебе. Почему вы пытаетесь убить нас? Кто ты?’


Его голова упала. Он не ответил, потому что не мог.


Я нашел их недалеко от кольцевой дороги, в середине трех полос. Было легко различить их в свете фар, и я мог видеть, что их все еще было три: один спереди, два сзади. Никаких признаков Келли, но между двумя парнями на заднем сиденье было достаточно места, чтобы между ними оказалось еще одно тело. Она была всего лишь маленькой засранкой; ее голова не была бы видна.


Я ничего не мог сделать на автостраде, так что пришло время успокоиться и обдумать следующий план. Что я собирался делать? Что бы это ни было, это должно было произойти в ближайшее время, потому что я не знал их назначения, а I-95 идет до самой Флориды. Однако гораздо ближе, примерно в тридцати минутах езды, находился Квантико, ФБР и академия DEA. Это начинало обретать смысл. Лютер и черный парень, приходящие в дом, оба знали Кева; они все были одной группой. Но зачем им убивать Кева? И если они были убийцами, какую связь тогда имело ‘плохое управление по борьбе с наркотиками" с моими "друзьями по воде"? Происходило ли здесь что-то между этими двумя группами, о чем узнал Кев и из-за чего его оттрахали?


Я снова подумал о Флориде, и это натолкнуло меня на идею. Я спрятал его на потом.


Я посмотрел вниз на водителя. Он был в дерьмовом состоянии, все еще теряя кровь. Он сидел в луже этого, потому что резиновый коврик в пространстве для ног не позволял ковру впитывать это. Я мог видеть его лицо, когда огни с противоположной стороны автострады время от времени освещали нас; все волнение покинуло его, и он выглядел пепельно-серым, как старая рыба; жизнь медленно уходила из его глаз, которые смотрели в пространство. Он должен был скоро умереть. Жесткое дерьмо.


Я протянул руку, расстегнул его куртку и взял два магазина, которые были в держателе на его наплечной кобуре. Он не обращал внимания на то, что я делал; сейчас он был на своем месте, возможно, размышляя о своей жизни перед смертью.


Я вел наблюдение за машиной-целью. Мои дворники работали быстро, так как грузовики и легковушки разбрызгивали на ветровое стекло больше воды, чем сам дождь. Я включил демистор на полную мощность. Вытекающая кровь водителя и мое собственное вспотевшее тело сильно запотевали в машине.


Автострада идеально подходила для моих целей; я мог просто ехать по ней и даже немного увеличить дистанцию, чтобы позволить другой машине встать между мной и целью. Когда появлялся выход, я просто подходил немного ближе; если бы он собирался свернуть, я мог бы естественным образом просочиться внутрь и подойти к нему сзади.


Примерно еще через пять минут я увидел знак с надписью ‘Лортон 1 миля’. Они начали показывать, что въезжают на полосу фильтрации, чтобы съехать с трассы. В конце концов, они не собирались в Квантико. Не было времени думать об этом; пришло время нанести им удар. Я посмотрел вниз, сменил патроны и проверил патронник.


Когда я перешел дорогу, чтобы вырулить на полосу, я впервые осознал, что мы едем по сильно заросшей лесом местности. Шины ритмично пульсировали, ударяясь о стыки в бетонной автостраде.


К этому времени водитель полностью опустился на место для ног, прислонившись спиной к двери. Только бронежилет под рубашкой придавал ему осанку. Он был мертв.


Теперь я был на полосе фильтрации и всего в 20 метрах позади их автомобиля, достаточно близко, чтобы быть над ними, но достаточно далеко, чтобы, если бы они посмотрели назад, они бы просто увидели фары. Я не видел, чтобы головы поворачивались; они не выглядели осознающими. Я начал делать глубокие вдохи и зажигать себя.


Съезд с Лортона представлял собой небольшой подъем с плавным правым изгибом. Высокие деревья с каждой стороны создавали впечатление туннеля. Я планировал сделать это на первом перекрестке. Мой мозг работал на пределе, настраивая меня на нужный лад, пытаясь прогнать страх.


Я мог видеть светофоры на среднем расстоянии и нажать на газ, чтобы приблизиться еще больше. Загорелись их стоп-сигналы, затем правый индикатор. Слева направо прогрохотал грузовик. Казалось, что впереди была широкая главная дорога. Автомобиль начал правый поворот. Откинувшись на сиденье, я сильно нажал ногой на акселератор и вцепился руками в руль.


Я, должно быть, ехал со скоростью около сорока пяти миль в час и все еще ускорялся, когда выровнялся и резко вывернул руль вправо. Мое правое крыло задело их переднее. Произошел сильный толчок. Моя подушка безопасности взорвалась, когда машину занесло на главную полосу. Другую машину развернуло вбок. Я услышал звон бьющегося стекла и визг истерзанной резины.


В тот момент, когда автомобиль остановился, я нажал на кнопку ремня безопасности и открыл дверь. Воздух казался ледяным. Сначала все, что я мог слышать, было шипение радиатора и пинг-пинг-пинг, предупреждающее о том, что дверь открыта и свет включен; затем послышались приглушенные крики из другого автомобиля.


Первоочередной задачей был водитель. Машину пришлось обездвижить. Он все еще боролся с ремнем безопасности. Я выстрелил через ветровое стекло. Я не знал, куда я его ударил, но он упал. Когда я посмотрел назад, я мог видеть Келли, или, по крайней мере, ее фигуру. Она сидела низко, в пространстве для ног, закрыв уши руками.


Лютер обрушивал на меня свои первые выстрелы. Его дверь была наполовину открыта, и он начал выкатываться. Я бы сделал то же самое, потому что машина привлекает огонь – так что убирайся с дороги. Пока он катился, я продолжал стрелять, чуть ниже уровня двери. Он закричал. Я поймал его. Я не мог сказать, было ли это прямым попаданием или брызгами снаряда от асфальта, но это не имело значения, эффект был тот же.


Я вышел из-за капота своей машины, чтобы сразиться с третьим парнем. Сейчас он был вне игры, но передумал. Он поднял руки вверх и закричал: ‘Не делай этого, не делай этого!’ Его глаза были как блюдца. Я дважды стукнул его по голове.


Келли все еще лежала, свернувшись калачиком, в пространстве для ног. Она никуда не собиралась уходить.


Я обыскал два тела в поисках бумажников и журналов. Я оставил Лютера напоследок.


Он лежал на земле за своей машиной, прижав руки к груди. ‘Помоги мне ... помоги мне ... пожалуйста...’


Он получил пулю в подмышку, когда катался по полу, и, должно быть, пуля попала в грудную клетку. Я подумал о Кеве, Марше и Аиде и пнул. Он открыл рот, чтобы закричать, но все, что вышло, было бульканьем. Он был на пути к выходу. Хорошо. Пусть это происходит медленно.


Я побежал обратно за Келли и вытащил ее из ее укрытия. Мне пришлось кричать на нее, чтобы перекрыть ее крики. ‘Все в порядке, Келли. Я здесь, все в порядке.’


Я крепко держал ее в своих объятиях. Она почти оглушала меня.


‘Теперь все кончено! Все в порядке!’


Это было не так.


Полиция скоро будет здесь. Я огляделся вокруг. Перекресток был с магистральной дорогой, по две полосы в каждом направлении. Слева от меня и под уклоном была I-95, пересекающая дорогу по мосту, с заправочной станцией Texaco примерно в 400 метрах на другой стороне справа. В гору и примерно на таком же расстоянии был отель Best Western, перерезающий горизонт.


Огни приближались к нам со стороны съезда с дороги. Лютер лежал там, тихо постанывая про себя. Он не был мертв, но это ненадолго. Огни приближались.


Келли все еще была в истерике. Схватив ее, чтобы спрятать пистолет, я зашел за две машины. Огни были почти на одном уровне с нами. Я вышел и махнул машине остановиться.


Добрые самаритяне были в Toyota Previa, муж и жена спереди, двое детей сзади. Я изо всех сил изображал травмированную жертву, крича: ‘Помогите! Помогите!’, когда я бросился к водительской стороне. Женщина была за рулем; она открыла свою дверь. ‘Боже мой, боже мой!’ Ее муж уже достал свой мобильный для вызова скорой помощи.


Я поставил на предохранитель и приставил пистолет к ее лицу. ‘Сейчас же всем выйти! Убирайся, убирайся сейчас же!’ Другой рукой я махал как сумасшедший. Надеюсь, они подумают, что я один из них. ‘Убирайся! Я убью тебя, блядь! Убирайся!’


Единственное, что я знал о семьях, это то, что никто не будет рисковать своим. Муж начал выходить из себя. ‘Пожалуйста, не надо, - захныкал он, ‘ пожалуйста, не надо!’ Затем он начал плакать.


Келли успокоилась, слушая мое выступление.


Это была мать, которая сохраняла ее хладнокровие. ‘Хорошо, мы выбираемся. Дин, выводи детей. Вон!’


Дин взял себя в руки. Я крикнул ему: ‘Брось свой бумажник обратно внутрь!’


Я втолкнул Келли в раздвижную дверь, захлопнул ее, подбежал к водительскому сиденью, забрался наверх, и мы тронулись.


Я хотел уйти из первоначальной опасной зоны, а затем разобраться в себе. Шоссе было закрыто, потому что полиции было бы слишком легко меня забрать. Я подъехал к перекрестку и повернул налево под мостом на автостраде, мимо гаража. Дорога превратилась в обычную двухполосную проезжую часть, и я опустил ногу.


Сейчас было не время объяснять Келли. Она свернулась калачиком на заднем сиденье и рыдала. Мой выброс адреналина замедлялся, но мое лицо было мокрым от пота, и я намыливался. Я сделал глубокие вдохи, пытаясь впустить больше кислорода в свое тело и успокоить все. Я был невероятно зол на себя за то, что потерял контроль там. Я должен был сразу убить Лютера, а не трахаться.


Я понял, что мы направляемся на юг, прочь от аэропорта. Я должен был бы остановиться и разобраться в себе, вместо того, чтобы просто бежать в слепой панике. Я остановился и проверил карту. Келли выглядела не очень хорошо, но я не имел ни малейшего понятия, что сказать, чтобы утешить ее. ‘ Я же сказал тебе, что буду присматривать за тобой, ’ попытался я. ‘Ты в порядке?’


Она посмотрела на меня и кивнула, ее нижняя губа задрожала.


Я принял решение. К черту все, давай просто поедем прямо в отель, возьмем резервный диск и смоемся. Я развернул Previa в развороте, направляясь к автостраде. Мы оставались на нем, пока не выехали на кольцевую дорогу.


Синие огни замигали в нашу сторону. Их, должно быть, было десять. Я не волновался. Даже если бы они меня опознали, им пришлось бы пересечь центральную резервацию.


Нам потребовалось чуть меньше часа, чтобы добраться до Economy Inn. Мы поехали прямо на парковку, и я сказал Келли ждать там, где она была. Если она и слышала меня, то никакой реакции не последовало. Я попробовал еще раз и получил одобрение.


Я поднялся наверх, достал пистолет и вошел. Я перевернул шкаф на бок, телевизор с грохотом упал на пол, и оторвал диск от кассеты. Если Лютер и компания были связаны с PIRA, они должны были знать, что у меня был диск – они должны были предположить это в любом случае. Взяв черную сумку, я пошла в ванную, бросила в ванну два полотенца для рук и включила воду. Пока это происходило, я достал пластиковый пакет для белья из ящика. Я положил влажные полотенца и немного мыла. Я вышел из комнаты и оставил табличку "Не беспокоить" на ручке.


Келли все еще лежала, свернувшись калачиком, на заднем сиденье. Мы поехали прямо по дороге к Marriott.


OceanofPDF.com

30


Я ПРИПАРКОВАЛСЯ рядом с вереницей легковых автомобилей и пикапов и двинулся к задней части, чтобы выкопать полотенца. В тот момент, когда я открыл дверь, Келли устроила мне засаду, обвила руками мою шею и крепко прижалась. Все ее тело дрожало.


Я снял ее голову со своего плеча. Кровь парня, которого я ударила по голове, попала на мою куртку, и теперь часть ее была и на ее лице, смешиваясь с ее слезами. Я прошептал ей на ухо: ‘Теперь все в порядке, Келли, правда. Все кончено.’


Она держалась еще крепче. Ее слезы были теплыми и влажными на моей шее.


Я сказал: "Я должен пойти и взять другую машину, поэтому я хочу, чтобы ты остался здесь. Я не задержусь надолго.’


Я начал отрывать ее от себя, чтобы посадить обратно на сиденье, но она сопротивлялась, уткнувшись лицом в мое плечо. Я мог чувствовать тепло ее дыхания через материал моей куртки.


Я положил руку ей на затылок и нежно покачал. На мгновение я не понял, кто за кого цеплялся. Мысль о том, что происходит и кто может стоять за этим, напугала меня до смерти. Я должен был подтвердить Келли то, что сказал Лютер, и сейчас было самое неподходящее время, как и любое другое. ‘Келли, ты знаешь Лютера? Это правда, что он сказал о том, что приедет забрать папу?’


Я почувствовал, как ее голова медленно склонилась к моему плечу.


‘Я больше никогда не оставлю тебя одну, Келли. Давайте просто немного приведем себя в порядок, хорошо?’


Я пытался казаться счастливым, когда вытирал ее лицо одним из влажных полотенец для рук. ‘Если ты собираешься пойти со мной, я бы лучше дал тебе действительно важную работу. Я хочу, чтобы ты присмотрел за сумкой, пока я схожу за машиной, хорошо?’


‘Хорошо’.


Пока она вытиралась, я проверил кошельки. Всего чуть больше двухсот долларов.


Автостоянка окружала весь отель и была освещена только заимствованным светом с улицы. Разделителями территории, которые облегчали людям поиск своих машин, были кустарники высотой по пояс, с небольшими деревьями по основному периметру. Там было много тени.


Я поместил Келли с сумкой в заросли кустарника. ‘Оставайся в укрытии, пока я не остановлю машину и не выйду за сумкой, хорошо?’


‘Я смогу тебя видеть?’ - прошептала она, поднимая капюшон. Ее пальто было уже мокрым от листьев. ‘Я хочу тебя видеть’.


Я положил глаз на семейный Додж в длинных рядах машин. Я сказал: ‘Видишь вон ту большую синюю машину? Это тот, который я собираюсь забрать. ’ На самом деле я не хотел говорить ей, что собираюсь украсть его, что казалось безумием после того, что только что произошло.


Потребовалось около пяти минут, чтобы взломать, но автомобиль завелся с первого раза. Я включаю стеклоочистители и демистор на полную мощность, протирая внутреннюю часть экрана рукавом. Я развернулся обратно к кустам, остановился и вышел. Она забралась на переднее сиденье с широкой улыбкой, и мы начали отъезжать. Я остановился. ‘Пристегнись!’


Она включила его.


Мы направились на юг по I-95. Примерно за двадцать миль до съезда с Лортона мы наткнулись на временные дорожные знаки, предупреждающие нас, что перекресток закрыт. Когда мы пересекали мост, я посмотрел направо и увидел стрельбу с высоты птичьего полета. Полицейские машины были разбросаны по всему району, мигали красные и синие огни. Я не замедлился вместе с остальными участниками движения, чтобы рассмотреть поближе.


Указатель уровня топлива показывал, что он заполнен на три четверти, так что мы сможем пройти приличное расстояние до заправки. Я включил радио, просматривая каналы в поисках новостей.


Было довольно много движения, что было хорошо, потому что это делало нас просто одними из многих, но само шоссе было завораживающе скучным. Единственным вариантом было то, что иногда было две полосы, затем три, затем снова две. По крайней мере, дождь прекратился.


Примерно через сотню миль я был измотан, и мои глаза начали щипать. Я остановился заправиться прямо на границе Вирджинии и Северной Каролины и продолжил движение на юг. Келли спала на заднем сиденье.


К часу ночи мы проехали около ста семидесяти миль, но, по крайней мере, ограничение скорости было выше, с 60 до 70 миль в час. Я продолжал видеть большие рекламные щиты с карикатурой на мексиканца, рекламирующие место под названием "К югу от границы". Это будет наша следующая остановка – через 200 миль.


Мы пересекли границу Южной Каролины около пяти утра, к югу от границы было всего в миле или двух дальше по дороге, и оказалось, что это смесь зоны обслуживания и ярмарки развлечений. Вероятно, это был большой успех среди семей, посещающих пляжи Северной и Южной Каролины и возвращающихся с них, охватывающий огромную территорию и включающий магазины пляжной одежды, продуктовые магазины, аптеки, даже бар с танцами. Судя по количеству машин, припаркованных снаружи, он выглядел так, как будто все еще был открыт.


Я начал заправляться. Погода была лишь немного теплее, чем в Вашингтоне, но я мог слышать сверчков; я определенно знал, что еду на юг. Я все еще стоял там, наблюдая за цифрами, вращающимися на насосе, когда совершенно новый полноприводный "Чероки" вкатился на передний двор. Когда двери открылись, зазвучала рэп-музыка. Внутри находились четверо белых детей студенческого возраста, два мальчика и две девочки.


Келли уже проснулась от яркого белого света под козырьком заправочной станции и теперь проявляла интерес к передвижной дискотеке. Я показал рукой через окно, чтобы спросить ее, не хочет ли она выпить. Она кивнула, протирая глаза.


Я зашел внутрь, взял несколько напитков и сэндвичей и подошел к кассе. Кассир, чернокожий парень лет пятидесяти, начал подсчитывать мои вещи.


Вошли две девочки, за ними один из мальчиков. У обеих девушек были крашеные светлые волосы до плеч. Парень был тощий, прыщавый, с козлиной бородкой, похожей на зад.


Кассирша подмигнула и тихо сказала: ‘Любовь слепа’. Я улыбнулся в знак согласия.


Девушки разговаривали друг с другом, и их шум был громче, чем у музыкальной системы. Может быть, у них лопнули барабанные перепонки. Я посмотрел на улицу, где другой мальчик заправлялся. Все были в одинаковой униформе: мешковатые футболки и шорты. Они выглядели так, как будто были на пляже. Можно было сказать, что у них были деньги, папины деньги.


Они выстроились позади меня. Одна из девушек собиралась заплатить. ‘Это был совершенно потрясающий день’, - крикнула она. Я встречался с реальным членом актерского состава Невежественных. Судя по разговору, их родители были полными придурками, которые никогда не давали им достаточно денег, хотя они были богаты и могли легко себе это позволить.


Черный парень дал мне сдачу и наклонился ко мне. ‘Может быть, найти работу помогло бы!’ Его глаза блеснули.


Я улыбнулась в ответ и начала собирать свои вещи со стойки. Девушка поравнялась со мной, чтобы расплатиться, и открыла свой кошелек. Невежественный Второй, все еще позади меня с мальчиком, был взбешен комментарием кассира и мной за то, что согласился. ‘Посмотрите на это лицо, ребята!’ - театрально прошептала она у меня за спиной. ‘Что тебя укусило, мистер?’ Парень захохотал.


Папа был очень щедр, судя по всему, что бы она ни говорила. Я увидел пачку наличных и достаточно карточек для турнира по бриджу. Остальные позади меня держали пиво, которое достали из холодильника, и хихикали. Я ушел.


Наши машины стояли друг против друга на привокзальной площади. На переднем сиденье "Чероки" сидел четвертый участник группы, который закончил заправку и теперь отбивал ритм в такт тому дерьму, что было на диске.


Келли лежала на заднем сиденье. Я подошел к ее окну, спрятался прямо под ним, затем постучал. Келли села, пораженная, и я протянул ей колу.


Остальные трое уже выходили из магазина. Невежественный Второй все еще был взбешен. Когда они садились в свою машину, я услышал, как одна из девушек завизжала: ‘Гребаный мудак’. ‘Это черный мудак или белый мудак?’ - ответила ее подруга, и они закрыли двери под взрывы смеха.


Я сел в "додж" и поехал на аэродром. Теперь история рассказывалась водителю, и я видел, как они все волновались по этому поводу. Мальчики должны были показать, какие они крутые, а девочкам не нравилось, когда их показывали перед их поклонниками. Из гаража выезжало много химии.


Когда "Чероки" выезжал со двора, его фары осветили меня, я болтал с Келли, пока проверял шины. Они замедлили ход и посмотрели на нас. Невежественный, должно быть, пошутил над моей внешностью, потому что все они засмеялись, а водитель показал мне палец, чтобы заставить себя выглядеть хорошо, а затем уехал в ночь.


Я подождал около минуты, вышел и последовал за ним.


Я не хотел делать это на шоссе без крайней необходимости. Я предполагал, что рано или поздно они выключат главный тормоз, чтобы выпить пива вне поля зрения дорожных полицейских и, возможно, расстелить пару одеял на земле.


Всего через 5 миль мы последовали за большим джипом на асфальтированную дорогу с выбоинами, которая, казалось, вела в никуда.


‘Келли, видишь ту машину впереди? Я должен остановиться и спросить их кое о чем. Я хочу, чтобы ты оставался в машине, хорошо?’


‘Хорошо’. Ее больше интересовал кокаин.


Я не хотел заставлять их съезжать с дороги или делать что-то радикальное. Это должно было выглядеть естественно на случай, если мимо проедет другая машина.


Мы миновали придорожный магазин, который был закрыт, затем большую парковку для грузовиков, затем место для трейлеров и большую полосу темного небытия, затем изолированный дом. Я уже начал думать, что облажался, когда наконец это случилось. Я увидел знак остановки в 400 ярдах впереди; ускоряясь, я подъехал немного ближе и проверил, нет ли других автомобильных огней.


Я поднялся на уровень с их левой стороны. Нажимая на клаксон, я помахал им книгой с картами и широко улыбнулся. Они все оглянулись, и, когда я включил внутреннее освещение, они увидели сначала меня, затем полусонную Келли на заднем сиденье. Они выглядели обеспокоенными, затем, очевидно, узнали во мне белого мудака. Они обменялись шутками, и их пивные банки вернулись ко рту из своих тайников.


Я вышел. Сверчки здесь были громче, чем на заправочной станции. Я продолжал смотреть на них, улыбаясь. Книга с картами предназначалась для Вашингтона, округ Колумбия, но они не должны были этого знать, а к тому времени, когда они узнают, будет слишком поздно.


Водитель делал замечание остальным, вероятно, шутил о том, чтобы уехать, как только я доберусь до двери.


Я сказал: ‘Привет! Ты можешь мне помочь? Я пытаюсь добраться до Роли, это было место, которое я видел с указателем на автостраде, еще в Северной Каролине.


Когда электрическое окно опустилось еще ниже, я услышал шепотное хихиканье с заднего сиденья, чтобы водитель отвалил от меня. Я мог видеть, что у него были другие идеи, возможно, отправить меня куда угодно, кроме Роли. ‘Конечно, чувак, я тебе покажу’.


Я кладу книгу с картами через открытое окно ему в руки. ‘Я не знаю, как я потерялся. Должно быть, я свернул не туда после того, как заправился. ’


Ему не нужна была книга с картами. Он начал давать указания, указывая на дорогу. ‘Эй, чувак, просто поверни налево и проедь около двадцати миль, пока не увидишь...’ Девушкам это понравилось, они усердно старались подавить смешки.


Я схватил его за голову левой рукой, поднял пистолет и воткнул его в молодую плоть его щеки.


‘О черт, у него пистолет, у него пистолет!’


Остальные трое замолчали, но рот водителя открылся в свободном движении. ‘Прости, чувак, это была шутка, просто шутка. Мы пьяны, чувак. Это сучка сзади все начала, я ничего не имею против тебя, чувак.’


Я даже не потрудился ответить ему. Я крикнул в спину: ‘Выбросьте свои кошельки! Сейчас!’


Мой американский акцент был довольно хорош, как мне показалось. Я просто надеялся, что выгляжу достаточно устрашающе. Девушки передали свои сумки. К этому времени водитель дрожал, и тихие слезы катились по его щекам. Девушки обнимали друг друга.


Я посмотрел на переднего пассажира. ‘Ты’.


Он посмотрел на меня так, как будто он был одним из ста, с кем я мог бы поговорить. ‘Да, ты. Отдай мне свои деньги, вон из этого окна.’ Ему потребовалось всего две секунды, чтобы подчиниться.


Теперь настала очередь водителя, и он побил рекорд своего приятеля. Я протянул руку, взял ключи и положил их в карман. Теперь он не выглядел слишком умным. Я еще раз огляделся в поисках огней. Все чисто. Пистолет все еще был прижат к его коже. Я тихо сказал ему на ухо: ‘Я собираюсь убить тебя сейчас’.


Все остальные слышали это и не хотели иметь с ним ничего общего. Я сказал: "Произнесите любую молитву, которую вам нужно произнести, и побыстрее’.


Он не молился, он умолял. ‘Пожалуйста, не убивай меня, чувак, пожалуйста, не надо’.


Я посмотрела вниз и увидела, что его шорты, сделанные из серого материала толстовки, теперь были немного темнее. Папу не впечатлили бы пятна на его красивой бежевой коже.


Мне это очень нравилось, но я знал, что мне нужно идти. Я отступил назад и убрал все с дороги. Я взглянул на Невежественного Второго. Она выглядела так, будто проглотила осу. ‘Что тебя укусило?’ Я сказал.


Я сел в машину, развернулся на 180 градусов и уехал.


Келли сказала: ‘Почему ты заставил этих людей отдать тебе свои вещи?’ Она казалась смущенной.


‘Потому что нам нужна куча денег, и мы намного лучше, чем они, поэтому они хотели, чтобы они у нас были’.


Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Она чертовски хорошо знала, что я лгу.


Я сказал: ‘Тебе нужна работа?’


- Что? - спросил я.


‘Пересчитайте эти деньги’.


Она открыла сумки и кошельки и сложила все банкноты себе на колени.


‘Больше миллиона долларов", - сказала она наконец.


‘Может быть, пересчитайте это еще раз, чтобы проверить’.


Пять минут спустя я получил более реалистичную цифру в 336 долларов. Невежественные девчонки ошибались. Папа был бриллиантом.


*


Мы начали видеть указатели на Флоренцию. Меня бы это вполне устроило. До города было 60 миль, и было около пяти двадцати утра. Светало бы к семи, и, если возможно, я хотел быть в городе до рассвета. Я бы бросил "Додж", и нам пришлось бы искать какой-нибудь другой транспорт. Как бы то ни было, нам нужно было попасть во Флориду.


Не доходя примерно десяти миль, я увидел указатель на место для пикника с туалетами и информационным киоском. Я подъехал и взял бесплатную карту города и окрестностей. Келли была в полусне, когда мы припарковались. Я открыл дверь и вышел. Пели птицы, и я мог различить только предрассветные сумерки. В воздухе чувствовалась легкая прохладца, но можно было сказать, что день обещает быть приятным и теплым. Приятно было потянуться; от меня воняло потом, а кожа была покрыта слоем жира; у меня щипало в глазах, и, без сомнения, они были налиты кровью и опухли от недостатка сна. Боль в шее все еще заставляла меня ходить так, как будто к моей спине была привязана деревянная доска.


На карте была показана железнодорожная станция в городе; не обязательно полезная, но это было начало. Я вернулся в машину и начал собирать сумки и кошельки, чтобы выбросить. Все были из дорогой кожи. На паре были даже монограммы. Внутри одного из них я нашел героин и кусок марихуаны в фольге. Избалованные сопляки, очевидно, были пасхальными "брейкерами", учащимися колледжа, израсходовавшими все свои гормоны перед следующим семестром. Мама и папа работали не покладая рук и обеспечивали этих детей, и они думали, что мир обязан им жизнью. Да пошли они, я был рад, что ограбил их. Я рассмеялся; был хороший шанс, что они будут слишком смущены, чтобы даже сообщить об этом. Они, вероятно, все еще сидели там, обвиняя друг друга и пытаясь придумать способ вывести пятна мочи с кожаной обивки. Я выбросил все в мусорное ведро.


Мы поехали в сторону станции. Казалось, что центр города был неизлечимо болен, но были предприняты большие усилия, чтобы сохранить жизнь пациента; старый исторический центр был обновлен, но казалось, что в каждом магазине продаются ароматические свечи, мыло для гостей и попурри. Там не было ничего для настоящих людей, в нем вообще не было жизни.


Мы добрались до станции, и это могла быть любая станция в любом американском городе, полная бездомных, которые остались там, потому что было тепло. Здесь воняло телами и разложением. Пьяницы растянулись на скамейках, к которым никто в здравом уме не подошел бы, опасаясь, что им откусят голову.


Я посмотрел на табло назначения. Казалось, мы могли бы добраться до Де Ланда на поезде, с пересадкой на автобусе в Дейтоне. Было незадолго до шести утра; поезд прибывал в семь.


Билетная касса уже была открыта и выглядела так, как будто была сделана по образцу корейской 7-Eleven, повсюду проволочная сетка, выкрашенная в белый цвет, но с трещинами. Я почти мог видеть большое черное лицо за ним, которое требовало знать, куда я хочу пойти.


Час спустя мы сели в поезд, нашли свои места и рухнули. Наш вагон был заполнен не более чем наполовину. Келли прижалась ко мне, уставшая как собака.


‘Ник?’


- Что? - спросил я.


Я был занят разглядыванием других пассажиров. Они все были похожи на меня, измотанные взрослые, присматривающие за детьми.


‘Куда мы направляемся?’


‘Повидаться с другом’.


‘Кто это?’ Она казалась счастливой от этой идеи. Вероятно, она была сыта по горло моей компанией.


‘Он живет недалеко от пляжа. Его зовут Фрэнки.’


‘Мы едем с ним в отпуск?’


‘Нет, Фрэнки не такой друг’.


Я решил поддержать разговор, так как она заснет в кратчайшие сроки. Ритмичные звуки и движение поезда скоро отправят ее в путь.


‘Кто твой лучший друг? Это Мелисса?’


‘Да’.


"Как получилось, что она твоя лучшая подруга?’


‘Э–э... мы вместе катаемся на велосипедах и часто ходим друг к другу в гости. У нас есть секреты.’


‘Какого рода секреты у тебя есть?’


‘Глупый, это было бы красноречиво! Кто твой лучший друг?’


Это было легко, но я не собирался произносить его имя. Если бы нас снова подняли, я бы не хотел, чтобы его упомянули и подвергли опасности. Солнце начало палить сквозь окна; я перегнулся через нее и опустил жалюзи.


‘Моего лучшего друга зовут … Дэвид.’ Это было настолько далеко от Юэна, насколько я мог себе представить. ‘Так же, как ты и Мелисса, мы рассказываем друг другу то, чего больше никто не знает. На самом деле, у него есть дочь, которая немного старше тебя. Никто больше не знает о ней, кроме Дэвида и меня, а теперь и тебя!’


Ответа не было. Казалось, она начала дремать. Я все равно продолжал, я не знал почему. ‘Мы знаем друг друга с тех пор, как нам исполнилось семнадцать, и с тех пор мы друзья’. Я начал гладить ее волосы. Я собирался поговорить еще, но обнаружил, что ей действительно трудно сказать. Я не мог выразить это словами. Юэн и я просто были друг для друга и всегда были. Так оно и было на самом деле. У меня просто не было инструментов, чтобы описать это.


OceanofPDF.com

31


ФРЭНК ДЕ САБАТИНО БЫЛ вычеркнут из списка рождественских открыток LCN – La Cosa Nostra - в Майами и, для его собственной защиты, был отправлен в Великобританию по федеральной схеме защиты свидетелей. Я был одним из команды, которой было поручено присматривать за ним в течение трех месяцев, которые он провел в Абергавенни, прежде чем вернуться в США. Я помнил Фрэнки примерно пяти футов пяти дюймов ростом и потрепанным; у него были очень черные, жесткие, вьющиеся волосы, которые выглядели так, как будто их завили в стиле футболиста 1980-х годов. В остальном он выглядел как сам футбольный мяч.


ФБР расследовало деятельность LCN в южной Флориде – они не используют слово "Мафия" – и обнаружило, что де Сабатино, тридцатичетырехлетний компьютерный ботаник, работавший на одного из крупных игроков, снимал сотни тысяч долларов с их операций с наркотиками. Правительственные агенты вынудили де Сабатино собрать доказательства для их судебного преследования; у него не было выбора, потому что в противном случае он был бы арестован, и LCN рассказала бы, чем он занимался. Члены LCN в тюрьме сделали бы остальное. У Пэта были хорошие отношения с ним во время работы, и позже мы шутили, что, возможно, именно поэтому он сразу же уволился. Теперь я знал, что Пэт слишком любил пробовать товары.


Одежда Фрэнки была какой угодно, только не неброской; для него "сдержанный" означало бледно-оранжевую рубашку с фиолетовыми брюками и ковбойские сапоги из кожи аллигатора. Во что бы он ни был одет, его жир выпирал из-под рубашки. Не требовалось большого воображения, чтобы увидеть в нем немного извращенца. Последнее, что я о нем слышал, это то, что после суда ему дали новую личность и, что очень удивительно, он проголосовал за то, чтобы остаться в Соединенных Штатах – и, что еще более странно, во Флориде. Возможно, выбор рубашек был не так хорош в других местах.


Я снова подумала о том, чтобы позвонить Юэну, но что он мог сделать для меня в данный момент? Я решил не использовать; лучше не использовать все мои ресурсы сразу. Фрэнки помог бы расшифровать материал PIRA, затем Юэн мог бы помочь мне, как только я вернусь в Великобританию.


Мы добрались до станции De Land незадолго до двух часов дня, и нас ждал трансферный автобус, чтобы отвезти нас на побережье. После стольких часов работы кондиционера в поезде на нас обрушилась дневная жара Флориды, как будто я открыл дверцу доменной печи. Мы оба моргали, как летучие мыши, под ясным, гнетущим небом, окруженные загорелыми людьми в летней одежде. Электронный информационный свиток на станции сообщил нам, что было 78 градусов. Мы сели в горячий автобус, сели и подождали, пока ПВХ прилипнет к нашим спинам, пока мы пыхтели по шоссе до автобусной станции Дейтона.


Поездка прошла без происшествий. Время от времени сзади нас раздавался раскатистый гром, и размытое пятно хрома, кожи и обрезанного денима проносилось мимо с характерным взрывным бульканьем Harley-Davidson. Я забыл, что Дейтона была меккой для байкеров. Из окна автобуса придорожные закусочные казались черными от них.


