# Цена долга

Дейл Браун

Дейл Браун

Цена долга


Преданность


"Цена долга" посвящена людям, которые действительно находятся на грани, как географически, так и эмоционально: гражданам бывших советских прибалтийских и восточноевропейских государств, которые находятся на западной периферии России. Им не привыкать находиться под контролем возрождающегося и агрессивного русского медведя, и они, естественно, обращаются за помощью к Западу, чтобы избежать повторного поглощения. Но если Запад неспособен, нерешителен или просто отказывается помогать, у них мало выбора, кроме как объединиться и сражаться, пока не придет помощь.


Эта история также посвящена тем, кто сражается на новейшем, самом важном и наименее понятном поле битвы в мире : мире компьютеров и сетей. Потребуется новое поколение кибервоинов, чтобы сражаться на этом поле битвы, и нам как нации нужно сделать гораздо больше, чтобы подготовить нашу молодежь к борьбе и победе в киберпространстве.


Состав персонажей


АМЕРИКАНЦЫ


СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, президент Соединенных Штатов Америки


ЭДВАРД РАУХ, советник президента по национальной безопасности


КАРЕН ГРЕЙСОН, государственный секретарь


ЛЮК КОЭН, глава администрации Белого дома


ДЖЕЙМС БЬЮКЕНЕН НЭШ, директор ЦРУ


СКОТТ ФАЙЕРСТОУН, адмирал ВМС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов


РЭЙМОНД САТТЛЕР, специальный агент Федерального бюро расследований


КРИСТИН ВУРХИЗ, аналитик разведки, Национальное агентство геопространственной разведки


ЭСКАДРИЛЬЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ВОЛКОВ И ОТПРЫСК


КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки


БРЭД МАКЛАНАХАН, пилот кибернетического пехотного устройства (CID) и пилот XCV-62 "Рейнджер", эскадрилья "Железный волк"


ПАТРИК МАКЛАНАХАН, пилот кибернетического пехотного устройства (CID), подразделение наземных операций эскадрильи "Железный волк", бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке).


УЭЙН “ВЖИК” МАКОМБЕР, командир подразделения уголовного розыска эскадрильи "Железный волк", бывший майор Командования специальных операций ВВС США (в отставке).


ИЭН ШОФИЛД, командир подразделения глубокого проникновения "Железный волк", бывший капитан Канадского полка специальных операций


САМАНТА КЕРР, оперативник, разведывательный отдел Scion


МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, Разведка потомков


ДЭВИД ДЖОНС, оперативник, разведка потомков


ЭНДРЮ ДЭВИС, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США


МАЙК КНАПП, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США


КРИС УОКЕР, подразделение глубокого проникновения "Железный волк", бывший сержант Сил специального назначения армии США


SKY MASTERS AEROSPACE INC.


ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, руководитель отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace Inc.


ЧАРЛИ ТЕРЛОК, специалист по кибернетическим устройствам пехоты (CID), бывший капитан Национальной гвардии армии США


ДЖЕЙСОН РИХТЕР, полковник армии США (в отставке), доктор философии, главный исполнительный директор


ТОМ РОДЖЕРС, специалист по дистанционному пилотированию


РОССИЯНЕ


ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации


СЕРГЕЙ ТАРЗАРОВ, глава администрации президента


ГРЕГОР СОКОЛОВ, министр обороны


ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности


ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел


ИВАН УЛАНОВ, личный секретарь президента


ГЕНЕРАЛ-полковник ВАЛЕНТИН МАКСИМОВ, командующий Войсками воздушно-космической обороны


ИГОРЬ ТРУЗНЕВ, бывший президент Российской Федерации и бывший глава Федеральной службы безопасности (ФСБ), в настоящее время руководитель консалтинговой группы “Затмение”, частной шпионской фирмы


ГЕНЕРАЛ-майор АРКАДИЙ КОШКИН, начальник Управления Q ФСБ


ПОЛКОВНИК ВЛАДИМИР БАЛАКИН, начальник службы безопасности кибервойны Aerie компании Perun


МАЙОР ЛЕОНИД УСЕНКО, Специальное подразделение наблюдения Главного разведывательного управления (ГРУ)


КАПИТАН КОНСТАНТИН РУСАНОВ, Специальное подразделение наблюдения ГРУ


КАПИТАН АРТЕМ МИХЕЕВ, специальный технический офицер ГРУ


Полковник ЕВГЕНИЙ ПЕРМИНОВ, офицер связи ГРУ


АХМАД УСМАЕВ, полевой командир, Чеченская Республика


МАЙОР ПАВЕЛ БЕРЕЗИН, командир отделения, подразделение спецназа “Вымпел”


КАПИТАН АНДРЕЙ ЧИРКАШ, заместитель командира отделения, подразделение спецназа "Вымпел"


ТИМУР САЙТИЕВ, чеченский боевик


ЮРИЙ АКУЛОВ, бывший офицер ФСБ, в настоящее время оперативник консалтинговой группы "Затмение"


ИВАН БУДАНОВ, старший ядерный инспектор, Атомфлот


ДОКТОР НИКОЛАЙ ОБОЛЕНСКИЙ, справочник лаборатории программного обеспечения, Нижегородский научно-исследовательский институт радиотехники (ННИИРТ)


ГЕНЕРАЛ-майор ВИКТОР ПОЛИЧЕВ, Воздушно-космические силы обороны, старший военный помощник генерал-полковника Максимова


ТАРАС ИВЧЕНКО, бывший офицер ФСБ, в настоящее время оперативник консалтинговой группы "Затмение"


ГЕНЕРАЛ-майор КИРИЛЛ ГЛАЗКОВ, командующий V управлением ФСБ


ЛЕЙТЕНАНТ МИХАИЛ КУРИЦЫН, подразделение спецназа "Вымпел"


МАЙОР АЛЕКСЕЙ РЫКОВ, пилот истребителя Су-27


СЕРЖАНТ ИВАН АНАНКО, подразделение спецназа "Вымпел"


СЕРЖАНТ ДМИТРИЙ САВИЧЕВ, подразделение спецназа "Вымпел"


ЛЕОНИД ПЕРОВ, бывший офицер ФСБ, телохранитель Игоря Трузнева


КАПИТАН ФЕДОР ГОЛОВКИН, командир радиолокационного поста Кипиево


ПОЛКОВНИК РУСЛАН БАРЫШЕВ, пилот истребителя Су-50


КАПИТАН ОЛЕГ ИМРЕКОВ, пилот истребителя Су-50


ГЕНЕРАЛ-майор АНАТОЛИЙ КАВЕРИН, командующий 2-й бригадой воздушно-космической обороны


СТОЛБЫ


ПЕТР ВИЛЬК, президент Польши; бывший генерал польских ВВС и командующий 1-м крылом противовоздушной обороны


КЛАУДИЯ РЫБАК, премьер-министр


ЯНУШ ГЕРЕК, министр национальной обороны и заместитель премьер-министра


МАЙОР НАДЯ РОЗЕК, военный помощник президента Петра Уилка, прикреплена к эскадрилье "Железный волк" в качестве второго пилота и системного оператора XCV-62 Ranger


ГЕНЕРАЛ-майор МИЛОШ ДОМАНСКИЙ, сухопутные войска Польши


ПОЛКОВНИК ПАВЕЛ КАСПЕРЕК, пилот истребителя F-16 и командир 3-й тактической эскадрильи ВВС Польши


МАЙОР ДАРИУШ СТЕПНЯК, глава службы безопасности президента, Бюро правительственной охраны (BOR)


ЯРОШ ŁАВ РОГОСКИ, старший вице-президент, PKO Bank Polski


МАРТА СТАХОВСКАЯ, технический директор PKO Bank Polski


КАПИТАН ТОМАШ ЯГЕЛЬСКИ, пилот истребителя F-16, 3-я тактическая эскадрилья


ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ИНСПЕКТОР МАРЕК БЖЕЗИ ŃСКИ, командующий силами национальной полиции Польши


ГЕНЕРАЛ-майор Чеслав МАДЕЙСКИ, заместитель командования Северного центра воздушных операций Альянса свободных наций (AFN)


КАПИТАН ЕЖИ КОНАРСКИ, Северный центр воздушных операций


МАРИУШ БРОДСКИ, старший следователь PKBWL, польского агентства по расследованию авиационных происшествий


КАРОЛЬ СИКОРА, сержант польского спецназа, прикреплен к подразделению глубокого проникновения эскадрильи "Железный волк"


РУМЫНЫ


АЛЕКСЕ ДУМИТРУ, президент Румынии


МАРКУ ПРОКА, начальник диспетчерской, Черноводская атомная электростанция, Второй энергоблок


НИКОЛАЕ ДЬЯКОНУ, старший оператор установки, Чернаводă Второй энергоблок


ИОН МОРАРЬ, старший оператор установки, Чернаводă Второй энергоблок


ВАСИЛЕ ЭНЕСКУ, координатор по чрезвычайным ситуациям, Чернавод ă Второе подразделение


СТРАНЫ БАЛТИИ


СЕРЖАНТ ЭДВАРДАС НОРЕЙКА, Государственная пограничная охрана Литвы


ПОЛКОВНИК РАЙНИС ЗАРИН Š, офицер разведки ВВС Латвии, прикрепленный к Северному центру воздушных операций AFN


СВЕН КАЛДА, премьер-министр Эстонии


ПОДПОЛКОВНИК ИНАР ТАММ, Военно-воздушные силы Эстонии


KALMAR AIRLINES


КААРЛЕ МАРККУЛА, капитан рейса 851


ТУОМАС СААРЕЛА, первый помощник, рейс 851


ПРОЛОГ


КОМПЛЕКС КИБЕРВОЙНЫ "ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА", РАСПОЛОЖЕННЫЙ В УРАЛЬСКИХ ГОРАХ, К востоку От ПЕЧОРЫ, РОССИЯ

КОНЕЦ ЛЕТА 2018


Более трехсот миллионов лет окруженные тишиной обширные внутренние ниши горы теперь наполнены размеренным топотом сапог и гулкими голосами. Строительные бригады, месяцами работавшие круглосуточно в жестоких условиях, вырезали сложную сеть туннелей и соединенных камер, пронизывая слои твердой породы, которые были древними еще в те времена, когда по земле бродили динозавры.


Окруженный вооруженными до зубов телохранителями, Геннадий Грызлов бодро шагал по ярко освещенному проходу, направляясь вглубь лабиринта, который его создатели назвали Гнездом Перуна. Он нашел выбор слова вполне уместным. Перун был древнеславянским богом войны, огня и гор, прославившимся тем, что метал молнии из облаков, подобных тем, которые так часто окутывали зазубренный ледяной пик, возвышающийся на две тысячи метров над их головами.


Часовые в толстых пальто и меховых шапках вытянулись по стойке смирно, когда Грызлов проходил мимо, с размахом выставляя оружие и стуча начищенными до блеска ботинками. С плохо скрываемым весельем сорокадвухлетний президент Российской Федерации взглянул на невысокого мужчину, невозмутимо шагавшего в ногу с ним. “Солдаты полковника Балакина кажутся дисциплинированными и бдительными, Кошкин. Я надеюсь, вы можете сказать то же самое о своих сотрудниках из Директората Q?”


Генерал-майор Аркадий Кошкин кивнул. “Да, господин президент, я могу”, - уверенно сказал он. Его рот скривился в легкой улыбке. “Хотя я признаю, что одежда и манеры моих компьютерщиков, моих технических фанатов, иногда немного эксцентричны, их опыт и изобретательность замечательны. Оружие, которое они ковали для нас, доказывает это вне всяких сомнений ”.


Как и большинство старших офицеров Федеральной службы безопасности России (ФСБ), Кошкин носил гражданскую одежду, а не служебную форму. За толстыми стеклами очков блестели глаза, полные интеллекта и амбиций. Давным-давно он пришел к выводу, что кибервойна — использование компьютерных технологий как средства для атаки и разрушения жизненно важной инфраструктуры вражеской державы — была следующей настоящей революцией в военном деле. Сталкиваясь со скептицизмом и враждебностью со стороны недалеких и более традиционно мыслящих начальников, он годами работал, чтобы привлечь новообращенных в ряды растущих политических лидеров своей страны.


Теперь эти неустанные усилия приносили плоды. Ему было поручено командование новым и сверхсекретным подразделением в составе ФСБ. Организованное по личному приказу Грызлова Управление Q отвечало за все тайные кибервойны, проводимые за пределами границ России.


Они доехали до перекрестка и повернули направо, оказавшись у прочной стальной двери. Кошкин прижал ладонь к биометрической панели. Дверь распахнулась, открывая взору огромную комнату, заставленную стеллажами с компьютерами и другим электронным оборудованием.


На стенах зала преобладали плоские дисплеи. Силовые трубопроводы и волоконно-оптические кабели змеились к большому голому участку посреди выложенного плиткой пола.


Грызлов развернулся, оценивая все это. Он кивнул в сторону открытого пространства. “Это то, куда отправится ваш суперкомпьютер?”


“Да, господин президент”, - сказал Кошкин. “Это новая машина на Т-образных платформах, более быстрая и мощная, чем любая из их предыдущих разработок. Устройство будет установлено, протестировано и полностью заработает в течение нескольких недель ”.


“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “А как насчет остальной части вашей инфраструктуры?”


“В основном завершена”, - заверил его Кошкин. Он достал планшетный компьютер и постучал по его маленькому экрану. Один из больших настенных дисплеев ожил, показывая подробную трехмерную схему комплекса "Обитель Перуна". Камера глубоко в сердце объекта светилась зеленым. “Все внутренние и внешние потребности в электроэнергии удовлетворяются компактным морским ядерным реактором KLT-40M мощностью 171 мегаватт. В результате этот комплекс фактически полностью отключен от сети, соединен с внешним миром только глубоко скрытыми и высокозащищенными линиями связи ”.


Российский президент кивнул. Он придвинулся ближе к дисплею, внимательно изучая его. “А ваши основные средства защиты?”


“Практически неприступен”, - ответил Кошкин. Он снова постучал по своему планшету, вызывая новую карту, на этой изображены узкие долины и крутые склоны, окружающие Обитель Перуна. “Взаимосвязанная сеть датчиков — ИК-камер, радаров, детекторов движения и тому подобного — гарантирует, что ни один враг не сможет приблизиться незамеченным ни по воздуху, ни по земле”. На большом дисплее загорелись красным другие области. “За сетью датчиков инженеры полковника Балакина установили плотные, тщательно замаскированные минные поля. Эти барьеры направят любых нападающих в зоны поражения, прикрытые противотанковым, пулеметным и минометным огнем из скрытых бункеров ”.


“А если враг атакует с воздуха?” - Спросил Грызлов с обманчивой мягкостью. До того, как возглавить высокорентабельные нефтяные, газовые и нефтехимические компании своей семьи, а затем заняться политикой, он был офицером военно-воздушных сил России. И по горькому личному опыту он знал, какой ужасающий ущерб могут нанести высокоточные бомбы и ракеты.


“Наши средства ПВО ближнего действия включают скрытые ЗРК и зенитные батареи во всплывающих огневых точках, расположенных высоко на горе над нами”, - ответил Кошкин. “Кроме того, генерал-полковник Максимов выполнил ваш приказ разместить перехватчики в Сыктывкаре, включая его первые действующие истребители-невидимки Су-50. У нас есть прямая защищенная связь с этими авиационными подразделениями, и истребители могут оказаться над головой через двадцать минут.”


Грызлов отступил от дисплея. Он похлопал низкорослого мужчину по плечу. “Отличная работа!Отличная работа!”


“Спасибо вам, господин президент”, - сказал Кошкин, пытаясь скрыть свое чувство облегчения. Во время публичных выступлений молодой, симпатичный российский лидер излучал обаяние, уверенность и спокойствие. Самые близкие к нему люди знали свирепый нрав и маниакальную, часто неконтролируемую ярость, которые скрывались за законом. Провал Геннадия Грызлова всегда влек за собой высокую и болезненную цену.


“А другие защитные меры, которые я предписал?” - Спросил Грызлов. “Они уже функционируют?” Кошкин колебался, и глаза Грызлова подозрительно сузились — ему не нравилось вытягивать плохие новости из своих подчиненных. “Ну?” - требовательно спросил мужчина повыше.


“Полковник Балакин информирует меня, что работа над ними идет с некоторым отставанием от графика”, - признал Кошкин. “Но поскольку необходимость в такой резервной обороне казалась столь отдаленной, ни один из нас не счел разумным отвлекать необходимую рабочую силу и ресурсы прямо сейчас”.


Рот Грызлова сжался, а его взгляд стал холодным. “Это было решение, намного превышающее ваш уровень оплаты, генерал”. Он наблюдал, как круглое лицо офицера ФСБ побледнело, а затем продолжил. “Считаете ли вы мои приказы мудрыми или нет, не имеет значения. Понимаешь?”


Кошкин кивнул.


“Тогда вы будете подчиняться мне”, - отрезал Грызлов. “Я хочу, чтобы эти войска, оружие и взрывчатка были доставлены на место как можно скорее. Больше никаких задержек! Больше никакого нытья по поводу денег и ресурсов. Вы с Балакиным - солдаты на службе матушки России, а не жалкие младшие бухгалтеры! Это понятно?”


“Да, сэр”.


“Хорошо”. Сердитое выражение лица российского президента немного смягчилось. “До сих пор ты справлялся достаточно хорошо, Аркадий. Не облажайся в конце, а?” Его улыбка стала теплее и искреннее. “В конце концов, ты хочешь получить шанс протестировать это твое блестящее новое кибероружие, да?”


Кошкин вытянулся по стойке смирно. “Да, господин президент”.


“Тогда держите меня в курсе ваших успехов”, - сказал Грызлов. “И скажите полковнику Балакину, чтобы он вытащил свой большой палец из задницы и выполнял мои приказы… все мои приказы.”


НА БОРТУ ПРЕЗИДЕНТСКОГО САМОЛЕТА SUKHOI SUPERJET 100 Над РОССИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Оснащенный двумя мощными турбовентиляторными реактивными двигателями, элегантный современный пассажирский авиалайнер плавно поднимался в чистом голубом небе над северной частью России, направляясь на запад, в сторону Москвы, со скоростью чуть менее пятисот узлов. В то время как большинство самолетов Superjet 100 перевозили около сотни пассажиров, этот был другим. Самолет был приобретен как транспортный самолет для российского лидера, поэтому его основной салон был почти пуст, занят лишь несколькими роскошными кожаными креслами, предназначенными для особо важных персон, парой рядов кресел бизнес-класса для военных и гражданских помощников и телохранителей президента, а также хорошо укомплектованным баром и камбузом.


Геннадий Грызлов развернул свое кресло лицом к Сергею Тарзарову, своему начальнику штаба. “Итак, что вы думаете о новой игровой площадке Кошкина в Q Directorate?”


Тарзаров, худой, невзрачный мужчина, был осторожен. “Объект достаточно впечатляющий”, - признал он. Его губы опустились. “Как и должно быть ценой в несколько сотен миллиардов рублей”.


Грызлов усмехнулся про себя. Тарзаров был известен своей проницательностью и хитростью. На протяжении десятилетий безжалостный старик выживал и процветал как главный кремлевский инсайдер - как человек, который назначал и смещал глав государств, кабинетных министров, генералов и начальников разведки. Один за другим его соперники исчезали. Если им повезло, их просто загнали в политическое забвение. Те, кому не так повезло или кто, возможно, был более опасен, закончили свои дни в ГУЛАГе или в безымянной могиле.


Но при всем своем уме Тарзаров был динозавром. Как и многие, убежденные в старых традициях, он измерял мощь государства главным образом его военной мощью — количеством бомбардировщиков, танков, артиллерийских орудий и ракет с ядерными боеголовками, которые оно могло выставить. Он был слеп к подавляющим стратегическим преимуществам, ожидающим тех, кто впервые освоил новое цифровое поле боя.


“Вы считаете, что мы впустую тратим ресурсы России?” Грызлов настаивал.


“Я не сомневаюсь, что обещанное Кошкиным новое оружие будет полезно по-своему и в нужное время”, - медленно произнес Тарзаров. Он пожал плечами. “Но я не уверен, что они нужны нам сейчас, Геннадий. И за такие деньги. Наше положение в мире прочно, и оно укрепляется с каждым днем”.


“О?” Грызлов поднял бровь. Его голос стал холоднее, пронизанный едким сарказмом. “Вы забыли, как поляки и их высокотехнологичные американские наемники подставили нам задницы в прошлом году?”


“Были определенные тактические неудачи”, - признал мужчина постарше. “Но мы добились стратегической победы. Сейчас мы удерживаем всю восточную Украину, а альянс НАТО лежит в руинах”.


“Прибереги эту чушь для доверчивых масс”, - парировал Грызлов, его терпение иссякло. “Макланахан и его бомбардировщики и боевые машины эскадрильи "Железный волк" вышибли дух из двух наших танковых армий, уничтожили десятки наших самых современных боевых самолетов, а затем уничтожили лучшую часть бригады тактических ракет”.


“Но теперь Патрик Макланахан мертв”, - тихо напомнил ему Тарзаров. “Сбит одним из своих соотечественников — как вы и требовали. И этот акт трусости американского президента Барбо ознаменовал фактический конец НАТО. Американцам больше никто не доверяет”.


“Макланахан, возможно, не более чем сожженный пепел, разбросанный по всей Польше”, - прорычал Грызлов. “Но его наемники Железного Волка и их польские казначеи все еще очень даже живы. И их дальнейшее существование угрожает нашей власти в Европе и во всем мире. Вы видели отчеты разведки. Так называемый Альянс свободных наций Польши быстро становится объединяющим центром для всех тех, кто должен бояться нас и повиноваться нам ”.


Тарзаров замолчал. Как бы ему ни было неприятно признавать точку зрения молодого человека, он не мог отрицать, что поляки с их внештатными американскими военными и техническими экспертами оставались занозой в боку Москвы. Несмотря на годичную кампанию черной пропаганды, тайных взяток и плохо замаскированного бряцания оружием, России не удалось вернуть лояльность ни одного из бывших советских марионеточных государств в Восточной и центральной Европе. Участники нового оборонительного пакта Варшавы проявили гораздо больше стойкости и сплоченности, чем он ожидал.


Грызлов прочитал его мысли. Он кивнул. “Теперь ты видишь это, Сергей. Слишком часто мы были свидетелями побед, одержанных оружием и технологиями, превосходящими наши возможности. Это должно прекратиться. Настало время заставить наших врагов плясать под мелодию по нашему выбору, а не по их.”


Тарзаров неохотно кивнул. “Возможно, ты прав, Геннадий”. Он вздохнул. “Но я боюсь последствий, если слух о твоем плане просочится наружу. Ущерб нашему международному положению может быть серьезным”.


“Достаточно верно”, - согласился Грызлов с быстрой, хищной усмешкой. “Но нужно быть готовым рисковать в любой игре с высокими ставками. Империи завоевываются не боязливыми людьми”.


Он отвел взгляд, уставившись в бескрайнее и пустое небо. “Тем не менее, я согласен, что секретность жизненно важна. По крайней мере, на данный момент. ” Он повернулся обратно к Тарзарову. “Скажи мне, Сергей. Может ли ФСБ успешно скрыть существование Обители Перуна от иностранных шпионов?”


Пожилой мужчина нахмурился. “Охрана Кошкина и его маскировка, его планы обмана хороши. Очень хорошая. Но достаточно хорошая, чтобы скрыть такое большое сооружение от Запада?” Он пожал своими узкими плечами. “Бабушка гадала да надвое сказала: "к ли дождику, к ли снегу". Моя бабушка погадала и сказала: "Будет либо дождь, либо снег”.


Это была старая русская пословица, означающая в основном: “Кто может сказать? Может быть, да, а может быть, и нет ”.


“Тогда будем надеяться, что пойдет снег”, - загадочно сказал Грызлов.


С этими словами президент России замолчал, глядя в небо, пока Superjet 100 уносился на запад.


ОДИН


НЕДАЛЕКО От СИЛИ ŞЧАЙНЫЙ ГУМЕ ŞТИ, ЮЖНАЯ РУМЫНИЯ

ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ 2018


Ночное небо затянули тучи, скрыв звезды и бледный отблеск молодой луны. Глубоко в лесу к востоку от старого румынского военного аэродрома двенадцатифутовая человекоподобная машина кралась в темноте — двигаясь с кошачьей грацией и бесшумно, несмотря на свои размеры. Внезапно он остановился, низко пригнувшись под раскидистыми ветвями массивного дуба.


Шестигранная головка машины поворачивалась из стороны в сторону на своих широких плечах, тщательно исследуя окружающий лес. В состоянии покоя он исчезал из поля зрения, становясь почти невидимым как невооруженным глазом, так и с помощью тепловизоров.


Внутри кабины кибернетического пехотного устройства — боевого робота, пилотируемого человеком, — Брэд Макланахан открыл защищенный канал. “Волк один - волку два. Я нахожусь на позиции и готов ”.


“Два экземпляра”, - ответил веселый женский голос. “Я примерно в трехстах метрах справа от вас. Итак, как ты оцениваешь тактическую ситуацию, юный джедай?”


Брэд ухмыльнулся. Пять лет назад Чарли Терлок научил его пилотировать эти невероятные боевые машины. Бесстрашный и опытный в боях, бывший капитан национальной гвардии США Amy и нынешний специалист отдела уголовного розыска Sky Masters в глубине души оставался преподавателем и энтузиастом робототехники. Ей нравилось все в боевых роботах, которых она помогала проектировать, создавать и постоянно улучшать. Вот почему она была здесь сейчас, служа тайным советником Железного Волка и других сил Сциона, помогающих Польше и ее союзникам.


Энтузиазм Чарли легко понять, подумал он. Каждый раз, когда он пристегивал себя к сиду, он испытывал внезапный прилив силы, восприятия и просто долбаной скорости, настолько невероятно интенсивный, что это было почти сексуально.


А почему бы и нет? он подумал. Покрытый высокопрочной композитной броней экзоскелет робота с микрогидравлическим приводом был сильнее, быстрее и маневреннее любых десяти человек, вместе взятых. Обратная связь от специального тактильного интерфейса переводила жесты пилота в движения экзоскелета, позволяя машине двигаться со сверхъестественной ловкостью и точностью. Датчики всех видов в сочетании с высокоразвитым компьютерным интерфейсом дали пилоту CID поразительную осведомленность о ситуации и способность прицеливаться и стрелять из замечательного набора видов оружия со скоростью и предельной точностью. В общих чертах, одно кибернетическое пехотное устройство было более мобильным, несло большую огневую мощь и обладало значительно большими разведывательными возможностями, чем целый пехотный взвод, оснащенный обычным оружием.


Сосредоточься, строго сказал себе Брэд. Пилотирование одного из этих младенцев позволило слишком легко увлечься захватывающей поездкой, потеряв представление о текущей миссии. Он сконцентрировался более полно, позволив нейроинтерфейсу своего отдела уголовного розыска показать ему составные изображения, полученные с широкого спектра пассивных датчиков. На его дисплее мигнуло несколько медленно пульсирующих желтых точек.


“Я насчитал по меньшей мере десять боевых позиций, занятых вражеской пехотой, развернутой вдоль нашей линии подхода, примерно в двухстах метрах”, - сказал он Чарли. “Они окопались действительно хорошо, полностью прикрыты антитепловыми ИК-камуфляжными костюмами или сеткой. Но я слышу многократные удары сердца через свои аудиоприемники и вижу несколько тепловых следов выдыхаемого CO 2 ”. Он улыбнулся. “Я мог бы осветить их своим радаром, чтобы увидеть, каким тяжелым вооружением они укомплектованы, но это, вероятно, выдало бы нас”.


“Действительно, так и было бы, Волк-один”, - ответил Чарли. Ее тон был веселым. “Но я предлагаю вам немного доработать свои снимки. Я думаю, вы видите червяка, а не крючок.”


Слегка уязвленный, Брэд сделал, как она предложила, мысленно приказав системам уголовного розыска скорректировать показания датчиков, ненадолго сосредоточившись на одном секторе. Его изображение окружения в целом стало немного размытым по мере того, как компьютер оттачивал фокус. Все больше данных проносились через его сознание со скоростью мысли.


“Skurwysyn . Сукин сын, ” пробормотал он по-польски, поняв, к чему она клонит. Прожив более года в Польше, он комментировал и даже начал думать по-польски. Те удары сердца, которые он улавливал, были слишком регулярными, как и следы CO2 . “Они - приманки”.


“Ага”, - согласился Чарли. “Вероятно, какие-то манекены, подключенные для имитации сердечной и дыхательной систем человека”. Теперь в ее голосе звучало восхищение, но в то же время чуть-чуть самодовольство. “Наши друзья там становятся умнее. Просто недостаточно умен, чтобы превзойти программные и аппаратные настройки, которые мои ребята и я встроили в тот Mod IV CID, на котором вы ездите. ”


“Это милая машина”, - рассеянно согласился Брэд, снова расширяя поля своих сенсоров. Если враг разместил свои приманки спереди, то, по логике вещей, его реальная ударная сила должна быть размещена на фланге, готовая сразить любого, кто клюнет на приманку.


“Попался”, - пробормотал он. Несколько огромных дубов слева от него были очень неуловимо неправильными, просто слишком симметричными, чтобы быть естественными. Это были выдолбленные подделки, достаточно большие, чтобы скрыть гнездо для крупнокалиберного пулемета или противотанковую ракетную установку, понял он. Человеческим глазом этот камуфляж был почти идеальным, но не в сравнении с боевым компьютером уголовного розыска с его молниеносной способностью различать и анализировать закономерности. Рядом с деревьями также было несколько участков земли, которые не совсем соответствовали прогнозируемому естественному подъему и опусканию ландшафта. Вероятно, это были окопы, прикрытые камуфляжной тканью, решил он.


Брэд быстро выделил обнаруженные им вражеские позиции и отправил снимки в отдел уголовного розыска Чарли. Их компьютерные системы одновременно сжимали и шифровали сигналы, прежде чем передавать их короткими, длительностью в миллисекунду, очередями. В совокупности эта комбинация сжатия, скачкообразной смены частоты и шифрования позволила CIDS, работающим совместно, свободно обмениваться данными без риска перехвата противником.


“Вольф, два экземпляра”, - ответила она. “Каков твой план, Первый Волк? Обойти фланкеров? Если ты проедешь примерно полкилометра прямо на запад, ты мог бы ...


“Отрицательно”, - сказал он, отступая назад, двигаясь достаточно неторопливо, чтобы оставаться скрытым из виду. Как и в предыдущей версии Mod III, бронированный “скин” его сида был покрыт сотнями маленьких шестиугольных термоадаптивных плиток. Изготовленные из специального материала, эти плитки могут менять температуру с удивительной быстротой. Используя данные, собранные датчиками, компьютеры CID отрегулировали температуру каждой плитки, чтобы имитировать окружающую среду, отображая тепловые характеристики деревьев, кустарников, зданий и даже других транспортных средств. При медленном движении или в состоянии покоя робота было практически невозможно обнаружить с помощью инфракрасных или других тепловизоров. На высоких скоростях система маскировки вышла из строя, поскольку CID слишком быстро проходил через слишком много различных тепловых текстур и истощил свои источники питания.


“Давай, Брэд”, - убедительно сказал Чарли. “Благодаря тепловой системе и новым камуфляжным пластинам "хамелеон ", которые мы добавили, вы можете подкрасться прямо к этим парням и выбить из них все дерьмо. Это будет отличное испытание системы. Все, что вам нужно сделать, это принять это спокойно. Без суеты. Никакой путаницы. Никаких сгоревших батареек. Верно?”


Брэд знал, что она была права насчет этого. На этом новом CID также были установлены тысячи электрохроматических пластин толщиной с бумагу, наложенных поверх термоадаптивных плиток. Созданные на основе высокоразвитой технологии, с которой поляки экспериментировали для основного боевого танка, который они проектировали, они представляли собой самое значительное обновление, которое Чарли и ее команда Sky Masters создали для новой модификации IV CID. Проще говоря, они наделили робота способностью, подобной хамелеону, сливаться с окружающей средой. Его бортовые компьютеры непрерывно отслеживали местность, по которой он двигался, используя небольшие изменения напряжения для изменения сочетания цветов, отображаемых каждой электрохроматической пластиной.


Но был другой способ справиться с этой запланированной засадой, тот, который мог быть намного веселее. Поэтому он продолжал отступать, отойдя примерно на пятьсот метров в тишине, сливаясь с тенями. Наконец, удовлетворенный своим положением, он вытащил 25-миллиметровую автопушку из одного из своих оружейных ранцев и проверил боекомплект. “О'кей, "Волк-один" - "оружие в прямом эфире”, - передал он по рации Чарли. “Будьте готовы”.


“Во что, черт возьми, ты играешь, Брэд?” - сказала она раздраженно. “Вы не можете вести эффективный огонь со своей текущей позиции — если только вы не планируете потратить достаточно боеприпасов, чтобы сначала вырубить половину этого леса!”


“Знаешь, в чем твоя проблема, Чарли?” - Спросил Брэд.


Она вздохнула. “Я боюсь спрашивать. Но продолжайте. Скажи мне.”


“Несмотря на все те годы, которые ты провел под командованием моего отца, ты все еще думаешь как опытный игрок”, - сказал он. “Но я Макланахан до мозга костей, поэтому я знаю, что ты должен сражаться, используя все три измерения, когда можешь”.


“О нет”, Брэд услышал, как Чарли застонал.


“О да!” - сказал он, ухмыляясь как сумасшедший. Затем он глубоко вздохнул, настраиваясь и убеждаясь, что скрытые боевые позиции противника надежно зафиксированы на его боевом компьютере. Три. Два. Один. Сейчас!С автопушкой наготове он рванул вперед, ускоряясь с каждым шагом, мчась через лес со все возрастающей скоростью. Сломанные ветки, листья и пучки вырванного кустарника вихрем уносились вслед за ним.


Руководствуясь его командами, компьютер уголовного розыска выводил на его дисплей серию маркеров, непрерывно корректируя их по мере увеличения скорости. Двести метров. Сто пятьдесят метров. Семьдесят пять. Десять. Последняя отметка вспыхнула зеленым.


И Брэд прыгнул, высоко подпрыгнув в воздух со скоростью почти семьдесят миль в час. Огромная боевая машина с грохотом прорвалась сквозь деревья, ударилась о землю, все еще продолжая бежать, и снова прыгнула.


На этот раз Брэд приземлился прямо в центре вражеской позиции. Он крутанулся на каблуках, затормозив в огромном облаке грязи и пыли, а затем быстро описал полный круг, стреляя точными очередями по каждому окопу и выдолбленному дереву, скрывающему вражеские войска и оружие. Вспышки освещали лес во всех направлениях, зловеще мерцая в темноте.


Наконец, его автопушка зажужжала и замолчала. Израсходованы холостые патроны, сообщил боевой компьютер уголовного розыска.


Все еще улыбаясь, Брэд открыл канал, осторожно настроив свой синтезированный электроникой голос на нормальную человеческую громкость. “Итак, что на счет этого, капитан Шофилд? Хватит ли тебе и твоей веселой банде лесных разбойников на сегодня? Или мы сделаем это двумя лучшими из трех?”


В одном из окопов осторожно поднялся солдат, одетый с головы до ног в маскировочный костюм снайпера, утыканного листьями и ветками. Прежде чем присоединиться к эскадрилье "Железный волк" для борьбы с русскими в прошлом году, Ян Шофилд был офицером Канадского полка специальных операций. Теперь его собственные зубы сверкнули белизной в печальной ответной усмешке. “Я думаю, ты высказал свою точку зрения, Брэд. Как и мисс Терлок.” Он удивленно покачал головой. “Этот твой новый уголовник IV модификации - чертовски хорошая штука. Я просто рад, что мы с моими ребятами не будем теми, кто столкнется с этим в реальном бою ”.


ГЛАВНЫЙ ДИСПЕТЧЕРСКИЙ ПУНКТ, ВТОРОЙ ЭНЕРГОБЛОК, ЧЕРНАВОДСКАЯ АТОМНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ, РУМЫНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Окруженные несколькими другими крупными зданиями промышленного вида, два куполообразных бетонных цилиндра возвышались над сельской местностью, усеянной полями, фруктовыми садами и несколькими небольшими деревнями и городами среднего размера. Расположенные на канале, впадающем в реку Дунай, два реактора Чернаводской атомной станции на тяжелой воде мощностью семьсот мегаватт обеспечивали 20 процентов электроэнергии Румынии.


Впервые заказанный во времена режима Чау ş эску, второй блок был введен в эксплуатацию только через восемнадцать лет после свержения и казни жестокого коммунистического диктатора. Еще три запланированных реактора были законсервированы на самых ранних стадиях строительства.


Как и все канадские конструкции CANDU-6, оба действующих реактора Cernavod ă в значительной степени зависели от автоматизированных компьютерных систем управления, сначала для поддержания безопасного и эффективного производства энергии, а затем для остановки реакторов в аварийной ситуации. Операторы станции подчеркнули преимущества, которые эти передовые цифровые системы предлагают по сравнению с менее сложными, требующими больших затрат труда мерами контроля, используемыми в конкурирующих конструкциях реакторов. С чисто технической точки зрения их претензии были обоснованными. Повышенная автоматизация означала меньшее количество ошибок, вызванных деятельностью человека, более низкие затраты и более безопасную повседневную эксплуатацию.


К сожалению, те же компьютерные системы также создали путь — скрытую брешь во всех защитных сооружениях и барьерах, предназначенных для защиты второго подразделения от несчастного случая или нападения. Брешь, которая вела прямо в адски радиоактивную активную зону реактора с высоким давлением и высокой температурой.


В мирной жизни эта недооцененная уязвимость никогда бы не имела значения.


Но мир не был спокоен.


Начальник диспетчерской Марку Прока зевнул один раз, а затем еще раз. “Isus . Господи, ” пробормотал он, подавляя третий сводящий челюсти зевок. Он быстро заморгал, рассеянно проводя рукой по своей густой гриве белых волос. Ночные смены всегда были ужасными.


Один из двух молодых людей, находившихся в диспетчерской, оторвал взгляд от компьютерных дисплеев на столе оператора. “Хотите еще кофе, босс?”


Прока с кривой усмешкой покачал головой. “Нет, спасибо. Мои почки уже парят ”. Он кивнул в сторону дисплеев. “И что? Какие-нибудь проблемы?”


Третий человек, старший оператор станции по имени Николае Дьякону, пожал плечами. “Нет. Как обычно, все номинально.” Он придвинул журнал безопасности поближе и сделал несколько пометок, проверяя время, когда расписывался росчерком. “Вот, видишь! Двадцать два- тридцать часов, и все в порядке.”


В этот момент, незаметно для Проки или двух его подчиненных, внутри компьютеров, отвечающих за мониторинг независимых автоматизированных систем аварийного отключения Второго блока, сработали заранее настроенные логические бомбы. Вредоносный код, скрыто внедренный в их операционное программное обеспечение, внезапно заработал, тайно взяв управление на себя, оставляя рутинные операции, казалось бы, нетронутыми. В течение миллисекунд захваченные компьютеры начали рассылать точно настроенные вирусы по оптоволоконным линиям связи, соединяющим их с другими машинами.


Эти вредоносные программы спускались все ниже и ниже по связанной иерархии компьютеров, методично захватывая каждую систему на своем пути по мере приближения к своим основным целям. Там, в самом сердце каждого из двух механизмов аварийного отключения Cernovad &# 259;, лежат три очень маленьких, очень простых цифровых устройства.


У этих “командных” компьютеров была одна функция: они постоянно просматривали данные, отправляемые с датчиков, встроенных в активную зону реактора, системы охлаждения и здание защитной оболочки. Когда любые два из трех этих крошечных компьютеров регистрировали температуру, давление или другие аномалии, выходящие за рамки параметров, заданных в их простом программировании, они должны были “отключить” реактор — безопасно отключить его за считанные секунды.


Но теперь вирусы вцепились в свой самый базовый код и принялись за работу, быстро вырезая те части каждой программы, которые “считывают” входящие данные датчиков. Вместо них были вшиты бесконечно повторяющиеся циклы ложных данных — все они показывали диапазон совершенно безопасных температур, давлений, уровней расхода охлаждающей жидкости и мощности нейтронов.


В считанные секунды обе сложные автоматизированные системы, предназначенные для отключения второго подразделения Cernavod, были выведены из строя, надежно укрытые в иллюзорном цифровом мире, где никогда ничего не могло пойти не так.


Теперь активирована небольшая подпрограмма в мошеннической программе, управляющей одним из захваченных компьютеров.


Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.


Николае Дьякону закрыл журнал регистрации, который он только что закончил подписывать, и взглянул на свой дисплей. “Я получил незначительный сигнал от одного из компьютеров тестирования и отображения”, - сказал он Proca. “Говорит, что получает сообщение об ошибке с детектора нейтронного потока в зоне 11”.


“Только один?” - Спросил Прока. По всей активной зоне реактора было установлено около двухсот отдельных датчиков потока, покрытых ванадием и платиной.


Дьякону присмотрелся повнимательнее. “Только один детектор”, - подтвердил он. “NFS-11A”.


Прока пожал плечами. “Следуйте обычной процедуре. Попросите DCC протестировать тот же датчик. Давайте посмотрим, действительно ли у нас отказ оборудования или просто сбой в программировании.”


“Уже этим занимаюсь”, - сказал Диакону, вводя команду в главный цифровой управляющий компьютер завода “X”.


Ни один из них так и не понял, что этот обычный запрос на диагностическую проверку датчика NFS-11A был триггером для детонации еще одной логической бомбы, на этот раз спрятанной глубоко в ядре операционной программы управляющего компьютера. Строка за строкой вредоносный код проникал в компьютер, быстро перехватывая управление конкретными программами, используемыми для управления реактором и связанными с ним системами. Другой вирус прошился по ссылке в идентичный “Y” DCC, работающий в режиме ожидания, превратив его в подчиненный клон захваченного главного компьютера.


В результате идеально рассчитанной, последовательной и откалиброванной цифровой атаки, занявшей менее тридцати секунд от начала до конца, люди-операторы второго энергоблока потеряли контроль над своим реактором на тяжелой воде мощностью семьсот мегаватт - и все это без малейшего предупреждения.


ЧЕРНАВОД Ă ЗДАНИЕ-КОНТЕЙНЕР ДЛЯ РЕАКТОРА ВТОРОГО ЭНЕРГОБЛОКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Теперь, когда я полностью командую, программы саботажа, запущенные в цифровой системе управления реактором, заработали на полную мощность. В течение следующих нескольких минут десятки клапанов и приводов открывались и закрывались в тщательно спланированной последовательности. Тысячи галлонов “тяжелой” воды с примесью дейтерия и обычной легкой воды, используемой для охлаждения реактора и управления им, утекли. Кадмиевые стержни в стальной оболочке, используемые для регулирования реакции деления, выскользнули из активной зоны и заблокировались.


Открылось еще больше клапанов. Запасы газообразного гелия под давлением, отложенные для подачи в активную зону аварийных запасов охлаждающей воды и нитрата гадолиния — химического вещества, которое может отравить и остановить реакцию деления, — в случае кризиса бесполезно выбрасываются в холодный ночной воздух за пределами защитной оболочки.


Поскольку его механизмы управления были безжалостно и систематически демонтированы, уровни мощности внутри реактора начали резко возрастать. Температура внутри тысяч упаковок уранового топлива быстро росла, нагревая тяжелую воду, все еще окружающую их, до точки кипения. Это, в свою очередь, привело к тому, что реакция расщепления стала расти еще быстрее.


По мере того, как проходили минуты без вмешательства человека или даже осознания, температура и давление внутри ядра второго энергоблока "Чернавод" опасно поднимались. Топливные жгуты расплавились, провисая все ближе и ближе друг к другу. Газообразный водород начал испаряться из перегретой оболочки из циркониевого сплава вокруг каждого пучка.


Несмотря на все это, управляемые компьютером дисплеи в диспетчерской не показывали никаких признаков неисправности. Отдельные контактные сигналы тревоги с аналоговым управлением должны были сработать, когда реактор вышел из строя, ослепительным каскадом загоревшись на панелях управления. Вместо этого эти резервные оповещения стали жертвой еще одной слабости в автоматизированных системах Cernavod &# 259;.


Обеспокоенные тем, что люди-операторы могут быть перегружены сотнями аварийных сигналов, которые могут сработать при любом реальном кризисе, конструкторы завода установили программное обеспечение для приоритизации аварийных сигналов. В чрезвычайной ситуации эта программа намеренно подавляла все незначительные сигналы тревоги. Теоретически это позволяло операторам диспетчерской сосредоточиться на наиболее серьезных угрозах, с которыми они сталкивались. Чего не смогли предвидеть его создатели, так это несанкционированной вставки единственной строки вредоносного кода, которая автоматически определяла все аварийные сигналы как незначительные.


И таким образом, высококвалифицированный и преданный своему делу персонал диспетчерской второго энергоблока "Чернавод" остался по существу слепым, глухим и немым — без возможности узнать, что их реактор выходит из-под контроля, ускоряясь к катастрофическому расплавлению.


ГЛАВНАЯ ДИСПЕТЧЕРСКАЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Марку Прока посмотрел на часы и вздохнул. Оставалось полчаса до того, как он сможет разумно сделать еще один перерыв на кофе. Он откинулся на спинку стула, сосредоточившись на том, чтобы держать глаза открытыми. Конечно, Дьякону и Ион Морарь, другой оператор, оба были способными парнями, но им не принесло бы никакой пользы видеть, как он бездельничает на смене.


Его прямая линия с машинным отделением загудела.


“Прока здесь”, - сказал он.


“Что, черт возьми, там происходит, Марку?” потребовал голос, едва слышный за оглушительным воем огромной машины, наматывающей спираль. “Мы и близко не подходим к тому, чтобы выпустить достаточно пара. Каждая чертова турбина, которая у меня есть, отключается!”


Прока сел прямее, внезапно полностью проснувшись. “Что?”


“Мы погружаемся во тьму, Марку! Твой гребаный реактор, должно быть, отключен. Так почему я не вижу никаких сигналов тревоги о срабатывании?”


Прока уставился на дисплеи, показывающие состояние второго блока. Все на его табло показывало, что реактор работает в пределах нормальных параметров. Ничего не случилось. Ничто не могло быть неправильным. По сути, производство ядерной энергии было простым процессом. В результате реакции деления выделялось тепло. Вода, циркулирующая через активную зону для охлаждения и контроля реакции, превратилась в пар. И этот пар приводил в движение турбины, производящие электричество.


Он начал потеть. Если бы один или несколько парогенераторов второго энергоблока перегорели, это было бы плохо. Очень плохо. Но единственное другое возможное объяснение было еще хуже. Что, если бы они столкнулись с массивным разрывом в системе охлаждения реактора? Крупная авария с потерей хладагента, или LOCA, была основным кошмаром для любой атомной станции.


“Марку?”


“Мы проверяем”, - отрезал Прока, бросая телефон. Он повернулся к Дьякону. “Должно быть, что-то не так с основным DCC. Переключите управление на компьютер ‘Y’. Немедленно!” Молодой человек немедленно повиновался.


Его действия привели к запуску еще двух вредоносных программ, скрытых в их компьютерной системе.


Немедленно взвизгнул сигнал тревоги, сопровождаемый мигающим красным значком на дисплее Diaconu. “Я получил серьезное предупреждение о пожаре во вспомогательной зоне управления!” - крикнул он. “Автоматические разбрызгиватели SCA активируются!”


“О, черт”, - сказал Прока. Вспомогательная зона управления второго энергоблока была спроектирована для обеспечения безопасной эксплуатации станции, если авария разрушит главную диспетчерскую или иным образом сделает ее непригодной для проживания. Но теперь, вызванные ложной пожарной тревогой, потоки воды под высоким давлением хлынули на компьютеры SCA, панели оборудования и другую электронику, вызвав разрушительную цепь коротких замыканий и перегрузок.


Как бы плохо это ни было, сложная последовательность открывания и закрывания клапанов, приведенная в действие второй частью вредоносного кода, была гораздо более смертоносной.


Через несколько секунд перегретый пар, все еще выходящий из реактора, оказался направленным всего в одну секцию трубы — секцию, которая проходила прямо над главной диспетчерской. Под управлением компьютера другой клапан на дальнем конце закрылся. По мере того, как все больше и больше пара пробивалось в трубу с узким местом, ее внутреннее давление поднималось все выше и выше. Вытесненная далеко за пределы своей конструкции, паровая труба внезапно раздулась, дала трещину, а затем разлетелась на части.


Из лопнувшей трубы посыпались зазубренные стальные осколки, кромсая все и вся на своем пути. Марку Прока едва успел увидеть, как Диакону и Морара отшвырнуло в сторону в брызгах крови и костей. А затем он поджарился заживо долю секунды спустя, когда температура достигла более шестисот градусов по Фаренгейту.


В безопасности, в защищенной зоне за разрушенной диспетчерской, захваченные компьютеры Второго подразделения продолжали выполнять свои тщательно разработанные программы саботажа.


ДВА


УТИЛЬСЫРЬЕ, БЫВШИЙ ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ СИЛИ ŞЧАЙ ГУМЕ ŞТИ, РУМЫНИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Отдел уголовного розыска эскадрильи "Железный волк", пилотируемый Брэдом Макланаханом, вошел в огромный затемненный ангар. За его спиной закрылись две большие двери, и верхний свет снова включился, открывая ультрасовременные самолеты различных марок, припаркованные на обширном бетонном пространстве.


Местные считали, что иностранные владельцы старой румынской авиабазы, отсутствовавшие на ней, были довольны тем, что позволили ей сгнить. Это было именно то, во что хотела заставить их поверить Scion, частная военная корпорация, возглавляемая бывшим президентом США Кевином Мартиндейлом. Размещенный здесь персонал Scion и Iron Wolf назвал это место Свалкой, отражая его ветхий, заброшенный внешний вид. Но за облупившейся краской, ржавчиной и грудами мусора скрывалась полностью оборудованная операционная база, битком набитая современными самолетами, дронами, боевыми машинами, оружием, средствами связи и датчиками.


У дальней стены уже неподвижно стоял второй СИД. Все еще жилистая и гибкая в свои тридцать с небольшим, Чарли Терлок, казавшаяся карликом рядом с двенадцатифутовой машиной, спрятала свою рыжевато-белокурую голову внутри открытой панели на одной из ее тонких ножек. Рядом с ней стояли два измученных техника.


Брэд подошел к ним и приказал роботу пригнуться. Открыв главный люк, он выбрался наружу и легко спрыгнул на бетонный пол.


“Меня не волнует, что вам говорили раньше”, - услышал он, как Чарли сказал техникам. “Но в моей книге нет оправдания отправке одной из этих машин в поле с системами, работающими ниже спецификации. И прямо сейчас главный гидравлический узел этой опоры работает на уровне девяноста четырех процентов от номинальной эффективности. Это не приемлемо”.


“Ср. Терлок, ” натянуто сказал один из техников. “При всем должном уважении, майор Макомбер говорит —”


Нахмурившись, Чарли высунула голову из открытой панели и включила технологию. “По-твоему, я чем-нибудь похож на Вэка Макомбера?”


“Неа”, - сказал Брэд, подходя к ней с быстрой усмешкой. “Он по крайней мере в два раза больше и в четыре раза уродливее”.


Чарли рассмеялся. “Лестью ты ничего не добьешься, Макланахан”. Ее глаза сверкнули весельем. “Кроме того, я слышал, у тебя уже есть серьезное увлечение в Варшаве. Что объяснило бы те польские фразы, которые, как я слышу, ты все время пытаешься так беспечно произносить ”.


Брэд кивнул, чувствуя, как его лицо слегка краснеет.


Он и майор Надя Розек были брошены вместе в прошлом году, когда недавно сформированная эскадрилья "Железный волк" помогла отразить решительное нападение России на Польшу. С тех пор он понял, что красивый молодой офицер польского спецназа был силой натуры — твердолобым, бесстрашным и чрезвычайно страстным. Ее нынешние обязанности военного помощника президента Польши Петра Вилька привязывали ее к столице больше, чем ей хотелось бы, особенно когда собственные задания Брэда уводили его дальше. Но всякий раз, когда они могли, они проводили каждое мгновение бодрствования и сна в компании друг друга. И отношения, которые он сначала представлял себе просто бурной интрижкой типа “девушка в каждом иностранном порту”, теперь демонстрировали все признаки превращения во что-то чертовски серьезное.


Все еще улыбаясь, Чарли взяла его за руку. “Давай, Брэд, ты можешь угостить меня бокалом вина в столовой, а затем составить мне компанию, пока я пишу отчет о сегодняшнем упражнении”. Она грозно погрозила ему пальцем. “Отчет, который будет включать полную и честную оценку того сумасшедшего трюка, который ты провернул”.


“Да, мэм”, - согласился Брэд, испытывая облегчение от того, что она позволяет ему сорваться с крючка.


Она оглянулась через плечо на двух техников. “А тем временем, вы, ребята, должны как можно скорее довести этот агрегат до стопроцентного состояния - даже если вам придется демонтировать всю опору в сборе и заменить каждую силовую муфту и трубопровод подачи жидкости. Понял?” С мрачными лицами они кивнули.


Как только они оказались вне пределов слышимости, Брэд спросил: “Довольно упертый, не так ли?”


“Ага”. Чарли кивнул. “Но это одна из причин, по которой я здесь, в румынской глуши, вместо того, чтобы отдыхать в своей уютной лаборатории Sky Masters”. Она покачала головой. “Послушай, Уэйн Макомбер - потрясающий солдат и чертовски прекрасный тактик, но мы с тобой оба знаем, что он не очень любит сидов. Он будет сражаться в них, когда придется, но в основном они вызывают у него мурашки ”.


Это было правдой, Брэд знал. Он часто слышал, как крупный, мощно сложенный командир сухопутных войск “Железный волк” жаловался на то, что чувствует себя рабом "проклятого нечестивого устройства" всякий раз, когда пилотирует CID. “И что?”


“Значит, у него что-то вроде слепого пятна, когда дело доходит до их надлежащего ухода и кормления”, - тихо сказал Чарли. “Русские, возможно, все еще зализывают прошлогодние раны, но они вернутся - и, вероятно, скорее раньше, чем позже. И когда они придут, вам понадобятся все сотрудники уголовного розыска и другая высокотехнологичная военная техника, которую вы сможете раздобыть, в качестве умножителя силы. Итак, вы захотите, чтобы все было в отличном боевом состоянии, а не отложено в сторону для ремонта, потому что кто-то решил, что ‘достаточно хорошее’ это сократит. Вот почему твой отец хочет, чтобы я ужесточил меры по обслуживанию ”.


Удивленный Брэд посмотрел на нее.


Она пожала плечами. “Да, я знаю, что генерал все еще жив и здоров”. Она фыркнула. “Я всегда знал, что Патрик Макланахан был твердолобым человеком со стальным взглядом. Я просто никогда не думал, что он найдет способ сделать это буквально правдой ”. Она удивленно покачала головой. “Три года езды на роботе полный рабочий день. Чувак, я бы не стал держать пари, что это возможно. Или в здравом уме.”


Брэд медленно кивнул. Очень немногие люди знали, что его отец, тяжело раненный во время несанкционированной операции против Китайской Народной Республики много лет назад, на самом деле выжил. Еще меньше людей знали, что только системы жизнеобеспечения сида поддерживали его жизнь. Пилотирование одной из огромных машин поддерживало его искалеченное тело, но не могло исцелить его. Патрик Макланахан оказался в ловушке, вынужденный взаимодействовать с миром исключительно через сенсорные матрицы и компьютеры уголовного розыска.


Брэд вздохнул, борясь с болезненной смесью сожаления, облегчения и гнева, которая накатывала на него всякий раз, когда он много думал о своем отце. Всегда было тяжело видеть, как смелого человека, который его вырастил, оттесняют в тень — лишают всякого нормального человеческого контакта в жутком мире двоичных единиц и нулей. Но теперь это казалось еще хуже.


Во время недавнего нападения России на Польшу Патрик Макланахан раскрылся Геннадию Грызлову и Стейси Энн Барбо, новому американскому президенту. Оба были в ужасе, узнав, что человек, которого они считали врагом и угрозой мировому порядку, все еще жив. Но ни один из политических лидеров не знал своего истинного состояния.


И Грызлов, и Барбо были уверены, что на этот раз он мертв по—настоящему - сбит американскими истребителями F-35 вместе с остальными бомбардировщиками "Айрон Вулф", возвращавшимися после удара "все или ничего" по российским ракетным войскам, целью которого было стереть Польшу с лица земли. Этот бессердечный акт предательства был ценой, которую потребовал Грызлов за согласие не втягивать Соединенные Штаты в войну, которой боялась Стейси Энн Барбо. Это была цена, которую она была достаточно легковерной и трусливой, чтобы заплатить, даже ценой разрушения альянса НАТО.


“Прости, Брэд”, - услышал он, как Чарли тихо сказал. “Я знаю, это отстой”. Она легко положила ладонь на его руку.


Он заставил себя улыбнуться и расправил плечи. “Теперь насчет того напитка, который ты хотел —”


“Капитан Макланахан!” - услышал он чей-то оклик.


Он огляделся, увидев сотрудника Scion, спешащего к ним по коридору.


“Да?”


“Вы нужны в центре связи, сэр”, - коротко сказал мужчина. “Для вас секретный звонок от мистера Мартиндейла. Он подключил президента Уилка к той же линии. Приоритет Альфа Один. Все станции ”Наследник" и "Железный Волк" приведены в полную боевую готовность ".


Брэду стало холодно. За исключением внезапной воздушной или ракетной атаки на Варшаву или какой-либо другой населенный пункт союзников, он не мог представить ничего другого, что могло бы спровоцировать подобный шаг.


“Я пойду с тобой, если ты не возражаешь”, - сказал Чарли. Ее рот скривился в хитрой усмешке. “Ты знаешь, я всегда ненавижу пропускать вечеринки”.


На БОРТУ САМОЛЕТА XV-40 SPARROWHAWK С НАКЛОННЫМ ВИНТОМ, Над РУМЫНИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


“Tak, panie prezydencie . Да, господин президент”, - сказал Брэд Макланахан, говоря достаточно громко в микрофон, чтобы его было слышно за оглушительным ревом огромных пропеллеров "Сокола-перепелятника". “Я сделаю все, что в моих силах”.


“Очень хорошо, капитан”, - серьезно сказал Петр Уилк. “Вы должны знать, что этот призыв к нашей помощи исходит от самых высоких уровней румынского правительства. Сам президент Думитру уверяет меня, что у них нет другой надежды предотвратить катастрофу. Если кто-нибудь не сможет проникнуть внутрь "Чернавод" и вручную активировать все системы аварийного охлаждения, которые уцелеют, его эксперты полагают, что защитная оболочка реактора разрушится —”


“Извергающий радиацию по всей Румынии и чертовски большой части Центральной Европы”, - нетерпеливо сказал Брэд. “При всем уважении, сэр, ситуация довольно ясна”.


“Все нормально и в то же время испорчено, да?”


“Как обычно”, - согласился Брэд. Понимание польским президентом американского военного сленга продолжало расти не по дням, а по часам.


"Сокол-перепелятник" резко накренился, быстро замедляясь, когда его пропеллеры повернулись вверх, превращаясь в несущие винты. Через окна кабины пилотов он мельком увидел то, что казалось большим промышленным комплексом, зловеще залитым светом прожекторов. Мигающие синие и красные огни показывали море машин скорой помощи — пожарные машины, кареты скорой помощи и полицейские машины — окружающие электростанцию.