Два часа спустя мы катили по мосту через внутренний водный путь в центр Дейтоны. Мы оторвались от сидений, и я забрала нашу сумку. Первое, что я сделал, это купил нам два свежевыжатых апельсиновых сока. Когда мы шли от укрытия автобусной станции, я чувствовал, как солнечный свет прожигает мою рубашку.


На стоянке такси я попросил водителя отвезти нас в обычный отель.


‘Какого рода обычный?’ он спросил.


‘Дешевый сорт’.


Водитель был латиноамериканцем. Глория Эстефан вылетела из магнитолы, на приборной панели у него была маленькая статуэтка Девы Марии, на зеркале висела фотография его детей, и он был одет в большую, кричащую, цветастую рубашку, за которую де Сабатино отдал бы жизнь. Я опустил окно и позволил ветерку ударить мне в лицо. Мы свернули на Атлантик-авеню, и я обнаружил, что смотрю на массивную белую ленту утрамбованного песка, которая простиралась до бесконечности. Мы проезжали мимо закусочных, магазинов пляжной одежды и байкеров, китайских ресторанов, устричных, 7-Elevens, парковок, безвкусных отелей, затем еще больше закусочных и магазинов пляжной одежды.


Все это место было построено для праздников. Куда бы я ни повернулся, я видел отели с яркими фресками. Почти на всех были таблички с надписью ‘Добро пожаловать на перерыв’. Там даже проходил съезд болельщиц; я мог видеть множество девушек в откровенных нарядах, выставляющих свои вещи напоказ на игровом поле за пределами конференц-центра. Может быть, Фрэнки был там, сидел в углу и пялился.


‘Мы уже на месте?’ Спросила Келли.


Водитель сказал: ‘Еще два квартала налево’.


Я видел все обычные сетевые отели, а затем наш – отель Castaway.


Стоя на тротуаре снаружи, слушая, как пение Глории исчезает вдали, я посмотрел на Келли и сказал: ‘Да, я знаю – дерьмо’.


Она усмехнулась. ‘Трехэтажное дерьмо с сыром’.


Возможно, но для нас это выглядело идеально. Более того, это стоило всего 24 доллара за ночь, хотя я уже мог сказать со стороны, что мы получим всего 24 доллара.


Я рассказал все ту же старую историю, плюс мы все еще полны решимости провести наши каникулы в Диснее. Я не думал, что женщина за стойкой поверила хоть одному моему слову, но ей просто было все равно, пока я давал ей наличные, которые перекочевали в передний карман ее грязных черных джинсов.


Лестничная площадка, на которой находилась наша комната, была заполнена парнями, которые не выглядели как студенты колледжа на каникулах. Может быть, они были в городе, потому что слышали о болельщицах.


Наша комната была маленькой коробкой со стеклянной панелью в одной стене. На полу был слой пыли, который было бы стыдно убрать, а тепло, отражающееся от бриз-блока, создавало ощущение черной дыры Калькутты.


‘Как только кондиционер будет включен, все будет в порядке", - сказал я.


‘Какой кондиционер?’ Спросила Келли, глядя на голые стены.


Она плюхнулась на кровать, и я мог бы поклясться, что услышал крик тысячи клопов. ‘Мы можем пойти на пляж?’


Я думал о том же, но первоочередной задачей, как всегда, был комплект.


‘Мы скоро выйдем. Не хочешь сначала помочь мне во всем разобраться?’


Она казалась счастливой от этого предложения. Я отдал ей магазины 45 калибра, оставшиеся после стрельбы в Лортоне. ‘Ты можешь вынуть пули и вставить их туда?’ Я указал на боковой карман сумки. Патроны не подходили к моему пистолету, но патроны были те же.


‘Конечно’. Она выглядела действительно довольной.


Я не показывал ей, как это делается, потому что хотел занять ее. Я спрятал резервный диск внутри кровати, используя одну из отверток, чтобы разорвать подкладку. Затем я достал набор для мытья, принял душ и побрился. Струпья теперь были темного цвета и твердые. Я надел свои новые джинсы и серую футболку. Затем я тоже привел Келли в порядок.


Было 4.45. Она все еще одевалась в черные брюки и зеленую толстовку, когда я наклонился к шкафчику между двумя кроватями и вытащил телефонную книгу.


‘Что это, когда это дома?’ Я указал большим пальцем на телевизор.


"Большие плохие битлборги".


‘Кто?’


Она начала объяснять, но я на самом деле не слушал; я просто кивнул, согласился и прочитал телефонную книгу.


Я искал фамилию Де Ниро. Это было сумасшедшее имя для него, но я вспомнил, что именно так он переименовал себя: Аль Де Ниро. Для того, кто должен был провести свою жизнь в тени, это было не совсем безопасно, но он был самым большим поклонником Ала и Боба. Единственная причина, по которой он вообще оказался вовлечен в наркоторговлю, заключалась в том, что он увидел Аль Пачино в "Лице со шрамом". Вся его жизнь была фантазией. Он знал все диалоги из их фильмов, он даже развлекал нас в Абергавенни сносными впечатлениями. Печально, но факт.


Излишне говорить, что в списке не было имени А. Де Ниро. Я попытался запросить каталог. Они тоже не могли помочь. Следующим шагом было бы начать обзванивать весь штат или привлечь к этому частного детектива с какой-нибудь историей, но это заняло бы много времени и денег.


Я встал и подошел к занавескам, почесывая задницу, пока не понял, что Келли наблюдает, и отдернул их. Мы снова были двумя летучими мышами в пещере летучих мышей, выставленными на смертельный солнечный свет. Вытянув шею влево, я почти мог видеть вид на океан, за который заплатил дополнительные 5 долларов. Люди были разбросаны по всему пляжу; была молодая пара, которая не могла оторваться друг от друга, и семьи, некоторые загорелые, а другие, как мы, лилейно-белые, были похожи на сырые чипсы. Может быть, они приехали бы на одном поезде.


Парни из третьей комнаты, очевидно, закончили подключать звуковую систему из ада, потому что тяжелая басовая музыка начала пробиваться сквозь стены. Я мог представить танцующую пыль. Они вышли на лестничную площадку; на всех четверых были кричащие жилеты и шорты до колен. Они выглядели пьяными и мазали кремом свои новые, все еще покрытые коркой, племенные татуировки на рукавах.


Я повернулся к Келли. Она была достаточно счастлива, что Битлборги снова спасли мир, но выглядела скучающей. ‘Что нам теперь делать?’ - спросила она.


‘Я должен найти своего друга, но я не уверен, где он живет. Я просто думаю о том, как это сделать.’


‘ Компьютерный гик, о котором ты мне рассказывал?


Я кивнул.


Все очень беззаботно, она сказала: ‘Почему бы тебе не попробовать сеть?’ Она даже не смотрела на меня; теперь она вернулась к просмотру дерьма по телевизору. Конечно, этот парень помешан на компьютерах; не может быть, чтобы он не был в Интернете, возможно, просматривал порностраницы в поисках фотографий голых подростков. Это была такая же хорошая отправная точка, как и любая другая. В любом случае, лучше, чем моя идея с частным детективом.


Я подошел к сумке. ‘ Ты умеешь пользоваться сетью, не так ли?


‘Конечно. Мы делаем это в дошкольных учреждениях.’


‘Дошкольное учреждение?’


‘Куда вы идете перед началом занятий, чтобы родители могли пойти на работу. И мы пользуемся Сетью каждое утро; они учат нас, как ею пользоваться. ’


Я начал доставать ноутбук, чувствуя себя весьма взволнованным гениальностью этой девушки. Гранж-бригада снаружи теперь выкрикивала что-то с лестничной площадки. Это было время гормонов.


Я внезапно понял, что, даже если бы на ноутбуке был встроенный модем и интернет-программное обеспечение, это не принесло бы мне пользы. У меня не было никаких кредитных карт, которые я мог бы использовать для регистрации, и я не мог использовать украденные, потому что им нужен был бы платежный адрес. Я кладу ноутбук на кровать.


‘Хорошая идея, - сказал я, - но я не могу сделать это на этой машине’.


Все еще глядя в телевизор, она теперь пила теплый коктейль Minute Maid, который был в пакете, держась обеими руками за коробку, чтобы ей не пришлось наклонять голову и ничего не пропустить. Она сказала: ‘Мы просто пойдем в кибер-кафе – когда в доме Мелиссы неделями не было телефона, ее мама ходила в кибер-кафе за своей электронной почтой’.


‘О, неужели она?’


Cybercino была кофейней с круассанами, липкими булочками и бутербродами, с добавлением офисных перегородок для создания небольших кабинетов. В каждом был компьютер с небольшим углублением для еды и питья. На разделителях были прикреплены уведомления о времени сеанса, о том, как войти в систему, и маленькие визитные карточки с рекламой различных сайтов.


Я купил кофе, датскую выпечку и колу и попытался войти в систему. В конце концов я передал управление более опытному пилоту. Келли перенеслась в киберпространство, как будто это был ее собственный задний двор.


‘Он AOL, msn, CompuServe или что?’ - требовательно спросила она.


Я понятия не имел.


Она пожала плечами. ‘Мы воспользуемся поисковой системой’.


Менее чем через минуту мы посетили сайт под названием InfoSpace. Она нажала на значок электронной почты, и появилось диалоговое окно.


‘Фамилия?’


Я назвал Де Ниро по буквам.


- Как тебя зовут? - спросил я.


‘Ал.’


‘Город?’


‘Лучше оставить это пустым. Просто поставь Флориду. Возможно, он переехал.’


Она нажала Поиск, и через несколько мгновений появился его адрес электронной почты. Я не мог в это поверить. Там был даже значок отправки почты, на который она нажала.


Я отправил ему сообщение, в котором сказал, что хочу связаться с Элом Де Ниро – или любым, кто был фанатом Пачино / Де Ниро и знал ‘Ники Два’ из Великобритании. Это было прозвище, которое дал мне де Сабатино. В команде было три Никки. Я был вторым, с кем он вступил в контакт. Когда мы встречались, он вел себя как крестный отец, протягивал руки, говорил: ‘Привет, Ники Два’, целовал и обнимал меня. К счастью, он сделал это со всеми.


Кафе должно было открыться на следующий день в 10 утра. В стоимость нашего сеанса входило использование адреса Cybercino, поэтому я подписался, сказав, что войду в систему завтра в 10.15, чтобы получить любые сообщения. Риск был невелик, что его электронная почта прослушивалась, и кто-то мог установить связь между мной и ‘Ники Два’.


К этому времени я был голоден, как и Келли, и хотел чего-то большего, чем липкие булочки. Мы вернулись к главной улице и остановились у нашего любимого ресторана. Мы заказали еду и съели наши биг-маки на обратном пути. Температура все еще была в районе 70 градусов, даже в это вечернее время.


"А мы не можем поиграть в мини-гольф?’ Сказала Келли. Она указала на нечто среднее между Диснейлендом и Глениглзом, с деревьями, водопадами и пиратским кораблем, все это выглядело как освещенный Остров сокровищ.


Мне действительно понравилось. Не было никакой опасности, и сброс давления был огромным, даже если Келли жульничал. Она начала бить на 11-й лунке. Дракон позади нас выдувал воду, а не огонь из своей пещеры.


‘Ник?’


- Что? - спросил я. Я был занят разработкой того, как согласовать угол в 90 градусов, который мне был нужен, чтобы пробить мяч.


‘Увидим ли мы твоего друга, ну, ты знаешь – Дэвида?’


‘Может быть, когда-нибудь’. Я ударил, и это не сработало. Я застрял на водной преграде.


"У тебя есть сестры или братья?’


Это было похоже на двадцать вопросов. ‘Да, у меня есть’.


‘ Сколько? - спросил я.


Я пометил свою карту после шести попыток на лунке номиналом 3.


‘Три брата’. Я решил прекратить допрос. ‘Они называются … Джон, Джо и Джим.’


‘Ох. Сколько им лет?’


Она поймала меня на этом. Я даже не знал, где они жили, не говоря уже о том, сколько им лет. ‘Я действительно не знаю’.


‘Почему нет?’


Мне было трудно объяснить, потому что я действительно не знал ответа.


‘Потому что’. Я расположил мяч так, чтобы она могла нанести удар. ‘Давай, или мы всех задержим’.


На обратном пути я чувствовал странную близость к ней, и это беспокоило меня. Казалось, она привязалась ко мне как к заменяющему родителю, а мы были вместе всего шесть дней. Я не смог бы занять место Кева и Марши, даже если бы захотел. Перспектива была слишком пугающей.


На завтрак было мороженое, затем мы вошли в систему в 10.15. Нас ждало сообщение, в котором предлагалось посетить комнату чата. Келли нажала несколько клавиш, и мы были там. Де Сабатино ждал нас; или, по крайней мере, кто-то по имени Большой Эл был. Диалоговое окно пригласило нас в отдельную комнату для разговора один на один; слава богу, Келли была там, чтобы сделать навигацию.


Я сразу перешел к делу. Келли напечатала: ‘Мне нужна ваша помощь’.


‘Чего ты хочешь?’


‘У меня здесь есть кое-что, что мне нужно, чтобы ты расшифровал или перевел – я не совсем уверен, что это такое, но я знаю, что ты сможешь это сделать’.


‘Что это? Работает?’


Мне нужно было его зацепить. Для него половина смысла в том, чтобы украсть все эти деньги, заключалась в самом удовольствии от этого – в ‘соке’. Если подумать об этом сейчас, Пэт, вероятно, в первую очередь позаимствовал этот термин у Большого Эла. Этому парню нравилось брать верх над большими парнями; ему нужно было быть вовлеченным, быть частью чего-то, и я знал, что, если я использую правильную приманку, он придет и увидит меня.


Я заговорил, и она напечатала: ‘Я не собираюсь тебе рассказывать! Поверьте мне, это хорошо. Если вы хотите посмотреть, вам придется увидеть меня. Я в Дейтоне.’ И тогда я начал лгать. ‘Другие люди говорят, что это невозможно. Я думал о тебе.’


Я поймал его. Он сразу же вернулся. ‘Какой формат?’


Я рассказал ему все подробности.


Он сказал: ‘Не смогу увидеть тебя до 9 вечера сегодня вечером. Снаружи салуна Boot Hill, на главной улице.’


‘Я буду там’.


Большой Эл вернулся. ‘Дааа! Дааа!’


Тогда в нем, блядь, все изменилось. Келли вышла из системы, и мы заплатили 12 долларов. Примерно сотая часть того, во что мне обошелся бы частный детектив.


Теперь нам нужно было убить несколько часов. Мы купили солнцезащитные очки, и я также купил Келли модные шорты, футболку и сандалии. Я должен был оставаться как был, надев рубашку поверх брюк, чтобы прикрыть пистолет. Единственным дополнением была бандана, чтобы прикрыть порез на моем лбу. Хромированные авиаторы закрывали нижнюю часть.


С ветром на наших лицах, мы бродили по пляжу. Это было то время дня, когда рестораны начинали заполняться людьми, желающими пообедать пораньше.


Вернувшись в отель, я сделал несколько звонков, чтобы уточнить рейсы из страны. Если материал, который расшифровал для меня Большой Эл, казался тем, чего хотел Симмондс, мы с Келли убирались отсюда. Я знал, что у Большого Эла будут контакты и ресурсы, чтобы достать паспорта для нашего выезда, даже деньги.


Мы пообедали, затем провели восемнадцать лунок с пиратами – я позволил ей выиграть, – а затем пришло время начать готовиться к встрече.


Примерно в семь тридцать солнце начало садиться, и на улице загорелся неон. Внезапно это был другой мир, с музыкой, доносящейся из магазинов, и детьми, которые теперь ездят по полосе быстрее, чем разрешенные 10 миль в час.


Я не знал, что это было, может быть, погода, но я чувствовал себя отстраненным от ситуации, в которой я был. Мы были только вдвоем; мы веселились, ели мороженое и прогуливались по магазинам. Она делала обычные детские вещи, вплоть до того, что смотрела на что-то в витрине магазина и делала вид: "Посмотри на это!’, например, намек, намек, ты собираешься купить это для меня? Я поймал себя на том, что веду себя как родитель, говоря: ‘Нет, я думаю, на сегодня с нас хватит’.


Я действительно беспокоился о ней. Я чувствовал, что она должна быть более расстроена, не должна воспринимать это так хорошо. Возможно, она не поняла, что я сказал ей о ее семье; возможно, ее подсознание закрывало на это глаза. Однако в тот момент это было именно то, что мне было нужно: ребенок выглядел и вел себя нормально.


Мы остановились возле магазина игрушек. Она попросила кольцо в окне, которое светилось в темноте. Я солгал и сказал, что у меня не осталось денег.


‘Ты не можешь украсть его для меня?’ - спросила она.


У нас был серьезный разговор о правильном и неправильном. Она слишком хорошо ладила с этой штукой на ходу.


Было уже без четверти девять; мы съели пиццу, и в это время ночи на каникулах следующее, что вы всегда должны иметь, - это Häagen-Daz. После этого мы отправились к фургону с Большим Элом. Мы протиснулись мимо рядов припаркованных мотоциклов и толкающихся людей, большинство из которых были в футболках с велосипедными лозунгами.


Я вывел нас на позицию, откуда я мог видеть оба подхода к салуну Boot Hill, на старом кладбище на другой стороне дороги. Это было все, что осталось от первоначального города, который был там в 1920-х годах, единственное, что нельзя было разнести на части и построить на нем отель. Когда байкеры припарковались и открыли двери, из бара донесся громкий рок-н-ролл. Это столкнулось лоб в лоб с латынью и рэпом, которые гремели из автомобилей, курсирующих вверх и вниз; это было то самое текучее время ночи, и группы отдыхающих высовывались из джипов и пикапов с банками из шести или семи динамиков сзади. У некоторых даже были электрические синие огни, установленные под автомобилем; когда они проезжали мимо, они выглядели как парящие космические корабли, играющие музыку с Марса. Я подумал о наших друзьях в "Чероки". Я подумал, добрались ли они уже домой.


Мы с Келли просто ждали, ели мороженое и сидели на берегу рядом с миссис Дж. Мостин, которая ушла к нашему Спасителю 16 июля 1924 года, упокой Господь ее душу.


OceanofPDF.com

32


ГЛАВНАЯ УЛИЦА НЕ БЫЛА на самом деле главное препятствие - это дорога, которая вела от моря к мосту через внутренний водный путь. В Дайтоне каждый год проводится неделя велосипеда, и это была улица, по которой спускались тысячи байкеров. Это была улица с одной темой, и этой темой были Harleys. Если бы это был не велобар, то, похоже, это был магазин, торгующий запасными частями, шлемами или кожей. И даже когда не было съезда, велосипеды со шлемами на сиденьях стояли в ряд у дюжины баров на улице с названиями вроде the Boot Hill Saloon, Dirty Harry's или Froggie's, где в витрине был даже велосипед, сделанный из пыльных костей.


Я мог заметить Большого Ала за милю, когда он ковылял к нам со стороны моста. Он был одет в сине-бело-желтую гавайскую рубашку и бледно-розовые брюки, которые облегали тело, которое было еще толще, чем я его помнила; его наряд дополняли белые туфли и та же лохматая прическа, он выглядел как безработный статист из Полиции нравов Майами. В левой руке он держал портфель, что было хорошим знаком; он привез с собой инструменты своего ремесла. Я наблюдал, как он нырнул в сигарный магазин на главной улице и вышел, жуя огромную "корону".


Он остановился возле салуна, Харлеи окружили его. Он поставил свой портфель между ног и стоял, посасывая сигару, как будто это место принадлежало ему. Позади него была огромная фреска с изображением байкера на пляже, которая занимала всю стену салуна. На табло было объявлено: ‘Никаких цветов, нашивок клуба или эмблем’.


Я толкнул Келли локтем. ‘Видишь вон того мужчину?’


‘ Который из них? - спросил я.


‘Тот, на ком действительно большая рубашка в цветочек, большой толстый мужчина’.


‘ Ты имеешь в виду гееказоида?


- Что? - спросил я.


‘Следующий от гика’.


‘Как скажешь’, - усмехнулся я. ‘Это тот человек, которого мы собираемся увидеть’.


Между нами проехал автобус метро. Вдоль его борта красовалась реклама SeaWorld, на которой была изображена гигантская косатка, выпрыгивающая из бассейна. Мы с Келли посмотрели на автобус, затем друг на друга и расхохотались.


Она сказала: ‘Почему мы не подождали его там?’


‘Нет, нет, что ты делаешь, так это стоишь в стороне и смотришь. Видишь, что я делаю? Я смотрю вверх и вниз по дороге, просто чтобы убедиться, что за ним нет плохих парней. Тогда я знаю, что мы в безопасности. Что вы думаете? Думаешь, все в порядке?’


Внезапно она стала очень важной. Она посмотрела вверх и вниз и сказала: ‘Все чисто’. Она понятия не имела, что ищет.


‘Тогда давай, дай мне свою руку. Мы должны быть осторожны с этими машинами, которые едут так быстро. ’


Мы оставили миссис Мостин и остановились на краю тротуара. Я сказал: "Когда мы пойдем и встретимся с ним, мне, возможно, придется делать вещи, которые выглядят ужасно, но на самом деле это не так – это то, что мы делаем постоянно; он это понимает’.


Пока мы лавировали в потоке машин, она сказала: ‘Хорошо’. После того, что она видела в последнее время, это было бы похоже на детский сад.


Мы подошли ближе, и он определенно выглядел старше. Он узнал меня с расстояния 20 ярдов и внезапно снова оказался в главной роли в Крестном отце. Сигара в его правой руке, руки широко раскинуты, голова склонилась набок, он зарычал: ‘Ааааггхх! Это Ники Два!’ На его лице была улыбка размером с половину арбуза; вероятно, это было дерьмо - жить в подполье, и наконец-то у него был кто-то из прошлого, с кем он мог свободно поговорить.


Он сунул сигару обратно в рот, взял портфель в правую руку и направился к нам, потирая толстые бедра друг о друга. ‘Эй! как дела?’ он просиял и начал пожимать мою руку, одновременно изучая Келли. От него пахло цветочным лосьоном после бритья.


‘И кто же тогда эта хорошенькая маленькая леди?’ Он наклонился, чтобы поприветствовать ее, и я почувствовала легкий укол настороженности. Может быть, очарование было подлинным, но по какой-то причине это вызвало у меня отвращение.


Я сказал: ‘Это Келли, она дочь одного из моих друзей, и я присматриваю за ней некоторое время’.


Я очень сомневался, что он знал, что происходило на Севере. Он, конечно, не знал Кева.


Все еще наклоняясь и пожимая ее руку слишком долго, он сказал: ‘Здесь здорово – у нас есть SeaWorld, Disney World, все, чтобы сделать маленькую леди счастливой. Это солнечный штат!’


Он встал и спросил, слегка запыхавшись: ‘Куда мы идем?’ Он с надеждой указал и сказал: "Пирс на Мейн-стрит? Креветки?’


Я покачал головой. ‘Нет, мы вернемся в отель. У меня там есть все, на что я хочу, чтобы вы взглянули. Следуйте за мной.’


Я держал руку Келли в левой, а его посадил справа. Пока мы шли, мы немного поговорили о том, как замечательно было снова увидеть друг друга, но он очень хорошо знал, что эта встреча не была случайной – и ему это понравилось. Он увлекался такого рода вещами, прямо как Эл и Боб.


Мы повернули направо и на первом повороте налево оказались на парковке за магазинами. Я посмотрел на Келли и кивнул, показывая, что все в порядке, затем отпустил ее руку. Большой Эл все еще что-то бормотал. Я схватил его левую руку обеими руками и использовал его собственный импульс, чтобы прижать его к стене. Он ударил по нему с сильным отскоком. Я толкнул его в дверной проем пожарного выхода из ресторана.


‘Это круто, я крутой’. Большой Эл говорил тихо. Он знал счет.


Просто глядя на него, было очевидно, что он не мог спрятать под одеждой даже игральную карту, не говоря уже об оружии, материал был так туго натянут на его коже. Тем не менее, я провела рукой по задней части его позвоночника на случай, если у него было что-то спрятано в поясничной области; естественный изгиб делает его прекрасным местом для сокрытия всякой всячины, а у Большого Ала он был более изогнутым, чем у большинства. Я продолжал проверять его.


Он посмотрел вниз на Келли, которая наблюдала за всем. Он подмигнул. ‘Я полагаю, вы видели, как он делал это много раз?’


‘Мой папа тоже так делает, на небесах’.


‘Ах, хорошо, да, умный ребенок, умный ребенок’. Он посмотрел на нее и попытался разобраться в этом.


Затем последовал момент, который ему, вероятно, понравился больше всего – я провела рукой по его штанинам. Я тщательно проверил наверху. Я сказал: "Ты знаешь, что мне нужно заглянуть в твой портфель сейчас, не так ли?’


‘Да, конечно’. Он открыл его; я нашел две сигары в трубочках и все его рабочие мелочи - дискеты, резервный дисковод и диски, провода, всякое дерьмо. Я быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что там нет секретной панели.


Я был счастлив. Он тоже был. На самом деле, у него, вероятно, был стояк.


Я сказал: ‘Хорошо, поехали’.


‘ Давай по дороге купим мороженого, ’ предложил он.


Мы остановили такси. Мы с Келли сели сзади, а он протиснулся вперед, поставив двухпинтовую банку Ben & Jerry's на свой портфель.


Мы добрались до отеля и пошли в номер. Язык его тела был взволнован, вероятно, потому, что он думал, что это как в старые добрые времена, все шпионы и проныры, а дешевизна комнаты только делала это еще более волнующим для него. Он положил свой портфель на одну из кроватей, открыл его и начал доставать все свои вещицы. Он выудил: ‘Итак, чем ты занимаешься в эти дни?’


Я не ответил.


Мы с Келли сидели на кровати, особо ничего не делая, только наблюдая за происходящим. Келли начала проявлять немалый интерес.


- У тебя есть какие-нибудь игры? ’ спросила она.


Я думал, де Сабатино посмотрит на нее с отвращением: я техник, у меня нет игр. Но он сказал: ‘Да, много! Может быть, если у нас будет время, мы сможем сесть и сыграть несколько. Какие тебе нравятся?’


Они вышли по касательной к Quake и Третьему измерению. Я вмешался и сказал: "Итак, чем ты занимаешься в наши дни? Чем ты занимаешься?’


‘Я просто учу людей, как работать с этими штуками’. Он указал на ноутбук. ‘Также я выполняю небольшую работу для пары здешних частных детективов, занимаюсь банковскими счетами, что-то в этом роде. Довольно сдержанный материал, но все в порядке – я должен держать голову опущенной. ’


Чуть не подавившись Куросом и глядя на его выбор одежды, я ненавидела думать, какой была бы его идея высокого статуса.


Не получив ответа на свой первоначальный вопрос, он, казалось, почувствовал себя обязанным заполнить тишину. Он начал хихикать и сказал: ‘Все же удалось утащить несколько сотен тысяч! Так что, плюс переселение, дела не так уж плохи.’


Он возился, прикрепляя детали к ноутбуку. Я позволяю ему продолжать. Он попробовал еще раз. "А как насчет тебя? Все та же старая штука?’


‘Да, все та же старая фигня. Обрывки.’


Теперь, сидя за столом спиной ко мне, он был сосредоточен на том, что делал с ноутбуком. ‘Что бы это были за кусочки? Ты все еще – как ты это назвал – шпион-младенец?’


‘Я немного этим занимаюсь’.


‘Ты сейчас работаешь, не так ли?’


‘Да, я работаю’.


Он рассмеялся. ‘Ты лживый ублюдок!’ Он посмотрел на Келли и сказал: ‘Упс! Ты изучаешь французский в школе?’ Он повернулся ко мне и сказал: ‘Я бы тебе не понадобился, если бы ты был, ты бы попросил кого-нибудь другого сделать это. Ты не можешь вешать лапшу на уши Большому Элу!’ Он посмотрел на Келли и сказал: "По-французски!’ Затем он снова посмотрел на меня и спросил: ‘Ты все еще женат?’


Раздался звук Microsoft, когда на его компьютере открылась Windows 95.


‘ Развелся около трех лет назад, ’ сказал я. ‘Работа и прочее. Я не слышал о ней около двух лет. Я думаю, она живет в Шотландии или где-то еще; я не знаю. ’


Я вдруг понял, что Келли ловит каждое слово.


Он подмигнул ей. ‘Совсем как я – молодой, свободный и одинокий! Да!’ Большой Эл был одним из самых грустных ублюдков в жизни; я был, вероятно, самым близким человеком, которого он мог назвать другом.


Тяжелый басовый рэп зазвучал по лестничной площадке. Я мог слышать, как мальчики подпевают, сопровождаемые женскими голосами. Это звучало так, как будто они нашли болельщиц.


Я передал ему резервный диск, и вскоре он загудел в приводе. Это не займет много времени, прежде чем я получу несколько ответов. К этому времени верхняя четверть комнаты была окутана пеленой сигарного дыма. Между этим, Куросом и отсутствием кондиционера, комната была близка к невыносимой. Это было так же хорошо, как если бы мы уехали отсюда в тот момент, когда ушел Большой Эл.


Я проверил снаружи, отодвинув занавеску, затем открыл окно. Мальчишки были в полном разгаре, разбросав пустые пивные банки по всей площадке, развлекая группу обожающих девушек. Может быть, Большому Элу стоит вложиться в татуировку на руке и пару обрезов.


На экране появилась первая партия документов, и я посмотрел через его плечо, когда он отстукивал в полумраке. Я указал на одну из электронных таблиц. ‘Вот тут у меня проблема. Я понятия не имею, что это значит. Есть идеи?’


‘Я расскажу вам, что у нас здесь есть’. Его глаза не отрывались от экрана. ‘Это записи о поставках и платежах – о чем, я не знаю." Когда он указал на экран, его палец коснулся его и расплескал жидкость под ним. ‘Никогда не прикасайся к экрану!’ - ругал он себя, как будто отчитывал одного из своих учеников. Ему это нравилось; он действительно проникался этим.


‘Видишь это здесь?’ Его голос изменился с голоса безнадежного человека на голос человека, который знал свое дело.


Я посмотрел на столбцы, возглавляемые группами инициалов, такими как UM, JC, PJS. Он сказал: ‘Они относятся к поставкам. Они сообщают вам, что происходит, где и с кем.’


Он начал прокручивать страницы вниз, подтверждая это для себя. Просматривая, он выразительно кивнул. ‘Это, безусловно, поставки и платежи. Как ты вообще в это ввязался? Вы точно не самый компьютерно грамотный человек в мире, и не может быть, чтобы этот материал не был защищен паролем. ’


‘У меня была программа поиска’.


‘Вау! Какой у вас есть?’ Компьютерный ботаник возвращался.


‘Мекси двадцать один’, - солгал я.


‘Это дерьмо! Ой, фигня! Сейчас есть оборудование, которое делает это в три раза быстрее. ’ Он посмотрел вниз на Келли. ‘В этом проблема британцев; они все еще в эпоху steam’.


Теперь он оторвался от электронных таблиц и просматривал другие имена файлов.


Я сказал: "Это еще одна куча файлов, с которыми у меня были проблемы. Вы можете расшифровать их?’


‘Я не понимаю’, - сказал он. ‘С какими файлами у вас возникли проблемы?’


‘Ну, они в коде или что–то в этом роде - просто много случайных букв и цифр. Есть шанс, что ты с этим разберешься?’ Он заставил меня почувствовать себя десятилетним ребенком, который просит завязать шнурки на его ботинках.


Он прокрутил вниз названия файлов. ‘Ты имеешь в виду эти гифки?’ - спросил он. ‘Это графические файлы, вот и все. Вам просто нужна графическая программа, чтобы прочитать их. ’


Он нажал несколько клавиш, нашел то, что искал, и выбрал один из файлов. ‘Это сканы фотографий’, - сказал он.


Он наклонился и открыл коробку с мороженым, взял одну из пластиковых ложек и начал набивать ее. Он бросил ложку Келли и сказал: "Тебе лучше зайти сюда, пока дядя Эл не доел все это’.


На экране появилась первая картинка. Это был зернистый черно-белый снимок двух людей, стоящих на верхней ступеньке лестницы, которая вела к величественному старому зданию. Я очень хорошо знал обоих мужчин. Симус Маколи и Лиам Фернахан были ‘бизнесменами’, которые занимались сбором средств и другими операциями для PIRA. Они были хороши в игре, однажды даже получили схему, поддержанную британским правительством, для финансирования регенерации в городах Северной Ирландии. Вся схема была разработана для обеспечения занятости на местах. Он был продан правительству, чтобы, если сообщество само отвечало за свое восстановление, было меньше шансов, что они захотят пойти и взорвать его. Но чего правительство не знало, так это того, что подрядчики могли нанимать только тех людей, с которыми ПИРА хотела работать; эти люди все еще требовали пособия по безработице и социальные пособия, а ПИРА получала откат за то, что позволяла им работать на объектах незаконно, так что это обходилось правительству в два раза дороже – и, конечно, бизнесмены тоже получали свою долю. И, если правительство платило, почему бы не взорвать больше и не восстановить?


Без сомнения, PIRA прошла долгий путь от дней грохочущего сбора банок в западном Белфасте, Килберне и Бостоне. Настолько, что в 1988 году в Северной Ирландии в качестве контрмеры было создано Подразделение по финансированию терроризма, укомплектованное специалистами в области бухгалтерского учета, права, налогообложения и вычислительной техники. Мы с Юэном проделали с ними большую работу.


Большой Эл открыл и просмотрел серию снимков, на которых Маколи и Фернахан пожимают руки двум другим мужчинам, затем спускаются по ступенькам и садятся в "мерс". Одним из них был покойный мистер Морган Макгир, выглядевший очень элегантно в костюме, который я узнал. Я быстро взглянул на Келли, но было ясно, что его лицо ничего для нее не значило. Четвертый человек, о котором я понятия не имел. В тот момент это не имело особого значения.


Фотография была скрытой: я мог видеть темноту по краям кадров, где у них была неправильная диафрагма, но она была достаточно хорошей, чтобы я мог сказать по припаркованным на заднем плане машинам, что они были в Европе.


Я сказал: ‘Давайте посмотрим на следующий’.


Де Сабатино знал, что я узнал что-то или кого-то; он смотрел на меня, задыхаясь, чтобы узнать, что это было, желая принять участие в действии. У него было пять лет в запасе, и теперь был шанс вернуться.


Я собирался сказать ему черт знает что. ‘Давайте двигаться дальше’.


Была еще одна группа фотографий, которые он открыл и просмотрел, но эти для меня вообще ничего не значили.


Большой Эл посмотрел на них. Большая половинка арбуза снова была у него на лице. ‘Теперь я знаю, к чему относятся все эти электронные таблицы’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Está es la coca, señor! Эй, я знаю этого парня. Он работает на картели.’


Я смотрел на латиноамериканца лет сорока с небольшим, очень умного на вид, выходящего из машины. Я мог сказать по фону, что это было в Соединенных Штатах. ‘Это Рауль Мартинес’, - сказал он. ‘Он член колумбийской торговой делегации’.


Это становилось все интереснее с каждой минутой. ПИРА всегда заявляла о своей непричастности к незаконному обороту наркотиков, но прибыль была слишком велика, чтобы они могли ее игнорировать. То, что я сейчас имел перед собой, было почти неопровержимым доказательством их прямой причастности к картелям. Но это все равно не помогло мне с моей проблемой.


Он просмотрел фотографии. ‘ Через минуту ты увидишь Рауля с кем-нибудь другим, я гарантирую это. ’ Он пролистал еще пару. ‘Вот ты где – большой плохой Сэл’.


Этот другой персонаж был примерно того же возраста, но намного выше; вероятно, на каком-то этапе он был тяжелоатлетом, а затем раздулся до шестнадцати или семнадцати стоунов. Сэл был большим старым парнем и очень лысым.


Де Сабатино сказал: ‘Мартинес никогда не бывает без него. В прежние времена у нас было много дел с ними. Хороший человек, семьянин. Раньше мы перевозили кокаин по всему восточному побережью, вплоть до канадской границы. В принципе, нам нужно было разобраться с вещами, чтобы облегчить маршрут; эти ребята сделали все необходимое, и все зарабатывали деньги. Да, с этими парнями все в порядке.’


Когда мы просматривали другие файлы изображений, я увидел, как оба мужчины едят в ресторане с другим парнем, кавказцем.


Большой Эл сказал: "Я понятия не имею, кто он’.


Я смотрел через плечо де Сабатино, полностью сосредоточившись на экране.


Келли вспыхнула. ‘Ник?’


‘Через минуту’. Я повернул голову к Большому Элу. ‘Абсолютно без понятия?’


‘Понятия не имею’.


‘Ник?’


Я вмешиваюсь. ‘Не сейчас, Келли’.


Келли снова вмешалась. ‘Ник, Ник!’


‘Возвращайся к—’


‘Ник, Ник! Я знаю, кто этот человек.’


Я посмотрел на нее. ‘Какой человек?’


‘ Мужчина на фотографии. ’ Она усмехнулась. ‘Ты сказал, что не знаешь, кто он, но я знаю’.


‘ Этот? - спросил я. Я указал на Мартинеса.


‘Нет, предыдущее’.


Большой Эл закрыл еще несколько окон, прокручивая назад. ‘Он! Вон тот!’


Это был белый парень, который сидел с Раулем и большим плохим Сэлом.


Я спросил: ‘Вы уверены?’


‘Да’.


‘Кто он?’ После нашего опыта с видео я ожидал, что она выдвинет кого угодно, от Клинта Иствуда до Брэда Питта.


‘Это папин босс’.


Наступила долгая, ощутимая тишина, пока я погружался в нее. Большой Эл втягивал воздух сквозь зубы. Я сказал: ‘Что ты имеешь в виду, папин босс?’


‘Однажды он пришел к нам домой с дамой на ужин’.


‘ Ты помнишь его имя? - спросил я.


‘Нет, я спустился за водой, а они ели с мамой и папой. Папа позволил мне поздороваться, и он сказал: “Широко улыбнись, Келли, это мой босс!”’ Это была хорошая имитация Кев, и я увидел проблеск грусти в ее глазах.


Большой Эл присоединился к разговору в режиме ботаника. ‘Вау! Вот так! Кто же тогда твой папочка?’


Я резко обернулся. ‘Заткнись!’ И чтобы она этого не услышала, я сердито пробормотал: ‘Я появился в доме ее родителей неделю назад. Все были мертвы. Он был в УБН, убит людьми, которых он знал.’


Я столкнул его с места и сел, посадив Келли себе на колени, чтобы ей было лучше видно экран. ‘Ты точно уверен, что он папин босс?’


‘Да, я знаю, что это его босс; папа сказал мне. На следующий день мы с мамой шутили по поводу его усов, потому что он был похож на ковбоя.’


Он сделал, он выглядел так, как будто ему место в рекламе Marlboro. Когда она указала, ее палец коснулся экрана, и изображение папиного босса исказилось. Держать Келли на руках и видеть того, кто мог быть ответственен за смерть ее отца, заставило меня захотеть сделать то же самое с ним лично.


Я посмотрел на Большого Ала. ‘Давайте вернемся ко всем фотографиям’.


Вечеринка на лестничной площадке была в самом разгаре. Большой Эл сел и прокрутил файлы назад, к фотографиям Маколи и Фернахана с Макгиром. ‘Вы знаете этих людей?’ Келли ответила на мой вопрос "Нет", но сейчас я ее не особо слушал. Я был в своем собственном мире. Я заметил две другие машины, припаркованные на другой стороне дороги. Я внимательно посмотрел на номерные знаки, и тогда я понял, где были сделаны фотографии.


‘Гибралтар’. Я не мог не произнести это вслух.


Большой Эл указал на Маколи и компанию. ‘Эти террористы из Ирландии?’


‘Вроде того’.


Был пробел, пока я пытался разобраться с этим.


Большой Эл вспыхнул. ‘Для меня очевидно, что происходит’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Я знал, что ирландские парни-террористы покупали кокаин у колумбийцев. Он прибыл обычным маршрутом во Флорида-Кис, затем на Карибы и в Северную Африку. Затем они использовали Гибралтар в качестве отправной точки для остальной Европы. Они сколотили состояния, и в то же время мы получили свою долю за то, что позволили им переместить это через Южную Флориду. Однако внезапно, в конце 87-го, он перестал проходить через Гибралтар.’


‘Почему это было?’ Мне было трудно сохранять спокойствие.


Большой Эл пожал плечами. ‘Какая-то большая драма с местными. Я думаю, что теперь они запускают его из Южной Африки вместо этого, на западное побережье Испании, что-то вроде этого. Они связаны с какими-то другими террористами там, наверху. ’


‘ETA?’


‘Обыщи меня. Какая-то кучка террористов или борцов за свободу. Называйте их как хотите, для меня они все просто дилеры. В любом случае, они помогают ирландцам сейчас. Без сомнения, старина Рауль уладил дела в Штатах с папиным боссом, чтобы гарантировать, что путь во Флориду останется открытым для ирландцев, потому что иначе колумбийцы отдали бы его кому-нибудь другому. ’


"В твоих устах это звучит как распределение воздушных маршрутов или что-то в этом роде’.


Большой Эл снова пожал плечами. ‘Конечно. Это бизнес.’ Он говорил так, как будто все это было общеизвестно. Для меня это было новостью.


Так с кем, черт возьми, ПИРА разговаривал в Гибралтаре? Были ли они там в попытке продолжить торговлю наркотиками? Мне вспомнилось, что в сентябре 1988 года сэр Питер Терри, который сыграл важную роль в пресечении контрабанды наркотиков и который до начала того года был губернатором Гибралтара, едва выжил после покушения на убийство в своем доме в Стаффордшире. Стрелок, которого так и не поймали, сообщил ему хорошие новости, выпустив двадцать пуль из АК47 – то, что, как оказалось, мистер Макгир не привык делать. Может быть, четвертый человек на фотографии получал аналогичное предупреждение? И была ли какая-то связь между прекращением поставок наркотиков и расстрелом игроков PIRA там всего несколько месяцев спустя?


Как бы то ни было, это подтвердило, что с некоторыми членами DEA происходили какие-то странные вещи, включая босса Кева. Может быть, они получали часть действия от ПИРЫ, и Кев узнал?


Большой Эл снова втянул воздух сквозь зубы. ‘У тебя здесь блестящая упаковка, дружище. Так кого из них ты собираешься шантажировать?’


‘Шантаж?’


‘Ники, у тебя есть высокопоставленная фигура в УБН, которая разговаривает с членами картеля больших шишек, твоими парнями-террористами и правительством Гибралтара, правоохранительными органами, кем угодно. Вы же не пытаетесь сказать мне, что эти фотографии не для целей шантажа? Стань настоящим. Если вы не собираетесь ими пользоваться, то тот, кто сделал эти фотографии, наверняка ими воспользуется. ’


OceanofPDF.com

33


МЫ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ все фотографии еще раз. Келли больше не узнавала людей.


Я спросил де Сабатино, есть ли какой-нибудь способ улучшить фотографию.


‘Какой в этом смысл? Ты, кажется, знаешь всех.’ Он был прав. Я просто хотел, чтобы Келли повнимательнее посмотрела на "Папиного босса".


Примерно на три минуты воцарилась тишина, пока мы просто продолжали листать.


‘Что еще ты знаешь о Гибралтаре?’ Я спросил.


‘Не так уж много. Чего еще ты хочешь?’ Его вторая сигара была в самом разгаре, и Келли отмахивался от дыма. ‘Это здравый смысл – если у вас достаточно денег, заключите сделку с колумбийцами и доставьте товар в Европу. Любая другая кучка крутых парней делает это, так почему не твои ирландские парни?’


Большой Эл смотрел на меня так, как будто то, на что мы наткнулись, было очень обыденным. И я должен был признать, что этого было недостаточно для того, чтобы Кев и его семья были убиты.


Было слишком много тишины; Большому Элу нужно было что-то ввести. ‘Как бы то ни было, кто-то определенно занимается шантажом’.


Я не был так уверен. Возможно, это была своего рода страховка для ПИРЫ. Если босс Кева или гибралтарцы решили больше не играть, возможно, это было тем, что удержало бы их в игре.


Я посмотрел на Келли. ‘Не могли бы вы оказать нам услугу? Ты не сходишь за банками с выпивкой?’


Она выглядела счастливой, что выбралась из дыма. Я последовал за ней к двери и отдернул занавеску, чтобы я мог видеть машины. Лестничная площадка была пуста; дверь в комнату мальчиков была закрыта, но музыка все еще доносилась сквозь тонкие оштукатуренные стены; внутри, без сомнения, чирлидерши выполняли несколько упражнений. Я наблюдал за Келли, пока она не подошла к машинам, затем сел на кровать. Большой Эл все еще играл с ноутбуком.


Я указал на экран. ‘Первый Кев убит. Теперь у нас папин босс якшается с картелями. Разумно предположить, что мы имеем дело с коррупцией в DEA, связанной с перевозкой наркотиков через Флориду ирландским террористам, которые доставляли их в Европу через Гибралтар. Только теперь кажется, что у них были некоторые проблемы в конце 87-го.’


Большой Эл на самом деле не слушал. Мысль о коррумпированном сотруднике DEA перенесла его на другую планету. ‘Так держать! Ты собираешься пришить ублюдка?’


‘Я не знаю, что я собираюсь делать’.


‘Зашей его, Ники, на хрен! Я ненавижу копов! Я ненавижу Управление по борьбе с наркотиками! Я ненавижу каждого ублюдка, который разрушил мою жизнь. Я должен жить как гребаный отшельник. Федеральная программа свидетелей, поцелуй меня в задницу!’


Я волновался, что 5 лет разочарования вот-вот вырвутся из него. У меня не было на это времени. ‘Фрэнки, мне нужна машина’.


Он не слушал. ‘Они использовали меня, а потом просто облапошили...’


‘Мне нужна машина’.


Он медленно возвращался на землю. ‘Конечно, хорошо, на сколько?’


‘ Два дня, может быть, три. И мне нужны деньги.’


‘Когда вы хотите, чтобы это было готово?’


‘Сейчас’.


Большой Эл был странным и унылым ублюдком, слишком мягким и глупым, чтобы быть в таком мире, но мне было жаль его. Мое появление, должно быть, было лучшим, что случилось с ним за многие годы. Жизнь, должно быть, дерьмо, когда у тебя нет друзей, и ты всегда беспокоишься о том, что тебя могут ударить. Но так было бы и со мной, если бы я не вернул все это Симмондсу.


Большой Эл воспользовался телефоном в номере, чтобы позвонить в компанию по прокату автомобилей. Доставка автомобиля заняла бы около часа, поэтому мы втроем отправились к банкомату. Он снял 1200 долларов с четырех разных счетов. "Никогда не знаешь, когда тебе срочно понадобится мучо динеро!’ - ухмыльнулся он. Может быть, он был не так глуп, в конце концов.


Вернувшись в комнату, ожидая машину, я почувствовал, что от него можно ожидать большего. Он определенно о чем-то размышлял последние полчаса.


‘Хотел бы ты заработать немного денег, Ники – настоящих денег?’


Я проверяла свою сумку, чтобы убедиться, что я ничего не оставила.


‘Почему это? Ты собираешься дать мне немного?’


‘Вроде того’. Он подошел и встал рядом со мной, пока я застегивала сумку. ‘В этих файлах есть номера счетов, набитых прекрасными наркодолларами. Дай мне две минуты, чтобы получить доступ к нужному материалу, и тогда я смогу взломать. Я могу делать это дерьмо во сне.’ Он обнял меня одной рукой. ‘Ник, две минуты на моем ноутбуке, и мы могли бы говорить о серьезном обогащении. Что вы думаете?’ Его голова кивала со скоростью 1000 оборотов в минуту, его глаза не отрывались от моих.


Я позволил ему немного попотеть. ‘Откуда я знаю, что ты заплатишь мне мою половину?’ Я думал, что дам ему знать, как сильно я хотел.


‘Я могу перенести его куда угодно, вы хотите. И не волнуйся, как только я его уберу, они никогда не узнают, куда он делся. ’


Мне пришлось улыбнуться. Единственное, в чем Фрэнк де Сабатино был хорош, так это в сокрытии денег. ‘Ну же, Ники Два, что ты скажешь!’ Он широко раскинул руки и смотрел на меня как на ребенка, который поступил неправильно.


Я дал ему время, необходимое для работы с ноутбуком, и записал номер счета, на который он должен был перевести мою долю. К черту, Келли понадобятся деньги на учебу и прочее, а я хотел расплаты за то, что столько лет работал против этих людей. Это было приятно, и, в любом случае, это был просто бизнес.


Он закончил. На его лице было серьезное, деловитое выражение. ‘Куда ты сейчас идешь?’ - спросил он.


‘Я не собираюсь тебе рассказывать; ты знаешь, в чем дело. Люди, с которыми я общался, теперь мертвы, и я не хочу, чтобы это случилось с тобой. ’


‘Чушь собачья!’ Он посмотрел на Келли и пожал плечами. ‘Ты просто не хочешь, чтобы я знал, на случай, если я кому-нибудь сболтну’.


‘Это не тот случай", - сказал я, хотя на самом деле так и было. ‘Если бы ты сделал это или не отправил деньги, ты знаешь, что бы я сделал’.


Он поднял бровь.


Я посмотрела на него и улыбнулась. ‘Я бы позаботился о том, чтобы нужные люди знали, где ты’.


Краска на какое-то время отхлынула от его лица, затем вернулся арбуз. Он покачал головой. ‘Возможно, я какое-то время был не в курсе, но я вижу, что ничего не изменилось’.


Зазвонил телефон. Синий "Ниссан" ждал у стойки регистрации. Большой Эл расписался за него и дал мне клиентскую копию соглашения, когда я его принес. Мы с Келли сели в машину, Большой Эл остался на тротуаре со своим портфелем. Я нажал на выключатель, чтобы открыть окна. Басовый рэп все еще звучал на заднем плане.


‘Послушай, Эл, я напишу тебе по электронной почте, чтобы убедиться, что ты знаешь, где оставили машину, хорошо?’


Он медленно кивнул. До меня дошло, что он вот-вот потеряет нас.


‘ Вас куда-нибудь подвезти? - спросил я.


‘Нет, мне нужно работать. К утру мы могли бы разбогатеть, добиться больших успехов.’


Мы пожали друг другу руки через открытое окно. Эл улыбнулся Келли и сказал: ‘Обязательно приходи навестить дядю Эла лет через десять, маленькая леди. Я куплю мороженое!’


Мы медленно едем по полосе. Он все еще был упакован. Было так много неона, что уличное освещение было излишним.


Келли была на заднем сиденье, смотрела в окно, затем уставилась в пространство, потерянная в своем собственном маленьком мире. Я не сказал ей, что впереди у нас 700-мильная поездка.


Вскоре Дейтона осталась позади, и мы вернулись на длинную открытую дорогу. Пока я вел машину, я снова обдумывал слова Кева: ‘Ты не поверишь, что у меня здесь есть. Твои друзья над водой заняты.’ И он также сказал: ‘Я только что начал кое-что продвигать, но мне было бы интересно узнать, что вы думаете’. Означало ли это, что он говорил со своим боссом? Его босс тогда его прикончил? Но Кев ни за что не стал бы разговаривать с кем-либо из УБН, если бы подозревал коррупцию. Так кому, черт возьми, он звонил?


У меня было кое-что ценное из офиса PIRA, многое из чего я не понимал, но, возможно, у Кева было больше. Чем больше информации я получу, тем лучше будет для меня, когда я передам ее Симмондсу, и именно поэтому мы возвращались в Вашингтон.


Оказавшись на федеральной трассе, я перевожу машину на круиз-контроль и переключаю свой разум в нейтральное положение.


Мы ехали всю ночь, останавливаясь только для дозаправки и для дозы кофеина, чтобы я не заснул за рулем. Я купил банки кока-колы, чтобы поддерживать уровень сахара в крови, пока мы едем, и на случай, если Келли проснется.


С первыми лучами солнца я начал различать изменения на местности, доказывающие, что мы движемся на север, в более умеренный климат. Затем взошло солнце, большой горящий шар в моем полуправом положении, и у меня защипало глаза.


Мы остановились на другой заправочной станции, чтобы заправиться. На этот раз Келли пошевелилась. ‘ Где мы? ’ она зевнула.


‘Я не знаю’.


‘Ну, и куда мы направляемся?’


‘Это сюрприз’.


‘Расскажи мне о своей жене", - попросила она.


‘Кажется, это было так давно, что я едва могу вспомнить’.


Я посмотрел в зеркало. Она откинулась назад, слишком уставшая, чтобы продолжать. Или, может быть, она страдала от смертельной скуки, и кто мог ее винить?


Я хотел зайти к Кеву, чтобы посмотреть, что у него есть, и я хотел попасть на last light сегодня вечером. Я знал, что где–то в доме должна быть безопасная зона - где именно, мы должны были выяснить. После этого я хотел снова оказаться за пределами Вашингтона до рассвета. Большой Эл еще не знал этого, но он собирался включить свою задницу и помочь нам выбраться из США. Если бы он не сделал это добровольно, я бы устроил ему взбучку.


К середине утра Келли полностью проснулась, читая журнал, который я купил ей на последней остановке. Она лежала на заднем сиденье, без обуви, полностью поглощенная. Мы не разговаривали. Мы были в мире пустых оберток от конфет, кофейных чашек из полистирола, пакетов из-под хрустящей корочки и бутылок из-под кока-колы с плавающими в них кусочками хрустящей корочки.


‘Келли?’


‘Мм?’


‘Ты знаешь, что в твоем доме у папы был тайник для тебя и Аиды?’


‘Да?’


"Ну, ты не знаешь, были ли у папы какие-нибудь тайники для важных вещей, таких как деньги, или где мама хранила свои кольца?" У него было специальное место, куда они складывали вещи?’


‘Конечно, да, у папы есть свое особое место’.


Возясь с круиз-контролем, я спросил: ‘О, и где же это тогда?’


‘В его логове’.


Что имело смысл. Но это была комната, которая была хорошо облажана.


‘Где именно это находится?’


‘В стене’.


‘Местонахождение?’


‘В стене! Однажды я видел, как папа это делал. Нам туда нельзя, но дверь была открыта, и мы только что пришли из школы и увидели, как папа что-то туда кладет. Мы стояли прямо у двери, и он не знал.’


‘Это за картинкой?’ Я спросил, хотя он ни за что не был бы такой костью.


‘Нет, это за деревом’.


‘Дерево?’


‘Дерево’.


‘ Не могли бы вы показать мне?


‘Это то, куда мы направляемся?’ Она внезапно села прямо. ‘Я хочу Дженни и Рикки!’


‘Мы не сможем увидеть их, когда доберемся туда, потому что они будут заняты’.


Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. ‘Это мои плюшевые игрушки, я же тебе говорил! Они в моей спальне. Я не могу их достать? Я им нужен.’


Я чувствовал себя настоящим мудаком. ‘Конечно, ты можешь. Пока ты ведешь себя тихо.’ Я знал, что это еще не все.


‘Могу я увидеть Мелиссу и извиниться, что пропустил вечеринку с ночевкой?’


‘У нас не будет времени’.


Она откинулась на спинку кресла, погруженная в размышления.


‘Но ты собираешься позвонить ее мамочке?’


Я кивнул.


Я начал видеть указатели на Вашингтон. Мы были в пути почти восемнадцать часов. Мои глаза болели сильнее, чем когда-либо, несмотря на то, что кондиционер работал на полную мощность. Мы доберемся туда за 2 часа, но до последнего света еще нужно убить несколько часов. Я остановился в зоне отдыха и попытался уснуть. Это будет напряженная ночь.


Келли была сзади, занимаясь своими делами в море несвежей еды, пота и моих пердежей.


Было около шести вечера, когда мы подъехали к повороту на Лортон. На этот раз не было дождя, просто было пасмурно. Осталось всего около сорока пяти минут.


Я не мог видеть Келли в зеркале. Она снова вжалась в сиденье.


‘Ты не спишь?’


‘Ах, я устал, Ник. Мы уже на месте?’


‘Я не собираюсь тебе рассказывать. Это будет сюрприз. Просто пригнись; я не хочу, чтобы ты сидел. ’


Я въехал в поместье и выехал на тропу охоты на медведя, осторожно преодолевая лежачих полицейских, чтобы хорошо осмотреться. Все выглядело вполне нормально. Я мог видеть заднюю часть гаража Кева, но пока не мог разглядеть фасад дома.


Когда я поднялся на уровень, подъездная дорожка наконец открылась. У входной двери был припаркован сине-белый автомобиль. Нет проблем, просто смотри вперед, веди себя нормально.


Я поехал дальше, проверяя в зеркале заднего вида. Боковые огни были включены, и оставалось два часа. Они были в основном просто для того, чтобы держать подальше людей с резиновыми шеями. Дом еще не был заколочен, но все еще был оцеплен желтой лентой.


Я ехал прямо; я не мог сказать, смотрели ли они на меня. Даже если бы они проверили номер, когда я проезжал мимо, это не имело бы значения. Они придумали только Большого Ала. Если бы я был скомпрометирован, я бы сбежал и оставил Келли здесь. Может быть, полицейские в форме будут хорошими парнями и присмотрят за ней. По крайней мере, это было бы логично, но произошел конфликт. Я обещал, что не оставлю ее; это обещание не должно было много значить, но оно значило.


Я спустился до конца дороги и повернул направо, чтобы как можно быстрее скрыться из виду, затем проехал большой квадрат, чтобы вернуться за ними. Я добрался до небольшого ряда магазинов. Автостоянка была заполнена примерно на четверть, так что мы могли подъехать, не привлекая внимания.


Келли взвизгнула: ‘Мы в магазинах!’


‘Это верно, но мы не можем ничего купить, потому что у меня осталось не так много денег. Но мы можем пойти в дом.’


‘Да! Могу ли я забрать свои полулокеты и спинки яков из моей спальни тоже?’


‘Конечно, ты можешь’. Я понятия не имел, о чем она говорила.


Я обошел машину сзади, открыл багажник и достал сумку, затем открыл ее дверь. Я бросил сумку рядом с ней и наклонился.


‘Мы сейчас едем ко мне домой?’


Я начал разбирать комплект, который мне понадобится.


‘Да. Я хочу, чтобы ты помогла мне, потому что я хочу, чтобы ты показала мне папин тайник. Ты можешь это сделать? Это важно; он хотел, чтобы я кое-что проверил. Мы должны проникнуть внутрь, потому что снаружи полиция. Ты собираешься делать все, что я скажу?’


‘Да, я сделаю это! Могу ли я получить Покахонтас также?’


‘Ага’.


Мне было похуй, я бы кивнул и согласился на что угодно, лишь бы она показала мне тайник.


‘Ты готов? Давайте поднимем ваш капюшон. ’ Было темно и облачно, и, к счастью, дорога была не совсем предназначена для пешеходов. Мы не должны встретить никаких Мелисс по пути.


С сумкой, перекинутой через плечо, я взял ее за руку, и мы направились к дому. Было почти семь часов, и уличные фонари горели. Мой план состоял в том, чтобы проложить наш путь к задней части дома, чтобы я мог отойти, взглянуть на это и подготовиться к входу.


Мы пошли по пустырю к задней части дома, мимо переносных кабин и складов балок и строительных материалов. Местами грязь была такой коварной, что я думал, мы потеряем обувь.


Она была почти вне себя от волнения, но изо всех сил боролась с ним. ‘Вот где живет моя подруга Кэндис!’ Она указала на дом. ‘Я помог ей с их дворовой распродажей. Мы получили двадцать долларов. ’


‘ Шшш! ’ Улыбаясь, медленно произнес я. - Мы должны вести себя очень-очень тихо, иначе полицейские доберутся до нас.


На ее лице было выражение замешательства. ‘Ник?’


Что теперь? ‘Да, Келли’.


‘Почему мы прячемся от полиции? Разве они не хорошие парни?’


Полагаю, я должен был предвидеть это. Что я мог сказать? Она бы не поняла ни одной из ста причин, по которым мы оказались бы по уши в дерьме, если бы полиция нас поймала. Даже если бы у меня была свободная пара часов, чтобы объяснить их ей. Я также не хотел навсегда подрывать ее доверие к властям на этом раннем этапе ее жизни. Итак, я солгал.


‘Я не думаю, что они настоящие копы; я думаю, они просто одеты как копы. Они могут быть друзьями мужчин, которые приходили повидаться с папой.’ Регистрация не заняла много времени.


Наконец мы стояли в тени соседского гаража. Я положил сумку на пол, смотрел и слушал. Двигатель сине-белого автомобиля перестукивался. Они находились менее чем в 20 метрах по другую сторону от цели. Я мог немного слышать их радиопереговоры, но не мог разобрать, что говорилось. Время от времени мимо проезжала машина, тормозила из-за лежачих полицейских, переворачивалась и ускорялась.


В некоторых домах горел свет, и я мог заглянуть в комнаты. Делая это, я всегда испытывал странный кайф, как при личном просмотре документального фильма Дэвида Аттенборо "люди в их естественной среде обитания". Когда мы были молодыми солдатами в конце семидесятых в Северной Ирландии, частью нашей работы было ‘прятаться’ – слоняться в тени, наблюдая и слушая, надеясь мельком увидеть кого-нибудь с оружием. Было удивительно видеть, что люди делают в своих автомобилях или гостиных, и чуть менее удивительно, чем они занимаются в своих спальнях. Иногда мы часами наблюдали за происходящим, все при исполнении служебных обязанностей. Мне это действительно понравилось. Здесь люди просто мыли посуду или смотрели телевизор и, вероятно, беспокоились о влиянии многочисленных убийств на цены на недвижимость.


В задней части дома не было ламп приближения, только стандартные, с включением / выключением у дверей во внутренний дворик. Я вспомнил, как включал их для барбекю.


Я погладил Келли по волосам, посмотрел вниз и улыбнулся. Затем, медленно и тихо, я расстегнул сумку и достал то, что мне было нужно. Я приблизил губы прямо к ее уху и прошептал: "Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Очень важно, чтобы вы присматривали за этим комплектом. Ты увидишь меня вон там, хорошо?’


Она кивнула. Я пошел.


Я добрался до дверей патио. Перво-наперво: убедитесь, что они заблокированы. Они были. Я достал свой фонарик Maglite и проверил, есть ли какие-либо болты в верхней и нижней части рамы. Бесполезно ломать замок, если на нем есть еще и засовы, и это одна из причин, по которой вы пытаетесь атаковать здание в точке последнего выхода, потому что вы знаете, что они не могли снова запереться снаружи.


Обычно следующее, что нужно сделать, это поискать запасной ключ – зачем тратить час на набор для вскрытия замков, если он спрятан всего в нескольких футах от вас? Некоторые люди все еще оставляют свои письма болтающимися на веревочке с другой стороны почтового ящика или на внутренней стороне откидной створки. Другие оставляют его под мусорным баком или просто за небольшой кучей камней у двери. Если в саду есть фонарный столб, всегда полезно пощупать основание, потому что это естественный маркер. Если ключ будет оставлен, он почти всегда будет где-то на обычном подходе к двери. Но это был дом Кева: я бы не нашел запасных ключей, валяющихся повсюду. Я накрыл голову и плечи одеялом фотографа и, с фонариком во рту, принялся за работу с пистолетом-отмычкой. Это не заняло много времени.


Я осторожно открыл двери, отодвинул занавеску и заглянул в гостиную. Первое, что я заметил, это то, что все остальные шторы и жалюзи были закрыты, что было хорошо для меня, потому что, оказавшись внутри, мы были бы в укрытии. Второе, что поразило меня, был сильный запах химикатов.


OceanofPDF.com

34


Я НА ЦЫПОЧКАХ ВЕРНУЛСЯ Келли и прошептал: ‘Тогда давай!’


Наша обувь была покрыта коркой грязи, поэтому мы сняли ее на бетонной террасе и положили в сумку. Затем мы вошли внутрь, и я закрыл двери.


Я держал фонарик средним и указательным пальцами над линзой, чтобы пропускать большую часть света, и держал его близко к полу, чтобы мы могли видеть наш путь через гостиную. Ковер и подстилка были подняты, а вся мебель сдвинута в сторону. Все, что осталось, - это листы ДСП, которые строители использовали вместо половиц. Кто-то хорошо потрудился, оттирая пятна крови там, где лежал Кев, что объясняло химический запах. Люди, убившие швабру, были внутри; как только криминалисты закончили, коммерческие компании должны были убрать беспорядок.


Мы подошли к двери, которая вела в прихожую. Келли стояла неподвижно, теперь она была опытной в этом деле. Я встал на колени, слегка приоткрыл его и заглянул внутрь. Входная дверь была закрыта, но свет от уличных фонарей проникал сквозь витражный цветок, вставленный в окно над ней. Я выключил фонарик и поставил Келли возле сумки в коридоре.


Я остановился, прислушался и в целом настроился. Двигатель все еще работал на холостом ходу.


Я почувствовал, как Келли тянет меня за куртку.


‘Ник?’


‘ТССС!’


‘Куда делся ковер - и что это за ужасный запах?’


Я обернулся и наполовину присел. Я снова приложил палец к ее губам и сказал: ‘Мы поговорим об этом позже’.


Из рации "сине-белых" раздался бип-бип-бип. Парни внутри, вероятно, пили кофе, разозленные тем, что всю ночь дежурили в карауле. В сеть пришел какой-то радиосообщение. Кто бы ни был Управляющим, он звучал как Гитлер в платье. Она давала кому-то взбучку.


Указав, что Келли должна оставаться на месте, я подошел к кабинету и осторожно открыл дверь. Я вернулся, взял сумку и провел Келли в комнату, подперев дверь сумкой, чтобы свет проникал из коридора.


Все выглядело почти так же, как и раньше, за исключением того, что вещи, которые были разбросаны повсюду, теперь были расположены в аккуратную линию вдоль одной стены. КОМПЬЮТЕР все еще лежал на боку на столе, принтер и сканер находились на полу. Со всех них сняли отпечатки.


Я достал из сумки материалы фотографа и коробку с булавками для доски и пододвинул стул поближе к окну. Не торопясь, я взобрался наверх и прикрепил ткань сверху и по бокам всей деревянной оконной рамы.


Теперь я мог закрыть дверь и включить фонарик, стараясь не светить себе в лицо – я не хотел ее напугать. Однажды я выполнял работу, связанную с вывозом матери и ее ребенка из Йемена, и ребенок взбесился, потому что мы работали с факелами во рту, и это делало нас похожими на дьявола за работой. Я был очень доволен собой за то, что вспомнил об этом и пощадил Келли; возможно, я все-таки кое-что знал о детях.


Я подошел к ней. Даже сквозь вонь растворителей и чистящих средств я уловил запах сальных волос, кока-колы, жевательной резинки и шоколада. Я прошептал ей на ухо: ‘Где это? Просто укажи.’


Я осветил фонариком все стены, и она указала на плинтус за дверью. Это было хорошее дерьмо; казалось, ничего не было нарушено.


Я сразу же начал отрывать деревянную полоску от стены с помощью отвертки. Мимо дома проехала машина, и я услышал смех из полицейской машины – вероятно, за счет Контроля. Они были бы там исключительно для того, чтобы люди не приходили в себя и не проявляли любопытства. Были шансы, что это место скоро снесут. Кто захочет покупать дом, в котором была убита семья? Может быть, его превратили бы в мемориальный парк или что-то в этом роде.


Я держал Келли рядом со мной; я хотел успокоить ее. Она интересовалась происходящим, и я время от времени улыбался ей, чтобы показать, что все в порядке.


С небольшим скрипом секция доски начала поддаваться. Я сразу снял его и отложил в сторону. Затем я снова наклонился и посветил фонариком внутрь. Луч блеснул на металле. То, что выглядело как сейф для оружия, примерно восемнадцать квадратных дюймов, было утоплено в стену. Замок представлял собой рычаг, очень похожий на британский Чабб. Это должно было потребовать расшифровки. Это может занять часы.


Я достал черный бумажник и принялся за работу, стараясь не забыть улыбнуться ей и дать понять, что это ненадолго, но я видел, что она становится беспокойной. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Наконец, это было слишком для нее. Громким шепотом она сердито спросила: ‘А как же мои плюшевые игрушки?’