“Мы на площадке реактора”, - доложил он. “Я должен идти, господин президент. Пришло время одеваться ”.


“Понятно”, - ответил Уилк. “Желаю удачи”. Он сделал паузу, а затем осторожно сказал: “Здесь есть еще один человек, который желает поговорить с вами. Она... очень настойчива”.


Брэд тяжело сглотнул. “Привет, Надя”, - сказал он, стараясь говорить небрежно.


“Ты будешь осторожен”, - решительно сказала Надя Розек.


“Ты понимаешь, что я планирую войти в ядерный реактор, который, возможно, уже плавится, верно?” - Спросил Брэд.


“Да”, - сказала она хрипло. “Вот почему ты будешь очень осторожен, Брэд Макланахан”.


“Я постараюсь”, - пообещал он.


“Kocham cię . Я люблю тебя”, - пробормотала Надя. “Поэтому я буду чрезвычайно зол, если ты позволишь себя убить без необходимости. Понимаешь?”


“Да, мэм”, - быстро ответил Брэд, чувствуя комок в собственном горле.


"Ястреб-перепелятник" приземлился посреди поспешно расчищенного поля. Группы техников атомной станции, полицейских и солдат нервно ждали на краю посадочной зоны, их лица были опущены из-за внезапного града пыли и мертвой травы, поднятого несущим винтом.


Чарли Терлок похлопал его по плечу. “Время вышло, красноречивец”, - сказала она с усмешкой. “Но напомни мне позже дать тебе несколько профессиональных советов по душевной романтической болтовне”.


“Если будет позже”, - сказал Брэд, отстегиваясь от своего сиденья и возвращаясь в десантный отсек, где команда поддержки уже готовила его криминалиста.


“Ну, да, это так”, - согласился Чарли. “Но имей немного веры, хорошо? Эта машина может выдержать чертовски много тепла и радиации и продолжать работать просто отлично. Поверь мне”.


Брэд кивнул, зная, что она была права. Пять лет назад Чарли сама вела CID в горящее федеральное здание, разрушенное “грязной” бомбой террориста, начиненной иридием-192. Вздохнув, он выбрался через главный люк отдела уголовного розыска и, извиваясь, занял позицию в кабине пилота, терпеливо ожидая, пока компьютеры робота синхронизируются с его центральной нервной системой.


Люк запечатан.


“Первый волк готов”, - сказал он, когда отчеты о состоянии, данные и изображения, собранные датчиками CID, начали поступать в его сознание. Его аудиоприемники немедленно заглушили подавляющие звуки едва сдерживаемого хаоса — ревущие клаксоны, сирены и неистовые радиовызовы аварийных бригад, пытающихся справиться со стихийным бедствием, выходящим далеко за рамки их подготовки или способности контролировать.


“Отключаю системы термоадаптации и камуфляжа ”хамелеон"", - передал он по радио. Не было смысла тратить впустую ограниченную мощность, запасенную в его литий-ионных батареях и водородных топливных элементах. Он не мог ожидать, что сможет спрятаться от безличных сил природы, таких как радиация, тепло и давление.


“Принято, первый”, - услышал он голос Чарли. Надев наушники, она стояла на краю опущенного трапа "Сокола-перепелятника", готовая вывести его из самолета. “Ладно, большой парень, пойдем поприветствуем тщедушных землян. Но теперь, когда ты полностью на виду, постарайся не пугать до усрачки слишком многих местных, хорошо? Нам понадобится вся помощь и технические консультации, которые мы сможем получить ”.


ТРИ


ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ ДЛЯ ОБОРУДОВАНИЯ, ЧЕРНАВОД Ă ЗДАНИЕ ЗАЩИТНОЙ ОБОЛОЧКИ РЕАКТОРА ВТОРОГО БЛОКА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Брэд Макланахан осторожно вошел в огромный воздушный шлюз. Обычно используемая для переноса новых топливных пакетов и другого тяжелого оборудования в изолятор, она была достаточно большой, чтобы его СИД мог стоять вертикально. Его датчики радиации и температуры слегка подскочили, но не вышли за пределы ожидаемого диапазона. Он немного расслабился. Внутренние герметизирующие устройства все еще держались. По крайней мере, на данный момент.


За ним медленно закрылась массивная стальная дверь. Он встал на место ритмичной, повторяющейся серией солидно звучащих КА-КА-КА-ЛЯЗГ тактов.


“Внешняя дверь запечатана, Волк-один”, - подтвердил напряженный голос в его наушниках. Всего два часа назад Василе Энеску был дома и спокойно спал в своей постели. Теперь, будучи старшим выжившим координатором по чрезвычайным ситуациям, румынский инженер-ядерщик средних лет оказался по уши в катастрофе, которую никто и представить себе не мог. Не было никаких учений, никаких тщательно отрепетированных планов реагирования, к которым можно было бы прибегнуть.


Краткий инструктаж, который Энеску провел с Брэдом перед тем, как тот вошел в воздушный шлюз, быстро дал понять, что румыны почти ничего не знали об условиях внутри защитной оболочки или самого реактора. Без функционирующих диспетчерских и компьютеров они полностью зависели от показаний нескольких внешних датчиков — показаний, которые, казалось, показывали немыслимое, полный отказ обеих систем автоматического отключения и всех систем аварийного охлаждения.


“Я готов открыть внутреннюю дверь”, - сказал Брэд. “Будьте готовы”.


Он придвинулся ближе к клавиатуре, установленной рядом с дверью. Осторожно, используя мощные, сочлененные металлические пальцы своего уголовного розыска, он ввел код безопасности, загруженный в его компьютер - вместе со всеми схемами атомной станции и руководствами по эксплуатации.


На дисплее планшета вспыхнуло красным: Доступ к Interzis. Доступ запрещен.


“Великолепно”, - пробормотал Брэд. Он снова постучал по клавишам, дважды проверяя код.


И снова, Доступ Interzis моргнул в ответ на него.


“Либо дверные двигатели неисправны, либо механизмы блокировки выведены из строя”, - сообщил он. “Я переключаюсь на ручное управление”.


Руководствуясь компьютером уголовного розыска, Брэд рывком открыл настенную панель и быстро вытащил несколько автоматических выключателей. Панель безопасности погасла. Он вернулся к внутренней двери, взялся за маховик, установленный посередине, и крутанул его против часовой стрелки.


Медленно толстая стальная дверь отъехала в сторону, открываясь в изоляционное здание.


Поток горячего воздуха с ревом ворвался в воздушный шлюз. На дисплее Брэда вспыхнула графика, показывающая скачок температуры от сравнительно прохладных двадцати четырех градусов по Цельсию до почти шестидесяти градусов — 140 по шкале Фаренгейта - к тому времени, когда дверь была полностью открыта. В то же время атмосферное давление поднялось примерно до 125 килопаскалей, что чуть более чем в 1,2 раза превышает нормальное давление воздуха на уровне моря.


Брэд поморщился. Учитывая ситуацию, эти показатели не были полностью неожиданными, но они все равно были плохим знаком. В защитных сооружениях обычно поддерживалось слегка отрицательное давление, предназначенное для удержания посторонних загрязненных частиц внутри в случае любой небольшой утечки.


Он заглянул внутрь. Вокруг была кромешная тьма. Все обычные и аварийные огни, казалось, были мертвы. Его компьютер мгновенно отреагировал, пронзив темноту сочетанием пассивных и активных датчиков. Он в смятении покачал головой, глядя на лабиринт труб, насосов, резервуаров парогенератора, электропроводов, кранов и другого оборудования, которое заполняло огромное здание почти от пола до потолка. Стальные рельсы, используемые для направления новых топливных сборок к самому реактору, уходили глубже в лабиринт.


Предупреждение. Внимание. Количество радиации растет. Температура повышается. Атмосферное давление растет. Расчетное время до катастрофической защиты скафандра и отказа систем: двадцать минут, сообщили в CID. На краю поля зрения Брэда сработал маленький таймер, отсчитывающий скачками, по мере того как компьютер непрерывно пересматривал свою первоначальную оценку.


Нельзя терять времени, сказал он себе, чувствуя, как учащается сердцебиение. У него пересохло во рту. Ему нужно было проникнуть внутрь, выяснить, что происходит, исправить это, если возможно, — а затем убраться к черту из этой смертельной ловушки.


“Сейчас входим в режим сдерживания”, - доложил он.


“Понял, Волк-один”, - сказал Энеску. Теперь его голос звучал еще более обеспокоенно. Очевидно, что показания, полученные из уголовного розыска Брэда, тоже его встревожили. “Направляйся к хранилищу. Крайне важно, чтобы мы выяснили текущее состояние реактора ”.


“Уже в пути”, - ответил Брэд. Он сошел с рельсов и двинулся глубже в лабиринт, направляясь к колоссальному бетонному блоку в его центре. Двадцать метров в высоту и двадцать метров в глубину, это было хранилище, в котором находился сам реактор деления. На его дисплее загорелись зеленые стрелки, указывающие самый быстрый маршрут к его цели, одному из конечных щитов. Эти стальные экраны, выступающие из хранилища, были единственными частями реактора, не заключенными прочно в бетон и углеродистую сталь.


Он нырнул под набор рельсов и тележек — часть машины, используемая для установки свежих пакетов с урановым топливом и удаления отработанных — и столкнулся лицом к лицу с высоким цилиндрическим снарядом. За этим экраном находилась каландрия, огромный металлический барабан, содержащий сложную систему напорных трубок, сопел, отсеков и стержней управления, которые составляли активную зону реактора. Ряд за рядом из сотен металлических решетчатых трубок с крышками, горизонтально выступающих через торцевой экран.


Целые секции фитингов и трубок светились с неземной интенсивностью. Ручейки расплавленной стали медленно стекали по лицевой стороне щита, потрескивая и шипя в темноте.


Предупреждение. Внимание. Быстрое повышение температуры. Давление сейчас 200 кПа. Уровень радиации растет, сообщил его компьютер. Часы обратного отсчета мигнули ярко-красным и скорректировались. Пятнадцать минут до выхода из строя защитного экрана и смертельного облучения .


“Ты видишь то же, что и я, Василе?” - Спросил Брэд, уставившись на ярко светящийся концевой щит.


“Подтверждаю”, - в ужасе сказал Энеску. “Lisus Hristos!Иисус Христос! Проклятая штука действительно тает. Мы теряем целые топливные сборки!”


“Без шуток”, - огрызнулся Брэд. Он тяжело сглотнул, пытаясь сохранять спокойствие. “Итак, скажи мне, что мне нужно сделать в первую очередь”.


“Вторичная система охлаждения!” - сказал другой мужчина после минутного раздумья. “Нам нужно выиграть время, сбросив в реактор как можно больше воды как можно быстрее”.


“Я думал, все ваши насосы отключены”, - озадаченно сказал Брэд.


“Так и есть”, - взволнованно сказал ему Энеску. “Но в большом резервном резервуаре для хранения на самом верху здания защитной оболочки все еще должно оставаться очень большое количество воды. Наша система охлаждения высокого давления отключена, но мы все еще можем использовать гравитацию для подачи воды в реактор!”


Криминалист Брэда указал на резервуар для воды, который описывал другой мужчина. “Это твой резервуар для обливания”, - понял он, изучая данные, выданные его компьютером. “Разве это не должно немного снизить здесь нарастающее давление? Прежде чем здание разлетится на куски от напряжения? Я имею в виду.”


“Обычно, да”, - сказал румын, почти запинаясь на словах в спешке объяснения. “Но с учетом внутреннего атмосферного давления, о котором сообщает ваша машина, система обливания уже должна быть в действии. Значит, это тоже должно быть отключено ”.


“Вместе со всем остальным в этом заведении”, - прорычал Брэд.


“Вы должны сделать охлаждение реактора своим главным приоритетом”, - сказал Энеску. “Пока ты не сможешь этого сделать, ничто другое в конечном счете не имеет значения”. Клавиши щелкали, когда он яростно печатал на своем ноутбуке. “Я передаю список клапанов, которые вам нужно открыть, и тех, которые вам нужно перекрыть, сейчас” .


На дисплее Брэда внезапно расцвели зеленые и красные точки, каждая из которых соответствовала одному из клапанов в списке, который румын отправил по каналу передачи данных непосредственно на компьютер уголовного розыска. Они были пронумерованы в порядке очередности — спускались последовательно от потолка до группы клапанов, расположенных чуть выше верха свода реактора.


“Первый волк слушает”, - сказал Брэд. Он быстро пробирался сквозь сложное нагромождение насосов, генераторов и другого оборудования, уворачиваясь, чтобы не врезаться в трубы. Он вышел на относительно открытую площадку у края огромного реакторного узла и посмотрел прямо вверх. Добраться до мостика, ведущего к первым клапанам, которые ему нужно было открыть, означало подняться по меньшей мере на одиннадцать пролетов узкой, крутой металлической лестницы.


Внимание. Внимание. Время до предъявления иска о нарушении сейчас десять минут тридцать пять секунд.


“К черту подъем по лестнице”, - пробормотал он, качая головой. Вместо этого он прыгнул прямо вверх, схватился за перила, начал раскачиваться взад—вперед, а затем снова бросился вверх - как раз в тот момент, когда перила смялись, а затем оторвались под весом CID. Он поднимался все выше и выше, извиваясь от поручня к поручню, как будто робот был цирковым акробатом, а не боевой машиной.


Последний прыжок привел его на центральный мостик. Он затрясся, покачиваясь под внезапным ударом.


Брэд подскочил к первому клапану, резко открыл его и отвернулся, готовый перейти к следующему в заранее намеченной последовательности.


ЖУЖЖАНИЕ .


Он резко обернулся и увидел, что клапан снова закрывается, приводимый в действие механическим приводом. Нахмурившись, он снова открыл клапан и внимательно осмотрел его во второй раз. “Что, черт возьми, это такое, Василе?” - Спросил Брэд.


“Это не должно быть возможно”, - ошеломленно сказал румын.


“Возможно или нет, чертовски хорошо, что это происходит”, - отрезал Брэд. “Какова здесь процедура?”


Энеску колебался, явно обдумывая это. “Если вы открутите панель доступа с левой стороны приводного двигателя, вы должны быть в состоянии отсоединить —”


Внимание. Температура сейчас восемьдесят пять градусов по Цельсию. Давление в 225 килопаскалей. Радиация растет. Ухудшение работы гидравлической системы, сейчас на восьмидесяти процентах. Функция датчика частично нарушена. Время до фатального нарушения иска сейчас семь минут сорок секунд.


“Ни за что! У меня нет времени на что-то сложное, ” перебил Брэд. Он действительно мог чувствовать, как СИД становится все более жестким и все менее отзывчивым на его команды. Его визуальные дисплеи слегка замерцали, чуть потускнев, поскольку некоторые из датчиков робота вышли из строя.


Обливаясь потом в кабине пилота, он схватил приводной двигатель и оторвал его от клапана. Он уплыл в темноту в ливне искр и разорванного металла.


“Или вы могли бы просто сделать это”, - признал Энеску.


Брэд стиснул зубы и перемахнул через край подиума. Размытым движением он направил CID вниз сквозь путаницу трубопроводов и механизмов, открывая одни клапаны и закрывая другие. Смятые приводы были отброшены в сторону, лязгая и гремя, на пол далеко внизу.


Он добрался до последнего комплекта клапанов и полностью открыл их. Трубы над ним гудели, вибрируя, когда тысячи галлонов воды лились по проложенному им пути в реактор. Он пролетел остаток пути, тяжело приземлившись на крышу хранилища.


БУМ. БУМ. БУМ. БУМ.


Массивный свод содрогнулся под его ногами. Четыре огромных столба перегретого пара вырвались со всех сторон, шипя и вскипая все выше и выше. Немедленно CID показал, что показатели внешней температуры, радиации и давления резко подскочили.


Предупреждение. Внимание. Время до отказа в иске сейчас пять минут, десять секунд.Брэд выругался себе под нос.


“Это каналы для сброса давления”, - услышал он бормотание Энеску. “Температура внутри активной зоны должна быть настолько высокой, чтобы наша охлаждающая вода при контакте превращалась в пар. Если бы диски, запечатывающие эти каналы, не разорвались, сама "каландрия” могла бы расколоться!"


“Нет, за пиęкни”, прорычал Брэд. “Это просто шикарно”. Он вздохнул. “Что дальше? У меня здесь очень быстро заканчивается время ”.


“Вы должны вручную высвободить стержни SDS-1”, - сказал румын, имея в виду группу из тридцати двух кадмиевых стержней, которые должны были погрузиться в активную зону в тот момент, когда реактор начал работать на полную мощность, автоматически отключив его. “Из-за того, что так много топливных жгутов уже повреждены или уничтожены, некоторые стержни могут быть не в состоянии полностью развернуться. Даже в этом случае любые стержни, которые достигают ядра, должны значительно замедлить реакцию деления.”


“Хорошо”, - сказал Брэд. Он пополз к неглубокому прямоугольному отверстию на вершине хранилища. Она открывалась в укрепленную бетоном стальную коробку, называемую палубой механизма реактивности. Ряд за рядом приводные стержни для отключения выступали над палубой.


Он присел на корточки, приказывая дисплею уголовного розыска увеличить эти приводные механизмы.


“Исус”, - сказал Энеску, увидев отправленные им изображения. “Муфты между каждым двигателем и валом были обесточены, что зафиксировало их в нужном положении. Но это должно произойти только после отключения реактора, не раньше. Это—”


“Невозможно”, - мрачно закончил за него Брэд. “Да, я понимаю. Послушайте, я начинаю ощущать здесь действительно плохую закономерность. Как насчет тебя?”


“Да”, - просто сказал другой мужчина.


Сбой костюма через четыре минуты, спокойно сообщил компьютер уголовного розыска.


“Выдвигаемся немедленно!” Брэд сорвался. Согнувшись, он сновал по палубе, методично отрывая кабели, соединяющие стержни отключения с их блоками управления и двигателями. Освобожденные от фиксирующих механизмов, удерживающих их на месте, стержень за пружинящим кадмиевым стержнем отваливались, глубоко погружаясь в затуманенную паром мешанину из перекрученных напорных трубок и суспензии расплавленного уранового топлива внутри реактора.


Уровень радиации снижается, сказали ему в CID. Температура и давление в защитной оболочке здания продолжают повышаться. Функция гидравлической системы снижена до шестидесяти процентов. Расчетное время до катастрофического отказа костюма теперь составляет менее двух минут.


“Я направляюсь к воздушному шлюзу”, - передал Брэд по рации, осторожно продвигаясь к краю хранилища. Его глаза сузились, выискивая свободный путь сквозь облака перегретого пара, все еще вырывающиеся из реактора.


Вот.


Он спрыгнул вниз. И растянулся на бетонном полу, когда правая нога уголовного розыска отказалась сгибаться. “Черт!”


Частичный отказ гидравлики, сообщил компьютер. Аварийное управление не работает . Брэд снова выругался, видя, как целые разделы его системной схемы мигают желтым, а затем красным. Он заставил робота встать, слыша, как поврежденные сервоприводы и исполнительные механизмы пронзительно завывают в знак протеста.


Волоча неподвижную правую ногу своего сида, он неуклюже захромал к открытой двери воздушного шлюза.


Внимание. Внимание. Химическая тревога.


“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - прорычал Брэд за своим компьютером. Что теперь? Он был прямо на пороге воздушного шлюза, ради всего святого! Раздраженный, он развернулся.


На его дисплее облака пара, вырывающиеся из хранилища реактора, теперь светились ярко-красным. Химические анализаторы уголовного розыска фиксировали растущий объем горючего газообразного водорода, смешанного с водяным паром, поднимающегося все выше и выше к далекому потолку. Его челюсть сжалась. Слишком большое скопление водорода там может вызвать взрыв, достаточно мощный, чтобы разнести здание защитной оболочки на части.


“Скажи мне, что это на самом деле не проблема, Василе”, - тихо сказал он.


“Это не проблема”, - уверенно сказал Энеску. “У нас есть сеть автоматических воспламенителей, расположенных по периметру зоны сдерживания. Они сожгут водород до того, как он достигнет опасной концентрации ”.


Брэд уставился вверх, сквозь лабиринт труб и механизмов. Он с отвращением покачал головой. “Да, это было бы здорово. К сожалению, ваши гребаные автоматические воспламенители не срабатывают ”.


На мгновение в радиоканале воцарилась ошеломленная тишина. “O Doamne!О, Боже мой!”


Катастрофический отказ скафандра за сорок пять секунд .


Нахмурившись, Брэд достал свою автопушку и зарядил один 25-миллиметровый зажигательный снаряд. Он отступил к самому краю открытого воздушного шлюза. “Смотри”, - сказал он Энеску. “Прямо сейчас я, вероятно, могу запустить водородный карман рядом с крышей. Но что мне нужно знать, и быстро, так это то, собирается ли это просто вышибить дерьмо из всего этого места ”.


Последовало еще одно долгое молчание.


Двадцать пять секунд. Двадцать четыре секунды. Двадцать три секунды .


“Наши расчеты показывают, что любая водородная вспышка или взрыв сейчас должны нанести лишь минимальный ущерб”, - наконец сказал Энеску.


Семнадцать секунд. Шестнадцать секунд .


“Насколько ты в этом уверен?”


Четырнадцать секунд. Тринадцать секунд.


“Только отчасти уверен”, - признал другой мужчина.


Одиннадцать секунд. Десять.


“Меня устраивает”, - просто сказал Брэд. Он прицелился вверх, нацелившись на голый участок бетона на крыше изолятора. Затем он нажал на спусковой крючок. Автопушка взбрыкнула.


УУУУМММММП!


Яркая оранжевая вспышка перегрузила его обзорные экраны. Они почернели. В то же мгновение в отдел уголовного розыска обрушилась ударная волна. Взревев сервоприводами, Брэд, спотыкаясь, отступил в воздушный шлюз.


Его дисплеи снова включились, и он выдохнул с облегчением. Как крыша, так и сложный, переплетенный узел труб и механизмов вокруг реактора казались неповрежденными.


Семь секунд до отказа в иске. Шесть секунд .


Быстро отреагировав, Брэд опустил автопушку, схватился за тяжелую дверь воздушного шлюза и захлопнул ее. Затем он отчаянно крутанул маховик по часовой стрелке. Один за другим запирающие механизмы двери со щелчком встали на место, изолируя смертельную радиацию и тепло, все еще исходящие от поврежденной активной зоны реактора.


Предотвращен катастрофический отказ скафандра, хладнокровно сообщил компьютер робота.


Брэд устало закрыл глаза, игнорируя все удлиняющийся список поврежденных или уничтоженных компонентов компьютера. Медленно и очень обдуманно он соскользнул вниз по стене воздушного шлюза. “Никогда больше”, - пробормотал он. “Я никогда больше не сделаю ничего настолько безумного”.


“Сколько вы хотите поставить на это?” - услышал он жизнерадостный голос Чарли Терлока в наушниках. “Не забывай, что ты Макланахан, а я положил глаз на новенькую спортивную машину, которая намного выше моего нынешнего уровня оплаты”.


За ПРЕДЕЛАМИ ЧЕРНОВОДСКОЙ АТОМНОЙ ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Несколько сотен человек столпились по краям километровой “зоны отчуждения”, поспешно объявленной вокруг поврежденного реактора. Полицейские и несколько солдат в защитном снаряжении были расставлены, чтобы не подпускать зевак — смесь репортеров и болезненно любопытных — поближе. Яркие огни и автомобили с логотипами отмечали присутствие телевизионных репортеров, возбужденно тараторящих на полудюжине разных языков, срочно передавая аудитории по всему миру смесь чистых предположений, плохо информированных догадок и совершенно неточной информации.


Никто не обращал особого внимания на маленькую команду из трех человек, работавшую в кузове фургона, припаркованного у внешней границы растущей толпы. Согласно их лицензиям и удостоверениям личности, они были сотрудниками EuroSlav News, крошечного независимого информационного агентства, чей бизнес заключался в продаже контента через Интернет и небольшим местным газетам по всей Восточной и центральной Европе. Однако за fa çade EuroSlav News были прикрытием ГРУ, использовавшимся как в качестве прикрытия для сбора разведданных, так и в качестве средства распространения скрытой пророссийской пропаганды среди ничего не подозревающей аудитории.


Один из агентов ГРУ, капитан Константин Русанов, сидел, сгорбившись, над рядом электронного оборудования. Невысокий темноволосый мужчина, которому было поручено отслеживать радио- и компьютерные сигналы с завода, был чрезвычайно сосредоточен. Его рот внезапно опустился, когда новый поток сигналов достиг его наушников и дисплеев. Он повернулся к руководителю их группы. “Румыны и команда "Железный волк" успешно предотвратили нарушение режима сдерживания”, - мрачно сказал он, не в силах скрыть свое разочарование.


Майор Леонид Усенко пожал плечами и затушил сигарету в переполненной пепельнице. “Это прискорбно”, - согласился он. “Но этот реактор все еще сильно поврежден, не так ли?”


Русанов кивнул. “По всей вероятности, ремонту не подлежит”. Он взглянул на третьего мужчину, худого как жердь и лысеющего, сидящего рядом с ним, занятого наблюдением за своим собственным набором оборудования. “Вы согласны, Михеев?”


“Да”, - подтвердил капитан Артем Михеев. Он был “специальным техническим офицером”, назначенным специально для этой миссии. Он счастливо улыбнулся. “Лучше всего то, что голосовые и видеопередачи, которые я записал, должны предоставить Москве много новых полезных данных. Теперь, когда мы увидели одну из них в действии, дальнейший технический анализ должен многое рассказать нам о сильных и слабых сторонах этих предположительно непобедимых боевых машин Iron Wolf ”.


ЧЕТЫРЕ


ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", 33-Я АВИАБАЗА, НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ


Сопровождаемый двумя боевыми вертолетами AH-1Z Viper, ВИП-вертолет польского производства W-3 Sok ó ł низко пролетел над заснеженным лесом, окружающим базу в Повидзе. Заработали винты, он пошел на посадку прямо за пределами большого ангара. Еще до того, как двигатели закончили работу, дверь левого второго пилота открылась, и президент Польши Петр Вильк легко спрыгнул на асфальт.


Двигаясь быстро, он пересек ангар "Железного волка" и направился прямо в конференц-зал в его дальнем конце. Среднего роста, подтянутый, ему еще не исполнилось пятидесяти, Уилк по-прежнему вел себя как опытный пилот-истребитель и харизматичный командующий ВВС, которым он был до прихода в политику. Было много моментов, когда он сожалел о том, что оставил военную жизнь, которую любил, — о том, что ему больше не разрешали садиться в МиГ-29 "Фулкрум" или F-16 "Файтинг Фалькон" и сражаться лицом к лицу с врагами своей страны. Но это были также моменты, когда он напоминал себе, что истинное служение Польше и делу свободы требует жертв.


В его случае это означало выбор темных областей государственного управления, стратегии и дипломатии вместо стремительного, волнующего танца воздушных боев. И, как и многие польские лидеры до него, он столкнулся с незавидной задачей противостояния России и ее, казалось бы, безграничным имперским амбициям. Бросить вызов древнему врагу, чья военная и экономическая мощь затмевала мощь его осажденной нации.


Но на этот раз, напомнил себе Уилк, у Польши были союзники. Возможно, не так много. Конечно, не так, как принято считать в мире. Но это были бесценные друзья — друзья, которые уже показали, что готовы сражаться и умереть за дело, которое они считали справедливым.


И эти новые союзники обладали собственными силами, технологиями, тактикой и оружием, намного превосходящими те, что используются другими вооруженными силами.


Кевин Мартиндейл выступил вперед, приветствуя его крепким рукопожатием. Когда-то президент Соединенных Штатов, седовласый, седобородый американец, теперь управлял частной военной корпорацией Scion. В прошлом году специалисты-коммандос, пилоты и оперативники разведки Scion служили кадрами для нового подразделения, эскадрильи "Железный волк". Используя все преимущества, предоставляемые их высокотехнологичными самолетами, беспилотниками и боевыми машинами CID, эскадрилья помогла превосходящим по силам польским солдатам победить Россию в ничьей — хотя и с минимальным перевесом и высокой ценой в убитых и раненых.


Уилк также знал, что многие из тех, кто выжил, платили еще одну цену за помощь Польше. Пойманная на нанесении удара в спину своему собственному союзнику по НАТО из-за того, что она боялась русских, президент АМЕРИКИ Стейси Энн Барбо приняла ответные меры, добившись предъявления федеральных обвинений любому, кто работал на Scion или сражался в эскадрилье "Железный волк". Она обвинила их в подрыве интересов национальной безопасности США и нарушении законов, запрещающих призыв в иностранную армию. Юридически ее претензии были на шаткой почве. На практике, однако, Мартиндейл и многие его соотечественники были фактически изгнаны со своей родной земли.


Он мог только представить, какую боль это должно принести.


“Рад видеть тебя снова, Петр”, - тихо сказал Мартиндейл. “Я хотел бы, чтобы это было при лучших обстоятельствах”.


Уилк кивнул. “Как и я”.


Поскольку альянс НАТО был разрушен безвозвратно, благодаря злобе и безрассудству Барбо, он и Мартиндейл месяцами работали над созданием коалиции из небольших стран от Балтийского до Черного морей. Пока что их усилия увенчались большим успехом, чем они поначалу смели надеяться.


Их новый Альянс свободных наций, AFN, теперь включал Польшу, все три небольших балтийских государства, Словакию, Венгрию, Румынию и даже крошечную Молдову. И Чешская Республика, хотя все еще формально вне договора, выразила серьезную заинтересованность в присоединении к своим соседям в Восточной и Центральной Европе. Даже финны, хотя и неохотно открыто рисковали разозлить русского медведя, рыскающего у их порога, втайне были готовы координировать планирование обороны и другие операции.


Опираясь на с трудом заработанную репутацию своих “вспомогательных сил” "Железного волка", Польша все еще была главной военной державой в этом неоперившемся оборонном пакте. Тем не менее, оружие и советники Scion, предоставленные другим прифронтовым государствам, заметно улучшили их боевые силы. По сравнению с русскими, страны AFN все еще были ужасно отстающими в вооружении — по численности населения, экономическому влиянию, необработанной численности войск и доступу к высокотехнологичному военному оборудованию. Но теперь, по крайней мере, у них было достаточно власти и политической согласованности, чтобы сдержать что угодно, кроме тотального российского наступления.


По крайней мере, так надеялись Уилк и его коллеги-национальные лидеры. “Nie chwal przed zachodem,” he muttered. “Не восхваляй день до заката”.


Мартиндейл поморщился. “Слишком верно”.


Через плечо пожилого американца Уилк увидел худощавую молодую женщину в парадной форме майора польских сил специального назначения, входящую под руку с высоким, широкоплечим блондином, одетым в темно-зеленую куртку эскадрильи "Железный волк". Они выглядели чрезвычайно счастливыми, хотя и несколько уставшими.


Мимолетная улыбка промелькнула на лице польского президента. “Майор Розек и капитан Макланахан!” - сказал он, направляясь к ним. “Я очень сожалею, что мне пришлось сократить ваш отпуск”. Его глаза блеснули. “Но, хотя это было недолго, я надеюсь, вы нашли время вместе… хочешь отдохнуть?”


К его внутреннему восторгу, и Надя Розек, и Брэд Макланахан действительно покраснели. После того, как дерзкий молодой американец чуть не погиб в Чернаводе &# 259;, Надя практически угрожала мятежом, если Уилк не позволит ей перейти на его сторону. Предположительно, они поехали кататься на лыжах на один из курортов в Высоких Татрах. В глубине души он сомневался, что они когда-либо заходили дальше кровати в гостиничном номере, не говоря уже о том, чтобы быть пристегнутыми к лыжам.


Они отдали честь.


“Э-э, да, сэр”, - пробормотал Брэд, запинаясь. “У нас была отличная поездка. Это было... э-э ... очень расслабляюще ”.


Пряча усмешку, Уилк ответил на их приветствие. Младший Макланахан действительно был ужасным лжецом. Майор Розек был мудрее. Она ничего не сказала, хотя едва завуалированное предупреждение в ее серо-голубых глазах подсказало Уилку, что он, возможно, ходит по очень тонкому льду, президент Третьей Польской Республики или нет.


Он обнаружил, что Мартиндейл стоит рядом с ним. “Мы все здесь, Петр”, - сказал другой мужчина, направляя его к стулу за большим овальным столом.


Уилк обернулся и увидел, что Уэйн Макомбер вошел следом за ним в сопровождении огромного кибернетического пехотного устройства, пилотируемого Патриком Макланаханом. Никогда не любивший формальностей Макомбер изобразил приветствие и пересел на свой стул. Не говоря ни слова, робот просто перешел на другую сторону комнаты и бесшумно повернулся лицом к столу.


Это беспокоило его. Старший Макланахан за последние несколько месяцев все больше и больше отдалялся от обычного человеческого контакта, по-видимому, довольствуясь общением по электронной почте или текстовым сообщением — и то только по вопросам военной стратегии или технологии вооружения. Он надеялся, что это было просто следствием огромного давления, под которым они все находились, пытаясь наладить работу Альянса свободных наций, пока не стало слишком поздно. Если все более отстраненное поведение другого мужчины было симптомом чего-то более серьезного—


С усилием Уилк отодвинул свои опасения по поводу Патрика Макланахана в сторону. В то время как английский поэт Джон Донн справедливо провозгласил, что ни один человек не является островом, бывший генерал ВВС США все еще был всего лишь одним человеком среди миллионов. И в этот момент они столкнулись с более серьезными и неотложными проблемами.


Он почти незаметно кивнул Мартиндейлу, давая ему знак начинать.


“Прежде чем мы перейдем к подробному обсуждению текущего кризиса, я думаю, что лучше всего представить картину в целом”, - спокойно сказал глава Scion. “В то время как президент Барбо остается неизменным противником нашего нового альянса, появились признаки того, что другие —”


“При всем должном уважении, сэр”, - сказал Вак Макомбер, наклоняясь вперед с дерьмовой ухмылкой. “Может быть, вам стоит приберечь консервированную болтовню для политиков в Варшаве и просто рассказать нам, насколько сильно мы облажались”.


Мартиндейл раздраженно закрыл глаза. “Вы пытаетесь вывести меня из себя, майор?”


“Пытаешься?” Невинно сказал Макомбер. “Нет, сэр”. Он подмигнул Брэду, который явно проигрывал битву со своей собственной ухмылкой. “Я просто подумал, что мы могли бы сэкономить немного времени, вот и все. Поскольку мы все явно обречены, то есть.”


Уилк ничего не мог с собой поделать. Он громко рассмеялся. Даже сейчас, даже после более чем года работы в их компании, его все еще поражало осознание того, насколько дерзкими некоторые из этих американцев могли быть перед лицом власти. Это было одновременно тревожно и освежающе, характерно для людей, которые могли быть достаточно глупы, чтобы дразнить Бога, но которые также могли быть достаточно смелы, чтобы пнуть дьявола по яйцам.


“Прекрасно”, - криво усмехнулся Мартиндейл. “Я буду краток”. Он на мгновение задумался, а затем продолжил. “Ладно, мы все знаем, что Стейси Энн Барбо ненавидит нас до глубины души”.


“Особенно твоего”, - отметил Макомбер.


“Особенно моей”, - согласился Мартиндейл. “Даже когда я был президентом Соединенных Штатов, мы никогда не сходились во взглядах на большие дебаты по политике национальной безопасности. Или даже на самых маленьких, если уж на то пошло. Но прямо сейчас она думает, что я здесь, устраиваю скандал с русскими по двум причинам. Во-первых, чтобы я мог набить свои карманы прибылью от военных контрактов Scion. И, во-вторых, подставить ее политически, создав проблемы за границей, когда она хочет сосредоточиться на своей собственной внутренней повестке дня ”.


“Что говорит гораздо больше о ее собственных грязных наклонностях, чем о тебе”, - сказал Уилк.


“Конечно”. Мартиндейл пожал плечами. “Но в данном случае важны ее действия, а не ее мотивы”. Он нахмурился. “По сути, что касается Барбо, Альянс свободных наций - это, я цитирую, ‘безрассудная кучка третьесортных стран с манией величия”.


“Напомни мне не посылать цветов на ее день рождения в этом году”, - сухо пробормотал Уилк Наде Розек.


“Хорошей новостью является то, что Конгресс все еще отказывается от ее требований о более широких экономических и торговых санкциях в отношении AFN и Польши”, - сказал Мартиндейл. “Несколько конгрессменов считают, что она была права, позволив НАТО распасться, а не быть втянутой в войну с Россией. Большинство считает, что это был акт дипломатической трусости и стратегического идиотизма. Но все они в ярости из-за того, что она перешла черту и фактически помогла русским против нас в конце — особенно, даже не посоветовавшись с руководством Конгресса ”.


“А плохие новости?” - Подсказал Уилк.


“Она ужесточает свои указы, ограничивающие торговлю с Польшей и другими странами AFN. Мы оспорим их в федеральном суде, но даже на то, чтобы дело было рассмотрено, уйдут месяцы… и у президентов есть много пространства для маневра, когда дело доходит до ограничения продажи оружия по соображениям национальной безопасности. По всем практическим соображениям, для нас теперь невозможно покупать военное оборудование или технологии американского производства, особенно у дочерних компаний Scion, таких как Sky Masters. По крайней мере, напрямую и законно”.


“А как насчет косвенного?” - Спросил Уилк.


“Для нас все еще открыто несколько маршрутов”, - сказал Мартиндейл. “Некоторые страны, все еще входящие в НАТО, не согласны с торговыми ограничениями Барбо. Все мои источники в Париже, Риме и Лондоне сообщают мне, что их оружейная промышленность будет продолжать продавать оружие и боеприпасы AFN — до тех пор, пока наши закупки будут ‘достаточно осторожными ’.”


“Британцы, французы и итальянцы производят неплохую экипировку”, - сказал Макомбер. Затем он покачал головой. “Но даже их первоклассное оборудование не соответствует тому, что мы получали от Sky Masters. Это не уменьшит его ”.


Уилк знал, что американский наземный командир "Железный волк" был прав. Столкнувшись с численным превосходством Русских, Польше и ее союзникам требовались все технологические преимущества, которые они могли использовать, если они хотели выжить в другом конфликте.


Мартиндейл кивнул. “Действительно”. Он бросил на них взгляд. “С другой стороны, мы можем использовать эти дружественные государства в качестве каналов для контрабанды материалов от Небесных Мастеров и других поставщиков в Штатах”.


“По более высокой цене”, - кисло сказал Уилк. “Как в деньгах, так и во времени”.


“Необходимость - суровая и дорогая любовница”, - согласился Мартиндейл.


“Что ж, мы сделаем то, что должны”, - сказал Уилк. Он покачал головой. “Мой кабинет министров и парламент не будут рады видеть, что еще больше денег направляется на оборону в ущерб другим приоритетам, но они знают ставки”.


Брэд подался вперед. “А как насчет других союзников? Может ли кто-нибудь из них внести больше денег или кредитов?”


“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Мартиндейл. “Венгрия, страны Балтии и остальные страны довольно стеснены в средствах. Как бы то ни было, программы перевооружения, на которые они согласились по нашему настоянию, уже оказывают давление на их экономику. Если нам очень повезет, они, возможно, смогут выполнить свои существующие обязательства. Просить их выделить больше ресурсов не входит в наши планы.”


“К сожалению, я боюсь, что нам уже не повезло”, - категорично сказал Уилк. “Сегодня утром я разговаривал с президентом Румынии Думитру. Он с глубоким сожалением сообщил мне, что его страна больше не может позволить себе выполнять даже свои текущие обязательства перед альянсом в области обороны ”.


“Из-за того, что произошло в Чернаводе ă?” Спросил Брэд, нахмурившись.


Уилк мрачно кивнул. “Находящийся там реактор второго энергоблока не подлежит восстановлению. Потребуются месяцы экстренного охлаждения и герметизации, прежде чем румыны смогут хотя бы начать демонтаж — и все это по огромной цене. Думитру говорит мне, что первые оценки исчисляются миллиардами долларов ”. Он развел руками. “Его правительство также чувствует себя вынужденным под давлением своего собственного народа и остальной Европы закрыть другой реактор в Черноводе”.


“Как, черт возьми, румыны собираются заменить двадцать процентов своих электрических мощностей?” - Спросил Макомбер.


“Они не могут”, - хладнокровно отрезал Мартиндейл. “Не сами по себе. У них недостаточно запасных нефтяных или угольных электростанций или гидроэлектростанций, чтобы компенсировать потери. Это означает, что румынская экономика получит огромный удар — заводы будут закрыты из-за потери электроэнергии, а в городах начнутся веерные отключения электроэнергии ”.


“Как раз в тот момент, когда мы приближаемся к зиме”, - прорычал Макомбер. “Это будет чертовски некрасиво”.


“Нет, этого не произойдет”, - тихо сказал Уилк. “С приближением холода и темноты зимы президент Думитру серьезно обеспокоен тем, что его правительство может быть свергнуто волной массовых общественных беспорядков”.


“Когда русские с нетерпением ждут своего часа”, - сказал Брэд.


“Верно”, - сказал Уилк. “И, естественно, наши друзья в Москве делают все возможное, чтобы еще больше осложнить положение Думитру. Этим утром они предъявили ему фактически ультиматум. Русские угрожают прекратить весь экспорт природного газа в Румынию, если он не согласится на повышение цен, намного превышающее платежеспособность Бухареста ”.


Выражение лица Мартиндейла помрачнело. “Итак, есть железный кулак без бархатной перчатки”, - едко сказал он. “Я предполагаю, что это еще не все”.


Уилк кивнул. “Думитру также было передано личное сообщение от Геннадия Грызлова с обещанием обеспечить поставки энергоносителей, в которых нуждается Румыния, но только в том случае, если он откажется от Альянса свободных наций и подпишет оборонный пакт с Москвой”.


“Это классика”, - произнес холодный, синтезированный электроникой голос.


Удивленный внезапным вмешательством, Уилк и остальные повернулись к огромному сиду, неподвижно стоящему у дальней стены. “Генерал?”


“Грызлов никогда не упускает возможности пнуть людей, когда они находятся в подавленном состоянии”, - продолжил Патрик Макланахан. “Тот несчастный случай в Чернаводе &# 259; был для него идеальным началом, чтобы устроить неприятности. Румыны могут либо пресмыкаться перед Москвой сейчас, либо сделать это позже — после прихода к власти нового пророссийского правительства. Держу пари, что Грызлов уже поддерживает связь с лидерами оппозиционных партий в Бухаресте”.


Уилк медленно кивнул. “Правильная оценка, генерал”. Он пожал плечами. “Многие политические оппоненты Думитру уже благоволят русским либо по убеждению, либо из чистой целесообразности”.


“Этот сукин сын в Москве чертовски быстро передвигается на ногах”, - сказал Вак Макомбер. Его взгляд потемнел. “Слишком быстро, если вы спросите меня. Вот почему у меня не дающий покоя зуд, говорящий о том, что все это подстроили русские ”.


“Ваши инстинкты точны, как обычно, майор”, - мягко сказал Мартиндейл. “Мои ИТ-эксперты Scion закончили свой предварительный анализ час назад. Компьютеры в Cernavod ă были взломаны. Этот реактор был намеренно настроен на расплавление ”.


На мгновение воцарилась ошеломленная тишина.


“Вот почему автоматизированные системы завода, казалось, боролись со мной на каждом шагу”, - понял Брэд. “Как каждый раз, когда я поворачивал вентиль или пытался пройти через дверь”.


“Ваш отчет дал нам первые подсказки”, - согласился Мартиндейл. “По-видимому, в каждой значимой операционной системе были обнаружены следы вредоносного ПО”.


“Но как?” - Спросил Уилк. “Конечно, разработчики Cernavod & # 259; не были настолько глупы, чтобы подключить свои управляющие компьютеры к Интернету?”


“Официально нет”.


“Тогда—”


“К сожалению, есть много способов заразить компьютер вредоносным ПО, господин президент”, - мрачно сказала ему Надя Розек. Уилк внезапно вспомнила, что ее отец был инженером-программистом, который специализировался на интернет-безопасности.


“Майор Розек совершенно прав”, - сказал Мартиндейл. “Любой, у кого был доступ к автоматизированным системам управления завода, мог внедрить эти диверсионные программы, используя что-то столь простое, как легко спрятанный флэш-накопитель USB или карту microSD размером в половину большого пальца. Только самые совершенные сканеры тела могут их обнаружить, а у Cernavod ă их не было ”.


“Сколько человек имели такой доступ?” Уилк задумался.


“Слишком много”, - сказал Мартиндейл. “Мои ребята думают, что вредоносное ПО могло быть внедрено недели или даже месяцы назад. Таким образом, хакеры могли подкупить оператора станции, либо кого-то, кто все еще работает в штате, либо планирует уволиться или даже уйти на пенсию. Или, может быть, они подкупили кого-то другого, того, кто посетил Черновод ă в официальном качестве. Например, как у подрядчика или инспектора МАГАТЭ”.


“Кто бы это ни сделал, он давно ушел”, - бесцветно сказал Патрик Макланахан. “Либо удобно мертв… или спрятан в России, далеко за пределами нашей досягаемости ”.


“Вероятно, так”, - признал Мартиндейл. “Я приказал команде службы безопасности Scion сотрудничать с румынской полицией, чтобы сузить список возможных подозреваемых. Но маловероятно, что мы когда-либо доберемся до того, кто установил это вредоносное ПО ”.


Уилк нахмурился. “Тогда как мы докажем, что русские были ответственны за эту катастрофу?”


“Мы не можем”, - прямо сказал Мартиндейл. “По крайней мере, недостаточно четко, чтобы повлиять на международное мнение, если дело дойдет до ссоры между нами и Москвой в Организации Объединенных Наций”. Он с сожалением покачал головой. “Код, который проанализировали мои эксперты, имеет сходство с вредоносными программами, которые они видели раньше - с вирусами, созданными российской хакерской группой под названием Advanced Persistent Threat 28, или ATP 28. Но —”


“Но эти компьютерные преступники часто делятся своими техниками и секретами с другими людьми по всему миру”, - сказала Надя Розек. “Таким образом, такое сходство не было бы достаточным доказательством”. Ее глаза были ледяными. “Не для президента Барбо и других слабаков, боящихся противостоять русским”.


Мартиндейл кивнул. Его собственное выражение было таким же мрачным. Он повернулся к остальным. “Сможем ли мы доказать это или нет, в значительной степени не имеет значения. Что более важно, так это то, что эта кибератака на Чернавод &# 259; была идеально спланирована и выполнена. И если бы Брэд не был достаточно близко, чтобы вмешаться с помощью работающего уголовного розыска, мы были бы перегружены прямо сейчас, пытаясь справиться с физическими и политическими последствиями радиоактивного столба, распространяющегося по Европе с ветром. Вы можете поспорить, что миллионы людей бежали бы из Румынии в качестве беженцев ”.


“Опасность не оправдала бы столько паники”, - упрямо сказала Надя. “Аварии на Чернобыльской АЭС и Фукусиме показали, что любой значительный ущерб был бы ограничен районами в пределах тридцати или сорока километров от станции”.


“Может быть, и так”, - согласился Мартиндейл. “Но большинство людей не логичны. Научные исследования не имеют большого веса, когда они сталкиваются с поколениями тактики запугивания ‘ядерным пугалом’.” Он пожал плечами. “Как бы то ни было, нам повезло, что Брэд оказался в нужном месте в нужное время”.


“Конечно”, - сказал Макомбер. “Проблема в том, что теперь у нас закрыто одно из новых уголовных дел, в котором мы нуждались, чтобы укрепить наши силы. Этот робот, по сути, поджарился. Черт возьми, почти каждая система выведена из строя. Чтобы вернуть эту штуку в рабочее состояние, нам практически придется перестроить каждую деталь, начиная с приводов. ” Он бросил на Брэда кривой взгляд. “Без обид, парень, но ты чертовски требователен к дорогому снаряжению”.


Брэд изо всех сил старался выглядеть виноватым. “Да, Вжик, это плохая привычка. И это то, что я действительно изо всех сил пытаюсь сломать ”.


“Не парься, Брэд”, - сказал Макомбер более серьезно. “Какой бы занозой в заднице ты ни был, я рад, что ты остался цел и невредим. СИДы я могу заменить. Хороших пилотов найти чертовски сложно ”.


Вполуха слушая подшучивание двух офицеров "Железного волка", Уилк уставился на стол, собираясь с мыслями. Наконец, он поднял глаза на Мартиндейла. “Если мы не можем доказать, что произошедшее в Черноводе ă было российской атакой, есть ли смысл объявлять, что реактор был преднамеренно поврежден?”


“Официально? Вероятно, нет, Петр, ” медленно произнес американец. “Это только вызвало бы вопросы, на которые мы не можем ответить прямо сейчас”. Он позволил себе быструю, лукавую усмешку. “Но мы могли бы передать предложение некоторым дружественным журналистам, неофициально. Бог свидетель, широкая общественность любит теории заговора. И даже намек на то, что в случившемся виновата Москва, может дать Думитру и его правительству небольшую передышку ”.


Уилк кивнул. В течение нескольких месяцев российские пропагандистские каналы — как официальные, так и неофициальные — наводняли эфир и Интернет всевозможными дикими историями о “разжигающей войну Польше” и ее “кровожадных наемниках-пиратах”. Дать Грызлову и его приспешникам попробовать их собственное лекарство не повредит.


“Но что, если это был не просто одиночный акт саботажа?” - Спросила Надя. Ее губы сжались в тонкую линию. “Что, если Чернобыль ă был всего лишь первым залпом в новой войне России против нас? Война, которую ведут с помощью компьютеров, а не танков и самолетов?”


“Это, майор Розек, вопрос на миллиард долларов”, - сказал Мартиндейл. Он мрачно оглядел сидящих за столом. “Я предполагаю, что нам не придется долго ждать, чтобы это выяснить”.


ПЯТЬ


СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Слушая проповедь Геннадия Грызлова по защищенной видеосвязи с Москвой, президент США Стейси Энн Барбо благословила десятилетия, которые она провела, обаятельно улыбаясь мужчинам, которых втайне презирала. В течение многих лет она плела интриги, флиртовала и наносила удары в спину, прокладывая себе путь по карьерной лестнице американской политики — работала в Сенате США, в качестве государственного секретаря, а теперь в качестве президента. Вашингтон был усеян все еще дышащими политическими трупами соперников и бывших союзников, которых она сначала очаровала, затем перехитрила и, наконец, выбросила на обочину.


Было время, призналась она себе, когда суровая привлекательность молодого российского президента возбудила бы ее. Но не больше. Не с прошлого года, когда его угрозы и безумное бряцание ядерным оружием загнали ее в угол, вынудив выбирать между безопасностью Соединенных Штатов и ее личной гордостью.


Она не сожалела о том, что Польша и другие страны Восточной и Центральной Европы вышли из НАТО. По ее мнению, включение их в возглавляемый Америкой альянс после распада Советского Союза в первую очередь было огромной ошибкой — той, которая фактически гарантировала продолжение конфликта с Россией и угрожала интересам США без какой-либо сопутствующей выгоды. Но то, как распалась НАТО, выставило ее в плохом свете, и это нанесло ей политический ущерб здесь, дома, где всегда кружили правые ястребы… ищу любой повод, чтобы поколотить ее как слабовольную женщину.


Когда-нибудь она найдет способ воткнуть заточку в Геннадия Грызлова, подумала она про себя. Кто-то столь высокомерный и самоуверенный должен был рано или поздно дать ей шанс. Однако сейчас она сосредоточилась на том, чтобы скрыть свой кипящий гнев за дипломатической маской вежливого внимания.


“Мое правительство благодарно за ваши усилия по восстановлению порядка в Европе, мадам Президент”, - учтиво сказал русский. “И мы разделяем ваше мнение о том, что этот Альянс свободных наций представляет угрозу стабильности региона. В конце концов, если бы не давление со стороны милитаристски настроенных поляков и их наемных солдат на черном рынке, страны Балтии, Румыния и остальные с радостью образумились бы ”.


Глаза Барбо сузились. “И как ты определяешь причину, Геннадий?” - многозначительно спросила она.


Он широко улыбнулся. “Я имею в виду, конечно, что страны Восточной и центральной Европы могли бы снова взять на себя свою традиционную роль нейтральных буферных государств между великими державами - вместо того, чтобы обслуживать геополитические амбиции польского сумасшедшего Петра Вилька и вашего собственного бывшего президента Кевина Мартиндейла”.


“Мартиндейл - преступник”, - парировал Барбо, затронув больную тему. “Его действия никоим образом не одобряются моим правительством”.


Собственный взгляд Грызлова посуровел. “Если бы я думал иначе, госпожа Президент, наш сегодняшний разговор шел бы по совсем другому руслу.” Он расслабился. “Как бы то ни было, я уверен, что наши жизненно важные национальные интересы совпадают в этом вопросе. Восстановление надлежащего баланса между НАТО и Россией является ключом к европейскому миру и безопасности. Но этого нельзя достичь, если мы не остановим усилия Польши по созданию ветхой империи. В противном случае мы можем снова оказаться на краю пропасти, потому что какое-нибудь мелкое польское государство-клиент рассматривает войну как альтернативу внутренним беспорядкам или самонастраивающейся катастрофе ”.


К Барбо вернулось самообладание. Она решила, что не позволит этому ублюдку снова вывести ее из себя. Она также не собиралась позволять ему мягко уговаривать ее взять на себя какие-либо обязательства, о которых она могла бы пожалеть позже — например, сказав что-то, о чем позже мог заявить Грызлов, она дала ему зеленый свет на очередную военную авантюру против Варшавы.


“Я согласна, что нестабильность некоторых стран в этом новом альянсе беспокоит меня”, - осторожно сказала она. “Но я думаю, что вы преувеличиваете краткосрочные риски”.


“Должен ли я?” - ответил Грызлов, выгибая бровь. “На примере этой ужасной аварии на Черноводском ядерном реакторе прямо у нас на глазах?” Он покачал головой. “Какие еще доказательства вам нужны об опасностях, исходящих от этих отсталых стран?”


Он поднял глаза, как будто к небесам. “Если бы не чудо, ваши истинные союзники в Западной Европе — немцы, французы, итальянцы и все остальные - уже сейчас были бы затоплены волнами беженцев, спасающихся от радиоактивного заражения, вызванного преступной халатностью Румынии”.


О, Боже милостивый, с отвращением подумал Барбо. Насколько глупой этот клоун ее считала? “Ходят слухи, что этот реактор был поврежден российскими хакерами”, - сухо сказала она.


“Если так, то банда в Бухаресте, должно быть, начиталась шпионских триллеров”, - холодно сказал Грызлов. “Недостатки в проектировании и строительстве Cernavod & # 259;, а также ошибки руководства являются предметом протокола. Прочитайте отчеты МАГАТЭ и других ответственных организаций, если сомневаетесь во мне”. Он пожал плечами. “Кроме того, обвинение иностранцев всегда является первым средством для любого правительства, стремящегося скрыть собственную некомпетентность”.


“Возможно, и так”, - парировал Барбо. “Но шантаж президента Думитру угрозой прекращения экспорта российского природного газа только подливает масла в этот конкретный огонь”.


Грызлов действительно рассмеялся. “Что из этого?” - спросил он. “Как любая разумная держава, Россия будет использовать все возможные рычаги, чтобы вырвать страны из опасных объятий Польши”.


Он пожал плечами. “Вы должны последовать нашему примеру и еще больше ужесточить свои собственные ограничения на торговлю. Ваш Конгресс слишком колеблется. Слишком безвольный. Вы должны показать тем, кто сейчас смотрит на Варшаву, что цена игнорирования Америки слишком высока ”.


“То, что Конгресс будет или не будет делать, является внутренним политическим вопросом”, - отрезал Барбо, уязвленный едва скрытой насмешкой русского. “Это, конечно, не твое дело”.


“Примите мои извинения, мадам Президент”, - сказал Грызлов, хотя в его голосе не было ни грамма искреннего раскаяния. “Вы правы. Ваши разногласия с Конгрессом меня не касаются ”. Он лукаво улыбнулся. “Но тогда вам также не следует критиковать деловые решения, которые мы принимаем в отношении экспорта нашего природного газа в Румынию. В конце концов, ”Газпром" - это корпорация, полностью принадлежащая России".


На мгновение Стейси Энн Барбо поборола искушение пустить в ход все ругательства из своего грозного арсенала. Медленно, с огромным трудом, она восстановила контроль над своим нравом. Грызлов расставил дешевую риторическую ловушку, и она попалась прямо в нее. Это было достаточно плохо. Но дальнейшие споры с ним по этому поводу просто поставили бы ее в положение человека, борющегося со свиньей: вы оба испачкались, и только свинье это понравилось.


Она сделала глубокий вдох и заставила себя мило улыбнуться русскому. “Я буду иметь это в виду, господин президент”.


“Превосходно!” Сказал Грызлов со своей собственной широкой, фальшивой улыбкой. “В таком случае, я с нетерпением жду нашего следующего обсуждения. Я уверен, что это будет… просветляющий.”


* * *


Как только связь с Москвой прервалась, она несколько мгновений сидела молча, хмурясь, прежде чем повернуться к Люку Коэну, главе ее аппарата в Белом доме и давнему политическому советнику. Высокий, худой, как житель Нью-Йорка, на протяжении всей конференции находился за кадром. “Ну?” - спросил я.


“Он что-то задумал”, - категорично сказал Коэн.


Барбо фыркнул. “Без шуток”. Она развернулась, чтобы снова уставиться на пустой экран. “И нам, черт возьми, лучше выяснить, что это такое ... прежде чем это укусит нас за задницу”.


Нахмурившись, она повернулась обратно к Коэну. “Соберите специальную межведомственную группу экономических, разведывательных и военных аналитиков, включая киберкомандование. Привлеките лучших людей, которых сможете найти, и сосредоточьте их внимание на ситуации в Восточной Европе. Скажи им, чтобы перевернули каждый чертов камень от Москвы до Праги, если потребуется ”.


Коэн кивнул. Он колебался. “Должен ли я привлечь к этому Нэша?”


“Господи, нет!” Сказал Барбо. “С большой помощью персонала этот придурок мог бы найти Бухарест или Будапешт на карте”. Она с отвращением покачала головой. “Но я сомневаюсь, что он понял бы, что есть что”.


Это заняло у нее месяцы, но она, наконец, смогла избавиться от последних представителей администрации Феникса — председателя Объединенного комитета начальников штабов, генерала ВВС Спеллинга и директора ЦРУ Томаса Торри. Ее замена Торри, Джеймс Бьюкенен Нэш, был любезным ничтожеством, бывшим сенатором от Вирджинии. Его бывшие коллеги утвердили его в должности в основном благодаря его предыдущей службе в разведке ВМС США. Чего большинство из них не знало, так это того, что Нэш провел большую часть своей короткой службы в ВМС на “самостоятельном дежурстве” на Гуаме, наблюдая за кегельбаном на аллее базы, потому что его начальство посчитало это самым безопасным местом для младшего офицера с солидными политическими связями, но крайне ограниченной компетенцией.