‘Шшш!’ - Я приложил палец к ее губам. ‘Полиция!’ Я имел в виду: ‘К черту плюшевых мишек; мы возьмем их, когда я буду готов’. Я продолжил расшифровку.


Последовала пауза, затем уже не шепот: ‘Но ты сказал!’


Его пришлось вырезать. Очевидно, что быть мистером Смайли не получалось. Я повернулся к ней и прошипел: ‘Мы сделаем это через минуту! А теперь заткнись!’


Она была ошеломлена, но это сработало.


Мне повезло больше, чем могло бы быть с расшифровкой. Я только что закончил, убрал инструменты и открывал коробку, когда услышал ее тихий стон. ‘Мне здесь не нравится, Ник. Все изменилось.’


Я повернулся, схватил ее и закрыл ей рот рукой. ‘Ради всего святого, заткнись!’ Это было не то, что она ожидала, но у меня не было времени объяснять.


Все еще крепко зажимая ей рот рукой, я поднял ее и медленно подошел к окну. Я слушал, ждал, но ничего не было. Просто немного шуток и смеха, и треск их радио.


Однако, когда я повернулся назад, раздался короткий, резкий металлический звук.


Затем, на долю секунды, ничего.


Затем, когда оловянная кружка Кева с ручками и карандашами упала со стола и ударилась о голый пол, раздался оглушительный грохот. Шум продолжался, когда осколки разлетелись во все стороны. Когда я поворачивался, пальто Келли, должно быть, зацепилось за острые кончики карандашей и стащило кружку со стола.


Я знал, что шум в моей голове усилился в двадцать раз, но я также знал, что они бы его услышали.


Келли выбрала этот момент, чтобы начать терять самообладание, но времени беспокоиться об этом не было. Я просто оставил ее там, где она была, подошел к дверному проему и прислушался к звуку открывающихся автомобильных дверей и внезапному увеличению радиообмена.


Вытащив пистолет из джинсов и проверив патронник, я вышел из кабинета. В три шага я пересекла холл и оказалась на кухне. Я закрыл за собой дверь, сделал пару глубоких вдохов и стал ждать.


Входная дверь открылась, и я мог слышать их обоих в коридоре. Раздался щелчок, и из-под кухонной двери полился свет.


Затем послышались шаги, и я услышал нервное дыхание с другой стороны четырехслойной кровати и звяканье ключей на поясе.


Я услышал, как открылась дверь кабинета. Затем кто-то наполовину крикнул, наполовину прошептал: ‘Мелвин, Мелвин, сюда!’


‘Эй!’


Я знал, что пришло мое время. Я перевел пистолет в боевое положение, положил руку на дверную ручку и осторожно повернул. Я вышел в коридор.


Мелвин стоял в дверях кабинета, спиной ко мне. Он был молод и среднего телосложения. Я сделал пару больших шагов, ударил его левой рукой по лбу, дернул его голову назад и ткнул дулом пистолета ему в шею. Очень сдержанным голосом, который не имел ничего общего с тем, что я чувствовал, я сказал: ‘Брось оружие, Мелвин. Не трахай меня по этому поводу. Брось это сейчас же.’


Рука Мелвина опустилась, и он позволил пистолету упасть на пол.


Я не мог видеть, был ли у другого пистолет наготове. В кабинете все еще было темно. Их фонарик не помогал. Мы с Мелвином перекрыли большую часть света в коридоре. Я надеялся, что он уже убрал оружие в кобуру, потому что частью их обучения было бы не пугать детей. Насколько он был обеспокоен, это был просто ребенок, который был там один.


Я крикнул: ‘Включи свет, Келли, сделай это сейчас!’


Ничего не произошло.


‘Келли, включи свет’. Я услышал приближающиеся к нам тихие шаги. Раздался щелчок, и загорелся свет.


‘Теперь жди там’. Я мог видеть, что ее глаза были опухшими и красными.


Внутри комнаты стоял человек Мишлен. Он, должно быть, весил 15 стоунов, и, судя по виду мальчика, ему оставалось всего пару лет до пенсии. Он был в кобуре, но его рука лежала на пистолете.


Я сказал: ‘Не делай этого! Скажи ему, Мелвин.’ Я ткнул его в шею.


Мелвин сказал: ‘Я облажался, Рон’.


‘Рон, не начинай валять дурака. Это не тот, для кого это нужно делать. Оно того не стоит, не только ради этого.’


Я мог видеть, что Рон был очень возбужден. Он думал о своей жене, своей ипотеке и шансах когда-нибудь увидеть еще один пакет пончиков.


У Мелвина включилось радио. Управление щелкнуло: ‘Блок шестьдесят два, Блок шестьдесят два. Вы слышите?’ Это прозвучало как требование, а не просьба. Должно быть, это было здорово - быть женатым на ней.


‘Это ты, не так ли, Мелвин?’ Я сказал.


‘Да, сэр, это мы’.


‘ Мелвин, скажи им, что с тобой все в порядке. ’ Я чуть сильнее ткнул пистолетом ему в шею, чтобы подчеркнуть смысл. ‘Предохранитель снят, Мелвин, я держу палец на спусковом крючке. Просто скажи им, что все в порядке. Оно того не стоит, приятель.’


Рон выпалил: ‘Я сделаю это’.


Еще одно требование: ‘Подразделение Шестьдесят два, ответьте’.


Я сказал: ‘Подними правую руку и отвечай левой. Келли, будь очень тихой, хорошо?’


Она кивнула. Рон нажал на кнопку своего радио. ‘Привет, управление. Мы проверили. Все в порядке.’


‘Вас понял, подразделение шестьдесят два, ваш доклад датирован 2213’.


Рон отключился.


Келли немедленно вернулась в режим плача и опустилась на пол. Я застрял в дверном проеме, приставив пистолет к шее Мелвина, а Рон, у которого все еще было оружие в кобуре, смотрел на меня из середины комнаты.


‘В конце концов, Рон, если ты не будешь играть в игру, Мелвин умрет, а потом умрешь и ты. Ты меня понимаешь?’


Рон кивнул.


‘Ладно, Рон, давай посмотрим, как ты повернешься’.


Он сделал.


‘Встань на колени’.


Он сделал. Он был примерно в четырех футах от Келли, но пока она оставалась неподвижной, она не была на линии огня.


Мелвин потел в хорошем стиле. Моя рука скользила по его лбу. Были даже капли, стекающие по верхней части оползня. Его рубашка была такой мокрой, что я мог разглядеть форму его бронежилета под ней.


Я сказал: ‘Левой рукой, Рон, я хочу, чтобы ты вытащил свой пистолет. Очень медленно, используйте только большой и указательный пальцы. Затем я хочу, чтобы вы переместили его на левую сторону и бросили. Ты понимаешь меня, Рон?’


Рон кивнул.


Я сказал: ‘Скажи ему, Мелвин, скажи ему, чтобы не придуривался’.


‘Не валяй дурака, Рон’.


Рон осторожно вынул пистолет из кобуры и бросил его на пол.


‘Что я хочу, чтобы вы сделали сейчас, левой рукой, это схватились за наручники, и я хочу, чтобы вы сбросили их сразу за собой. Понимаешь?’


Рон подчинился. Я обратил свое внимание на Мелвина, который начал дрожать. Я тихо сказал ему на ухо. ‘Не беспокойся об этом, ты будешь жить. Вы будете говорить об этом со своими внуками. Просто делай в точности то, что я говорю. Понимаешь?’


Он кивнул.


Я повернулся к Рону и сказал: ‘Теперь ложись, Рон. Лицом вниз на полу.’


Рон распластался и теперь был под контролем. Я сказал: ‘Что я собираюсь сделать дальше, Мелвин, так это сделать один шаг назад, и этот пистолет выйдет из твоей шеи, но он по-прежнему будет направлен тебе в голову, так что не бери в голову никаких идей. Как только я отступлю, я собираюсь сказать вам встать на колени. Ты меня понимаешь?’


Он кивнул, и я сделала быстрый шаг назад. Я хотел сразу оказаться от него на расстоянии вытянутой руки; я не хотел, чтобы он сделал какой-нибудь героический пируэт, чтобы выхватить пистолет или выбить его с дороги.


‘Хорошо, теперь встань на колени, затем ложись. Прямо как у Рона. Теперь положи свою руку рядом с Роном.’


Теперь они оба лежали лицом вниз, предплечья вместе. Я зашел им за спину, взял наручники и, приставив пистолет к уху Мелвина, сцепил его левое запястье с правым запястьем Рона. Затем я вытащил наручники Мелвина из их кобуры, отступил назад и сказал: "Я хочу, чтобы вы выгнули свои тела и повернули свободные руки так, чтобы они тоже были вместе. Оба меня понимаете? Поверьте мне, ребята, я хочу покончить с этим. Я просто хочу выбраться отсюда.’


Я закончил работу. Наконец-то они оба были полностью под контролем. Я взял их кошельки и бросил их в сумку. Я взял рацию Мелвина и оставил ее при себе, а из рации Рона вытащил батарейку и бросил ее в сумку. В то же время я достал рулон липкой ленты. Я начал с их ног, затем использовал его, чтобы связать их головы вместе. Я обматываю последнюю полоску вокруг их шей и еще одну вокруг их ртов. Я проверил, что оба дышат через нос, затем вытащил их в коридор – непростая работа, но я не хотел, чтобы они видели, что я собираюсь делать дальше.


Я посмотрел на Келли, прижавшуюся к стене кабинета. Она выглядела жалко. Это, должно быть, было ужасно для нее. Она с таким нетерпением ждала возвращения домой, только чтобы обнаружить, что это не то место, которое она ожидала. Пропала не только ее семья; все, что было ей знакомо, было пропитано химикатами, отодвинуто в сторону или просто отсутствовало.


Я услышал, как я говорю: ‘Иди и посмотри, там ли твои плюшевые игрушки’.


Она повернулась и побежала, и я услышал, как она с грохотом поднимается по лестнице, теперь не покрытой ковром.


Я вошел в кабинет, присел на корточки у плинтуса и, наконец, смог открыть коробку с оружием. Внутри не было ничего, кроме одинокой дискеты.


Я поставил стул обратно к столу и поднял компьютер. Вскоре у меня это заработало. Не было защиты паролем, вероятно, намеренно. Если бы что-нибудь случилось с Кевом, он бы хотел, чтобы весь мир прочитал, что на нем.


Я щелкнул по различным файлам, но не нашел ничего интересного. Затем я нашел файл под названием Flavius и понял, что попал в беду. Это было кодовое название операции в Гибралтаре.


Я начал читать. Кев выяснил почти то же самое, что рассказал мне Большой Эл – что связь ПИРЫ с картелями возникла, когда они начали поставлять наркотики колумбийцам через Северную Африку в Гибралтар для распространения в Испании и остальной Европе. ПИРА были хороши в своей работе, и картели хорошо платили.


Через некоторое время PIRA также начала использовать торговлю наркотиками для накопления части своих собственных денег, средств, собранных Noraid в США. Речь шла о больших суммах; цифры Кева показали, что Шинн Фейн зарабатывала более 500 000 фунтов стерлингов в год.


Эти пожертвования были вложены в наркотики, доставлены в Европу, а затем обменены на оружие и взрывчатку в странах бывшего Восточного блока. Это был деловой брак, заключенный на небесах; у ПИРЫ были наркотики, у Востока - оружие. Падение СССР и подъем русской мафии не могли быть лучше рассчитаны по времени.


Мне пришлось вернуться в рабочий режим. Я не мог просто сидеть здесь и читать. Я был в доме с двумя полицейскими и одной взбешенной маленькой девочкой. Я извлек дискету и положил ее в карман пальто.


Контроллер из ада вернулся в сеть. ‘ Подразделение Шестьдесят два, вы слышите?


Черт.


Я вышел в холл. ‘Рон, пора высказаться’.


Рон посмотрел на меня, и я понял, что он собирается послать меня нахуй. Его лицо было воплощением неповиновения. Я подошел к ним и снял скотч с их ртов. Первым заговорил Рон. ‘Ты отвечаешь, потому что мы не можем. Ты не убьешь нас, не за это.’


Управление увеличилось на октаву. ‘Блок Шестьдесят два’!


Рон был прав.


‘Келли! Келли! Где ты?’


‘Иду – только что нашел Рикки’.


Я отступил через двух моих новых друзей к Келли, спускающейся по лестнице. Не было времени на сочувствие или любезность. ‘Надевай пальто и обувь – быстро!’


Я собрал весь комплект, надел кроссовки и убедился, что Рон и Мелвин не задохнулись от липкой ленты. Оба выглядели вполне довольными собой, но все еще думали о хорошем оправдании того, почему они были в таком состоянии в первую очередь.


Мы ушли тем же путем, которым пришли. Я держал ее за руку, более или менее таща ее за собой, и не спускал глаз с Дженни и Рикки. Я не хотел, чтобы соседи слышали крики о потерянных плюшевых мишках.


Пока мы ехали, вспышки света от уличных фонарей падали на заднюю часть машины, и я мог видеть ее в зеркале заднего вида. Она выглядела несчастной, ее глаза опухли и были влажными. Она имела полное право грустить. Она была достаточно умна, чтобы понять, что это, вероятно, последний раз, когда она здесь. Это больше не был ее дом. Теперь она была такой же, как я. Ни у кого из нас его не было.


Я увидел указатели аэропорта Даллеса и нажал на педаль. Я не собирался рисковать, возвращаясь во Флориду.


OceanofPDF.com

35


Я НАЖАЛ На подъезжаем к аэропорту и направляемся на парковку эконом-класса. Я позволил себе криво улыбнуться; если так пойдет и дальше, скоро здесь будет полно моих украденных машин. У меня на руке было одно или два дождевых пятна, когда я брал билет из автомата, и к тому времени, когда мы припарковались, по крыше послышался легкий стук.


Рон и Мелвин могли установить связь между мной и машиной из-за того, что проезжали мимо. Их могли спасти и распространить регистрацию. Я мало что мог с этим поделать, кроме как сидеть тихо и надеяться, что масса машин и дождь скроют нас, потому что ребенку было еще слишком рано передвигаться по аэропорту со взрослым мужчиной со струпьями на лице.


Я повернулся на сиденье и спросил: "С тобой все в порядке, Келли?" Прости, что пришлось кричать, но иногда взрослым приходится быть очень жесткими с детьми. ’


Она смотрела на одного из плюшевых мишек, теребила мех, надувала губы.


Я сказал: "Ты неплохая девочка, и мне жаль, что я тебя отчитал. Я на самом деле не это имел в виду, я просто был взволнован. ’


Она медленно кивнула, все еще играя со своим пушистым другом.


‘Ты хочешь приехать в Англию?’


Она подняла глаза. Она ничего не сказала, но я воспринял это как "да".


‘Это хорошо, потому что я бы хотел, чтобы ты тоже пришел. Ты была действительно хорошей девочкой, ты всегда делаешь то, что я говорю. Ты хочешь помочь мне снова?’


Она пожала плечами. Я наклонился, поднял другого плюшевого мишку и потерся его мордочкой о ее щеку. ‘Мы попросим Дженни и Рикки также помочь мне. Как насчет этого?’


Она неохотно кивнула.


‘Прежде всего, мы должны разобраться с сумкой’.


Я забрался на заднее сиденье и положил сумку между нами, открыв ее. ‘Как ты думаешь, что нам тогда следует убрать?’


Я точно знал, что мы собираемся взять: все, кроме одеяла и набора для стирки, потому что это были единственные вещи, которые мне сейчас были нужны. Я сказал: ‘Что вы думаете? Это все?’ Она кивнула и согласилась, как будто она упаковала это сама.


Все, что я не собирался брать, я положил в багажник. Дождь теперь лил сильнее. Я снова сел рядом с ней и вытащил одеяло. ‘Мы должны ждать здесь в течение следующих нескольких часов. Еще слишком рано ехать в аэропорт. Ты можешь поспать, если хочешь.’


Я сложил сумку и сделал подушку. ‘Вот, так–то лучше - обними Дженни и Рикки’.


Она посмотрела на меня и улыбнулась. Мы снова были друзьями.


‘ Ты ведь не собираешься снова уходить, правда, Ник?


На этот раз я сказал правду. ‘Нет, я собираюсь сделать кое-какую работу. Ты просто ложишься спать. Я никуда не собираюсь.’ Я вышел и снова сел впереди. Я положил ноутбук на колени и поднял экран. Я проверил, что ключи были в замке зажигания, и я мог легко схватить руль. Я должен был быть готов к немедленному перемещению, если нас засекут.


Я нажал кнопку включения, и когда экран загорелся, он осветил салон автомобиля. Я вставил дискету Кева. Я отчаянно хотел прочитать остальную часть его отчета, но сначала, в качестве дополнительной резервной копии, я загрузил все на ноутбук. Пока я ждал, я тихо сказал: ‘Келли?’ Ответа не было. Мягкий ритм дождя сделал свое дело.


Я начал читать с того места, на котором остановился. Я знал, что Гибралтар всегда был центром международного оборота наркотиков, отмывания денег и контрабанды, но, похоже, в 1987 году Испания не только все еще хотела вернуть Гиб, но и хотела, чтобы британцы также расправились с незаконным оборотом наркотиков. Правительство Тэтчер приказало гибралтарцам разобраться с этим, но мощные скоростные катера по-прежнему перевозили наркотики из Северной Африки. Британцы угрожали прямым контролем над колонией, если торговля людьми не прекратится, и в то же время приказали провести крайне незаконную операцию против полиции и правительственных чиновников, которых они подозревали в причастности. Парни, играющие на вторых ролях, поняли намек и внезапно перестали сотрудничать с ПИРОЙ и всеми остальными.


Мои глаза мчались впереди моего мозга.


Закрытие Гибралтарского маршрута было хорошо для войны с коррупцией, но колумбийцы были очень взбешены. Главная торговая артерия была перекрыта, и они хотели, чтобы ее снова открыли. Согласно выводам Кева, они решили, что требуется демонстрация силы. Они хотели разбомбить Гибралтар в качестве предупреждения о том, что чиновники должны снова начать сотрудничать, и они приказали PIRA выполнить это.


У PIRA была проблема с этим. Они хотели, чтобы маршрут был открыт так же сильно, как и колумбийцы, но после разгрома Эннискиллена они не могли рисковать убийством гражданских лиц, не являющихся гражданами Великобритании, и вызвать еще большее международное осуждение. Они отказались это делать.


Судя по собранным Кевом доказательствам, ответ картелей ПИРУ был резким: либо вы бомбите Гибралтар, либо мы передаем наш наркобизнес протестантскому UVF. Для ПИРЫ это не самый удачный день.


Головной сарай PIRA предложил решение, и, читая дальше, я не мог не восхищаться им. ‘Безумный Дэнни’ Маккенна уже выгнали из PIRA и восстановили вопреки желанию Джерри Адамса. Мейрид Фаррелл после смерти своего бойфренда стала слишком фанатичной для своего же блага – ‘что-то вроде ручной гранаты для общения", - сказал о ней Симмондс. План ПАЙРЫ состоял в том, чтобы отправить в Гибралтар двух игроков, которых они были бы рады видеть, вместе с Шоном Сэвиджем, которому просто не повезло быть частью того же ASU.


Команде выдали технологию и семтекс для бомбы, но сказали, что она должна оставаться в Испании, пока они не проведут свои исследования и репетиции. Им было сказано использовать его только после того, как блокирующая машина окажется на месте, чтобы гарантировать правильное размещение бомбы. Затем ПИРА выдал трем игрокам фальшивые паспорта и слил информацию в Лондон. Они хотели, чтобы британцы отреагировали и прекратили взрыв, чтобы, когда трое были арестованы, они могли заявить картелям, что они сделали все возможное.


Нам должным образом рассказали об АСУ, но, насколько я помнил, нас также проинформировали, что блокирующей машины не будет и что бомба будет взорвана с помощью ручного устройства. Эти последние два разведданных означали, что у Макканна, Фаррелла и Сэвиджа не было ни единого шанса. Они были мертвы с того момента, как мы подумали, что бомба установлена и заряжена, потому что один из них должен был на каком-то этапе сделать движение рукой, которое было бы истолковано как попытка взорвать устройство. Я, конечно, не стал бы рисковать, что Сэвидж собирался только за своей пачкой мятных леденцов, а Юэн, очевидно, этого не сделал, когда инициировал контакт с Макканном и Фарреллом. По бессмертным словам Пэта: лучше быть судимым двенадцатью, чем нести шестерых.


На экране появилось диалоговое окно, в котором говорилось, что у меня заканчивается питание и необходимо подключиться к другому источнику питания. Черт! Я хотел прочитать больше. Я вернулся к экрану и читал так быстро, как только мог, чтобы уловить суть.


Даже при том, что бомбы не было, картели признали, что их ирландские лакеи играли в мяч. В конце концов, трое из их людей были убиты в процессе. ПИРА сохранила торговлю с колумбийцами, хотя, как и сказал Большой Эл, впоследствии она проходила через Южную Африку и Испанию.


ПИРА была в восторге. Они избавились от двух нарушителей спокойствия, не совсем так, как они намеревались, но были созданы три мученика, в результате чего их дело дома укрепилось, и еще больше долларов поступило в казну от американцев ирландского происхождения. Казалось, что только британцы остались с яйцом на лицах, но, несмотря на это, независимо от того, насколько международное сообщество публично осудило расстрелы, втайне большинство глав государств восхищались решительной позицией Тэтчер в борьбе с терроризмом.


К черту все. Появилась другая коробка и сказала мне подключиться к внешнему источнику питания. Я выключил ноутбук и упаковал его, полный разочарования. Я хотел узнать больше. В то же время я был на взводе. Если бы мы вернулись в Великобританию с этим материалом, я бы взломал его с помощью Simmonds.


Было три тридцать утра, и ничего не оставалось, как ждать следующие пару часов или около того, пока не начнет прибывать и улетать первая волна самолетов, создавая достаточную активность, чтобы мужчина со струпьями на лице и семилетний ребенок на буксире смешались с толпой.


Я немного опустил спинку сиденья и попытался принять удобное положение шеи, но не смог расслабиться. Мой разум лихорадочно соображал. Вся операция в Гибралтаре была подстроена так, чтобы ПИРА и колумбийцы могли продолжать зарабатывать деньги. Справедливо, но как мы с Кевом вписываемся в схему вещей? Я лежал и слушал, как дождь барабанит по крыше.


Для нас с Юэном все началось 3 марта, меньше чем за неделю до съемок. Мы оба выполняли разные задания над водой, нас сняли и отправили в Лисберн, штаб-квартиру британской армии в Северной Ирландии. Оттуда Puma быстро переехала в Stirling Lines в Херефорде, Англия, где находится Специальная воздушная служба.


Один из слизняков ждал, чтобы отвезти нас прямо в штаб, и в тот момент, когда я увидел фарфоровые чашки и печенье за пределами комнаты для брифингов, я понял, что грядет что-то большое. В прошлый раз, когда это случилось, здесь был премьер-министр.


Комната была погружена в полумрак и битком набита. В задней части сцены был большой экран и многоярусные сиденья, чтобы у всех был хороший обзор.


Мы искали, где бы присесть, когда я услышал: ‘Эй, сюда, придурок!’


Кев и Слэк Пэт сидели и пили чай. С ними были два других члена их команды из четырех человек, Джефф и Стив. Все они были из эскадрильи и отсиживали свои шесть месяцев в контртеррористической команде.


Юэн повернулся к Кеву и сказал: "Знаешь, в чем суть этой работы?’


‘Мы отправляемся в Гибдд, приятель. ПИРА планирует бомбу.’


Командир поднялся на сцену, и в зале воцарилась тишина. ‘ Две проблемы, - сказал он. ‘Во-первых, нехватка времени. Вы уходите сразу после этого инструктажа. Номер два, нехватка надежного интеллекта. Однако Объединенный оперативный комитет хочет, чтобы полк был развернут. Вы получите столько информации, сколько мы знаем сейчас, и сколько она поступает во время вашего полета и после приземления. ’


Я подумал, какого хрена мы с Юэном здесь делаем? Конечно, для нас, операторов Det, было бы незаконно работать за пределами Северной Ирландии? Я держал рот на замке; если бы я начал сомневаться в решении, они могли бы отправить меня обратно, и я бы пропустил.


Я огляделся вокруг и увидел членов RHQ, офицера по операциям и мирового снабжения Int Corps. Последним членом команды был технический сотрудник по боеприпасам, эксперт по обезвреживанию бомб, прикрепленный к команде CT.


Кто-то, кого я никогда раньше не видел, двинулся к сцене с чайной чашкой в одной руке и печеньем в другой. Он стоял с правой стороны сцены у кафедры. У его ног была сумка для переноски.


‘Меня зовут Симмондс, и я руковожу отделом Северной Ирландии разведывательной службы из Лондона. Люди, стоящие за вами, представляют собой смесь офицеров службы и военной разведки. Во-первых, очень краткий обзор событий, которые собрали нас всех здесь сегодня.’


Судя по сумке, было похоже, что он поедет с нами. Свет был приглушен, и проектор слайдов освещал экран позади него.


‘В прошлом году, - сказал он, - мы узнали, что команда PIRA обосновалась на юге Испании. Мы перехватили почту, отправленную в дома известных игроков из Испании, и нашли открытку от Шона Сэвиджа на Коста-дель-Соль.’


На экране появился слайд с плеером. ‘Наш Шон, - сказал Симмондс с полуулыбкой, - сказал маме и папе, что работает за границей. Это вызвало несколько тревожных звоночков, когда мы прочитали это, потому что работа, в которой юный Сэвидж лучше всего разбирается, - это изготовление бомб. ’


Он делал смешной? Нет, он не выглядел так.


Затем, в ноябре, двое мужчин прошли через аэропорт Мадрида по пути из Малаги в Дублин. У них были ирландские паспорта, и в ходе обычной проверки испанцы отправили данные в Мадрид, который, в свою очередь, передал их с фотографиями в Лондон. Оказалось, что оба паспорта были фальшивыми.’


Я подумал про себя, что они действительно глупо рассчитывают время. Количество террористических инцидентов в Северной Ирландии, как правило, уменьшалось в летние месяцы, когда ПИРА забирали своих жен и детей в Торремолинос на две недели солнца и песка. Забавно было то, что RUC также проводили отпуск в одних и тех же местах, и все они сталкивались друг с другом в барах. Путешествуя в Испанию в разгар туристического сезона, эти два персонажа привлекли к себе внимание; если бы они проезжали через аэропорт Малаги во время курортного сезона, им, возможно, это сошло бы с рук.


Оказалось, что одним из владельцев паспорта был Шон Сэвидж, но именно личность второго человека заставила всех замахать руками.


Симмондс показал свой следующий слайд. ‘Дэниел Мартин Макканн. Я уверен, что ты знаешь о нем больше, чем я. ’ Он изобразил ни к черту не подобающую улыбку.


‘Безумный Дэнни" действительно заслужил свое имя. Он был связан с двадцатью шестью убийствами, его часто поднимали, но посадили только на два года.


Для Фирмы, продолжал Симмондс, комбинация Макканна и Сэвиджа на побережье Коста-дель-Соль могла означать только одно из двух: либо ПИРА собиралась атаковать британскую цель на материковой части Испании, либо должно было произойти нападение на Гибралтар. ‘Одно можно было сказать наверняка, - сказал Симмондс, - они были там не для того, чтобы пополнить запасы загара’.


Наконец раздался взрыв смеха. Я видел, что Симмондсу это понравилось, как будто он отрабатывал свои однострочники, так что время было как раз подходящее. Несмотря на это, я проникся теплотой к этому человеку. Не часто люди отпускали шутки на таком важном брифинге, как этот.


Слайд снова сменился картой улиц Гибралтара. Я слушал его, но в то же время думал о своей службе в пехоте там в 1970-х годах. У меня было потрясающее время.


‘Гибралтар - легкая мишень", - сказал Симмондс. ‘Есть несколько потенциальных мест для бомбы, таких как резиденция губернатора или суды, но наша оценка угрозы такова, что наиболее вероятным будет гарнизонный полк "Ройял Англианс". Каждый вторник утром оркестр 1-го батальона проводит парад для церемонии смены караула. Мы считаем, что наиболее вероятным местом для бомбы является площадь, на которую выходит оркестр после парада. Там в машине запросто может быть спрятана бомба.’


Он мог бы добавить, что, с точки зрения бомбардировщика, это было бы почти идеальное место. Из-за ограниченного пространства, взрыв будет утрамбован и, следовательно, более эффективен.


‘После этой оценки мы остановили церемонию 11 декабря. Местные СМИ сообщили, что здание губернаторской гауптвахты нуждается в срочном ремонте. На самом деле, нам нужно было время, пока мы собирали больше информации, чтобы не допустить необходимости ее перестройки. ’


Не так хорошо, как в прошлый раз, но все равно было несколько приглушенных смешков.


Затем местную полицию усилили офицерами в штатском из Великобритании, и наблюдение окупилось. Когда церемония возобновилась 23 февраля, женщина, якобы отдыхавшая на побережье Коста-дель-Соль, отправилась на Скалу и сфотографировала парад. Ее тайно проверили, и выяснилось, что она путешествовала по украденному ирландскому паспорту.


На следующей неделе она была там снова, только на этот раз она следовала за музыкантами, когда они маршировали к площади. Даже одна из Скальных обезьян могла бы догадаться, что она готовилась к прибытию подразделения активного обслуживания.’


Раздался громкий смех. Он сделал это снова! Я не был уверен, смеялись ли мы все над его шутками или просто над тем фактом, что он продолжал их рассказывать. Кто, черт возьми, был этот человек? Это должен был быть один из самых серьезных брифингов за всю историю. Либо ему просто было похуй, либо он был настолько силен, что никто не собирался сказать ни слова против него. Как бы то ни было, я уже мог сказать, что его присутствие в Гибралтаре было бы настоящим бонусом.


Симмондс перестал улыбаться. ‘Наша разведка сообщает нам, что взрыв должен произойти где-то на этой неделе. Однако нет никаких признаков того, что Макканн или Сэвидж готовятся покинуть Белфаст.’


Он не ошибся. Я видел их обоих, пьяных, как пердуны, возле бара на Фоллс-роуд накануне вечером. На мой взгляд, они не выглядели настолько готовыми. Подготовка к этому должна занять у них довольно много времени – или, может быть, это была часть подготовки, их последняя ночь перед началом работы.


‘Здесь у нас есть несколько проблем’, - продолжил он. Теперь он работал без своих записей. Означало ли это, что больше никаких однострочников? Конечно, в его голосе было больше резкости.


‘Что нам делать с этими людьми? Если мы попытаемся атаковать их слишком рано, это только даст другим командам PIRA возможность продолжить бомбардировку. В любом случае, если члены АСУ проедут через аэропорт Малаги и останутся на территории Испании до последней минуты, нет никакой гарантии, что испанцы передадут их, не только из-за спора с Великобританией по вопросу о Гибралтаре, но и потому, что дело против них может быть основано только на заговоре, что довольно ненадежно.


‘Итак, джентльмены, мы должны арестовать их в Гибралтаре’. Экран погас, и только свет с кафедры падал на его лицо. ‘И это приводит к трем вариантам. Первое - арестовать их, когда они пересекут границу с Испанией. Легче сказать, чем сделать; нет гарантии, что мы узнаем, в каком автомобиле они находятся. У них было бы всего около десяти-пятнадцати секунд, чтобы удостоверить личность и произвести арест – непростая задача, особенно если они сидят в машине и, вероятно, вооружены.


‘Второй вариант - арестовать команду, как только они окажутся в районе площади, но опять же, это зависит от предварительного предупреждения и положительной идентификации, и все они будут вместе с устройством. Поэтому в настоящее время мы выбираем третий вариант, и именно поэтому мы все здесь. ’


Он сделал глоток чая и попросил включить свет.


‘Служба безопасности разместит группы наблюдения, чтобы вызвать команду PIRA в Гибралтар’. Он оглядел каждую группу, пока говорил. ‘Два солдата, которые только что прибыли из провинции, должны предоставить положительные удостоверения личности, прежде чем гражданские власти передадут операцию военным. Четверо мужчин из вашей контртеррористической команды пойдут на арест, но только после того, как они установят устройство. ’


Два солдата, которые только что прибыли из провинции. Теперь я понял. Это были мы с Эваном.


‘ После ареста, ‘ продолжал Симмондс, ’ они должны быть переданы гражданским властям. Конечно, команде будет предоставлена обычная защита от любого появления в суде. Два оператора из провинции не будут, повторяю, не будут предпринимать никаких действий по задержанию или контакту. Вы понимаете причины, почему?’


Он выдавил из себя улыбку. ‘Я думаю, этого достаточно, джентльмены’. Он посмотрел на Фрэнка, командира. ‘Фрэнсис, я так понимаю, мы вылетаем в Лайнхэм через десять минут, чтобы соединиться с "Геркулесом"?"


Чуть более трех часов спустя я сидел в C130 с Юаном, который был занят, беспокоясь о черной отметине на своих новых кроссовках. Кев проверял оружие и боеприпасы и, что более важно, насколько я был обеспокоен, медицинские пакеты. Если бы меня уронили, я хотел, чтобы в меня как можно скорее влили жидкость.


Мы приземлились примерно в половине двенадцатого вечера в четверг, 3 марта. Весь Рок все еще бодрствовал; повсюду горел свет. Мы отправились в военный район, где нас ждали грузовики с нашей передовой группой, чтобы быстро и без суеты вывезти нас.


Наш брелок находился на HMS Rooke, береговой базе Королевского флота. Мы реквизировали полдюжины комнат в жилом блоке и превратили их в жилое пространство, с нашей собственной кухней и операционной. Повсюду тянулись провода, звонили телефоны, чешуйчатые бегали в спортивных костюмах или джинсах, проверяя радиоприемники и каналы спутниковой связи.


Сквозь шум Симмондс сказал: "Int предполагает, что может быть третий член команды и, вероятно, ее командир. Ее зовут Мейрид Фаррелл. Фотографии будут здесь в течение часа, но вот для вас некоторая справочная информация. Она особенно мерзкая штучка, – он сделал паузу, чтобы довести свою речь до совершенства, – представитель среднего класса, тридцать один год, бывшая ученица монастыря.


Когда смех утих, он рассказал нам о ней больше. Она отсидела десять лет в тюрьме за то, что в 1976 году заложила бомбу в отеле Conway в Белфасте, но как только ее освободили, она сразу же вернулась в PIRA на службу. На его лице была легкая улыбка, когда он объяснил, что ее любовник, невероятно названный Брендан Бернс, недавно взорвал себя.


Собрание прервалось, и мы слонялись без дела в поисках пива. Подошел скейли и раздал карты улиц. ‘Они уже были замечены фирмой", - сказал он.


Когда мы начали смотреть на дело их рук, он продолжил. ‘Основные маршруты от границы до площади отмечены подробно, остальная часть города довольно хорошо, а из отдаленных районов - только основные точки’.


Я посмотрел на него. Черт возьми! Нужно было выучить около сотни координат, прежде чем АГУ пересек границу. Я не знал, что было сложнее, команда PIRA или домашнее задание.


‘Есть вопросы, парни?’


Кев сказал: ‘Да, три. Где мы будем спать, где болото и готовится ли пиво?’


Утром мы собрали наше оружие и боеприпасы и отправились на полигон. У четверых из команды компьютерной томографии были свои пистолеты. Те, что у нас были, были позаимствованы – наши собственные все еще были в Дерри. Не то чтобы это имело такое большое значение; люди думают, что парни в полку очень разборчивы в своем оружии, но это не так. Пока вы знаете, что, когда вы нажимаете на курок, он срабатывает с первого раза, и пули попадают в цель, в которую вы целитесь, вы счастливы.


Оказавшись на полигоне, люди занимались своими делами. Остальные четверо просто хотели знать, что их магазины работают нормально и что пистолеты не имеют дефектов после сборки. Мы с Юэном хотели сделать то же самое, но также выяснить поведение нашего нового оружия на разных дистанциях. После быстрого отстрела всех патронов, чтобы убедиться, что все работает, мы затем стреляли с 5, 10, 15, 20 и 25 метров. Хорошие, медленные, прицельные выстрелы, всегда целясь в одну и ту же точку и проверяя, куда упали патроны на каждой дистанции. Таким образом, мы узнали, куда целиться, например, с 15 метров, и это была верхняя часть туловища цели. Из-за расстояния, довольно большого для пистолета, пули попадут ниже в нижнюю часть его груди и уложат его. Каждое оружие отличается, поэтому потребовался час, чтобы быть уверенным.


Закончив, мы не стали разбирать оружие, чтобы почистить его. Зачем это делать, когда мы знали, что они работают идеально? Мы просто провели щеткой по области, которая подает патрон в ствол, и сняли нагар.


Следующим заданием было спуститься на землю, чтобы изучить систему spots, одновременно проверяя наши радиостанции и выясняя, есть ли какие-либо мертвые зоны. Мы все еще бегали, занимаясь этим, когда в 2 часа дня в сети появилась Альфа. ‘Привет, всем станциям, немедленно вернитесь на это место’.


Симмондс уже был в зоне брифинга, выглядя как человек, находящийся под давлением. Как и все мы, он, вероятно, очень мало спал. На его подбородке была двухдневная щетина, и у него был неудачный день с волосами. Что-то определенно происходило; было намного больше шума и суеты от машин и людей на заднем плане. В руках у него было около двадцати листков бумаги. Слизняки давали ему больше, пока он говорил, а также раздавали нам копии правил ведения боевых действий. Я видел, что операция теперь называлась Flavius.


"Примерно полтора часа назад, - сказал он, - Сэвидж и Макканн прошли иммиграционный контроль в аэропорту Малаги. Они летели рейсом из Парижа. Фаррелл встретил их. Мы понятия не имеем, как она туда попала. Команда завершена. Есть только одна маленькая проблема – испанцы потеряли их, когда садились в такси. В настоящее время на пограничных переходах устанавливаются триггеры в качестве меры предосторожности. У меня нет оснований полагать, что атака не состоится, как планировалось.’


Он сделал паузу и посмотрел на каждого из нас по очереди. ‘Мне только что стало известно о двух очень важных фрагментах информации. Во-первых, игроки не будут использовать блокирующий автомобиль для резервирования парковочного места в целевой зоне. Заблокированный автомобиль означал бы две поездки через границу, и дело в том, что они не готовы рисковать. Поэтому транспортное средство PIRA, когда оно прибывает, должно восприниматься как реальное.


‘Во-вторых, взрыв бомбы будет осуществляться с помощью ручного устройства инициирования с дистанционным управлением: они хотят быть уверены, что бомба сработает точно в нужный момент. Помните, джентльмены, что любой из команды или все они могут владеть этим устройством. Эта бомба не должна взорваться. В опасности могут быть сотни жизней.’


Меня разбудил шум двигателей при движении задним ходом и колес по асфальту. Было сразу после шести утра, я проспал три часа. Было все еще темно, и дождь немного утих. Я наклонился к задней части. ‘Келли, Келли, пора просыпаться’. Когда я тряс ее, раздался тихий стон. ‘О, хорошо. Я иду.’ Она села, протирая глаза.


С помощью манжеты моего пальто я начал приводить ее в порядок. Я не хотел, чтобы она шла в аэропорт, выглядя разбитой. Я хотел, чтобы мы выглядели такими же нарядными и счастливыми, как Мари и Донни Осмонд на Прозаке.


Мы вышли из машины с сумкой, и я заперла ее, предварительно проверив внутри, чтобы убедиться, что там нет ничего привлекательного на виду. Последнее, что мне сейчас было нужно, - это чтобы служащий автостоянки заинтересовался моим набором для взлома замков. Мы подошли к остановке, и нам не пришлось долго ждать, прежде чем прибыл автобус, чтобы отвезти нас к отправлениям.


Терминал выглядел так же, как и любой аэропорт в это утреннее время. На стойках регистрации уже было полно деловых листовок. Некоторые люди, в основном студенты, выглядели так, как будто они ждали рейсов, на которые прибыли слишком рано, и засунули головы в спальные мешки, разложенные на трех или четырех сиденьях, с массивным рюкзаком рядом. Уборщики с полировальными машинами тащились по кафельным полам, как зомби.


Я взял бесплатный журнал об аэропортах со стойки наверху эскалатора. Посмотрев на руководство по рейсам сзади, я увидел, что первый возможный вылет в Великобританию был сразу после пяти вечера тем вечером. Ожидание обещало быть долгим.


Я посмотрел на Келли; нам обоим не помешала бы приличная стирка. Мы спустились по эскалатору в зону международных прилетов на нижнем уровне. Я вложил немного денег в машину и купил пару дорожных комплектов, чтобы дополнить наши стиральные принадлежности, и зашел в один из туалетов для инвалидов.


Я брился, пока Келли мыла лицо. Я соскреб грязь с ее ботинок туалетной бумагой и в целом привел ее в порядок, расчесал волосы и стянул их сзади резинкой, чтобы они не выглядели такими жирными. К концу получаса мы выглядели довольно респектабельно. Струпья на моем лице заживали. Я попытался улыбнуться, но они причиняли слишком много боли. Без Прозака, но мы бы прошли проверку.


Я поднял сумку. - Ты готов? - спросил я.


‘Мы сейчас летим в Англию?’


Осталось сделать только одну вещь. Следуй за мной’. Я потянула ее за короткий хвост, который делал ее похожей на 4-футовую болельщицу. Она притворилась раздраженной, но я мог сказать, что ей нравилось внимание.


Мы поднялись обратно по эскалатору и обошли терминал по периметру, как будто рассматривая самолет на летном поле. На самом деле, я искал две совершенно разные вещи. ‘Мне нужно кое-что отправить", - сказал я, заметив коробку FedEx.


Я использовал данные кредитной карты в договоре аренды автомобиля, чтобы заполнить форму отправки. Черт возьми, Большой Эл мог заплатить за несколько вещей, теперь он был богат.


Келли следила за каждым моим движением. ‘Кому ты пишешь?’


‘Я посылаю кое-что в Англию на случай, если нас остановят’. Я показал ей дискету и резервный диск.


‘Кому ты это посылаешь?’ С каждым днем она становилась все больше похожа на своего отца.


‘Не будь таким любопытным’.


Я положил их в конверт, запечатал его и ввел данные о доставке. В прошлом мы использовали систему FedEx для отправки фирменных фотографий объекта, которые мы сделали и проявили в гостиничном номере, или других высокочувствительных материалов. Это спасло от поимки при хранении. В настоящее время, однако, система устарела; с помощью цифровых камер вы можете делать снимки, подключать свой мобильный телефон GSM, набирать номер в Великобритании и передавать.


Мы продолжали ходить по краю терминала. Я нашел точку питания, которую искал, в конце ряда черных пластиковых сидений, где храпели два студента. Я указал на последние два пробела. ‘Давайте сядем здесь. Я хочу взглянуть на ноутбук.’


Я подключил его, и Келли решила, что хочет чего-нибудь поесть. ‘Дай мне пять минут", - сказал я.


Из того, что я уже видел, я понял, что Гибралтар был подставой, но это все еще не объясняло, какое отношение Кев имел к этому. По мере того, как я читал дальше, все становилось ясно.


Казалось, что в конце 1980-х годов администрация Буша находилась под давлением со стороны Тэтчер, чтобы сделать что-то со сбором средств Noraid для PIRA. Однако, когда на кону стояло так много миллионов американо-ирландских голосов, это был непростой вызов. Была заключена сделка: если британцы смогут разоблачить тот факт, что деньги Noraid использовались для покупки наркотиков, это поможет дискредитировать PIRA в США, и Буш сможет тогда принять меры. В конце концов, кто будет жаловаться на администрацию США, борющуюся с распространением опасных наркотиков?


Когда британская разведывательная служба начала собирать информацию о связях ПИРЫ с Гибралтаром, связанных с наркотиками, это, казалось, открыло окно возможностей. Однако после событий 6 марта окно было захлопнуто. Эти голоса были слишком важны.


К началу 1990-х годов в США была новая администрация, а в Великобритании – новый премьер-министр. В Северной Ирландии начался мирный процесс. США сказали – и сообщение было передано на самом высоком уровне – что, если они не окажут давление на PIRA, чтобы она села за стол переговоров, Великобритания раскроет, что происходит со средствами Noraid, собранными в Америке. Для мира это выглядело бы как провал власти, которая с такой готовностью проповедовала другим, вести войну с наркотиками на своем собственном заднем дворе.


Была заключена еще одна сделка. Клинтон разрешила Джерри Адамсу въезд в США в 1995 году, шаг, который был не только хорош для ирландско-американского голосования, но и заставил Клинтона выглядеть принцем миротворцев. Он также, казалось, пренебрежительно относился к позиции Джона Мейджора против PIRA, но британцы не возражали; они знали повестку дня. За закрытыми дверями Джерри Адамсу сказали, что, если ПИРА не позволит мирному процессу произойти, США обрушатся на них, как тонна дымящегося дерьма.


Прекращение огня действительно было объявлено. Казалось, что настало время поговорить по-настоящему, вместо многолетних тайных переговоров, которые ни к чему не привели. Клинтон и британское правительство будут рассматриваться как посредники в установлении мира, и ПИРА будет иметь право голоса при формировании сделки.


Однако 12 февраля 1996 года на Кэнэри-Уорф в Лондоне взорвалась мощная бомба, в результате чего погибли двое и был причинен ущерб на сотни миллионов фунтов стерлингов. Перемирие было нарушено. Все было как обычно.


Но на этом все не закончилось. Кев также обнаружил, что ПИРА пытался шантажировать определенных гибралтарских чиновников, с некоторым успехом. Казалось, Гибралтар все еще был ключом к Европе. Испания была слишком большим риском. Они также нацелились на некоторых важных личностей в США, чтобы они могли продолжать безнаказанно управлять своим наркобизнесом. Одна из жертв занимала высокий пост в Управлении по борьбе с наркотиками. Проблема Кева была в том, что он не знал, кто.


Я сделал; у меня была фотография его босса.


И теперь я знал, почему Макгир, Фернахан и Маколи были в Гибралтаре. Кем бы ни были официальные лица, они были там, чтобы предупредить его, как цыган, и попытаться шантажировать его документами на перевозку и фотографиями, чтобы снова открыть маршрут. Возможно, ETA хотела слишком большой доли прибыли в Испании.


Я закрыл ноутбук. Я должен был вернуться в Великобританию. Я должен был увидеть Симмондса.


Келли наблюдала за мной. ‘Хорошо’, - сказала она. - Теперь мы можем позавтракать? - спросил я.


Я ходил с ней в Dunkin’ Donuts. У нее был пакет молока, у меня был кофе, и мы оба застряли в каких-то больших вонючих пончиках. У меня их было шесть.


В десять часов мы снова спустились по эскалатору к месту прибытия международных рейсов. Мне нужны были паспорта – британские или американские, мне было все равно. Я просмотрел международные рейсы на мониторе. Скорее всего, мы собирались в конечном итоге получить американские документы, а не британские, исключительно из-за количества семей, возвращающихся с весенних каникул.


Как и раньше, по обе стороны ограждения стояли люди, ожидающие со своими камерами и цветами. Мы с Келли сидели на сиденьях из ПВХ возле внутренних каруселей по другую сторону международных ворот. Я обнимал ее одной рукой, как будто я обнимал ее и болтал без умолку. На самом деле я рассказывал ей о некоторых тонкостях воровства.


‘Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?’


Мы сидели и смотрели, как прибывает первая волна внутренних пассажиров и забирает их багаж.


Я проверил потенциальную семью. ‘Это то, что мы ищем, но это два мальчика’, - улыбнулся я. ‘Ты хочешь на день побыть мальчиком?’


‘Ни за что. Мальчики пахнут!’


Я утыкаюсь носом в свою толстовку. Я согласился. ‘Хорошо, мы подождем’.


Прибыл рейс из Франкфурта, и на этот раз мы получили золото. Родителям было под тридцать, детям было лет десять-одиннадцать, девочка и мальчик; мать несла прозрачную пластиковую сумку с белой сеткой, чтобы можно было проверить, все ли на месте. Я не мог поверить в нашу удачу. ‘Видишь их? Это то, чего мы хотим. Поехали, не так ли?’


Последовало немного неуверенное ‘Дааа’. Теперь ее голос звучал не слишком заинтересованно. Сплошные губы и никаких штанов, сказала бы моя мать. Должен ли я позволить ей сделать это? Я мог бы отрезать это прямо сейчас. Пока они шли к туалетам, я должен был принять решение. К черту все, давайте продолжим и сделаем это.


‘Она идет со своей дочерью", - сказал я. ‘Убедитесь, что за вами никого нет. Помни, я буду ждать.’


Мы небрежно последовали за ним. Муж ушел с мальчиком, возможно, чтобы посетить один из торговых автоматов или взять такси или свою машину.


Они обе вошли в туалеты через дамский вход, болтая и хихикая. У женщины была сумка через плечо. Мы вошли через мужской туалет справа от туалетов для инвалидов и сразу же направились в одну из больших кабинок.


‘Я буду здесь, в этом, хорошо, Келли?’


‘Хорошо’.


‘Помнишь, что ты должен сделать?’


Я получил большой, положительный кивок.


‘Тогда иди’. Я закрыл дверь и удерживал ее на месте. Туалеты были достаточно большими, чтобы в них могла поместиться инвалидная коляска. Казалось, что малейший звук отдается эхом. Полы были влажными и пахли отбеливателем. Расписание на обратной стороне двери показывало, что помещение было убрано всего пятнадцать минут назад.


Мое сердце билось так сильно, что я чувствовал его под рубашкой. Все мое будущее зависело от действий семилетней девочки. Ей пришлось просунуть руку под кабинку, схватить сумочку, спрятать ее под пальто и уйти, не оглядываясь. Не сложно, просто с серьезными недостатками. Но без паспортов мы не могли выехать из страны, это было так просто. Я никак не мог вернуться к Большому Элу. Помимо риска путешествия, я не могла доверять ему по той простой причине, что понятия не имела, чем он занимался с тех пор, как я ушла от него. Это было просто чертовски сложно. Нам нужно было убираться из этой страны, и сейчас.


Меня оторвал от моих мыслей внезапный тук-тук-тук и нервное: ‘Никкк!’


Я быстро открыл дверь, даже не посмотрел, и она вбежала. Я закрыл и запер его, поднял ее и отнес в туалет.


Я опустил крышку, и мы сели рядом. Я улыбнулся и прошептал: ‘Молодец!’ Она выглядела одновременно взволнованной и напуганной. Я был просто напуган, потому что знал, что в любую минуту начнется настоящий ад.


И вот оно пришло. Мать выбегала из туалета, крича: ‘У меня украли сумку! Где Луиза? Луиза!’


Девушка вышла и начала плакать. ‘Мамочка! Мамочка!’


Я слышал, как они оба с криками убегали. Сейчас было не время убираться. Люди смотрели бы; внимание было бы сосредоточено. Давайте просто посидим тихо и посмотрим на паспорта.


Мы только что ограбили миссис Фиону Сэндборн и ее семью. Прекрасно, за исключением того, что мистер Сэндборн совсем не был похож на мистера Стоуна. Неважно, я мог бы что-нибудь с этим сделать позже. Но имена обоих детей были указаны в паспортах каждого из их родителей, и это было проблемой.


Я вытащил деньги и ее очки для чтения. Туалетный бачок был герметичным блоком за стеной. Сумку было негде спрятать. Я встал, велел Келли встать и прислушался у двери.


Женщина нашла полицейского. Я представил себе сцену снаружи. Вокруг собралась бы небольшая толпа. Полицейский, должно быть, делал заметки, связывался с управлением по рации, возможно, проверял другие кабинки. Меня прошиб пот.


Я стоял у двери и ждал, как мне показалось, целый час. Келли на цыпочках преувеличенно приблизилась ко мне; я наклонился, и она прошептала мне на ухо: ‘Все в порядке?’


‘Почти’.


Затем я услышал грохот и стук. Кто-то отодвигал двери в свободных кабинках и стучал в двери других. Они искали вора или, что более вероятно, чтобы посмотреть, была ли сумка выброшена после того, как деньги были взяты. Они были бы в нашей кабинке в любую секунду.


У меня не было времени подумать. ‘Келли, ты должна говорить, если они постучат. Я хочу, чтобы ты...


Тук-тук-тук.


В эхо-камере туалета для инвалидов это прозвучало как хлопок двери камеры.


Мужской голос прокричал: ‘Привет. Полиция. Здесь есть кто-нибудь?’ Он попытался повернуть ручку.


Я быстро отвел Келли обратно в туалет и прошептал ей на ухо: "Скажи, что ты скоро выйдешь’.


Она крикнула: ‘Я скоро выхожу!’


Ответа не последовало, просто то же самое происходило в соседней кабинке. Опасность миновала, по крайней мере, я на это надеялся.


Все, что оставалось сделать, это выбросить мой пистолет и магазины. Это было просто. Я сунула их в сумку Фионы и смяла в пакет, который поместился бы в мусорное ведро.


Прошел час, прежде чем я решил, что уходить безопасно. Я повернулся к Келли. ‘Теперь тебя зовут Луиза, хорошо? Луиза Сэндборн.’


‘Хорошо’.


Она, казалось, совсем не волновалась.


‘Луиза, когда мы выйдем отсюда через минуту, я хочу, чтобы ты была по-настоящему счастлива и держала меня за руку’. С этими словами я поднял сумку. ‘Ладно, мы поехали!’


‘ В Англию? - спросил я.


‘Конечно! Но прежде всего мы должны сесть в самолет. Кстати, ты был великолепен – молодец!’


Мы прибыли в зону вылета в 11:30 утра, до первого возможного рейса BA216 в Хитроу в 17:10 оставалось еще несколько часов.


Я подошел к телефону и, используя номера в журнале аэропорта, позвонил в каждую авиакомпанию по очереди, чтобы проверить наличие мест. Рейс British Airways был полностью забронирован. Таким же был рейс 918 авиакомпании United Airways в 18:10, BA в 18:10 и United в 18:40. В конце концов мне удалось найти два свободных места на рейс Virgin в 18:45, и я сообщил все подробности о мистере Сэндборне, который прямо сейчас направлялся в аэропорт. Оплата была любезно предоставлена реквизитами для пластика Большого Эла в форме аренды автомобиля.


Я прошел мимо стойки Virgin для проверки и обнаружил, что она не открывалась до 13:30 вечера, полтора часа, чтобы посидеть и попотеть.


Терри Сэндборн был немного старше меня, и его волосы до плеч начали седеть. Мои волосы были чуть ниже уха и каштановые. К счастью, его паспорту было 4 года.


К восторгу Келли и владельца парикмахерской терминала, я подвергся стрижке номер один "ежиком", выглядя как морской пехотинец США.


Затем мы зашли в магазин путешествий, и я купила упаковку обезболивающих, которые утверждали, что они помогают при болях во время месячных у женщин. Судя по списку ингредиентов, они, безусловно, были ответом для меня.


Все это время я продолжал надеяться, что полиция предположила, что мотивом кражи были деньги, и, вместо того, чтобы продолжать расследование, предоставила Сэндборнам заявить о пропаже карточек и паспорта. Я не хотел появляться в кассе по продаже билетов и быть наброшенным на несколько центнеров полицейских.


До регистрации оставалось еще 30 минут. Нужно сделать еще кое-что.


‘Келли, нам нужно ненадолго сходить в туалет здесь, наверху’.


‘Мне не нужно идти’.


‘Это для меня, чтобы переодеться. Подойди и посмотри.’


Мы зашли в туалет для инвалидов в отделениях отправления и закрыли дверь. Я достал очки Фионы. Они были в золотой оправе и с линзами толщиной с дно бутылок из-под кока-колы. Я примерил их. Рамки были недостаточно большими, но выглядели нормально. Я повернулся к Келли и скосил глаза. Затем мне пришлось остановить ее смех.


Я достал обезболивающее из сумки. ‘Я собираюсь принять это вещество, и это сделает меня больным. Но на это есть причина, хорошо?’


Она была не совсем уверена. ‘О, тогда ладно’.


Я принял шесть капсул и стал ждать. Начались приливы, затем холодный пот. Я поднял руки, чтобы показать, что все в порядке, когда шесть пончиков и кофе вылетели у меня изо рта в унитаз.


Келли с изумлением наблюдала, как я ополаскиваюсь в тазу. Я посмотрел на себя в зеркало. Как я и надеялась, я выглядела такой же бледной и липкой, какой себя чувствовала. Я взял еще два.


В длинной очереди к стойкам регистрации было мало покупателей, и только одна женщина дежурила в отделе продаж Virgin Atlantic. Она что-то писала, и ее голова была опущена, когда мы приблизились. Ей было около двадцати пяти, черноволосая и красивая, с распущенными волосами, собранными сзади в пучок.


‘Здравствуйте, меня зовут Сэндборн’. Из-за рвоты мой голос был низким и грубым. ‘Для меня должно быть два билета’. Я пытался выглядеть неорганизованным и отъебанным. ‘Надеюсь, мой шурин забронировал их?’ Мои глаза с надеждой смотрели на небо.


‘Конечно, у вас есть справочный номер?’


‘Извини, он мне его не дал. Просто рожденный в песке.’


Она нажала на кнопку и сказала: ‘Все в порядке, мистер Сэндборн, два билета для вас и Луизы. Сколько сумок вы регистрируете?’


У меня на плече был ноутбук, а в руке - сумка. Я колебался, как будто решал, нужен ли мне ноутбук. ‘Только этот’. Я кладу сумку на весы. Весил он немного, но вместе с одеялом был прилично набит.


‘Могу я взглянуть на ваш паспорт, пожалуйста?’


Я обыскал все свои карманы без видимого успеха. Я не хотел сразу предъявлять документы Сэндборна. ‘Послушайте, я знаю, нам повезло, что мы вообще получили места, но возможно ли убедиться, что мы сидим вместе?’ Я наклонился немного ближе и почти прошептал: ‘Луиза ненавидит летать’.


Мы с Келли обменялись взглядами. ‘Все в порядке, детка, все в порядке’. Мой голос снова упал. ‘Мы выполняем что-то вроде миссии милосердия’.


Я посмотрел вниз на Келли и снова на женщину, мое лицо исказилось болью. ‘У ее бабушки...’ Я оставляю это в покое, как будто остальная часть предложения была бы слишком ужасной для ушей маленькой девочки.


‘Я посмотрю, что я могу сделать, сэр’.


Она стучала по клавишам своего компьютера с такой скоростью, что казалось, будто она блефует. Я кладу паспорт на столешницу. Она подняла глаза и улыбнулась. ‘Нет проблем, мистер Сэндборн’.


‘Это великолепно’. Но я все еще хотел поддержать разговор. ‘Я подумал, нельзя ли нам воспользоваться одной из ваших комнат отдыха? Просто после химиотерапии я очень быстро устаю. Мы сегодня куда-то спешили, и я не очень хорошо себя чувствую. Мне нужно только постучать себя, и я режу.’


Она посмотрела на мои струпья и бледный цвет лица и поняла. Последовала пауза, затем она сказала: ‘Моя мать прошла курс химиотерапии по поводу рака печени. Терапия сработала, после всей той боли, через которую она прошла.’


Я поблагодарил ее за заботу и послание поддержки.


Теперь просто отведи меня в гостиную, с дороги, блядь!


‘Позволь мне выяснить’. Улыбнувшись Келли, она подняла трубку и заговорила. После нескольких секунд странного словаря авиакомпании она посмотрела на меня и кивнула. ‘Все в порядке, сэр. Мы делим помещения с United. Я заполню приглашение.’


Я поблагодарил ее, и она потянулась за паспортом. Я надеялся, что к этому времени она знала меня настолько хорошо, что это была просто формальность. Она открыла его, а я отвернулся и поговорил с Келли, рассказав ей, как это будет захватывающе - лететь к бабушке.


Я услышал: ‘Вы подниметесь на борт примерно в пять тридцать’. Я поднял глаза, все улыбались.


‘Идите к выходу C. Трансфер доставит вас в зал ожидания. Вам обоим приятного полета!’


‘Большое вам спасибо. Тогда пошли, Луиза, нам нужно успеть на самолет!’ Я позволил Келли пройти несколько шагов, затем повернулся к женщине и сказал: "Я просто надеюсь, что бабушка сможет нас подождать’. Она понимающе кивнула.


Все, что я хотел сделать сейчас, это подняться в воздух. Первым препятствием была безопасность. Келли прошла первой, я последовал за ней. Никаких сигналов тревоги. Мне пришлось открыть ноутбук и включить его, чтобы доказать, что он работает, но я ожидал этого. Все документы Flavius теперь находились в файле под названием Games.


Мы направились прямо к выходу С, прошли через него и сели в маршрутный автобус. Было пятиминутное ожидание, пока автобус заполнялся, затем двери закрылись, гидравлика отключилась, и мы проехали около полумили по асфальту до собственно зала вылета.


Район был шикарным и оживленным. Я слышал много британского акцента, смешанного с обрывками немецкого и французского. Мы с Келли направились в зал "Юнайтед Лаунж", сделав крюк к киоску с выбором блюд.


Мы тихо сидели с большим количеством капучино и кока-колой. К сожалению, время простоя просто дало мне время подумать о том, допустил ли я какие-либо ошибки.


Сотрудник службы безопасности вошел в приемную и поговорил с людьми на стойке регистрации. Мое сердце забилось быстрее. Мы были так близко к самолету по другую сторону стекла, что я чувствовал, что могу протянуть руку и коснуться их. Я почти чувствовал запах авиационного топлива.


Я сказал себе успокоиться. Если бы мы были им нужны, они бы уже нашли нас. Но, по правде говоря, так много вещей все еще может пойти не так, что одна из них почти наверняка пойдет не так. Я все еще потел в хорошем стиле. Моя голова блестела. И я не знал, были ли это капсулы или мои взмахи, но я начал чувствовать слабость.


‘Ник? Я Луиза на весь день сегодня или только сейчас?’


Я притворился, что думаю об этом. ‘Целый день. Ты весь день Луиза Сэндборн.’


‘Почему?’


‘Потому что они не позволят нам поехать в Англию, если мы не воспользуемся другим именем’.


Я получил улыбающийся, вдумчивый кивок.


Я сказал: ‘Вы хотите знать что-то еще?’


‘ Что это? - спросил я.


‘Если я буду называть тебя Луизой, ты должен называть меня папой. Но только на сегодня.’


Я не был уверен, какой реакции ожидать, но она просто пожала плечами: ‘Неважно’. Может быть, это было то, чего она хотела сейчас.


Следующие 3 часа были мрачными, но, по крайней мере, мы были в стороне. Если бы у меня были какие-либо проблемы с сердцем, я бы, вероятно, умер, кровь текла через меня так быстро и сильно. Я слышал, как он пульсирует у меня в ушах.


Я продолжал говорить себе: "Ты сейчас здесь, ты ничего не можешь с этим поделать; прими это". Просто залезай в этот гребаный самолет!


Я посмотрел на Келли. - С тобой все в порядке, Луиза? - спросил я.


‘Да, со мной все в порядке, папочка’. Теперь у нее была широкая улыбка. Я просто надеялся, что она сохранила его.


Я наблюдал, как секретарша подошла к микрофону. Она объявила наш рейс и сказала нам, что ей действительно понравилось, что мы остались в зале ожидания.


Было около дюжины других, которые встали и начали приводить себя в порядок, складывая бумаги и застегивая сумки.


Я встал на ноги и потянулся. ‘Луиза?’


‘Да?’


‘Поехали в Англию!’


Мы шли к воротам, отец и дочь, рука об руку, разговаривая о всякой ерунде. Моя теория гласила: если я поговорю с ней, они не будут говорить с нами.


Перед нами в очереди стояли четыре или пять человек; как и мы, семьи с маленькими детьми. Молодой латиноамериканец проверял паспорта; у него на шее висело удостоверение личности на цепочке, но мы были еще слишком далеко, чтобы я мог разобрать, что там написано. Был ли он службой безопасности авиакомпании или аэропорта?


Двое охранников в форме подошли и встали позади него, разговаривая друг с другом. Это был вид чата, который выглядел настолько непринужденно, что, вероятно, им не был. Я вытер рукавом пот с лица.


Оба человека в форме были вооружены. Черный парень отпустил шутку, когда белый парень засмеялся и огляделся. Мы с Келли двинулись вперед.


Я держал ее рядом с собой, как заботливый родитель, встревоженный в толпе. Ноутбук висел у меня на плече. Келли держала по плюшевому мишке под каждой рукой.


Мы продвинулись на три шага вперед; еще одно ожидание, затем настала наша очередь с латиноамериканцем.


Я хотел сделать все это очень простым для него. Улыбаясь, я протянула ему посадочный талон и паспорт. Я был уверен, что парни в форме смотрели на меня. Я перешел в режим боксера: все было сосредоточено на латиноамериканце; все остальное было на расстоянии, приглушенное, искаженное, периферийное. Капелька пота скатилась по моей щеке, и я знала, что он это заметил. Я знала, что он мог видеть, как моя грудь вздымается и опускается.


Келли была чуть позади и справа от меня. Я посмотрел на нее и улыбнулся.


‘Сэр?’


Я тихо выдохнула, готовясь, и оглянулась на него.


‘ Только паспорт, сэр. Он вернул мне посадочный талон. Я ухмыльнулся, неопытный придурок-путешественник.


Он пролистал страницы паспорта, остановившись на фотографии Сэндборна. Он взглянул на меня, затем снова на паспорт.


Я в дерьме.


Я дал ему понять, что читаю его мысли. ‘Мужская менопауза’, - усмехнулась я, проводя рукой по тому, что осталось от моих волос. Моя кожа головы была мокрой. ‘Смотри, как Брюс Уиллис!’


Этот ублюдок не смеялся. Он принимал решение. В конце концов он закрыл паспорт и постучал по нему рукой. ‘Приятного полета, сэр’.


Я подошел, чтобы кивнуть ему, но он уже обратил внимание на людей позади меня.


Мы сделали два шага в сторону девушек из Virgin и вручили им наши посадочные талоны. Двое охранников не сдвинулись с места.


Мы начали подниматься на воздушный мост, и я почувствовал себя так, словно пытался пробежать по пояс в воде и внезапно оказался на береговой линии.


Латиноамериканец все еще беспокоил меня. Я думал о нем всю дорогу в самолете. Только когда я нашла наши места, положила сумку и ноутбук в верхний шкафчик, устроилась поудобнее и взяла бортовой журнал, я сделала глубокий вдох и очень-очень медленно выдохнула; это не был вздох облегчения, я повышала уровень кислорода в крови. Нет, этот ублюдок не был счастлив. У него возникли подозрения, но он не задал никаких вопросов, даже не спросил моего имени. Мы могли находиться на береговой линии, но это была далеко не суша.


Самолет все еще заполнялся. Я продолжал глубоко дышать, пытаясь контролировать частоту своего пульса.


Чиновники входили и выходили из самолета с декларациями. Каждый раз, когда это случалось, я ожидал увидеть двух парней из службы безопасности на буксире. Был только один вход, только один выход. Бежать было некуда. Прокручивая в уме сценарии, я просто должен был принять тот факт, что жребий был брошен. Теперь я был пассажиром, и на мимолетную секунду у меня возникло то же чувство, которое я всегда испытывал на любом самолете, военном или гражданском – я был в руках других и бессилен решить свою судьбу, и я ненавидел это.


Люди все еще шли дальше. Я чуть не разразился нервным смехом, когда из динамиков заиграла песня Глории Гейнор ‘Я выживу’. Я посмотрел на Келли и подмигнул. Она думала, что это было здорово, сидеть там и пытаться пристегнуть своих плюшевых мишек.


Один из бортпроводников-мужчин прошел по нашему проходу, все еще одетый в свой костюм Virgin, но еще не с рубашкой. Он спустился до нашего ряда сидений и остановился. Судя по его взгляду, он, казалось, проверял наши ремни безопасности. Для этого было слишком рано, не так ли? Я кивнул и улыбнулся. Он повернулся и исчез в камбузе.


Я наблюдал за входом, ожидая худшего. Одна из стюардесс высунула голову и посмотрела прямо на меня. Плюшевые игрушки Келли неожиданно стали очень интересными.


Я чувствовал покалывание в ногах. Мой желудок сжался. Я снова поднял глаза. Она ушла.


Мужчина-служащий снова вышел, неся контейнер для мусора. Он подошел к нам, остановился и присел на корточки в проходе рядом с Келли. Он сказал: ‘Привет!’