Несмотря на это, Барбо назначила его своим директором ЦРУ, потому что хотела, чтобы агентство возглавил кто—то политически надежный - кто-то достаточно податливый, чтобы делать то, что ему говорят, без протеста. Джимми Нэш, возможно, туповат, но он хорошо смотрелся на телевидении и перед комитетами Конгресса… до тех пор, пока рядом с ним были помощники, которые давали ему ответы на трудные вопросы. Лучше всего то, что новый директор ЦРУ никогда не был частью группировки этого стареющего придурка Мартиндейла или поклонником покойного, совершенно не оплакиваемого и сумасшедшего бывшего генерал-лейтенанта ВВС Патрика Макланахана.


“Хорошо, я буду держать Нэша в неведении”, - согласился Коэн. “Это будет нетрудно”. Он набросал несколько заметок для себя на своем вездесущем планшетном компьютере. “Что-нибудь еще?”


Барбо кивнул. “Вселите страх Божий и ФБР в каждого члена этой рабочей группы. Я не хочу никаких утечек — ни в Хилл, ни в прессу, и особенно никому, кто связан с Sky Masters или Scion. Какие бы разведданные они ни раскопали о российских планах, они остаются в Белом доме. Это не ходит по кругу. Понял?”


“Я сделаю все, что в моих силах”, - пообещал Коэн.


“Ты сделаешь больше, чем это, Люк”, - резко сказал Барбо. “Либо ты держишь это в секрете, либо я найду кого-нибудь другого, кто сможет. Это понятно?”


Житель Нью-Йорка с трудом сглотнул. “Да, госпожа президент”.


“Это просто замечательно, Люк, дорогой”, - сказала она, слегка смягчаясь. “И как только ты со всем этим разберешься, я хочу, чтобы ты вылетел рейсом в Москву”.


“Москва?”


Барбо кивнул. “Свяжитесь с людьми Грызлова. Устройте приватный разговор один на один с этим вкрадчивым сукиным сыном. Дави на него, Люк. Посмотрим, сможешь ли ты прочитать, что, черт возьми, он планирует ”.


КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Генерал-майор Аркадий Кошкин напряженно стоял в приемной президента Грызлова, изо всех сил стараясь не ерзать. Он с тревогой осознавал, что дальнейшее существование кибервойны Директората Q и его собственная судьба зависели от результатов этой поспешно созванной встречи с непостоянным лидером России. Хотя компьютерные вирусы, созданные его специалистами, нанесли огромный ущерб румынской Черноводской атомной электростанции, результаты не соответствовали его более оптимистичным обещаниям. Теперь он жалел, что так беспечно заверил Грызлова, что полное расплавление реактора и нарушение защитной оболочки были неизбежны и неостановимы.


Капелька пота скатилась по его высокому лбу и упала на очки. Нервничая, он снял их, рассеянно протирая толстые линзы носовым платком.


Дверь во внутренний кабинет Грызлова распахнулась, ее придержал Иван Уланов, личный секретарь президента. “Вы можете входить, генерал”, - сказал молодой человек. У него были темные мешки под глазами. Президент России задержался допоздна. “Теперь они готовы принять вас”.


Быстро запихнув носовой платок обратно в нагрудный карман своего костюма, Кошкин поспешил к двери. Уланов тихо закрыл ее за собой.


Сцепив руки за спиной, Геннадий Грызлов стоял у дальнего окна, глядя на затемненный Кремль. Министр государственной безопасности Виктор Казьянов сидел, выпрямившись, на одном из двух стульев, установленных прямо перед ультрасовременным столом президента.


Не оборачиваясь, Грызлов сказал: “Садись, Кошкин”.


Потея теперь еще сильнее, глава Q-управления ФСБ сделал, как ему было приказано. Казьянов даже не кивнул в его сторону.


Внезапно Грызлов развернулся и сел за стол. “Я просматривал ваш отчет об операции ”Чернаводă", - сказал он, не утруждая себя никакими обычными любезностями.


Кошкину стало дурно. “Господин президент, я—”


Грызлов жестом велел ему замолчать. “Ты и твои люди хорошо поработали, Аркадий”, - продолжил он.


Застигнутый врасплох, Кошкин мог только бормотать: “Но… реактор… здание сдерживания, я имею в виду...” Он заставил себя сбавить скорость. “Я сожалею, что наша атака была не совсем успешной”.


“Успокойся, Аркадий”, - терпеливо сказал Грызлов. “Ни одно оружие не работает идеально при первом использовании”. Он пожал плечами. “И вы, конечно, не могли предвидеть, что поляки и их американские наемники отреагируют так быстро и так эффективно на расплавление реактора”.


“Нет, сэр”.


“Важно то, что теперь мы знаем, что ваше новое кибероружие такое же мощное, как вы обещали”, - сказал Грызлов. “Именно поэтому мы собираемся использовать их в гораздо большем масштабе”.


“Господин Президент?”


Грызлов оскалил зубы в быстрой, волчьей ухмылке. Он постучал по гладкой поверхности компьютера, встроенного в его стол. Большой светодиодный дисплей, установленный на том же столе, загорелся, показывая первую страницу документа с пометкой "Совершенно секретно" и заголовком "Операция Мор, Операция "Чума". “Посмотри внимательно, Кошкин. Время тестов и экспериментирования закончилось. Сейчас самое время применить ваши ценные теории на практике!”


Расширив глаза, Кошкин наклонился ближе к экрану, быстро просматривая список целей, изложенных в подробном оперативном плане, который показал ему президент, пролистывая страницу за страницей щелчком пальца по дисплею. Он тихо присвистнул от удивления.


“Ну”, - потребовал Грызлов. “Вы можете выполнить эту операцию?”


Все еще пораженный размахом амбиций своего президента, Кошкин откинулся на спинку стула, быстро соображая. Наконец, он осторожно кивнул. “Мы можем, сэр. Директорат Q обладает всеми необходимыми возможностями кибервойны, необходимыми для нанесения ударов по этим целям ”. Он поджал губы. “Но нанесение удара с необходимой точностью и скоростью потребует некоторой дополнительной работы, чтобы полностью вооружить определенные компьютерные программы”.


Выражение лица Грызлова помрачнело.


“Это не вопрос оборудования”, - поспешно объяснил Кошкин. “Благодаря новому суперкомпьютеру в комплексе "Обитель Перуна" и оборудованию на других объектах у нас есть все необходимые вычислительные мощности”.


“Продолжайте”, - сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы.


“Это вопрос персонала, господин президент”, - сказал Кошкин, снова покрываясь потом. “Чтобы не отставать от предлагаемого оперативного темпа после нанесения наших первых ударов, моему управлению понадобятся услуги дополнительных специальных информационных подразделений. Кодирование - это трудоемкая работа, и для каждой атаки требуется вредоносное ПО, индивидуально подобранное для конкретной цели ”.


“Очень хорошо”, - коротко сказал Грызлов. “Предъявите свои требования к большему количеству компьютеров Тарзарову, когда будете уходить. Он найдет хакеров, которые вам нужны ”.


“Сэр”.


“И немедленно сообщите мне, когда будете готовы запустить первую фазу Mor”.


“Да, господин президент”, - сказал Кошкин, уже направляясь к двери.


“О, а Аркадий?”


Глава директората Q оглянулся на Грызлова. “Господин Президент?”


“Поторопитесь с этим”, - сказал Грызлов. “Помните, незаменимых людей нет”. В его глазах было все тепло сибирской тундры зимой. “Не учись этому на горьком опыте, а?”


* * *


Когда за Кошкиным закрылась дверь, Грызлов обратил свой ледяной взгляд на своего министра государственной безопасности. “Ты только что был очень тихим, Виктор”.


Казьянов действительно нервно заерзал на своем стуле, странно неподобающий жест для человека такого высокого и мощно сложенного. “Я не хотел прерывать, господин президент”. Он развел руками в смущенном жесте. “Эта новая технология кибервойны - это не то, что я полностью понимаю. По крайней мере, пока нет ”.


“Да”, - презрительно сказал Грызлов. “Это слишком ясно. Хотя, возможно, мне следовало ожидать от вас большего, поскольку Кошкин, по крайней мере номинально, является одним из ваших подчиненных.”


Он наблюдал, как лицо другого мужчины посерело. Оскорблять бедного, напуганного Виктора Казьянова действительно было примерно так же опасно, как пинать беззубого щенка, решил Грызлов. Это могло быть приятно, но на самом деле в этом было мало спортивного.


“С другой стороны”, - сказал он. “Отчеты из вашего подразделения ГРУ под Чернаводом &# 259; были превосходными”. Он цинично улыбнулся сбитому с толку и напуганному министру государственной безопасности. “Повезло, что Усенко и его команда были готовы и ждали возможности мельком увидеть одну из этих машин Iron Wolf в действии, не так ли?”


“Вы знали, что один из этих боевых роботов войдет в поврежденное здание реактора?” Понял Казьянов, не в силах скрыть своего удивления.


Грызлов пожал плечами. “Давайте скажем, что я считал это более вероятным, чем нет”.


“В какую игру ты играешь—” Казьянов оборвал себя на полуслове, очевидно, испугавшись, что вступает на опасную почву.


Грызлов пропустил это мимо ушей. “Но нам все еще нужно больше информации об этих кибернетических устройствах пехоты”. Уголки его рта опустились. “Эта стерва Барбо, несмотря на всю ее высокопарную болтовню о международном сотрудничестве, все еще не хочет рассказать нам все, что она знает об их дизайне, их возможностях и их слабостях”.


Казьянов кивнул. Каждый запрос, который они делали американцам о дополнительных технических данных по CIDS, отклонялся с помощью множества неубедительных оправданий, задержек и откровенной лжи.


“Итак, ответ очевиден”, - сказал Грызлов. Он постучал по своему столу. “Мы снова выводим одну из этих машин на открытое пространство, на этот раз для более пристального изучения. Даже ценой жизней.” Увидев замешательство на лице своего начальника разведки, он вздохнул. “Подумай о шахматах, Виктор. Этот матч только начинается. И если нам придется пожертвовать пешкой или двумя, чтобы получить преимущество, которого мы добиваемся, то так тому и быть ”.


Сбитый с толку, Казьянов решил вернуться к простому, беспрекословному повиновению. Это была привычка, которая хорошо служила ему всю его взрослую жизнь. “Каковы ваши распоряжения, господин президент?” - спросил он.


И затем, внимательно слушая, пока Грызлов излагал гамбит, который он имел в виду, он начал понимать. Внешне простая в деталях, стратегия молодого человека обладала определенной брутальной элегантностью.


ШЕСТЬ


За ПРЕДЕЛАМИ ГРОЗНОГО, ЧЕЧЕНСКАЯ РЕСПУБЛИКА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Ветхие дома и хижины усеивали крутые, покрытые снегом склоны холмов над обнесенным стеной поместьем Ахмада Усмаева. Вооруженные винтовками охранники, громоздкие в тяжелых дубленках, патрулировали стены. Их дыхание испарялось в морозном воздухе. Зима наступила рано на этой высоте на Кавказе.


Внутри комплекса полковник Евгений Перминов вытянул руки по швам, скрывая свое отвращение, в то время как один из неопрятных телохранителей чеченского полевого командира обыскивал его на предмет спрятанного оружия. Служба в российской военной разведке, ГРУ, часто требовала общения с сомнительными личностями. Рассматриваемый в этом свете самозваный шейх Ахмад Усмаев не так уж сильно отличался, хотя можно сказать, что его грубость, паранойя и почти бессмысленная жестокость погрузили его в новые глубины разврата.


Усмаев был одним из хладнокровных убийц, на которых Россия полагалась, чтобы обуздать свою беспокойную Чеченскую Республику. Он и его родственники правили большим участком горной территории за пределами столицы Грозного. В обмен на щедрые субсидии из Москвы Усмаев остался верен президенту Хучиеву, еще одному военачальнику, приведенному к власти Россией. В обмен русские закрывали глаза на методы, которые он использовал, чтобы терроризировать деревни и поселки, находящиеся в его власти, — оргию убийств, увечий, изнасилований, вымогательства и захвата заложников.


Телохранитель отступил назад и кивнул Усмаеву. “Он безоружен”.


Военачальник, невысокий, дородный мужчина, одетый в замысловато расшитый жилет и зеленую бархатную мусульманскую тюбетейку, вразвалку вышел вперед, чтобы поприветствовать Перминова. “Мой друг, добро пожаловать снова в мой простой дом! Ты оказываешь мне честь своим присутствием ”.


Полковник ГРУ с усилием сохранил невозмутимое выражение лица. “Простым” домом Усмаева была вилла, битком набитая изысканной, дорогой мебелью, бесценными гобеленами и коврами, а также дорогостоящей бытовой электроникой — все это оплачивалось щедростью Москвы и прибылями от его собственного правления террора. Он последовал за чеченцем в роскошную гостиную.


Усмаев плюхнулся на плюшевый диван и жестом пригласил Перминова сесть в кресло с высокой спинкой, отделанное сусальным золотом. Другой из охранников военачальника почтительно вернул полковнику все еще запертый портфель. Его отобрали у него на выходе, а затем пропустили через рентгеновский аппарат в качестве меры предосторожности против взрывных устройств или другого скрытого оружия.


После нескольких минут, потраченных впустую на обычный поток совершенно неискренних комплиментов и банальностей, Перминов наконец почувствовал, что может перейти к сути своего визита. “Вы получили запрос моего правительства, шейх?” - спросил он.


Усмаев глубокомысленно кивнул. “Да, я говорил с вашим начальством”.


“И вы можете предоставить людей, которые нам нужны? С необходимой подготовкой по владению оружием?”


“Так же легко, как я делаю это!” - сказал военачальник, щелкнув пальцами. Он понизил голос. “Хотя я понимаю, что связанные с этим риски, скажем так, значительны?”


Перминов кивнул. “Я так полагаю”.


Усмаев холодно улыбнулся. “У меня есть несколько последователей, которым наскучил мир, который я установил здесь. Они становятся беспокойными. И такие неугомонные люди могут доставить много неприятностей, если им не дать шанса выступить на более широкой сцене ”.


“Это верно”, - осторожно согласился Перминов. “В этом случае аудитория может оказаться неумолимой. Возможно, смертельно опасная.”


“Это в руках Аллаха”, - сказал Усмаев, пожимая плечами. Его глаза сверкнули. “Кто знает? Возможно, он будет милосерден”.


У полковника сложилось отчетливое впечатление, что другой человек был бы счастливее, если бы бог, которому он поклонялся, решил все по-другому. И, возможно, это было к лучшему. “Вы понимаете, что мы в некоторой спешке?” - спросил он. “У меня наготове самолет, чтобы переправить ваших людей в Москву для дальнейшего инструктажа”.


“Конечно”, - сказал Усмаев. Он поднял бровь. “При условии, что наши другие договоренности пройдут гладко, они могут присоединиться к вам в аэропорту в течение часа”.


Перминов открыл свой портфель и раскрыл его так, чтобы чеченец мог увидеть содержимое. В кейсе находилось пятнадцать миллионов рублей наличными, на сумму около двухсот тысяч американских долларов. “Пожалуйста, шейх, примите этот небольшой знак нашей признательности за вашу помощь в этом вопросе”, - сказал он.


Улыбка Усмаева стала еще шире. Он кивнул одному из своих телохранителей, который шагнул вперед, чтобы забрать портфель у Перминова. “Ваши визиты - это всегда радостное событие, полковник. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи ”.


“Как и я”, - стоически сказал полковник ГРУ. Как бы он лично ни ненавидел Усмаева, нельзя было обойти тот факт, что у другого человека было одно большое достоинство. Как и многие в этом жестоком, истерзанном войной регионе, он продал бы собственную сестру, если бы цена была подходящей. Но в отличие от многих своих соперников, однажды купленных, Ахмад Усмаев остался купленным.


И это, в конце концов, было тем, что действительно имело значение для хозяев Перминова в Кремле.


ИЗМАЙЛОВСКИЙ ПАРК, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Двое мужчин, оба укутанные от холода, небрежно прогуливались вместе по извилистой лесной тропе. Они были одни.


Измайловский парк, когда-то дом детства царя Петра Великого, был любимым местом москвичей летом и зимой. Летом толпы людей искали его лесные поляны и пруды в качестве убежища от городской жары и влажности. И в снежный разгар зимы они хлынули сюда со своими санками, коньками и лыжами для бега по пересеченной местности. Но мало кто находил влажные гравийные дорожки парка и насаждения голых деревьев без листьев очень привлекательными в унылые серые дни, столь обычные для поздней осени.


Все это сделало его идеальным местом для незаметного свидания.


Игорь Трузнев, бывший президент Российской Федерации, взглянул сверху вниз на своего более низкого и худощавого спутника. “Вы уверены, что за вами не следили?”


Уставшие от мира карие глаза другого мужчины прищурились в ироничном веселье. “Должен ли я задать тот же вопрос тебе, Игорь?” Он кивнул в сторону пустынных участков леса, тянущихся по обе стороны тропы. “Должны ли мы тратить наше время, рыская вокруг, чтобы посмотреть, не прячется ли кто-нибудь за одной из тех берез? Или прятаться под опавшими листьями?”


Мужчина повыше тихо рассмеялся. “Справедливый удар, Сергей”. Он пожал своими широкими плечами. “Я только беспокоюсь, что ваш протеже &# 233; g &# 233; может счесть эти случайные дискуссии за его спиной несколько сбивающими с толку”.


“Геннадий может быть более… уверен... больше, чем вы предполагаете”, - мягко ответил Сергей Тарзаров, глава администрации Грызлова.


“Ты имеешь в виду, что он считает себя непобедимым?” Многозначительно спросил Трузнев. “Теперь он настолько силен, что невосприимчив к предательству со стороны своих ближайших подчиненных и соратников?”


“Возможно”, - сказал мужчина постарше. “А почему бы и нет?” Он более пристально посмотрел на бывшего президента. “Некоторые из нас знают, каким чудом мы предотвратили катастрофу в нашей войне с Польшей в прошлом году, но массы этого не знают. Они боготворят Геннадия как лидера, который вернул восточную Украину России-матушке и унизил НАТО в процессе ”.


На долю секунды Трузнев увидел красный. Чего больше никто не знал, особенно Грызлов или Тарзаров, так это того, что он организовал ту войну с Польшей — тайно финансировал банду украинских террористов в надежде заманить своего ненавистного преемника в политическую и военную трясину. Тогда, или так он наивно воображал, российские элиты поймут, какую ужасную ошибку они совершили, поддержав такого безумца, как Грызлов. И как только это отрезвляющее осознание укоренится, они обязательно придут со шляпами в руках, смиренно умоляя его вернуть себе высший пост в их стране.


Но его план, каким бы блестящим он ни был на бумаге, дал обратный эффект — он потерпел крах из-за человеческих слабостей, которых он никогда не мог предвидеть. Как он мог представить, что какой-либо американский президент так бесцеремонно предаст давнего союзника по НАТО, не говоря уже о том, чтобы показать свою готовность купить сдержанность Грызлова, отдав приказ убивать своих соотечественников?


Игорь Трузнев мрачно боролся с тем, чтобы кипящий внутри котел ярости и стыда не отразился на его широком лице. Зачем рисковать, вызывая подозрения Тарзарова сейчас? Если опытный кремлевский инсайдер видел ценность поддержания контактов с такими, как Трузнев, которые в настоящее время не у власти, зачем раскачивать лодку? Кроме того, эти тайные встречи дали ему ценную информацию о других секретных обсуждениях правительства Грызлова.


И, по крайней мере, покровительство Тарзарова за последние несколько месяцев неплохо набило его карманы. За годы, прошедшие с тех пор, как он был свергнут с поста российского лидера, Трузнев использовал свои навыки и связи, чтобы построить значительную бизнес-империю, включая высококвалифицированную частную разведывательную сеть. Его план там был двояким. Деньги впитывались с молоком матери в политический успех, особенно в постсоветской России. Но маленькие грязные секреты, которые он и его личные агенты раскрыли, должны были оказаться еще более полезными… когда настал день расплаты с его политическими врагами.


Имея это в виду, он сменил тему.


“Я вижу из новостей из Румынии, что ты заставил моих парней работать, Сергей”. Он подмигнул. “Я же говорил тебе, что они хороши. Может быть, немного неопрятен и недисциплинирован, как многие молодые люди в наши дни, но все еще очень эффективен, а?”


“Похоже на то”, - коротко согласился мужчина постарше.


“Но их родители, парни и подружки продолжают спрашивать меня, где, черт возьми, вы их спрятали”, - сказал Трузнев, внимательно наблюдая за главой администрации Грызлова. “Естественно, я говорю им, что не имею ни малейшего представления”.


Тонкая, совершенно лишенная чувства юмора улыбка промелькнула на узком морщинистом лице Тарзарова. “Я могу только представить, сколько боли причиняет тебе предложение неприкрашенной правды, Игорь”.


“Очень смешно”, - сказал Трузнев. Он не сводил глаз с другого мужчины. “До меня все еще доходят слухи. Странные слухи. Люди говорят о таинственной "пещере сокровищ’, которую строят где-то на востоке ”.


“Неужели они?” Глава администрации Грызлова холодно сказал. Он пожал плечами. “Слово серебро. Молчание — золото . Слова - серебро, молчание - золото”.


“Тебе достаточно легко говорить”, - едко заметил Трузнев. “Вам не нужно иметь дело с постоянным нытьем и жалобами. ‘Пожалуйста, сэр, где мой мальчик Саша? Где моя возлюбленная Людмила? Они в порядке? Когда они пришлют мне электронное письмо?”"Он нахмурился. “Литания никогда не заканчивается. И, честно говоря, это действует мне на нервы ”.


Тарзаров посмотрел на него в ответ без каких-либо заметных эмоций. “Тогда ты расскажешь им все, что им нужно знать”.


“Какой именно?


“Чтобы их близкие служили на благо государства, везде, где того требует государство”, - сказал старик. “И что деликатный характер их текущей работы требует полного уединения — на данный момент”.


“Да, ну, это точно не принесет их семьям особого комфорта”, - сказал Трузнев.


“Ты меня удивляешь, Игорь”, - сказал Тарзаров. “Я бы не подумал, что ты такой сентиментальный”.


“Я не такой. Я всего лишь устал от того, что меня держат в неведении ”.


“О?” Пожилой мужчина недоверчиво поднял бровь. “Вы получили компенсацию за вашу помощь. На самом деле, щедро компенсируется. Правда?”


“Верно”, - согласился Трузнев.


“Тогда будь доволен своей зарплатой, Игорь”, - грубо сказал ему Тарзаров. “И прекратите совать нос в государственные секреты, которые вас больше не касаются”.


На мгновение Трузнев застыл как вкопанный, прикованный к месту гневом и стыдом. Когда-то, простым мановением руки, он мог сослать этого сухого человека в Сибирь или приказать кому-нибудь пустить пулю ему в затылок. Он медленно сделал еще один глубокий вдох. Терпение, сказал он себе. Придет время, когда за такие оскорбления можно будет отомстить.


Он снова зашагал, не отставая от Тарзарова по извилистой тропинке. С усилием он сохранил свой голос ровным. “Тогда, я полагаю, у вас есть конкретная причина связаться со мной? Вам еще нужны мои услуги как частного лица и бизнесмена?”


Другой мужчина кивнул. “Мне нужно больше специалистов”.


Так, это было интересно, подумал Трузнев. “Сколько именно?”


“Возможно, еще тридцать или сорок”, - ответил Тарзаров. “Того же типа и с теми же навыками и умениями”.


Трузнев тихо присвистнул от удивления. “Так много?” Он с сомнением покачал головой. “Это трудная задача, Сергей. Талантливые компьютерные хакеры пользуются большим спросом, особенно в частном секторе ”.


“Нужды различных преступных группировок меня не касаются”, - категорично заявил мужчина постарше. “Безвкусным схемам по краже номеров кредитных карт и сливу средств с банковских счетов придется подождать”.


Трузнев проигнорировал насмешку. “Значит, теперь, когда Геннадий видит, какой вред могут нанести несколько строк хитро написанного кода, он становится более амбициозным, да?”


“Намерения президента выходят далеко за рамки того, что вам нужно знать”, - напомнил ему Тарзаров. “Вопрос в том, можете ли вы предоставить людей, которые нам требуются?”


“Это будет сложно. И дорого”, - предупредил бывший президент.


“Как удивительно”, - сухо сказал Тарзаров.


Трузнев пожал плечами. “Вы не можете ожидать, что такие иконоборцы, как эти компьютерные ботаники, эти компьютерщики, какими бы патриотичными они ни были, устремятся на государственную службу — особенно теперь, когда разнесся слух, что вы положили первую партию, которую я нашел для вас, где-то в холодильнике”.


“И как вы предлагаете нам преодолеть это… нежелание?”


“За деньги, конечно”, - сказал Трузнев. “Вам придется существенно увеличить предлагаемые вами бонусы за регистрацию”.


“Что увеличит ваши собственные комиссионные за направление”, - едко сказал Тарзаров.


Бывший президент одарил его мстительной улыбкой. “Конечно”. Он пристально посмотрел на пожилого мужчину. “Вы также можете счесть необходимым возместить убытки некоторым... бизнесменам… по крайней мере, те, кто полагается на этих экспертов в определенных чрезвычайно прибыльных сферах деятельности ”.


Тарзаров нахмурился. “Вы серьезно ожидаете, что мы расплатимся с мафией?”


“Почему бы и нет?” Прямо сказал Трузнев. “Это уже делалось раньше. И многократно.” Он снова улыбнулся начальнику штаба Грызлова. “Как ты сам знаешь, Сергей”.


Пожилой мужчина нахмурился.


“Послушайте, математика проста”, - указал Трузнев. “Вы можете подкупить криминальных авторитетов, чтобы они были довольны. Или вы можете потратить еще больше времени и денег на бесполезные полицейские рейды. Потому что мы оба знаем, что полиция никогда не найдет никого, кого мафия решит оставить для себя ”.


Пожилой мужчина раздраженно вздохнул. “Сколько именно все это будет стоить, Игорь?”


“Что ж, это интересный вопрос”, - осторожно сказал Трузнев. “Для начала вам придется, по крайней мере, удвоить подписной бонус, который вы предлагаете каждому хакеру. Учитывая минимум тридцать человек, это будет означать ...


Глубоко погруженные в свою дискуссию, он и Тарзаров двинулись дальше по пешеходной тропе, торгуясь о цене, которую российское правительство заплатит за свои новые “специальные информационные войска”. Чего ни один из двух мужчин не заметил, так это очень маленькой коричневой птицеподобной фигуры, бесшумно кружащейся в небе над ними. Это был планер размером с ладонь, сверхлегкий беспилотный разведчик, оснащенный только чувствительным микрофоном и несколькими компонентами сотового телефона, служащими ретранслятором связи.


Над МОСКВОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Примерно в миле отсюда легкий вертолет Bell 407GXP медленно кружил над городом на высоте тысячи футов. Частные рейсы обычно ограничивались маршрутами вдоль Москвы-реки, но этот вертолет принадлежал Tekhwerk, GmbH — совместно принадлежащей немецкой и российской импортно-экспортной компании, специализирующейся на промышленном оборудовании и оборудовании для легкой промышленности. Поскольку корпорация помогла Кремлю приобрести по разумным ценам западное высокотехнологичное оборудование, которое в противном случае было бы трудно воспроизвести, российские правоохранительные и регулирующие органы часто закрывали глаза на ее деятельность.


Более крупный из двух мужчин в роскошно обставленном пассажирском салоне вертолета Bell заговорил с пилотом по внутренней связи. “Сколько еще ты можешь дать нам здесь, Макс?”


“Еще минут двадцать, герр Вернике. Я сказал московскому контролю, что вы хотели проверить некоторые возможные новые производственные площадки с воздуха ”.


Крупный, мускулистый мужчина, назвавшийся Клаусом Вернике, одобрительно кивнул. “Хорошая работа. Держите нас в курсе ”.


“Будет сделано”.


Вернике посмотрел через каюту на своего компаньона. “С твоей стороны все в порядке, Дэйви?”


“Мы все еще получили хороший, надежный сигнал от Крапивника”, - подтвердил Дэвид Джонс, человек гораздо меньшего роста и моложе своего начальника. На нем были наушники, и он сжимал маленький портативный контроллер. “С учетом температуры, которую я улавливаю, я должен быть в состоянии удерживать ее в воздухе еще пять или шесть минут”.


Здоровяк кивнул. Крошечный планер Wren, за которым они наблюдали, был значительно более продвинутой версией миниатюрного разведывательного дрона, первоначально разработанного исследовательской лабораторией ВМС США. Предшественник крапивника под названием "Цикада" был разработан для использования в массовых стаях. Запущенные с пилотируемых самолетов или даже более крупных дронов, Cicadas получили задание собирать разведданные о крупномасштабных передвижениях войск противника с использованием множества легких датчиков с низкой пропускной способностью. В отличие от этого, у этого Крапивника была гораздо более узкая и целенаправленная миссия. Ему было поручено следить всего за одним человеком, Игорем Трузневым.


Хотя русские этого не осознавали, в конечном счете "Техверк" принадлежал через сложную сеть холдинговых компаний Кевину Мартиндейлу и Scion. Прибыль от его законных операций использовалась для финансирования тайных действий и сбора разведданных внутри самой России. А необходимость частых поездок между двумя штаб-квартирами Tekhwerk в Москве и Берлине и другими ее удаленными подразделениями обеспечивала бесценное прикрытие для агентов Scion, маскирующихся под руководителей корпорации и служащих компании.


Отпрыски полевых оперативников, таких как Маркус Картрайт, например.


Называя себя Клаусом Вернике, Картрайт руководил операцией по наблюдению за Трузневым в течение нескольких месяцев — с тех пор, как Scion захватил и допросил одного из агентов, которого бывший российский президент использовал для разжигания прошлогодней войны с Польшей. Осознав, что Трузнев, безжалостный, безумно амбициозный и опасный человек, все еще был заметным игроком на мировой арене, Мартиндейл приказал внимательно следить за ним.


К сожалению, это была миссия, которую оказалось гораздо легче привести в действие, чем выполнить.


До того, как он стал президентом России, Трузнев провел годы во главе Федеральной службы безопасности, ФСБ, одного из агентств-преемников внушавшего страх КГБ СССР. Когда его выгнали из Кремля, многие ветераны шпионской службы присоединились к нему в частной жизни, перейдя на работу в основанную им консалтинговую группу. В результате его сотрудники по личной безопасности и контрнаблюдению были первоклассными, щедро оплачиваемыми и хорошо оснащенными. Все это означало, что использование обычных методов — слежка за Трузневым по московским улицам или прослушивание его офисов или взлом его компьютеров — могло бы только насторожить его.


До сих пор Картрайту и его команде Scion удавалось отслеживать основные передвижения своей цели только на расстоянии, не получая никакой существенной информации о его операциях или текущих планах. За все время, деньги и усилия, которые они потратили, их расследование выявило о Трузневе не намного больше, чем можно было бы почерпнуть, читая страницы сплетен любого московского таблоида или отраслевого журнала.


Это было невероятно неприятно.


До сегодняшнего дня.


Сегодня Трузнев оставил свою личную охрану и вышел один. Он никогда не делал этого раньше, даже когда наносил визиты своим различным любовницам. Картрайт сразу увидел в этом признак того, что назревает что-то серьезное. И, наконец, получив свободу действий, его группа наблюдения бросилась в атаку, настороженно преследуя русского вплоть до края Измайловского парка.


Но это было все, на что они осмелились зайти. В пустынных пределах парка любой, кто оставался достаточно близко, чтобы пометить Трузнева и его связного, не говоря уже о том, чтобы подслушивать их, мог с таким же успехом нарисовать у себя на лбу shpion, шпион.


Именно тогда беспилотник "Рен", который они запустили с этого вертолета, доказал свою ценность. Бесшумно опускаясь на ветру, медленно кружась под воздействием тепловых потоков, поднимающихся с земли, планер размером с птицу смог перехватить большую часть разговора между Трузневым и его связным.


Лучше всего то, что русские никогда не узнают, что их прослушивали.


Прежде чем у "Крапивника" заканчивались высота и воздушная скорость, одно подергивание пульта управления могло отправить маленький беспилотник прочь через лес. В конце концов, он пронесся бы сквозь деревья и совершил аварийную посадку где-нибудь среди куч сухих листьев. И даже если бы кто-то другой наткнулся на это до того, как туда добрался один из людей Картрайта, беспилотник размером с ладонь показался бы не более чем дешевой детской игрушкой.


“Трузнев и этот другой парень сейчас прощаются со своими не очень приятными чувствами”, - объявил Дэвид Джонс, все еще отслеживая сигналы, поступающие через его гарнитуру. Он взглянул на Картрайта блестящими глазами. “Я пока не знаю, кто он такой, но одно я могу сказать вам наверняка, он достаточно крупная рыба, чтобы вселить страх перед самим Господом в нашего друга Игоря. По крайней мере, на некоторое время”.


Картрайт обнажил зубы в торжествующей ухмылке охотника. Улыбнитесь, товарищ Трузнев, холодно подумал он. Ты у открытого микрофона.


СЕМЬ


АЭРОДРОМ КОНТОП, ОККУПИРОВАННАЯ РОССИЕЙ УКРАИНА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Российский турбовинтовой самолет с четырьмя двигателями жестко приземлился на взлетно-посадочной полосе в Конотопе среди жирных клубов черного дыма от его шасси. Самолет покатился по длинной бетонной взлетно-посадочной полосе, быстро снижаясь, когда его пилот включил обратную тягу и затормозил. Подобно американскому C-130, Ан-12 все еще был устаревшей рабочей лошадкой российского тактического воздушно-транспортного командования.


Медленно вращающиеся пропеллеры, самолет вырулил со взлетно-посадочной полосы и направился к совершенно новому ангару, возведенному после того, как прошлогодняя неожиданная атака поляков разрушила базу. Он замедлился до остановки, и задняя дверь-раскладушка со скрежетом открылась.


Подталкиваемые отрядом вооруженных российских солдат, несколько человек вышли и молча собрались на летном поле, щурясь от яркого солнечного света. Большинство из них были очень молоды, хотя одному седобородому парню на вид было за сорок. Все они все еще были одеты в дубленки и высокие сапоги, обычные в горах Кавказа.


Майор спецназа Павел Березин вышел из ангара и на мгновение остановился, уперев руки в бедра, оглядывая их. Его глаза сузились от отвращения. Он повернулся к своему заместителю, капитану Андрею Чиркашу. “Ну? Что ты думаешь?”


Чиркаш пожал плечами. “Они подойдут”.


“Ты так думаешь?” - Скептически спросил Березин.


“Любой человек может остановить пулю”, - отметил Чиркаш.


Майор рассмеялся. “Это так, Андрей”. Он покачал головой. “Хорошо, тогда давайте разберемся с этими бандитами и пастухами и отправимся восвояси. Чем скорее они уберутся с моих рук, тем лучше я буду себя чувствовать ”.


Чиркаш изобразил приветствие и отошел, чтобы загнать чеченцев в ангар.


Как только бородатые мужчины оказались внутри, охранники провели их к длинным складным столам, заваленным оружием, боеприпасами, бронежилетами со взрывчаткой, другим оборудованием и чистой одеждой западного образца для холодной погоды.


Березин выступил вперед. “Слушайте внимательно! Вы были проинформированы о вашем задании в Москве прошлой ночью. Но вот где это становится реальным.” Он обвел взглядом собравшихся чеченцев. “Кто из вас главный?”


Старейший мужчина выступил вперед с гордым блеском в бледно-голубых глазах. “Я, Тимур Сайтиев, командую этими силами”.


Березин кивнул. “Очень хорошо, Сайтиев. Переоденьте своих людей и распределите оружие и снаряжение так, как считаете нужным ”. Он взглянул на часы. “Ваш грузовик будет здесь в любой момент”.


“Да, майор”, - сказал седобородый чеченец.


“И еще кое-что”, - сказал ему Березин. “Не забудьте оставить здесь свои личные вещи. Кошельки. Удостоверения личности. Мобильные телефоны. Четки для молитвы. За лот.” Он приятно улыбнулся, солгав сквозь зубы. “Мы сохраним их в безопасности до вашего возвращения”.


Сайтиев стоически пожал плечами. “Как пожелаете”.


У майора спецназа возникло внезапное неприятное ощущение, что чеченец мог читать его мысли и ему было наплевать. С другой стороны, почему он должен? Если Сайтиев и его последователи уже были готовы надеть жилеты смертников, чтобы избежать поимки, у них должно быть мало иллюзий относительно миссии, которую их просили выполнить.


Он отвернулся, пряча гримасу. Честолюбивые мученики всегда вызывали у него мурашки. Убивать за правое дело - это одно. Это была мужская работа. Но сознательно искать смерти? Березин недоверчиво покачал головой. Это было чистое безумие.


СОЕДИНЕНИЕ ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

ДВА ДНЯ СПУСТЯ


“Одаренные кондитерские изделия цвета хаки пользуются спросом”, - произнес глубокий, звучный мужской голос.


“Одаренные компьютерные хакеры пользуются большим спросом”, - повторил переводчик с более высоким голосом на английском.


В тишине Брэд Макланахан, его отец и остальные члены команды "Железный волк" внимательно прослушали оставшуюся часть записи разговора, отправленной срочным курьером из Москвы. Майор Надя Розек, личный представитель президента Уилка, сидела рядом с Брэдом. Он обнаружил, что осознает каждое ее движение, каждый жест, каким бы незначительным или мимолетным он ни был. Это было одновременно волнующе и совершенно сбивало с толку. Никогда прежде он не чувствовал такой полной связи с другим человеком.


Губы Нади сжались, когда цифровая запись подошла к концу. Она повернулась к Кевину Мартиндейлу. “Этот второй мужчина? Тот, кто разговаривал с Трузневым? Ты знаешь, кто он такой?”


“Мои люди не смогли подобраться достаточно близко, чтобы сфотографировать его”, - медленно произнес глава Scion. “Но из контекста и общего поведения Трузнева мы почти уверены, что это был Сергей Тарзаров, правая рука Грызлова”.


“Что ж, приятно знать, что мы не совсем параноики”, - пробормотал Вак Макомбер.


Мартиндейл взглянул на него. “Майор?”


“Русские действительно пытаются убить нас”, - объяснил Макомбер.


“Спасибо вам за это невероятно глубокое стратегическое понимание”, - криво усмехнулся Мартиндейл. Он обвел взглядом сидящих за столом остальных. “Я признаю, что ничего из того, что мы услышали, не было особенно потрясающим или неожиданным, но, по крайней мере, это дает нам представление о том, что происходит. И, возможно, что не менее важно, ощущение того, кто заставляет это происходить ”.


Это было правдой, подумал Брэд. Тем не менее, что-то еще в сказанном привлекло его внимание. “Эта так называемая пещера с сокровищами или что там еще… место, которое, по мнению Трузнева, является центром программы кибервойны Грызлова?” - спросил он. “Есть ли у нас какие-либо зацепки относительно того, о чем он говорит или где это может быть?”


“Никаких”, - признал Мартиндейл. Он мрачно покачал головой. “С тех пор как это попало на мой стол прошлой ночью, я поручил аналитикам-наследникам покопаться во всех кремлевских базах данных, к которым мы можем получить доступ”. Уголки его рта слегка опустились. “Которых и близко не так много, как хотелось бы. Русские заметно ужесточили свои протоколы компьютерной безопасности за последние двенадцать месяцев ”.


“Да, и теперь мы знаем почему”, - сказал Брэд. Он нахмурился. Узнать, что плохие парни не были полными идиотами, не было особенно удивительно, но все равно было отстойно.


Мартиндейл кивнул. “Действительно”. Его пальцы тихо барабанили по столешнице. “Тем не менее, мы собрали несколько кусочков головоломки. Этого просто недостаточно, чтобы нарисовать какую-либо точную или даже связную картину ”.


“Какие именно изделия нравятся?” - Спросил Макомбер.


“Приказы различным военно-инженерным батальонам о приведении их в готовность к тому, что обозначено как ‘напряженные строительные проекты наивысшего приоритета”, - ответил другой мужчина. “Наряду с аналогичными заказами железнодорожным строительным подразделениям ... и заявками на огромное количество железобетона и других строительных материалов”.


“И куда все это барахло предполагалось отправить?”


Мартиндейл поморщился. “Мы не знаем”. Он выглядел расстроенным. “Каждое сообщение, которое мы обнаружили до сих пор, заканчивается одной и той же инструкцией: "Дополнительные директивы будут передаваться исключительно в письменном виде или из уст в уста от высшего командования. Никакие другие записи, связанные с этим назначением, не будут вестись в электронном виде. Нарушение этого приказа в малейшей степени будет караться смертью”.


“Грызлов знал, что мы будем копаться в делах”, - мрачно сказал Брэд.


“Похоже на то”, - согласился Мартиндейл. Он покачал головой. “В таком соревновании, как это, фамильярность не обязательно порождает презрение. Вместо этого, по мере того как вы узнаете больше о том, как думает ваш противник, вы развиваете способность предвидеть некоторые его ходы. Мы использовали это против Грызлова в прошлом. К несчастью, однако, похоже, что кривая обучения работает в обоих направлениях ”.


“Это не игра”, - резко произнес холодный электронный голос. “Это война. Настоящая война. И нам давно пора начать бороться всерьез, а не просто ходить вокруг да около ”.


Пораженные Брэд и остальные повернулись к огромной машине, расположенной на дальнем конце стола.


“Извините меня, генерал”, - осторожно сказал Мартиндейл. “Я не совсем уверен, что понимаю вас. Что именно вы предлагаете нам сделать?”


“Убейте Игоря Трузнева”, - прямо сказал Патрик Макланахан. “Мы должны были сделать это раньше. Из-за него в прошлом году погибло много хороших людей ради его собственных мелких политических целей. И прямо сейчас он направляет компьютерных хакеров к Грызлову, чтобы тот организовал новые кибервойны против нас. Мы должны стереть его с лица земли. Сейчас. Пока не стало слишком поздно ”.


Лицо Мартиндейла было бесстрастным. Затем он медленно покачал головой. “Я категорически не согласен, генерал Макланахан”, - тихо сказал он. “По тактическим, стратегическим и политическим соображениям”.


“Как же так?”


“Тактически устранить Трузнева было бы чрезвычайно сложно. Стратегически наша операция по наблюдению за ним только сейчас начинает приносить действенные разведданные ”, - объяснил Мартиндейл. Он наклонился вперед в своем кресле, постукивая указательным пальцем по столу для выразительности. “И с политической точки зрения убийство бывшего российского президента силами Scion, Iron Wolf или Польши было бы полной катастрофой. Это дало бы Геннадию Грызлову и Стейси Энн Барбо именно те доказательства, которые им нужны, чтобы очернить нас как сумасшедших, разжигающих войну”.


“Он прав, генерал”, - мрачно сказал Вак Макомбер. “Не могли бы мы послать каких-нибудь парней в Москву, чтобы они высадили Трузнева? Конечно. Но нанести такой удар было бы чертовски грязно. И каковы шансы вывести наших людей в целости и сохранности после этого?” Он пожал своими широкими плечами. “Настолько близка к нулю, что не имеет никакого значения”.


“Я согласна”, - твердо сказала Надя. Она посмотрела прямо на полицейского. “Я очень тщательно изучил разведданные об этом человеке. За исключением редких и совершенно непредсказуемых обстоятельств, таких как эта тайная встреча с Сергеем Тарзаровым, он окружает себя вооруженными телохранителями, большинство из которых ветераны ФСБ или Спецназа. Когда он путешествует, он использует множество альтернативных маршрутов, часто используя транспортные средства-приманки. Чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех, покушение на убийство потребовало бы значительной команды, оснащенной тяжелым оружием. И любой отряд, достаточно большой для выполнения миссии, никогда не сможет проникнуть незамеченным или успешно сбежать после того, как дело было сделано.”


“Тогда я убью его собственноручно”, - бесцветно сказал CID. “Никакое оружие, которое носят головорезы Трузнева, не может остановить меня”.


Ого, здоровяк, подумал Брэд. Что, черт возьми, нашло на его отца? “Папа, при всем моем уважении, это безумие”, - упрямо сказал он. “Даже если бы мы могли каким-то образом потихоньку протащить CID в Москву, прижать Трузнева с помощью одного из них было бы то же самое, что разместить рекламу на всю страницу в New York Times, рассказывающую всему миру, что мы это сделали”.


“Кого это волнует?” категорично сказал его отец, все еще не утруждая себя использованием программы синтезатора голоса, которая наиболее точно соответствовала его естественным человеческим интонациям. “Пора прекратить отбивать чечетку вокруг Геннадия Грызлова и его головорезов. Ждать, как загнанные овцы, пока он сделает свой следующий шаг, - это акт преступной глупости ”.


Внезапно СИД, в котором находился Патрик Макланахан, пришел в движение, обходя стол для совещаний. Круг за кругом двигалась огромная боевая машина, само воплощение бронированной, устрашающе тихой смертоносности.


“Убийство Трузнева прямо у него под носом, практически на расстоянии плевка от Кремля, пошлет Грызлову единственный сигнал, который он понимает”, - решительно сказал аппарат.


“Но, папа, я...” — начал Брэд, изо всех сил пытаясь придумать какой-нибудь аргумент, любой, который мог бы пробиться сквозь то странное и кровожадное побуждение, которое держало его отца в ледяной, неумолимой хватке. Он увидел тревожный взгляд Нади и понял, что те же страхи отражаются в его собственном взгляде.


Мартиндейл поднял руку, чтобы остановить его.


“Что ж, ваше предложение, безусловно, стоит рассмотреть более тщательно, генерал”, - нерешительно сказал седовласый глава Scion. “Я предлагаю вам разработать подробный план операции. Как только это будет сделано, мы сможем привлечь к обсуждению президента Уилка и —”


За пределами ангара внезапно взвыли сирены, поднимаясь и опадая в неземных, душераздирающих воплях.


На долю секунды Брэд застыл, захваченный врасплох. Казалось, само время замедлилось, отдельные миллисекунды тикали одна за другой. Чьей блестящей идеей было назначить оборонительные учения сейчас, прямо посреди важнейшей стратегической конференции?


Затем громкоговоритель взревел: “Входящий! Входящий! В укрытие!”


ВААММ!


Взрыв где-то снаружи потряс ангар, сотрясая светильники и опрокидывая стаканы с водой на столе. Пыль висела в воздухе, странно кружась, когда сотрясение от взрыва прокатилось рябью по комнате.


О, черт, понял Брэд. Это была не учебная тревога.


Отдел уголовного розыска его отца разогнался до высокой скорости, врезавшись прямо в закрытый выход из конференц-зала. Разлетелись осколки двери.


Отреагировав почти так же быстро, Мартиндейл нырнул под стол в поисках укрытия.


Брэд, Макомбер и Надя отшвырнули стулья и побежали к выходу. У Нади уже был свой пистолет, 9-мм Walther P99, наготове. Они промчались через ангар и вышли на летное поле.


ВААММ! ВААММ! ВААММ!


Они упали в грязь, когда еще одна волна мощных взрывов обрушилась на базу, оставляя на взлетно—посадочной полосе ослепительно-оранжевые воронки. Обломки фонтаном взметнулись высоко в воздух. Столбы маслянистого черного дыма от горящих зданий и разбитых транспортных средств вились над базой "Железный волк".


“Черт возьми”, - прорычал Вак, поднимаясь на ноги. “Нас засыпают строительным раствором! Какой-то ублюдок там нацелился на нас ”.


За ПРЕДЕЛАМИ ЛАГЕРЯ ЖЕЛЕЗНОГО ВОЛКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Патрик Макланахан побежал на юго-восток через лес за базой. В холодной ярости он прорывался сквозь препятствия на своем пути вместо того, чтобы объезжать их, оставляя за собой след из зазубренных кусков ограждения по периметру и поваленных, расщепленных деревьев.


Сканирование контрмер радаром L-диапазона завершено. Обнаружена стреляющая батарея, сообщил его компьютер. Образы вспыхнули в его сознании. Сенсоры уголовного розыска отследили минометные залпы, обстреливавшие территорию "Железного волка", до их исходной точки — большой поляны возле фермерской дороги, примерно в трех километрах от периметра аэродрома.


Предупреждение. Уровни адреналина и норадреналина резко возрастают. Уровень ацетилхолина опасно низок. Уровень серотонина падает. Требуется немедленная перебалансировка биохимических и нейромедиаторных процессов. Инициируем протоколы неотложной медицинской помощи прямо сейчас.


С низким рычанием Патрик отключил системы мониторинга здоровья уголовного розыска, пресекая их нежелательные попытки повлиять на химию его мозга и тела. Все чаще возникали моменты, когда случайные элементы в программировании машины излишне влияли на его боевую эффективность. Как сейчас.


Это было безумие. Почему он должен замедлять свою реакцию в бою? В отличие от обычных людей, он знал, как справиться с накатывающей волной своей ярости, используя эмоции как средство ускорения рефлексов, которые и без того были молниеносными. Это был еще один способ получить преимущество над теми, кто слишком безволен и малодушен, чтобы довести эти невероятные боевые машины до предела их возможностей.


На его обзорном дисплее прорезались светящиеся трассы, высвечивая новые минометные снаряды, направляющиеся к базе "Железный волк". На долю секунды у Патрика возникло искушение перейти в режим противовоздушной обороны. Его автопушка могла смести эти снаряды с неба, прежде чем они причинили больше вреда.


К черту это, подумал он свирепо. Защита была игрой для простаков. Когда кто-то бил тебя, ты убивал его. Это было так просто. И это эффективно.


Более яркие пятна солнечного света сияли на краю его поля зрения. Он быстро приближался к огневой позиции противника.


Красные линии внезапно зигзагообразно пересекли дисплей. Его сенсоры заметили отрезки тщательно замаскированной растяжки, натянутой между деревьями вдоль кромки леса. И к каждой растяжке был привязан мощный подрывной заряд.


Это было умно, решил он. Эти мины-ловушки могли нанести серьезные потери любым обычным силам реагирования. Его рот скривился в жестокой улыбке. Для врага было просто чертовски плохо, что им противостояла машина для убийства, а не взвод уязвимой человеческой пехоты.


Все еще мчась на максимальной скорости, Патрик высоко подпрыгнул, одним длинным прыжком преодолев путаницу растяжек. Он тяжело рухнул в поле за линией деревьев.


На расстоянии пятисот метров он заметил нескольких мужчин в гражданской одежде, собравшихся вокруг большой трубы с опорной плитой и сошками в сборе. Оружие идентифицировано, объявил компьютер уголовного розыска, передавая данные по его нейронным каналам быстрее, чем сознательная мысль.


Он нахмурился. Это был 98-мм тяжелый миномет польского производства. Вероятно, одна из пары, которая пропала в прошлом году, проданная на черном рынке продажным польским сержантом-снабженцем. Мило, холодно подумал он. Ничто так не говорило о том, что Вселенная на самом деле не была теплым и уютным местом, как то, что из тебя вышибли дерьмо оружием, изготовленным твоими собственными союзниками.


Трещина!


Пуля 50-го калибра попала в туловище полицейского со скоростью 860 метров в секунду. Мощный удар отбросил его на шаг назад и разбил несколько камуфляжных плиток робота. Сама пуля отлетела в сторону, отраженная его композитной броней. Его челюсть сжалась. Черт возьми, этого было достаточно.


Пришло время совершить убийство, гневно подумал Патрик.


На его дисплее появился курсор наведения, высвечивающий точку глубоко в зарослях деревьев с фланга вражеского минометного расчета. Снайперская команда из двух человек. Дальность действия пятьсот двадцать метров, предупредил компьютер.


Мгновенно отреагировав, Патрик развернул свою 25-миллиметровую автопушку. Он бросился прямо вперед, разворачиваясь, чтобы стрелять на ходу. Быстрая очередь разорвала снайпера и его наводчика на куски.


Один из бородатых мужчин, обслуживающих ступу, поднял голову и увидел, что он приближается. Его глаза расширились в смятении. Выкрикнув предупреждение, он нащупал штурмовую винтовку, перекинутую через спину. Его пораженные товарищи сделали то же самое, отчаянно хватаясь за стрелковое оружие, которое они отложили, пока ОН загружал патроны в ствол миномета.


Они опоздали.


Патрик набросился на них, как тигр на стадо перепуганных коз. В размытых целенаправленных, жестоких движениях его роботизированные руки крушили черепа, раздробляли грудные клетки и разрывали кричащих людей на части. Кровь и осколки костей разлетелись по поляне и забрызгали его броню.


В конце один человек попытался сбежать.


“Не так быстро”, - холодно сказал Патрик. Он поймал убегающего мужчину безжалостной, неумолимой хваткой и небрежно развернул его. “Ты выигрываешь жеребьевку. Ты должен жить”.


Его седобородый пленник в ужасе уставился на него. ‘Адхаб‘иилаа альджахим, шайтан!Иди к черту, демон!” Одна рука нащупала шнур-детонатор, свисающий из кармана его пальто.


“Ты первый”, - парировал Патрик. Не колеблясь, он подбросил другого человека высоко в воздух и присел, прикрывая сенсорные панели на шестигранной голове сида руками.


БАЦ.


Жилет смертника взорвался.


Когда пелену дыма и жутких обломков отнесло с подветренной стороны, Патрик снова встал. Еще несколько камуфляжных пластин пострадали от шрапнели, заложенной в жилет, но в остальном его СИД был практически невредим.


От начала до конца прошло менее трех минут с момента попадания первого минометного снаряда по авиабазе.


ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ГРУ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Внутри невзрачного фургона, припаркованного вдоль грунтовой дороги в нескольких километрах отсюда, трое мужчин сидели, оцепенев от ужаса, наблюдая за ужасающими изображениями, поступающими с видеокамер дальнего действия, которые они установили для освещения чеченского нападения.


“Пресватая Богородица . Матерь Божья, ” дрожащим голосом произнес капитан Артем Михеев. “Невероятно”.


“У этих бедных гребаных ублюдков никогда не было шанса”, - согласился Усенко. Майор в смятении покачал головой. “Не против этого существа. Не против такой скорости, огневой мощи и брони.”


Константин Русанов с трудом сглотнул. “Датчики этой машины, должно быть, невероятны”, - сказал он. “Вы видели, как легко он избежал растяжек, установленных чеченцами? Боже мой, робот заметил их так же легко, как если бы они были обернуты неоново-красной лентой!”


Усенко оторвал взгляд от мониторов. “Собирай свое снаряжение”, - приказал он. “Чем скорее мы будем подальше от этого места, тем в большей безопасности я буду себя чувствовать”.


“Да, сэр”, - хором ответили оба его подчиненных.


“Я надеюсь, что наши хозяева в Москве найдут информацию, полученную в результате этой бойни использования”, - кисло сказал майор. Он поморщился. “Бог свидетель, я не испытываю любви к безмозглым животным вроде тех чеченских головорезов, но даже они заслуживали лучшего конца”.


ВОСЕМЬ


НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Мощные прожекторы, работающие от портативных генераторов, превратили ночь в день для команд следователей польской военной полиции, все еще прочесывающих поляну. Они искали улики, которые помогли бы установить причастных к минометному обстрелу. Пронумерованные желтые маркеры, разбросанные по полю, отмечали части улик, оставленных на месте. Вдалеке горело еще больше прожекторов, показывая, где другая команда усердно работала внутри большого грузовика с полуприцепом, который они нашли брошенным на близлежащей фермерской дороге.


Брэд Макланахан стоял в темноте за пределами освещенной зоны, наблюдая, как следователи выполняют свою работу. Он избегал слишком пристального взгляда на ряд черных пластиковых мешков для трупов, выстроенных для транспортировки в ближайший морг. Он видел изуродованные останки людей, которых убил его отец, прежде чем их незаметно пометили, сфотографировали и увезли. Он также видел засохшие пятна крови, разбросанные по туловищу и конечностям уголовного розыска.


Несмотря на теплую форменную куртку, он дрожал.


Надя Розек взяла его под руку. Она нежно положила голову ему на плечо. Брэд вздохнул. Ее прикосновение помогло немного ослабить напряжение и страх, которые, как он чувствовал, нарастали внутри.


Мартиндейл и Макомбер закончили разговор с мрачным польским офицером, возглавляющим расследование, и подошли.


“Капитан Сойка говорит, что его лучшая догадка заключается в том, что эти люди были из Чечни или откуда-то еще на Кавказе”, - сказал им Мартиндейл. “Вероятно, исламистские радикалы. Очевидно, все они были снабжены жилетами со взрывчаткой, но только у одного было время привести свой в действие ”.


“Исламские радикалы?” Сказала Надя. Ее глаза гневно сверкнули. “Возможно, так. Но я уверен, что на этот раз они выполняли приказ Москвы, а не Аллаха. Русские часто использовали некоторые чеченские группировки для своей грязной работы”.


“Это кажется вероятным”, - согласился Мартиндейл. Его лицо было обеспокоенным. “Но я все еще несколько удивлен, что Грызлов санкционировал прямые действия против нас подобным образом”.


Макомбер фыркнул. “Почему?”


“После их успеха в разрушении румынского реактора я бы ожидал, что следующий шаг России будет чем-то более тонким и мощным”. Мартиндейл покачал головой. “Короткий минометный обстрел одной базы "Железный волк"? Чего на самом деле мог надеяться достичь Грызлов с помощью такого рода булавочного укола?”


“Да, ну, у меня есть три мертвых солдата и еще куча раненых, которые могли бы взглянуть на вещи немного по-другому”, - пробормотал Макомбер.


Брэд кивнул. “Удар прав, сэр. Короткая или нет, та атака все равно нанесла чертовски много урона.”


Один из минометных снарядов разорвался прямо посреди совместной польско—разведывательной группы "Железный волк", направлявшейся на учения. Другие попадания уничтожили несколько самолетов на линии вылета. Учитывая шаги президента Барбо по ограничению поставок оружия в Польшу и трудности, связанные с обходом ее санкций, поиск замены этим людям и машинам был бы дорогостоящим и отнимал бы много времени.


“Грызлов из тех головорезов, которые никогда не видели оружия, которым бы он не воспользовался”, - продолжил Макомбер. “Конечно, он, возможно, планирует начать еще какую-нибудь кибервойну, но это не помешает ему нанести нам удар где угодно и любым доступным ему способом”. Он нахмурился. “К тому же, мы чертовски облегчили ему задачу. Как только плохие парни ‘сделали’ Повидз нашей базой в прошлом году, нам следовало повысить ставки и развернуться где-нибудь в другом месте ”.


Это было правдой, понял Брэд. Они обленились, слишком привязанные к объектам и центральному стратегическому положению, которое предлагала польская авиабаза. Продолжая действовать из фиксированного и идентифицированного местоположения, они позволили русским спланировать и осуществить этот террористический удар.


“Я понимаю вашу точку зрения, майор”, - тихо сказал Мартиндейл. “Возможно, вам лучше начать разведку новой базы для эскадрильи”.


“Сейчас будет нелегко что-то найти”, - предупредил Макомбер. “Грызлов уже отправил свои разведывательные спутники совершать обычные облеты над каждым военным объектом в AFN”.


Заговорила Надя. “Я подозреваю, что русские также следят за нами здесь”. Она пожала плечами. “Наша служба военной контрразведки выполняет превосходную работу, но искоренить любых агентов под глубоким прикрытием - трудная задача”.


“Как насчет переноса всех наших операций на свалку?” Предложил Мартиндейл. “Мы все еще остаемся незамеченными там, не так ли?”


“Возможно”, - скептически сказал Брэд. “Но я бы не стал на это рассчитывать. Кроме того, хотя Sili & # 351; tea Gume & # 351; ti - хорошее место для доставки новых самолетов и оборудования и проведения некоторых тренировок, оно плохо расположено для чего-либо еще ”.