‘Привет!’


Он запустил руку в контейнер для мусора, и я ждал, когда он вытащит .45. Хорошая уловка, позволяющая мне думать, что он член команды, делающий что-то для ребенка.


Он вытащил маленький нейлоновый рюкзак. По всей задней панели был разбрызган логотип Virgin и слова ‘Дети с высоты’. ‘Мы забыли дать вам один из них", - сказал он. Я чуть не обнял его.


‘Большое вам спасибо!’ Я ухмыльнулся, как заключенный психушки, мои глаза стали на 100 процентов больше за линзами очков Фионы. ‘Большое вам спасибо!’


Он изо всех сил старался не смотреть на меня, как будто я действительно был каким-то чудаком, затем предложил нам выпить перед взлетом. Меня тошнило от пива, но, возможно, мне придется начать играть другую сторону, и, в любом случае, я просто хотел опустить голову. Вместо этого мы выпили по апельсиновому соку.


Поделившись с ней инструкцией по полету, я спросил: ‘Какой фильм ты собираешься смотреть, Луиза?’


"Невежественный", - усмехнулась она.


‘Неважно’, - сказал я.


Двадцать минут спустя, точно по расписанию, самолет, наконец, оторвался от взлетно-посадочной полосы. Внезапно я не возражал быть в руках пилота, в конце концов.


OceanofPDF.com

36


МЫ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ все эти глупости с представлением капитана, как замечательно было видеть нас на борту и когда нас собирались накормить. Тепло моего тела медленно начало высушивать мою пропитанную потом рубашку. Даже мои носки были мокрыми. Я посмотрел на Келли. У нее было грустное лицо. Я толкнул ее рукой. ‘Ты в порядке?’


‘Я полагаю. Просто я буду скучать по Мелиссе, а я даже не сказал ей, что еду в Англию.’


Теперь я знал, как выкрутиться из такого рода ситуаций. ‘Ну, все, что тебе нужно сделать, это думать о хороших вещах о Мелиссе, и это сделает тебя счастливым’. Я ждал ее ответа. Я знал, что это будет за штука.


‘Что ты думаешь о том, чтобы сделать тебя счастливым, о твоем лучшем друге Дэвиде?’


Легко; я был подготовлен. ‘Ну, почти двенадцать лет назад мы работали вместе, и он перестраивал свой дом, и ему понадобился новый деревянный пол’.


Ей нравилось это, истории перед сном. Она, конечно, выглядела так, как будто скоро уснет, прижимаясь ко мне. Я продолжал рассказывать ей, как мы оба украли площадку для игры в сквош на одной из баз штаб-квартиры сил безопасности, находясь в Северной Ирландии с Det. Мы были там в три часа ночи с лопатами, молотками и долотами. Мы положили доски в фургон и перевезли их на материк. В конце концов, правительство Ее Величества потратило столько времени и денег, обучая нас взламывать и красть вещи. Почему бы не использовать его для себя? Следующие три дня были потрачены на укладку прихожей и кухни в доме недалеко от Брекона с его прекрасным новым полом.


Я улыбнулся ей, ожидая реакции, но она уже крепко спала.


Я начал смотреть видео, но знал, что засну в любую минуту – до тех пор, пока действие капсул не закончится, и я не смогу заставить свой разум снова и снова возвращаться к одному и тому же вопросу.


Существовал нечестивый союз между PIRA и коррумпированными элементами DEA, в этом не было сомнений - и очень похоже, что босс Кева был в центре этого. Кев узнал о коррупции, но не о том, кто был вовлечен. Он хотел поговорить с кем-нибудь об этом. Так это был его босс, которому он невольно позвонил, чтобы узнать мнение в тот день, когда я прибыл в Вашингтон? Очень маловероятно, потому что Кев включил бы его в свой список подозреваемых. Гораздо более вероятным было то, что он разговаривал с кем-то, не связанным с Управлением по борьбе с наркотиками, с кем-то, кто знал бы, о чем он говорил, и чье мнение он бы ценил. Мог ли это быть Лютер? Он знал Кева; доверил бы Кев ему? Кто знает? Кому бы он ни звонил, он был мертв в течение часа после того, как положил трубку.


За пару часов до посадки в салоне зажегся свет, и нам подали завтрак. Я толкнул Келли локтем, но она застонала и зарылась под одеяло. Я не стал заморачиваться с едой. От чувства почти восторга от того, что все сошло с рук, я проснулся в глубокой депрессии. Мое настроение было таким же черным, как кофе передо мной. Я была сумасшедшей, позволив себе почувствовать облегчение. Мы не были далеко от опасности; если бы они знали, что мы были на самолете, конечно, они бы ничего не предприняли, пока мы не приземлились. Это было в тот момент, когда я вышел из самолета и ступил на трап , когда они поднимали меня. Даже если бы этого не произошло, была иммиграция. Чиновники, пытающиеся не допустить нежелательных лиц, намного жестче и намного более на высоте, чем те, кто отвечает за то, чтобы отмахнуться от вас. Они проверяют ваши документы более тщательно, изучают язык вашего тела, читают по глазам. У нас с Келли был украденный паспорт. Мы справились с делом Даллеса, но это не означало, что мы могли бы провернуть это снова.


Я принял четыре капсулы и допил свой кофе. Я вспомнил, что теперь я американский гражданин. Когда служащая проходила мимо, я попросил у нее иммиграционную карту. Келли все еще не просыпалась.


Заполнив карточку, я решил, что Сэндборны только что переехали и теперь живут всего в одной двери от мистера и миссис Браун. Тропа охотничьего медведя была единственным адресом, о котором я мог говорить убедительно.


Если бы меня сняли с иммиграционного контроля, это было бы не в первый раз. Однажды я приехал в аэропорт Гатвик с работы. Я отдал свой паспорт сотруднику иммиграционной службы, и пока он проверял его, с обеих сторон подошли мальчики, схватили меня за руки и забрали паспорт у чиновника. ‘Мистер Стэмфорд? Специальное отделение. Пойдем с нами.’ Я не собирался спорить; мое прикрытие было хорошим, я был в Великобритании сейчас, все должно было быть хорошо.


Они обыскали меня в комнате для допросов, засыпая вопросами налево, направо и в центр. Я прошел через всю рутину моей легенды: где я был, что я делал, почему я это делал. Они позвонили моему прикрытию, и Джеймс поддержал мою историю. Все шло как по маслу.


Затем меня посадили в камеру предварительного заключения аэропорта, и вошли трое полицейских. Они не теряли времени; они навалились, как нападающие в регби, двое держали меня за руки, один наносил удары, затем по очереди. Они ввели меня в курс дела. Ни слова объяснения.


Затем меня взяли на собеседование и обвинили в том, что я педофил и занимаюсь сводничеством с детьми в Таиланде – что было странно, учитывая, что я участвовал в операции, которую отрицали в России. Я ничего не мог сказать, оставалось только отрицать и ждать, пока система меня вытащит.


Примерно через четыре часа допросов я сидел в своей камере. Пришли люди из разведывательной службы, чтобы отчитаться о моем выступлении. Это было гребаное упражнение. Они тестировали все Ks, когда мы вернулись в Великобританию; единственная проблема заключалась в том, что они выбрали неправильный заряд, чтобы привлечь нас. Полиция, очевидно, не стала дожидаться таких тонкостей, как залы суда, когда дело дошло до растления малолетних, и всех, кого задержали, отвели в сторону и сообщили хорошие новости. Один парень, прилетевший в Джерси, получил такой сильный удар, что оказался в больнице.


Келли все еще наполовину спала, и она выглядела такой же грубой, как я себя чувствовал. Она выглядела так, как будто спала в живой изгороди. Она зевнула и сделала попытку потянуться. Когда она открыла глаза и огляделась, совершенно сбитая с толку, я улыбнулся и предложил ей пакет апельсинового сока. ‘ Как ты сегодня, Луиза? - Спросил я.


Секунду или две она все еще выглядела потерянной, затем вернулась к программе. ‘Со мной все в порядке’. Она сделала паузу, усмехнулась и добавила: ‘Папа’. Она закрыла глаза и перевернулась, пытаясь разобраться с подушкой и одеялом. У меня не хватило духу сказать ей, что мы скоро приземлимся.


По крайней мере, я выпил ее апельсиновый сок, когда на экранах появилось видео "Добро пожаловать в Лондон", множество помпезности, обстоятельств и зрелищ, домашняя кавалерия верхом на своих лошадях, гвардейцы маршируют взад и вперед, королева едет по аллее в своей карете. Для меня Лондон никогда не выглядел так хорошо.


Затем самолет приземлился, и мы снова стали актерами.


Мы вырулили и остановились у нашего пандуса. Все вскочили со своих мест, как будто они собирались что-то пропустить. Я наклонился к Келли. ‘Подожди здесь, мы никуда не спешим’. Я хотел попасть в середину толпы.


В конце концов мы собрали все мелочи обратно в рюкзак Келли, разложили плюшевых мишек и присоединились к очереди. Я пытался смотреть вперед, но почти ничего не видел.


Мы добрались до камбуза, повернули налево и зашаркали к двери. На трапе стояли трое мужчин – обычные сотрудники приемной британских аэропортов в флуоресцентных куртках, которые обслуживали воздушный мост, помогая женщине сесть в инвалидное кресло. Все выглядело хорошо; свобода казалась такой близкой.


Мы поднялись по пандусу и вступили в ответвление, которое вело к главному терминалу. Келли ни о чем не заботился, и это было хорошо. Я не хотел, чтобы она понимала, что происходит.


В обоих направлениях было оживленное пешеходное движение, люди бежали с ручной кладью, входили и выходили из магазинов, толпились у ворот. Я перекинул рюкзак и ноутбук через плечо и держал Келли за руку. Она несла плюшевых мишек. Мы достигли дорожки.


Хитроу - самый контролируемый, самый оснащенный камерами, самый визуально и физически безопасный аэропорт в мире. Бесчисленные пары глаз уже были бы прикованы к нам; сейчас было не время выглядеть воровато или виновато. Травелатор остановился у ворот 43-47, затем примерно через 10 метров стартовал новый. Пока мы катились вперед, я подождал, пока по обе стороны от нас не образовался зазор, и наклонился к Келли. ‘Ты не должна забывать, что сегодня я твой папа – хорошо, Луиза Сэндборн?’


‘Как будто!’ - сказала она с широкой улыбкой.


Я просто надеялся, что мы оба будем улыбаться через 30 минут.


Мы дошли до конца прохода и спустились на эскалаторе вниз, следуя указателям паспортного контроля и выдачи багажа. С середины спуска по эскалатору я мог видеть Иммиграционный зал прямо перед собой. Это было то, где мы стояли или падали.


Там было около четырех или пяти человек, ожидающих, чтобы пройти через каждый из столов. Я начал шутить с Келли, пытаясь занять себя чем-нибудь вместо того, чтобы просто нервничать. Я сотни раз нелегально въезжал в страны, но никогда не был настолько неподготовленным или под таким давлением.


‘ Все готово, Луиза? - спросил я.


‘Я готова, папа’.


Я передал ей рюкзак, чтобы я мог достать паспорт и карточку Visa из своего кармана. Мы неторопливо подошли к паспортному контролю и встали в конец очереди. Я продолжал напоминать себе об американском друге, который путешествовал из Бостона в Канаду, а затем из Канады обратно в Великобританию. Он по ошибке взял паспорт своего друга, когда они снимали номер в отеле; он не мог вернуться, чтобы обменять его, поэтому ему пришлось блефовать. Никто даже глазом не моргнул.


Мы ждали в очереди. Все еще с ноутбуком на правом плече, я держал Келли за руку левой. Я продолжал смотреть на нее сверху вниз и улыбаться, но не слишком; это было подозрительное поведение, и я знал, что люди будут наблюдать на мониторах и из-за двухсторонних зеркал. Деловой тип перед нами прошел, помахав рукой и улыбнувшись официальному лицу. Настала наша очередь. Мы подошли к столу.


Я передал свои документы женщине. Она пробежала глазами по деталям на карточке. Она посмотрела на Келли со своего высокого стола. ‘Привет, добро пожаловать в Англию’.


Келли вернулась с очень американским ‘Привет!’


Я предположил, что женщине было под тридцать. Ее волосы были завиты, но химическая завивка прошла немного неправильно.


‘У тебя был хороший полет?’ - спросила она.


Келли держала Дженни или Рикки в одной руке, держась за ухо, а голова другой торчала из верхнего клапана ее рюкзака за спиной. Она сказала: ‘Да, все было прекрасно, спасибо’.


Женщина поддерживала разговор. ‘А как вас зовут?’ - спросила она, все еще проверяя бланк.


Могу ли я доверять ей, чтобы она все сделала правильно, или мне следует вмешаться?


Келли улыбнулась и сказала: ‘Келли!’


Что за фарс. Мы зашли так далеко, мы прошли через так много, только чтобы быть пойманными репликой прямо из фильма категории B.


Я сразу же улыбнулся Келли: ‘Нет, это не так!’ Я не хотел смотреть на женщину. Я чувствовал, как улыбка сползает с ее лица, чувствовал, как ее глаза прожигают мою голову.


Наступила пауза, которая, казалось, длилась час, пока я пытался придумать, что делать или говорить дальше. Я представил палец женщины, зависший над скрытой кнопкой.


Келли добралась туда раньше меня. ‘Я знаю, я шучу’, - хихикнула она, протягивая плюшевого мишку. ‘Это Келли! Меня зовут Луиза. Что у тебя?’


‘Меня зовут Маргарет’. Улыбка вернулась. Если бы она только знала, как близка была к убийству.


Она открыла паспорт. Ее глаза бегали вверх и вниз, когда она изучала сначала фотографию, затем мое лицо. Она опустила паспорт ниже уровня стола, и я увидел характерное свечение ультрафиолетового света. Затем она снова посмотрела мне в глаза и спросила: ‘Когда была сделана эта фотография?’


‘Около четырех лет назад, я думаю’. Я слабо улыбнулся и сказал тихим голосом, чтобы Келли не услышала: ‘Я проходил химиотерапию. Волосы только начинают отрастать.’ Я потерла голову. Моя кожа была влажной и холодной. Надеюсь, я все еще выглядел дерьмово. Капсулы, безусловно, заставили меня почувствовать это. ‘Я привожу Луизу к родителям моей жены, потому что это было довольно травмирующее время. Моя жена остается с нашим другим ребенком, потому что он сейчас болен. Когда идет дождь, он льет как из ведра!’


‘О", - сказала она, и это прозвучало искренне сочувственно. Но она не вернула паспорт.


Наступило большое затишье, как будто она ждала, что я заполню тишину признанием. Или, может быть, она просто пыталась придумать, что сказать полезного и человечного. Наконец она сказала: ‘Приятного пребывания", - и положила документы обратно на стол.


Было такое желание просто схватить их и убежать.


‘Большое вам спасибо", - сказал я, поднимая их и кладя обратно в карман, затем аккуратно застегивая кнопку, потому что это то, что сделал бы нормальный папа. Только тогда я повернулся к Келли. ‘Давай, детка, поехали!’


Я начал идти, но Келли стояла на своем. О черт, что теперь?


‘До свидания, Маргарет", - просияла она, - "хорошего дня!’


Тогда это было все. Мы были почти на месте. Я знал, что с багажом проблем не будет, потому что я не собирался его забирать.


Я проверил карусели. Был рейс из Брюсселя, который также разгружался, поэтому я направился к голубому каналу. Даже если бы они наблюдали и остановили нас, потому что у Келли была сумка Virgin Airlines, я бы сыграл роль глупого человека.


Но в голубом канале не было никакой таможни, которая дежурила. Мы были свободны.


OceanofPDF.com

37


БОЛЬШОЙ РАЗДВИЖНОЙ открылись двери в зал прилета. Мы вошли в толпу водителей, держащих в руках карточки, и людей, ожидающих своих близких. Никто не удостоил нас второго взгляда.


Я пошел прямо в пункт обмена. Я обнаружил, что прошлой ночью хорошо поработал с Роном, Мелвином и Сэндборнами, получив в итоге более трехсот фунтов наличными. Как самородок, я забыл попросить купюру небольшого достоинства для автомата, и нам пришлось целую вечность стоять в очереди за билетами на метро. Казалось, это не имело значения; даже часовая поездка до банковской станции была приятной. Я был свободным человеком, я был среди обычных людей. Никто из них не знал, кто мы такие, и не собирался наставлять на нас оружие.


Город представляет собой странную смесь архитектуры. Когда мы покидали станцию, мы проходили мимо величественных зданий, состоящих из колонн и пуритански прямых линий – старого учреждения. Повернув за угол, мы столкнулись с чудовищами, которые были построены в шестидесятых и начале семидесятых архитекторами, которые, должно быть, приняли таблетку ‘Давайте испортим город’. Я направлялся к одному из этих зданий, банку "НэтВест" на Ломбард-стрит, дорога настолько узкая, что по ней могла протиснуться только одна машина.


Мы прошли через вращающиеся стальные и стеклянные двери в банковский зал, где ряды кассиров сидели за защитными экранами. Но я был там не из-за денег.


За стойкой регистрации сидели мужчина и женщина, обоим чуть за двадцать, оба в костюмах от NatWest; у них даже были небольшие корпоративные мотивы, вшитые в материал нагрудного кармана, вероятно, чтобы персонал не носил их в нерабочее время. Как сказал бы Келли: ‘Как будто!’


Я увидел, как они оба мгновенно оценили нас с Келли, и почувствовал, как они задрали носы. Я радостно поздоровался с ними: "Привет, как дела?" и попросил поговорить с Гаем Бексли.


Женщина сказала: ‘Могу я узнать ваше имя, пожалуйста?’ Когда она подняла трубку.


‘Ник Стивенсон’.


Девушка набрала добавочный номер. Мужчина вернулся к своей деловитости по другую сторону стойки регистрации.


Я наклонился и прошептал Келли: ‘Я объясню позже’.


‘Он будет через минуту. Не хотите ли присесть?’


Мы ждали на диване, который был очень длинным, очень глубоким и очень пластиковым. Я чувствовал, как вращаются шестеренки Келли.


Конечно же: ‘Ник, я теперь Луиза Стивенсон или Луиза Сэндборн?’


Я скривил лицо и почесал голову. ‘Умм... Келли!’


Гай Бексли спустился вниз. Парень был моим "менеджером по взаимоотношениям’, что бы это ни было. Все, что я знал, это то, что он был тем человеком, о котором я просил, когда хотел снять с себя одеяло безопасности. Ему было под тридцать, и по его прическе и козлиной бородке было видно, что он чувствовал себя некомфортно в выданном костюме и был бы гораздо счастливее, надев брюки из ПВХ, держа в руках бутылку воды и бредя всю ночь с голой грудью.


Мы пожали друг другу руки. ‘Здравствуйте, мистер Стивенсон, давно вас не видел’.


Я пожал плечами. ‘Работа. Это Келли.’


Он наклонился и сказал: ‘Привет, Келли", - в своей лучшей манере: ‘Меня учили, как представляться детям’.


‘Мне просто нужен мой запертый ящик на пять минут, приятель’.


Я последовал за ним к ряду разделенных кабинетов на другой стороне зала. Я бывал в них много раз раньше. Все они были идентичны; в каждом был только круглый стол, четыре стула и телефон. Это было место, куда люди ходили, чтобы пересчитать деньги или попросить взаймы. Он начал уходить.


‘Могу я также получить справку о моем алмазном запасе, пожалуйста?’


Парень кивнул и ушел. - Что мы здесь делаем? - спросила Келли.


Я должен был уже знать, что она ненавидела, когда ее оставляли в стороне. Прямо как у ее отца. ‘Подожди и увидишь’, - подмигнул я.


Через несколько минут Гай появился снова, поставил коробку на стол и дал мне свернутую распечатку моего аккаунта. Я нервничал, когда разворачивал газету. Мои глаза устремились прямо к нижнему правому углу.


Четыреста двадцать шесть тысяч пятьсот семьдесят долларов, пересчитанных по курсу 1,58 доллара за фунт.


Большой Эл сделал это! Мне пришлось взять себя в руки, так как я вспомнил, что Бексли все еще стоял там. ‘Я буду минут через пять", - сказал я.


‘Сообщите администратору, когда будете готовы; они вернут это в хранилище для вас’. Он ушел, пожав мне руку и сказав: ‘Пока, Келли!’ - и закрыл за собой дверь.


Коробка была размером 18 на 12 дюймов, металлический контейнер для файлов, который я купил за десятку в Вулвортсе, с очень дешевым замком на крышке, который открывался под давлением. Я планировал арендовать нормальный сейф, но потом вспомнил о налете на Найтсбридж много лет назад. Кроме того, это означало, что мне придется возвращаться с ключом, и я не мог гарантировать, что он будет у меня с собой. Этот способ был проще; единственная проблема заключалась в том, что, если бы мне пришлось бежать из страны, это могло быть только в часы работы банка.


Я щелкнул замком и вытащил пару старых снимков частного детектива, которые я положил сверху на случай, если он случайно откроется. Я бросил их Келли. ‘Посмотрим, сможешь ли ты разобраться в этом’. Она взяла одну и начала листать страницы.


Первое, что я достал, был мобильный телефон и зарядное устройство. Я включил его. Батарея все еще работала, но я все равно вставил ее в зарядное устройство и подключил к розетке.


Затем я вытащил прозрачный пластиковый пакет для переноски, в котором были пачки долларовых банкнот США и фунтов стерлингов, 5 южноафриканских крюгеррандов и 10 полусоверенов, которые я украл после войны в Персидском заливе. Всем военнослужащим, находившимся в тылу врага в Ираке, выдали двадцать штук в качестве взяток для местных жителей на случай, если мы окажемся в дерьме. В моем патруле нам удалось сохранить по десять из них каждому; мы сказали, что потеряли остальных при контакте. Поначалу я хранил их только как сувениры, но вскоре они выросли в цене. Я оставил их в сумке; меня интересовали только фунты стерлингов.


Я откопал европейскую кожаную портмоне с ремешком, в котором у меня был полный набор удостоверений личности – паспорт, кредитные карточки, водительские права, все, что мне было нужно, чтобы стать Николасом Дунканом Стивенсоном. Потребовались годы, чтобы получить такое глубокое прикрытие, и все это благодаря номеру социального страхования, который я купил в пабе в Брикстоне за пятьдесят фунтов.


Затем я достал электронный блокнот. Это было здорово; это означало, что в любой точке мира я мог отправлять факсы, заметки, обрабатывать текстовые сообщения и поддерживать базу данных. Проблема была в том, что я понятия не имел, как им пользоваться. Я просто использовал номер телефона и адрес объекта, потому что к нему можно было получить доступ только с паролем.


Я бросил быстрый взгляд на Келли. Она листала Глаз, не понимая ни слова. Я опустил руку на дно коробки и извлек 9-миллиметровый полуавтоматический браунинг, который я привез из Африки в конце восьмидесятых. Зарядив магазины патронами из маленькой пластиковой коробки, я приготовил и проверил патронник. Келли подняла глаза, но не удостоила его второго взгляда.


Я включил ноутбук, набрал 2422 и нашел нужный номер. Я поднял телефонную трубку со стола. Келли снова подняла глаза. ‘Кому ты звонишь?’


‘Эван’.


‘Кто он?’


Я мог видеть замешательство на ее лице.


‘Он мой лучший друг’. Я продолжал нажимать на номер телефона.


‘Но...’


Я прикладываю палец к губам. ‘Тихо’.


Его не было внутри. Я оставил сообщение на автоответчике в завуалированной речи. Затем я положил ноутбук в коробку вместе со всем, что не взял с собой, включая распечатку.


Келли стало скучно с глазами, поэтому я снял их с нее, чтобы положить обратно в коробку. Я знал, что на подходе был вопрос.


‘Ник?’


Я только что продолжил собирать вещи. - Да? - спросил я.


‘Ты сказал, что Дэвид был твоим лучшим другом’.


‘Ах да. Что ж, Эван - мой лучший друг. Просто иногда мне приходится называть его Дэвидом, потому что...’ Я начал думать о лжи, но почему? ‘Я сказал тебе, потому что, если нас поймают, ты не узнаешь его настоящего имени. Таким образом, вы не могли бы никому рассказать. Это то, что делается постоянно. Это называется OPSEC – оперативная безопасность.’ Я закончил упаковку и закрыл коробку. Она думала об этом.


‘О, хорошо. Значит, его зовут Юэн.’


‘Когда вы увидите его, он может даже показать вам этаж, о котором мы говорили’.


Я высунул голову из-за угла и помахал администратору. Она вошла, взяла коробку и ушла.


Я повернулся к Келли. ‘Ну что ж, тогда время для безумного шоппинга. Дай подумать, нам лучше купить какую-нибудь новую одежду для нас обоих, а потом мы поедем и остановимся в отеле и будем ждать звонка Юэна. Как по-твоему, звучит хорошо?’


Ее лицо просветлело. ‘Хорошо!’


Как только все это закончится, мне придется создать учетную запись с другим именем и перевести деньги, и я перестану быть Стивенсоном. Заноза в заднице для организации, но я мог бы жить с этим за 426 570 долларов.


*


Поездка на такси до Трафальгарской площади стала экскурсией, которую я устроил Келли. Я был увлечен этим больше, чем она, и я мог сказать по выражению лица водителя такси в зеркале заднего вида, что я ошибался в большинстве деталей.


Мы ехали по Стрэнду, когда я заметил магазины одежды по обе стороны дороги. Мы расплатились с такси и купили джинсы, футболки и набор для стирки. Закончив, мы взяли другое такси, и я спросил отель Брауна.


Я сказал Келли: ‘Тебе понравится это место. Здесь два входа, так что вы можете войти с Довер-стрит и выйти с другой стороны, на Альбермарл-стрит. Очень важно для шпионов вроде нас.’


Я включил телефон, справился со справочником и позвонил в отель, чтобы сделать заказ. Менее чем через полчаса мы были в нашей комнате, но только после того, как покрасовались перед Келли и обнаружили, что выход на Дувр-стрит больше не открыт. Держи руку на пульсе.


Комната была миром, далеким от тех, к которым мы привыкли. Он был шикарным, удобным и, что самое приятное, в нем был мини-бар с тоблеронами. Я мог бы прикончить кружку пива, но не сейчас; нужно было работать.


Смена часовых поясов начинала сказываться. Келли выглядела измученной. Она плюхнулась на кровать, и я раздел ее и бросил под простыни. ‘Ты можешь принять ванну завтра", - сказал я. Она превратилась в морскую звезду примерно за две минуты.


Я проверил, что у телефона хороший сигнал и что зарядное устройство работает. Эван узнал мой голос и мое сообщение– ‘Это Джон, водопроводчик. Когда ты хочешь, чтобы я пришел и починил этот кран? Позвони мне на ...’ сделал бы свое дело.


Я решил быстро вздремнуть минут десять, может быть, принять душ, что-нибудь поесть, а потом лечь спать. В конце концов, было всего 5 часов вечера.


Десять минут спустя, без четверти шесть утра, зазвонил телефон. Я нажал прием. Я услышал: ‘Алло?’ - тем очень низким, очень сдержанным голосом, который я так хорошо знал.


‘ Мне нужна помощь, приятель, - сказал я. ‘Мне нужна твоя помощь. Ты можешь добраться до Лондона?’


‘Когда я тебе нужен?’


‘Сейчас’.


‘Я в Уэльсе. Это займет немного времени.’


‘Я подожду на этом номере’.


‘Нет проблем. Я сяду на поезд, так будет быстрее.’


‘Спасибо, приятель. Позвони мне примерно за час до того, как приедешь в Паддингтон.’


‘Да, хорошо’.


Телефон отключился.


Я никогда не чувствовал такого облегчения. Это было все равно, что положить трубку после того, как врач только что сказал вам, что тест на рак отрицательный.


Поездка на поезде в одиночку заняла бы более трех часов, так что делать было особо нечего, кроме как наслаждаться затишьем в битве. Келли проснулась, когда я прочитал о предвыборной борьбе в экземпляре The Times– который был подсунут под дверь - не ходить на угол улицы с мелочью в Brown's. Я позвонил в обслуживание номеров и попробовал телевизионные каналы. Никаких могучих рейнджеров. Отлично.


В ленивое время мы оба в конце концов встали, приняли душ, переоделись и выглядели хорошо. Мы неспешно прогулялись к вокзалу через площадь Пикадилли, Лестер-сквер и Трафальгарскую площадь. Я прочитал еще одну лекцию, которую Келли не слушала. Все, что она хотела сделать, это покормить голубей. Я продолжал смотреть на часы, ожидая звонка Юэна, и пока Келли все еще была окружена голубями, которые с остервенением кормились на площади, зазвонил телефон. Было 9.50 утра. Я засунул палец в другое ухо, чтобы перекрыть движение и восторженные крики Келли и других детей, когда птицы пытались выклевать им глаза.


‘Я в часе езды от Паддингтона’.


‘Это здорово. Я встречу тебя на третьей платформе станции Чаринг-Кросс, хорошо, приятель?’


‘Увидимся там’.


Отель Charing Cross был частью вокзального комплекса и находился всего в двух минутах ходьбы от Трафальгарской площади. Я выбрал его, потому что знал, что из фойе можно увидеть, как такси подъезжают к станции и высаживают свои билеты.


Мы ждали и наблюдали. В заведении было полно американцев и итальянцев, совершающих пакетные туры. Американцы были у стойки гида, бронируя билеты на каждое шоу в городе, а итальянцы просто двигались от лифта к выходу одной громкой толпой, размахивая руками, крича друг на друга и пытаясь одновременно пройти через стеклянные двери.


Примерно через полчаса я увидел такси со знакомой фигурой на заднем сиденье. Я указал на него Келли.


‘Разве мы не собираемся пойти и встретиться с ним?’


‘Нет, мы останемся здесь и посмотрим, потому что мы собираемся удивить его. Точно так же, как мы делали в Дейтоне, помнишь?’


‘О, да. Мы должны держаться в стороне.’


Я смотрел, как он выходит. Было так чудесно увидеть его, что мне захотелось вскочить и выбежать на улицу. Он был одет в джинсы и такие ботинки, которые рекламируются в воскресном приложении. Hush Puppies были действительно ультрасовременной модой по сравнению с этими. Он также был одет в черную нейлоновую куртку-бомбер, так что его было бы достаточно легко узнать в участке. Я сказал Келли: ‘Мы дадим ему пару минут, а потом пойдем и удивим его, хорошо?’


‘Да!’ Она казалась довольно взволнованной. На спине ее пальто были два комка птичьего дерьма. Я ждал, пока они высохнут, прежде чем снимать их.


Я стоял в стороне 5 минут, наблюдая за его задницей для него. Затем мы направились к станции и через пару арок прошли к билетным кассам. Станция была отремонтирована в викторианском стиле, с У. Х. Смитом и всеми другими обычными розетками. Мы искали платформу 3, и там он был, прислонившись к стене, читая газету. То же самое чувство: мне хотелось подбежать к нему и обнять его. Мы шли медленно.


Он поднял глаза и увидел меня. Мы оба улыбнулись и сказали: ‘Привет. Как дела?’ Он посмотрел на меня, затем на Келли, но ничего не сказал; он знал, что я скажу ему на каком-то этапе. Мы отошли в сторону от станции к ступенькам, которые вели нас вниз к реке. Пока мы шли, он смотрел на мою голову и пытался скрыть усмешку. ‘Хорошая стрижка!’


За станцией "Набережная" мы сели в такси. Дрели - это дрели, они существуют не просто так, а чтобы защитить вас: в тот момент, когда вы начинаете падать на дрели, вы начинаете облажаться. Мы поехали с водителем окольным путем, прикрывая свои задницы, и до Браунса добрались за 20 минут вместо 10 по прямой.


Как только мы вернулись в номер, я включил телевизор для Келли и позвонил в обслуживание номеров. Все были голодны.


Юэн уже вовсю болтал с Келли. Она выглядела довольной, что есть с кем поговорить, даже если это был всего лишь другой взрослый и мужчина. Это было хорошо, у них налаживались отношения, она чувствовала себя комфортно с ним.


Принесли еду; там был бифбургер с чипсами для Келли и два клубных сэндвича для нас. Я сказал Келли: ‘Мы дадим тебе спокойно поесть. Мы идем в ванную, потому что ты смотришь телевизор, а я хочу поговорить с Юэном о некоторых вещах. Это нормально?’


Она кивнула с набитым ртом.


Юэн улыбнулся: ‘Увидимся через минуту, Келли. Сэкономь нам чип.’


Мы пошли в ванную с кофе и бутербродами, шум телевизора стих, как только я закрыл дверь.


Я начал рассказывать ему историю. Юэн внимательно слушал. Он был явно расстроен из-за Кева и Марши. Я добрался до лифта Лютера и компании, когда он вмешался. К этому времени он уже сидел на краю ванны.


‘Ублюдки! Кем они были? Ты думаешь, это была та же группа, что убила Кева?’


‘Должно быть’. Я сел рядом с ним. ‘Кев знал троих, которые его убили. Келли подтвердила, что Лютер работал с Кевом. Тогда возникает вопрос о том телефонном звонке, чтобы “запустить мяч”. ’


‘Вы думаете, это был Лютер?’


Я кивнул. ‘Хуй знает, как он вписывается в картину, но я предполагаю, что он из DEA, а также коррумпирован. Похоже, что некоторые из DEA согнуты и работают за деньги от наркотиков. ’ Я рассказал ему об убийстве Макгира и о том, что я нашел на диске с резервной копией, как только де Сабатино открыл GIF-файлы.


Эван пока все понял. ‘Так это все связано с тем, что ПИРА поставляла наркотики в Европу? Чтобы сохранить маршрут открытым, нужны сторонники, шантаж и угрозы. Но что насчет Макгира – он что-нибудь сказал?’


‘Ни слова. Он знал, что все равно умрет.’


‘Этот парень де Сабатино? У него есть какие-нибудь копии int?’


Я рассмеялся. ‘Ты знаешь, что я не собираюсь тебе этого говорить. Оперативный контроль, приятель, оперативный контроль!’


‘ Справедливо, - он пожал плечами. ‘Просто любопытствую’.


Я продолжил и объяснил, что я нашел в доме Кева. Эван не произнес ни слова. Он просто сидел там, позволяя всему этому впитаться. Я внезапно почувствовала себя измотанной, как будто, каким-то образом передав эстафету Юэну, все, что произошло за последние десять дней, могло, наконец, настичь меня и взять свое.


Я посмотрел на него. Он и сам выглядел изрядно опустошенным.


‘Я вижу только одну ошибку в том, что ты говоришь’.


‘Что это, приятель?’


‘Разве колумбийцы не ожидали, что бомба повысит безопасность на Скале, затруднив провоз наркотиков?’


‘Это было предупреждение. Они рассылали джипси всем, кто, возможно, не хотел продолжать бизнес. Говорю тебе, приятель, это слишком большое устройство, чтобы я мог с ним возиться. Я просто хочу передать это Симмондсу и умыть руки.’


‘Я помогу всем, чем смогу’. Он открыл упаковку "Бенсон энд Хеджес"; очевидно, он снова принялся за травку. Я встал, чтобы не мешать.


‘Я не хочу впутывать тебя напрямую. Кев, Пэт, я, мы все облажались, но мне нужно, чтобы ты поддержал меня, если что-то пойдет не так. ’


‘Вы просто должны назвать это’.


Я почувствовал запах серы от его спички. Он улыбнулся, когда я начала отмахиваться от дыма. Он знал, что я это ненавижу. Даже при экстремальном давлении некоторые вещи никогда не менялись.


Я сказал: ‘Завтра днем вы должны получить копии файлов по FedEx. Если что-нибудь случится со мной или Симмондсом, это в основном зависит от вас ". К этому времени мы были в облаке дыма. В любую минуту могла сработать сигнализация.


‘С этим проблем нет, приятель", - сказал он в своей очень медленной, очень спокойной, очень расчетливой манере. Если бы вы сказали Юэну, что он выиграл в Национальную лотерею, он бы сказал: "Это мило", а затем вернулся бы к складыванию своих монет или носков.


‘Сколько копий диска существует помимо тех, которые вы мне отправляете?’


‘Я не собираюсь рассказывать тебе, приятель. Нужно знать!’


Он улыбнулся. Он знал, что я защищаю его.


‘ Еще кое-что, ’ сказал я. ‘Я не хочу брать Келли с собой на встречу с Симмондсами. Он был не слишком доволен мной, когда мы разговаривали в последний раз. Если это превратится в групповуху, я не хочу, чтобы она попала под перекрестный огонь. Ты единственный человек, которому я могу ее доверить. Это будет только на одну ночь, может быть, на две. Ты можешь сделать это для меня?’


Я ожидал немедленного ответа, и я его получил. ‘ Без проблем. ’ На его лице появилась улыбка. Он знал, что я позволю ему свободно поговорить с Келли, чтобы они лучше узнали друг друга.


‘ Ты отвезешь ее обратно в Брекон? - спросил я.


‘Да. Ты сказал ей, что я живу в Уэльсе?’


‘Я сказал ей, что ты живешь в загоне для овец’.


Он выбросил окурок в унитаз, потому что знал, что я тоже ненавижу этот запах.


Я кладу обе руки ему на плечи. ‘Это была гребаная неделя дерьма, приятель’.


‘Не беспокойтесь об этом. Давайте просто вернемся в комнату и допьем напиток. Тогда ты просто пойдешь и разберешься со своим дерьмом с Симмондсом и покончишь с этим.’


‘Как тебе бургер?’


‘Отлично. Я оставила Юэну немного картошки фри.’


Я сел на кровать рядом с ней. ‘Послушай, Келли, мы с Юэном поговорили, и поскольку мне нужно кое-что сделать в Лондоне, мы считаем, что было бы неплохо, если бы ты поехала с ним за город и остановилась в его доме. Это только на одну ночь, я вернусь завтра. Что вы думаете? Эй, вы даже можете видеть пол, который мы уложили. Помнишь, я говорил об этом?’


Она подозревала, что ей не предложили никакого выбора, и ее лицо говорило об этом.


Я сказал: "Я ненадолго, а в доме Юэна повсюду овцы’.


Она посмотрела на свои пальцы и пробормотала: ‘Я хочу остаться с тобой’.


Я сказал с притворным удивлением: ‘Что, ты не хочешь идти? Вы увидите всех овец!’


Она была смущена. Она была слишком вежлива, чтобы сказать "нет" в присутствии Юэна.


Я сказал: ‘Это ненадолго’. Затем, как последний ублюдок, я захлопнул ловушку. ‘ Тебе нравится Эван, не так ли?


Она кивнула, не теряя зрительного контакта со мной на случай, если у нее получится с Юэном.


‘Это всего на одну ночь. Я все равно буду звонить тебе; я смогу поговорить с тобой. ’


Она выглядела очень несчастной из-за этого. В конце концов, я обещал не оставлять ее снова. Я заметил свой мобильный телефон, и у меня возникла идея. ‘Что, если я дам тебе свой телефон; я покажу тебе, как им пользоваться’. Я начал играть с кнопками. ‘Вот ты где, у тебя есть шанс. Если я покажу тебе, как им пользоваться, ты сможешь положить его под подушку сегодня вечером, хорошо?’


Я посмотрела на Юэна, пытаясь втянуть его в это. ‘Потому что у нее будет своя спальня, не так ли?’


‘Правильно, у нее будет своя спальня, та, что выходит на загон для овец’.


Я сказал: "И я полагаю, что в ее спальне есть телевизор, не так ли?’


‘Да, там есть телевизор’, - кивнул он и согласился, вероятно, задаваясь вопросом, где он собирается его достать.


Было согласие; она не была на седьмом небе от счастья по этому поводу, но этого было достаточно. Я включил телефон, ввел свой ПИН-код и передал его. ‘Просто подключите зарядное устройство к розетке, когда вернетесь, и оно будет продолжать работать, хорошо?’


‘Хорошо’.


‘Тогда положите его под подушку, чтобы, когда он зазвонит, вы были уверены, что услышите его. Все в порядке?’


‘Неважно’. К этому моменту она поняла, что у нее определенно не было выбора.


Юэн сказал: ‘Вот что я тебе скажу, нам лучше организовать твоих плюшевых мишек, если мы собираемся в деревню. Как их зовут? Они когда-нибудь раньше ездили на поезде?’


Она прониклась к нему теплотой. Мы спустились вниз и сели в такси до вокзала Паддингтон.


OceanofPDF.com

38


МЫ КУПИЛИ ЕЕ мороженое, сладости, напитки, что угодно, лишь бы отвлечь ее от происходящего. Она все еще решала, какой комикс взять, когда Эван посмотрел на часы и сказал: ‘Скоро колеса завертятся, приятель’.


Я пошел с ними по платформе и крепко обнял ее у двери вагона. ‘Я позвоню тебе вечером, Келли. Я обещаю.’


Когда она взбиралась наверх, Дженни и Рики смотрели на меня из рюкзака Virgin на ее спине. ‘Хорошо’.


Охранник шел вдоль поезда, закрывая двери. Юэн опустил стекло, чтобы Келли могла помахать.


‘Ник?’ Она наклонилась ко мне через открытое окно и поманила, как будто хотела что-то прошептать.


- Что? - спросил я. Я приблизил свое лицо к ее лицу.


‘Это.’ Она обвила руками мою шею, сжала и запечатлела крепкий поцелуй на моей щеке. Я был настолько ошеломлен, что просто стоял там.


Поезд тронулся.


‘ Увидимся завтра, ’ крикнул Эван. ‘Не беспокойся о нас. С нами все будет в порядке.’


Когда поезд медленно отъехал от платформы, я почувствовал ту же боль, что и в тот момент, когда увидел, как тело Пэт загружают в машину скорой помощи, но на этот раз я не мог понять почему. В конце концов, это было к лучшему, и она была в надежных руках. Заставляя себя рассматривать это как еще одну проблему, я направился к телефонам-автоматам.


Я получил очень деловой ответ из Воксхолла: ‘Добавочный номер, пожалуйста’.


‘2612.’


Последовала пауза, затем раздался голос, который я сразу узнал. ‘Привет, 2612’.


‘Это камень. У меня есть то, что тебе было нужно.’


‘Ник! Где ты?’


Я приложил палец к уху, когда было объявлено об отъезде.


‘Я в Англии’. Не то чтобы ему нужно было, чтобы я говорил это, когда он мог слышать, что поезд на Эксетер отправляется через 5 минут.


‘Превосходно’.


‘Я очень хочу тебя увидеть’.


‘Аналогично. Но я занят здесь до раннего утра.’ Он сделал паузу, чтобы подумать. ‘Возможно, мы могли бы пойти прогуляться и поговорить. Скажем, в четыре тридцать завтра утром?’


- Где? - спросил я.


‘Я пойду пешком к станции. Я полагаю, ты найдешь меня.’


‘Я сделаю это’.


Я положил телефон с чувством, что наконец-то кости выпали мне. Келли была в безопасности, Симмондс казался сговорчивым. Если повезет, я был всего в нескольких часах от того, чтобы разобраться с этим беспорядком.


Вернувшись в отель, я заказал прокатную машину, чтобы забрать Келли из Брекона после встречи, и кое-что поел. Я прокрутил в голове, что именно я собирался сказать Симмондсу и как я собирался это сказать. Без сомнения, в моем распоряжении были именно те доказательства, о которых просил Симмондс. Жаль, что у меня не было видеозаписи, чтобы подкрепить кое-что из этого, но, несмотря на это, материал, который у меня был, был, вероятно, больше, чем он мог надеяться. Наихудший сценарий сейчас заключался в том, что я бы начисто стерла все с лица земли и освободилась. По крайней мере, у меня было несколько фунтов, чтобы начать новую жизнь.


Я думал о Келли. Что бы с ней стало? Куда бы она пошла? Повлияло бы на нее все, что она видела, и все, что случилось с ней и ее семьей? Я пытался абстрагироваться от этого, говоря себе, что все это как–нибудь уладится. Симмондс мог бы здесь помочь. Возможно, он мог бы организовать воссоединение с ее бабушкой и дедушкой или, по крайней мере, указать мне направление к нужной квалифицированной помощи.


Я пытался немного поспать, но безуспешно. В 3 часа ночи я забрал арендованную машину с автостоянки NCP и направился к Воксхолл-Бридж.


Я проделал долгий путь, проехав по Кингз-роуд до Конца света, затем свернул к реке и снова направился на восток, главным образом потому, что хотел в последний раз привести в порядок свои мысли, но также и потому, что для меня поездка по пустынной набережной и мимо всех исторических, освещенных мостов представляла собой одно из самых красивых зрелищ в мире. В эту конкретную ночь огни, казалось, светили немного ярче, а мосты казались более четко сфокусированными, и я поймал себя на том, что хочу, чтобы Келли была там и видела все это вместе со мной.


Я рано добрался до Воксхолл-Бридж. Я поехал на восток по дороге, которая идет вдоль реки к следующему мосту, Ламбет. Ничто не выглядело подозрительным в точке RV при проезде мимо. На заправочной станции на противоположной стороне дороги, примерно на полпути к Ламбетскому мосту, было около четырех машин на привокзальной площади, группы детей покупали топливо и батончики Mars, а несколько фургонов для уборки офиса заправлялись перед сменой.


Дальше вдоль реки, на другой стороне, я мог видеть Вестминстерский дворец. Я улыбнулся про себя. Если бы только члены парламента действительно знали, что задумали спецслужбы. Согласно новостям по радио, были шансы, что у нас скоро будет новое правительство. Не то, чтобы я мог голосовать за кого-либо. Я не существовал в реальном времени как Стоун, Стэмфорд, Стивенсон или кто-либо еще в течение многих лет.


Я сделал полный круг по кольцевой развязке и направился обратно по той же дороге в сторону Воксхолла, чтобы еще раз проехать мимо. У меня все еще было время, чтобы убить, поэтому я зашел в гараж и купил выпивку и сэндвич.


Точка RV все еще выглядела нормально. Мой план состоял в том, чтобы забрать Симмондса, определить расстояние и углы, пока мы шли к моей машине, и отправиться кататься. Таким образом я контролировал окружающую среду. Я мог защитить себя так же, как и его.


Я припарковался примерно в 400 метрах к западу от фургона. Поедая свой сэндвич, я проверил свой маршрут обратно к машине. Я вышел и пошел по дороге, прибыв на место без пяти минут четыре. По-прежнему ничего не оставалось делать, кроме как ждать, поэтому я осмотрел витрины магазина велосипедов, решив, что действительно куплю один в подарок себе. Нет, больше, чем подарок – награда.


В 4.20 я переместился в тень железнодорожных арок напротив точки выхода, которой, как я знал, воспользуется Симмондс. Там бродили один или два человека, завсегдатаи клубов, направлявшиеся домой или в другой клуб. Их пьяный смех сотряс тихий утренний воздух, затем снова наступила тишина.


Я сразу понял, что это был он, слегка наклонившись вперед, когда он подпрыгивал на носках ног. Я наблюдал, как он повернул направо от выхода и встал на пешеходном переходе, намереваясь направиться к металлическому пешеходному мосту через пятиполосную автомобильную развязку к железнодорожной станции. Я ждал. Не было никакой спешки; я позволил бы ему прийти ко мне.


Когда он переходил дорогу, я вышел из тени у подножия ступеней пешеходного моста.


Он улыбнулся. ‘Ник, как ты?’ Он продолжал идти, кивая налево в сторону Ламбетского моста. ‘ Может, прогуляемся? - спросил я. Это был не вопрос.


Я кивнул в противоположную сторону, в сторону моей машины. ‘Я договорился о встрече’.


Симмондс остановился и посмотрел на меня с выражением разочарованного школьного учителя. ‘Нет, я думаю, мы пойдем пешком’.


Я спонсировал фургон, он должен был знать, что я организую для нашей безопасности. Он смотрел на меня еще несколько мгновений, а затем, как будто знал, что я последую за ним, продолжил идти. Я пристроился рядом с ним.


Впереди нас, на другой стороне Темзы, здания парламента светились в темноте, как на почтовой открытке. Мы были на широком тротуаре, который примыкал к газону, а затем был другой тротуар, который обслуживал торговые точки, которые были частью арки.


Симмондс выглядел так же, как всегда, его галстук был ослаблен примерно на полдюйма, рубашка и костюм выглядели так, как будто его гардероб был сумкой для переноски.


‘Итак, Ник, что у тебя есть?’ Он улыбнулся, но не посмотрел на меня. Когда я рассказывал ему историю, он не перебивал, просто смотрел в землю, кивая. Я чувствовал себя сыном, сваливающим свои проблемы на отца, и это было приятно.


Мы шли около четверти часа, и я подошел к концу своей презентации. Настала его очередь говорить. Я почему-то ожидал, что он остановится или, по крайней мере, найдет скамейку, где мы могли бы сесть, но он продолжал идти.


Он повернул голову ко мне и снова улыбнулся. ‘Ник, я понятия не имел, что ты будешь таким тщательным. С кем еще ты говорил об этом?’


‘Больше никого, только де Сабатино и Юэн’.


‘ А у Юэна или у этого де Сабатино тоже есть копии дисков? - спросил я.


Я солгал. ‘Нет, никто, кроме меня’. Даже когда вы обращаетесь к кому-то за помощью, вы никогда не разыгрываете свою полную комбинацию. Вы никогда не знаете, когда вам может понадобиться преимущество.


Он оставался невероятно спокойным. ‘Что мы должны гарантировать, так это то, что никто больше не узнает - по крайней мере, в данный момент. Это нечто большее, чем коррупция низкого уровня. Связи с ПИРА, Гибралтаром и, похоже, DEA означают, что это действительно очень серьезно. Кажется, ты пока неплохо справляешься с этим, так что позволь мне спросить тебя кое о чем. ’ Он сделал паузу, как будто он был судьей, собирающимся высказать свое мнение. ‘Вы думаете, это пойдет дальше?’


‘Черт его знает", - сказал я. ‘Но ты не можешь быть слишком осторожным. Вот почему я хотел поговорить с тобой наедине.’


‘ И где сейчас Коричневый ребенок? - спросил я.


Я снова солгал. ‘В отеле, крепко спит. Мне понадобится помощь, чтобы передать ее бабушке с дедушкой.’


‘Конечно, Ник. Всему свое время.’


Некоторое время мы шли молча. Мы добрались до бара на углу автомобильного туннеля под железнодорожной линией. Симмондс повернул направо, пропуская нас под арками. Затем он заговорил снова, и это было так, как будто не было вопроса о том, что я не подчинюсь его требованию. ‘Прежде чем я смогу что-либо сделать, чтобы помочь вам, мне, конечно, нужны от вас доказательства’. Он по-прежнему не смотрел на меня, но старался избегать луж воды, испачканной машинным маслом.


‘ Я не захватил диски с собой, если ты это имеешь в виду.


‘Ник, я сделаю все возможное, чтобы у вас обоих была защита. Но мне действительно нужны доказательства – и все их копии. Ты можешь достать их для меня сейчас?’


‘Невозможно. Это произойдет не раньше, чем через несколько часов.’


‘Ник, я ничего не могу сделать без них. Мне нужны все копии. Даже те, которые вы обычно оставляете в своем защитном одеяле.’


Я пожал плечами. ‘Вы должны понимать, что это для моей собственной безопасности’.


Мы снова повернули направо и теперь направлялись обратно к станции, параллельно железной дороге. Пару минут мы двигались в тишине по узким, забитым складами улицам. Симмондс был погружен в раздумья. Над нами прогрохотал товарный поезд, направляясь к пробуждению жителей юго-западного Лондона. Какого хрена ему было так важно знать, сколько там копий, и заполучить их все в свои руки?


‘Поверь мне, ’ прокричал я сквозь шум, - у меня с этой стороны все под контролем. Меня уже достаточно наебали. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что я должен защищать всех, включая тебя. ’


‘Да, конечно, но мне нужно контролировать всю информацию. Даже у тебя его не должно быть. Это сопряжено со слишком большим риском.’


Это становилось глупым. ‘Я понимаю это. Но что, если тебя подстрелят? Не было бы ничего, что могло бы подтвердить то, что я говорю. Это не только коррупция американцев, разве вы не видите? Гибралтар был подставой. Оно включает в себя и нас.’


Симмондс медленно кивнул на лужу в канаве.


‘Несколько вещей озадачивают меня", - сказал я. ‘Почему нас проинформировали, что бомба будет приведена в действие дистанционным управлением? Как получилось, что int был так хорош в отношении ASU, но так ошибался в том, что бомбы не было? ’


Он по-прежнему не давал ответа.


Здесь что-то не складывалось.


О черт.


Я чувствовал себя так, как будто меня снова ударили огнетушителем по затылку. Почему я не подумал об этом? Грохот товарного поезда теперь был вдалеке. Вернулась тишина раннего утра. ‘Но ты все это знаешь, не так ли?’


Ответа нет. Он даже не сбился с шага.


Кто проинформировал нас о том, что гибралтарская бомба будет запущена с помощью дистанционного управления? Симмондс, который был там в Альфе, чтобы наблюдать за этим. Какого черта я не подумал об этом раньше?


Я остановился как вкопанный. Симмондс продолжал идти. ‘Это не просто американская / пиратская фишка, не так ли? Он намного больше. Ты часть этого, не так ли?’


Задние арки были скорее промышленными, чем розничными – авторемонтные мастерские, цеха по производству листового металла и складские помещения, большинство из которых состояли из фургонов компании, припаркованных снаружи на ночь. Слева от нас, примерно в 20 метрах, была лужайка, которая принадлежала муниципальному имуществу, а затем квартиры за ним. Вокруг нас были металлические контейнеры для мусора и большие красные эвакуационные машины с желтыми сигнальными огнями на крышах.


Он повернулся ко мне лицом и сделал шесть шагов назад, туда, где я стоял. Впервые мы смотрели друг другу в глаза. ‘Ник, я думаю, тебе нужно кое о чем знать. Вы дадите мне всю информацию – и я имею в виду всю ее. Мы не можем рисковать тем, что в обращении окажутся другие экземпляры.’


Выражение его лица было как у шахматного гроссмейстера, готового сделать решающий ход. Шок и ужас на моем лице, должно быть, были очевидны.


‘Мы не обязательно соглашались с намерением американцев убить вас, но у вас не должно быть сомнений в том, что мы сделаем это сейчас, если потребуется’.


‘Мы?’


‘Это намного больше, чем ты думаешь, Ник. Вы умны, вы должны понимать коммерческие и политические последствия прекращения огня. Раскрытие того, что находится на дисках, испортило бы гораздо больше, чем просто то, что вы знаете. Это очень печально для Кевина и его семьи, я согласен с вами. Когда он рассказал мне о том, что обнаружил, я попытался убедить своих американских коллег действовать более тонко. ’


Так вот почему мне так внезапно приказали вернуться в Великобританию. Как только Симмондс поговорил с Кевом, он захотел, чтобы я убрался из США - и быстро. Он не хотел, чтобы я разговаривал с Кевом - или прерывал его убийство.


Я подумал о Келли. По крайней мере, она была в безопасности.


Это было почти так, как если бы он читал мои мысли. ‘Если вы решите не предоставлять мне всю информацию, мы убьем ребенка. И тогда мы убьем вас – после извлечения того, что нам нужно. Не будь наивным, Ник. Ты и я, мы одинаковые. Дело не в эмоциях, это бизнес, Ник, бизнес.’ Он посмотрел на меня как отец на своенравного сына. "У тебя действительно нет выбора’.


Я пытался бороться с этим. Он, должно быть, блефовал.


‘Юэн, кстати, передает привет и говорит, что ему удалось купить телевизор для ее спальни. Поверь мне, Ник, Юэн убьет ее. Ему скорее нравятся финансовые выгоды.’


Я медленно покачал головой из стороны в сторону.


‘Вспомни прошлое. Кто инициировал контакт?’


Он был прав, это был Юэн. Симмондс был там, чтобы направить его, Юэн был там, чтобы нажать на курок. Но я все еще боролся против этой идеи.


Он распахнул куртку и вытащил мобильный телефон из внутреннего кармана. ‘Пусть Юэн объяснит; он все равно ожидал звонка позже’.


Он включил питание и ждал, чтобы ввести свой PIN-код. Он улыбнулся, когда посмотрел на дисплей телефона. ‘Вот как американцы нашли тебя, ты знаешь. Люди думают, что обнаружение может происходить только при использовании телефона. Это не так. Пока они включены, эти устройства являются миниатюрными устройствами слежения, даже если звонки не совершаются и не принимаются. На самом деле это форма электронной маркировки. Мы находим это ужасно полезным.’


Он набрал свой ПИН-код, звуковые сигналы вырвались из его руки. ‘Однако, как только вы ускользнули от них в Лортоне, нашим единственным вариантом было позволить вам въехать обратно в Великобританию. Мне нужно было знать, что ты выяснил. Я должен сказать, я так рад, что ваше лечение рака прошло успешно. ’


Черт! Он даже не упомянул о моем отсутствии волос. Это было потому, что он уже знал. Но Юэн. Он был достаточно осведомлен, чтобы упомянуть об этом. Я чувствовал себя больным, зная, что он использовал свои навыки против меня.


Симмондс улыбнулся. Он знал, что держит меня за яйца.


‘Ник, я скажу это снова. Мне действительно нужны все диски. Вы знаете, что ребенок сильно пострадает; это не то, что доставило бы нам удовольствие, но на карту поставлены важные вопросы. ’


Я так хотела, чтобы он достучался до Юэна. Я хотел поговорить с ним, хотел, чтобы он подтвердил, что это был блеф. Но в глубине души я знал, что это не так.


Симмондс почти закончил набирать номер.


У меня не было выбора. Я не мог рисковать Келли. Он не собирался звонить.


Согнув правую руку, я резко развернулся и попал ему в нос. Раздался глухой хруст ломающейся кости, и он упал с приглушенным стоном. Пока он корчился на земле, я пнул его чемодан под один из эвакуаторов и тем же движением взял телефон в левую руку, встал позади него и приставил его к передней части его горла. Схватив правую руку с другой стороны, я крепко засунул ее ему под кадык.


Я посмотрел направо и налево. Мы были слишком беззащитны там, где находились, и то, что я задумал, заняло бы несколько минут, чтобы завершить. Я попятился назад, затаскивая его между двумя грузовиками. Я опустился на колени, все время отстраняясь от телефона. Он брыкался, размахивал руками, пытаясь разорвать мое лицо на части.


Его всхлипы и хрипы наполнили воздух. В ответ я наклонился вперед, используя вес верхней части своего тела, чтобы наклонить его голову так, чтобы его подбородок был более или менее на груди. В то же время я потянул еще сильнее. Еще 2 минуты, и я бы закончил.


Через 30 секунд он начал яростно сопротивляться, со всей бешеной силой, которую человек использует, когда знает, что умирает. Но что бы он ни сделал сейчас, он бы не встал.


Его руки все еще царапали мое лицо. Я подпрыгивал и извивался, чтобы избежать их, но продолжал давить на его горло. Струпья от драки с Макгиром уже были удалены, но я не чувствовал большого количества крови. Затем ему удалось вонзить ногти в порез чуть ниже моего глаза. Я подавила крик, когда его три ногтя начали входить в уже поврежденную мягкую кожу. Я усугубил травму, отвернув лицо; когда я это сделал, ногти Симмондса забрали мою кожу с собой.


Я не стал утруждать себя проверкой, смотрит ли кто-нибудь. Мне было все равно. Я сам боролся за дыхание с усилием, и пот обжигал раны на моем лице.


Постепенно, поначалу, его движения прекратились до не более чем судорожного подергивания в ногах. Его руки перестали цепляться. Через несколько секунд он был без сознания. Мне пришло в голову просто встать и уйти, оставить его страдать от последствий гипоксии и пожизненного повреждения мозга. Я решил отказаться. Я хотел, чтобы этот ублюдок умер.


Я дал ему еще 30 секунд. Его грудь перестала двигаться. Я положил пальцы на пульс сонной артерии и ничего не почувствовал.


Я оттащил его к стене и усадил напротив дверей одного из помещений. Затем я поднялся на ноги и начал отряхиваться. Держась в тени, я заправил рубашку и вытер рукавом пот и кровь. Я проверил телефон. Он был отключен во время боя. Я стер с него свои отпечатки, затем просто оставил все на своих местах и небрежно ушел. Если бы кто-нибудь увидел меня, ну и что? На самом деле это не имело значения. У меня были более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться.


Я ехал на запад, прижимая к глазу манжету пальто, чтобы остановить кровотечение.


Вся ситуация все еще крутилась у меня в голове, постепенно обретая смысл.


Теперь я знал, как Лютер и компания нашли меня – они, должно быть, выбили номер из Пэта и отследили сигнал, пока я включал его в ожидании его звонка.


Если бы я сказал Юэну или Симмондсу, что в моем ноутбуке есть еще только один набор резервных копий, и передал его, я был бы мертв. Они прикрывали свои задницы, но извлекали информацию.


Симмондс договорился позвонить Юэну через некоторое время после нашей встречи? Юэн был в трех часах езды, и тело Симмондса скоро обнаружат. Если Юэн узнает, он не станет рисковать. Он переместил бы местоположение, возможно, даже убил бы ее сразу. В любом случае, я бы потерял ее. На этот раз не было и речи о том, чтобы просто оставить ее. Я мог бы позвонить ей на мобильный и сказать, чтобы она бежала, но чего бы это дало? Она была у черта на куличках; даже если бы она бежала полчаса, это ничего бы не изменило. Дом Юэна находился посреди акров гор, травы, камней и овечьего дерьма. Он найдет ее.


Я мог бы позвонить в полицию, но поверят ли они мне? Я мог бы потратить часы, пытаясь убедить их, и к тому времени было бы слишком поздно. Или они могли бы сами совершить налет на дом Эвана, и результат был бы тот же.


На мимолетную секунду я подумал о Большом Эле. Я надеялся, что он уже отошел от всего этого. У него не было учетных записей для побега просто так. Если бы он перевел 400 тысяч на мой счет, то наверняка забрал бы 800 для себя. Старая головка дыни была бы в порядке. Я выкинул его из головы.


Дорожные службы непосредственно перед Хитроу были отмечены указателями. У меня возникла мысль.


Я свернул на скользкую дорогу и въехал на парковку. Теперь все, что мне нужно было сделать, это добраться до телефона и позвонить.


OceanofPDF.com

39


СТАНЦИЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ был занят. Мне пришлось припарковаться в 100 метрах от главного входа. Я вышел из машины как раз в тот момент, когда разверзлись небеса. К тому времени, как я добрался до ряда из четырех телефонов возле "Бургер Кинг", я был весь мокрый. Первые два я попробовал использовать только принятые карты. У меня в кармане было около трех фунтов мелочью – недостаточно. Я вбежал в магазин, вытирая лицо, чтобы смыть немного крови. Я купил газету на пятерку и вышел, женщина выглядела обеспокоенной состоянием моего лица. Затем я вернулся и взял пачку Rolos с банкнотой в 10 фунтов. Женщина выглядела еще более напуганной. Может быть, она подумала, что я заметил, как она смотрела. Она была просто счастлива, что я взял сдачу и увидел, как я ухожу.


Когда я набирал номер, я почувствовал узел в животе, как будто я был подростком, который звонит, чтобы договориться о своем самом первом свидании. Она бы зарядила его и оставила включенным? Почему она не должна? Она никогда раньше меня не подводила.


Он начал звонить.


На мгновение я почувствовал себя ребенком в кондитерской со своим папой, едва способным сдержать волнение. Затем у меня появились новые причины для беспокойства. Что, если бы телефон сейчас был у Юэна? Я повесил трубку или я пытался блефовать и, возможно, выяснить, где она была?


Было слишком поздно думать. Звонок прекратился; была пауза, затем я услышал тихое, неуверенное: ‘Алло, кто это?’


‘Привет, Келли, это я, Ник", - сказал я, изо всех сил стараясь говорить как мистер небрежность. ‘Ты сам по себе?’


‘Да, ты меня разбудил. Ты сейчас вернешься?’ Она казалась усталой и смущенной. Я изо всех сил пытался придумать ответ; к счастью, она продолжила. ‘Юэн сказал, что я, возможно, останусь с ним на некоторое время, потому что тебе нужно уехать. Это неправда, не так ли, Ник? Ты сказал, что не оставишь меня.’


Это была плохая линия. Мне пришлось приложить палец к другому уху, чтобы услышать ее сквозь шум дождя по стеклу телефонной будки. Водитель грузовика в соседнем боксе громко и сердито кричал, споря со своим боссом, что он не может ехать дальше из-за своего тахографа, и он не собирался терять права только для того, чтобы отвезти несколько коробок чертовых анораков в Карлайл. В довершение всего был постоянный шум движения на автостраде и шум людей, входящих и выходящих из служб. Мне пришлось отбросить все это и сосредоточиться на телефонном звонке, потому что я не мог попросить Келли говорить громче.


Я сказал: ‘Да, конечно, ты прав, я никогда тебя не оставлю. Эван лжет тебе. Я узнал о нем кое-что плохое, Келли. Ты все еще в доме?’


‘Да. Я в постели.’


‘Эван в своей постели?’


‘Да. Вы хотите поговорить с ним?’


‘Нет, нет. Дай мне минутку подумать.’


Мой разум лихорадочно работал, пытаясь придумать лучший способ сказать то, что я хотел.


‘Конечно, я приеду за тобой. На самом деле, я буду там очень скоро. Теперь послушай. Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что очень сложное и очень опасное. Тебе нужно сделать только одну вещь для меня, и все будет кончено.’ В тот момент, когда я это сказал, я почувствовал себя ничтожеством.


‘Мне не нужно снова убегать от людей, не так ли?’


‘Нет, нет, нет – на этот раз все не так. Но это самая особенная работа, которую когда-либо выполнял шпион. ’ Я не хотел давать ей время подумать, поэтому просто продолжил. ‘Но сначала я хочу кое-что проверить, хорошо? Ты в постели, не так ли? Залезай под одеяло и говори со мной только шепотом, хорошо?’


Я мог слышать все шорохи, когда она забиралась под одеяло. ‘Что мы собираемся делать, Ник?’


‘Сначала я хочу, чтобы вы посмотрели на переднюю панель телефона и нажали номер. Затем он загорится. Скажите мне, можете ли вы увидеть изображение батареи. Сколько блоков там, где находится знак батареи? Ты видишь это?’


Я услышал какую-то возню.


‘Я вижу это’.


‘Сколько блоков на картинке?’


‘Три. Здесь три квартала. Один из них мигает.’


‘Это хорошо’.


На самом деле это было не так: два квартала означали, что она не перезаряжала его, и батарея разрядилась менее чем наполовину, и мне понадобится много эфирного времени, чтобы рассказать ей обо всем процессе.


‘Что это за шум?’ - спросила она.


Водитель грузовика был теперь действительно взбешен и орал в трубку, из-за свертка в его руке телефонная будка выглядела как парилка.


‘Не о чем беспокоиться. Келли, я собираюсь сказать тебе, что делать, но ты должна продолжать слушать меня по телефону. Ты можешь это сделать?’


‘Почему Эван плохой, Ник? Что—’


‘Послушай, Келли, Юэн хочет причинить мне боль. Если он увидит, что ты делаешь это для меня, он и тебе причинит боль. Ты понимаешь это?’


Я слышал множество шорохов; очевидно, она все еще была под одеялом. Затем последовало очень тихое ‘Да’.


Она не походила на довольного кролика. Я был уверен, что есть лучший способ, которым я мог бы заняться всем этим, у меня просто не было времени подумать, что это может быть.


‘Если Эван проснется, - сказал я, - или если телефон перестанет работать, я хочу, чтобы вы покинули дом очень, очень тихо. Я хочу, чтобы ты спустился с дорожки к дороге и спрятался за деревьями, прямо у больших ворот, через которые Юэн проехал, чтобы добраться до своего дома. Понимаете, что я имею в виду?’


‘Да’.


‘Вы должны прятаться там, пока не услышите, как подъезжает и останавливается машина, но не выходите из своего укрытия, пока она не просигналит два раза. Тогда выходи. Ты понимаешь это? Я буду в машине. Это синяя Астра, понятно?’


Наступила пауза. ‘ Что такое Ас... Астра, Ник? - спросил я.


Черт, ей было семь лет, и она была американкой. Чего я ожидал?