Остальные кивнули. Любые подразделения, размещенные на юге Румынии, будут слишком далеко, чтобы эффективно помочь защитить Варшаву или страны Балтии — наиболее вероятные цели для любого обычного российского воздушного или наземного нападения.


“Может быть, мы могли бы найти что-нибудь поближе к границе”, - сказал Мартиндейл. Он поджал губы. “Там есть несколько выведенных из эксплуатации польских военных аэродромов. Если бы мы провели такую же операцию прикрытия, которую использовали на свалке, мы могли бы ...


“Извините меня”, - сказал Брэд, прерывая. Он глубоко вздохнул. Откладывание того, что он должен был сказать, не сделало бы это более приемлемым. “Но я боюсь, что у нас может возникнуть другая проблема, более серьезная и неотложная проблема”.


Они все повернулись к нему, выглядя озадаченными.


“Мой отец”, - сказал он. Тяжело сглотнув, он махнул рукой на ряд мешков для трупов. “Он мог бы захватить некоторых из этих парней. Или, по крайней мере, пытался.”


“Эти люди были начинены взрывчаткой”, - резко сказал Мартиндейл. “Они были готовы покончить с собой, чтобы не попасть в плен”.


Брэд покачал головой. “Не играем в кости, сэр. Вы не можете взорвать жилет смертника, если вы без сознания ”. Он пристально посмотрел на Макомбера. “Черт возьми, все, что требуется, - это одно сильное нажатие пальца CID, чтобы кого-то уволить. Мой отец знает это. Ты это знаешь”.


Другой мужчина медленно кивнул и повернулся к Мартиндейлу. “Парень прав”.


“Именно так”, - сказал Брэд. “Но вместо этого он просто набросился на этих парней и разделал их в мгновение ока”. Он вздохнул. “Плюс, вы все видели его на конференции, прежде чем они напали на нас. Он уже был взбудоражен сверх всякой меры и готов был убивать.”


Медленно, неохотно Надя и остальные кивнули.


“Итак, позвольте мне прояснить это”, - потребовал Макомбер. “Ты думаешь, генерал на грани безумного убийства в этом металлическом костюме?”


“Да, это так”, - тихо сказал Брэд. “Ты знаешь, на что похоже пилотирование CID в бою, верно? О том, чтобы получить этот странный всплеск силы, скорости и осознанности? Внезапное чувство, что ты можешь сделать все... и что ничто на земле не сможет тебя остановить?”


“Да”, - сказал Макомбер. “Но это ощущения, которые ты можешь научиться контролировать. Ты просто должен оставаться сосредоточенным ”.


“На час, конечно. Может быть, даже на один день”, - сказал Брэд. “Но мой отец застрял внутри одной из этих машин на целых три года. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Он не спит. Он никогда не отключается. Кто знает, что это с ним делает?” Он повернулся к Мартиндейлу. “А ты хочешь?”


Глава Наследника покачал головой. “Нет, я не знаю”, - осторожно признался он. “Опыт твоего отца таков… что ж, беспрецедентный - это действительно слишком слабое слово. Но это единственное, что подходит ”. Он прочистил горло. “В данных обстоятельствах я согласен, что ваши опасения могут быть обоснованными. Генерал казался несколько отстраненным в последние несколько месяцев.”


“А сегодня?” Брэд бросил вызов. “То, что здесь произошло, было не совсем отдаленным, не так ли?”


“Нет”, - мрачно сказал Мартиндейл, глядя на ряд мешков для трупов. “Далеко не так”.


“Но если это так, что мы можем сделать?” - Спросила Надя. Она крепче сжала руку Брэда. “За пределами уголовного розыска генерал Макланахан умрет. Но угроза человека, обладающего такой властью, а затем сведенного с ума изоляцией… что ж, это действительно ужасно ”.


Теперь настала очередь Мартиндейла вздохнуть. “Это совершенно верно, майор Розек”. Он несколько мгновений стоял молча, явно взвешивая свои варианты. Затем он посмотрел на остальных. “Мне нужно в ближайшее время съездить в Неваду по нескольким причинам — эта новая ситуация с нашим другом является одной из них. Поскольку в настоящее время я нахожусь в списке самых разыскиваемых и наименее понравившихся Национальной безопасности, организация этого займет немного времени ”.


Он перевел взгляд на Брэда и Надю. “Но как только я все устрою, вы двое пойдете со мной”.


“Мы?” - Спросил Брэд, сбитый с толку. “Почему?”


“Помимо всего прочего, вы пилот, не так ли, капитан Макланахан?” Прямо спросил Мартиндейл.


“Конечно”.


“Тогда давайте просто скажем, что вам предстоит некоторое время полета на новом самолете”, - холодно и загадочно сказал глава Scion. “Как и майор Розек”.


РЯДОМ С КОМПЛЕКСОМ КИБЕРВОЙН "ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА", ГЛУБОКО В УРАЛЬСКИХ ГОРАХ, РОССИЯ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Несмотря на то, что он уже несколько раз просматривал отснятый материал от начала до конца, президент Геннадий Грызлов все еще находил изображения боевого робота Iron Wolf в действии глубоко тревожащими. Так много власти, мрачно подумал он. Но даже с осознанием того, что эта сила была в руках его врагов, вид такой грации, смешанной с такой невероятной свирепостью, был также странно волнующим.


Когда видео подошло к своему ужасному концу, он повернулся к полковнику Владимиру Балакину. Подтянутый, щеголеватый начальник службы безопасности секретного комплекса Директората Q долгое время сидел молча, явно неспособный скрыть свой испуг.


“Ну?” - спросил я. Наконец потребовал Грызлов. “Теперь, когда вы увидели эти снимки и прочитали анализ генерального штаба этих машин и их возможностей, что вы думаете?”


Собравшись с мыслями, Балакин медленно ответил. “Это... устройство… это за пределами всего, что я представлял возможным ”. Он выглядел больным. “Я бы оценил, что это представляет собой военную технологию, возможно, на порядок превосходящую нашу”.


“Так говорят мне генералы”, - холодно сказал Грызлов. “Вот почему вы должны быть готовы, полковник”.


Балакин заметно побледнел. “Вы ожидаете атаки с помощью подобных машин? Здесь?”


“Предвидеть? Нет, полковник, ” сказал Грызлов, пожимая плечами. “Тем не менее, я думаю, было бы разумно быть готовым к любым неожиданностям”.


“Но наши меры прикрытия… маскировочная, которую мы использовали, чтобы скрыть даже основной факт существования этого комплекса, не говоря уже о его местоположении ...” Балакин запнулся.


“Да, если повезет, поляки и их американские наемники никогда не узнают об Обители Перуна”, - терпеливо согласился Грызлов. “Но я бы посоветовал вам не полагаться исключительно на удачу”. Его рот сжался. “Эти горы усеяны костями тех, кто был достаточно глуп, чтобы верить, что фортуна будет улыбаться им вечно. Я ясно выражаюсь?”


Балакин облизал губы, которые внезапно стали сухими, как пыль. “Да, господин Президент. С вами все предельно ясно”.


“Что касается этих высокотехнологичных чудес Iron Wolf”, - успокаивающе сказал Грызлов. “Помните, что старые способы обладают собственной силой. Так что позаботьтесь о своей защите — всей своей защите ”.


Защищенный телефон на столе Балакина резко зазвонил. Полковник поспешно схватил его. “Да?”


Он мгновение слушал, а затем передал его Грызлову. “Это генерал-майор Кошкин, господин Президент”.


“В чем дело, Аркадий?” Грызлов огрызнулся.


“Первые комплекты нашего кибероружия были надежно доставлены и находятся на месте”, - сообщил глава директората Q.


“И что?”


“Нет никаких признаков того, что что-либо было обнаружено”, - сказал Кошкин. “Операция Мор готова к запуску по вашему приказу”.


“Очень хорошо”, - сказал Грызлов, расслабляясь. “Ты снова хорошо поработал, Аркадий”. Он взглянул на часы. “Вы получите мое подписанное разрешение на продолжение, как только я вернусь в Москву”.


Он вернул телефон полковнику Балакину и откинулся на спинку стула, с удовольствием представляя, какой дьявольский хаос вскоре создадут его приказы.


НИЖНИЙ НОВГОРОД, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Нижний Новгород, пятый по величине город в России, раскинулся вдоль западного берега реки Волга примерно в четырехстах километрах к востоку от Москвы. Основанный в средние века, он служил стратегической пограничной крепостью против казанских татар — преемников монголов Чингисхана. На протяжении веков он превратился в торговую столицу царской России.


Переименованный Сталиным в Горький в честь писателя Максима Горького, город взял на себя новую роль - центра советских военных исследований и производства. Иностранцам был запрещен въезд по соображениям безопасности. Будучи “закрытым городом”, он оставался в значительной степени закрытым для иностранцев, пока не рухнул коммунистический режим.


Вновь открытый для международной торговли, Нижний Новгород по-прежнему был домом для некоторых крупнейших и наиболее важных научных и военно-исследовательских лабораторий и заводов России. Главным среди них был Нижегородский научно-исследовательский институт радиотехники (ННИИРТ). Эта фирма, занимавшая ряд ничем не примечательных зданий из коричневато-серого бетона, входившая в состав огромного оборонного конгломерата ГКБ "Алмаз-Антей", отвечала за проектирование и производство высокоразвитых радиолокационных систем, включая радары обнаружения целей и программное обеспечение, используемые российскими зенитно—ракетными подразделениями С-300 и С-400.


Недалеко от института на тихой, обсаженной деревьями боковой улочке был припаркован бледно-голубой фургон доставки "УАЗ". Его водитель, угрюмого вида мужчина средних лет с обвисшими усами, безмятежно сидел за рулем. Время от времени он затягивался сигаретой, лениво листая страницы местного таблоида. Обертки от сэндвичей и термос на сиденье рядом с ним указывали на то, что у него был обеденный перерыв.


Грузовое отделение позади него оказалось забитым от пола до потолка транспортными ящиками, коробками и другими упаковками. Эти видимости были обманчивы. Все эти нагроможденные коробки скрывали вход в небольшой потайной отсек.


Внутри этого крошечного помещения два человека сидели, склонившись над множеством компьютеров и другого электронного оборудования. Небольшие вентиляторы тихо гудели, обеспечивая вентиляцию и охлаждение. Смятые одноразовые кофейные стаканчики до краев заполнили мусорную корзину.


Наконец, один из них, молодой человек с затуманенными глазами, убрал руки с компьютерной клавиатуры. Он повернулся к своей спутнице, симпатичной рыжеволосой девушке, и виновато пожал узкими плечами. “Прости, Сэм. Но это никуда не годится ”.


Саманта Керр нахмурилась. “Ты уверен?”


Он кивнул. “О да. Я могу без проблем проникнуть в деловую часть компьютерных систем NNIIRT, но брандмауэр для лаборатории программного обеспечения просто чертовски хорош. Вероятно, я мог бы прорваться с помощью взлома грубой силой ... но это оставило бы следы, которые их ИТ-специалисты вычислили бы в мгновение ока.” Он развел руками. “И я предполагаю, что это было бы плохо?”


“Невероятно плохо”, - криво согласилась она. “Как в случае с концом карьеры, припертым к стенке: "ты будешь застрелен, вероломный американский отпрыск шпионов", плохо”.


“Да, поэтому я бы хотел избежать всей этой истории с казнью за шпионаж”, - сказал молодой человек. “Это расстроило бы моих маму и папу и плохо смотрелось бы на моей r &# 233; сумме & # 233;”.


“Могут ли русские повторить то, что вы сделали до сих пор?” - спросила она.


“Ни за что”, - ответил он. “Это как будто я пытался взломать замок на лабораторном брандмауэре, но только с помощью наноразмерных инструментов. Конечно, я оставил некоторые следы, например, царапины на физическом замке, но они такие маленькие, что вам нужно точно знать, где искать, чтобы их обнаружить. Обычное сканирование системы безопасности ничего не выявит.”


“Хорошо”, - сказала она, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть через его плечо. “Итак, мы сделаем это другим способом”.


“Что это значит?”


“Если мы не сможем взломать лабораторию программного обеспечения снаружи, тогда нам придется зайти с другого конца”. Она задумчиво прищурила глаза. “Ты сказал, что можешь взломать бизнес-системы института, верно?”


Он кивнул.


“Значит, вы можете проникнуть в их программное обеспечение для планирования конференций?”


“Без проблем”, - сказал молодой человек. “На что ты хочешь посмотреть?”


“Каждая встреча назначена на следующую неделю или две”.


“Я займусь этим”. Его пальцы порхали над клавиатурой. Даты, время и имена быстро прокручивались на большом светодиодном дисплее компьютера.


“Вот!” - сказала она, указывая на конференцию, запланированную через несколько дней. “Это тот самый”.


Молодой человек поднял бровь. “Ты издеваешься надо мной?” Он присмотрелся внимательнее. “Демонстрация систем для обновления программного обеспечения для обнаружения и идентификации целей FAVORITE / TRIUMF 19.17c’? Неужели?”


Она усмехнулась. “Звучит заманчиво, не так ли?” Ее улыбка стала шире, когда она заметила его озадаченный взгляд. “Ознакомьтесь с официальным списком гостей”.


Его глаза расширились, когда он просмотрел список. “Вау! Там много-много сильных нападающих. Боже, включая некоторых из высшего руководства аэрокосмических сил России ”.


“Совершенно верно”, - удовлетворенно сказала Саманта Керр. “Итак, теперь мне нужно, чтобы вы добавили к этому списку еще одно имя”. Она открыла ящик стола и достала набор удостоверений личности, быстро пролистывая их, пока не нашла то, что хотела. Она протянула его ему. “Вот этот”.


ДЕВЯТЬ


НЕДАЛЕКО ОТ ЦЕНТРА ГОРОДА, ВАРШАВА, ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


В Варшаве в час пик движение на работу было в самом разгаре, машины, автобусы и трамваи запрудили главные улицы. Тротуары кишели людьми, спешащими на работу в офисные здания, штаб-квартиры корпораций, банки и другие предприятия. Хотя температура держалась чуть выше нуля, несколько дней с периодическими дождями наконец уступили место ясному солнечному утру.


Прогуливаясь рука об руку, Брэд Макланахан и Надя Розек присоединились к спешащей толпе, двигаясь достаточно быстро, чтобы избежать толчков. Они были без формы, одеты в гражданскую одежду — теплые зимние пальто, свитера и джинсы. В сообщении Мартиндейла, в котором он вызывал их из Повидза прошлой ночью, подчеркивалось, что они должны быть готовы отправиться “незаметно” и в кратчайшие сроки.


Этим утром, столкнувшись с заграничной поездкой неопределенной продолжительности, Надя решила разобраться с некоторыми делами, которые накопились в ее отсутствие. Ее служба в качестве одного из военных помощников президента Уилка и его личного посредника в эскадрилье "Железный волк" почти не оставляла времени на повседневные дела, такие как оплата счетов, стирка и покупки.


Смартфон Брэда зажужжал. Он достал его и посмотрел на текстовое сообщение, отображаемое на его экране: Helo@Belweder. 1030. Выбросьте МинМаз 1100. Нет сумок. M.


“Ах, черт”, - пробормотал он, быстро вводя подтверждение.


“Мартиндейл?” Тихо спросила Надя.


Он кивнул. “У нас есть вертолет, вылетающий из дворца Белведер через девяносто минут”. Дворец был местом расположения рабочего офиса Петра Вилька. Учитывая предпочтение польского президента быстрым путешествиям, посадки и взлеты вертолетов с его привокзальной площади были довольно рутинными — не то, что должно привлекать много внимания.


“Полет на вертолете куда?” - Спросила Надя.


“Авиабаза в Минске Мазовецком, где мы садимся на самолет до… ну, кто знает? Но нашим конечным пунктом назначения должна быть Баттл-Маунтин в Неваде”, - сказал ей Брэд. Он неуверенно усмехнулся. “Это мой старый родной город, ты знаешь”.


“Итак, вот и все мои поручения”, - сказала Надя, хмурясь в легком раздражении. “Прямиком в мусорный контейнер”.


“Боюсь, что да”, - сказал Брэд. Он показал ей текст. “Но, эй, по крайней мере, нам не нужно тратить время на сборы. Провоз багажа запрещен, понимаете?”


Надя подняла бровь. “Меня просят вылететь в чужую страну без свежей одежды или даже туалетных принадлежностей, и это должно меня утешить?” Ее глаза вспыхнули. “Тебе еще многое предстоит узнать о женщинах, Брэд Макланахан!”


Он поморщился. “О, да… Я думаю, это правда ”.


Смеясь, она сжалилась над ним. “Неважно. Я рад быть вашим инструктором ”. Она посмотрела на часы. “Если мы поторопимся, возможно, я смогу разобраться в том беспорядке, который мой банк устроил с моими прямыми депозитами. Недалеко от Алехе Йерозомлиски есть банкомат.”


Брэд кивнул. Иерусалимский проспект был одной из главных улиц Варшавы с востока на запад, и им все равно пришлось бы пересечь его по пути к дворцу. Он сунул смартфон обратно в карман пальто и снова с раскаянием предложил ей руку. “Я полностью к вашим услугам, майор Розек”.


“Извинения приняты, капитан Макланахан”, - сказала она с теплой улыбкой.


Хорошее настроение Нади продолжалось до того момента, как они проскочили между потоком медленно движущихся желто-красных автобусов и увидели очередь из пяти человек, уже ожидающих возможности воспользоваться банкоматом. Она замедлила шаг. “Нет, для ип ęкни . Просто великолепно, ” пробормотала она. “Если этот день станет еще хуже, мне, возможно, придется самому убить Мартиндейла. Просто чтобы сравнять счет ”.


Брэд решил, что лучшая часть доблести - держать рот на замке.


Пожилой мужчина в начале очереди прошаркал вперед, нащупывая в кармане бумажник. Вглядываясь сквозь толстые очки для чтения, он нащупал свою банковскую карточку, а затем осторожно вставил ее в банкомат, как будто ожидал, что аппарат откусит ему пальцы. Покончив с этим, он медленно и с кропотливой осторожностью ввел свой четырехзначный PIN-код.


Нетерпеливо постукивая ногой в конце очереди, Надя на мгновение раздраженно закрыла глаза. “Бо &##380;е, дай ми чирпливуść.”Она вздохнула. “Боже, дай мне терпения”.


Но прежде чем старик смог даже выбрать опцию в меню банкомата, из его банкомата начали выскакивать ярко окрашенные злотые, польские банкноты. Сначала они выпадали по одному и по два, а затем все быстрее и быстрее, и более крупными купюрами.


На мгновение он уставился, не веря своим глазам. “Какого дьявола? Что это такое?” Затем, в отчаянии, он начал хватать банкноты по мере их появления. “Эта машина сошла с ума! Это выбрасывает на ветер мои деньги! Все мои деньги!”


Выплеснулось еще больше злотых. Подхваченные резким холодным бризом, банкноты закружились по тротуару. Поначалу лишь несколько испуганных прохожих хватались за них. Затем, когда неисправный банкомат продолжал выдавать наличные, к нему присоединились другие, подхватывая банкноты, когда они скользили по тротуару, и подхватывая их в воздухе. Все больше и больше людей оборачивались, чтобы посмотреть в изумлении.


“Это что, какой-то безумный рекламный трюк?” - спросил кто-то.


“Кого это волнует?” Молодой мужчина с бритой головой и множеством пирсингов засмеялся, держа в руке пригоршню злотых. “Смотри, это настоящие деньги!”


Раскрасневшийся и трясущийся от ярости старик попытался вырвать банкноты у него из рук. “Это мое”, - завопил он. “Отдай это обратно, ты, вороватый скинхед!”


“Отвали, дедуля”, - холодно сказал молодой человек, одной рукой высоко держа злотые вне пределов его досягаемости, а другой грубо оттолкнув его. “Я нигде не вижу вашего имени на этих счетах”.


“Но они поступают с моего счета”, - взвизгнул старик.


“Тогда иди жалуйся в свой проклятый еврейский банк”. Бритоголовый снова рассмеялся. “Эти Żярдов ростовщики - ваша настоящая проблема, не я”.


Еще несколько человек в собирающейся толпе кивнули, хотя большинство выглядело недовольным.


Этого достаточно, мрачно подумал Брэд. Он шагнул вперед. “Я предлагаю вам вернуть этому человеку его деньги”, - сказал он на ломаном польском.


Бритоголовый презрительно рассмеялся. “Или что, придурок?”


“Или мне придется надрать тебе задницу”, - мягко сказал Брэд.


“Пошел ты, иностранец”, - парировал другой мужчина. Он вытащил из кармана складной нож и щелчком открыл его. Длинное, тонкое лезвие сверкнуло на солнце. “Может быть, мне следует тебя немного порезать, чтобы научить манерам, а?”


Толпа очень притихла.


Ладно, подумал Брэд, это только что стало реальностью . Он ненавязчиво расправил плечи и шею, расслабляясь. Когда парень делал свой ход, он должен был быстро скользить вправо, отклонять нож восходящим блоком левой руки, а затем…


“Пожалуйста, отойди в сторону, Брэд”, - услышал он спокойный голос Нади. Он оглянулся, не желая отводить глаз от бритоголового, теперь опасаясь внезапного отвлечения ... но мгновением позже он подчинился. Надя достала свой спрятанный 9-мм пистолет Walther P99. Холодно улыбаясь, она грациозно встала в стойку двуручного стрелка, целясь прямо в центр массы скинхеда. “Брось нож, дюпек”.


Глаза другого мужчины расширились от страха. Его взгляд нервно метался из стороны в сторону, ища поддержки, которой там не было. Он облизал губы. “Господи, леди. Ты что, совсем ебанутый?”


“Один”, - сказала Надя. “Два...”


Один из друзей скинхеда схватил его за руку. “Ради Бога, Ежи. Отпусти это. Брось нож!” Он помахал своим мобильным телефоном. “Я только что получил известие от Эрика. Каждый чертов банкомат в городе сходит с ума. Злотые летают повсюду, чувак. Это как манна небесная. Так кому нужно это дерьмо?”


Теперь с непроницаемым лицом другой мужчина выпустил складной нож из руки и медленно попятился. Толпа расступилась, чтобы пропустить его.


Удовлетворенная, Надя убрала пистолет в кобуру, затем быстро опустилась на колени и подобрала нож с тротуара. Она взглянула на Брэда. “Ты думаешь, тот другой маленький кусок подонка говорил правду? О том, что все банкоматы взбесились?”


Теперь выли полицейские сирены, поднимаясь и опускаясь, казалось, во всех направлениях по всему центру Варшавы. “Да”, - медленно произнес он. “Я думаю, он мог бы быть.”


Она выглядела обеспокоенной. “Если так, это было бы плохо. Очень плохо”.


Смартфон Брэда снова зажужжал. Он проверил текст и поднял глаза. “Да, это, несомненно, помогло бы. И ты не единственный, кто беспокоится. Время нашего перелета только что увеличили. По-видимому, начинается настоящий ад, и Мартиндейл и президент хотят, чтобы мы немедленно вернулись во дворец ”.


PKO BANK POLSKI, ПУŁАВСКИЙ ФИНАНСОВЫЙ ЦЕНТР, ВАРШАВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Ярош łав Рогоски уставился на экран компьютера с нескрываемым недоумением. За тридцать два года работы в банке, включая пять в качестве старшего вице-президента по розничному банковскому обслуживанию, он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Прямо сейчас на мониторе отображались данные только одного из миллионов индивидуальных счетов, принадлежащих клиентам банка. Но то, что показано, было, ну, в общем, невозможно.


Чистый баланс счета: 10 521,25 z & #322;


Дисплей на мгновение замерцал.


Чистый баланс счета: 1,320,499.11 z ł


Монитор снова обновился.


Чистый баланс счета: -10,05 z ł


Он поднял глаза на главного технического директора банка Марту Стаховску. “Что-то подобное безумию происходит с каждым аккаунтом?”


Она мрачно кивнула. “Все до единого, которые мы задержали на данный момент”. Она прикусила губу. “Цифры дико скачут каждую секунду и, насколько мы можем судить, с полной случайностью. Что бы мы ни пытались, похоже, мы не можем заморозить ни одного из них ”.


“О Боже мой”, - пробормотал Рогоски. Он постучал по экрану. “Связана ли эта проблема с тем, что происходит с нашими банкоматами?”


“Возможно”. Стаховска выглядела больной. “Я думаю, что все наши компьютерные системы были взломаны, Джарос łой”. Она понизила голос. “Наши телефонные и компьютерные справочные линии забиты клиентами, которые хотят знать, почему остатки на их чеках, сбережениях, инвестициях и пенсионных счетах сходят с ума. Люди начинают паниковать ”.


Рогоски почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.


Каждый банковский служащий опасался возможности панического бегства из своего учреждения, поскольку все больше и больше клиентов в бешенстве снимали свои деньги. Чтобы предотвратить это, стандартной практикой финансовой индустрии было поддерживать резервы наличности достаточно большими, чтобы справиться с любым внезапным потоком снятия средств. Но сейчас, когда все автоматизированные системы ведения учета в хаосе, как банк мог позволить кому-либо снимать что-либо с любого счета?


Внезапно ему в голову пришла еще одна ужасающая возможность. “Господи, а как же все кредитные карточки, которые мы выпустили? Эти записи тоже затронуты?”


Стаховска вывела на экран другой и просмотрела быстро меняющиеся цифры. “Да, это так”, - признала она низким, дрожащим голосом.


Рогоски тяжело сглотнул. “Что означает, что каждый, кто попытается воспользоваться одной из наших карточек —”


“Автоматически отклоняется”, - мрачно подтвердила она. “На данный момент все направления нашего бизнеса — от индивидуального банковского обслуживания и ипотеки на жилье до инвестиционного банковского обслуживания и коммерческого кредитования — фактически мертвы”.


Он тяжело сел, обхватив голову руками. “Боже мой”, - пробормотал он. “Мы разорены”.


“Если это тебя хоть немного утешит, ” тихо сказала Марта Стаховска, - то дело не только в нас”.


“Что?”


“Если то, что мы слышим в новостях, соответствует действительности, все финансовые учреждения в Польше были взломаны”, - прямо сказала она ему. “То, что происходит здесь, в Варшаве, происходит по всей стране”.


Над ВАРШАВОЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


В вихре сухих листьев, раздуваемых несущим винтом, вертолет Soko ł взлетел с привокзальной площади. Едва миновав деревья и кованую ограду, отделяющую дворец Бельведер от города, он начал кружить, неуклонно набирая высоту.


Брэд Макланахан посмотрел вниз на мозаику элегантной классической архитектуры польской столицы и сверкающих современных небоскребов, широких, обсаженных деревьями проспектов и узких переулков. Из того, что он мог видеть, движение было полностью остановлено. Толпы людей высыпали на улицы, собираясь возбужденными массами в различных зданиях, разбросанных по центру Варшавы. Мигающие синие и красные огни отмечали десятки полицейских машин, пытающихся пробиться по забитым магистралям.


“Эти толпы собираются у каждого отделения каждого банка и финансового учреждения”, - мрачно сказал Мартиндейл по внутренней связи.


Брэд окинул взглядом пассажирский салон. Другой мужчина был прижат лицом к ближайшему окну. “Сэр?”


“Банки плотно закрылись”, - сказал ему Мартиндейл. “Какой у них есть выбор? Поскольку на всех их компьютерах, похоже, действительно запущено какое-то вредоносное ПО, они не могут совершать никаких транзакций ”.


“Что означает, что вся наша экономика вот-вот остановится”, - поняла Надя.


“Примерно в этом все дело”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Кто может вести бизнес без действующих банков? Конечно, может быть несколько магазинов для мам и пап, которые по-прежнему торгуют в основном наличными, но все остальные полагаются на электронные переводы. Не имеет значения, являетесь ли вы труженицей, пользующейся банкоматной или кредитной карточкой, или крупной корпорацией, полагающейся на кредитную линию для финансирования какого-то нового предприятия.” Он нахмурился. “Это чертовски простое уравнение: без доступа к капиталу или кредиту нет реальной торговли. Во всяком случае, не выше примитивной экономики в стиле бартера ”.


“Так что очень скоро никто не сможет покупать еду. Или заплатите за бензин. Или что-нибудь еще, ” сказала Надя, выглядя глубоко обеспокоенной. “Только после того, как они израсходуют все наличные, которые остались у них в кошельках”.


Брэд посмотрел вниз на улицы Варшавы. Толпы быстро росли. Он мог видеть тысячи, может быть, десятки тысяч людей, еще больше стекающихся со всех сторон. Он оглянулся на Мартиндейла. “Ты думаешь, что люди там, внизу, станут жестокими, не так ли?”


“Да, я знаю”, - решительно сказал другой мужчина. “По крайней мере, их достаточно, чтобы создавать настоящие проблемы”.


Подумав о бритоголовом, с которым он столкнулся, Брэд кивнул. В любом обществе всегда были маргинальные группы, готовые и жаждущие воспользоваться любым шансом поднять шумиху. И по мере распространения паники по Польше, когда все больше и больше ее граждан обнаруживали, что они больше не могут получить доступ к своим сбережениям или использовать кредитные карты для покупки предметов первой необходимости, было достаточно одной маленькой искры, чтобы вызвать эпидемию мародерства, поджогов и хаоса.


Что-то привлекло его внимание как раз в тот момент, когда их вертолет повернул на восток, направляясь в Минск-Мазовецкий со скоростью 130 узлов. Белые клубы внезапно расцвели в воздухе, прямо над огромной массой людей, запрудивших широкий проспект, вдоль которого расположились несколько крупных банков.


“Полиция применяет слезоточивый газ”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Это началось”.


ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ


Президент Польши Петр Вильк сидел, прижавшись друг к другу, с двумя самыми важными и влиятельными членами своего правительства — премьер-министром Клаудией Рыбак и Янушем Гереком, своим министром обороны. Они собрались за столом для совещаний, оборудованным компьютером с плоским экраном.


Слегка приглушенный расстоянием и прочными стенами дворца, постоянный вой сирен полиции, скорой помощи и пожарной машины служил фоном для их напряженной дискуссии. Спецназ действовал в нескольких точках по всей Варшаве, отбиваясь от огромных, охваченных паникой толп, которые все еще пытались ворваться в здания банков. Другие полицейские подразделения были заняты расправой с преступниками, которые устраивали поджоги и грабили магазины по всему городу.


Кевин Мартиндейл смотрел на них с экрана компьютера. Его изображение было зернистым. Американец летел куда-то на запад над Атлантическим океаном на борту одного из своих частных самолетов представительского класса. Передача зашифрованных сигналов через несколько спутников связи сделала возможной эту безопасную двустороннюю видеосвязь, хотя и с минимальными ограничениями.


“Я лично разговаривала с руководителями каждого крупного банка”, - решительно заявила Клаудия Рыбак. До того, как она стала премьер-министром, ее работа экономистом помогла Польше превратиться из несостоявшегося марксистского государства в энергичную, все более процветающую нацию. Большинство мужчин и женщин, которые управляли финансовыми учреждениями своей страны, были бывшими коллегами или подчиненными. “Ситуация чрезвычайно серьезна. Нет сомнений, что все записи их текущих счетов повреждены без всякой надежды на спасение ”.


“Могут ли они перезагрузить свои компьютерные системы, используя сохраненные резервные копии?” - Спросил Мартиндейл.


Премьер-министр кивнул. “Они могут. На самом деле, они должны ”. Выражение ее лица было мрачным. “Но чтобы принести хоть какую-то пользу, ИТ-специалистам каждого банка придется систематически анализировать каждую отдельную резервную копию с огромной тщательностью. Безопасными в использовании будут только те, которые были сделаны до того, как эти хакеры внедрили свое вредоносное ПО ”.


“Все это означает еще большую задержку, прежде чем колеса торговли снова начнут вращаться”, - кисло сказал Уилк.


“Да, господин президент”, - согласилась она. “Но это еще не все. Перезагрузка с более ранних резервных копий означает, что цифровые записи миллионов и, возможно, десятков миллионов отдельных финансовых транзакций будут фактически удалены навсегда. Со временем бумажные квитанции и записи могут быть использованы для заполнения некоторых возникающих пробелов, но не всех.” Она вздохнула. “Неважно, как вы на это смотрите, затраты и экономические потрясения будут огромными”.


“Сколько?” - Спросил Уилк.


Премьер-министр пожал плечами. “Пока невозможно сказать. Но я подозреваю, что это будет где-то порядка восьми-десяти миллиардов злотых. И эти цифры могут быть намного выше. Издержки для нашей экономики и людей, безусловно, будут резко возрастать из-за каждого дня, когда банки остаются закрытыми ”.


Мартиндейл тихо присвистнул себе под нос. Десять миллиардов злотых были близки к трем миллиардам долларов по текущему обменному курсу. Она также составляла около 2 процентов годового валового внутреннего продукта Польши. Единожды получив такой финансовый удар, растущая экономика страны не столкнулась бы с полномасштабной рецессией, но она была близка. И было слишком вероятно, что на подходе были новые хиты.


“Можем ли мы доказать, что это сделали русские?” - Спросил Януш Герек. Голос седовласого министра обороны дрожал от гнева. “Что делается для розыска виновных?”


“Группы реагирования на компьютерные чрезвычайные ситуации, сертификаты, из нашего Агентства внутренней безопасности проверяют копии поврежденного программного обеспечения со всей возможной скоростью”, - сказал ему Уилк. “И эксперты мистера Мартиндейла из Scion проводят свой собственный независимый анализ”.


“К какому результату?” - Настаивал Джерек.


“Мы еще не обнаружили никаких окончательных доказательств, Януш”, - неохотно признал Уилк. “Как и в случае с вредоносным ПО, обнаруженным внутри Cernavod &# 259; reactor, в коде есть некоторые элементы, которые предполагают причастность российских хакеров, но ничего более конкретного”.


“Кто еще, кроме русских, мог бы провести атаку такого масштаба и серьезности?” Джерек огрызнулся. “У американцев может быть возможность участвовать в кибервойне такого масштаба, но я не верю, что даже их президент Барбо действовал бы столь злонамеренно”.


“По крайней мере, не без чуть большей провокации, чем мы ей дали”, - криво усмехнулся Мартиндейл. “В порядке чисто личной мести Стейси Энн, возможно, и хотела бы, чтобы мои корпоративные или личные счета были уничтожены, но я сомневаюсь, что она стала бы рисковать политическими и дипломатическими последствиями, связанными с уничтожением всей вашей банковской системы”.


“Если Москва несет ответственность, то каков наш ответ?” Спросил премьер-министр Рыбак. “Можем ли мы передать наше дело в Организацию Объединенных Наций? Или добиваться компенсации через Всемирную торговую организацию?”


“Я боюсь, что выбор любого из этих двух путей прямо сейчас сыграл бы только на руку Грызлову”, - тихо сказал Мартиндейл.


Уилк понимающе кивнул. Они столкнулись с той же дилеммой, с которой столкнулись после кибервойны в Румынии. Без веских доказательств прямой причастности Москвы к краху банковской системы Польши, вызванному вредоносными программами, резкие нападки на Россию только придадут правдоподобия заявлениям о том, что поляки были параноиками.


Грызлов мог легко обвинить в катастрофе преступников. На протяжении многих лет банды хакеров, базирующиеся в Румынии, России и других странах, крали миллионы у банков, розничных торговцев и других корпораций. Любое утверждение о том, что этот последний инцидент со взломом был чем-то вроде того же самого, было бы с готовностью принято теми, кто стремится держаться подальше от любого конфликта между Москвой и Варшавой.


“Если обращение с протестом к международному сообществу было бы напрасными усилиями, что именно вы предлагаете нам сделать?” - спросил министр обороны.


“Я приказал нашим группам компьютерного реагирования помочь нашим банкам и другим предприятиям усилить меры безопасности”, - сказал Уилк, уже зная, насколько неадекватно звучат его слова. “Они также будут уделять особое внимание интернет-порталам и сайтам, которые, как мы подозреваем, уязвимы для российского проникновения”.


Джерек фыркнул. “Потерянное время. И напрасных усилий. Сейчас слишком поздно запирать дверь сарая. Лошадь уже понеслась.”


Мартиндейл выглядел извиняющимся. “Януш, вероятно, прав, Петр”, - сказал он. “Если бы я был Грызловым, я бы не начал эту войну до тех пор, пока у меня не будет больше моих кибербомб, которые безопасно сработают внутри других целей”.


“Тогда почему бы нам самим не нанести ответные кибервойны?” - Спросила Клаудия Рыбак. “Возможно, мы могли бы показать Москве, что это опасная игра, отключив сайты российского правительства — или, что еще лучше, те, которые важны для отраслей промышленности и корпораций, контролируемых президентом Грызловым и олигархами, которые являются его союзниками”.


Петр Уилк хотел бы, чтобы он мог сделать так, как она просила. Каждая косточка в его теле взывала к мести. Его инстинкты поляка-патриота и бывшего офицера военно-воздушных сил подсказывали ему, что единственный способ победить - дать бой врагу. Доблестные оборонительные бои, которые велись против огромных сил противника, могли бы стать легендами, но наступательные действия были путем к победе.


К сожалению, в этом случае желания не могли изменить реальность.


У Польши не было ни ресурсов, ни времени, необходимых для разработки тех видов сложного кибероружия, которые Геннадий Грызлов сейчас использовал против нее. И поскольку русские систематически “укрепляли” свои собственные компьютерные сети от взлома, ограниченные контратаки польского киберпространства вряд ли смогли бы проникнуть в их систему безопасности. В лучшем случае любой ущерб, который они могли бы нанести, был бы минимальным. В худшем случае неудачная польская кибератака может оставить следы, которые позволят Москве заклеймить Польшу как государство-агрессор.


“Возможно, это правда”, - согласился Джерек, выслушав рассуждения своего президента. Он нахмурился. “Мы потратили последний год и миллиарды злотых на создание наших обычных воздушных и наземных сил. К сожалению, теперь выясняется, что мы всего лишь готовились к последней войне вместо той, с которой сталкиваемся сейчас, как и любой другой дурак в истории. Мы ничем не отличаемся от французов, которые впустую потратили свои ресурсы на Линию Мажино, или американцев, которые думали, что смогут возобновить Вторую мировую войну во Вьетнаме ”.


Горький взгляд министра обороны обратился к Мартиндейлу. “Но что с нашими союзниками в Scion? Вы также не готовы?” Его глаза сузились. “Или у вас есть такое собственное оружие, которым вы могли бы поделиться?”


“Если бы у нас было кибероружие, которое могло бы помочь, я бы применил его в мгновение ока”, - заверил их американец. Он печально улыбнулся. “Помните, мы тесно связали нашу судьбу с вашей. Если Польша процветает, то процветаем я и мой народ. Если ты упадешь, мы пойдем ко дну вместе с тобой ”.


“Но хакерские операции вашей компании чрезвычайно изощренны”, - указал Джерек. “Во время нашего последнего конфликта с Россией аналитики моей разведки были поражены информацией, которую ваши ‘технические волшебники’ извлекли из компьютерных сетей противника”.


“Достаточно верно”, - тихо сказал Мартиндейл. “Но компьютерные операции Scion в основном сосредоточены на сборе разведданных, а не на прямых действиях стратегического масштаба. Действовать необдуманно сейчас только рискует раскрыть источники и методы, необходимые моим людям, чтобы проникнуть за завесу безопасности, которую Москва установила вокруг этой тайной войны ”.


“Тогда почему бы не модифицировать эту способность к нейтрализации, которую используют ваши боевые машины и самолеты Iron Wolf, чтобы ослеплять вражеские радары в бою?” - упрямо спросил министр обороны Польши. “Это форма компьютерного взлома с применением оружия, не так ли?”


“Потому что нетрузия - это тактический вариант, Януш, и притом значительно ограниченный”, - ответил Мартиндейл. “Да, мы можем взломать вражеские радары - но только на несколько минут и только на относительно близком расстоянии. Это далеко от того, чтобы быть способным провернуть те же трюки, что проделывают Грызлов и его ребята ”. Его губы опустились. “Послушайте, мне это нравится не больше, чем остальным из вас, ребята. Но все, что я могу предложить на данный момент, это то, что нам всем лучше пристегнуться. Потому что я чертовски уверен, что эта поездка очень скоро станет намного ухабистее ”.


ДЕСЯТЬ


ЗАТМЕНИЕ (“ECLIPSE”) КОНСАЛТИНГОВАЯ ГРУППА, ДОМИНИОН ТАУЭР, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Полностью белая башня Доминион высотой в семь этажей была замечательным образцом авангардной архитектуры. Каждый этаж располагался над другими в неправильном, неравномерном порядке, создавая изобилие консольных балконов. В сердце здания ряд соединенных между собой лестниц пересекал его парящий бело-черный атриум. Рецензенты охарактеризовали внешний вид здания как напоминающий что-то из игр Дженга или Тетрис, в то время как интерьер многим напомнил один из рисунков М. К. Эшера Уайлдера.


Консалтинговая группа "Затмение" Игоря Трузнева занимала два верхних этажа. Хотя он счел название Доминион Тауэр обнадеживающим предзнаменованием для своего будущего, другие жильцы здания были его главной достопримечательностью. Еще до его открытия самые успешные московские начинающие компании в области информационных технологий поспешили арендовать офисные помещения в новом здании.


Их присутствие служило целям Трузнева двумя способами.


Во-первых, необходимость защищать свою драгоценную интеллектуальную собственность сделала эти ИТ-стартапы невероятно заботящимися о безопасности. Физические и интернет-гарантии, которые они добавили в комплекс, идеально сочетались с вооруженной охраной Zatmeniye, биометрическими замками и дорогой пленкой для защиты от подслушивания, нанесенной на все окна офиса.


Более того, их сотрудники служили идеальным пулом потенциальных кандидатов, когда Сергею Тарзарову и его хозяину Грызлову понадобились компьютерные эксперты. Скрытое браконьерство со стороны других арендаторов башни Доминион помогло Трузневу заполнить их квоты и набить собственные карманы гонорарами, которые платил ему Тарзаров.


Но теперь, просматривая сводки новостей из Польши, он начинал сожалеть о том, что отправил так много хакеров на службу своему ненавистному преемнику.


“Беспорядки продолжаются практически без ослабления в центре Варшавы, Ł ó d ź, Краков ó w и других крупных польских городах. Пока неизвестно, сколько людей было убито или ранено в ходе беспорядков, ясно, что польская полиция произвела тысячи арестов. В попытке успокоить ситуацию правительственные чиновники подчеркнули, что банки вновь откроются как можно скорее, но пока они оказались неспособны предложить какой-либо четкий график. Журналисты, собравшиеся у официальной резиденции президента Уилка, сообщают, что он проводит срочные консультации с —”


“Сукин сын! Сукин сын, ” пробормотал Трузнев, тыча пальцем в свой пульт, чтобы приглушить ровные, вежливые тона ведущего вечерних новостей Би-би-си.


Он угрюмо откинулся на спинку своего кожаного офисного кресла, наблюдая за тем, как изображения разъяренных толп и мародерства мелькают на большом экране телевизора, установленного на одной из стен его элегантного футуристического офиса. Как бы он ни презирал поляков и их союзников-наемников, ничто из увиденного не радовало его.


Он снова выругался, на этот раз мягче. Достаточно того, что Грызлову удалось разрушить альянс НАТО в прошлом году. Это была дипломатическая и внешнеполитическая победа, которая ускользнула от поколений более мудрых и здравомыслящих российских лидеров. Но теперь оказалось, что эта его кампания кибервойны может фактически разорвать Польшу на части и, в то же время, разрушить новый восточноевропейский оборонительный пакт, созданный поляками. Если это так, то молодой человек был бы более популярен, чем когда—либо, и для Трузинева было бы практически невозможно свергнуть его, будь то выборы или переворот в кремлевском окружении.


Тот факт, что Грызлов добивался этих побед с помощью компьютерных специалистов, которых он сам предоставил, только подсыпал соли на его раны.


Трузнев покачал головой, злясь на себя. Помощь Сергею Тарзарову в поиске хакеров имела смысл, особенно учитывая суммы, которые предложил циничный старый кремлевский инсайдер. Но он поступил глупо, сделав это, не узнав больше о планах Грызлова.


Что ж, с горечью подумал он, пришло время перестать действовать по неведению. Было важно, чтобы он раскрыл больше деталей кибервойны Геннадия Грызлова, включая правду об этой предполагаемой “пещере с сокровищами”. В противном случае он никак не мог точно оценить шансы молодого человека на еще один неожиданный политический триумф, не говоря уже о том, чтобы придумать какой—нибудь способ незаметно саботировать план президента-выскочки.


Он поднял трубку телефона. “Виталий”, - рявкнул он своему помощнику. “Я хочу, чтобы Акулов и Ивченко были в моем кабинете. Немедленно!”


Ожидая прибытия двух своих самых старших подчиненных, Игорь Трузнев обдумывал приказы, которые он им отдаст. Юрий Акулов и Тарас Ивченко были ветеранами разведки. В молодости они служили вместе с ним в старом КГБ. Когда Советский Союз распался, они последовали за ним в ФСБ, а позже действовали как его глаза и уши в шпионском агентстве после того, как он стал президентом. Оказавшись перед выбором подлизываться к новому режиму, когда к власти пришел Грызлов, они предпочли вместо этого держаться за Трузнева.


Он кивнул сам себе. Акулов и Ивченко были упрямыми, компетентными и абсолютно надежными. Каждый мужчина по-прежнему поддерживал широкий спектр личных контактов внутри российских разведывательных служб и вооруженных сил. Оба также имели большой опыт работы с криминальным подпольем. Он был уверен, что при наличии достаточного количества времени и денег они смогут раздобыть необходимую ему информацию. Что не менее важно, он был уверен, что они смогут сделать это, не предупредив Тарзарова или Грызлова о том, что он сует свой нос в их драгоценные секреты.


“Давай просто посмотрим, что ты на самом деле задумал, Геннадий, маленький засранец”, - пробормотал он. “И тогда я решу, стоит ли рисковать и подсыпать немного песка в твои механизмы”.


БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО


Президент Стейси Энн Барбо посмотрела через стол своего овального кабинета на Эдварда Рауха, своего советника по национальной безопасности. Ее профессиональная улыбка политика оставалась примерно на столько же южнее ее глаз, насколько ее намеренно усиленный луизианский акцент был от линии Мейсона-Диксона. “Просто чтобы внести ясность, Эд, я не хочу никакого бюрократического дерьма. Я хочу откровенного разговора. Если ты не знаешь ответа на то, о чем я спрашиваю, ты признаешься как мужчина, слышишь меня?”


“Да, госпожа президент”, - быстро ответил Раух. Когда Люк Коэн направлялся в Москву, худощавый седовласый мужчина возглавлял межведомственную рабочую группу, которой было поручено проанализировать ситуацию в Восточной и Центральной Европе. По глубоким темным мешкам у него под глазами и бледности кожи Барбо заключил, что он серьезно относится к своим обязанностям.


“Хорошо”, - сказала она, позволив немного больше теплоты проникнуть в выражение ее лица. Раух провел большую часть своей трудовой жизни, сочиняя сухие академические статьи по оборонной политике США для различных аналитических центров, штаб-квартиры которых находились внутри Вашингтонской кольцевой автомагистрали. Столкновение с реальным миром, где не было простых черно-белых ответов, должно быть, было адским потрясением для его системы.


“Если отбросить в сторону обычное российское пыхтение, я полагаю, мы почти уверены, что за этим крахом польских банков стоит Москва?” - спросила она.


“Да”, - согласился Раух. Он пожал своими узкими плечами. “Ничто другое не имеет смысла. Преступники, обладающие навыками, позволяющими осуществить подобный компьютерный взлом, имели бы все основания действовать более изощренно. Они могли войти, обчистить кучу ценных аккаунтов, а затем исчезнуть, не оставив никого в курсе ”.


Барбо мрачно кивнул. Сделать вывод, что Геннадий Грызлов снова морочил полякам голову, было несложно. Что для нее было важнее всего, так это то, какую опасность "виртуальная” агрессия российского президента представляла для Соединенных Штатов и их оставшихся интересов в Европе.


Даже при поддержке наемников Мартиндейла "Железный волк" и "Отпрыск" Польше и ее союзникам вряд ли удалось бы выиграть открытое столкновение с Россией. Но поляки, по ее опыту, никогда не были особенно логичным народом. А настоящие войны имели свойство распространяться бесконтрольно. Видеть, как поляки, чехи и другие терпят поражение от Москвы, - это одно. Наблюдать за распространением насилия, охватившего давних американских союзников, таких как немцы, было другим.


Она решила сразу перейти к тому, что волновало ее больше всего. “Есть ли какие-либо признаки того, что эта цифровая война идет в прямом эфире?”


“Нет, госпожа президент”, - решительно сказал Раух.


Это было неожиданностью. Барбо холодно посмотрел на него. “Я действительно надеюсь, что ты не плюешь на ветер, Эд”.


Он покачал головой. “Ни в малейшей степени. Пока что все полученные нами спутниковые снимки и все перехваченные сигналы АНБ показывают нулевую необычную военную активность с обеих сторон ”.


“Ни одной?”


“Ни писка, госпожа президент. Все наземные силы обеих сторон выше батальонного уровня все еще находятся в гарнизоне, без каких-либо признаков того, что они переходят в состояние повышенной боевой готовности.”


Барбо обдумывал это несколько секунд. “Хорошо, итак, если нет никаких танков, пехоты или артиллерии на ходу, что насчет российских истребителей и бомбардировщиков? Или поляки? Грызлов и Петр Уилк оба настолько помешаны на воздухе, что любое столкновение между ними обязательно начнется с бомбардировок или налетов истребителей ”.


Раух снова покачал головой. “Кроме обычного воздушного патрулирования, не происходит ничего, что мы могли бы обнаружить. Ни одна из сторон, похоже, не готовится к серьезному бою ”.


Ладно, это было странно, подумал Барбо. Ей не нравилось, когда иностранные лидеры начинали действовать непредсказуемо. Она готова была поспорить на деньги, что кибератака Грызлова была лишь прелюдией к обычному военному наступлению. А если нет, она поставила бы столько же денег на вероятность того, что Петр Вильк яростно отреагирует на любую российскую провокацию.


Что оставило открытой одну очевидную и глубоко тревожащую возможность. Если поляки не были готовы открыто нанести ответный удар, у них все еще были другие варианты.


“Так что происходит в Повидзе?” - спросила она. С тех пор как в прошлом году стало известно, что там базируются наемники-отпрыски Кевина Мартиндейла, высокотехнологичные беспилотники, самолеты и боевые роботы, база польского спецназа стала приоритетной целью для американской разведки. Раух колебался. “Выкладывай, Эд”, - рявкнул Барбо. “Я не валял дурака раньше, ты слышал? Если у вас есть какие-либо признаки того, что клоун Мартиндейл и его веселые ребята что-то планируют, я должен знать. И прямо сейчас! Не позже, когда будет слишком поздно, и Геннадий Грызлов будет кричать мне в чертово лицо ”.


“Просто мы не уверены, как интерпретировать данные”, - осторожно сказал ей Раух. “Наши спутники засекли признаки какого-то нападения на Повидз пару дней назад”.


“До этого кибервойны, взлома польской банковской системы?” Он кивнул. “Господи Иисусе”, - прорычал Барбо. “И никто из вашей рабочей группы не счел это достаточно важным, чтобы доложить мне ?”


Ее советник по национальной безопасности поморщился. “Наш лучший анализ заключался в том, что это был всего лишь точечный рейд, госпожа президент”, - сказал Раух. “Судя по фотографиям, похоже, что кто-то обстрелял Повидз несколькими выстрелами из тяжелого миномета, но нанесенный ущерб, похоже, был незначительным”.


Она стиснула зубы, борясь с желанием наброситься на маленького бледного человечка. Увольнение его сейчас только привлекло бы интерес прессы и Конгресса, которого она не хотела и в котором не нуждалась. “Что ж, тогда, согласно вашему лучшему анализу, доктор Раух, кто, черт возьми, произвел эти минометные выстрелы?”


“АНБ перехватило сообщения польской военной полиции, указывающие на возможное участие чеченцев”, - осторожно сказал Раух.


Барбо фыркнул. “На чеченском, читай по-русски,” - сказала она.


“По всей вероятности”, - согласился Раух.


“Итак, позвольте мне прояснить это”, - осторожно сказала она. “Сначала русские обстреляли из минометов действительно важную польскую военную базу, а теперь они вышибли дерьмо из всей польской банковской системы?” Раух кивнул. “И в ответ поляки ничего не делают?”


“Да, госпожа президент. По крайней мере, из того, что мы можем видеть ”.


Стейси Энн Барбо недоверчиво моргнула. “Совпадает ли что-нибудь из этого с вашим предыдущим анализом вероятной реакции Польши на возобновление агрессии со стороны России?”


“Нет, мэм. Ни в малейшей степени”, - признал советник по национальной безопасности.


“Должна ли я беспокоиться об этом, Эд?” - осторожно спросила она.


Раух глубоко вздохнул. “О, черт возьми, да, мадам президент”, - сказал он. Он поморщился. “Очевидно, что президент Грызлов начал новую войну против поляков и их союзников, но все, что мы пока можем уловить, - это крошечные проблески пламени и дыма тут и там”.


“Как пожар в угольном пласте”, - понял Барбо. “Такой, который может гореть незамеченным под землей десятилетиями или даже столетиями”.


Он кивнул. “Совершенно верно. Вплоть до того момента, как он взорвется на поверхности. Это именно то, что меня беспокоит в этой ситуации ”. Он снова посмотрел на нее через стол. “Либо поляки и их вспомогательные войска "Железный волк” ведут себя нехарактерно пассивно, либо..."


“Они планируют что-то крупное в отместку”, - закончил за него Барбо. Она в смятении покачала головой. “Что-то действительно чертовски большое”.


ЗАЛ ОБЪЕДИНЕНИЯ, ДВОРЕЦ КОТРОЧЕНЬ, БУХАРЕСТ, РУМЫНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


По взвешенному мнению министра иностранных дел Дарьи Титеневой, обстановка для ее личной встречи с президентом Румынии Алексе Думитру была впечатляющей. Дворец, представляющий собой сочетание изысканной венецианской и французской неоклассической архитектуры, был чудом великолепия и изящества. В то время как здание девятнадцатого века лишь чудом пережило варварство и архитектурное безумие режима Чауşэску, годы кропотливой работы позволили восстановить его великолепие, наряду со многими художественными и историческими сокровищами, разграбленными коммунистами. Большая часть дворца в настоящее время является национальным музеем, но одно крыло служило резиденцией главы румынского государства.


Зал объединения Котроченти, используемый для конференций с участием важных иностранных лидеров и дипломатов, подобных ей, был особенно красив. Стены и колонны из белого мрамора украшены замысловатыми украшениями из сусального золота, а потолок из цветного стекла, на котором изображены сцены из истории Румынии, заливал огромное помещение естественным светом.


Однако, в разительном контрасте с богато украшенным фоном, темноволосая главный дипломат России нашла своего хозяина гораздо менее внушительным.


Когда-то высокий и крепкий, Алексе Думитру теперь казался бледной и усохшей карикатурой на самого себя. Стрессы и напряжения, вызванные экономическим и политическим кризисом, заметно старели его. Если рассуждать беспристрастно, она предположила, что это был позор. Но в значительной степени Думитру сам был виноват в том, что решил повернуться спиной к традиционному союзнику Румынии, России, в пользу этой непродуманной коалиции, сколоченной поляками. Возможно, теперь он увидит допущенную ошибку и загладит вину перед Москвой. А если нет, холодно подумала Титенева, он падет, приведя к власти в Бухаресте других, более разумных мужчин и женщин.


Натянув тонкую улыбку, она подвинула через стол к румынскому лидеру толстый документ. “В свете недавних событий в Польше, я думаю, вы сочтете последнее предложение моего правительства очень разумным, господин Президент”.


Думитру скептически поднял бровь. “О?” Он взглянул на титульный лист предлагаемого дипломатического соглашения между Российской Федерацией и Румынией, а затем передал его одному из своих помощников, не читая дальше. Он осторожно оглянулся на нее. “Возможно, вы были бы достаточно любезны, чтобы кратко изложить, чего сейчас требует президент Грызлов?”


“Требования - это слишком резкое слово”, - чопорно сказала Титенева. Она пожала плечами. “Но я не буду придираться к простому вопросу семантики”. Все еще вежливо улыбаясь, она наклонилась вперед. “В целом пересмотренное предложение моего правительства очень простое. Мы по-прежнему готовы поставлять вашей стране природный газ, в котором она так отчаянно нуждается, и делать это по цене, которую может позволить ваша экономика —”


“Если мы нарушим наше соглашение с Альянсом свободных наций и вместо этого подпишем оборонительный пакт с вами”, - нетерпеливо сказал Думитру.


“Конечно”, - спокойно ответила Титенева. “Польша сделала себя нашим врагом. Почему вы должны связывать судьбу своей страны с судьбой введенного в заблуждение режима Петра Вилька? Будут ли ваши люди благодарны вам за то, что вы ведете их по такому слепому и опасному пути?”


“С уважением, госпожа министр иностранных дел”, - натянуто сказал румын. “Почему-то я не вижу никакой разницы между этим твоим ‘новым’ предложением и ультиматумом, который твой хозяин бросил к моим ногам восемь дней назад”.


Титенева снова пожала плечами. “Почему должно произойти какое-либо существенное изменение в нашей позиции? Относительный баланс сил между нашими двумя нациями остается во многом таким же, не так ли? Без поставок энергоносителей, которые мы одни можем обеспечить, Румынию ожидает суровая и несчастливая зима. Варшава не может вам помочь. Мы в Москве можем. Ваш выбор должен быть легким ”.


Видя, как потемнело лицо Думитру, она подняла руку. “Но президент Грызлов готов пойти на одну дополнительную уступку в качестве жеста дружбы”.


“Что именно?”


“Катастрофический крах польской банковской системы должен прояснить опасность, с которой мы все сталкиваемся со стороны преступных компьютерных хакеров”, - сказала Титенева, стараясь, чтобы в ее голосе не было и следа эмоций. “Соответственно, оборонный пакт между нашими двумя странами будет включать гарантию помощи российских специалистов по кибербезопасности против этой новой террористической и криминальной угрозы”.


В частном порядке она считала, что этот шаг Геннадия Грызлова, ее случайного любовника, скорее всего, разозлит румынского президента, чем поможет добиться его расположения. Хотя она редко интересовалась подробностями незаконных тайных операций Москвы, только дурак мог не прийти к очевидному выводу. Это ничем не отличалось от того, чтобы кто-то приставил пистолет к твоей голове, а затем предложил защитить тебя. От самого себя. За определенную цену.


Но это было типично для Грызлова, решила она. Кремлевский лидер вел дипломатию так же, как занимался любовью — жестоко, без каких-либо попыток утонченности. Хотя она причисляла себя к числу тех, кого привлекли проявления дикой, почти безумной страсти молодого человека, она сильно сомневалась, что многие другие на мировой арене разделяют ее отношение.


К некоторому удивлению Титеневой, Думитру предпочел не реагировать с открытой яростью на новейший тонко замаскированный шантаж своего российского коллеги. Она могла видеть гнев в его глазах, но очень мало его прозвучало в его голосе. Если уж на то пошло, он казался скорее уставшим и испытывающим отвращение, чем возмущенным.


“Передайте президенту Грызлову, что я нахожу его искренность… уточняю, ” сказал он. “Могу я спросить, сколько времени мне дается на рассмотрение предложения вашего правительства?”


“Это не ультиматум, господин президент”, - сказала Титенева, изображая удивление. “Искусственного срока не существует”.


“Как обнадеживает”, - холодно сказал Думитру.


Она развела руками. “Конечно, верно и то, что международные события развиваются с огромной скоростью. Предлагаемые обязательства в отношении ценных ресурсов, которые имеют смысл в один день, могут показаться неразумными или ненужными на следующий.”


Румын спокойно встретил ее взгляд. “Естественно”.


Титенева поднялась на ноги. “Ожидается, что я вернусь в Москву сегодня вечером”. Она с вызовом посмотрела через стол. “Исходя из здравого смысла, я бы посоветовал вам не затягивать слишком долго с принятием решения о принятии наших предложений”. Она приятно улыбнулась, снова взяв на себя роль опытного дипломата, а не посредника вымогателя. “Мне было бы искренне жаль, если бы отношения между нашими двумя великими нациями пострадали из-за какой-либо сохраняющейся двусмысленности”.


“Вы можете с уверенностью предположить, что я полностью понимаю президента Грызлова”, - прямо сказал Думитру. С такой же наигранной вежливостью он встал, чтобы проводить ее из дворца. “Вы можете заверить его, что я рассмотрю его предложения с большой осторожностью и точно в том же духе дружбы, с которым они были сделаны”.


Значит, он откажет нам, поняла Титенева. Про себя она пожала плечами. Да будет так. На мгновение у нее возникло искушение последовать примеру Квинта Фабия, римского посла в Карфагене, который открыто предложил местным олигархам выбор между войной и миром. Но зачем беспокоиться из-за такой драмы? она подумала. Она была уверена, что слишком скоро у Алексе Думитру появится достаточно причин пожалеть о своем упрямстве. С другой стороны, то же самое сделал бы поляк Петр Уилк и все остальные в Восточной и центральной Европе, которые присоединились к нему в противостоянии Москве.


ОДИННАДЦАТЬ


ПЯТЫЙ АНГАР, ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН, SKY MASTERS AEROSPACE, INC., БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Хантер “Бумер” Ноубл вставил свою карточку-ключ в дверной замок, подождал, пока он тихо пискнет в знак одобрения, и вошел в огромное, тускло освещенное здание ангара. Ожидая, пока глаза привыкнут, он стянул перчатки и расстегнул куртку. Приятно было укрыться от ледяного ветра со скоростью пятнадцать узлов, дующего над длинной взлетно-посадочной полосой аэропорта. В конце года в высокогорной пустыне северо-центральной Невады стало решительно прохладно.


Постепенно его зрение адаптировалось, открыв более дюжины самолетов различных размеров и форм. Пятый ангар использовался для хранения некоторых из многих экспериментальных самолетов, спроектированных и построенных Sky Masters с тех пор, как они начали работать. Большинство из них были детищами Джонатана Мастерса, основателя компании и главного научного сотрудника. Его трагическая смерть пять лет назад от рук местных террористов оставила брешь в репутации Sky Masters в области высокотехнологичных инноваций и изобретений, которую Бумер и его босс, полковник армии США в отставке Джейсон Рихтер, изо всех сил пытались заполнить.


“Но, черт возьми, босс, вы оставили там несколько огромных ботинок”, - пробормотал Бумер, глядя вдоль рядов самолетов в пластиковых чехлах. Джон Мастерс был блестящим, сводящим с ума, изворотливым, ребячливым, и с ним было чертовски весело работать. Изо дня в день вы никогда не знали, придет ли он в лабораторию, переполненный новой концепцией одноступенчатого космического самолета, выводимого на орбиту, или с черноватыми характеристиками радиолокационной системы, настолько чувствительной, что она могла уловить взмах крыльев летучей мыши на расстоянии пятидесяти морских миль.


Джейсон Рихтер, главный исполнительный директор Sky Masters, был невероятно талантлив и по-своему чертовски изворотлив, но он никогда не стал бы другим Джоном Мастерсом. Такого парня можно встретить только раз в поколение или два, и то только если тебе очень повезет.


Он опустил взгляд на свой телефон. Говоря о Рихтере, где, черт возьми, он был? Согласно тексту, который он отправил, прося Бумера встретиться с ним в ангаре номер пять, он уже должен быть здесь.


Три фигуры выступили из тени справа от него и вышли к нему на свет. Двое были мужчинами, третья - молодая женщина. Джейсона Рихтера с ними не было.


“Приятно видеть вас снова, доктор Ноубл”, - произнес ровный, уверенный голос.


С чувством почти смиренного недоверия Бумер узнал Кевина Мартиндейла. Господи, с горечью подумал он. Неужели не было никакого уровня безопасности, который мог бы остановить этого парня? Или, по крайней мере, предупредить, что он в пути?


Мартиндейл, бывший президент Соединенных Штатов и нынешний глава Scion, возможно, все еще был одним из лучших клиентов Sky Masters — независимо от того, сколько гневных распоряжений подписала Стейси Энн Барбо, — но легкость, с которой он появлялся даже на самых охраняемых объектах компании, начала сильно выводить Бумера из себя. Он вздохнул. Возможность взломать систему обмена текстовыми сообщениями компании была всего лишь еще одним пунктом в удлиняющемся списке жутких трюков, которыми, казалось, восхищался глава Scion.


“Мои извинения за небольшой обман”, - сказал Мартиндейл с дьявольским блеском в глазах. “Но я подумал, что назначение встречи по обычным каналам может вызвать переполох в неподходящих местах”.


Бумер с усилием сдержал раздражение. Он был почти уверен, что другой мужчина получал извращенное удовольствие, выбивая из него дурь, так что, возможно, было просто лучше дать выход своему раздражению. “Да, это достаточно верно, сэр”, - сказал он с покорной улыбкой. “Я полагаю, что нахождение в списке ‘Самых ненавистных’ президента Барбо, должно быть, немного ограничивает ваш обычный график поездок ”.


“Иногда это неудобно”, - согласился Мартиндейл. “Тем не менее, мне и моим спутникам удается обходиться”.


Взгляд Бумера переместился с седовласого генерального директора Scion на гораздо более высокого, широкоплечего молодого человека. Его улыбка стала шире, превратившись в настоящую ухмылку. “Привет, Брэд! Приятно видеть вас снова. Ты неплохо выглядишь для пирата без гражданства, или кровожадного наемника, или каким бы отвратительным именем русские тебя ни называли в эти дни ”.


Брэд Макланахан улыбнулся в ответ, хотя Бумер подумал, что выражение его лица показалось немного натянутым. Никакого особого сюрприза здесь нет, решил он. Должно быть, это отстой - оказаться фактически изгнанным из Соединенных Штатов, способным вернуться только тайком, скользя по скользкому следу кого-то вроде Мартиндейла.


“Это жизнь, Бумер”, - тихо сказал Брэд. “Кроме того, эскадрилья ”Железный волк" - первоклассное подразделение, а Польша — великая страна, за которую стоит сражаться".


Это простое, искреннее заявление вызвало у Брэда ослепительную улыбку другой спутницы Мартиндейла, стройной темноволосой молодой женщины.


Никогда не слишком глубоко скрываемые охотничьи инстинкты Бумера заработали на полную мощность. Так вот, там была одна очень красивая леди, подумал он. Он выпрямился, расправив собственные плечи. “Что ж, здравствуйте, мэм”, - протянул он, протягивая ей руку для пожатия. “Меня зовут Хантер Ноубл, но вы можете называть меня ‘Бумер’. Я главный повар и мойщик бутылок в этом заведении, за исключением тех случаев, когда я летаю на одном из наших полуночных шаттлов S-19 в космос и обратно ”.


Брэд закатил глаза. “Это майор Надя Розек”, - сказал он. “Она в польских силах специального назначения, военный помощник президента Уилка и его личная связь с эскадрильей”. Он наклонился ближе и положил очень твердую руку на плечо Бумера. “И мой,” тихо сказал он.


Молодая женщина рассмеялась. Ее яркие серо-голубые глаза искрились весельем. “О, я совершенно уверена, что доктор Ноубл будет идеальным джентльменом, когда будет рядом со мной”.


“Потому что, если я не буду, Брэд надерет мою жалкую задницу ракетчика?” - Спросил Бумер, улыбаясь в ответ.


Со своей собственной хищной усмешкой Надя Розек покачала головой. “О нет”, - сладко сказала она по-английски с легким акцентом. “Я сделаю”.


“Теперь, когда мы точно решили, кто кому надерет задницу, не могли бы мы перейти к чуть более серьезным вопросам?” Сказал Мартиндейл, слегка раздраженный.


“Например, почему ты суешь свой нос в этот ангар, полный старых X-самолетов?” - Спросил Бумер.


Мартиндейл кивнул. “По носу, доктор Ноубл”. Он повернулся и махнул рукой в сторону собранного самолета. “Мы здесь, чтобы проверить одного из сирот доктора Мастерс. Один из его многих передовых авиационных проектов, который так и не нашел любящего дома ”.


Сироты, да? Бумер слегка нахмурился. Вероятно, именно так большинство людей увидели бы самолеты, хранящиеся в этом ангаре.


Многие самолеты, датчики, оружие и другое оборудование, изобретенные Джоном Мастерсом, находились на действительной службе либо в Вооруженных силах США, либо в Scion и союзнической Польше эскадрилье "Железный волк". Но многие из его разработок так и не были запущены в серийное производство. Они стали жертвами сокращения бюджета правительства и корпораций, закулисных политических маневров или беспощадной конкуренции со стороны более крупных и авторитетных оборонных подрядчиков США.


Было невероятно дорого перенести любой дизайн самолета с чертежной доски и превратить его во что-то, на чем вы действительно могли бы летать. Со строго корпоративной точки зрения, каждый доллар, вложенный в любой отмененный проект, был потрачен впустую. Вот почему Хелен Каддири, бывшая жена Джона Мастерса и нынешний президент и председатель правления компании, часто называла Ангар Пять "Никогда-никогда не приземляйся” или “Склад дорогих грез”.


Собственное мнение Бумера было совсем иным. Он рассматривал ангар как место, где еще не реализован потенциал, как источник инноваций, который только и ждет, чтобы его использовали. Экспериментальный самолет, хранящийся здесь, включал в себя революционные концепции дизайна и технологии — концепции и технологии, которые могут быть применены в широком спектре новых проектов в предстоящие годы. Конечно, возможно, эти конкретные прототипы и испытательные самолеты не пользовались благосклонностью властей предержащих, но это не означало, что ресурсы, затраченные на них, были потрачены впустую.


Вероятно, именно поэтому он внезапно почувствовал себя не в восторге от перспективы увидеть, как Мартиндейл коснется одной из них своими идеально ухоженными ручками. У генерального директора Scion был чисто утилитарный взгляд на самолеты и системы вооружения. Они были просто инструментами, которые можно было использовать, выбросить и даже уничтожить, пока он достигал своих целей.


Бумер мог отчасти понять такое отношение, когда дело касалось самолетов или вооружений, которые находились в производстве и, наконец, сходили с конвейера после многих лет полетов и тестирования систем. Но каждый самолет в этом ангаре был буквально единственным в своем роде. Все чертежи и спецификации дизайна в мире никогда не смогли бы приблизиться к тому, чтобы передать с трудом заработанные знания, которые каждый из них представлял.


“Какой именно X-plane вас интересует?” - неохотно спросил он.


Мартиндейл повернулся к Брэду. “Теперь это ваше шоу, капитан”, - сказал он.


“Да, сэр!” Молодой человек нетерпеливо двинулся вглубь ангара. Бумер и остальные последовали за ним.


Брэд остановился рядом с одной из покрытых пластиком форм. “Этот ребенок”, - сказал он, указывая. “Это тот, кого мы хотим”.


Указанный им самолет был размером с бизнес-джет Gulfstream 450, примерно такого размера, чтобы перевозить от двенадцати до шестнадцати пассажиров или две с лишним тонны груза. Но на этом его сходство с любым коммерческим дизайном заканчивалось. Самолет имел конфигурацию "бэтвинг" с четырьмя реактивными двигателями, расположенными в верхней части крыла.


Глаза Бумера сузились от удивления.


Обозначенный как XCV-62 Ranger, он был разработан Джоном Мастерсом в соответствии с требованиями ВВС США к тактическому транспортному средству скрытного, короткого взлета и посадки (STOL). В то время как другие компании, такие как Northrup Grumman, Boeing и Lockheed, возились с прототипами масштабных моделей, чтобы доказать свои концепции, Sky Masters сразу перешли к созданию летного испытательного самолета. Но безвременная смерть Мастерса, а затем вендетта администрации Барбо против любой компании, связанной с Scion, Мартиндейлом и Патриком Макланаханом, задушили их заявку в зародыше.


Он оглянулся на Брэда. “Ты, должно быть, шутишь”.


“Нет”.


Бумер нахмурился. “Почему бы не использовать XV-40 Sparrowhawk, который мы вам уже продали? На этом поворотном винте приятно ездить, и он может приземлиться практически в любом месте ”.


“Конечно”, - согласился Брэд. “Но у него и близко нет того радиуса действия, который нам, вероятно, понадобится”. Он продолжил, загибая пальцы, перечисляя свои доводы. “К тому же, он недостаточно быстр или маневренен. И, наконец, из-за вращения этих больших винтов поперечное сечение его радара настолько велико, что ”Ястреб-перепелятник" ни за что не сможет незамеченным проникнуть в зону повышенной угрозы ПВО ".


Все еще хмурясь, Бумер снова повернулся к Мартиндейлу. “У вас, ребята, все еще есть по крайней мере один из проигравших XC-57, на которых ваши ребята летали в Ираке в 2010 году, не так ли? Проигравший, возможно, был спроектирован как бомбардировщик, но вы знаете, что сделанные мной моды превратили его в чертовски эффективный грузовой самолет или транспорт для войск. Плюс, одна уродливая мать или нет, у него есть весь радиус действия и скорость полета, которые вы могли бы пожелать ”.


“К сожалению, XC-57 слишком велик для миссии, которую мы, возможно, имеем в виду. И это, безусловно, слишком заметно для вражеских радаров, ” терпеливо сказал Мартиндейл. “Помните, доктор Мастерс изначально спроектировал "Проигравший" для стрельбы гиперзвуковыми ракетами далеко за пределами радиуса действия любых средств ПВО противника. Скрытность была последним, о чем он думал ”.


Брэд снова вмешался. “Послушай, Бумер, вот в чем дело: мы ищем самолет, достаточно большой, чтобы доставить команду глубоко на вражескую территорию и приземлиться на небольшой импровизированной взлетно-посадочной полосе. И мы должны быть в состоянии сделать это и снова выйти незамеченными ”. Он похлопал по самолету рядом с собой. “Представленный здесь XCV-62 идеально соответствует всем требованиям”.


“Если это действительно так эффективно, как утверждал доктор Мастерс, то есть”, - добавил Мартиндейл. Он пожал плечами. “Конечно, если бы все это было просто маркетинговой шумихой —”


“Рейнджер" - чертовски хорошая летающая машина, ” твердо сказал Бумер. Он пристально посмотрел на другого мужчину. “Хотя прав ли Брэд насчет того, что это идеально подходит для ваших нужд, в значительной степени зависит от того, какую именно дурацкую схему вы планируете сейчас. Не хочешь ввести меня в курс дела?”


Увидев холодное, бесстрастное выражение на лице Мартиндейла, он вздохнул. “Неважно. Забудь, что я спрашивал. Большинство парней, которые говорят: "Если я скажу тебе это, мне придется тебя убить", просто несут чушь. Но в вашем случае, я полагаю, вы бы только сделали четкое заявление о намерениях.”


Брэд и Надя оба усмехнулись его колкости. Мартиндейл тоже, хотя в его случае Бумер был уверен, что это было скорее из вежливости, а не из искреннего веселья. Как и многим влиятельным людям, бывшему президенту редко нравилось быть мишенью для чьего-либо остроумия.


“В любом случае, это все академично”, - продолжал Бумер. Он покачал головой. “Хелен Каддири ни за что не позволит тебе улететь отсюда на этом XCV-62. По крайней мере, не по той цене, которую вы можете себе позволить. Sky Masters вложили более ста миллионов долларов в прототип Ranger. Меня не волнует, какую поддержку вы получаете от польского правительства, никто не одобрит платить столько за один самолет ”.


“Хелен - проницательная деловая женщина”, - сказал ему Мартиндейл. “Достаточно проницателен, чтобы понимать разницу между сотней миллионов невозвратных расходов, пылящихся в ангаре, и тридцатью миллионами долларов или около того в твердой валюте — или, по крайней мере, в ее цифровом эквиваленте”.


Бумер уставился на него. “Она взяла тридцать миллионов? Для прототипа Ranger? Ты издеваешься надо мной”.


“Ни в малейшей степени”, - заверил его Мартиндейл, самодовольно улыбаясь. “Доктор Каддири уже устно одобрил наше приобретение. Ты можешь подтвердить это с ней, если хочешь ”. Он слегка улыбнулся. “Но в качестве меры предосторожности я бы порекомендовал найти место, безопасное от подслушивания ФБР, ЦРУ и АНБ, прежде чем вы это сделаете”.


“Да, ну, это самый большой блокпост из всех”, - указал Бумер. “Теперь, когда Барбо вышел на тропу войны против Scion, федералы день и ночь обыскивают наши объекты — проводят инвентаризацию каждого нашего летающего оборудования. При этом особое внимание уделяется передовым самолетам, таким как Ranger ”.


Он повернулся к Брэду. “Уже потребовалось чертовски много ухищрений, чтобы контрабандой вывезти последнюю пару СИД, в которых нуждались ваши парни из "Железного волка", а эти роботы достаточно малы, чтобы спрятаться в транспортном ящике, полном другого дерьма”.


“К чему ты клонишь?” - Спросил Мартиндейл.


Бумер пожал плечами. “Что даже если вы планируете разобрать XCV-62 полностью на составные части, вы никак не вывезете его из Баттл-Маунтин мимо федералов, не говоря уже о том, чтобы доставить в Польшу”.


“Конечно, есть”, - сказал Брэд с полной уверенностью.


Бумер подозрительно посмотрел на него. “Каким образом?”


“Мы с Надей вылетим на нем самолетом”.


Бумер почувствовал, как у него отвисла челюсть. Быстро придя в себя, он покачал головой. “Черта с два ты это сделаешь”.


“Почему бы и нет?” - Спросил Брэд.


“Во-первых, каким бы крутым пилотом ты ни был, ты не можешь просто сесть в самолет, на котором ты никогда раньше не летал, и безопасно управлять им”.


Брэд пожал своими широкими плечами. “Для этого и существуют компьютерные симуляторы с полным ходом, Бумер. Мы можем перенастроить один из летных тренажеров в ангаре номер два для XCV-62 и втиснуться туда на несколько часов позже, сегодня вечером, когда все стажеры, желающие летать на коммерческих самолетах, будут в барах или в постелях ”.


Бумер медленно кивнул. Как бы ему ни было неприятно это признавать, эта часть плана Брэда имела смысл. Sky Masters владели одними из самых совершенных в мире тренажеров для полноценного полета. И значительная часть ее доходов поступала от гонораров, которые ее инструкторы и компьютерные программы получали, обучая будущих пилотов управлять всем - от двухместных турбовинтовых самолетов до суперсовременных истребителей пятого поколения, таких как F-22 Raptor и F-35 Lightning II. Кроме того, Брэд уже показал себя быстрым учеником, когда дело доходило до полетов.


Затем он решительно покачал головой. “Даже если ты сможешь вовремя понять, как управлять зверем, у тебя все равно не получится провернуть этот трюк”.


“Я нахожу твой недостаток веры тревожащим”, - сказал Брэд, понизив голос.


“Очень смешно, Дарт Макланахан”, - парировал Бумер. “Послушай, Брэд… Рейнджер достаточно скрытен, ясно? Но против радаров. Это не так уж и незаметно невооруженным глазом ”.


“И что?” Невинно спросил Брэд.


“Итак, как только вы вырулите на взлетно-посадочную полосу мимо этих дверей ангара, дружелюбные местные агенты ФБР, расположившиеся лагерем у нашего порога, начнут кричать о кровавом убийстве. И как только это произойдет, тебе конец. Между эскадрильей "Агрессор" ВВС США в Неллисе и группой лучших артиллеристов ВМС в Фаллоне, вам придется столкнуться с F-18 и F-16, которые сильно ударят по вашей заднице, прежде чем вы пролетите сотню миль с понижением дальности ”.


“Нет, мы не будем”, - сказал Брэд. Он посмотрел на Бумера со слабым намеком на едва сдерживаемую усмешку. “Прежде чем Sky Masters построили Ranger, вы собрали пару полномасштабных макетов дизайна, не так ли?”


“Да”, - медленно произнес Бумер, все еще не уверенный, к чему это клонит. “Это стандартная практика аэрокосмической инженерии. Макеты позволяют нам проверить такие вещи, как аэродинамика, и усовершенствовать человеческий фактор, например, определить наиболее эффективную компоновку кабины ”.


“Они все еще у тебя?”


“Ну, конечно. Ты знаешь, каким был Джон. Он никогда ничего не выбрасывал, если мог этого избежать ”, - сказал Бумер, пожимая плечами. “Таким образом, каждый кусок дерьма из проекта "Рейнджер" находится на долговременном хранении где-то на нашем предприятии здесь”. Его глаза сузились. “Почему?”


“Терпение, доктор Ноубл”, - вмешалась Надя со своей собственной улыбкой. “Все прояснится достаточно скоро”.


Брэд поблагодарил ее движением глаз и продолжил. “Двигатели XCV-62 относятся к стандартным коммерческим типам, верно?”


Бумер кивнул. “Да, это готовые турбовентиляторы Rolls-Royce Tay 620-15. Вы знаете философию Sky Masters: никогда не изобретайте велосипед, если в этом нет необходимости. Разработка новых двигателей для каждого планера только увеличивает стоимость, сложность и задержки ”.


“Значит, если бы тебе пришлось, ты мог бы раздобыть какие-нибудь запчасти, верно?” - Спросил Брэд.


“Конечно. Почему?”


Брэд расплылся в безудержной мальчишеской улыбке. “Ты хочешь сказать, что еще не разгадал мой невероятно крутой план?”


Бумер поморщился. Не было почти ничего, что он ненавидел больше, чем приходить на вечеринку последним. Он принял дрожащий тон старика. “Прояви немного милосердия к стареющей развалине, ладно? В конце этого года мне исполнится тридцать пять. Возможно, у меня все еще тело греческого бога, но мой мозг, возможно, размягчается ”.


По крайней мере, эта часть вызвала у него восхищенный смех Нади. Даже если она была явно привязана к одному из его друзей, было приятно знать, что она уделяет ему внимание.


“Справедливо, старина”, - сказал Брэд, ухмыляясь еще шире. “Видишь ли, вот как я вижу развитие событий ...”


Слушая, как молодой человек излагает детали своего плана, Бумер поймал себя на том, что в благоговейном изумлении качает головой.


Когда Брэд закончил, он тихо присвистнул. “Чувак, до сих пор я никогда не думал, что встречу кого-то, кто был бы более готов пойти навстречу серьезному, до мозга костей сумасшедшему, чем генерал Патрик Макланахан. Я предполагаю, что это означает, что безумие действительно является генетическим ”.


Всего на долю секунды улыбка Брэда погасла.


Упс, подумал Бумер. Он задел какой-то там нерв. Он задавался вопросом, что это было.


“Означает ли это, что вы поможете нам?” Тихо спросил Брэд.


“О, черт возьми, да”, - сказал Бумер, хлопая Брэда по плечу, чтобы попытаться пережить момент. “Вы определенно можете на меня рассчитывать. Потому что, я имею в виду, как я мог упустить шанс оказаться в федеральной тюрьме по обвинению в крупной краже сверхсекретного самолета-невидимки?”


ДВЕНАДЦАТЬ


ПОЛЕТ "ТАЙГЕР", 3-я ТАКТИЧЕСКАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ ВВС ПОЛЬШИ, Над ВАРШАВОЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Два польских истребителя F-16C "Вайпер" скользнули в ясном ночном небе над польской столицей. Поскольку было мирное время и они действовали в часто переполненном воздушном пространстве Варшавы, на обоих истребителях были включены навигационные огни. В противном случае их пестрый светло-и темно-серый камуфляж сделал бы их почти невидимыми на расстоянии более пары сотен ярдов.


“Рейс "Тайгер", летите курсом ноль-девять-ноль, набирайте высоту и поддерживайте ее на высоте пять тысяч метров”, - произнес спокойный голос в наушниках полковника Павла Касперека. “Ближайший гражданский рейс - 737-400 польских авиалиний в тридцати пяти километрах отсюда, когда вы прибываете в одиннадцать часов и снижаетесь. На данный момент никаких пугал обнаружено не было ”.


Касперек оглянулся через левое плечо через прозрачный фонарь F-16. Там, значительно ниже его текущей высоты и вдалеке, он мог видеть ярко-белые антиколлизионные вспышки авиалайнера, заходящего на посадку в варшавском международном аэропорту имени Шопена. Регулярный ночной рейс из лондонского аэропорта Хитроу прибывал по расписанию. Он щелкнул микрофоном. “Принято, Варшавский оперативный центр, рейс "Тайгер”, курс ноль-девять-ноль градусов, набираем высоту пять тысяч".


Без подсказки ведомый Касперека, капитан Томаш Ягельски, пилотировавший другой польский F-16, ответил просто “Два”. Томаш был молодым, но опытным пилотом F-16. В прошлом году, перед распадом союза Польши с Соединенными Штатами, его навыки и тяжелая работа были вознаграждены участием в американских ультрареалистичных военных играх, известных во всем мире как Red Flag. Red Flag был разработан для того, чтобы предоставить членам летного состава их первые десять боевых вылетов, которые считаются жизненно важными для выживания в реальном бою, и Ягельски в полной мере воспользовался этой редкой возможностью, сведя к минимуму вечеринки и максимально увеличив учебу, и получил награды за свои успехи во время военных игр.


Как хороший ведомый, Томаш не включал радио, если только ему не подсказывал его командир — он хорошо знал указ ведомого о том, что он должен произносить только три фразы без вопросов: его место в строю; слова “Ведущий, ты в огне”; или, находясь в баре: “Ведущий, я возьму самого уродливого”. Но теперь Каспереку показалось, что становится слишком тихо, поэтому он нажал кнопку микрофона и заговорил: “Все в порядке, Томаш?”


“Вас понял, сэр”, - ответил Ягельский. Получив возможность высказаться, он продолжил: “Очень жаль, что, похоже, русские не выйдут сегодня на игру. Мне нужна еще пара убийств, чтобы стать асом ”.


Улыбаясь под своей кислородной маской, Касперек осторожно потянул свою палку влево, одновременно немного отступая. Его "Вайпер" вошел в плавный поворот и набрал скорость 340 узлов. Молодой для своего звания командующий ВВС Польши позаботился о том, чтобы во время регулярных патрульных миссий он поочередно выполнял обязанности со всеми пилотами своей эскадрильи. Видеть из первых рук, как каждый из них летал и реагировал, было решающим для его стиля руководства. Если их нынешняя холодная война с Россией снова станет горячей, ему нужно было точно знать, чего он может ожидать от мужчин и женщин под его командованием.


Ягельский, например, был неизменно агрессивен. Если вам нужен был кто-то, готовый вступить в схватку с вражескими истребителями, даже если они сильно превосходят вас численностью, он был вашим парнем. По той же причине иногда было необходимо на него наступать, как сказали бы американцы, в тех ситуациях, когда малейшее неверное движение могло случайно спровоцировать перестрелку.


Польские истребители F-16 и МиГ-29, патрулирующие вдоль границы с российским Калининградским анклавом, часто сталкивались с Су-30 и Су-35, выполняющими аналогичную миссию. Иногда силы противника разделяло не более километра или двух. Полет в такой непосредственной близости от потенциальных противников требовал стальных нервов. Независимо от того, как сильно русские пытались спровоцировать инцидент — скажем, заблокировав свои радары управления огнем или маневрируя угрожающим образом, — было жизненно важно, чтобы польские пилоты отказались заглатывать наживку. Приказы президента Уилка были четкими. Если снова начнутся открытые военные действия, было важно, чтобы Россию рассматривали как агрессора.


К счастью, сегодняшняя миссия должна быть гораздо менее напряженной, подумал полковник. Он и Яглески были назначены для обычного патрулирования вдоль границы своей страны с Беларусью. Для всех практических целей белоруссия была прочно под каблуком у Москвы. Российские войска свободно действовали в пределах границ страны. То же самое делали шпионы ФСБ, СВР и ГРУ. Но разрушительные рейды уголовного розыска "Железный волк" в прошлом году показали русским, насколько глупо размещать боевые самолеты так близко к границе. Они, казалось, были довольны тем, что продолжали пристально следить за своим собственным воздушным пространством и воздушным пространством оккупированной Восточной Украины.


К сожалению, холодно подумал Касперек, столь же очевидно, что русские нашли другие способы заставить страдать его страну. Он снова взглянул на корму, увидев огни Варшавы, раскинувшиеся светящейся дугой вдоль черной ленты реки Вислы. В нескольких местах недалеко от центра города все еще горели пожары, устроенные бунтовщиками после краха банковской системы.


Он решительно отвернулся. Он и его пилоты ничего не могли сделать, чтобы остановить кибератаки, направленные на Польшу. Их священной обязанностью было следить за ее небом, находясь наготове на случай, если обычные вооруженные силы Москвы попытаются воспользоваться политическим и экономическим хаосом, который создавали компьютерные хакеры.


Прямо сейчас Павел Касперек и его ведомый могли видеть огромные просторы своей любимой страны. На высоте 5000 метров их визуальный горизонт простирался почти на 250 километров. Помимо Варшавы, были отчетливо видны пятна теплого желтого света, обозначающие такие города, как Люблин, Бяł исток, Ł ó д ź и Чешская ęстохова. Тонкие нити света прослеживали сеть основных автомобильных дорог и железнодорожных линий Польши.


Внезапно одно из этих ярких пятен погасло, мгновенно став черным. Секундой позже последовал еще один. А затем еще один.


“Иисус Христос, Томаш”, - сказал Касперек в свой микрофон. “Ты видишь то, что вижу я?”


К этому времени обширная местность под ними погрузилась во внезапную, почти абсолютную темноту.


“Я согласен”, - передал по радио Яглески. Его голос был напряженным. “Возможно, вся чертова электрическая сеть выходит из строя”.


ШТАБ-квартира НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИЦИИ, улица ПУЛВАСКА, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Петр Вильк был уверен, что никогда не видел командующего национальными полицейскими силами Польши, генерального инспектора Марека Бжези на лыжах, таким усталым. Судя по помятому состоянию его сине-серой униформы и растрепанным седым волосам, казалось вероятным, что он не спал с тех пор, как произошла кибервойна на банки, или, в лучшем случае, дремал в своем офисе.


Однако, несмотря на его очевидную усталость, не было никаких сомнений в том, что Бжези ń ски все еще твердо владел ситуацией. Он повернулся к Уилку. “Мы добиваемся прогресса в восстановлении порядка, господин Президент. Естественно, не так быстро, как хотелось бы. Но, тем не менее, прогресс ”.


Он указал на одну из двух больших карт, покрывающих одну из стен аварийного командного центра. На ней были изображены городские улицы Варшавы. По всей карте были прикреплены цветные накладки, каждая из которых отмечала разные проблемные места. Черные крестики на многих из них указывали на места, где действия полиции уже привели к усмирению толп или пресечению крупномасштабной преступной деятельности, такой как организованное мародерство или поджог. “Группам по борьбе с беспорядками из превентивной полиции в настоящее время удалось восстановить контроль над большинством районов столицы. Сотни мародеров и хулиганов арестованы. Продолжающиеся расследования, проводимые уголовной полицией, должны позволить нам выдвинуть обвинения против большинства злостных преступников ”.


“Хорошая работа, Марек”, - сказал Уилк. Он указал на другую карту, ту, на которой была изображена вся Польша. “А как насчет остальной части страны?”


“Еще лучше”, - сказал Бжезиńски. Бессознательно он потянул за свой свободно завязанный галстук, поправляя его. “Беспорядки в большинстве других городов были гораздо меньшего масштаба, чем те, которые мы видели здесь”.


Уилк понимающе кивнул. Варшава находилась в центре большей части польской национальной жизни, ее экономики, культуры и политики. Его растущее богатство и процветание привлекли многих лучших и одаренных людей страны. К несчастью, то же самое процветание также привлекло ряд нарушителей спокойствия, уродливую смесь антисемитских скинхедов и крайне левых анархистов, наряду с более обычными ворами, насильниками и убийцами. Когда банки Польши закрылись, а улицы заполнили десятки тысяч напуганных граждан, эти головорезы воспользовались возможностью разгуляться.


Но теперь, когда банки начали вновь открываться, пусть шатко и неуверенно, общественные волнения и паника должны постепенно утихнуть. Без прикрытия, предоставляемого массовыми толпами протестующих, всем скинхедам, мошенникам и анархистам, все еще находящимся на свободе, следует поспешно убираться обратно в свои убогие убежища.


Бжезиńски согласился с его доводами. “Мы надеемся подавить последние вспышки насилия и беспорядков к утру, господин Президент”, - сказал он. “Или к полудню в—”


Все огни внезапно выключились.


На краткий миг Уилк застыл на своем месте. Затем он достал свой смартфон и нажал на его приложение с фонариком - движение, имитируемое другими в командном центре. В разных лучах появились испуганные лица, казавшиеся странно бестелесными во внезапно наступившей темноте.


“Я думаю, что твой график, возможно, придется пересмотреть, Марек”, - мрачно сказал он. “Если только это не очень локальная проблема”.


Менее чем через минуту сработали аварийные генераторы в подвале, восстановив подачу электроэнергии в здание штаб-квартиры.


Уилк опустил взгляд на свой телефон. Десятки сообщений уже хлынули потоком, из каждого министерства в его правительстве. “Черт”, - пробормотал он. Он повернулся к мужчине с мрачным лицом, отвечающему за его охрану. “Мы направляемся на крышу, майор”, - сказал он, поднимаясь на ноги.


Майор Дариуш Степняк нахмурился. “Я думаю, что это было бы крайне неразумно, сэр”. Он взглянул на огни. “Возможно, это отключение электроэнергии предназначено для того, чтобы выманить вас на улицу. Если это так, то на крыше может быть снайпер, который целится в надежде, что вы там появитесь. Было бы безопаснее немедленно вернуться во дворец Бельведер.”


Уилк с усилием поборол искушение сказать другому мужчине, что он ведет себя как параноидальный идиот. Как и у всех агентов в польском Боре, Бюро правительственной охраны, его версии секретной службы США, паранойя была практически частью должностной инструкции Степняка. Его работой было представлять снайпера на каждой крыше, вооруженного пистолетом убийцу в каждой толпе, террориста-смертника на каждом общественном собрании.


Но это не означало, что Уилку было необходимо потакать каждому из страхов майора.


Он встал и мотнул головой в сторону двери. “Я просто должен воспользоваться этим шансом, Дариуш. Если ты прав и кто-то застрелит меня, ты можешь сказать мне, каким гребаным тупицей я был. Но тем временем мне нужно самому посмотреть, что, черт возьми, происходит снаружи ”. Он поднял свой смартфон, показывая море срочных сообщений, выделенных красным, которые появлялись на его маленьком экране. “Потому что, что бы это ни было, я могу заверить вас, что это действительно плохо”.


* * *


Несколько минут спустя Уилк, Степняк, Бжези ń ски и несколько помощников были на крыше пятиэтажного здания штаб-квартиры, глядя на усеянный небоскребами горизонт Варшавы. Было совершенно темно, отмеченное лишь несколькими крошечными точками света, которые показывали другие здания с работающими аварийными генераторами.


Его телефон резко зажужжал, сигнализируя о приоритетном первом звонке. “Уилк, сюда”.


Премьер-министр Клаудия Рыбак была на другом конце провода. Обычно совершенно спокойная и собранная, сейчас она казалась взволнованной и запыхавшейся. “Я связалась с лучшими людьми в Polski Siece Elektroenergetyczne”, - сказала она.


Уилк кивнул сам себе. PSE была государственной компанией, отвечающей за национальную электросеть Польши. “И что?”


“Они говорят, что их программное обеспечение для контроля напряжения неисправно”, - быстро сказал премьер-министр. “Они еще не знают, как и почему, но их компьютерные программы, по-видимому, неправильно распределяют энергию — направляют ее на участки сети, которые уже работают на максимальной мощности, и перекачивают электроэнергию из районов, которые в ней нуждаются. Скачки напряжения по всей стране выводят из строя линии электропередачи и генераторы ”.


“Насколько все плохо?”


Она сглотнула. “По их лучшим предположениям, более пятидесяти процентов территории страны уже полностью отключены”.


Уилк закрыл глаза. Он и остальные члены его ближайшего окружения были на взводе, гадая, куда российские хакеры нанесут следующий удар. Что ж, теперь они знали. Не то чтобы это было каким-то утешением, мрачно подумал он.


“Боюсь, это еще не все, Петр”, - сказала она.


“Да?”


“Анджей говорит, что он получает отчаянные звонки от своих коллег по всему Альянсу”.


Уилк почувствовал, что напрягается. Анджей Ваниек был его министром иностранных дел.


“Они пострадали от таких же перебоев в передаче”, - сказала она ему. “Страны Балтии, Венгрия, Румыния и остальные погружаются во тьму”.


КОМПЛЕКС "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Медленно восходящая луна превратила леса вокруг польской авиабазы в сказочный мир, где черные как смоль тени смешивались с пятнами бледно-серого света. Ветви деревьев шелестели, раскачиваемые порывами холодного ветра с востока.


Капитан Ян Шофилд, его старший сержант Эндрю Дэвис и Вак Макомбер лежали ничком в зарослях кустарника, росшего поверх и вокруг обугленного ствола дерева, поваленного молнией. Они находились на небольшом возвышении, откуда открывался вид на ограждение по периметру. Все трое были одеты в маскировочные костюмы, в состав которых входили самые эффективные из доступных противотепловых подкладок. Находясь в неподвижном состоянии, они были практически незаметны человеческим глазом или большинством ИК-датчиков. Несмотря на это, ни у кого из них не было иллюзий, что он сможет долго прятаться от гибкой серо-черной фигуры, медленно крадущейся вдоль забора в нескольких сотнях метров от них - во всяком случае, если она решит прийти за ними.


“Скажите мне еще раз, почему мы здесь, майор?” Шофилд прошептал на ухо Макомберу. Если повезет, даже острым, как бритва, звукоснимателям уголовного розыска будет трудно различить его шепот на таком расстоянии среди шума ветра, свистящего в лесу.


“Нам нужно, чтобы ты и твои ребята присматривали за отделом номер один”, - тихо сказал Макомбер. “Мы… ну, скажем так, мы немного беспокоимся о пилоте.”


“Беспокоюсь, как ты думаешь, может быть, парень простудился? Или беспокоишься, что он может сойти с ума?” Дэвис зарычал.


Макомбер одарил его кислой усмешкой. “Последнее, сержант. Как, я подозреваю, вы уже догадались.”


“Может быть и так”, - сказал сержант с блеском в глазах. “Но поскольку вы просите нас следить за потенциально маньяком-убийцей, который случайно разъезжает на практически непобедимой боевой машине, я вроде как решил, что имеет смысл услышать плохие новости прямо. Без каких-либо обычных веселых разговоров в штабе ”.


“Достаточно справедливо”, - согласился Макомбер. Он понимал Дэвиса. Как и он, сержант был опытным ветераном, за плечами которого было множество тайных операций, сначала в спецназе США, а затем в Scion и эскадрилье "Железный волк". И одна из первых вещей, которой научился любой в спецоперациях, - это понимать, что все, что говорят тебе ребята из тылового эшелона, примерно на 70 процентов приукрашено, на 25 процентов чистая ложь и, может быть, в удачный день, примерно на 5 процентов факт.


Шофилд нахмурился. “Если этот человек может представлять угрозу, почему бы просто не подождать, пока он выйдет из уголовного розыска, а затем отправить его на психологическое обследование?”


“Потому что в данном конкретном случае это неприемлемый вариант, капитан”, - категорично сказал Макомбер, давая понять обоим мужчинам, что он зашел настолько далеко, насколько собирался пойти по этому пути. Тот факт, что Патрик Макланахан все еще был жив, не говоря уже о том, что он не мог долго существовать вне уголовного розыска, был тщательно скрываемым секретом даже внутри Scion и Iron Wolf.


“Великолепно”, - пробормотал Дэвис. “Нет ничего более радостного, чем добровольно присматривать за машиной для убийства”.


На этот раз именно Шофилд бросил на него предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Макомберу. “Очень хорошо, майор”, - сказал канадец. “Каковы будут ваши приказы, если мы увидим, что этот пилот покидает резервацию?" Вы хотите, чтобы мы наняли его?”


“Черт возьми, нет”, - ответил Макомбер. “Я стараюсь не посылать парней на самоубийственные миссии”. Он покачал головой. “Нет, если ты заметишь неприятности, ты сообщишь об этом мне или Чарли Терлоку, а затем убирайся как можно быстрее”.


“И что происходит потом?” Дэвис хотел знать.


Макомбер на мгновение замолчал. Наконец, он вздохнул. “Тогда Чарли и я снаряжаемся в других роботах и делаем все возможное, чтобы уложить его, не убивая ни себя, ни кого-либо еще”.


* * *


Когда он отполз достаточно далеко вниз по склону, чтобы оказаться вне поля зрения, Вак Макомбер медленно поднялся на ноги. Он поморщился, когда его колени подогнулись. “Чувак, я, возможно, становлюсь слишком старым для этого змееядного дерьма коммандос”.


Чарли Терлок вскочила с пня, на котором она сидела, ожидая его. Она усмехнулась. “Может быть, и так, Вжик. Вот почему СИДЫ такие классные. Вы получаете приятную поездку с комфортом и позволяете роботу выполнять всю работу ”.


“Да, они просто без ума от персиков”, - парировал он. “Вплоть до того момента, когда они сводят тебя с ума”. Он ткнул большим пальцем назад через плечо. “Как генерал, например”.


У Чарли отвисла челюсть. “Мы этого пока не знаем. Не уверен ”.


Макомбер пожал плечами. “Может быть, и нет. Но я чертовски уверен, что он ужасно близок к грани между здравомыслием и безумием — предполагая, ради аргументации, что он еще не перешел ее. ” Он внимательно посмотрел на стройную женщину. “Вы слышали, что Петр Уилк и большинство других лидеров AFN объявили военное положение, верно?”


Она кивнула. Новости, пришедшие сверху, были не из приятных.


Никто не знал, сколько времени потребуется различным национальным группам реагирования на компьютерные чрезвычайные ситуации и техническим специалистам Scion, чтобы избавиться от российских вирусов, которые выводили из строя системы передачи электроэнергии на большей части территории Восточной и центральной Европы. Это поставило президента Польши и его коллег во все ухудшающееся положение. Чем дольше их люди оставались без электричества, тем холоднее, голоднее и злее они, вероятно, становились. В сложившихся обстоятельствах развертывание военных подразделений для поддержания порядка и распределения предметов первой необходимости было, вероятно, наименее плохим вариантом, но это определенно не было тем, что кто-то стал бы праздновать.


“Ну, наш друг Патрик звонил Уилку, Мартиндейлу и мне каждые несколько минут, говоря нам, что мы должны задействовать силы уголовного розыска "Железный волк" для подавления любых новых беспорядков”, - мрачно сказал Макомбер.


Глаза Чарли расширились. “Но это же—”


“Сумасшедшая, да”, - закончил он за нее. “Видишь проблему?”


ТРИНАДЦАТЬ


КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Люк Коэн заставил себя выглядеть довольным, когда многострадальная секретарша Грызлова провела его во внутренний кабинет российского президента. Это потребовало чертовски больших усилий. Работа в качестве главы администрации Стейси Энн Барбо в Белом доме и давнего политического доверенного лица нанесла мозоли как его эго, так и его совести, но иметь дело с этим непостоянным сукиным сыном было еще сложнее.


Во-первых, Грызлов ждал несколько дней, прежде чем ответить на его неоднократные просьбы по внутреннему каналу о частной встрече. Затем, после того как Коэн прилетел в Москву, российский лидер оставил его прохлаждаться в американском посольстве, сославшись на “неотложные государственные дела”. Теперь, более суток спустя, он внезапно вызвал высокого, тощего жителя Нью-Йорка в Кремль, игнорируя тот факт, что было уже близко к полуночи.


Коэн решил, что он действительно устал от игр в доминирование.


Широко улыбаясь, Грызлов пересек комнату, чтобы поприветствовать его. “Мистер Коэн, как всегда, очень рад тебя видеть.” Он виновато пожал плечами. “Я, конечно, сожалею как о неизбежной задержке, так и о позднем часе. Но, к сожалению, моя жизнь мне не принадлежит ”.


Несмотря на то, что Коэн был раздражен, он не мог не восхищаться способностью другого человека врать, не вспотев. На секунду у него возникло искушение вызвать Грызлова на дуэль, просто чтобы посмотреть, как отреагирует русский. Вместо этого он ограничился тем, что пробормотал обычные дипломатические любезности, пока они пожимали друг другу руки.


Российский президент вежливо указал ему на стул, а затем сел лицом к нему.


“А теперь, что я могу для вас сделать?” Легко спросил Грызлов. Он улыбнулся. “Не стесняйтесь говорить откровенно. Как вы видите, мы здесь единственные. Здесь, как вы сказали бы, нет неудобных свидетелей ”.


Коэн кивнул, быстро соображая. Он встречался с Грызловым в прошлом году, чтобы тайно проинформировать его о том, что оказалось провальной попыткой рейнджеров армии США захватить наемников "Железного волка", сражающихся за Польшу. В то время русский настаивал на том, чтобы говорить на своем родном языке, полагаясь на переводчика из Министерства иностранных дел. Коэн предположил, что это потому, что английский кремлевского лидера был более грубым, чем утверждала его биография в ЦРУ. Теперь было ясно, что Грызлов вместо этого играл в какую-то другую игру.


Возможно, российский президент хотел иметь свидетеля на прошлогоднем брифинге в качестве страховки от того, что американцы струсят и отменят свою миссию "Рейнджеров" в последнюю минуту. Если так, то тот факт, что он был готов встретиться наедине сейчас, мог быть положительным знаком.


В любом случае, теорию стоило проверить. Кроме того, президент приказал ему сильно надавить на Грызлова.


“Президент Барбо очень обеспокоен ситуацией в Восточной и центральной Европе”, - осторожно сказал Коэн.


“Да, я знаю”, - согласился Грызлов. “Она очень подробно рассказала мне об этом во время нашей последней видеоконференции”. Он пожал плечами. “Естественно, я разделяю ее опасения. Политические беспорядки в этом самозваном Альянсе свободных наций должны беспокоить всех, кто желает сохранить мир и порядок в Европе ”.


Коэн скрыл хмурый взгляд. Если российский лидер действительно хотел откровенного обмена мнениями, к чему были все эти фальшиво-вздорные банальности? Он никак не мог прокрасться обратно в Белый дом и сообщить, что услышал лишь обычную кучу дипломатической чуши. Нет, если бы он хотел сохранить свою работу. Не говоря уже о его яйцах. Делать скидку на неудачи своих подчиненных не было одной из сильных сторон Стейси Энн Барбо.


Он наклонился вперед. “Простите меня за прямоту, господин Президент, но, хотя это приятное чувство, сейчас оно звучит несколько неубедительно. Потому что мы с вами оба знаем, что за этой волной кибервойн стоят российские хакеры ”.


“Является ли это официальным обвинением вашего правительства, мистер Коэн?” - Спросил Грызлов. Выражение его лица было скрытым.


Коэн покачал головой. “Нет, сэр. Если бы это было так, вы бы услышали это от самого президента Барбо ”. Он посмотрел российскому лидеру прямо в лицо. “Но на данном этапе она предпочла бы избежать ненужного усиления напряженности между нашими двумя странами”.


Грызлов кивнул в знак признательности. “Она разумная женщина”.


“Это не то же самое, что кто-то, кто будет закрывать глаза на то, что ты делаешь”, - твердо сказал Коэн. “Вы играете в опасную игру, господин Президент. Та, которая легко может спровоцировать новую войну между Россией и Польшей и ее союзниками. Или создать ужасный гуманитарный кризис, когда правительства и другие гражданские институты рухнут по всей Восточной и центральной Европе ”.


Русский отреагировал веселым смешком. “Ваш талант к мелодраме поразителен, мистер Коэн”. Он покачал головой. “Так получилось, что Россия не играет в подобную игру”.


“Аналитики нашей разведки говорят иначе”, - парировал Коэн. “Они говорят, что некоторые вредоносные программы, используемые в этих атаках, имеют явные признаки российского происхождения. По-видимому, методы, которые используют хакеры, похожи на набор цифровых отпечатков пальцев ”.


“В каждой стране есть свои преступники”, - сказал Грызлов, пожимая плечами. “Мой, увы, не исключение”. Он улыбнулся. “Возможно, вашим аналитикам разведки следует научиться отличать действия государства от преступного поведения”.


“Вы же не можете всерьез утверждать, что несколько мошенников с компьютерами только что вывели из строя большую часть электросети в восьми отдельных странах?” - Недоверчиво сказал Коэн.


Грызлов снова пожал плечами. “Откуда мне знать, на что способны преступники?” Он развел руками. “Или, может быть, эта катастрофа является лишь свидетельством преступной халатности тех, кто находится у власти. Возможно, эти энергетические компании экономили на необходимом техническом обслуживании, и теперь это настигло их. В конце концов, повсеместные отключения электроэнергии не редкость даже в более развитых странах.”


Коэн фыркнул.


“Вы думаете, это маловероятно?” - спросил русский, приподняв бровь. Он выглядел задумчивым. “Конечно, есть еще одна возможность”.


“Например, что?” - Спросил Коэн.


“Что этот кризис с передачей электроэнергии был преднамеренно организован Петром Уилком и его марионетками”, - спокойно сказал Грызлов.


На мгновение Коэн просто уставился на него, не в силах поверить, что правильно расслышал собеседника. “С уважением, господин президент”, - сказал он наконец. “Это абсолютно безумно”.


“Так ли это?” - Спросил Грызлов с циничной улыбкой. “В конце концов, эти правительства находятся под значительным давлением со стороны своего собственного народа, который недоволен тем, что его втянули в военный пакт, возглавляемый Уилком и его наемниками. Но теперь эти отключения электроэнергии дали полякам и другим повод объявить военное положение, не так ли?”


Он щелкнул пальцами. “Вот и все для инакомыслия или политических протестов сейчас, а? Нажатием нескольких кнопок и росчерком пера эти фашисты получили возможность сокрушать любое противодействие своим планам. Примерно через день огни снова включатся ... но я сильно подозреваю, что вы увидите их солдат и танки, все еще патрулирующие улицы ”.


Коэн не знал, смеяться ему или плакать. Российский лидер был либо не в себе, либо, что гораздо более вероятно, просто играл с ним. Как и большинство близких Стейси Энн Барбо, он не испытывал особой симпатии к Петру Уилку или Кевину Мартиндейлу, но он также знал, что они не были идиотами. Попытка провернуть подобный макиавеллиевский маневр была верным путем к катастрофе, и оба мужчины были достаточно умны, чтобы понимать это.


Еще несколько минут он препирался с Грызловым, изо всех сил стараясь дать понять российскому лидеру, что США знают, что он делает, и категорически не одобряют. В конце концов, он пришел к удручающему осознанию того, что Грызлову, честно говоря, было наплевать.


“Не унывайте, мистер Коэн”, - сказал ему наконец Грызлов. “Ничто из того, что происходит в этих крошечных, вызывающих беспокойство странах, не должно иметь какого-либо долгосрочного влияния на отношения между Россией и Соединенными Штатами. Президент Барбо и я упорно трудились, чтобы восстановить узы дружбы и тесного сотрудничества, разрушенные прошлыми лидерами ”. Его глаза были холодны. “Конечно, никто из нас не был бы настолько глуп, чтобы поставить под угрозу этот прогресс. Не ради нескольких незначительных стран, столь совершенно несущественных для подлинных интересов вашей собственной великой нации ”. Раздался стук в дверь. “Приди!” Грызлов огрызнулся.


Вошел его личный секретарь с извиняющимся видом. “Мистер Посольская машина Коэна внизу, господин президент ”.


Грызлов поднял бровь, явно притворяясь удивленным. “Так скоро?” Он взглянул на свои часы. “Ах, я понимаю. Уже далеко за полночь. Куда уходит время?”


Российский президент поднялся на ноги, вынудив Коэна сделать то же самое. “Хотя я сожалею, что мы не смогли прийти к полному согласию сегодня вечером, ” сказал он, “ я уверен, что в конечном итоге вы и президент Барбо разделите мою точку зрения на эти прискорбные, но относительно неважные события”.


Он положил руку на плечо американца, мягко, но безошибочно направляя его к двери. “Пожалуйста, позвольте мне проводить вас до вашей машины”.


“Все в порядке”, - коротко сказал Коэн. То, что я поддался напору бродяги, было достаточно плохо. Вид Грызлова, стоящего на ступеньках кремлевского здания Сената и машущего не слишком теплым прощальным жестом, когда он отъезжал, только добавил бы оскорблений к травме.


“О нет”, - сказал русский с быстрой, хлесткой усмешкой. “Я настаиваю. Это доставит мне огромное удовольствие”.


* * *


Это была засада.


Люк Коэн понял это, как только они с Грызловым вышли на улицу, на холодный ночной воздух. О, его машина из американского посольства была там в порядке. Но он был окружен съемочными группами телевизионных новостей и другими журналистами. Зажглись яркие лампы klieg, осветив их. В темноте вспыхнули камеры.


“О, черт”, - пробормотал Коэн.


“Мужайтесь, мистер Коэн”, - тихо сказал Грызлов, все еще улыбаясь своей натренированной улыбкой политика. Он указал на толпу ожидающих репортеров. “Похоже, что кто-то слил новости о нашей встрече в прессу. Я надеюсь, что это был не один из ваших людей. Если бы это был один из моих, вы можете быть уверены, что он получит по заслугам ”. Он пожал плечами. “Тем временем, нам просто придется извлечь из этого максимум пользы, верно?” Коэн беспомощно кивнул. “Отлично”, - сказал Грызлов. Все еще держа американца на буксире, он подошел к микрофонам.


“Хотя я удивлен видеть вас всех здесь сегодня вечером, возможно, это к лучшему”, - начал российский лидер, одарив собравшихся журналистов ослепительной улыбкой. “Во-первых, позвольте мне сказать, что новости об этих ужасных отключениях электроэнергии, затрагивающих наших ближайших соседей на западе, глубоко тревожат. В то время как у России есть оправданные претензии к нескольким политическим лидерам в этих странах, ни один цивилизованный человек не может смотреть на страдания стольких десятков миллионов невинных людей с чем-либо, кроме сострадания ”.


Он сделал короткую паузу для драматического эффекта, а затем продолжил. “Соответственно, я хочу прояснить, что Россия готова предложить немедленную экономическую помощь и техническое содействие тем, кто терпит бедствие. На данный момент мы готовы отложить в сторону любые разногласия, которые у нас могут возникнуть с их правительствами ”. Вздохнув, он покачал головой. “Во время такой трагедии мелкие политические споры, очевидно, должны уступить место простой человеческой порядочности”.


Слушая явно подготовленную и отработанную литанию лжи Грызлова, Коэн отчаянно пытался скрыть гнев и унижение, которые он чувствовал, от выражения на своем лице. Конечно, это была подстава, но теперь, когда он был загнан в угол, все, что он мог сделать, это надеяться выбраться без дальнейшего компрометирования Соединенных Штатов.


“Это предложение помощи - это то, что вы обсуждали с мистером Коэном сегодня вечером?” - спросил один из репортеров.


Грызлов быстро взглянул на американца, стоявшего рядом с ним, а затем повернулся обратно к собравшейся прессе. “Вы должны понимать, что я не могу ответить на такой вопрос”, - сказал он с намеком на улыбку. “Мистер Коэн - глава администрации президента Барбо в Белом доме и ее личный представитель при мне по всем вопросам, касающимся этого внезапного кризиса. Наша встреча этим вечером была полностью неофициальной. Поэтому с моей стороны было бы крайне неуместно раскрывать что-либо из существа нашей частной беседы. Все, что я могу вам сказать, это то, что у нас состоялся очень полный и откровенный обмен мнениями по ряду вопросов ”.


“Включая эту внезапную волну кибератак на Польшу и другие страны Восточной Европы?” из середины толпы журналистов раздался голос. “Те, о которых говорят, что это работа компьютерных хакеров, оплаченных вашим правительством?”


Коэн узнал скептическое лицо Саймона Тернера, давнего московского корреспондента Би-би-си. Он бросил взгляд на Грызлова, наполовину ожидая увидеть российского лидера раздраженным этим наглым, но чрезвычайно уместным вопросом.


Вместо этого Грызлов рассмеялся. Он погрозил пальцем в притворном упреке. “Вы посетили слишком много сайтов, посвященных теории заговора, мистер Тернер”. Он широко улыбнулся. “Вы должны помнить, что Россия давно добивается заключения международного договора о контроле над вооружениями, запрещающего эту форму ведения войны. Единственная заинтересованность моей страны в кибероружии носит чисто оборонительный характер. Наша энергия и наши ресурсы полностью посвящены защите наших компьютерных сетей от атак других лиц, а не причинению вреда невинным ”.


Однако ветеран-репортер Би-би-си был не совсем готов уступить. “Это прекрасные чувства, президент Грызлов, но они кажутся немного оторванными от текущих событий. Ряд независимых экспертов подтвердили, что —”


“Любой, у кого есть доступ к компьютеру, может написать все, что пожелает”, - перебил Грызлов с лукавой улыбкой. Он тщательно сделал вид, что не смотрит в сторону Коэна, прежде чем продолжить. “Но если дело доходит до диких обвинений, я должен напомнить вам, что только одна великая держава в настоящее время располагает военным подразделением, специально предназначенным для создания такого оружия. И в последний раз, когда я смотрел, мое правительство не контролировало киберкомандование Пентагона ”.


Коэн почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева.


“Вы предполагаете, что американцы несут ответственность за эти нападения?” - Недоверчиво спросил Тернер.


“Вовсе нет”, - сказал Грызлов с притворным удивлением. “Я просто указываю на опасность клеветы без фактов”.


С этими словами он отвернулся от микрофонов и кивнул кому-то, стоящему в тени.


Коэн узнал Сергея Тарзарова, своего российского коллегу. Старик бесстрастно кивнул в ответ Грызлову, а затем произнес одно-единственное слово в свой мобильный телефон.


Через несколько мгновений небольшая армия сотрудников кремлевской службы безопасности в штатском высыпала во двор. Вежливо, но твердо они прогнали телевизионщиков и других репортеров прочь.


Когда все журналисты были на безопасном расстоянии от пределов слышимости, Грызлов повернулся к Коэну. “Я сожалею об этом неловком инциденте”, - небрежно сказал он, едва потрудившись скрыть свое веселье. “Но я боюсь, что дерзость и назойливость прессы - это крест, который должны нести все мы, живущие в по-настоящему свободных обществах”.


БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


“Этот крысиный ублюдок!” Президент Стейси Энн Барбо зарычала, наблюдая за тем, как на большом экране в Ситуационной комнате воспроизводятся кадры с “импровизированной” пресс-конференции Грызлова.


Когда он закончился, она развернулась на своем стуле, чтобы сердито взглянуть через длинный стол на свою команду национальной безопасности. “Что ж, это разрывает дело”, - с горечью сказала она. “Геннадий Грызлов может быть лживым мешком дерьма, но он также чертовски умен. И прямо сейчас он обводит нас вокруг пальца ”.


“Как же так, госпожа президент?” Спросил директор ЦРУ Джеймс Нэш, явно сбитый с толку. “Никто в здравом уме не купится на идею, что мы стоим за кибервойнами в Европе”.


“Конечно, нет!” Барбо не выдержал. “Но дело не в этом, Джимми”. Нэш выглядел обиженным. Она вздохнула, пытаясь набраться терпения. В конце концов, именно она выбрала лояльность, а не мозги, выбирая бывшего сенатора на пост главы ЦРУ. Едва ли справедливо было ожидать гениальности от человека, главными достоинствами которого были хороший внешний вид на телевидении и умение убедительно читать с телесуфлера.


“Послушай”, - сказала она, стараясь говорить спокойно. “Вы правы в том, что большинство европейских лидеров возложат вину на русских — именно там, где это и должно быть. Но эта медиа-засада, которую он только что устроил на Люка, все еще выводит нас из себя ”.


Барбо увидел, как Эд Раух медленно кивнул.


Хорошо, подумала она, по крайней мере, один из этих клоунов понимает это. Но некоторые из остальных все еще выглядели неуверенно. “Следите за временем, люди”, - сказала она категорично. “Во-первых, банковская система Польши разгромлена. Затем хакеры поджаривают электросети в большей части Восточной Европы. И теперь Грызлов ‘случайно’ раскрывает, что мы все это время вели секретные переговоры с Кремлем. Как вы думаете, что это подскажет людям с подозрительным складом ума, таким как Петр Уилк и его банда?”


“Что мы либо подписали соглашение об этой российской кампании кибервойны, либо, по крайней мере, что мы просто стоим в стороне, желая, чтобы это произошло”, - сказал Раух.


“Примерно так оно и есть”, - согласился Барбо. “Что в значительной степени сводит на нет все шансы, что мы могли бы использовать этот кризис для укрепления наших собственных позиций в Европе. Перед небольшой пресс-конференцией Грызлова у нас был шанс избавиться от некоторых более слабых членов AFN, предложив свою помощь. Теперь мы, вероятно, этого не делаем ”.


Государственный секретарь Карен Грейсон нахмурилась. “Полагаю, я не вижу проблемы”. Она выглядела обеспокоенной. “Я имею в виду, я думал, что наша политика в значительной степени заключается в том, чтобы сидеть на корточках здесь, в Штатах, пока мы восстанавливаем бомбардировочное и истребительное крыло ВВС. Вы же на самом деле не хотите снова расширить НАТО на Восточную Европу, не так ли?”


Барбо холодно смотрела на другую женщину, пока та не откинулась на спинку стула.


Боже милостивый, презрительно подумала она, неужели ее госсекретарь действительно настолько наивен? Неужели она не могла понять разницу между пиаром и серьезной стратегией?


“Речь идет не о расширении НАТО, Карен”, - сказала она наконец, немного взяв себя в руки. “Но есть большая разница между тем, чтобы страны Восточной и Центральной Европы действовали как нейтральные буферные государства, дружественные нам… и наблюдаю, как русские заставляют их снова подчиниться Москве. Может, я и не хочу, чтобы они были привязаны к нашим передникам, но я чертовски уверен, что меня не радует перспектива видеть, как Грызлов распоряжается всеми делами в Польше, Венгрии и других странах так, как это делали Советы ”.


Раух прочистил горло. “Возможно, есть способ, которым мы могли бы восстановить некоторое влияние в регионе, госпожа президент”, - сказал он неуверенно. “И в то же время помочь предотвратить это новое российское наступление”.


“Что именно?” Резко сказал Барбо. Судя по страдальческому выражению лица ее советника по национальной безопасности, она была почти уверена, что он знал, что ей не понравится его предложение.


“Учитывая изменившиеся стратегические обстоятельства, возможно, нам следует немного ослабить наши ограничения на поставки вооружений”, - предложил Раух. “Я не говорю, что мы должны сами поставлять оружие Польше и другим странам. Но если бы мы смотрели в другую сторону, пока они покупали боевые системы и боеприпасы у Sky Masters и других компаний ...” Увидев выражение ее лица, он неуверенно замолчал.


“Ни за что”, - сказала она. “Ограничения остаются”. Она покачала головой. “Я могу быть взбешен действиями Грызлова, но это не значит, что я готов рисковать быть втянутым в войну любого рода на стороне поляков и наемных убийц Мартиндейла”. Ее рот скривился от отвращения. “Особенно с учетом того, что эти так называемые гении, похоже, полностью уступают российским кибервойнам”.


“Тогда какова наша политика?” Осторожно спросил Раух.


“Мы заботимся о нашей собственной защите”, - сказал Барбо. Она нахмурилась. “Я ненавижу играть в выжидание, но я не вижу, чтобы у нас был большой выбор. Не после того, как Грызлову только что удалось так ловко отравить колодец”.


Она посмотрела через стол на адмирала Скотта Файерстоуна, нового председателя Объединенного комитета начальников штабов. В отличие от своего предшественника, невысокий, коренастый моряк, казалось, был доволен тем, что оставил политику высокого уровня в руках своих избранных гражданских хозяев. Он редко выступал на этих собраниях, если только ему не задавали прямой вопрос. Как правило, она находила это успокаивающим, хотя иногда ей хотелось, чтобы адмирал был немного более активным.


“Передайте сообщение киберкомандованию, адмирал”, - сказал Барбо. “Я хочу активизировать усилия по укреплению наших ключевых компьютерных систем. Теперь, когда мы увидели, на что способны русские, давайте не будем пойманы со спущенными штанами до лодыжек. Это понятно?”


“Совершенно ясно, мадам президент”, - сказал Файерстоун.


“И скажите своим людям, чтобы они работали еще усерднее, разрабатывая больше нашего собственного кибероружия”, - холодно добавила она. “Если этот сукин сын Грызлов когда-нибудь решит натравить на нас своих чертовых хакеров, я хочу иметь возможность ударить его в ответ - и ударить так сильно, что он описается”.


КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Сергей Тарзаров закрыл за собой дверь в кабинет Грызлова. Его лицо было бесстрастным.


Президент поднял глаза от своего стола с довольной усмешкой. “Все прошло хорошо, не так ли?”


“Если вы имеете в виду, что вам удалось унизить Коэна, а через него и американского президента, то да, все ‘прошло хорошо’, ” сказал Тарзаров. Он нахмурился. “Но я не уверен, что это был разумный политический ход, Геннадий”.


Грызлов рассмеялся. “Иногда ты такая старая женщина, Сергей”. Он откинулся на спинку своего большого кресла, заложив руки за голову. “Если Барбо думала, что сможет использовать нашу Операцию Мор, чтобы напугать своих бывших союзников по НАТО и вернуть их в объятия Вашингтона, я зарядил ее оружие”.


“И в процессе вам, возможно, также удалось убедить ее, что мы опасный враг, которому стоит противостоять”, - отметил Тарзаров. “Скорее, чем равный, с которым она может вести переговоры”.


Грызлов пожал плечами. “Если так, то кого это волнует? Барбо может быть глупой сукой, но рано или поздно пелена должна была упасть с ее глаз. Кроме того, что она может сделать?”


“У американцев есть собственное кибероружие и компьютерные специалисты”, - сказал Тарзаров. “Разве не вероятно, что они удвоят свои собственные усилия в кибервойне, как для самозащиты, так и для наступательных действий против нас?”


Грызлов снова рассмеялся, но на этот раз без всякого настоящего юмора. “Ты все еще не понимаешь, что происходит, не так ли, Сергей?” Его глаза были холодны, полны расчетливой жестокости. “Когда я закончу с ублюдочными поляками и их подхалимами, настанет очередь Барбо страдать. И когда этот день настанет, она узнает, что все кибероружие и компьютеры в мире не смогут ее спасти ”.


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ


ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Вечернее солнце отбрасывало длинные косые тени на взлетно-посадочную полосу и ангары аэропорта Макланахан. Солнце быстро садилось, опускаясь к крутым, неровным холмам и вершинам, обрамляющим горизонт примерно в тринадцати милях за огороженным периметром поля Скай Мастерс Филд.


“Мастера Три-Ноль, башня Макланахан”, - сказал диспетчер вышки, сидящий перед шестью большими мониторами высокой четкости, образующими панорамную видеодугу аэродрома. “Ветер два-четыре ноль при двенадцати порывах до восемнадцати, взлетно-посадочная полоса два-пять, взлет разрешен”.


“Башня Макланахан, Три-Ноль, разрешен взлет, взлетно-посадочная полоса два-пять”, - ответил пилот.


“Хозяева Шесть-Два, выруливайте на взлетно-посадочную полосу два-пять и не приближайтесь к ней через Альфа и Альфа Один”.


“Выруливайте на два-пять и не доходите до них через ”Альфу" и "Альфа Один", Мастерс Шесть-два", - пришел ответ со второго самолета.


Хантер “Бумер” Ноубл стоял в центре операционного зала аэропорта, позади двух дежурных диспетчеров. Промышленный аэропорт Макланахан не имел диспетчерской вышки, но использовал сеть дистанционно управляемых камер и датчиков, чтобы дать диспетчерам точное представление в режиме реального времени не только об аэродроме, но и обо всем окружающем воздушном пространстве класса С на тридцать миль во всех направлениях. Диспетчер не использовал обычный дисплей радара. Вместо этого на экранах плавали значки самолетов вместе с их позывными, высотой, воздушной скоростью и маршрутом полета. Когда C-130 Hercules начал разбег, Бумер мог видеть, как линия маршрута его полета простирается вдаль, сначала на юго-запад, а затем на юг.


“Наш дружелюбный местный агент связи уже в пути, Бумер”, - сказал ему начальник смены, когда он прервал разговор с начальником службы безопасности объекта.


Бумер кивнул. Он взглянул на часы. Как и было обещано, специальный агент ФБР Рэймонд Саттлер прибыл как раз вовремя. Конечно, было приятно знать, что ты можешь рассчитывать на некоторые вещи в этом сумасшедшем мире, подумал он, особенно от государственного служащего.


Рэй Саттлер и его команда из десятков агентов постоянно присутствовали в промышленном аэропорту Макланахан, аэрокосмической компании Sky Masters и даже в городке Баттл-Маунтин. Кроме того, у Саттлера было еще много агентов, размещенных на объектах Sky Masters по всей стране. Когда администрация Барбо попыталась закрыть Sky Masters из-за подозрений в поддержке Scion в Польше и Украине, Джейсон Рихтер и Хелен Каддири наняли лучшие юридические фирмы, лоббистов и политических агентов, чтобы оспорить санкции правительства. Правительство наконец заключило сделку с Sky Masters: разрешить министерствам юстиции, обороны, штата, торговли и казначейства следует внимательно следить за каждым аспектом деятельности Sky Masters Aerospace, и компания сможет оставаться открытой. Правительство поручило эту работу Федеральному бюро расследований. И ФБР немедленно направило десятки следователей, юристов и бухгалтеров на проверку всех возможных аспектов деятельности компании. Иногда казалось, что за каждым офисом Sky Masters, ангаром, верстаком и комнатой отдыха в десятках мест был закреплен агент ФБР, работающий в режиме 24/7. Казалось, что всякий раз, когда самолет, дверь ангара или гаечный ключ, принадлежащие Sky Masters, двигались, агент ФБР был там, чтобы следить за этим.


Электронный замок на двери позади него щелкнул. Бумер взглянул на человека за отдельной консолью. “Поехали, Нед”, - сказал он.


“Готовы к рок-н-роллу, босс”, - ответил оператор. Бумер кивнул. Пришло время поднять занавес.


“Это то, что вы хотели, чтобы я увидел, доктор Ноубл?” - Спросил Сэттлер, кивая на монитор, показывающий большой грузовой самолет с четырьмя винтами, выруливающий на взлетно-посадочную полосу. Конечно, Сэттлер был хорошим парнем и очень дотошным, подумал Бумер, но он был таким чертовски тихим и чертовски быстрым. Что тоже делало его пугающим. Бумер обернулся. Все в агенте ФБР, от его идеально завязанного красного шелкового галстука и темно-синего пиджака до аккуратно отутюженных слаксов и отполированных черных кончиков крыльев, практически кричало: “восходящая звезда Бюро с минуты на минуту может занять место в штаб-квартире в здании Гувера в Вашингтоне”.


“Это старое мусорное ведро с четырьмя вентиляторами?” Сказал Бумер, используя распространенный жаргонный термин ВВС для обозначения грузового самолета C-130 Hercules. Он рассмеялся. “Ни за что. Она просто ежедневно доставляет молоко, везет кое-какие запчасти на одно из наших производственных предприятий в Калифорнии.” Он махнул другому мужчине вперед, к экранам слева от него. Он указал вниз, на гладкий, угольно-черный XCV-62 с крыльями летучей мыши, медленно выруливающий из пятого ангара. “Нет, это тот ребенок, которым я знал, что ты заинтересуешься. Он пожал плечами. “В этом случае, я подумал, что было бы разумнее предупредить вас заранее, вместо того, чтобы писать бесконечные отчеты, объясняющие, почему этот тестовый переход не имел большого значения позже”.


“Я всегда высоко ценю ваше ревностное сотрудничество с моей командой наблюдения, доктор Ноубл”, - сказал Саттлер.


“Просто вношу свою лепту лояльного гражданина”, - добродетельно ответил Бумер. Сэттлер фыркнул, привыкший слышать это, но никогда по-настоящему не уверенный, верит ли Ноубл собственной скороговорке. “Ладно, я думаю, это было немного чересчур”, - допустил Бумер.


“Может быть, немного”, - сказал человек из ФБР, теперь улыбаясь. Он кивнул на футуристически выглядящий самолет, который направлялся к взлетно-посадочной полосе. “Так что же это за такой самолет? Какой-то новый прототип бомбардировщика-невидимки?”


“Рейнджровер XCV-62?” Бумер покачал головой. “Это один из наших старых экспериментальных самолетов, изначально спроектированный как тактический транспортник-невидимка. Мы потеряли этот контракт несколько лет назад, и с тех пор "Рейнджровер" находился на хранении. Итак, мы отправляем ее на короткий контрольный рейс ”.


“И почему именно вы хотите это сделать, доктор Ноубл?” - Спросил Саттлер, и в его голосе внезапно прозвучало подозрение. “Зачем отправлять такой старый самолет в такой момент?”


“В этом нет большой тайны”, - заверил его Бумер. “До моих боссов дошли слухи, что следующий законопроект об ассигнованиях на оборону может включать деньги на новую программу транспортировки стелс-грузов и переброски по воздуху. Если слухи подтвердятся, они хотели бы обогнать конкурентов, показав, что у нас уже есть достойный соперник. Отсюда и мои приказы убедиться, что это так.” Увидев смущенное выражение на лице Саттлера, Бумер пожал плечами. “Ладно, да, я знаю. Вам не обязательно объяснять это по буквам. Sky Masters сейчас в полной заднице в том, что касается обеспечения новых правительственных контрактов . И я почти уверен, что костюмеры из корпорации полностью осознают это, но они все равно хотели, чтобы это было сделано. Мое лучшее предположение - это в основном пиар-акция, чтобы наши акционеры были довольны ”.


Агент ФБР сочувственно кивнул. “То же самое происходит в Бюро всякий раз, когда Конгресс начинает задавать неудобные вопросы о размере нашего бюджета. Мы получаем безумные приказы сверху произвести несколько громких арестов, и как можно скорее ”. Он выглядел огорченным. “Когда это происходит, многие в остальном солидные уголовные дела разваливаются”. Сэттлер указал на самолет-невидимку с крыльями летучей мыши, когда он совершал последний поворот на главную взлетно-посадочную полосу. “Итак, кто вытянул короткую соломинку и получит право перевезти этот ящик? Похоже, это может быть довольно опасно, если оно так долго простояло холодным в ангаре ”.


“Вы слышали поговорку о том, что есть старые пилоты и есть смелые пилоты?” Сказал Бумер с усмешкой.


“Но здесь нет старых, смелых пилотов”, - сказал Сэттлер, не в силах скрыть выражение боли. “Да, я слышал это раньше. Примерно в тысячу раз с тех пор, как мы с моей командой открыли здесь магазин. И что?”


“Ну, старый пердун, который собирается поднять "Рейнджровер" этим вечером, - это парень по имени Том Роджерс”, - сказал Бумер. “И он сидит прямо вон там”.


Удивленный, агент ФБР развернулся. Роджерс сидел за консолью, оснащенной джойстиком, регуляторами и несколькими большими МФУ - многофункциональными дисплеями. Седовласый пилот Sky Masters носил наушники и был одет в поношенные синие джинсы, сандалии и тропическую рубашку Tommy Bahama с изображениями самолетов времен Второй мировой войны. Услышав свое имя, он оторвал взгляд от пульта управления и изобразил имитацию приветствия левой рукой.


“XCV-62 может быть сконфигурирован для дистанционного пилотирования”, - объяснил Бумер. “Это специальность Sky Masters, и это одно из наших преимуществ, когда дело доходит до конкуренции с некоторыми крупными оборонными подрядчиками”. Его мобильный телефон мягко завибрировал. Он проверил сообщение, которое оно отобразило: DCMP . Сообщение было от экипажа С-130, который взлетел всего за несколько минут до этого, сообщая, что они завершили высадку. Он быстро ввел подтверждение.


“Что-нибудь важное?” - Спросил Саттлер.


Бумер изобразил смущенную усмешку. “Зависит от того, как вы на это смотрите. Мне пришлось отменить горячее свидание сегодня вечером, когда подошел этот испытательный полет. Кажется, женщина, которую я пригласил на свидание, немного расстроена этим. Как в ‘увидимся позже, придурок", расстроенный. Вероятно, потому, что это третий или четвертый раз за последнее время, когда мне приходится вступаться за нее в чем-то, связанном с работой ”.


Агент ФБР сочувственно поморщился. “Это прилагается к работе, я полагаю”.


“Похоже на то”, - согласился Бумер. Пожав плечами, он повернулся к Роджерсу. “Как она выглядит, Том?”


Удаленный пилот оторвал взгляд от своих дисплеев. “Довольно неплохо, Бумер”, - сказал он. “Пока никаких проблем”.


“Тогда не стесняйтесь брать ее в любое время, когда будете готовы”.


“Сейчас просто просматриваю свой последний контрольный список”, - сказал Роджерс. “Номер два немного задерживался с запуском taxi power, но сейчас все выглядит нормально”. Он был занят тем, что нажимал на свои многофункциональные дисплеи, устанавливая различные элементы управления и проверяя различные системы самолета. Закончив, он передал по радио: “Башня Макланахан, Мастер Шесть-Два, номер один, взлетно-посадочная полоса два-пять, готова к взлету”.


“Шесть-два, башня Макланахан, ветер два-два-ноль при порывах от двенадцати до восемнадцати, взлетная полоса два-пять свободна. Удачного дня”


“Шесть-Два разрешен взлет два-пять”. XCV-62 начал выруливать на взлетно-посадочную полосу.


В сопровождении агента ФБР Бумер подошел ближе к дисплеям размером со стену. “Под” ними самолеты-невидимки закончили выстраиваться для взлета. Самолет остановился на осевой линии взлетно-посадочной полосы. Медленно, с неуклонно нарастающим ревом, четыре реактивных двигателя "Рейнджровера" разогнались до полной боевой мощности.


“Компрессоры выглядят хорошо, температура выглядит хорошо, режим взлета выбран”, - пробормотал Роджерс. “Курс, приборы, температура, проверка безопасности...” Под ними XCV-62 с ревом несся по взлетно-посадочной полосе, быстро набирая скорость. “Двигатели включены, воздушная скорость включена”, - произнес Роджерс вполголоса, не по радио. “Двигатели на холостом ходу, контрольная лампа против заноса погасла, двигатели на холостом ходу, остановка прямо по курсу ...”


“С кем он разговаривает?” Спросил поселенец. “У него нет второго пилота”.


“Он разговаривает сам с собой”, - ответил Бумер. “Он прокручивает в голове серию сценариев ”что, если", уже планируя, что он будет делать в случае, если произойдет то или иное, и эти показания указывают ему на следующее "что, если ".


Примерно в тысяче футов от взлетно-посадочной полосы Роджерс пробормотал: “Виртуальная реальность ... сейчас. Поочередно.” Самолет с крыльями летучей мыши слегка задрал нос и несколькими короткими секундами позже оторвался от асфальта и взмыл в ночное небо пустыни. “Сбавь скорость, снижайся. Приземляйся прямо по курсу ”.


Бумер услышал, как человек из ФБР пробормотал “вау” и усмехнулся про себя. Он взглянул на другого мужчину. “Вот почему мы называем "Рейнджер" самолетом короткого взлета и посадки”, - сказал он, указывая на черный самолет, который взмыл в небо, использовав едва ли одну седьмую доступной взлетно-посадочной полосы. “Она предназначена для въезда и выезда с небольших импровизированных полей практически в любой точке мира”.


Снаружи XCV-62 накренился вправо, поворачивая на запад в сторону близлежащей гряды холмов и гор. “Готовьтесь. Двигатели выглядят неплохо. Управление полетом реагирует хорошо”, - нараспев произнес Роджерс позади них. Его руки заплясали по панели управления, внося небольшие изменения с помощью джойстика и дросселей. “Все остальные системы номинальные”.


“Итак, каков ваш план на этот рейс, доктор Ноубл?” - Спросил Саттлер.


“Ничего сложного. Или долго, ” заверил его Бумер. Его взгляд все еще был прикован к улетающему самолету. К настоящему времени "Рейнджер" превратился в маленькую черную точку, едва различимую на фоне быстро темнеющего неба и крутых, поросших кустарником горных хребтов, выделенных его сгенерированным компьютером блоком данных. “Если все останется в порядке, мы собираемся поднять его примерно на пятнадцать тысяч футов, выполнить несколько базовых маневров, а затем вернуться для нескольких посадок”.


“Но зачем проводить этот тест, когда так быстро темнеет?” - спросил агент ФБР, скорее из любопытства, чем с подозрением. “Не усложнит ли это вашу посадку — даже с приборами и датчиками?”


“Это наша стандартная процедура при полетах на самолетах-невидимках нового типа”, - рассеянно сказал ему Бумер, все еще наблюдая за XCV-62, когда он преодолел первый гребень на несколько сотен футов. “Посторонним людям, будь то любители авиации, корпоративные конкуренты или российские или китайские шпионы, немного сложнее по-настоящему хорошо рассмотреть то, что мы пока не хотели бы демонстрировать”.


Человек из ФБР задумчиво кивнул сам себе.


“Проблема в двигателе номер один, Бумер”, - резко сказал Роджерс. Оба мужчины повернулись к нему. “У меня есть индикатор отключения”, - доложил седовласый дистанционный пилот. Его голос был удивительно расслабленным. Его пальцы порхали по дисплеям и элементам управления. “Увеличиваем мощность на втором и сокращаем мощность на третьем и четвертом. Я собираюсь произвести экстренный перезапуск двигателя ”.


“Господи”, - пробормотал Бумер. Он снова повернулся, глядя в окно диспетчерской вышки. Там, вдалеке, XCV-62, теперь заметно раскачивающийся, исчез за другим зубчатым хребтом. Цифры на электронном блоке данных менялись быстрыми темпами. Он оглянулся на Роджерса. “Тебе лучше прерваться, Том”, - сказал он обеспокоенно. “Набери немного высоты, а затем приведи ее прямо обратно в сарай”.


“Вас понял, Бумер”, - сказал ему Роджерс. Его глаза были прищурены, он быстро перебегал с одного дисплея на другой, но его голос был спокойным и размеренным. “Номер два уже закончился”, - сказал он несколько мгновений спустя так буднично, как будто сообщал жене, что ее тост только что выскочил из тостера. “Давление топлива падает. У меня есть показания неисправности как на первичном, так и на вторичном топливных насосах левого крыла. Моя воздушная скорость и высота быстро падают.” На мгновение воцарилась напряженная тишина. Бумер и Сэттлер в ужасе наблюдали, как все больше и больше красных индикаторов начали мигать, а затем они услышали компьютеризированные предупреждения о местности… но только на несколько секунд, а затем Роджерс выдохнул: “О, черт”.


Яркая вспышка вырвалась из-за хребта на западе, на короткое мгновение осветив быстро тускнеющее небо. Телевизионные датчики при слабом освещении автоматически увеличили изображение в этом районе.


Удаленный пилот оторвал взгляд от своей консоли с кислым выражением лица. “Проигрыш, Бумер. Извините.”


“LOS?” - Спросил Саттлер. “Что это?”


“Потеря сигнала”, - устало сказал Бумер. “Том, сбрось телеметрию на защищенный сервер, затем встань, сделай перерыв и начни делать заметки о своем сеансе. Это не твоя вина, чувак ”.


“Какой еще ‘защищенный сервер’, док?” Вмешался Саттлер. “Ты не можешь ничего от нас утаить, Бумер”.


“Расслабься, Сэттлер”, - выплюнул Бумер, явно расстроенный. “Я ни хрена от тебя не скрываю. Стандартная процедура заключается в сборе всех наших телеметрических данных и их сохранении. Хранилище защищено, но это не значит, что оно ограничено. Я могу предоставить доступ любому ”.


“Я хочу получить доступ, как только это будет загружено, Бумер”, - сказал Саттлер. “Я хочу немедленного доступа”.


“Сначала мне нужно убедиться, что у меня есть данные, Сэттлер”, - сказал Бумер. “Тогда я раздам это. Но сначала мне нужно знать, что у меня все это есть ”.


“Бумер, это не так работает”, - сказал Саттлер. “Когда ты получишь это, я получу это. Такова сделка. Ты это знаешь; я это знаю. Сделай это. То, что есть у тебя, есть и у меня, все это, прямо сейчас . Понятно?”


Он кивнул в сторону столба черного дыма, который теперь поднимался на мониторах из-за далекого хребта. “Я только что разбил прототип стоимостью в сто миллионов долларов, Сэттлер”, - сказал Бумер срывающимся голосом и отстраненным взглядом. “Я только что потерял сто миллионов. Вы хотите разделить часть этой потери? Будь моим чертовым гостем ”.


МЕСТО КРУШЕНИЯ XCV-62 RANGER, К ЗАПАДУ От ГОРЫ БАТТЛ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Специальный агент ФБР Рэймонд Саттлер с трудом сглотнул, когда двухмоторный вертолет Bell 412 резко накренился, низко кружа над освещенным местом крушения. Всегда чувствуя себя неловко в воздухе, он обнаружил, что этот поспешный полет высоко в скалистые, черные как смоль предгорья к западу от Баттл-Маунтин действует на нервы. Вид мрачных черт Хантера Ноубла не успокоил его страхи. Даже знание того, что шеф аэрокосмической инженерии Sky Masters, вероятно, больше беспокоился о потере работы, чем о смерти при крушении вертолета, не было большим утешением.


Впереди, за ветровым стеклом кабины, появился узор из пяти маленьких зеленых маячков.


Саттлер слышал их пилота через наушники, которые ему выдали перед взлетом. “Я вижу LZ в поле зрения. Держитесь крепче, ребята. Это может быть немного неровным.”


О, великолепно, подумал агент ФБР.


Быстро снижаясь, вертолет Bell взлетел и приземлился на изрытую колеями грунтовую дорогу, которая тянулась вдоль хребта, недалеко от того места, где потерпел крушение самолет-невидимка Sky Masters. Она один раз подпрыгнула на своих полозьях, а затем успокоилась. Впереди, в кабине, пилот щелкнул несколькими переключателями. Сразу же оба двигателя начали заглушать.


Следуя за Ноублом, Сэттлер выбрался из вертолета и двинулся в темноту, поднимаясь в гору к множеству ослепительных огней, отмечающих сбитый самолет. Холодный северо-западный ветер, казалось, пронизывал насквозь куртку, которую он позаимствовал. Сгущались тучи, постепенно заслоняя звезды.


Портативные фонари, установленные аварийными бригадами Sky Masters, показали кучу почерневших, тлеющих обломков, разбросанных по склону. Мужчины и женщины в серебристых противопожарных костюмах передвигались по полю обломков, используя ручные огнетушители для тушения небольших очагов возгорания или делая снимки и заметки.


На неопытный взгляд агента ФБР, это выглядело так, как будто самолет-невидимка с крыльями летучей мыши сначала врезался носом в землю, а затем взорвался. Он повернулся к Хантеру Ноублу. “Разве вашим ребятам не следует подождать, чтобы начать проверку, пока сюда не прибудет одна из следственных групп NTSB?” “Оперативные группы” Национального совета по безопасности на транспорте представляли собой группы специалистов, которым было поручено расследование крупных авиационных происшествий. Ожидалось, что члены ротации дежурных будут доступны двадцать четыре часа в сутки, готовые отправиться на любое место крушения как можно быстрее.


Ноубл покачал головой. “NTSB не будет расследовать эту аварию”.


Саттлер нахмурился. “Почему бы и нет?”


“Потому что у его следователей нет необходимого допуска к секретности, агент Сэттлер”, - сказал другой мужчина со вздохом. Он кивнул в сторону обломков. “Мы построили этот XCV-62 с использованием передовых стелс-материалов и десятков других сверхсекретных компонентов. Нет никакой возможности, чтобы Министерство обороны могло вовремя проверить ребят из NTSB ”.


Агент ФБР медленно кивнул, зная, что он был прав. Получение сверхсекретных разрешений службы безопасности может занять от четырех до восьми месяцев. “Хорошо, тогда почему бы не вызвать аварийную группу из Министерства обороны? У них должны быть специалисты с соответствующими допусками ”.


“Я уверен, что так оно и есть”, - согласился Хантер Ноубл. Он мрачно пожал плечами. “Но "Рейнджровер" летал не в рамках активной программы военных закупок или конкурса”.


“Что именно это означает?”


“Это означает, что Пентагон не потратит ни цента, выясняя, почему XCV-62 предвещал появление”, - сказал Ноубл. “Что касается их обеспокоенности, мы только что потеряли самолет, о котором они все равно нас не просили. Все, что их будет волновать, это то, что мы обеспечили безопасность сайта и восстановили каждую часть наших стелс-материалов и технологий ”.


“А как насчет вашего корпоративного страховщика?” - Спросил Саттлер. “Они потребуют беспристрастного расследования, не так ли?”


Другой мужчина криво улыбнулся. “Никто не страхует экспериментальные прототипы, агент Сэттлер. Не по ценам, которые кто-либо хочет платить. Даже лондонский Lloyd's смеется нам в лицо, и они страхуют колени танцовщицы и голосовые связки оперного певца ”. Он угрюмо ковырял землю своими ботинками. “Нет. Никто другой не захочет участвовать в этой акции. Даже в офисе шерифа округа Ландер.”


“Почему бы и нет?” Спросил Сэттлер, сбитый с толку.


“Потому что "Рейнджровер" был беспилотным, поэтому никто не пострадал и не погиб при крушении. Вдобавок ко всему, это вся земля, принадлежащая Небесным мастерам ”, — объяснил Ноубл. Он поморщился. “Нет, это было пари, которое мы заключили сами. Итак, теперь мы можем попытаться выяснить, что пошло не так ... используя наши собственные деньги. Что сделает совет директоров очень, очень недовольным ”.


ПЯТНАДЦАТЬ


ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, НАД ПАРАДНОЙ ЛЕСТНИЦЕЙ ШТАТА ЮТА — НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПАМЯТНИК ЭСКАЛАНТЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Брэд Макланахан не мог сдержать улыбки маньяка, когда XCV-62 пикировал, набирая высоту и ныряя, когда он низко проносился над изломанным, сбивающим с толку ландшафтом каньонов, утесов, обрывов и горных гор со скоростью 450 узлов. “Это, должно быть, самая длинная поездка на американских горках в мире”, - сказал он уголком рта. “Мило, не правда ли?”


“Ты действительно знаешь, как развлечь девушку”, - сухо согласилась Надя Розек. Она сидела в правом кресле кабины, выступая в качестве второго пилота и системного оператора.


Брэд рассмеялся. Как и XF-111 Super Varks, на которых он участвовал в боевых действиях в прошлом году, прототип Ranger был оснащен цифровой системой слежения за местностью. Благодаря подробным картам, хранящимся в бортовых компьютерах, и коротким периодическим вспышкам радиолокационного высотомера они могли лететь по земле на высоте всего двухсот футов — даже в этом запутанном лабиринте чудес природы.


Он слегка повернул свой джойстик влево, следуя светящимся визуальным сигналам, отображаемым на его HUD. "Рейнджровер" слегка накренился, проносясь мимо холма с отвесными стенами, который возвышался высоко над ними. Он исчез за кормой в считанные секунды.


На левом МФД Нади начал мигать значок. “Мы получаем зашифрованную передачу через спутник”, - четко сказала она, нажимая виртуальные “клавиши” на дисплее, чтобы декодировать сжатый сигнал. “Сообщение гласит: ‘Я должна тебе двадцать’. Озадаченная, она посмотрела на него через кабину. “Что это значит?”


“Это значит, что наш план обмана сработал”, - сказал Брэд с внезапным чувством облегчения. “Бумер поспорил со мной на десять баксов с коэффициентом два к одному, что этого не произойдет”.


По правде говоря, несмотря на то, что это был его план, он был почти удивлен, что им это действительно удалось. Должно быть, я разделял скептицизм Хантера Ноубла в большей степени, чем предполагал, подумал он. Теоретически инсценировка фальшивой аварии была сравнительно простой и прямолинейной, но для того, чтобы она увенчалась успехом в реальной жизни, требовалось точное время… и зависел гораздо больше от удачи, чем обычно было разумно.


Во-первых, они загрузили C-130 различными авиационными компонентами — деталями от более ранних макетов XCV-62, четырьмя турбовентиляторными двигателями подходящей марки и парой ударопрочных сбрасываемых баков, полных топлива и снаряженных взрывчаткой командного действия. Затем, в то время как настоящий "Рейнджер" выруливал из ангара номер пять, предположительно “дистанционно пилотируемый” Томом Роджерсом, "Геркулес" пролетел низко над заранее выбранной точкой вне поля зрения аэропорта Макланахан и выбросил “обломки” из своего грузового отсека.


Как только это было сделано и настоящий XCV-62 поднялся в воздух, остальное было сравнительно легко. Брэд притворился, что отключил один из их двигателей, и упал за гребень. Срабатывание оснащенных взрывчаткой подвесных баков после того, как они пролетели мимо места крушения, создало отличный огненный шар, из-за чего все выглядело так, как будто "Рейнджровер" врезался прямо в землю.


Ничто в их фальшивой аварии не обмануло бы опытную команду по расследованию несчастных случаев. Во всяком случае, не очень надолго. Но Брэд настаивал, что это будет выглядеть достаточно убедительно, чтобы обмануть агентов ФБР, следящих за деятельностью Sky Masters, и, похоже, в этом он был прав.


Навигационные сигналы на его ИЛС скользнули вбок, указывая на начало запланированного поворота на юго-юго-восток. Он переключил джойстик, следуя за светящимися сигналами, пока они снова не оказались в центре.


“Следующая остановка - живописная песчаная полоса на границе с Мексикой”, - объявил Брэд.


Надя сверилась со своей компьютерной картой. Они направлялись к импровизированной взлетно-посадочной полосе и пункту дозаправки, оборудованному оперативниками Scion глубоко в безлюдной пустыне Чиуауан. Оттуда они полетят на юг через Мексику, а затем на крошечный аэродром на тихоокеанском побережье Колумбии, где снова заправятся и получат столь необходимый экипажу отдых.


Она стиснула челюсти. Они все еще были на другом конце света и более чем в двадцати часах общего летного времени вдали от ее осажденной родины. Хотя она была отчаянно занята, пытаясь изучить системы этого замечательного самолета Sky Masters, она видела достаточно новостей, чтобы знать, что ситуация в ее стране с каждым днем становится все хуже. Ее родители заверили ее, что с ними все в порядке, но как долго это могло продолжаться, поскольку русские систематически разрушали кусок за куском жизненно важную инфраструктуру Польши?


ОФИС ДЖЕЙСОНА РИХТЕРА, SKY MASTERS AEROSPACE, INC., БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Генеральный директор Sky Masters Джейсон Рихтер открыл дверь в свой офис и увидел, что везде горит свет, а все жалюзи на окнах плотно задернуты. Его рот сжался. Итак, у него была компания.


Он вошел, не совсем удивленный, обнаружив, что Кевин Мартиндейл уже там, ждет его. Как обычно, бывшего президента сопровождал здоровенный телохранитель.


“Я вижу, вы чувствуете себя как дома, господин президент”, - многозначительно сказал Рихтер. “Жаль, что я не знал, что ты зайдешь сегодня вечером, иначе я бы договорился о чем-нибудь прохладительном”.


Мартиндейл улыбнулся. “Примите мои извинения, доктор Рихтер”, - сказал он, небрежно пожав плечами. “Но я подумал, что лучше не привлекать к этому визиту особого внимания. Поскольку я подозреваю, что вы предпочли бы избежать любых ненужных федеральных осложнений, это в такой же степени ради вашей компании, как и ради моей собственной.”


Глава Наследников взглянул на своего телохранителя. “Ты можешь подождать снаружи, Карл. мистер Рихтер может быть зол на меня, но он не склонен к убийству”.


Здоровяк молча кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.


“Где ты находишь этих парней?” - Спросил Рихтер. “Какие-то головорезы с нами? Нанять преторианца?” Мартиндейл проигнорировал его реплику. Он устроился в одном из офисных кресел. Вздохнув про себя, Рихтер сделал то же самое. “Хорошо, господин президент”, - спросил он. “Что я могу для вас сделать?”


“Теперь, когда XCV-62 благополучно находится в пути, я хотел обсудить нашу другую большую проблему”, - ответил Мартиндейл.


“Патрик Макланахан”, - понял Рихтер. Другой мужчина кивнул. Рихтер поморщился. “Я анализировал биометрические данные, которые вы прислали мне за последнюю неделю или около того”.


“И что?”


“Я мог бы отправить вам по электронной почте свои выводы”, - тихо сказал Рихтер.


“Конечно”, - согласился Мартиндейл. Выражение его лица было мрачным. “Но давайте просто скажем, что я предпочел бы услышать плохие новости о близком друге и давнем коллеге лично”. Он поднял глаза. “И новости плохие, не так ли?”


Рихтер медленно кивнул. “Да, это так”. Он нахмурился. “Это невозможно приукрасить, поэтому вот что: я уверен, что генералу угрожает серьезная опасность. Как и все вокруг него ”.


“Каким именно образом?” другой мужчина настаивал.


“Пилотирование кибернетического устройства пехоты может поддерживать генералу жизнь и физическое здоровье, но я полагаю, что это также наносит ему все больший и больший психологический ущерб”, - категорично сказал Рихтер. “Умственное напряжение и эмоциональные нарушения, связанные с жизнью полностью внутри машины, без реального, значимого человеческого контакта, должны быть огромными”. Он покачал головой. “Мы создавали СИДы для боевого применения, а не как постоянные места обитания. За исключением Патрика Макланахана, ни один человек никогда не управлял им более двадцати четырех часов подряд. Итак, у меня ровно ноль данных для сравнения ”.


“Я хорошо осведомлен об этом”, - сказал Мартиндейл.


Рихтер кивнул. “Просто чтобы вы поняли, что я здесь летаю на пределе своих возможностей, господин Президент. Мое образование связано с передовой инженерией, особенно робототехникой, а не с медициной или психиатрией ”.


“Считайте, что ваши условия и предостережения приняты”, - сказал ему Мартиндейл. “Но доктор медицины или нет, вы знаете о СИДАХ и стрессах, связанных с их управлением, больше, чем кто-либо другой в мире”. Медленно, неохотно Рихтер опустил голову, признавая точку зрения другого человека. “Патрик Макланахан сумасшедший?” Прямо спросил Мартиндейл.


“Пока нет”, - сказал Рихтер. “По крайней мере, не полностью”. Он покачал головой. “Но я бы сказал, что он направляется в ту сторону. И быстро”.


Он посмотрел прямо на другого мужчину. “Я нашел доказательства в предоставленных вами данных, что генерал переопределяет программное обеспечение для мониторинга работоспособности CID. Он все чаще и чаще намеренно мешает роботу стабилизировать химический состав его мозга и тела ”.


“С какой стати ему это делать?” - Спросил Мартиндейл.


“Я предполагаю, что генерал Макланахан считает, что он выигрывает от более быстрого реагирования”.


“А он верит?”


“В бою? Конечно”, - сказал Рихтер. “Но в долгосрочной перспективе, возиться с химией своего тела и нейротрансмиттерами, как это делает он, - это чистый, неподдельный яд”.


Мартиндейл некоторое время сидел молча, переваривая эту новость. “Что мы можем сделать, чтобы этого не произошло?” - спросил он наконец. “Чтобы сохранить его в здравом уме?”


“Вы должны вытащить его из робота”, - сказал Рихтер как ни в чем не бывало. “И скоро. Потому что, если вы будете ждать слишком долго, у вас может возникнуть адский беспорядок на руках ”. Выражение его лица было мрачным. “Представьте, что могло бы произойти, если бы генерал Макланахан потерял способность контролировать свои эмоции. Или различать друзей и врагов”. Он увидел, как Мартиндейл поморщился, очевидно представив, какой политический ущерб понесут Scion и весь Альянс свободных Наций, если станет ясно, что один из их хваленых боевых роботов находится в руках сумасшедшего.


“Но если мы заберем его из CID, он умрет”, - мрачно указал глава Scion.


Рихтер кивнул. “Да”. Он нахмурился. “Или он может просто перейти в постоянное вегетативное состояние”.


“Который настолько близок к смерти, что не имеет реального значения”, - сказал Мартиндейл.


“Верно”, - согласился Рихтер.


Мартиндейл нахмурился. “И у нас нет другого выбора? Нет ничего другого, что мы могли бы попробовать сначала?”


Рихтер колебался, неуверенный в том, должен ли он идти дальше по пути, который внезапно возник у него в голове. С точки зрения этики, экспериментировать с жизнями людей без их разрешения было строго табу. С другой стороны, подумал он, что Патрику Макланахану действительно было терять? Он был почти уверен, что генерал никогда сознательно не захотел бы рисковать, теряя рассудок и подвергая других опасности.


“Есть альтернатива, не так ли?” Сказал Мартиндейл, наблюдая за выражением его лица.


“Может быть”, - медленно признал Рихтер. “Но это чертовски рискованно”.


Мартиндейл внимательно посмотрел на него. “Я утверждаю, что ситуация нашего общего друга может быть достаточно мрачной, чтобы оправдать риск. Даже экстремальные шансы”, - сказал он.


“Ну, я вроде как придумал кое-что новое”, - медленно сказал Рихтер, задумчиво нахмурившись. “Хотя на самом деле устройство, над которым я работаю, больше предназначено для гражданского медицинского рынка. Насколько я могу судить, нет никакого военного применения, которое имело бы смысл ”.


“Это ваше новое устройство - это то, что мы могли бы прямо сейчас опробовать на генерале Макланахане?” - Спросил Мартиндейл.


“О Боже, нет”, - сказал Рихтер, внезапно ужаснувшись ходу своих мыслей. Доказать новый технологический прогресс - это одно. Использование кого-то другого в качестве подопытного кролика, особенно такого, как Патрик Макланахан, было другим. “Все, что у меня есть на данный момент, - это действительно потрепанный прототип. Из-за программных сбоев и аппаратных сбоев он по-прежнему выходит из строя примерно в трех четвертях случаев ”.


Мартиндейл кивнул. “Я понимаю”. Он нахмурился. “Я предполагаю, что сбой в этом случае был бы плохим?”


“О да”, - энергично кивнул Рихтер. “Плохо, как со смертельным исходом”.


“А у этого вашего прототипа с ‘потрепанной задницей’ есть имя, доктор Рихтер?” спросил другой мужчина.


Рихтер снова заколебался. “Ну, да, это так”, - признал он наконец, несколько нервничая. Люди всегда говорили ему, что названия проектов и оборудования и аббревиатуры, которые он придумал, отстой. “Я называл это ЛИСТОМ”.


Мартиндейл никак не отреагировал на это, так или иначе. “Тогда давайте точно обсудим, что потребуется, чтобы устранить сбои в вашей новой машине как можно скорее”, - твердо сказал он.


ШЕСТНАДЦАТЬ


МУРМАНСК, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Пухлый и лысеющий, с круглым лицом херувима, Юрий Акулов больше походил на пекаря, чем на шпиона. Его дружелюбная, безобидная внешность хорошо сослужила ему службу в течение долгой карьеры в КГБ, а затем в ФСБ. Противники, будь то иностранные агенты или конкуренты внутри его собственной службы, почти всегда недооценивали его хитрость, необузданный интеллект и абсолютную безжалостность. К тому времени, когда они его вычисляли, обычно было слишком поздно. Иностранные шпионы оказывались в тюрьме, погибали или с позором выгонялись из России. Коллеги из КГБ и ФСБ, которые перешли ему дорогу, закончили в богом забытых захолустных постах, охраняя государственные секреты, на которые больше никому не было дела.


Теперь Акулов использовал те же навыки и обманчивую внешность в своей работе, что и один из ведущих “консультантов по безопасности” Игоря Трузнева. Когда одна из его подружек попросила описать разницу между работой оперативника ФСБ и частным консультантом в группе "Затмение", он цинично ответил ей: “еще около десяти миллионов рублей в год. Но если я сейчас кого-нибудь убью, мне придется быть немного осторожнее ”.


Работа в частном разведывательном секторе также была более сложной, признал он. Если бы на вас надавили, вы не могли бы просто выхватить свой идентификатор государственной безопасности и до смерти напугать потенциальных источников или возможных подозреваемых, как в старые добрые времена. Вместо этого вам приходилось полагаться на свой ум, способность убедительно лгать и, слишком часто, готовность имитировать терпение святого.


Возьмем, к примеру, это самое последнее назначение. Для Трузнева было достаточно легко приказать ему незаметно проникнуть в паутину секретности, наброшенную вокруг российской операции по ведению кибервойны. Выполнять эти приказы, не попавшись, оказалось намного сложнее. Оказалось, что никто из его контактов внутри ФСБ ничего не знал о планах Грызлова и не хотел рисковать навлечь на себя гнев президента.


В результате серии осторожных, косвенных бесед выяснилось, что старшие офицеры ФСБ невероятно завидовали растущей власти и влиянию генерал-майора Аркадия Кошкина. Это не удивило Акулова. Даже в свое время Кошкина высмеивали за его спиной, называя московским “приверженцем Лэнгли”, из-за его преклонения перед технологией, а не перед ремеслом. Для ветеранов ФСБ это была та же ошибка, которую так часто совершало американское ЦРУ.


Но теперь Геннадий Грызлов позволил Кошкину создать свою собственную вотчину, это таинственное Управление Q. Это было достаточно плохо для его недоброжелателей. Хуже всего было то, что президент России, похоже, дал Кошкину и его компьютерным фанатам карт-бланш.


“Ради бога, он даже купил ядерный реактор!” - ворчал один из старых товарищей Акулова. “Я не могу получить финансирование для вербовки новых агентов в Вашингтоне, округ Колумбия, а этот дурак, этот осел, тратит миллиарды рублей на покупку гребаного реактора у Атомфлота!” Затем, осознав, что, вероятно, сказал слишком много, офицер ФСБ внезапно замолчал.


Но, по крайней мере, минутная неосторожность этого человека навела Акулова на новый след, по которому он шел от Москвы далеко на замерзший север — вплоть до Мурманска, штаб-квартиры "Атомфлота", государственной компании, отвечающей за российский флот атомных ледоколов. Более осторожные расспросы внутри компании, наряду с рядом взяток, в конце концов привели его к старшему атомному инспектору "Атомфлота" Ивану Буданову.


Буданов, как шепотом сообщили ему его источники, в начале года несколько месяцев отсутствовал, откомандированный в Кремль для выполнения какого-то большого секретного проекта. С тех пор он превозносил свой статус человека-загадки над своими коллегами.


Какое-то время Акулов думал, что ему понадобится сложная легенда для прикрытия, чтобы объяснить, почему он хотел поговорить с инженером-ядерщиком. К счастью, оказалось, что Буданов был одновременно эгоистом и запойным алкоголиком. Одного намека на то, что Акулов представлял другие российские военные и разведывательные структуры, которые были заинтересованы в его “широко признанном опыте”, было достаточно, чтобы усыпить подозрения инженера Атомфлота. Предложение Акулова заплатить за ночь в городе скрепило сделку.


На что он не рассчитывал, так это на способность Буданова часами напролет пить огромное количество водки, рассказывая невероятно скучные и бессмысленные анекдоты, касающиеся каждого проекта корабельного реактора, над которым он когда-либо работал. И Акулов, скрывая свою скуку за маской веселого товарищества, шатался с инженером из бара в бар. Это был мучительный опыт. Он улыбался, кивал, смеялся и делал вид, что подыгрывает собеседнику, выпивая за выпивку, в надежде, что Буданов наконец проговорится что-нибудь полезное о секретной атомной электростанции Директората Q.


Все безрезультатно.


Затем, когда бары наконец закрылись, Буданов пьяно настоял, чтобы они вернулись в его темную квартиру, чтобы завершить вечер бутылкой того, что он назвал “the good stuff”. Это было чудо, что этот человек все еще был жив, не говоря уже об ответственном посте, с отвращением подумал Акулов. Все еще изображая хорошее настроение, он примостился на продавленном диване, наблюдая, как шут опрокидывает очередную рюмку.


“Ну, вздрогнули!Ну вот, опять!” Буданов запинался. Он поднял свой грязный стакан за Акулова с широкой, кривой ухмылкой. “И за всех милых девушек, с которыми я трахался на протяжении многих лет!”


Акулову потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что инженер Атомфлота теперь называет реакторы, которые он помогал строить, “девушками”. Вздохнув про себя, он поднял свой бокал за другого мужчину с такой же дерьмовой улыбкой. Может быть, я смогу просто вытолкнуть его из окна, мрачно подумал он. Квартира Буданова была всего на втором этаже, так что падение, вероятно, не убило бы его ... Но пьяный ублюдок наверняка замерз бы до смерти, прежде чем кто-нибудь его нашел.


“За ваших милых девочек!” - согласился бывший агент ФСБ, решив попробовать в последний раз, прежде чем выйти из игры и вернуться в Москву, поджав хвост. “Особенно последнего, а? На это, должно быть, было на что посмотреть ”.


“Определенно”, - сказал Буданов. Он покачал головой. “Могу вам сказать, что это была странная работа. Сборка реактора, предназначенного для ледокола водоизмещением в двадцать три тысячи тонн, глубоко внутри гребаной горы, представьте это!”


Акулов сдержал внезапный порыв обнять другого мужчину. Наконец-то, подумал он с облегчением. Он осторожно наклонился и налил еще водки в стакан Буданова. “Что это была за гора, Иван?”


С хитрой улыбкой инженер-ядерщик покачал головой. “Я не могу тебе этого сказать”, - сказал он хрипло.


“Это секрет, да?” Акулов откинулся на спинку стула, постукивая себя по носу.


“Вы совершенно правы, Юрий”, - согласился Буданов. Затем он рассмеялся. “Но что я имею в виду, я действительно не смог бы сказать вам, где находится эта гора, даже если бы мне разрешили”.


Сотрудник Атомфлота пожал плечами. “Видишь ли, эти парни из государственной безопасности посадили мою команду в опечатанный поезд с компонентами реактора вместе с кучей вооруженной охраны. Затем, три дня спустя, как только мы добрались до какой-то затемненной станции в глуши, они затолкали нас в грузовики и опустили закрылки. Когда они, наконец, выпустили нас пару часов спустя, мы были припаркованы в каком-то здоровенном туннеле глубоко под землей ”.


Акулов тихонько присвистнул. “Черт. Это пиз'дец . Это пиздец ”.


Буданов кивнул. “Да, это было довольно безумно”. Он покачал головой. “Хуже, чем патрули, о которых я слышал, как жаловались матросы атомных подводных лодок. Мы никогда ничего не видели за пределами пещер, где мы собирали KLT-40. Представьте, что вы провели шестнадцать недель без глотка свежего воздуха или проблеска солнца. И ни капли, черт возьми, чтобы выпить за все это время!”


Акулов покачал головой с притворным сочувствием. Внутренне он ликовал.


Наконец-то у него были некоторые подсказки, которых так сильно хотел Игорь Трузнев. Потребуется гораздо больше копаний, но, по крайней мере, теперь он знал, где можно найти следующее звено в цепочке, ведущей к скрытому комплексу кибервойны Директората Q.


"ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА" Над ОККУПИРОВАННОЙ МАРОККАНЦАМИ ЗАПАДНОЙ САХАРОЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


В тридцати морских милях и четырех минутах после пересечения атлантического побережья Западной Сахары транспортный самолет-невидимка Iron Wolf пролетел над плоским, почти безликим пространством песка и скал, называемым R íо-де-Оро. Тень Рейнджера с крыльями летучей мыши, удлиненная лучами восходящего солнца, волнами скользила за ним по поверхности пустыни.


“Импульсно-доплеровский радар RDY-3 обнаружил в два часа. Предполагаемая дальность пятьдесят миль и приближается”, предупредил компьютер XCV-62. “Вероятность обнаружения низкая”.


Майор Надя Розек нахмурилась. Она вызвала меню на своем дисплее с предупреждением об угрозе и быстро просмотрела его. Несколько лет назад Королевские военно-воздушные силы Марокко модернизировали свои устаревшие истребители Dassault Mirage F1 новыми радарами Thales RDY-3, электроникой кабины пилота, средствами противоракетной обороны и возможностями вооружения. Французская транснациональная корпорация аэрокосмической и оборонной промышленности заявила, что ее системы RDY-3 более эффективны, чем радары типа AN / APG, которыми первоначально оснащались американские F-16 Falcons и F-18 Hornets.


Она взглянула на Брэда. “Должен ли я активировать КОПЬЕ?” спросила она.


Как и многие современные самолеты Sky Masters, Ranger оснащен электронной системой быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты. Будучи активным, SPEAR передавал точно настроенные сигналы, предназначенные для обмана вражеских радаров. Изменяя время импульсов, посылаемых обратно на вражеский радар, можно обмануть враждебную сеть, заставив ее поверить, что XCV-62 находится где—то в другом месте в небе - где угодно, но не там, где он был на самом деле.


Брэд покачал головой. “Давайте пока помолчим. По крайней мере, пока мы не получим более четких указаний на то, что Мираж действительно держит нас в поле зрения.”


Он подавил зевок. Они находились в воздухе более восьми часов с момента взлета прошлой ночью с крошечной взлетно-посадочной полосы в Колумбии. Даже со всей автоматизацией, встроенной в систему управления полетом "Рейнджера", это был долгий путь для любого пилота. Это было еще дольше, если учесть нагрузку, связанную с выполнением сложной воздушной дозаправки в середине океана с удлинителем Sky Masters KC-10.


“Ладно, до свидания”, - сказала Надя, намеренно искажая американизм. Это принесло ей усталую усмешку. Но она все равно держала свой дисплей включенным на панели управления системой SPEAR, на всякий случай.


“RDY-3 сейчас в двенадцать часов. Дальность пятьдесят пять миль, и она открыта”, сообщил компьютер XCV-62. “Вероятность обнаружения равна нулю”.


Надя выдохнула. “Мираж рассеивается”.


“Этот парень, вероятно, просто патрулирует гоночную трассу вдоль линии прекращения огня”, - сказал Брэд. “Он охотится не за нами”.


Она кивнула. После ухода испанцев в 1975 году Марокко вступило в свои права, чтобы установить контроль над этой территорией. Это положило начало жестокой шестнадцатилетней войне, которая велась между марокканским правительством и Фронтом Полисарио, стремящимся к независимости. Соглашение о прекращении огня, о котором наконец-то договорились почти тридцать лет назад — задолго до ее рождения, — все еще соблюдалось, но ни одна из сторон ничего не принимала как должное.


Что-то поразило ее. “Я думала, мистер Мартиндейл получил разрешение на использование воздушного пространства Марокко?” - спросила она. “Был ли я просто параноиком, беспокоясь о том, что меня заметят?”


“Нет”, - твердо сказал Брэд. “Конечно, Мартиндейл получил одобрение от короля. Они были личными друзьями с тех пор, как он был президентом. Но я сомневаюсь, что это слово просочилось очень далеко по марокканской цепочке командования. Поскольку Стейси Энн Барбо охотится за Scion и всеми его работами, правдоподобное отрицание - это название игры ”.


Надя фыркнула. “Ах, старая рутина "та розмова не миала мейска", "этого разговора никогда не было".


Брэд рассмеялся. “Совершенно верно. Для короля не имело бы смысла рисковать вызвать недовольство Вашингтона, открыто встав на нашу сторону ”.


“Значит, мы действительно хотим избежать обнаружения?” Сказала Надя.


“Определенно”. Брэд снова зевнул. Он выглянул через ветровое стекло, изучая простиравшуюся перед ними пустошь. “Вот почему нам нужно как можно скорее приземлиться. Эта птица достаточно скрытна от радаров. Но Бумер был прав. Средь бела дня мы не более невидимы, чем любой другой самолет ”.


“Да”, - согласилась Надя. Она проверила свой навигационный дисплей. “Я подтверждаю, что мы находимся примерно в двух минутах езды от Пойнт-Браво”.


Это соответствовало показателям, отображавшимся на дисплее Брэда. Их следующей остановкой был пункт Браво. Это была еще одна временная взлетно-посадочная полоса и заправочная станция, созданная передовой группой Scion — на этот раз посреди Западной Сахары, одной из наименее пригодных для жизни территорий на земле.


“Давайте убедимся, что они проснулись и готовы к встрече с нами”, - приказал Брэд.


Надя открыла окно связи и ввела короткий запрос, который компьютер Рейнджера автоматически зашифровал, сжал и затем передал по спутниковой линии связи. “Сигнал отправлен”.


Секундой позже ее MFD пингнул. “Пойнт Браво" подтверждает, что они функционируют”, - доложила она. “Ветер восемь узлов, с севера. Никаких сообщений о дымке или выдувании песка не поступало ”.


Когда они были в десяти морских милях от берега, Брэд увидел серию ярко—зеленых маяков, мигающих на поверхности пустыни - они отмечали местоположение импровизированной взлетно-посадочной полосы Scion. “Настраиваюсь на посадку”, - объявил он, набирая быструю команду на одном из двух своих дисплеев. Он начал снижать скорость.


Поверхности управления на задней кромке крыла "Рейнджровера" с жужжанием открылись, обеспечивая большую подъемную силу по мере снижения скорости полета. Еще больше гидравлики завыло у них под ногами. Носовая часть самолета и его сдвоенные тележки, установленные на крыльях, опускались.


“Передача выключена и заблокирована”, - доложил Брэд, увидев, что индикатор на его HUD стал сплошным зеленым.


“В одной морской миле отсюда”, - сказала Надя, не отрывая глаз от навигационного дисплея.