‘Хорошо. Я остановлюсь в синей машине и приеду за тобой. ’


Я заставил ее повторить это и, для пущей убедительности, сказал: "Итак, если Эван проснется и увидит тебя, я хочу, чтобы ты как можно быстрее побежал к деревьям и спрятался. Потому что, если Юэн поймает тебя за тем, что я хочу, чтобы ты сделал, мы никогда больше не увидим друг друга. Не подведи меня, хорошо? И помни, не выходи из-за тех деревьев, даже если Эван позовет тебя, хорошо?’


‘Хорошо. Ты придешь и заберешь меня, не так ли?’


В ее голове было немного сомнения.


‘Конечно, я буду. Теперь, прежде всего, я хочу, чтобы вы встали с кровати, затем положили телефон на кровать и оделись, очень медленно и тихо. Наденьте хороший толстый слой. И вы знаете эти кроссовки, которые у вас есть? Убедитесь, что вы также берете их, но пока не надевайте.’


Я слышал, как она положила трубку и начала рыться в комнате.


Ради всего святого, поторопись!


Я заставил себя успокоиться.


Прошло почти две минуты, прежде чем я услышал: "Я готов, Ник’.


‘Теперь слушай меня очень внимательно. Эван не друг; он пытался убить меня. Ты понимаешь, Келли? Он пытался убить меня.’


Наступила пауза.


‘Почему? Я … Я не понимаю, Ник ... Ты сказал, что он был твоим другом.’


‘Я знаю, я знаю, но все меняется. Ты хочешь мне помочь?’


‘Да’.


‘Хорошо, тогда ты должен делать в точности то, что я тебе говорю’. Я хочу, чтобы ты положил кроссовки в карманы пальто. Хорошо, теперь пора спускаться вниз. Я хочу, чтобы ты держал телефон при себе. Все в порядке?’


‘Да’.


Время поджимало, как и мои деньги.


‘Просто помните, вы должны вести себя очень, очень тихо, потому что иначе вы разбудите Эвана. Если это произойдет, ты выбегаешь из дома к тайнику – обещаешь?’


‘Клянусь сердцем’.


‘Хорошо, я хочу, чтобы ты очень, очень осторожно спустился по лестнице. Не разговаривай со мной больше, пока не окажешься на кухне; с этого момента мы должны все время говорить шепотом. Понятно?’


‘Хорошо’.


Я услышал, как открылась дверь. Когда она выходила из комнаты, я представил, как она проходит мимо ванной слева от нее. Перед ней, на половине лестничной площадки и примерно в двенадцати футах, должна была быть дверь в комнату Юэна. Она была открыта или закрыта? Слишком поздно спрашивать ее. Еще несколько шагов, и она была бы наверху главной лестницы, рядом со старыми напольными часами. Как по команде, я услышал его медленное, тяжеловесное тик-так; это напомнило мне что-то из фильма Хичкока.


Звук удалялся очень медленно: хорошая девочка, она, должно быть, очень осторожно спускается по лестнице. Только однажды я услышала скрип доски и снова подумала о двери Юэна. Он обычно спал с открытым? Я не мог вспомнить.


У подножия лестницы она поворачивала направо, направляясь к кухне.


Я попытался представить, где она, но потерял ее в тишине. Наконец я услышал едва уловимый звук протестующей петли; это была кухонная дверь. Я почувствовал укол вины за то, что использовал девушку таким образом; но она знала счет – ну, вроде того. К черту, решение было принято; я просто должен был это сделать. Если это сработает, прекрасно; если нет, она мертва. Но если бы я не попробовал, она все равно была бы мертва, так что давай покончим с этим.


Она прошептала: ‘Я на кухне, но я почти ничего не вижу. Могу ли я включить свет?’


Это был самый громкий шепот, который я когда-либо слышал.


‘Нет, нет, нет, Келли, ты должна говорить очень медленно и очень тихо – вот так’. Я продемонстрировал. ‘И не включай свет, это разбудит Юэна. Просто двигайся медленнее и все время слушай меня. Если вы ничего не понимаете, просто спросите, и помните, если что-то пойдет не так или вы услышите шум, остановитесь, и мы оба послушаем. Понятно?’


‘Хорошо’.


Проблема с тем, что она говорила тише по телефону, заключалась в том, что ее было труднее услышать. Водитель грузовика закончил, швырнул трубку и ворвался в "Бургер Кинг". Женщина заняла его место и ушла к подружке.


Кухня представляла собой две зоны, объединенные в одну: старую заднюю комнату дома и то, что раньше было переулком между домом и стеной старого загона для овец. Переулок был перекрыт зимним садом, под которым все кухонные принадлежности были расположены в стиле камбуза в одном длинном ряду. Там были растения на подставках и большой круглый деревянный стол в центре площадки; я надеялся, что она ничего не опрокинет на пол корта для игры в сквош. Мысль о ночи, которую мы провели, "спасая" лес, заставила меня содрогнуться от всех этих лет дружбы, доверия и даже любви. Я чувствовал себя брошенным, использованным, облажавшимся.


Не могло быть много времени автономной работы.


‘Все в порядке?’ Я сказал. Я изо всех сил старался не выдать чувства паники, но я знал, что скоро у нас будут проблемы. Если телефон разрядится, вспомнит ли она, что я сказал ей сделать?


‘Я ничего не вижу, Ник’.


Я задумался на несколько секунд, пытаясь запомнить больше макета. ‘Хорошо, Келли, иди очень медленно туда, где раковина. Подойди и встань у плиты.’


‘ Что это? - спросил я.


‘Это та часть, на которой вы готовите в кастрюлях. Ты видишь это?’


‘Да’.


‘Хорошо, с правой стороны есть переключатель. Ты видишь это?’


‘Я посмотрю’.


Минуту или две спустя она сказала: ‘Ник, теперь я вижу’.


Должно быть, она включила маленькую флуоресцентную лампу, которая освещала столешницу на кухне; в ее голосе звучало облегчение.


‘Хорошая девочка. Теперь я хочу, чтобы вы вернулись и очень осторожно закрыли кухонную дверь. Ты сделаешь это для меня?’


‘Хорошо. Ты придешь за мной, Ник?’


Я совсем не был уверен в этом. Должен ли я остановить это сейчас и просто попросить ее открыть мне дверь и подождать? Нет, к черту это. В любую минуту ему могут позвонить и сообщить о смерти Симмондса.


‘Конечно, я здесь, но я не могу прийти, если ты не сделаешь то, что я говорю, хорошо? Прижмите телефон к уху и очень осторожно закройте эту дверь. ’


Я услышал характерный скрип.


‘Что я хочу, чтобы ты сейчас сделал, так это пошел и заглянул под раковину, и поставил все бутылки и прочее на стол. Ты сделаешь это для меня?’


‘Хорошо’.


Наступила тишина, затем послышался тихий стук, когда она передвигала бутылки и банки.


‘Теперь все готово’.


‘Молодец! Теперь, очень тихо, зачитайте мне надписи. Ты можешь это сделать?’


‘Нет, я не могу’.


‘Почему нет?’


‘Здесь слишком много всего, и слишком темно, я не могу этого сделать’.


Теперь она звучала под давлением; в ее голосе чувствовалась дрожь.


Черт, это занимает слишком много времени.


‘Все в порядке, Келли, просто подойди к выключателю у двери и включи свет. Не спешите. Ты сделаешь это?’


‘Хорошо’. Это звучало так, как будто у нее заложило нос. Я уже так хорошо знал этот звук. Следующим этапом, если я не буду осторожен, будут слезы – и неудача.


Я слышал, как она шаркает к выключателю.


‘Теперь я вижу, Ник’.


‘Хорошо, теперь вернитесь и прочитайте мне, что написано на этикетках, хорошо?’


‘ Хорошо. ’ Она вернулась к столу, и я услышал, как она взяла чистящие средства.


‘Аякс’.


‘Ладно, Келли, что у нас дальше?’


Черт возьми, это было возмутительно. Я крепко прижал телефон к уху, почти затаив дыхание, и молча пожелал ей успеха. Я был действительно взволнован, я чувствовал, как бьется мое сердце. Я извивался как сумасшедший в смирительной рубашке, крутился в киоске, имитируя действия Келли для себя. Я посмотрел на другую коробку; женщина, которая разговаривала со своей подругой, вытерла конденсат со стекла, чтобы лучше меня видеть, и теперь, казалось, передавала беглый комментарий. Я, должно быть, выглядел как массовый убийца, с порезами и царапинами на лице, с мокрыми волосами и одеждой.


Громкий звук металла, ударяющегося о дерево, заставил меня подпрыгнуть.


‘Келли? Келли?’


Тишина, затем трубку сняли.


‘Прости, Ник. Я сбил ложку. Я этого не видел. Мне страшно. Я не хочу этого делать. Пожалуйста, приди и забери меня.’


Это было незадолго до того, как должен был начаться плач.


‘Келли, не волнуйся. Все в порядке, все в порядке.’


Я услышал сопение в телефоне.


Нет, не сейчас, ради всего святого!


‘Все в порядке, Келли, все в порядке. Я не смогу добраться до тебя, если ты не поможешь мне. Ты должен быть храбрым. Эван пытается убить меня. Только ты можешь мне помочь. Ты можешь сделать это для меня?’


‘Пожалуйста, поторопись, Ник. Я хочу быть с тобой.’


‘Все в порядке, все в порядке’.


Это было не в порядке, Ник, потому что гребаные деньги Ника исчезали. У меня остались последние несколько фунтовых монет. Они не собирались длиться долго. Я положил еще одну монету, и она с грохотом вылетела в устройство возврата монет; мне пришлось искать еще одну.


Она начала просматривать больше этикеток. Большинство слов она не могла прочитать. Я попросил ее произнести их по буквам. Пока она выводила три буквы, я разобрался с остальными. ‘Нет, этот никуда не годится. Прочитайте следующее.’


Теперь мой разум лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить ингредиенты и формулы. Наконец-то она зачитала что-то, что я мог бы использовать.


‘Келли, ты должна слушать очень внимательно. Это зеленая банка, не так ли? Положите его туда, где вы сможете найти его снова. Затем я хочу, чтобы ты прокрался в соседнюю комнату, где находится стиральная машина. Ты знаешь такое?’


‘Да’.


У Юэна было место для всего, и все было на своем месте. Я даже знал, что его вилки будут выстроены рядом друг с другом в ящике.


‘Прямо у двери шкаф, а в нем синяя бутылка. На этикетке написано "антифриз".’


- Что? - спросил я.


‘Антифриз. А–Н–Т-И … Я хочу, чтобы ты принес это на стол, хорошо?’


Телефон с грохотом упал на столешницу. Я начал махать еще больше.


После того, что казалось вечностью, она вернулась. ‘Я понял’.


‘Положи это на стол, а затем открой’.


Я услышал, как телефон снова опустился, и много тяжелого дыхания и сопения, когда она боролась с крышкой бутылки.


‘Я не знаю, как это сделать’.


‘Просто поверни его. Ты знаешь, как открыть бутылку.’


‘Я не могу. Это не сработает. Я пытаюсь, Ник, но у меня дрожат руки.’


Затем я услышал тихий, долгий стон. Я был уверен, что это перерастет в плач.


Черт, мне это не нужно. Это не сработает.


‘Келли? Келли? Ты в порядке? Поговори со мной, давай, поговори со мной.’


Я ничего не получал.


Давай, Келли, давай.


Ничего. Все, что я мог слышать, это как она сдерживала слезы и шмыгала носом.


‘Ник … Я хочу, чтобы ты понял меня. Пожалуйста, Ник, пожалуйста.’ Теперь она рыдала.


‘Просто не торопись, Келли, просто не торопись. Все в порядке, все в порядке. Я здесь, не волнуйся. Хорошо, давайте просто постоим и послушаем. Если ты что-нибудь услышишь, скажи мне по телефону, хорошо, и я постараюсь слушать в то же время.’


Я прислушался. Я хотела убедиться, что Юэн не проснулся. Я также хотел сократить: в такой момент в действии должно быть сокращение, иначе ошибки растут как снежный ком, и люди начинают спотыкаться о самих себя; так что давайте не торопиться, но в то же время действовать как можно быстрее. Я точно знала, что мне нужно делать, но разочарование заключалось в том, что я пыталась объяснить это этому ребенку, находясь под давлением, и заставить ее спокойно работать - и все это время у меня заканчивались деньги, а у мобильного заканчивался заряд батареи.


Женщина вышла из своей кабинки и одарила меня умиротворяющей улыбкой на случай, если я собираюсь наброситься на нее с ножом для разделки мяса.


‘Теперь ты в порядке, Келли?’


‘Да. Ты хочешь, чтобы я все еще отвинчивал бутылку?’


Я не мог понять, почему она не могла этого сделать. Я начал давать ей дополнительные инструкции. Затем я вспомнил – у бутылки была завинчивающаяся крышка, защищающая от детей. Когда я начал объяснять ей, как его отменить, раздался тихий звуковой сигнал.


Батарея. Черт!


‘Да, не забудьте опустить крышку, прежде чем поворачивать. Мы просто должны быть немного быстрее, или телефон остановится до того, как мы закончим. ’


‘Что мне теперь делать, Ник?’


‘Это на столе с расстегнутой крышкой?’


Ничего.


‘Келли? Келли? Ты здесь?’


Была ли батарея разряжена?


Затем я услышал: "Что мне теперь делать?’


‘Слава богу, я думал, села батарейка. Есть ли что-нибудь, чем ты можешь открыть эту зеленую банку? Я знаю, используй ложку, Келли. Теперь очень, очень осторожно поднимите его, положите телефон на стол, а затем откройте банку. Понятно?’


Я слушал, просматривая все возможные варианты, которые оставались, если эта схема облажалась. Я пришел к выводу, что их не было.


‘Теперь начинается самое сложное. Как вы думаете, вы достаточно хороши для этого? Ты должен быть особенным, чтобы сделать это.’


‘Да, теперь я в порядке. Прости, что я плакала, просто я...’


‘Я знаю, я знаю, Келли. Я тоже, но мы сделаем это вместе. Что мне нужно, чтобы ты сделал сейчас, так это положил телефон в карман к своим кроссовкам. Затем возьмите со стола одну из этих больших бутылок, подойдите к входной двери дома и приоткройте ее совсем чуть-чуть. Не широко открыт, совсем чуть-чуть. Затем поместите бутылку за дверцу, чтобы она не захлопывалась. Теперь, помните, это большая тяжелая дверь, поэтому я хочу, чтобы вы открывали ее очень медленно, очень, очень осторожно, чтобы она не производила шума. Ты можешь сделать это для меня?’


‘Да, я могу это сделать. Что происходит после этого?’


‘Я расскажу тебе через минуту. Теперь, не забудь, если телефон перестанет работать и ты меня больше не услышишь, я хочу, чтобы ты побежал к деревьям и спрятался. ’


Были шансы, что Эван найдет ее, но что еще оставалось делать?


‘Хорошо’.


Это должно было быть немного извилистым. Даже если он крепко спал, подсознание Юэна, вероятно, обнаружило бы изменение давления воздуха и окружающего шума, когда дверь была открыта, и сделало бы что-то из этого во сне, давая ему что-то вроде шестого чувства, чувствующего, что что-то не так.


Если так, то, по крайней мере, у нее будет преимущество – пока она помнит, что я ей сказал.


‘Я вернулся на кухню – что мне теперь делать?’


‘Послушай меня. Это очень важно. До какой суммы ты можешь досчитать?’


‘Я могу сосчитать до десяти тысяч’.


Теперь она звучала немного счастливее, чувствуя, что конец близок.


‘Я только хочу, чтобы ты досчитал до трехсот. Ты можешь это сделать?’


‘Я могу это сделать’.


‘Ты должен сделать это в своей голове’.


‘Хорошо’.


‘Во-первых, я хочу, чтобы ты снова подошел к варочной панели. Ты знаешь, как включить газ?’


‘Конечно! Иногда я помогаю маме готовить.’


Мне никогда не было так грустно.


Я заставил себя снова сосредоточиться. Не было места для отвлечений. Она все равно может скоро умереть. Я чувствовал себя достаточно ублюдком, чтобы заставить ее делать мою грязную работу; пока я был на ней, я мог бы также убедиться, что она выполнила работу должным образом.


‘Это хорошо. Итак, вы знаете, как включить газ в духовке и все конфорки на варочной панели?’


‘Я же говорил тебе, я умею готовить’.


Куча подростков, возвращавшихся со школьных каникул, направлялась в бургер-бар. Группа из шести или семи человек отстала и направилась к телефонам, смеясь и крича недавно сломанными голосами, все пытались втиснуться в единственную свободную кабинку. Шум был ужасный; я не мог слышать, что говорила Келли. Я должен был что-то сделать. ‘Келли, просто подожди минутку’.


Я прикрыл рукой мундштук, высунулся из коробки и заорал: ‘Ты – заткнись нахуй! У меня здесь моя тетя, ее муж только что умер, и я пытаюсь поговорить с ней, хорошо? Дайте нам немного времени!’


Дети притихли, их щеки покраснели. Они направились к своим друзьям, хихикая с притворной бравадой, чтобы скрыть свое смущение.


Я вернулся к телефону.


‘Келли, это очень важно. Телефон может скоро остановиться, потому что батарея разряжена. Я хочу, чтобы ты включил весь газ на плите. Возьми телефон с собой, чтобы я мог слышать шум газа. Иди туда сейчас, пока я с тобой разговариваю.’


Я услышал шипение баллона с пропаном, который использовал Юэн.


‘Это очень вонючий, Ник’.


‘Это хорошо. Теперь просто выйдите из кухни и закройте дверь. Но будьте очень тихими за пределами комнаты. Помните, мы не хотим будить Юэна. Не говори со мной больше, просто слушай. Выйди из комнаты и закрой кухонную дверь, хорошо?’


‘Хорошо. Я больше не буду с тобой разговаривать.’


‘Это верно’.


Я услышал, как закрылась дверь.


‘Ник?’


Я пытался сохранять спокойствие. ‘ Да, Келли? - Спросил я.


‘Могу я попросить Дженни и Рикки взять меня с собой, пожалуйста?’


Я изо всех сил старался держать себя в узде. ‘Нет, Келли, у нас нет времени! Просто послушай меня. У тебя нет времени на разговоры. Я хочу, чтобы вы сосчитали в уме до трехсот, затем я хочу, чтобы вы сделали очень, очень глубокий вдох и вернулись на кухню. Не убегайте. Ты должен идти. Идите на кухню и вылейте весь антифриз в зеленую банку. Тогда я хочу, чтобы ты вышел из кухни – не убегай! – Я не хочу, чтобы ты будил Эвана.’


Если бы она споткнулась и ушиблась, ее могло поглотить то, что должно было произойти.


‘Выходите очень медленно, закройте за собой кухонную дверь, затем выйдите из дома и закройте входную дверь, очень, очень осторожно. Не забирайте Дженни или Рикки.’


‘Но я хочу их – пожалуйста, Ник?’


Я проигнорировал ее. ‘Тогда я хочу, чтобы ты как можно быстрее побежал к деревьям и спрятался. Когда вы бежите, вы услышите большой взрыв и начнется пожар. Не останавливайся и не оглядывайся назад. И не выходи, пока я не приеду, что бы ни случилось. Я обещаю, что скоро буду там.’


В такие моменты я радовался, что проделал всю трудоемкую, как у попугая, работу по изучению техники изготовления зажигательных и самодельных взрывных устройств. В то время, много лет назад, это было умопомрачительно скучно, но это было необходимо сделать, потому что вы не можете взять с собой ноутбук на работу. Я выучил наизусть, как делать бомбы из обычных ингредиентов и как делать самодельные электрические устройства. Так же ясно, как даже атеисты помнят Молитву Господню с тех пор, как ее вдалбливали им в школе, я помнил формулы и пошаговую механику изготовления всего – от простого зажигательного вещества, подобного тому, которым я собирался убить Юана, - смеси номер 5, – до бомбы, которую я мог бы запустить с помощью пейджера с другого конца света.


Телефон начал настойчиво пищать, а затем просто отключился. Я представил, как глицерин в антифризе воздействует на смесь. Через сорок или пятьдесят секунд он воспламенится. Если он был влажным, может быть, немного дольше.


У Келли было меньше минуты, чтобы выбраться из дома; в тот момент, когда газ был зажжен, должен был произойти мощный взрыв, а затем пожар. Надеюсь, это убьет Эвана, но заберет ли это ее с собой?


Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не гоняйся за этими гребаными плюшевыми мишками!


Я побежал обратно к машине и поехал на запад. Первые лучи солнца только пытались пробиться сквозь облака.


OceanofPDF.com

40


ЭТО БЫЛ худшее путешествие в моей жизни.


Я увидел указатель с надписью "Ньюпорт, 70 миль’. Я мчался с огромной скоростью, как я предполагал, 30 миль, затем другой знак сообщил мне: ‘Ньюпорт, 60 миль’. Мне казалось, что я бегу по беговой дорожке в никуда, а беговая дорожка была по пояс в воде.


Мое тело успокоилось от всего волнения и говорило мне, что мне больно. Моя шея была в агонии. Поток крови прекратился, но глаз, который выдавил Симмондс, начал опухать и влиять на мое зрение.


Юэн, ублюдок. Друг, которому я доверял годами. Думать об этом было почти слишком больно. Я почувствовал оцепенение. Я чувствовал себя осиротевшим. Со временем, возможно, это оцепенение переросло бы в гнев, или горе, или что-то еще, но не сейчас. Перед моим мысленным взором все, что я мог видеть, было выражение лица Келли, когда поезд отъезжал от станции, и улыбка на лице Юэна.


Куда я пошел отсюда? Ни один ублюдок не собирался выступать против меня, потому что они знали бы, что файлы все еще у меня. Если бы план сработал, посылка Юэна осталась бы на сортировочном складе, теперь ее некому было бы доставить. Убийство Симмондса будет сокрыто, несмотря ни на что. Если бы какой-нибудь рьяный полицейский начал подбираться слишком близко к правде, его бы зашили. Джон Сталкер был не первым, с кем это случилось, и он не будет последним.


Теперь для меня все имело смысл, что каждый раз, когда начинались мирные переговоры, ПИРА или кто-то, выдающий себя за ПИРА, убивал солдата или полицейского или бомбил материковую часть Великобритании. И почему? Потому что это был хороший бизнес - поддерживать проблемы живыми.


На нашей стороне было много тех, кто извлекал выгоду из таких конфликтов, как Северная Ирландия, и не хотел, чтобы они заканчивались. RUC, вероятно, является самой высокооплачиваемой полицией в Европе, если не в мире. Если вы главный констебль, ваш долг сказать, что вы хотите положить конец войне, но реальность такова, что у вас под командованием огромные полицейские силы и безграничное количество ресурсов и власти. В составе этих сил есть мини-империи, которые развились исключительно из-за проблем, каждая из которых получает любые материалы и рабочую силу, которые они просят, для дальнейшей борьбы с терроризмом.


Даже если вы двадцатичетырехлетний констебль штата Южная Каролина, женатый, с двумя детьми, почему вы хотите, чтобы проблемы прекратились? Вы зарабатываете достаточно, чтобы наслаждаться высоким уровнем жизни, иметь красивый дом, отдыхать за границей. Почему вы хотите видеть мир и, в свою очередь, избыточность?


Британская армия тоже не хочет, чтобы это прекращалось. Провинция является фантастическим полигоном для тестирования оборудования и тренировочным полигоном для войск – и, как и в случае с RUC, это означает, что армия получает больший кусок пирога. Каждый год армии приходится оправдывать свой бюджет, и это противостояние с военно-морским флотом, который просит больше средств на подводные лодки Trident, и военно-воздушными силами, которые твердят о необходимости купить Eurofighter 2000 или, по крайней мере, заменить летающий гроб, Tornado. Поскольку Северная Ирландия стоит на повестке дня, армия может говорить о приверженности "сейчас", оперативном императиве – и никто не будет возражать против необходимости выделения средств на борьбу с терроризмом. Что касается командиров, они не хотят терять шанс проводить шесть месяцев в году в Северной Ирландии за дополнительные деньги, с бесплатным питанием и проживанием. В конце концов, они присоединились к армии, чтобы участвовать в операциях; это было то, что я сделал, и я думал, что это здорово.


Британская промышленность существенно проиграла от прекращения огня. Крупные оборонные производители разрабатывали оборудование специально для внутренней безопасности и наживались на эксплуатационных условиях. Оборудование, проверенное в боях в Северной Ирландии, было с нетерпением востребовано иностранными покупателями. Неудивительно, что конфликт сделал Великобританию одним из трех крупнейших экспортеров оружия в мире, что благотворно сказалось на платежном балансе Великобритании.


Теперь я знал, почему Маккенну, Фарреллу и Сэвиджу пришлось умереть. Эннискиллен. Негативная реакция на PIRA. Люди подписывают книги соболезнований. Американцы ирландского происхождения прекращают свои пожертвования. Должно быть, время диалога и примирения представляло реальную опасность. Симмондс и его приятели не могли этого допустить. Им пришлось создать мучеников, чтобы котел продолжал кипеть.


А я? Вероятно, я был просто очень маленьким сбоем в хорошо отлаженной машине. Если уж на то пошло, Северная Ирландия, вероятно, была лишь одним из многих пунктов в аккаунтах их компании. Насколько я знал, эти парни также спровоцировали убийства и беспорядки в Хевроне, натравили хорватов на сербов и даже убили Кеннеди, потому что он хотел остановить войну во Вьетнаме. Как и сказал Симмондс, это был бизнес. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить их. Но я не беспокоился об этом. В чем был смысл? Единственное, чего я добился – возможно – это отомстил за смерти Кева и Пэт. Этого должно быть достаточно.


Я съехал с автострады на двухполосную дорогу, ведущую в Абергавенни. Дождь прекратился, но это был участок дороги, печально известный ремонтными работами. Дом Юэна находился примерно в десяти милях на другой стороне города, по дороге в Брекон.


Я лавировал в потоке машин, другие водители улюлюкали и размахивали кулаками. Затем, вдалеке, я увидел красные стоп-сигналы. Начался утренний час пик. Я замедлился из-за потока машин, направляющихся в город, и в конце концов остановился полностью. Замятие было вызвано ремонтными работами, и это выглядело так, как будто там был хвост длиной в милю.


Я выехал на жесткую обочину. Когда я проезжал мимо них с внутренней стороны, стоящие автомобилисты сердито сигналили. Шум предупредил рабочих, укладывающих асфальт впереди. Они бежали и кричали, пытаясь остановить меня, жестикулируя на знак "Дорожные работы". Я даже не признал их. Я только надеялся, что меня не поймает полиция. Я сбросил передачу, прибавил скорость и переключился обратно.


Я добрался до Абергавенни и остановился на кольцевой дороге. Я остановился на длинном ряду светофоров и врезался в бордюр, пробираясь к началу очереди.


Как только я оказался на другой стороне города, я начал выезжать на открытую местность, и дорога сузилась до одной проезжей части. Я нажал на педаль и помчался со скоростью семьдесят на восемьдесят, используя всю дорогу так, как будто она была моей собственной. Увидев поворот влево, я перешел к крайней правой стороне. Я слышал, как живая изгородь со скрежетом ударялась о борт машины. С этого места я мог видеть больше мертвой земли за поворотом. Не заморачиваясь с тормозами, я переключил передачу на вторую непосредственно перед поворотом. Оказавшись на повороте, я опустил ногу и использовал резину на асфальте. Выйдя из поворота, я заблокировал-переключился на четвертый и оставил его там.


Через милю медленно движущийся грузовик занял большую часть дороги. На его большом контейнере с овцами на двух этажах была наклейка с вопросом, думаю ли я, что вождение было в порядке, если нет, позвонить в головной офис. У меня было достаточно времени, чтобы прочитать это, работая за этим ублюдком со скоростью 20 миль в час.


Дорога петляла и поворачивала; он мог видеть меня в своих зеркалах, но не было никакого способа, которым он собирался остановиться, чтобы я обогнал. Скорость упала до 15 миль в час, и я посмотрел на свои часы. Было 9.35, и я был в дороге чуть меньше трех часов.


Я продолжал вытаскивать, смотреть и снова заправлять. Теперь даже овцы смотрели на меня. Водитель грузовика наслаждался собой; мы смотрели друг другу в глаза в его боковом зеркале, и я мог видеть, что он смеялся. Я знал эту дорогу, и я знал, что, если он не позволит мне обогнать, я был обречен на несколько миль езды в его темпе. К настоящему времени у дороги был 2-футовый грязевой берег с каждой стороны, затем деревья и живые изгороди. Было мокро и скользко, с каждой стороны бежали маленькие ручейки. Я должен был бы рискнуть и просто надеяться, что ничего не произойдет. На этой дороге все повороты были слепыми.


Готовясь к следующему повороту, водитель грузовика медленно переключил передачу, и я проехал мимо него не по той стороне дороги. Если бы что-то появилось из-за поворота, мы оба были бы убиты. Он включил фары и посигналил, вероятно, делая все возможное, чтобы отвлечь меня и заставить съехать с дороги. Впервые за сегодняшний день мне повезло. Дорога была свободна, и вскоре я оставил грузовик далеко позади.


Четверть часа спустя я был у поворота на долину Эвана. Я повернул налево, и через 100 метров дорога превратилась в одну полосу. Если бы я ехал позади трактора или сельскохозяйственной техники, было бы мало мест для проезда, но удача оставалась со мной, и впереди ничего не было. Еще 20 минут, и я добрался до долины. И когда я приблизился к вершине холма, я уже мог видеть спираль дыма.


OceanofPDF.com

41


СТЕНЫ БЫЛИ все еще цело, но большая часть крыши обвалилась, а вокруг оконных рам был дым и подпалины. На месте находились две пожарные машины, и пожарные все еще тушили пожар. Они выглядели мокрыми, уставшими и напряженными. С другой стороны дома стояла машина скорой помощи.


Собралась горстка людей, местных жителей в барбурах и резиновых сапогах, которые приехали с другой стороны долины в руббернек.


Я проехал дальше и остановился у ворот. Пара пожарных обернулась, но они ничего не сказали; они были слишком заняты своей работой.


Я вышел из машины и побежал через дорогу к небольшой роще примерно в 50 метрах от нас, крича как сумасшедший.


‘Келли! Келли!’


Ничего.


‘Это я, это Ник! Теперь ты можешь выходить!’


Но ее там не было. В глубине души я, вероятно, все это время знал, что она не будет. Она была мертва с того момента, как подняла трубку.


Я отвернулся и медленно пошел по дорожке к толпе зрителей. Они окинули меня беглым взглядом, им явно не понравился вид моего поврежденного лица, затем повернулись обратно, больше интересуясь остатками дома.


‘ Там кто-нибудь был? - спросил я. Я никого конкретно не спрашивал.


Заговорила женщина. Прошлой ночью у него были включены фары, и бригада скорой помощи была внутри. О, это такой позор. Он был таким приятным молодым человеком.’


Я обошел группу, и ко мне подошел пожарный, подняв руку в перчатке. ‘Извините меня, сэр, не могли бы вы отойти подальше. Мы еще не сделали этот район безопасным.’


‘Радио Уэльс’, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал официально. ‘ Ты можешь рассказать мне, что случилось?


Я посмотрел через его плечо. Другие пожарные вытаскивали обугленное содержимое дома Юэна и складывали его в кучу, которая затухала. Теперь я чувствовал запах гари.


Я оглянулся на пожарного. Он сказал: "Похоже, что был пожар, а затем взорвались газовые баллоны. Не могли бы вы отойти назад, сэр.’


‘Был ли кто-нибудь убит или ранен?’


Когда я спросил, что-то, что один из них бросил в кучу, привлекло мое внимание. Это была Дженни или Рикки, одна или другая, я никогда не мог сказать, кто есть кто. Не то, чтобы это имело значение сейчас. Что бы это ни было, оно сгорело дотла, от него осталась только половина руки.


‘Пройдет некоторое время, прежде чем мы узнаем наверняка, но никто не мог пережить тот взрыв’.


Он был прав. При любых других обстоятельствах это был бы взрыв, которым можно было бы гордиться.


Келли была мертва. Может быть, это было бы не так уж плохо. Это было бы ублюдочно, но я бы справился с этим. Что я мог ей предложить?


Келли была бы в дерьмовом состоянии, когда поняла, что с ней случилось, и нуждалась бы в психиатрическом лечении. Кроме того, ей начинало нравиться то, как мы жили. Ее смерть расставила бы все по местам. Мне больше не пришлось бы защищать ее или беспокоиться о ней.


Я повернулся и направился обратно к машине, погруженный в свои мысли. Что было сделано, то было сделано; я не мог этого изменить, не мог повернуть время вспять. Я бы узнал больше из новостей.


Позади меня, на расстоянии, я услышал крик птицы, возможно, вороны. Это звучало почти как мое имя.


Я остановился и обернулся.


И вот она была, бежала ко мне из-за деревьев.


Я начал бежать к ней, но остановил себя. Я хотел, чтобы это выглядело непринужденно, даже если мои внутренности дрожали по шкале Рихтера.


Она влетела в мои объятия и уткнулась лицом в мою шею. Я оттащил ее назад и держал на расстоянии вытянутой руки. ‘Почему тебя не было у деревьев?’ Я был наполовину зол, наполовину испытал облегчение, как родитель, который думает, что потерял ребенка в толпе, а затем находит ее снова и не знает, дать ли ей старую добрую взбучку или просто обнять и поцеловать. Я не знал, что делать, но это было приятно.


‘Почему тебя не было у деревьев, где я сказал?’


Она посмотрела на меня с недоверием. ‘Как будто! Потому что ты всегда уверен, что стоишь в стороне и смотришь. Ты мне это говорил!’


Я взял ее за руку, ухмыльнулся и сказал: ‘Да, красавица’.


Все еще улыбаясь, мы продолжили путь по трассе. Она промокла, ее волосы прилипли к голове.


Мы дошли до машины и сели, не обменявшись больше ни словом.


Я посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Мы смотрели друг другу в глаза. Она улыбнулась, и я рявкнул: ‘Пристегни ремень безопасности!’


Я повернул ключ в замке зажигания, и мы поехали.


КОНЕЦ


OceanofPDF.com


Глоссарий


ASU


активный сервисный блок