Взлетно-посадочная полоса, которая на самом деле была просто примерно ровным участком земли, быстро очищенным от кустарника и россыпи камней, маячила впереди, становясь все больше за ветровым стеклом. С одной стороны Брэд мог разглядеть пять или шесть припаркованных автомобилей, включая бензовоз, и несколько накрытых камуфляжем палаток.


“DTF отключен”, - сказал он, выключая цифровую систему слежения за местностью XCV-62. Он выжал дроссели почти до упора назад. “Приземляюсь... сейчас”.


"Рейнджровер" упал с неба и приземлился со скромным толчком. Оставляя за собой клубы пыли и сдуваемого песка, он подпрыгивал и взбрыкивал, катясь по полосе, быстро замедляясь, когда Брэд менял тягу; тормоза на этой поверхности были бесполезны. Они полностью остановились чуть более чем в тысяче футов от точки приземления.


Борясь с внезапной волной усталости, Брэд и Надя методично пробежались по своим различным контрольным спискам, проверяя, что все системы "Рейнджера" были отключены. За окнами кабины они могли видеть мчащийся в их направлении грузовик с камуфляжной сеткой, которая будет накинута на XCV-62, чтобы скрыть их от наблюдения с воздуха в течение дня. Наконец удовлетворенный, Брэд отстегнул ремни безопасности и потянулся. Рядом с ним Надя сделала то же самое.


“Сейчас мы перекусим и немного вздремнем”, - сказал он. “А потом, когда стемнеет, мы отправимся в Румынию, на свалку”.


“А оттуда домой”, - тихо сказала Надя. “В Польшу”.


СЕМНАДЦАТЬ


НИЖЕГОРОДСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РАДИОТЕХНИКИ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Высокодетализированная цифровая карта, показывающая регион вокруг Москвы, занимала экран размером со стену аудитории. Зелеными символами и кружками были обозначены местоположения, предполагаемые дальности обнаружения и зоны поражения ракет для каждого из многочисленных зенитно-ракетных дивизионов С-300 и С-400, развернутых вокруг российской столицы.


“Радар раннего предупреждения сообщает о формировании высокоскоростных самолетов, пеленг два-четыре-пять”, - произнес молодой голос из динамиков аудитории. “Направление полета - ноль-семь-ноль. Дальность полета триста тридцать километров. Скорость девятьсот километров в час. Высота неизвестна”


На карте, недалеко от города Рославль, вспыхнул набор мигающих красных значков. Они ползли по карте, направляясь прямо к центру Москвы.


“Звучит воздушная тревога”, произнес второй голос. Более глубокий и резонансный, он был идентифицирован по подписи в верхней части экрана как командующий противовоздушной обороной Москвы. “Допросите это формирование”.


“Отрицательные IK от прибывающих самолетов”, ответил первый голос.


Толпа высокопоставленных военных офицеров и чиновников оборонной промышленности, набившихся в аудиторию, выпрямилась. IKS, идентификационный код самолета, был кодом приемоответчика, используемым воздушными судами для идентификации себя как дружественных объектов для радаров и истребителей-перехватчиков. Это был российский эквивалент IFF, системы идентификации "свой-чужой", используемой западными военными. Отрицательный IKS был почти верным признаком того, что самолеты, направляющиеся в Москву, были враждебными.


“Предполагаемый диапазон возможного приобретения 96L6E?”спросил командующий противовоздушной обороной. 96L6Es были трехмерными радиолокационными станциями для определения всех высот, установленными на самых современных российских ЗРК С-300 и С-400. Как только эти радары засекали приближающийся самолет и определяли его высоту, они могли передавать свои данные на радары 30N6E и 92N2E слежения за целями и наведения ракет, принадлежащие каждой огневой батарее. Как только это было сделано, ЗРК могли начать стрельбу своими ракетами большой дальности.


“Тридцать километров”.


В затемненной комнате закивали головы. При той скорости, с которой двигались эти вражеские самолеты, они оказались бы в зоне действия самого дальнего радара обнаружения цели менее чем за две минуты.


По мере того, как секунды тикали, мигающие красные значки приближались все ближе к Москве.


Все батареи ракет класса "земля-воздух" сообщают, что они находятся в состоянии готовности. Они готовы открыть огонь по команде ”, снова сказал первый голос, теперь звучавший более взволнованно. “Переход на 96L6E завершен! Высота над уровнем моря составляет двести метров! Численность формирования - десять с лишним противников. Типы неизвестны. Вражеский строй теперь увеличивает скорость до тысячи километров в час.”


Собравшиеся офицеры и чиновники напряглись. В любую секунду залпы ракет дальнего радиуса действия могли начать подниматься в небо, достигая цели, чтобы уничтожить вражеский самолет с относительной легкостью.


“Вторая батарея, 210-й полк ПВО докладывает о плотном захвате противника. Готов к атаке!”


Внезапно красные значки, несущиеся в сторону Москвы, исчезли.


“Что за черт?” - воскликнул кто-то.


“Контакт потерян”, сообщил первый голос, на несколько секунд отстав от ситуации, показанной на карте. “Радары пытаются восстановить”.


Через несколько минут значки, представляющие приближающийся вражеский воздушный удар, снова мигнули. Но теперь они находились в другом месте, значительно севернее своего предыдущего местоположения и на пятьдесят километров ближе к Москве.


Опять же, радары обнаружения ЗРК большей дальности циклически передавали данные на радары слежения за целью и наведения ракет своих батарей. И снова, как только защитники были готовы открыть огонь, их радары таинственным образом потеряли всякий контакт с вражеским самолетом. Теперь, однако, зеленые символы, представляющие несколько разных единиц ЗРК, вспыхнули оранжевым. Некоторые почернели.


“Наши силы подвергаются ракетной атаке!” панический голос прокричал из динамиков. “Они сообщают о множественных ударах, которые уничтожили множество радаров и пусковых установок ЗРК!”


Внезапно на карте вновь появились значки врагов. Но на этот раз они показали вражескую атакующую группировку далеко к югу от ее ранее заявленной позиции и едва ли в сотне километров от центра Москвы.


“Я думаю, мы увидели вполне достаточно, доктор”, - пробормотал генерал-полковник Валентин Максимов, высокий и мощно сложенный командующий Воздушно-космическими силами России, сидящему рядом с ним гораздо более низкому мужчине.


Доктор Николай Оболенский кивнул. “Действительно, генерал”, - сказал он сухим, четким голосом.


Все в Оболенском, от его коротко подстриженных седых волос и очков в черепаховой оправе до немодного черного костюма и тускло-коричневого галстука, выдавало в нем старомодного академика. Некоторые пошли бы дальше, назвав его конченым профессором математики из какого-нибудь второстепенного университета. Это было бы и недобро, и неточно.


На самом деле он руководил лабораторией программного обеспечения Нижегородского научно-исследовательского института радиотехники (ННИИРТ), наблюдая за разработкой программ обнаружения и идентификации целей, используемых самыми передовыми и смертоносными российскими ЗРК. Хотя прошли годы с тех пор, как он сам занимался серьезной разработкой программного обеспечения, Оболенский доказал свои управленческие таланты, успешно доведя до конца ряд жизненно важных проектов, уложившись в бюджет и в срок.


“Заканчивай симуляцию, Аня”, - сказал начальник лаборатории NNIIRT в беспроводной микрофон, прикрепленный к его лацкану. Позади него, в проекционной в задней части аудитории, его ассистент подчинился.


Дисплей цифровой карты замер, все еще показывая ужасающую дыру, проделанную во внешней сети противовоздушной обороны Москвы. Это также показало, что ударная группировка противника теперь находилась в пределах досягаемости ракет воздушного базирования российской столицы. Зажегся свет, открывая море несчастных лиц.


Оболенский прошел в переднюю часть аудитории. “Это была компьютерная симуляция того, что может произойти, если поляки и их союзники-наемники "Железный волк" проведут тотальную атаку на Москву. Это наша лучшая оценка тактических преимуществ, предоставляемых использованием ими технологии netrusion и множества беспилотных летательных аппаратов-невидимок ”. Он слегка улыбнулся. “Как вы видели, они значительны”.


Максимов с горечью кивнул. Во время прошлогодней короткой войны с Польшей и ее наемными высокотехнологичными воинами он с ужасом наблюдал, как несколько его самых передовых истребительных эскадрилий и батальонов ЗРК подверглись жестокому обращению — часто не имея возможности даже сделать ответный выстрел, не говоря уже о том, чтобы нанести какие-либо поражения. Данные сенсоров, которые они собрали о системах нейтрализации противника и беспилотных летательных аппаратах, представляли собой единственный луч надежды в этом черном облаке резни и унижения ... и это была очень тонкая ниточка, за которую можно было уцепиться в поисках утешения.


“Теперь позвольте мне показать вам, что произойдет, как только мы внедрим обновления программного обеспечения, разработанные моей лабораторией здесь, в ННИИРТ”, - сказал им Оболенский. Он отошел в сторону, подальше от экрана, и посмотрел в сторону проекционной будки. “Перезагрузи симуляцию, Аня”, - приказал он. “Вариант ФАВОРИТА/ТРИУМФА 19 очков 17 центов”.


Свет снова потускнел.


Какое-то время последовательность событий развивалась точно так же, как и раньше. Вражеские самолеты были обнаружены, а затем исчезли почти сразу после того, как были впервые достигнуты огневые решения. Но на этом любое сходство заканчивалось. Теперь значки, показывающие атакующие силы, появлялись снова намного быстрее, и они были намного ближе к своим предыдущим расчетным позициям. В середине военной игры российские батареи ЗРК С-400 и С-300 были в действии — выпустили ракеты по подтвержденным целям противника. Большинство промахнулись, сбитые с толку множеством оборонительных сооружений ближнего боя, используемых поляками и их наемниками. Но, в конечном счете, как почти всегда на войне, количество оказалось само по себе качеством. Уравнение было простым: если вы выпустили достаточное количество ракет по заданному количеству целей, вы были обречены на попадание.


Генерал-полковник Максимов зачарованно наблюдал, как исчезают созданные компьютером бомбардировщики, истребители и беспилотники Polish и Iron Wolf. Однако теперь, вместо того, чтобы исчезнуть за своим технологическим прикрытием, они исчезали с дисплея, когда их сбивали российские ракеты класса "земля-воздух". Его ЗРК тоже понесли потери, но на этот раз бой был гораздо более равным. В конце концов, все воздушное соединение противника было уничтожено. Лучше всего то, что они были сметены с неба до того, как смогли применить какое-либо из своих наступательных вооружений в направлении Москвы.


Когда зажегся свет, он встал, чтобы поаплодировать Оболенскому, чему рабски подражали его подчиненные и другие чиновники оборонной промышленности, зависевшие от одобренных им оружейных контрактов.


“Вы творили чудеса, доктор”, - прогремел Максимов. “В течение многих лет мы находились во власти этой хваленой технологии netrusion, разработанной американцами. Их самолеты, а теперь и самолеты поляков, беспрепятственно пролетели над нашей любимой Родиной. Но теперь ты раскрыл их секреты и узнал, как победить наших врагов ”.


Точный, как всегда, Оболенский покачал головой. “Боюсь, что за исключением захвата одного из самолетов, использующих эту технологию, его самые сокровенные секреты останутся вне нашего досягаемости”.


Раздраженный тем, что ему противоречат, Максимов хмуро посмотрел сверху вниз на мужчину пониже ростом. Он указал на изображения, показанные на экране. “Тогда что вы нам показали? Ложь? Выдача желаемого за действительное компьютерной фабрикацией?”


“Ни в малейшей степени, генерал”, - заверил его начальник лаборатории. Он улыбнулся. “Новое обновление, которое мы только что продемонстрировали, представляет собой значительное улучшение по сравнению с нашей существующей защитой. В прошлом, когда враг ослеплял или вводил в заблуждение наши радары, могло потребоваться до двух-трех минут, чтобы восстановить точную картину воздушного боя ”.


“Это жизнь в бою”, - прорычал Максимов. “За две минуты современный истребитель-бомбардировщик может оказаться в пятидесяти километрах от того места, где его обнаружили в последний раз”.


Оболенский кивнул. “Для решения этой проблемы моя команда определила два отдельных подхода. Во-первых, мы значительно ускорили скорость, с которой наше программное обеспечение для обнаружения и идентификации целей возвращается в оперативный режим после так называемой атаки netrusion. И, во-вторых, наше обновление значительно расширяет возможности программного обеспечения отличать беспилотники-приманки от реальных боевых самолетов и оружия воздушного базирования ”.


“Насколько быстрее? И простым русским языком, пожалуйста”, - попросил Максимов. Он пожал своими массивными плечами. “Помните, что я старый боевой конь, а не специалист по компьютерам”.


“Враг все еще может ослепить наши радары или запустить волны беспилотных летательных аппаратов-приманки, чтобы затуманить изображение на радаре”, - объяснил Оболенский. “Но теперь мы можем пробить этот маскировочный покров всего за тридцать-пятьдесят секунд”.


“К какому результату?” Прямо спросил Максимов. “В реальном мире”.


“По нашим оценкам, это обновление программного обеспечения увеличит наш ПК, вероятность поражения, при пусках ракет С-300 и С-400 до тридцати процентов”, - сказал Оболенский со спокойной уверенностью. Он повернулся и указал на ситуацию, которая теперь отображалась на экране. “И это повышение боевой эффективности, генерал-полковник, представляет собой разницу между наблюдением за тем, как Москва превращается в горящие, изрытые бомбами руины… и победы”.


Максимов на мгновение опустил голову, признавая правоту. Как бы ему ни не нравилось казаться неосведомленным перед другими, он восхищался готовностью маленького человека противостоять ему и той уверенностью в себе, которую он демонстрировал. “Тогда я с радостью приму поправку, доктор”, - сказал он с вымученной улыбкой. “Но это оставляет у меня последний вопрос”.


Оболенский поднял бровь. “Да, генерал?”


“Как скоро эта ваша программа модернизации может быть внедрена в мои ракетные полки класса "земля-воздух”?"


“Мы должны быть в состоянии передать окончательную, полностью отлаженную версию в вашу штаб-квартиру в Москве в течение сорока восьми часов”, - заверил его руководитель лаборатории NNIIRT. Он пожал плечами. “После этого ее окончательное распределение по соответствующим подразделениям противовоздушной обороны будет зависеть от вашего персонала”.


Максимов кивнул. Он бросил вопросительный взгляд на своего старшего военного помощника, генерал-майора Виктора Поличева. “Ну что, Виктор?”


Поличев поджал губы, обдумывая задействованную логистику. “Как только мы получим в свои руки это обновление программного обеспечения NNIIRT, ИТ-специалисты нашей штаб-квартиры смогут в короткие сроки сделать необходимые копии. И мы можем разослать их в каждый полк С-300 и С-400 специальным курьером ”.


“Вы предлагаете нам воспользоваться курьерской доставкой?” Спросил Максимов, не в силах скрыть своего удивления. “Не было бы быстрее распространить это обновление онлайн, используя наши каналы передачи данных в штаб-квартире каждого полка?”


“Возможно, сэр”, - сказал его помощник. Затем он пожал плечами. “Но в свете недавних событий, я думаю, было бы разумнее не слишком полагаться на электронную связь”.


Максимов медленно кивнул, думая о приливной волне компьютерного хаоса, которая в настоящее время захлестывает Восточную и центральную Европу. Поличев был прав. По крайней мере, кампания кибервойны президента Грызлова продемонстрировала опасности, связанные с доверием жизненно важной информации капризам Интернета.


“Отличное замечание, Виктор”, - сказал он наконец. “Немедленно организуйте свою курьерскую сеть. Рано или поздно поляки и их пираты "Железный волк" обязательно нанесут нам ответный удар. И когда этот день, наконец, наступит, я хочу быть уверен, что наши полки ЗРК готовы, желают и способны сбросить их с неба!”


* * *


Когда собравшиеся офицеры и представители оборонной промышленности выходили, доктор Николай Оболенский стоял у выхода из аудитории, серьезно принимая их поздравления. Его брифинг был триумфом, как в плане зрелищности, так и по существу, и он знал это.


Руководитель лаборатории NNIIRT был хорошо осведомлен о том, что многие компьютерные инженеры, работавшие под его началом, плохо понимали или уважали его навыки администратора. Иногда они даже украдкой распространяли копии подрывного американского комикса Дилберт, хитро отождествляя его с тупоголовым боссом комикса. В их замкнутом мире человек, который больше не писал строки кода сам, был всего лишь назойливым, вмешивающимся бюрократом.


Сегодняшний успех должен поколебать это невежественное мнение, самодовольно подумал он.


Ни один из его технически подкованных компьютерных гениев не смог бы так легко “продать” свою работу старому динозавру советской эпохи, такому как Максимов. Любой брифинг, который они организовали бы, начинался бы со смертельно скучных слайдов PowerPoint и заканчивался бы отупляющим, наполненным жаргоном перечислением сложных технических деталей. К тому времени аудитория NNIIRT была бы либо забита дремлющими генералами, либо полностью покинута после того, как аудитория разбежалась. Использовать симуляцию боя для демонстрации возможностей обновления было его идеей. И это сработало идеально. Ничто так не радовало людей типа Максимова, как вид вражеских самолетов — даже созданных компьютером — разлетающихся на куски.


Толпа офицеров и чиновников поредела, а затем исчезла. Позже в тот же день они снова встретятся в одном из самых дорогих ресторанов Нижнего Новгорода. Высшее руководство Исследовательского института организовало изысканный обед для своих уважаемых гостей и клиентов. И там праздничные тосты утвердят еще один программный триумф Николая Оболенского и его команды разработчиков программного обеспечения.


Он улыбнулся про себя, представив, какими похвалами и новыми привилегиями наверняка осыплет его начальство.


Внезапно осознав, что за ним наблюдают, Оболенский поднял глаза. Эффектная рыжеволосая девушка в униформе осталась позади остальных. На ее погонах красовались три звезды полковника. Она стояла в нескольких футах от него, глядя на него со своей собственной кривой улыбкой.


Он покраснел, чувствуя себя немного неловко из-за того, что его застали так явно мечтающим наяву. Смутившись, он прочистил горло. “Могу я вам кое в чем помочь, полковник...” Его голос затих, когда он понял, что не знает ее имени.


“Нечаева. Татьяна Нечаева, ” решительно сказала рыжеволосая. “И я думаю, вы обнаружите, что я тот, кто может помочь вам, доктор Оболенский”. Видя его замешательство, она протянула ему свое удостоверение личности.


Оболенский уставился на карточку. В нем говорилось, что полковник Татьяна Нечаева была офицером службы контрразведки ФСБ. Его глаза немного расширились от удивления. Он всегда представлял агентов тайной полиции неповоротливыми, неулыбчивыми скотинами. Встреча с той, кто была стройной, чрезвычайно привлекательной женщиной, стала чем-то вроде шока. Все еще озадаченный, он вернул ей удостоверение. “Боюсь, я не совсем понимаю”, - признался он. “Как так получилось, что ты можешь мне помочь?”


Нечаева покачала головой. “Не здесь, доктор. Не на публике.” Теперь ее взгляд был холоднее. “Это вопрос срочной государственной безопасности”.


Он на мгновение замер. “Вопрос государственной безопасности? Но— ” Увидев, как она раздраженно поджала губы, он замолчал.


“Я не буду напоминать вам снова, доктор”, - резко сказала Нечаева. “Я настоятельно рекомендую перенести этот разговор в ваш офис”.


Оболенский кивнул головой в поспешном согласии. “Конечно, полковник. Немедленно”. Он указал в сторону коридора. “Пожалуйста, следуйте за мной”.


* * *


Почему-то его маленький офис выглядел более неряшливо, чем он помнил. Здесь также сильно пахло пылью и трубочным табаком. Пробормотав извинения, он убрал стопки папок и руководств, сваленных на его единственном другом стуле.


Нечаева чопорно села. Она ждала, чтобы заговорить, пока он не закрыл дверь и неловко не занял свое место. “Во-первых, ты должен понять, что все, что я собираюсь тебе сказать, останется в этой комнате”, - строго сказала она. “Эта информация засекречена на самом высоком уровне. Разглашение этого кому-либо еще карается пожизненным заключением или казнью. Это понятно?”


Оболенский с трудом сглотнул и кивнул. “Да, полковник. Я понимаю.”


“Хорошо”, - сказала она, внезапно расслабляясь. “Я приношу извинения за всю театральность, доктор. Но, боюсь, они необходимы ”.


“Почему это?” - нервно спросил он.


“Потому что, похоже, иностранные шпионы нацелились на NNIIRT и особенно на ваш отдел”, - сказала ему Нечаева.


Его глаза снова расширились. “Шпионы? Здесь? Пытаешься проникнуть в мою лабораторию?”


“Судя по всему, ваша хорошая работа ценится далеко за пределами нашей Родины”, - сказала Нечаева.


“Боже мой”, - пробормотал он дрожащим голосом. Он посмотрел на нее. “Но откуда вы это знаете, полковник? Эти шпионы пытались проникнуть на наш объект? Или подкуп кого-то из моих сотрудников?”


“Ничего такого старомодного”, - ответила она.


“Тогда как—”


“Мы наблюдали несколько попыток взлома брандмауэра безопасности, защищающего компьютерную систему вашей лаборатории”, - категорично сказала Нечаева.


“Наш брандмауэр?” Оболенский покачал головой. “Извините меня, полковник, но это невозможно. Специалисты института по информационным технологиям немедленно сообщили бы мне о любых подобных попытках взлома ”.


“Ты думаешь, это невозможно?” Холодно сказала Нечаева. Она кивнула в сторону компьютера на его столе. “Тогда я покажу вам, что мы обнаружили, доктор. У вас есть права системного администратора для компьютерной сети лаборатории, не так ли?”


Он медленно кивнул. “Да, конечно, но я... ну, я почти никогда ими не пользуюсь. Наличие такого доступа - это, по большей части, формальность. Из-за моего ранга.”


“Естественно”, - согласилась она. Затем она пожала плечами. “Полагаю, мне не следует ожидать, что глава лаборатории компьютерного программного обеспечения будет уделять пристальное внимание безопасности своих собственных систем”.


Оболенский покраснел от ее очевидного сарказма. Придя в себя, он порылся в одном из ящиков своего стола, пока не нашел ламинированную карточку с необходимым паролем и идентификационной информацией пользователя. Он показал это ей.


“Очень хорошо, доктор. Теперь войдите в систему как администратор и откройте журнал отказа в доступе для следующих случаев ”, - скомандовала Нечаева, отбарабанив последовательность определенных дней, часов и минут.


Он подчинился, выведя на экран плотную стену текста, показывающую, что в те моменты было предпринято несколько различных попыток проникнуть через брандмауэр лаборатории. Он просмотрел данные, а затем пожал плечами. “Это не доказательство какого-либо взлома, полковник”, - уверенно сказал он. “Даже беглый взгляд показывает, что это просто случаи, когда компьютерные системы, которые институт использует для повседневной работы, случайно связались с защищенной сетью нашей лаборатории. Это происходит довольно часто, обычно когда кто-то нажимает "ответить всем" на электронное письмо, которое содержит один из наших защищенных адресов. Или иногда, когда кто-то из административного персонала рассылает общую памятку во все отделы, включая наш, без предварительного получения необходимых разрешений.”


Нечаева тонко улыбнулась. “Я предлагаю вам более внимательно изучить эти предположительно ‘внутренние’ IP-адреса”.


Уязвленный, Оболенский сделал, как она предложила. К чему она клонила? он задумался. Его глаза перемещались с IP-адреса на IP-адрес, теперь уделяя пристальное внимание каждой детали. На этот раз он увидел проблему. Кровь отхлынула от его лица. Он в ужасе отвел взгляд от экрана. “Это не подлинные внутренние IP-адреса”, - пробормотал он. “Эти запросы поступают извне, замаскированные под тот или иной из наших служебных компьютеров”.


“Умно, не так ли?” Тихо сказала Нечаева. “Так точно имитируя известные внутренние IP-адреса, эти иностранные агенты смогли скрыть свои попытки взлома от любой обычной проверки брандмауэра”.


“Умный? Нет. Это дьявольски, ” пробормотал он. Он повернулся обратно к своему компьютеру, все еще ошеломленный тем, что он сейчас увидел. “Кто это делает? На кого работают эти шпионы?”


Нечаева пожала плечами. “Американское ЦРУ? Наши ‘друзья’ в пекинском министерстве государственной безопасности? Поляки? Невозможно сказать наверняка ”.


“Это ужасно. Это катастрофа. Полный кошмар, - пробормотал Оболенский, заикаясь. Его разум был занят преодолением последствий нарушения безопасности. “Боже мой, каждая часть передового программного обеспечения военного уровня, которое мы разработали, находится под угрозой”.


“Достаточно верно”, - прямо сказала Нечаева. Затем она похлопала его по плечу. “Если это вас хоть немного утешит, мы не думаем, что эти хакеры смогли проникнуть в систему безопасности вашего компьютера. По крайней мере, пока нет ”.


“Но они будут продолжать пытаться”, - понял он.


Она кивнула. “О да. И они добьются успеха, вероятно, скорее раньше, чем позже — если не будут приняты дополнительные меры предосторожности ”.


Оболенский ухватился за эту надежду. “Я немедленно свяжусь с нашими ИТ-специалистами”, - пообещал он. “Они могут усилить брандмауэр… и установите более строгий мониторинг этих журналов доступа ”.


Нечаева подняла изящно вылепленную бровь. “Вы бы доверились тем, кто уже не смог обнаружить эти попытки вторжения? Или кто, возможно, намеренно решил не сообщать о них вам?”


“На что ты намекаешь?” - требовательно спросил он, становясь еще бледнее, если это было возможно. “Вы подразумеваете, что некоторые из сотрудников института могут быть в сговоре с этими шпионами?”


Она холодно улыбнулась. “Я ничего подобного не говорил, доктор”.


“Но вы думаете, что это возможно?”


Нечаева снова пожала плечами. “Я просто предполагаю, что, возможно, было бы разумнее не слишком полагаться на свои собственные ресурсы. Не тогда, когда сталкиваешься со шпионской угрозой такого калибра и величины ”.


“Тогда что можно сделать?” - В отчаянии спросил Оболенский, голосом утопающего, бьющегося в надежде на спасение. “Ранее ты сказал, что был здесь, чтобы помочь мне. Что ты имел в виду под этим?”


Она полезла в карман своей форменной куртки и достала флешку. Он мог видеть эмблему ФСБ с двуглавым орлом, выбитую на маленьком устройстве. “Наши лучшие специалисты по кибербезопасности разработали более продвинутый набор средств защиты для вашей сети, доктор. Их работа добавит новый и практически необнаруживаемый слой к вашему существующему брандмауэру ”. Ее рот искривился в холодной, жестокой улыбке. “Лучше всего то, что эти средства защиты мгновенно предупредят нас о любых новых попытках взлома вашей безопасности, что позволит нам отследить этих хакеров вплоть до их логова”.


“И что потом?” Оболенский задумался.


“Если, как я подозреваю, они действуют на нашей земле, мы поймаем их, если это возможно. Если нет, мы их ликвидируем”, - резко сказала ему Нечаева.


Он содрогнулся. Что-то в голосе этой красивой женщины намекало на то, что она получила бы удовольствие, лично убивая иностранных агентов, пытающихся проникнуть в его защищенные сети. Он находил такую свирепость пугающей. “Убийства” в его профессиональном мире были антисептическими, в основном это был вопрос наблюдения за исчезновением бликов со светящегося экрана.


Все еще бледный, Оболенский взял у нее флешку и подключил ее к своему компьютеру. Немедленно открылось диалоговое окно. “Продвигаемая программа кибербезопасности.Усовершенствованная программа кибербезопасности. Запустить Y / N?” Он ввел "да", а затем ввел пароль, необходимый для утверждения программы для использования во всей лабораторной сети.


Менее чем за минуту крошечное устройство тихо щелкнуло и зажужжало. Когда он замолчал, он извлек его и вернул Нечаевой.


Она опустила его обратно в карман. “Спасибо, доктор”, - сказала она без каких-либо видимых эмоций. “Государство ценит ваше сотрудничество в этом вопросе. Так же, как это также требует вашей предельной осмотрительности ”.


Оболенский быстро кивнул. “Я полностью понимаю, полковник”, - заверил он ее. “Больше никто в NNIIRT об этом не услышит. Не от меня.”


“Ради вашего блага, я надеюсь, что это правда”, - сказала Нечаева. Тонкая, ледяная улыбка промелькнула на ее лице и затем исчезла. “Для России-матушки было бы большим позором потерять человека вашего ума и способностей”.


НИЖНИЙ НОВГОРОД

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


В нескольких кварталах от Научно-исследовательского института радиотехники полковник Татьяна Нечаева остановилась на углу улицы, чтобы осмотреть окрестности. Для стороннего наблюдателя она просто хотела убедиться, что сможет безопасно пересечь границу.


Ее глаза забегали во всех направлениях. Никого подозрительного не было видно. Она была ясна.


Быстро шагая по холоду, Нечаева перешла на другую сторону узкой, обсаженной деревьями улицы. Пройдя половину квартала, она свернула в переулок, проходящий рядом с обветшалым кирпичным многоквартирным домом. После еще одной быстрой проверки, чтобы убедиться, что за ней не следят, она использовала ключ, чтобы отпереть разбитую металлическую служебную дверь здания и вошла.


Она сморщила нос от отвратительного запаха неубранного мусора. Помятые, ржавеющие мусорные баки, выстроившиеся вдоль стен из цементных блоков, были переполнены, их окружали пластиковые пакеты, набитые гниющими остатками пищи, грязными подгузниками и битыми бутылками. Санитария не была сильной стороной управляющего многоквартирным домом, работавшего неполный рабочий день. С другой стороны, ни один из них не совал нос в дела своих арендаторов. Учитывая все обстоятельства, подумала она, его лень и отсутствие интереса ко всему, кроме того, чтобы убедиться, что его арендная плата выплачивается вовремя, были чистым плюсом.


То же самое было и с другими арендаторами, состоящими из рабочих семей и одиноких мужчин, занятых на городских фабриках и других предприятиях. В дневное время взрослые либо были на работе, либо спали после изнурительных ночных смен. Их дети были либо в школе, либо в детском саду. Все это привело к созданию здания, в котором никто не удивлялся и даже не замечал странного зрелища полковника ФСБ в форме, приходящего и уходящего в неурочное время.


Нечаева поднялась по грязной, заваленной мусором задней лестнице в маленькую квартирку, которую она снимала на втором этаже. Большая часть лампочек перегорела, поэтому она использовала свой смартфон в качестве фонарика, чтобы не наступать в худшие переделки. У двери своей квартиры она постучала четыре раза, затем воспользовалась своим ключом и сразу вошла.


Молодой человек в джинсах и свитере отвернулся от компьютера, которым он пользовался. “Я внутри их системы, Сэм!” - сказал он с ликованием. “У меня есть полный доступ ко всему в лабораторной сети NNIIRT. Я прошел прямо через их брандмауэр, даже не пикнув ”. Он недоверчиво покачал головой. “Но я все еще не могу поверить, что эта ваша схема с локо действительно сработала!”


Саманта Керр улыбнулась ему в ответ. “Всегда есть способ проникнуть внутрь. Иногда ты взламываешь замок. Иногда ты выясняешь, где они спрятали ключ. А иногда ты просто обманываешь их, чтобы они открыли тебе дверь ”.


Она расстегнула свое тяжелое форменное пальто и бросила офицерскую фуражку на стул. “Вы уже получили обновление для обнаружения и идентификации цели?”


Молодой человек кивнул. “Не парься. Копия уже на пути к нашим техническим ребятам в Scion ”.


“Есть ли какой-нибудь способ, которым русские могут обнаружить, чем вы занимались?” - Спросил Сэм. “Или заметить тебя, когда ты вернешься?”


“Не за миллион лет”, - уверенно сказал он ей. “Программа-пароль, которую милый доктор Оболенский установил для нас, включает в себя функцию очистки”.


“Хорошо”, - серьезно сказала она. “Потому что у меня есть предчувствие, что у мистера Мартиндейла очень скоро будет для нас больше работы”.


ВОСЕМНАДЦАТЬ


РОССИЙСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ, ОФИСЫ ПЕРСОНАЛА, МОСКВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ


В отличие от своего коллеги Юрия Акулова, Тарас Ивченко выглядел человеком, с которым нужно считаться. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью, бывший офицер разведки играл в хоккей с пяти лет вплоть до окончания Московского государственного университета. На льду его свирепость и отвага позволили ему забить больше голов, чем другим игрокам, при этом он проводил больше времени на скамейке штрафников и в отделениях неотложной помощи больницы. Он перестал играть в хоккей после того, как КГБ завербовал его. Вместо этого он направил свои агрессивные инстинкты в более захватывающую игру шпионажа.


За время своей карьеры в КГБ, а затем в ФСБ, Ивченко стал мастером операций с черной сумкой. Его элитная команда взломщиков взломала более дюжины западных посольств и консульств, похищая секреты, устанавливая подслушивающие устройства и собирая информацию о криптографических методах, которые помогли взломать некоторые коды, используемые американцами и их союзниками.


Теперь он использовал те же навыки от имени Игоря Трузнева.


Проникновение в ультрасовременное здание, в котором размещался центральный штаб Российских железных дорог, было детской забавой по сравнению с подвигами его славных дней. Охранники, нанятые государственной железнодорожной фирмой, потратили большую часть своего времени и энергии, пытаясь помешать сотрудникам украсть компьютеры и другое дорогостоящее оборудование. Мысль о том, что посетитель может задержаться сверх обычного рабочего времени, а затем ворваться в кабинет старшего руководителя, показалась бы им нелепой. Кто был бы настолько глуп, чтобы рисковать попасть в тюрьму, делая что-то настолько бессмысленное? В конце концов, здание на Каланчевской улице не было банком или даже хранилищем ценных секретов.


Но они были неправы.


До сих пор в ходе их совместного расследования по делу Трузнева Ивченко и Акулов были впечатлены тщательностью, с которой президент Грызлов и генерал-майор Кошкин маскировали российскую операцию по ведению кибервойны. Между ними, двое мужчин пошли на многое, чтобы сохранить любую информацию об их комплексе "Обитель Перуна" в строго ограниченном кругу. Они даже позаботились о том, чтобы базы данных, принадлежащие ФСБ, Кремлю и вооруженным силам России, не содержали электронных записей о его строительстве, местоположении, обороноспособности или укомплектовании персоналом.


Любая иностранная шпионская служба, вынюхивающая все обычными способами, никогда не получила бы никаких оперативных разведданных о крупном центре кибервойны. Возможно, они не смогут подтвердить, что она вообще существовала.


Тарас Ивченко усмехнулся про себя, представив ошеломленные взгляды на лицах Грызлова и Кошкина, если бы они когда-нибудь узнали, как проникли в их тщательно сплетенную паутину секретности. Несмотря на все их технологическое мастерство, они упустили из виду простейшие вещи — обычную человеческую слабость и информацию, которую обычно собирает и хранит любая современная железнодорожная компания. Во-первых, из пьяной болтовни Ивана Буданова, инженера Атомфлота, выяснилось, что для перевозки компонентов ядерного реактора из Мурманска в комплекс "Обитель Перуна" использовался специальный смешанный грузопассажирский поезд . Оттуда это был просто вопрос получения доступа к журналам сигналов и движения Российских железных дорог. Каждый поезд, движущийся в любом месте на протяжении шестидесяти двух тысяч километров железных дорог России под централизованным управлением, автоматически запускал сгенерированный компьютером отчет всякий раз, когда он проходил через сигнал или станцию.


Что и привело Ивченко в офис Константина Апраксина посреди ночи. Будучи высокопоставленным руководителем Российских железных дорог, Апраксин имел неограниченный доступ ко всей корпоративной базе данных. Лучше всего то, что, как и многие компьютерные неграмотные, он хранил полезную шпаргалку со всеми своими паролями и именами пользователей, прикрепленную скотчем к боковой панели его настольного монитора.


Ивченко терпеливо просматривал страницу за страницей записей Мурманской грузовой станции. Он искал любые отправления поездов, которые соответствовали диапазону возможных дат, выбранных Акуловым из пропитанных водкой воспоминаний Буданова.


Пройдя треть пути, его глаза сузились. Поезд номер 967 казался вполне подходящим. Это был трехзначный код, используемый для идентификации смешанных грузовых и пассажирских поездов, хотя обычно он предназначался для пригородных рейсов малой протяженности. Он нажал на номер, открывая более подробные записи.


“Куш! Джекпот!” - пробормотал он.


Номер 967 включал в себя четыре электровоза большой грузоподъемности. Это был не пригородный поезд. Не менее показательной была небольшая метка, которая указывала системе управления движением присвоить ей высший приоритет на всех участках пути с высокой плотностью движения. Не было и намеченного пункта назначения. Единственное, что не подходило, — это его груз, указанный как импортное заводское оборудование, предположительно ввезенное через городской порт с теплой водой.


Ивченко с отвращением покачал головой при виде такой неряшливости. Импортируемая техника? Это была чертовски тонкая история для прикрытия. Затем он передумал. Вероятно, этого было достаточно, чтобы обмануть любого железнодорожного инспектора, который проверял товарные вагоны поезда. На неопытный взгляд, одно нагромождение паровых труб, насосов, трубопроводов, турбин и генераторов, вероятно, выглядело как другое.


Медленно, осторожно он начал поиск по базе данных, кропотливо отслеживая движение специального поезда номер 967, следовавшего из Мурманска на юг в Санкт—Петербург, а оттуда в Москву. В Москве он повернул на запад, к Транссибирской магистрали, а затем на север, в сторону Волгодонска. На железнодорожном узле Коноша номер 967 ненадолго остановился, чтобы заменить свои грузовые электровозы дизельными двигателями, а затем продолжил движение на северо-запад по неэлектрифицированной линии до Печоры и Воркуты.


Ах, подумал он, ну вот и все . Оба города находились недалеко от подножия северных Уральских гор.


Так получилось, что Печора была конечной для поезда номер 967. Станционные журналы показали, что он прибыл и был переведен на запасной путь. И с этого момента все просто исчезло.


Улыбаясь про себя, Ивченко закрыл файлы, которые он открыл, и выключил компьютер. Вдвоем они с Акуловым сузили местонахождение кибервойскового комплекса Перуна "Аэрия". Она находилась где-то на Урале, недалеко от Печоры. И этого было достаточно для неправительственной работы, подумал бывший офицер ФСБ.


Он предположил, что Трузнев, возможно, захочет, чтобы кто-нибудь действительно посетил отдаленный город, чтобы раскопать больше, но он настоятельно рекомендовал бы отказаться от этого курса. Грызлов и Кошин, возможно, и пропустили эту конкретную брешь в своей безопасности, но ни один из них не был бы настолько глуп, чтобы оставить саму Печору без присмотра. Как только кто-либо, связанный с частной шпионской сетью Трузнева, сходил с самолета или поезда в Печоре, по всему пути от Урала до Кремля начинала звучать тревога.


Кроме того, подумал Ивченко, зачем беспокоиться? Как только он отчитается, его босс получит всю необходимую информацию, чтобы создать проблемы Геннадию Грызлову, если тот решит, что это необходимо или может быть выгодно.


ЭСКАДРОН "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Брэд Макланахан закончил выруливать XCV-62 со взлетно-посадочной полосы в одно из крупнейших замаскированных укрытий эскадрильи для самолетов. К тому времени, когда он и Надя закончили заполнять свои контрольные списки после полета, двери ангара уже были закрыты.


Мартиндейл и Вэк Макомбер ждали их у подножия трапа для экипажа "Рейнджера".


“Ну, как он пролетел?” Потребовал Мартиндейл, не тратя времени на любезности. “Действительно ли Рейнджер так способен, как утверждал Джон Мастерс?”


“Почему бы и нет, благодарю вас, мистер Мартиндейл. Я тоже очень рада тебя видеть”, - язвительно сказала Надя. “Так любезно с вашей стороны спросить”.


Макомбер усмехнулся — ему нравилось наблюдать, как самодовольный, снисходительный, величественный бывший президент США получает укол от кого-то, кто не боялся его силы или авторитета.


К его чести, пожилой мужчина наклонил голову в знак извинения. “Простите меня, майор”, - сказал он с обезоруживающей улыбкой. “Я знаю, что вы с Брэдом устали, но ситуация здесь немного напряженная… и я скучал по вам обоим ”.


Брэд решил пропустить эту неискренность политика мимо ушей без дальнейших комментариев. Лично он полагал, что это даже к лучшему, что у Нади не было при себе пистолета. Она, вероятно, не стала бы стрелять в Мартиндейла, но она могла напугать его до смерти. После более чем двадцати часов общего налета и десяти тысяч морских миль они оба были изрядно измотаны.


Вместо этого он похлопал по нижней стороне крыла прямо у себя над головой. “Она красавица, сэр”, - сказал он. “XCV-62, возможно, не справляется с управлением как высокопроизводительный реактивный истребитель, но он намного маневреннее, чем бомбардировщики B-2, на которых я летал в симуляторах Sky Masters, — несмотря на то, что у него такая же бесхвостая конфигурация. И, основываясь на реальных показателях расхода топлива, которые мы видели, я предполагаю, что у Ranger значительно больший радиус действия, чем утверждал дядя Джон ”.


Макомбер тихо рассмеялся. “Этот ублюдок всегда любил играть в открытую”.


“Это хороший метод продаж”, - признал Мартиндейл со своей собственной легкой улыбкой. “Всегда доставляйте больше, чем вы обещали”.


Скрестив руки на груди, Надя нетерпеливо постукивала ногой по полу ангара. Они все повернулись, чтобы посмотреть на нее. “Вы сказали, что ситуация была плохой, господин президент”, - напомнила она Мартиндейлу. “Насколько все плохо?” В ее глазах была тревога. “Были ли новые кибератаки? Наша энергосистема все еще не работает?”


“Я сказал напряженный”, - мягко поправил ее мужчина постарше. “Что не совсем одно и то же”.


“Но достаточно близко, черт возьми ... сэр”, - пробормотал Макомбер.


Мартиндейл пожал плечами. “Я не буду спорить о семантике, Вжик”. Он повернулся обратно к Наде и Брэду. “Мы добились некоторого ограниченного прогресса в восстановлении электросети в Польше и других странах AFN. Совместно с моими экспертами Scion и различными национальными командами сертификации мы удалили российскую вредоносную программу со всех зараженных компьютеров, контролирующих передачу. Но потребуется намного больше времени, чтобы все восстановить ”.


“Если вирусы исчезли, почему бы не вернуть все в онлайн прямо сейчас?” - Спросил Брэд.


“Потому что первоначальные скачки напряжения и отключения электроэнергии вывели из строя кучу генераторов и вывели из строя высоковольтные линии электропередачи протяженностью в несколько сотен километров”, - прямо сказал Макомбер. “Такого рода оборудование точно не растет на деревьях”.


“К сожалению, нет”, - согласился Мартиндейл. “Президент Уилк и другие лидеры альянса покупают запасные генераторы и линии электропередачи везде, где только могут, но факт остается фактом: нам повезло, что в большинстве крупных городов электричество есть на данный момент от восьми до десяти часов в день”.


“А отдаленные районы?” - Спросила Надя. Ее бабушка и дедушка жили в маленькой деревне за пределами Крэквуда. “Как скоро они получат власть?”


“Это может занять недели. Может быть, месяцы”, - сказал ей Мартиндейл.


“Господи”, - пробормотал Брэд.


Мартиндейл кивнул. “Именно поэтому лидеры AFN собираются завтра вечером в Варшаве на экстренный саммит. Под давлением этой неослабевающей волны кибератак доверие к североатлантическому союзу ослабевает. Президент Уилк хочет напомнить своим коллегам-президентам и премьер-министрам, что мы обладаем значительными собственными военными и технологическими возможностями. Вот почему Петр хочет, чтобы мы тоже были там - все лучшие люди в Scion и эскадрилье ”Железный волк ".


“Это включает моего отца?” Тихо спросил Брэд. “Потому что я заметил, что его здесь нет, чтобы приветствовать нас обратно в Польшу”.


“Я отправил генерала проводить маневры с Чарли Терлоком и командой капитана Шофилда”, - быстро сказал Макомбер. “Он вроде как сходил с ума, просто сидя на базе. Поэтому я решил, что будет лучше, если он будет занят полезными делами ”.


Помешательство-безумие или просто сумасшествие? Брэд задумался. По крайней мере, его отец не носился бы повсюду с боевыми патронами во время учений.


“Твой отец приглашен на саммит”, - сказал Мартиндейл. Он выглядел задумчивым. “Но я предостерег от открытого вовлечения его в какие-либо дискуссии. Слух о том, что он все еще жив, почти наверняка просочился бы наружу —”


“Что может подтолкнуть Грызлова прямо к краю”, - понял Брэд. За последние несколько лет российский президент вел безрассудную личную вендетту против Макланаханов — вендетту, начатую давным-давно, когда в результате авиаудара, которым командовал Патрик Макланахан, погиб собственный отец Грызлова. Психологи-наследники, которые изучали поведенческие модели русского, полагали, что он был бы готов пойти практически на все, чтобы убедиться, что старший Макланахан мертв, независимо от того, какой сопутствующий ущерб он причинил невинным или даже своему собственному народу.


Мартиндейл кивнул. “Совершенно верно. Эта подпольная война, в которой мы заперты, достаточно плоха. Нет смысла начинать эскалацию, выходящую за рамки нашей способности управлять или противостоять ”.


“И это работает таким же образом в обратном направлении, не так ли?” Спросил Брэд, пристально глядя на другого мужчину. “Я имею в виду, прямо сейчас мой отец ухватился бы за возможность выстрелить в Грызлова”.


“Это правда”, - согласился Мартиндейл. “То, что он настаивает на тотальной контратаке на русских, может легко обернуться против нас с другими лидерами альянса. Они могли бы начать задаваться вопросом, не заинтересованы ли мы только в том, чтобы втянуть их в войну мести, которая может уничтожить нас всех ”.


Брэд поморщился. “Да, и это именно та пропагандистская линия, которую продвигает Москва ... что мы все фанатичные поджигатели войны”.


“Президент Уилк видит опасности”, - сказал Мартиндейл. “Итак, вы и майор Макомбер здесь будете служить официальными представителями эскадрильи "Железный волк". Мы не пустим твоего отца в комнату, но будем поблизости для консультаций по любым ... тактическим вопросам ”.


“Вам лучше убедиться, что у него нет боевых патронов”, - неохотно сказал Брэд.


Макомбер фыркнул. “Черт возьми, у него не будет никакого оружия. Точка. Плюс, я возьму Чарли в скафандре и с собой в качестве прикрытия, на случай, если твой отец решит сорвать встречу. Буквально.”


“Да, он действительно получает удовольствие от того, что крушит стены”, - сказал Брэд с кривой, грустной усмешкой.


* * *


После того, как Мартиндейл ушел, Вак Макомбер проводил Брэда и Надю в жилые помещения базы.


Брэд подавил сводящий челюсти зевок. Он уже почти встал на ноги. Чувак, мне понадобится несколько часов сна и немного горячей еды, прежде чем я снова почувствую себя наполовину человеком, подумал он. Затем он почувствовал, как рука Нади скользнула в его. Ее пальцы нежно ласкали его ладонь. Внезапно почувствовав себя более проснувшимся, он уловил игривый блеск в ее прекрасных серо-голубых глазах.


Ладно, решил он с ленивой усмешкой, возможно, сон может подождать.


“В этой неразберихе есть несколько хороших новостей”, - сказал им Макомбер. “Политики AFN, возможно, начинают нервничать, но большинство обычных гражданских держатся крепко. Если этот сукин сын Грызлов надеялся спровоцировать новые беспорядки и мародерство, он, должно быть, чертовски разочарован прямо сейчас ”.


“Благодаря военному положению?” - Спросил Брэд.


Макомбер покачал головой. “Не совсем. Конечно, несколько скинхедов и других нарушителей спокойствия были схвачены на ранней стадии, но в основном войска заняты распределением предметов первой необходимости и проверкой, чтобы гражданские не замерзли насмерть ”.


Надя удивленно подняла бровь. “Это удивительно”.


“Потому что так много поляков запаниковали, когда рухнула банковская система?” Сказал Брэд.


Она кивнула. “Я думал, что на этот раз хаос будет еще хуже. Особенно с учетом того, что ущерб был гораздо более масштабным ”.


“Вы можете поблагодарить русских за это”, - сказал Макомбер с быстрой, невеселой усмешкой. “Сначала банковский крах выглядел как королевская лажа крупных, плохих капиталистов, которых все любят ненавидеть. Но когда энергосистема вышла из строя ... Что ж, тогда это дерьмо стало выглядеть как действия врага. И большинству людей в этой части мира действительно не нравится, когда ими помыкает Москва ”.


“Грызлов переиграл свои силы”, - понял Брэд.


Макомбер кивнул. “Да, именно так это и выглядит”. Он пожал плечами. “По крайней мере, на данный момент. Но чем дольше будет продолжаться эта кибервойна, а мы не сможем нанести ответный удар, тем более нетерпеливыми они станут ”.


“Так ты думаешь, мой отец прав?” Сказал Брэд. “Что нам нужно нанести ответный удар в два раза сильнее?”


“Правильно в том смысле, что мы должны заехать в Москву и начать расстреливать это место? Нет, ” сказал Макомбер, качая головой. “Но правильно в том смысле, что мы не выиграем это дело, оставаясь скрюченными в оборонительной позе? Черт возьми, да.”


ДЕВЯТНАДЦАТЬ


ВОРОНОВА, БЕЛАРУСЬ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО


Со свинцово-серого неба падал снег, медленно покрывая дороги, леса и поля вокруг Воронавы, небольшого городка всего в тринадцати километрах к югу от литовской границы. Разбрызгивая за собой грязно-коричневую слякоть, непрерывный поток грузовиков ревел по шоссе сразу за городом. Европейский маршрут 85 пролегал от Литвы до Греции.


В нескольких кварталах от города два больших грузовика с полуприцепами с литовскими номерами были припаркованы у унылого жилого комплекса. Написанная от руки табличка на запертой входной двери ветхого общежития комплекса гласила: "Закрыто для уборки".


Внутри небольшая группа мужчин в гражданской одежде с суровым взглядом бездельничала в темном помещении. Трое играли в карты. Четвертый сидел, покуривая сигарету и лениво полируя ужасно острый боевой нож. Пятый человек, их командир, майор Павел Березин, сел за столик в одиночестве. Его рука лежала на защищенном мобильном телефоне.


Они были членами "Вымпела", или "Вымпела", подразделения Спецназа, контролируемого российской ФСБ. Большинство бойцов спецназа в "Вымпеле" были назначены для контртеррористических операций и обеспечения ядерной безопасности. Эти пятеро мужчин были разными. Хорошо обученные и искусные в ближнем бою, стрельбе на дальних дистанциях, владении взрывчатыми веществами и иностранными языками, они сформировали небольшую элитную команду, организованную для проведения тайных диверсионных операций - как внутри страны, так и за рубежом.


Березин посмотрел на часы, казалось, в сотый раз за столько минут. Струсило ли высшее руководство в Москве? Это был бы не первый случай, когда один из политических лидеров своей страны, даже такой безжалостный человек, как президент Грызлов, прерывал операцию высокого риска прямо перед тем, как она должна была начаться.


Он нахмурился при этой мысли. Отмена сейчас, безусловно, повысила бы шансы его команды на выживание в ближайшие пару дней, но это также было бы чрезвычайно неприятно. Он и его люди были опытны в сеянии смерти и разрушений, и они наслаждались любым шансом сделать это. Кабинетные солдаты и тыловые дрочеры не подписывались на "Вымпел". Его заместитель, капитан Андрей Чиркаш, кисло охарактеризовал эти прерывания миссии в последнюю минуту как “пукающие шлюхи”. “Вы все встали и готовы идти, верно”, - ворчал бы Чиркаш. “Но потом, как только ты начинаешь входить в свою колею, она становится настоящей вонючкой. И это конец матча. Без выстрела. Нет цели”.


Дважды пискнул мобильный телефон, прерывая его мрачные мысли. Березин схватил его. “Akrobat Odin . Первый акробат”.


“Это инспектор Манежа, инспектор манежа”, - прозвучал грубый голос генерал-майора Кирилла Глазкова, командующего V управлением ФСБ. “Выполнить мораль шестого варианта. Подтверждаю”.


“Я подтверждаю мораль шестого варианта”, - решительно сказал Березин.


“Эта миссия имеет решающее значение”, - сказал Глазков. “Так что не совершай ошибок, Павел. Понимаешь?”


“Да, я понимаю!Да, я понимаю”, - ответил Березин. “Мы сейчас переезжаем. Акробат выходит.” Он выключил телефон и сунул его в свой рюкзак. Он поднес пальцы к губам и присвистнул. Резкий звук поднял остальных членов его команды на ноги.


“Слушайте внимательно!” Березин рассказал им. “Миссия началась. Все хватайте свое снаряжение и садитесь в грузовики ”.


В то время как остальные закинули свои рюкзаки и двинулись к двери, майор спецназа отвел Чиркаша в сторону. “Если мы разойдемся в пробке, Андрей, убедись, что придерживаешься графика, хорошо? Сроки на этот раз чертовски сжатые. У нас не так много права на ошибку ”.


“Я так понимаю”, - ответил его заместитель. “Но я ненавижу так сильно полагаться на кучку длинноволосых компьютерщиков, придурков”, - проворчал он. “Одна маленькая оплошность этих клоунов может привести к тому, что мы окажемся по уши в дерьме”.


Березин усмехнулся ему в ответ. “Могло бы, Андрей. И мне тоже не нравится зависеть от них. Тем не менее, если вы видели новости, эти техно-придурки действительно надирают задницы полякам и их маленьким друзьям в стиле хай-тек ”. Его улыбка стала дикой. “И довольно скоро мы сможем делать то же самое, только старомодным, близким и личным способом, а?”


КРЕМЛЬ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Конференц-зал, примыкающий к кабинету президента Геннадия Грызлова, был переполнен. Там были его самые высокопоставленные советники по национальной безопасности, в том числе Сергей Тарзаров, его министр иностранных дел; его временная любовница Дарья Титенева; Виктор Казьянов, министр государственной безопасности; и Грегор Соколов, его начальник обороны. Они напряженно сидели на стульях, расставленных вокруг большого стола, в то время как их самые доверенные помощники выстроились вдоль стен.


Сам Грызлов расхаживал взад-вперед, слишком полный энергии, чтобы сидеть сложа руки в ожидании новостей из Беларуси. Небольшой части его также нравилось наблюдать за обеспокоенными лицами Титеневой, Соколова и других, когда они поворачивались взад и вперед, следя за каждым его движением. Боже милостивый, подумал он с холодным презрением, они были похожи на испуганных овец, наблюдающих за тощим и голодным волком, подбирающимся все ближе и ближе.


Где-то среди его встревоженных членов кабинета раздался тихий перезвон. Грызлов перестал расхаживать.


Виктор Казьянов сглотнул и схватился за настольный компьютер, установленный на столе перед ним. На мгновение он уставился на сообщение, которое он отобразил. Затем, неуклюже, он напечатал подтверждение.


“Ну?” - спросил я. Потребовал Грызлов.


“Это был Глазков”, - заикаясь, пробормотал Казьянов. “Он подтверждает, что операция по шестому варианту уже началась. Его команда спецназа в движении”.


Грызлов спокойно кивнул. “Очень хорошо, Виктор”. Его взгляд стал острее. “Готовы ли люди Кошкина?”


“Да, господин президент”, - подтвердил другой мужчина.


Удовлетворенный, Грызлов опустился в свое кресло. Он посмотрел вдоль стола для совещаний, еще мгновение изучая море взволнованных лиц. Затем он рассмеялся. “Ради Бога, не унывай. Вы все выглядите так, как будто я только что подписал вам смертный приговор ”.


На мгновение воцарилось болезненное молчание.


Наконец, Дарья Титенева заговорила. “Мы обеспокоены, господин Президент, потому что эта внезапная эскалация Операции Мор может легко поставить под угрозу интересы России и международную репутацию”.


“Как же так?” Легко спросил Грызлов, все еще улыбаясь.


Она нахмурилась. “До сих пор кибервойны, которые проводят эксперты Кошкина, носили косвенный характер и могли быть опровергнуты. В то время как другие могут подозревать нашу причастность к этим атакам на банковские системы и сети электроснабжения по всей Восточной и центральной Европе, никто не может это доказать. Но этот ваш шестой вариант гораздо более прямой. Если что—то пойдет не так, каким-либо образом...”


“Зачем предполагать, что Березин и его люди потерпят неудачу?” Грызлов прервал. “Зачем быть таким пораженцем?” Титенева сердито покраснела.


“Министр иностранных дел просто указывает на серьезные риски, которые влечет за собой этот гамбит, Геннадий”, - спокойно сказал Сергей Тарзаров. Он наклонился вперед. “Она права, поступая так. До сих пор вирусы Кошкина и вредоносные программы причиняли значительный политический и экономический ущерб нашим врагам. Лучше всего то, что они сделали это без реальных затрат для нас. Выступать за продолжение успешной стратегии - это не пораженчество”.


Грызлов отмахнулся от предупреждения пожилого человека. “Ба!” - усмехнулся он, оглядывая стол. “Вы все совершаете одну и ту же ошибку. Как обычно, ты путаешь тактику и стратегию.”


Губы Тарзарова сжались, верный признак раздражения.


Грызлов улыбнулся. Значит, в конце концов, там все еще есть живой человек, подумал он, забавляясь. Сергей может предъявить миру в целом эту увядшую маску и сухой голос педанта ... но уколите его, и он истечет кровью.


Увидев замешательство на их лицах, он вздохнул. Иногда было невыносимо осознавать, насколько тупыми и лишенными воображения могут быть даже самые близкие ему люди. “Вирусы Кошкина - это тактика”, - объяснил Грызлов с притворным терпением. “Это всего лишь одно из средств достижения цели. Не более того. Уже сейчас ясно, что наносимый ими ущерб носит лишь временный характер. Кроме того, по мере того, как поляки и другие страны повышают свою интернет- и компьютерную безопасность - с помощью этих специалистов—наемников Scion - эффективность наших хакерских атак будет быстро снижаться ”. Он указал на Тарзарова. “Скажи мне, Сергей… чего мы пытаемся достичь этой кампанией кибервойны?”


“Разрушение этого альянса, возглавляемого Польшей”, - бесцветно ответил мужчина постарше.


“Именно так!” Грызлов огрызнулся. Внезапно он стукнул кулаком по столу, задребезжали стаканы с водой. Соколов и Казьянов побледнели. Титенева и Тарзаров были сделаны из более прочного материала… они едва дрогнули. “Эта война не связана с тем, чтобы облапошить польские банковские счета или выключить свет в Варшаве, Будапеште и Риге. Наша стратегическая цель - разбить так называемую AFN на куски. И тогда, когда Петр Вильк и его фашистские клики будут выброшены на свалку истории, мы сможем вернуть наше традиционное господство над Восточной и центральной Европой ”.


Тарзаров нахмурился. “Мы не ставим под сомнение ваши цели, Геннадий. Только те опасности, которым вы, кажется, готовы подвергнуться в погоне за этими целями ”.


“Любая война сопряжена с опасностью”, - парировал Грызлов. “И в конце концов, те, кто слишком боится действовать смело, все равно умирают — только без какого-либо долговременного достижения или награды”. Он обвел взглядом сидящих за столом. “Настало время нанести более жесткий удар. В этот краткий миг поляки и их союзники балансируют на грани паники и политического краха. Что означает, что сейчас самый подходящий момент столкнуть их с обрыва ”.


Медленно, без особого энтузиазма Тарзаров и остальные кивнули.


Даже их неохотного согласия было бы достаточно, решил Грызлов. Но сейчас, вероятно, было бы лучше оставить остальные свои планы при себе. Откровение о том, что Операция Мор была лишь первым шагом в еще более сложном, дерзком и опасном плане, несомненно, привело бы их в ужас.


ŠAL ČININK Ų СТАНЦИЯ ПОГРАНИЧНОГО КОНТРОЛЯ, ЛИТВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Сержант государственной пограничной службы Эдвардас Норейка, уютно устроившись в своей будке с подогревом, посмотрел на темное, затянутое тучами небо. Снежные хлопья кружились и танцевали над шоссе и окружающими лесами, подгоняемые пронизывающе холодным восточным ветром. Погода быстро портится, подумал он. Слава Богу, власть имущие в Вильнюсе поставили восстановление электроснабжения пограничных пунктов пропуска Литвы во главу своего списка приоритетов. Но местных жителей, включая его собственную семью, ждали долгие, жестокие холода.


Прозвучал сигнал, оповещающий о прибытии следующих двух автомобилей в его очереди. Он поднял глаза. Оба были грузовиками с длинным полуприцепом и литовскими номерами. Камера, установленная возле его киоска, дважды мигнула, запечатлев цифровое изображение номерного знака каждого грузовика. Используя свой компьютер, Норейка сверил номера со своим списком бронирования. Они совпали.


Чтобы сократить дорожные заторы, из-за которых возникли контрольно-пропускные пункты на границе Литвы, особенно с Беларусью, правительство ввело систему, которая позволяла дальнобойщикам и другим водителям бронировать время пересечения границы по расписанию. Автоматизированная система даже позволила некоторым транспортным средствам, зарегистрированным на предварительно очищенные литовские предприятия и корпорации, избежать обычных таможенных проверок и оформления документов.


Сержанту Эдвардасу Норейке понравилась система, поскольку она сократила большую часть скучной, рутинной бумажной работы, которая раньше занимала каждую смену. Предварительная проверка также позволила пограничникам станции вместе со своими коллегами из таможенного департамента более тщательно отслеживать легковые и грузовые автомобили, принадлежащие иностранцам, и те, которые, как они подозревали, могли принадлежать контрабандистам и другим преступникам.


Большая зеленая галочка появилась рядом с каждым изображением номерного знака на дисплее его компьютера. Оба грузовика прошли процедуру предварительной очистки. Он нажал клавишу, отправляя отснятые изображения в Министерство финансов и Министерство внутренних дел в Вильнюсе. Затем он распахнул окно своего киоска, дрожа от внезапного порыва холодного воздуха, и махнул полуприцепам проезжать.


Когда первый грузовик медленно проехал мимо, Норейка с улыбкой поприветствовал водителя. “Sveiki namo, vaikinai . Добро пожаловать домой, ребята. Как прошла Греция?”


Водитель грузовика, сурового вида мужчина в кожаной куртке, рассмеялся. “На мой вкус, слишком солнечно”. Он указал на снег, который теперь падал сильнее. “Кто мог бы устоять перед нашими великолепными зимами?”


“Я, например!” Норейка пошутил. Затем, махнув напоследок рукой, он закрыл окно и повернулся, чтобы проверить следующие машины, ожидающие его очереди.


Пару минут спустя его компьютер вышел из строя, зависнув в середине экрана, когда он обменивался данными с центральной правительственной сетью в Вильнюсе. “Šūдас . Дерьмо, ” пробормотал он. Он переключил сигнальную лампочку возле своего киоска на красный и подошел к телефону.


“Вся система выведена из строя, сержант”, - сказал ему его начальник, и его голос звучал встревоженно. “Вильнюс заявляет, что масштабная атака типа "отказ в обслуживании" только что вывела из строя большинство наших серверов. Что еще хуже, в базе данных также завелся какой-то компьютерный вирус. Он уже стер всю информацию, которую мы собрали сегодня ”.


Норейка присвистнул. Что за бардак. “Сколько времени потребуется, чтобы восстановить работу системы?”


“Одному Богу известно”, - сказал другой мужчина. “Не в любое время сегодня, это точно”.


“Боже милостивый”, - пробормотал Норейка. “Что мне делать тем временем? У меня один черт из множества грузовиков, скопившихся вдоль шоссе ”.


“Вы надеваете куртку и перчатки, сержант”, - прорычал его начальник. “А затем вы покидаете свой уютный киоск и выполняете свою работу так, как вас учили, с помощью журнала регистрации, карандаша, вашего мозга и ваших глаз”.


Во всей суматохе следующих нескольких часов Эдвардасу Норейке так и не пришло в голову связать два больших грузовика с полуприцепом, которые он пропустил через свой контрольный пункт, с вредоносной инфекцией, поднявшей ад в Вильнюсе.


* * *


В паре километров вверх по дороге лейтенант спецназа Михаил Курицын проверил сообщение, которое он только что получил. Он бросил взгляд через кабину на водителя, майора Павла Березина. “Директор манежа подтверждает, что вильнюсская сеть отключена, сэр”.


“Хорошо . Хорошо, ” сказал майор, не отрывая взгляда от дороги. “Приятно знать, что гикам Кошкина удалось завершить первую фазу, не наступив им на члены”.


Курицын кивнул. Он отвернулся, пряча кривую улыбку. Как и капитан Чиркаш, Березин был технофобом. Лейтенант подозревал, что майор никогда не встречал компьютера, в который ему не хотелось бы всадить пулю.


Он лениво провел пальцем по окну кабины грузовика со стороны пассажира. Поскольку погода стала еще холоднее, начал накрапывать туман. Его рука замерла на середине движения.


Они ехали через узкую полосу леса. Там, среди деревьев, он мог видеть гусеничные машины, припаркованные под маскировочной сеткой. Это были бронетранспортеры M113 американского производства. Несколько десятков солдат в зимних камуфляжных куртках собрались вокруг крошечных полевых печей, разогревая еду или кипятив воду для приготовления чая или кофе.


“Не смотрите сейчас, но у нас гости, майор”, - пробормотал Курицын.


“Расслабься, Михаил”, - сказал Березин. “Наши друзья там принадлежат к батальону Улан великой герцогини Бирут”. Он усмехнулся. “Они развернуты для защиты Литвы от вторжения этих подлых русских”.


“Вы имеете в виду тех, кто носит форму”, - сказал Курицын, подражая саркастическому тону майора. “Не такой, как мы”.


“Вторгнуться в Литву? Сша? Избавься от этой мысли, лейтенант, ” с усмешкой сказал Березин. “Помни, мы просто проезжаем мимо”.


ПОГРАНИЧНО-КОНТРОЛЬНЫЙ ПУНКТ ПОДВОЙПОНИ, ПОЛЬША

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Хотя было еще далеко за полдень, уже темнело. Впереди замелькали яркие дуговые фонари. Они подъезжали к польскому пограничному пункту пропуска. Вдали тускло мерцали фары, показывая длинные очереди легковых и грузовых автомобилей, стоявших задним ходом в ожидании разрешения на въезд в Польшу.


Березин слегка крутанул руль, сворачивая на полосу, зарезервированную для автомобилей с польской регистрацией. Движение там было оживленным, понемногу продвигаясь вперед рывками. Он и Чиркаш сменили свои литовские номерные знаки и регистрационные документы на польские вскоре после отъезда из Вильнюса.


Когда они дошли до начала очереди, он опустил стекло и протянул свои документы молодому сотруднику польской таможенной службы, которая пропустила его на свой пост. У нее перехватило дыхание, когда она записывала информацию в толстый журнал регистрации. “Когда вы уехали из Вильнюса?” - спросила она.


“Этим утром”, - сказал ей Березин. “Сразу после завтрака”. Он покачал головой. “Чувак, на литовской стороне границы дела идут наперекосяк. Их компьютеры не работают, и нам потребовался час, чтобы пройти таможню ”.


Она кивнула. “То же самое происходит и здесь”. Она пожала плечами. “Хорошо, что ты поляк. Мы вытащим тебя отсюда в два счета ”.


“Я ценю это”, - сказал майор Спецназа. Он ткнул большим пальцем в Курицына. “Мой племянник тоже. Он пообещал своей девушке, что будет дома как раз к позднему ужину ”.


Таможенник указал на длинный трейлер позади их такси. “Итак, какой у тебя груз?”


“Мебель”, - ответил Березин. “Партия дубовых столов, каркасов кроватей и столовых сервизов”.


“Мебель? Учитывая резкое похолодание и все перебои с электричеством, вы можете получить более высокую цену, продавая его для растопки ”, - сказала молодая женщина с горькой улыбкой.


Березин подхватил выражение ее лица. “Я буду иметь это в виду”.


“И куда ты направляешься сегодня?” - спросила она, продолжая делать заметки.


“Варшава”.


Она кивнула, возвращая его документы. “Что ж, с этого момента тебе должно быть легко. Снегопад пока не слишком сильный, так что дороги все еще свободны.”


С этими словами она махнула им рукой, пропуская через контрольно-пропускной пункт. Березин выехал обратно на шоссе и поехал на юг. Позади них к тому же таможеннику подъехал грузовик, которым управлял Андрей Чиркаш.


Сидя рядом с майором, Курицын достал свой защищенный мобильный телефон и отправил еще одно короткое сообщение, на этот раз информирующее начальника манежа генерал-майора Глазкова, что они движутся к назначенному им оперативному району.


Над РОССИЕЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Курсируя на высоте сорока тысяч футов, рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines пролетел над Россией со скоростью 490 узлов. Boeing 777-300ER выполнял дальнемагистральный рейс "красных глаз" из Шанхая в Китайской Народной Республике в Хельсинки, Финляндия. Подавляющее большинство из примерно ста пятидесяти пассажиров на борту были китайскими бизнесменами, направлявшимися на запад, чтобы изучить новые инвестиционные возможности или контролировать существующие предприятия. Более чем через шесть часов после взлета большинство из них и некоторые бортпроводники дремали в своих креслах, убаюканные всепроникающим ревом мощных двухконтурных двигателей GE90-115B широкофюзеляжного самолета с турбовентиляторными двигателями.


Далеко на севере несколько огней, сигнализирующих о присутствии небольших городков, усеивали непроглядно черный пейзаж. Кроме этого, не было ничего, что могло бы привлечь внимание любого, кто смотрел вниз на проплывающую сельскую местность. Эта часть России к западу от Урала была почти необитаемой — обширный регион, в котором преобладали девственные леса и болота.


В кабине капитан Каарле Марккула провел обычную проверку показаний двигателя, отображаемых на большом цветном плоском жидкокристаллическом дисплее, установленном прямо посередине приборной панели. Все было нормально.


Справа от него первый офицер Туомас Саарела пробормотал что-то невнятное во сне, неловко повернулся на своих плечевых ремнях, а затем снова задремал, так и не проснувшись по-настоящему. Его рот открылся, когда он захрапел.


Марккула с завистью покачал головой. Саарела был одним из тех счастливчиков, которые, казалось, могли заснуть практически в любом месте в мгновение ока, если бы им дали хотя бы половину шанса. Ночные рейсы были любимыми для молодого человека, поскольку их пассажиры хотели только немного вздремнуть. Они никогда не хотели и не ожидали обычных монологов из кабины пилотов, которые были проклятием существования большинства летных экипажей авиакомпаний.


На одну короткую секунду он испытал сильное искушение воспользоваться интеркомом 777. “Справа от вас вы увидите бескрайнее пространство, где вообще ничего нет”, - мог бы сказать он. “А тем из вас, кто находится с левой стороны самолета, посчастливилось наблюдать еще большую пустоту”.


Вместо этого капитан авиакомпании Kalmar Airlines снова занялся просмотром показаний своих приборов и дисплеев. Он решил дать Саареле поспать, пока они не будут готовы начать спуск к Хельсинки. Поскольку они все еще находились почти в девятистах морских милях от финской столицы, это произойдет не раньше, чем через девяносто минут или около того.


Чего не заметил ни Каарле Марккула, ни кто-либо другой на борту 777, так это большого двухмоторного реактивного самолета, неуклонно приближающегося к ним сверху и сзади. Его навигационные и ходовые огни были выключены, что делало его почти невидимым на фоне ночного неба.


На БОРТУ САМОЛЕТА РАДИОЭЛЕКТРОННОЙ РАЗВЕДКИ "ТУПОЛЕВ 214-R" Над РОССИЕЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Ту-214Р был самым передовым российским самолетом радиоэлектронной разведки. Его фюзеляж был усеян выпуклостями, содержащими датчики и антенны, которые позволяли ему перехватывать, анализировать и записывать широкий спектр вражеских радаров, радиопередачи и другие формы связи.


Более недели летный экипаж отрабатывал перехват и полет незамеченным во все более сближенном строю с несколькими различными иностранными и отечественными авиалайнерами, пересекающими воздушное пространство России. Но сегодняшнее задание не было очередной тренировкой. Это было по-настоящему.


В затемненном главном салоне Ту-214Р два десятка офицеров российских ВВС заняли рабочие места компьютерной и электронной разведки, расположенные по бокам фюзеляжа. Специально отобранные из числа лучших выпускников Академии воздушно-космической обороны имени Жукова в Твери, каждый из них был экспертом в различных областях сбора и анализа разведывательных сигналов. Никто из них на самом деле не понимал, почему они действовали так далеко в воздушном пространстве России, где все, что они могли обнаружить, - это дружественные радиолокационные излучения и трафик радио- и сотовой связи. Обычно их самолеты выполняли миссии по сбору разведданных вдоль периферии потенциально враждебных государств, включая полеты, которые доставляли их прямо к границе американского воздушного пространства.


Несмотря на свое любопытство, обычный экипаж Ту-214Р избегал обращать слишком много внимания на двух мужчин, сидящих за консолью рядом с кабиной пилота. Приказы сверху были ясны: проявление чрезмерного интереса к этим людям или их работе повлечет за собой перевод преступника в один конец на отдаленный аванпост за полярным кругом.


Один из пары выглядел намного моложе других офицеров ВВС вокруг него. Копна нечесаных волос низко свисала на его мятый, плохо сидящий летный костюм. Он сидел, сгорбившись над клавиатурой компьютера, пристально вглядываясь в череду цифр и символов, прокручивающихся по его дисплею. Его спутник, старше и более лощеный, носил наплечную эмблему ФСБ с двуглавым орлом.


Молодой человек раздраженно зашипел. “Сигнал все еще слишком слаб. Это дерьмо. Я не могу работать со статикой. Мне нужен согласованный поток данных.” Он отвел взгляд от своего экрана. “Скажите пилоту, что ему нужно подойти ближе, намного ближе”.


“Я уверен, что полковник Анненков делает все, что в его силах, Степан”, - мягко сказал другой мужчина.


“Ну, его лучшее прямо сейчас чертовски недостаточно хорошо”, - раздраженно сказал молодой человек. “Какой смысл мне тратить все это время, разъезжая в этой прославленной банке из-под сардин, если этот реактивный жокей и его парни не могут выполнять свою работу?” Его голос стал выше. “Если эти нулевые из ВВС слишком трусливы, чтобы сделать то, что необходимо, нам следует просто вернуться на базу”.


“Успокойтесь”, - невозмутимо сказал офицер ФСБ. “Я посмотрю, что я могу сделать”. Он щелкнул микрофоном. “Полковник, это майор Филатов”.


“Продолжайте”, - произнес напряженный голос пилота в его наушниках.


“Наш специалист просит вас продолжить ваш подход. Ему нужен более сильный сигнал от цели ”.


“Твой любимый компьютерщик хочет, чтобы я проделал дыру в их гребаном фюзеляже, чтобы он мог просто подключить кабель для передачи данных к их компьютеру управления полетом?” - Едко спросил Анненков.


Филатов позволил себе болезненную улыбку. Выступать посредником между хакером Кошкина и командиром Ту-214Р никогда не было приятной задачей. Каждый по-своему, оба были высококвалифицированными специалистами, но ни у одного не было особого терпения к кому-либо за пределами его соответствующего закрытого братства. “Я надеюсь, что в этом не окажется необходимости”, - спокойно сказал он.


Медленно, осторожно Анненков приблизился к ничего не подозревающему 777, стараясь держаться немного выше более крупного реактивного лайнера, чтобы избежать любой турбулентности в кильватерном следе.


Майор Филатов слушал разговор между Анненковым и его вторым пилотом во время маневрирования.


“Двести метров, сэр”.


“Понятно. Скоро немного сбавим обороты”, - ответил Анненков с заметным напряжением в голосе.


Ту-214Р дернулся, уловив небольшой завиток турбулентности, исходящий от крыльев широкофюзеляжного пассажирского самолета.


“Скорость полета сейчас девятьсот двадцать километров в час. Дальность до цели - сто пятьдесят метров”, - доложил второй пилот.


“Снова сбавляем обороты”, - сказал Анненков.


“Дистанция теперь сто метров и держится”.


Внезапно молодой компьютерный хакер ткнул пальцем в свой дисплей. На экране вспыхнули строки кода. “Ах! Ну вот и все!” Его пальцы застучали по клавиатуре.


“Вы можете проникнуть внутрь?” - Спросил Филатов.


Молодой человек усмехнулся, все еще поглощенный своей работой. “Это не кино, майор. Нет способа ‘взломать’ компьютерную систему на лету, просто набрав текст. Что я делаю, так это загружаю специальный хакерский инструмент, который я разработал для этой миссии. Это программа, разработанная для использования слабостей, которые я уже выявил в протоколах безопасности Kalmar ”.


Филатов боролся за терпение. “Справится ли этот ваш специальный инструмент с работой?” - спросил он.


“Это уже произошло. Я внутри их системы”, - самодовольно сказал хакер. “Их протоколы были детскими. Компьютер 777-го предрасположен принимать то, что он считает навигационными данными со спутников ”.


Он торжествующе нажал на клавишу. Еще несколько строк кода прокрутились по его дисплею, слишком быстро, чтобы их можно было прочитать, а затем исчезли. Он повернулся лицом к своему куратору из ФСБ, скрестив руки на груди. “Миссия выполнена, майор”.


Филатов выдохнул. Он снова включил свой микрофон и передал хорошие новости экипажу Ту-214Р, находящемуся в кабине пилота.


Постепенно двухмоторный российский самолет-разведчик снижал скорость, отставая все дальше и дальше, пока не оказался на безопасном расстоянии от пассажирского самолета авиакомпании Kalmar Airlines. Затем он накренился, исчезая в непроглядно-темном небе.


ДВАДЦАТЬ


ГОЛУБОЙ ЗАЛ, ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Польские войска в полном боевом снаряжении были развернуты вокруг элегантного классического Президентского дворца, охраняя каждый вход в огромное, освещенное прожекторами здание. Отряды полиции по борьбе с беспорядками поддержали их. На окрестных крышах были размещены снайперские группы из двух человек. Гусеничные основные боевые танки Leopard 2 и восьмиколесные бронетранспортеры Wolverine были размещены на каждом крупном перекрестке вокруг дворца. В качестве последней меры предосторожности F-16 Vipers патрулировали небо над Варшавой, готовые немедленно отреагировать на любой российский воздушный удар.


Поскольку все крупные политические лидеры Альянса свободных наций собрались в Варшаве на этот чрезвычайный саммит, Петр Вильк и его правительство не хотели рисковать безопасностью. Эта встреча должна была пройти без сучка и задоринки.


Крайне важно, чтобы лидеры AFN выработали единый ответ на тайную кибервойну России. В противном случае, по мере продолжения волны вредоносных атак на жизненно важную инфраструктуру, все более очевидные попытки Москвы избавиться от более слабых и менее стабильных членов альянса могут начать приносить плоды. Уже циркулировали слухи о возможной парламентской процедуре импичмента президента Румынии Думитру.


Президенты и премьер-министры собрались в Голубом зале дворца. Они сидели за длинным столом для совещаний. Старшие помощники и переводчики заполнили остальную часть большого зала. Портреты двух величайших патриотов Польши, князя Йозефа Понятовского и Тадеуша Кожушко, смотрели на них с богато украшенных стен зала.


Брэд Макланахан, одетый в темно-зеленую куртку эскадрона "Железный волк", рубашку с высоким воротником и черный галстук, чопорно восседал на стуле, расположенном прямо за президентом Польши Петром Уилком и Мартиндейлом. Вжик Макомбер занял место слева от него. Надя Розек, как всегда потрясающая в своей парадной форме майора польских сил специального назначения, сидела справа от него.


На протяжении долгих, утомительных дискуссий — большинство из них велось на английском, поскольку это был единственный язык, общий для большинства лидеров AFN, — Брэд прекрасно понимал, что они трое присутствовали здесь в основном в символических целях. Их задачей на этом саммите было действовать как живое, дышащее напоминание о том, что Польша и ее союзники обладают собственной огромной военной и технологической мощью. Или, как незабываемо выразился Вжик во время одного из коротких перерывов: “Как будто мы сидим здесь с большой красной вывеской, на которой написано: "В случае войны со стрельбой, разбейте стекло и отправьте этих парней размозжить головы нескольким русским”.


“И тебя это не смущает?” - Спросил Брэд.


“Я не возражаю против части о разбитых головах”, - прорычал Макомбер. “Но я ненавижу быть показухой. И я ненавижу носить гребаную форму. Вдобавок ко всему, от того, что я слишком много времени провожу среди политиков, у меня начинается крапивница ”.


Воспоминание вызвало улыбку на лице Брэда, которую он быстро подавил. Символы высокотехнологичной военной мощи не должны были ухмыляться как идиоты.


“Это второй Волк. Проверьте. Чек, ” тихо сказал Чарли Терлок. Ее голос звучал через крошечный, легкий и почти невидимый радионаушник, который он носил. Вжик сунул руку в карман куртки, нашел там тонкую тактическую рацию и один раз нажал на кнопку шумоподавления, подтверждая, что он ее услышал.


На первый взгляд, короткий сигнал Чарли был обычной проверкой, чтобы убедиться, что их связь работает должным образом. На самом деле, она давала ему понять, что его отец был под ее наблюдением и все еще, казалось, контролировал свои действия и эмоции. Два сида были спрятаны в большой комнате дальше по коридору от Синего зала. Несколько лучших агентов майора Степняка в Боре были выставлены на охрану снаружи.


Если президент Уилк посчитает необходимым остудить пыл кого-либо из своих коллег по альянсу, он планировал продемонстрировать им смертельно маневренные боевые машины, природа и возможности которых оставались предметом мифов и слухов почти для всех, кроме сплоченной группы в Польше. Даже вмешательство Брэда, направленное на предотвращение полного ядерного расплава в Черноводе &# 259;, дало мало достоверных данных, поскольку пресса была достаточно отстранена, чтобы представить свои фотографии и видео не более чем чередой размытых, зернистых изображений.


В частном порядке Брэд надеялся, что польский президент найдет способ избежать вызова CIDS. По его мнению, риски были просто слишком высоки. Одно дело, если бы лидеры альянса увидели, что их защищают замечательные военные машины. Для них было бы совсем другое поверить, что один из этих смертоносных роботов был в руках неконтролируемого безумца.


Как бы Брэду не хотелось это признавать, с каждым днем Патрик Макланахан вел себя все меньше и меньше как человек, запертый внутри робота, и все больше как бездушный автомат, полностью сосредоточенный на войне и убийствах. Он несколько раз пытался поговорить со своим отцом с тех пор, как вернулся из Невады. Ничего не сработало. Его попытки были встречены либо полным молчанием, либо неоднократными требованиями, чтобы они настаивали на насильственных, безжалостных действиях против русских.


Он тяжело сглотнул, борясь с волной печали. Впервые с тех пор, как два года назад узнал, что его отец чудесным образом жив, он почувствовал ту же боль потери, которую испытал, когда поверил, что пожилой человек мертв.


Над ФИНСКИМ ЗАЛИВОМ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines только что пересек побережье Карелии, направляясь на запад над Финским заливом по пути в международный аэропорт Хельсинки-Вантаа. Широкофюзеляжный 777-й теперь находился всего в 130 морских милях от места назначения.


“Кальмар Восемь-Пять-Один, диспетчерская Санкт-Петербурга”, - пришла радиограмма от российского диспетчера воздушного движения, - “В тридцати милях от перекрестка ОКЛОР, снижайтесь и поддерживайте уровень полета один-ноль-ноль, заходите на посадку в Хельсинки, один-два-девять целых восемьдесятых пятого, приятного вечера”.


Капитан Каарле Марккула щелкнул микрофоном. “В тридцати милях от ОКЛОРА, снижайтесь и поддерживайте уровень полета один-ноль-ноль и свяжитесь с Хельсинки, заход на посадку, Кальмар Восемь-Пять-Один, добрый вечер”. Первый офицер сменил частоту, и Марккула включил свой микрофон и заговорил: “Подходим к Хельсинки, Кальмар —”


Вызванный изменением частоты, вредоносный код, внедренный в компьютерные системы 777, активизировался. В мгновение ока он заблокировал управление полетом и отключил питание радиостанций. Все жидкокристаллические дисплеи в кабине пилотов потемнели.


Глаза Марккулы расширились. “Какого дьявола...?”


“Мы только что потеряли власть?” его первый офицер, Саарела, выпалила.


Марккула взглянул на свою приборную панель над головой. “Левый и правый генераторы IDG отображаются как включенные. Генератор ВСУ не работает. И переключатель режима ожидания батареи установлен на автоматический режим.” Он нахмурился. “У нас должно быть много власти. Но что-то определенно не так. Я переключусь на резервные генераторы.”


В этот момент вредоносный код, внедренный в их компьютеры, взял под контроль систему наддува 777-го. Он закрыл выпускные клапаны двигателя, которые подавали сжатый воздух в кабину пилота, одновременно открыв все выпускные клапаны. Через несколько секунд давление воздуха внутри широкофюзеляжного самолета резко упало, достигнув смертельно низкого уровня. В то же время температура в салоне самолета быстро упала, упав более чем на 140 градусов по Фаренгейту.


Задыхаясь, пытаясь дышать, Марккула и его первый помощник схватили свои кислородные маски и неловко стали их надевать. Вернувшись в главный салон, испуганные пассажиры и стюардессы поспешили надеть свои собственные аварийные маски. К несчастью для них, вредоносный код, управлявший компьютерами 777-го, уже вывел из строя аварийные кислородные системы самолета. Несколько бортпроводников подумали о том, чтобы вытащить и активировать кислородные баллоны для экстренного обхода, но это заняло слишком много времени, и вскоре их одолела гипоксия. В течение пятидесяти секунд все 174 человека на борту огромного реактивного лайнера потеряли сознание. Выпускные клапаны снова закрылись, изолировав палубу и каюту от наружного воздуха.


Тем временем российская вредоносная программа продолжала работать, вводя новый заранее заданный курс в автоматизированный пилот авиалайнера. Медленно огромный самолет 777 авиакомпании Kalmar Airlines накренился, поворачивая на юго-запад в сторону Эстонии.


* * *


В Центре управления воздушным движением Finavia в Хельсинки один из диспетчеров увидел сигнал, обозначающий отклонение рейса Kalmar 851 от заявленного плана полета. Он включил микрофон: “Кальмар Восемь-Пять-Один, подход к Хельсинки, я показываю вам курс в трех милях к югу. Летите курсом два-восемь-пять, векторы к перекрестку ОКЛОР. Окончен”.


Была только тишина.


Он повторил свой приказ, теперь более настойчиво. И снова не было ответа от реактивного лайнера, который теперь отклонился от курса по меньшей мере на шестнадцать морских миль. Он ничего не слышал на частоте экстренной радиосвязи. Коды приемоответчика также не были изменены, чтобы указать на возможный захват, сбой радиосвязи или какую-либо другую серьезную проблему.


Финский контролер нахмурился. Он нажал кнопку, чтобы открыть прямую телефонную линию для своего собеседника в российском Центре управления в Санкт-Петербурге. “Это подход Хельсинки. У вас есть радиосвязь с Кальмаром Восемь-Пять-Один?”


“Отрицательно, Хельсинки. Мы передали вам этот рейс три минуты назад ”.


“У меня нет контакта с Кальмаром Восемь-Пять-Один”, - коротко сказал финн. Он снова проверил экран своего радара. Следуя нынешним курсом, 777-й находился примерно в пятидесяти морских милях от побережья Эстонии. “Я объявляю чрезвычайное положение. Лучше посоветуйте противовоздушную оборону. У нас может возникнуть ситуация с отключенным или захваченным экипажем ”.


“Понял, Хельсинки”, - сказал русский. “Я передам слово моему высшему начальству”.


* * *


Два истребителя Су-27 выполняли обычное патрулирование над Финским заливом, летя по ленивой траектории на высоте пяти тысяч метров, чтобы сэкономить топливо и держаться подальше от воздушного пространства Финляндии или Эстонии. Номинально они действовали так далеко на тот маловероятный случай, если поляки или их союзники из стран Балтии нанесут внезапный воздушный удар над водой по Санкт-Петербургу. По правде говоря, это были просто учения с демонстрацией флага, предназначенные для того, чтобы поупражняться российскими мускулами в международных водах вблизи границ Родины.


Единственное, что ценил в этом задании любой из двух пилотов-истребителей, так это то, что оно давало им шанс заработать несколько часов налета. В противном случае это казалось утомительной тратой времени, топлива и срока службы двигателя.


На борту ведущего Су-27 майор Алексей Рыков слегка повернул ручку управления вправо, начиная еще один плавный вираж. Еще один час, мрачно подумал он. Еще один час, потраченный на бесконечное кружение над холодными водами залива. Не то, чтобы они могли даже что-то увидеть здесь, наверху. Луна не взойдет еще два часа, и под ними от горизонта до горизонта тянулась плотная полоса облаков. Если не считать нескольких крошечных мигающих огоньков, обозначающих коммерческие авиалайнеры, пересекающие Персидский залив и Балтийский регион на большой высоте, два российских истребителя, казалось, были совсем одни в огромном черном небе.


“Ведущий ”Замка", это управление Петрозаводска", - раздался голос в его наушниках.


“Контроль, это Касл Лид. Продолжайте”, - сказал Рыков. Петрозаводск был их домашним аэродромом.


“У меня есть для тебя задание по экстренному перехвату, Касл”, сказал диспетчер.


Рыков полностью проснулся, внимательно прислушиваясь. “Готов скопировать”, - ответил он.


“Летите курсом три-ноль-ноль, наберите высоту восемь тысяч метров”, - приказал диспетчер. “Ваша цель - Boeing triple-seven, Kalmar Airlines, не разговаривающий с диспетчерами, дальность полета пять ноль километров. Перехватите, попытайтесь связаться с летным экипажем и направьте его к домашней базе ”.


“Замковые свинцовые копии. Замок?”


“Два”, - немедленно ответил его ведомый.


Рыков развернул свой Су-27 в крутом, набирающем высоту развороте, сбросив скорость, чтобы увеличить ее, когда он набирал высоту до восьми тысяч метров. Широкофюзеляжный "Кальмар" появился на его радаре примерно в сорока пяти километрах впереди. Он зафиксировался на нем и посмотрел вперед через свой HUD. Там, куда указывали его рулевые сигналы, он мог видеть мигающий красный маячок, крошечный на таком расстоянии.


“Давай приблизимся как можно быстрее, Анатолий”, - радировал он своему ведомому. “Эта большая мать там собирается пересечь воздушное пространство Эстонии через несколько минут. И я не хочу плестись позади, когда это произойдет ”.


“Два”, ответил другой пилот. “Ты не думаешь, что Кураты окажут нам теплый прием?” Курац было уничижительным русским сленгом для обозначения “эстонцев”.


Рыков ухмыльнулся под своей кислородной маской. “Единственный теплый прием, который мы, вероятно, получим от наших эстонских друзей, будет включать в себя несколько ракет с тепловой самонаведением”. Он выровнялся и плавно ускорился, поворачивая на курс, который привел бы его к реактивному лайнеру 777.


“Ну, у них есть все, чтобы этим заняться”, - усмехнулся его ведомый. “Что они могут прислать? Несколько учебных самолетов чешского производства?”


“Конечно, но не забывайте, что поляки и литовцы поддерживают их блестящими, модернизированными F-16”, - отметил Рыков. “Так что давай останемся вежливыми, хорошо, Анатолий?”


“Да, веди”, проворчал его ведомый.


Два Су-27 пронеслись вперед по ночному небу. Рыков увидел, как мигающий красный маячок на крыше самолета авиакомпании Kalmar Airlines увеличивается в размерах с поразительной быстротой. Чтобы избежать превышения скорости большого реактивного самолета, он убрал дроссельные заслонки и начал маневр "плоские ножницы", кренясь взад-вперед по линии полета, чтобы сбросить избыточную скорость.


Как только это было сделано, он медленно заскользил вдоль борта большого авиалайнера. Его глаза сузились, пристально изучая 777-й, летящий всего в ста метрах от его правого крыла. Он двинулся вперед, теперь летя вровень с кабиной пилота. На мгновение он подумал о том, чтобы попытаться подобраться достаточно близко, чтобы заглянуть в его окна, но затем отклонил эту идею как слишком рискованную. Вместо этого он несколько раз мигнул своими навигационными огнями, пытаясь привлечь внимание пилотов.


Ответа не последовало. Самолет авиакомпании "Кальмар Эйрлайнз" продолжал лететь на юго-запад, прямо и горизонтально, со скоростью более девятисот километров в час.


Нахмурившись, Рыков включил свой микрофон. “Петрозаводск, это Касл Лид. Мы перехватили цель. В главном пассажирском салоне 777 включено внутреннее освещение. Нет никаких признаков какого-либо очевидного повреждения. Повторяю. Нет признаков внешних повреждений. Но я не вижу никакого движения на борту самолета, и я не смог связаться с летным экипажем ”.


“Принято, Касл”, сказал диспетчер. Последовала короткая пауза. “Внимание, ведущий в замок. Мы показываем, что вы всего в шестидесяти секундах от эстонского воздушного пространства при вашем текущем курсе и скорости.”Рыков подавил испуганное ругательство. Зацикленный на том, чтобы маневрировать так близко к огромному широкофюзеляжному авиалайнеру без столкновения, он полностью потерял представление о своем текущем положении. “Летите курсом ноль-шесть-ноль, координаты вашего якоря для дозаправки”.


“Принято”, - сказал Рыков, разворачивая свой Су-27 в крутой вираж прямо от неуклюжего 777. Менее чем за минуту огромный гражданский самолет превратился в далекое мигающее красное пятнышко, быстро уменьшающееся по мере того, как авиалайнер неуклонно летел на юго-запад в сторону Эстонии.


“Что все это значило?”его ведомый радировал, его голос звучал слегка потрясенно. “Как, черт возьми, кто-то может потерять контроль над трахающимся с матерью мамонтом такого размера?”


Рыков пожал плечами. “Я абсолютно понятия не имею, Анатолий”, - сказал он, нахмурившись. “К счастью, это больше не наша проблема”.


СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ВОЗДУШНЫХ ОПЕРАЦИЙ AFN, ЛЕС КАБАТЫ, ВАРШАВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Леса Кабаты были природным заповедником на южной окраине Варшавы, всего в нескольких километрах к юго-востоку от городского международного аэропорта имени Шопена. Насаждения из столетних дубов, кленов, граба и лип перемежаются с молодыми фруктовыми деревьями. По лесам бродили дикие кабаны, олени и лисы.


Северный центр воздушных операций находился у западного края парка, окруженный стеной, увенчанной колючей проволокой. У внешнего входа была установлена мемориальная доска в честь польских взломщиков кодов, которые первыми взломали шифры нацистской Германии "Энигма". На поверхности было несколько отдельных зданий, но большая часть центра находилась глубоко под землей. На нескольких уровнях размещались командование, аналитические службы разведки и средства связи, предназначенные для управления операциями противовоздушной обороны в Польше и странах Балтии. Подчиненное подразделение, 21-й центр командования и наведения, отвечало за оборону самой Варшавы.


Далеко под поверхностью находился переполненный зал боевых операций центра. Консоли, оснащенные радарными дисплеями, защищенными каналами связи и компьютерами, были установлены на трех ступенчатых ярусах напротив ряда больших экранов. Офицеры и рядовой состав ВВС Польши и ее союзников из стран Балтии круглосуточно обслуживали эти пульты.


Генерал-майор Чеслав Мадейски поспешил приступить к боевым действиям, все еще завязывая галстук. Его седые волосы были взъерошены. Будучи заместителем командующего центром, он выполнял долгие дежурные смены, в то время как его начальство было занято на саммите AFN. “Что случилось, Рейнис?”


Полковник Райнис Зарин š был офицером разведки ВВС Латвии. Он указал на карту, показывающую регион от Финляндии до северной Польши. Длинная красная линия тянулась на юго-запад от точки недалеко от российского побережья Карелии. Она заканчивалась мигающей точкой с надписью KA851 примерно на полпути через Эстонию. Другие коды — FL250, 225 и 490kts — показывали отслеживаемую высоту, курс и скорость. “Примерно двадцать минут назад рейс авиакомпании Kalmar Airlines по необъяснимым причинам отклонился от заявленного плана полета ...”


Мадейски внимательно выслушал краткое изложение латвийцем недавних событий. Когда полковник закончил, он нахмурился. “И никто не смог связаться с летным экипажем или кем-либо из пассажиров?”


“Нет, сэр”, - сказал Зарин š. “Радиовызовы остаются без ответа. Авиакомпания заявляет, что пытается дозвониться пассажирам по номерам мобильных телефонов, которые у нее есть в записи, но каждый сделанный звонок до сих пор поступает прямо на голосовую почту.”


Генерал потер небритую челюсть, изучая карту. “Мы рассматриваем возможную неисправность кислородной системы или системы повышения давления?”


Латыш кивнул. “Это соответствовало бы имеющимся доказательствам, сэр. Хотя любая проблема должна быть внутренней — поскольку российские пилоты не сообщили об отсутствии признаков внешних повреждений или пробоины в фюзеляже ”. Он пожал плечами. “Но даже в этом случае пилоты должны были иметь возможность использовать свои собственные аварийные кислородные баллоны, чтобы оставаться в сознании во время погружения на безопасную высоту”.


“Что означало бы, что чертовски много всего пошло не так сразу”, - пробормотал Мадейски.


“Да, сэр”, - мрачно согласился Заринš. “Предполагая полный отказ всех систем повышения давления и аварийной подачи воздуха, все на борту этого 777-го были бы сейчас без сознания”.


Генерал кивнул. На высоте двадцати пяти тысяч футов время нахождения в сознании без дополнительного кислорода составляло где-то от сорока до шестидесяти секунд. Смерть была маловероятна — альпинисты регулярно поднимались на Эверест выше двадцати шести тысяч футов, — но пилоты, конечно, не могли управлять своими самолетами. Что подразумевало, что лайнер авиакомпании Kalmar Airlines фактически был рейсом “зомби” — он был обречен лететь своим нынешним курсом, пока у него не закончится топливо и он не упадет с неба. Он так и сказал Зарину š.


“Это кажется вероятным, генерал”, - согласился латыш. Он снова указал на дисплей. “Этот самолет вылетел из Шанхая с полным грузом топлива. Исходя из его траектории и скорости, мы оцениваем, что он покинет наше воздушное пространство через несколько минут, пересечет Балтику, пересечет Германию, Францию, Испанию и Португалию ... а затем упадет где-нибудь в середине Южной Атлантики примерно через восемь часов ”.


“Эти бедные люди”, - тяжело сказал Мадейски. Он вздохнул. “Нам лучше сообщить об этом нашим коллегам в НАТО. Этот 777-й войдет в воздушное пространство Германии примерно через пятьдесят минут.”


“Сэр!” - внезапно сказал один из дежурных офицеров. “Самолет меняет курс! Смотри!” Он указал на экран.


Мадейски и Зарин &# 353; застыли в изумлении, когда рейс авиакомпании Kalmar Airlines изменил курс с 225 градусов на 200 градусов, больше к югу, чем к юго-западу. Индикатор, показывающий расчетную высоту полета, сместился с FL250 на FL245 . Следуя новым курсом, лайнер пролетит через Латвию, Литву и пересечет польскую границу всего за двадцать шесть минут.


“Кто-то должен быть еще жив на борту этого самолета”, - мрачно сказал генерал ВВС Польши. “И хотя бы частичный контроль”.


“Похоже на то”, - пробормотал Заринš. Он повернулся к своему начальнику. “У нас есть два F-16 в настоящее время на боевом воздушном патрулировании над Варшавой, сэр. Должен ли я приказать им совершить перехват?”


Мадейски нахмурился, прикидывая возможные варианты. Затем он покачал головой. “Нет, полковник. Не тогда, когда есть шанс, что это какой-то маневр, чтобы отвлечь наше истребительное прикрытие от столицы.” Он посмотрел на латыша. “Что у нас есть в состоянии боевой готовности в Минск-Мазовецком?”


“Еще два F-16C Vipers”, - твердо сказал Зарин š. “Пилоты - полковник Касперек и капитан Яглески”.


Несмотря на серьезность ситуации, Мадейски улыбнулся. Доверьтесь Павлу Каспереку, он подаст хороший пример своим пилотам, заняв одно из самых презираемых мест оповещения за всю ротацию. Он повернулся к младшему офицеру, сидящему за ближайшим пультом. “Соедините меня с полковником Каспереком, лейтенант”.


“Да, сэр”, - ответил молодой человек. Он набрал номер на своем защищенном телефоне. “Это боевые операции AOC, полковник”, - коротко сказал он. “У меня для вас генерал Мадейски на линии”.


Генерал взял трубку. “Павел, это Чез łой. Послушай. Ты и твой ведомый нужны мне в воздухе. У нас складывается сумасшедшая ситуация —”


На большом дисплее карты мигающая точка, обозначенная как рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines, пересекла границу Латвии.


ДВАДЦАТЬ ОДИН


Над ПОЛЬШЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Полковник Павел Касперек заложил крутой вираж влево, ложась на курс, который должен был привести его к рейсу Кальмар 851. Он напрягся из-за перегрузок, которые создавал, и прибавил газу, чтобы не сбросить слишком большую скорость в повороте.


Сгенерированный компьютером навигационный сигнал, которому он следовал, быстро переместился к центру его HUD. Он откатился вправо, выравниваясь. Там, примерно в семи километрах впереди, он мог видеть мигающий красный верхний маяк широкофюзеляжного самолета и красные и зеленые навигационные огни на его крыльях по левому и правому борту. Цифры, светящиеся на его HUD, показывали, что авиалайнер находился на высоте 7000 метров. Но он снижался со скоростью около 400 метров в минуту. Скорость 777-го также увеличилась до более чем пятисот узлов.


“Центр воздушных операций, это ”Тайгер Лид", - сказал Касперек в свой микрофон. “У меня есть изображение рейса восемь-Пять-Один”.


“Центр - ведущему тигру”, - услышал он голос генерал-майора Мадейски. “Вам разрешено приближаться с осторожностью”.


“Принято, Центр”, - сказал Касперек. Он связался по рации со своим ведомым. “Держись сзади и прикрывай меня, Томаш”.


Яглески казался удивленным. “Два”. Затем: “Вы думаете, что 777-й - бандит? Враг?”


“Я не знаю”, - признался Касперек. Его рот сжался в тонкую линию. “Все, что я знаю, это то, что, должно быть, что-то очень не так на борту этого самолета. Если все пассажиры и экипаж мертвы или выведены из строя, маневрировать не следует. И если кто-то все еще жив на борту, почему они не ответили никому, кто пытался связаться с ними?”


“Принято”, сказал его ведомый. “Очень хорошо, Ведущий, Второй идет по следу”.


Касперек мягко толкнул дроссельную заслонку вперед, увеличивая мощность турбовентиляторного двигателя GE-F110 F-16. Его воздушная скорость поднялась с пятисот до шестисот узлов. Он хотел обогнать большой пассажирский самолет, а не пронестись мимо него, не имея возможности ничего увидеть.


Когда он приблизился, он начал снижать скорость, постепенно сравнявшись со скоростью огромного гражданского авиалайнера. В двухстах метрах от огромного левого крыла 777-го и по-прежнему двигаясь на несколько узлов быстрее, он начал снижаться — дрейфуя все ближе и ближе к другому самолету, но всегда готовый оторваться при первых признаках опасности.


Сто метров. Касперек поравнялся с кабиной пилота авиалайнера. Он сбросил еще немного скорость, пытаясь сравняться с 777-м. Обливаясь потом под кислородной маской и шлемом, он немного повернул ручку вправо. Восемьдесят метров. Шестьдесят метров. Он снова выровнялся, теперь всего в пятидесяти метрах от носа более крупного самолета. Окна кабины были темными. Темнее, подумал он, чем они должны быть. С такого близкого расстояния он должен быть в состоянии видеть свечение приборных панелей и дисплеев. Но там ничего не было.


Он попытался несколько раз мигнуть своими навигационными огнями, надеясь добиться какой-то реакции. С такого близкого расстояния его F-16 должен быть виден любому в кабине пилота или в любом месте по левому борту огромного самолета. Он вытянул шею, внимательно наблюдая за любым признаком движения в окнах.


Ничего.


777-й летел прямо, углубляясь на польскую территорию, и постепенно терял высоту.


“Центр, это Тайгер Лид”, - сказал Касперек в свой микрофон. “Никакой радости от контакта. Я не вижу признаков жизни на борту рейса восемь-Пять-Один.” Он на мгновение задумался. Что еще он мог попробовать? “Рекомендую мне сделать ближний заход по носу самолета, чтобы попытаться разбудить их — при условии, что кто-нибудь на борту все еще жив”.


Еще на несколько секунд воцарилась тишина. Затем Мадейски сказал, “Очень хорошо, Тигровый лидер. Ваша рекомендация одобрена”


Касперек оторвался от более крупного самолета, отделившись на безопасное расстояние. Затем он потянул рычаг назад, одновременно увеличивая скорость. Его F-16 быстро набирал высоту, поднявшись намного выше 777. Он повернул голову направо, не сводя глаз с большого реактивного лайнера. Одной рукой в перчатке он настроил свою систему противодействия таким образом, чтобы она выпускала только сигнальные ракеты.


Его глаза сузились, когда он сосредоточил всю свою умственную энергию на молниеносных расчетах углов и относительных скоростей.


Сейчас .


Павел Касперек дернул F-16 вправо и резко снизился в ночном небе прямо перед большим пассажирским самолетом. Раскаленные добела магниевые вспышки развернулись позади его истребителя, ненадолго сделав ночь светлой, как день. Кувыркаясь в воздухе вслед за ним, они образовали колышущуюся огненную завесу прямо поперек пути приближающегося авиалайнера.


777-й неуклюже двигался дальше, как будто ничего не произошло.


Рейс 851 авиакомпании Kalmar Airlines находился теперь всего в 120 километрах от Варшавы.


СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ВОЗДУШНЫХ ОПЕРАЦИЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Капитан Ежи Конарски сидел за одной из консолей в переполненном Центре боевых операций. Радиопередачи с двух F-16 потрескивали в его наушниках, но больше как фоновый шум, чем что-либо еще. Полковник Касперек и его ведомый участвовали в локальном перехвате. Его собственные обязанности сегодня вечером были шире, больше оперативные, чем тактические.


В обязанности Конарски входил мониторинг состояния готовности эскадрилий истребителей МиГ-29 и F-16, развернутых на трех важнейших польских авиабазах — Мальборк, Минск-Мазовецки и Łаск. Чтобы помочь ему в этой задаче, у него была защищенная компьютерная и телефонная связь с каждой эскадрильей и базой.


На ЖК-дисплее его консоли появилась карта Польши. Графические метки, прикрепленные к каждой базе, показывали количество самолетов в боевой готовности, число, которое удвоилось за последние несколько минут из-за переданных им приказов. С учетом истребителей, уже находящихся в боевом воздушном патрулировании над Варшавой, почти четверть самых современных перехватчиков Польши теперь были укомплектованы экипажами и готовы взлететь по без пяти минут уведомлению. Он нажал клавишу, отправляя эту информацию на главный дисплей карты.


Конарски откинулся на спинку кресла, освободившись ненадолго, чтобы уделить больше внимания воздушной драме, происходящей примерно в ста километрах к северо-северо-востоку от центра подземных операций.


“777-й очень незначительно изменил курс”, он услышал, как один из пилотов F-16 сказал. “Ее новый курс составляет два ноль четыре градуса. Самолет по-прежнему снижается со скоростью четыреста метров в минуту. Очень скоро мы перейдем на облачный уровень”


Это было странно, подумал Конарски. С момента отклонения от заявленного плана полета рейс 851 изменил курс только один раз. Почему это должно повториться сейчас? Заинтригованный, он снова наклонился вперед. Его пальцы заплясали по клавиатуре, открывая программу, которая проецировала текущий маршрут реактивного лайнера в будущее. На дисплее его карты появилась красная линия. Она шла под уклоном на юго-юго-запад прямо через сердце Варшавы.


Внезапно у него пересохло во рту, и он вошел в режим снижения 777-го. Красная линия резко сократилась. Она заканчивалась мигающим красным крестиком с надписью Высота 0.Молодой офицер польских ВВС поспешно переключил элементы управления на своем дисплее, увеличив прогнозируемое место падения.


Конарски почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.


Рейс 851 в настоящее время находился на курсе, чтобы врезаться в Президентский дворец в Варшаве. Если ничего не изменится, огромный широкофюзеляжный реактивный самолет должен был врезаться с огромной взрывной силой прямо в здание, где собрались президент Уилк и другие высшие руководители Альянса свободных наций. Его компьютер выдал еще один ужасающий результат своих расчетов: Расчетное время до столкновения — 7 минут 25 секунд.


Трясущимися руками Конарски схватил красный телефон экстренного оповещения. “Мне нужно поговорить с генерал-майором Мадейски. Немедленно!”


ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Президент Петр Вильк изо всех сил старался сохранить самообладание. Проблема большинства политиков, думал он, заключалась в том, что они инстинктивно любили звук собственного голоса. Каким бы срочным ни был кризис или насколько серьезной ни была ситуация, слишком многие из его коллег, казалось, верили, что те же самые риторические навыки, которые привели их к политической победе, могут быть применены к вопросам военной стратегии и тактики. Как будто они верили, что великолепные речи Уинстона Черчилля сыграли большую роль в разгроме нацистской Германии, чем Королевские ВВС, 8-я воздушная армия и Джордж С. 3-я армия Паттона.


До сих пор они часами спорили о том, как реагировать на эскалацию кибервойны России. Хотя большинство членов альянса согласились, что им нужно что-то сделать, не было единого мнения о том, что это могло бы быть. Никто, даже Уилк, не верил, что вооруженные силы Грызлова могут потерпеть поражение в любой открытой обычной войне. Даже при поддержке Scion и эскадрильи Железных Волков, лучшее, на что они могли надеяться, - это дорогостоящий тупик. Не выглядело более многообещающим и следование дипломатическим путем, будь то через Организацию Объединенных Наций или какой-либо другой международный форум. Без дополнительных доказательств прямой ответственности России ни одна другая крупная держава не хотела рисковать быть втянутой в столкновение между Москвой и ее меньшими соседями на западе.


На самом деле, с горечью подумал Уилк, если источники Мартиндейла в разведывательном сообществе США были правы, президент Барбо уже решил остаться в стороне — что бы ни случилось в Европе. Ее единственный интерес сейчас, казалось, заключался в усилении собственных возможностей Америки в кибервойне. Он был уверен, что Барбо пожалеет о своей недальновидной, изоляционистской политике, но к тому времени для Польши и ее осажденных союзников может быть слишком поздно.


Внутренне поморщившись, он заставил себя отбросить свое нетерпение и пессимизм. По крайней мере, никто еще не предлагал уступить тонко замаскированным ультиматумам Москвы. Государства-члены Альянса свободных наций уже проявили больше решимости, чем мог ожидать Геннадий Грызлов, когда начинал свою тайную войну. Отказ от капитуляции, возможно, и не значил многого, но с каждым днем они выигрывали все больше времени для укрепления своей кибервойны.


На данный момент они предотвратили одну запланированную русскую атаку. Команды Polish и Scion CERT обнаружили несколько подозрительных вредоносных программ на водоочистных сооружениях по всему AFN — их нейтрализовали до того, как они смогли сбросить опасные уровни химикатов в систему водоснабжения. Но, хотя это была победа, это была победа, которую они должны были держать в секрете. Никто не хотел разжигать еще большую панику, раскрывая, как близко Москва подошла к загрязнению источников питьевой воды для миллионов людей.


У Кевина Мартиндейла, конечно, всегда подозрительного, была другая теория. “Я думаю, нам предназначалось обнаружить это кибероружие”, - тихо сказал американец. “Это еще один способ усилить давление на нас, не вызывая при этом такого большого числа жертв среди гражданского населения, чтобы США или другие державы НАТО почувствовали себя вынужденными вмешаться. Грызлов хочет, чтобы мы знали, что он может ухудшить ситуацию, если мы в ближайшее время не сдадимся — намного хуже ”.


Это было возможно, подумал Уилк, хотя это казалось чрезмерно макиавеллистским даже по стандартам Геннадия Грызлова. Что было несомненно, так это то, что стояние исключительно в обороне было верным путем к окончательному поражению. Независимо от того, сколько кибератак отразила их усовершенствованная защита, русские были обязаны найти слабые места, которыми они могли воспользоваться. В односторонней войне такого рода все карты были на руках у нападающего.


Некоторые из других лидеров AFN тоже знали это.


“Должен быть способ, которым мы можем нанести ответный удар русским”, - горячо заявил премьер-министр Эстонии Свен Калда. “Если не открыто, то скрытно — с использованием нашего собственного кибероружия”. Он многозначительно посмотрел на Мартиндейла. “Я слышал ваши аргументы, призывающие к осторожности в прошлом. И я их понимаю. Но наступает время, когда бездействие более опасно, чем действие. Мы все выделили значительные ресурсы для найма военных и технических экспертов Scion. Что ж, я думаю, мистеру Мартиндейлу и его людям давно пора начать отрабатывать свое содержание ”.


Мартиндейл пошевелился на своем стуле. Он нахмурился. “Со всем уважением, господин премьер-министр”, - начал он. “Я хочу дать отпор так же сильно, как и любой другой в этой комнате, но —”


Внезапно огромные двери в дальнем конце Синего зала распахнулись — их вломил внутрь большой робот в форме человека. Шагая на обманчиво тонких ножках, серо-черное кибернетическое пехотное устройство быстро приближалось к столу заседаний. Вторая боевая машина "Железный волк" последовала за первой.


На мгновение воцарилась лишь ошеломленная, абсолютная тишина.


Уилк вскочил на ноги. Дальше по коридору, позади двух сиделок, он мог видеть двух агентов майора Степняка, которые, пошатываясь, поднимались на ноги. Должно быть, они пытались помешать роботам "Железный волк" проникнуть внутрь. Его челюсть сжалась. Это прерывание было прямым нарушением его приказов.


“Вы должны эвакуировать это здание, господин президент!” - произнес жуткий синтезированный голос первого боевого робота. “Сейчас же!”


“CID One прав, сэр”, - быстро ответила вторая машина, та, которую пилотировал Чарли Терлок. “Мы следили за быстро развивающейся ситуацией. Нам срочно необходимо вывезти вас всех как можно скорее ”.


По всему Голубому залу поднялся шум голосов, поскольку премьер-министры, главы оборонных ведомств и другие лидеры протестовали против этого внезапного, несанкционированного и, казалось бы, бессмысленного вторжения в их саммит. Они поднялись на ноги, каждый говорил все громче и громче в тщетной попытке быть услышанным среди суматохи.


Телефон Уилка резко зажужжал, сигнализируя о входящем первоочередном вызове от генерал-майора Мадейски из Центра воздушных операций. Он коротко ответил на это. “Да? Какова ситуация, Чез łау?”


Его лицо вытянулось, когда Мадейски быстро изложил чрезвычайную ситуацию. “Сколько времени у нас есть?” - Потребовал Уилк.


“До угнанного самолета осталось всего четыре минуты”, - сказал ему заместитель командующего противовоздушной обороной.


“Очень хорошо. Соедините меня с полковником Каспереком, ” приказал Уилк. Он на мгновение опустил трубку, набрал полные легкие воздуха, а затем взревел. “Тихо! Всем заткнуться!” Во внезапно воцарившейся шокированной тишине он сказал: “Наши друзья-металлисты правы. Мы должны эвакуироваться. Немедленно”. Повернувшись к майору Степняку, он рявкнул: “Свяжитесь с войсками снаружи. Я хочу, чтобы бронетранспортеры стояли у всех выходов из дворца одновременно. Запихни в них как можно больше людей, сколько сможешь!”


Сначала медленно, а затем все быстрее, обеспокоенные лидеры AFN начали выходить через разбитые двери, ведомые двумя огромными сиделками. Уилк двинулся с ними, окруженный Степняком и другими его борскими телохранителями. Младший Макланахан, Надя Розек, Мартиндейл и Вак Макомбер были прямо за ним.


Его телефон снова зажужжал. “Полковник Касперек слушает”, Уилк услышал, как молодой офицер ВВС сказал сквозь гул помех и рев двигателя его F-16.


“Слушай меня внимательно, Павел”, - сказал Уилк, прилагая усилия, чтобы говорить четко и осторожно, пока он спешил к ближайшему выходу, двигаясь в море все более напуганных политиков и старших помощников. Весть о том, что они в неминуемой опасности, быстро распространилась по толпе. “Я приказываю вам сбить этот самолет. Немедленно”. На секунду не было ничего, кроме статической тишины. “Вы понимаете свои приказы, полковник?” Резко спросил Уилк.


“Сэр, если этот 777-й был угнан, на борту может быть более сотни невинных людей, все они граждане других наций”, - запротестовал Касперек. “И даже если они уже мертвы, мы над окраинами Варшавы. Уничтожение его сейчас может стоить десяткам жизней на земле ”


“Я хорошо осведомлен о рисках, Павел”, - мрачно сказал Уилк, прервав пилота F-16. “Я беру на себя полную ответственность за это решение. Теперь выполняй свои приказы. Уничтожьте рейс 851 сейчас! Пока не стало слишком поздно!”


НА ОКРАИНЕ ВАРШАВЫ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


С болью в сердце полковник Павел Касперек развернул свой F-16 Viper позади 777 авиакомпании Kalmar Airlines, по крайней мере, согласно сигналам радиолокационного управления, подаваемым на его HUD. Они снижались сквозь толстый слой облаков, так что прямо сейчас небо за пределами его кабины было ничем иным, как темным мутным пятном.


Он держал тумблер на правой стороне своей ручки, выбирая свой AIM-ракеты с тепловой самонаведкой 9X Sidewinder. Этот широкофюзеляжный реактивный самолет в двух километрах впереди в этом бурлящем, ослепляющем море водяного пара был настолько велик, что одного попадания ракеты могло оказаться недостаточно, чтобы вовремя сбить его. В наушниках он услышал трель, означавшую, что первая выбранная им ракета нацелилась на цель.


Его F-16 вырвался из облаков в чистый воздух. Красный маячок на крыше 777-го все еще вращался, ритмично мигая в темноте. За большим пассажирским самолетом Касперек мог видеть светящиеся огни Варшавы, маячившие впереди.


Он тяжело сглотнул, зная, что, возможно, собирается убить более сотни невинных. Что, если все они ошибались относительно того, что происходило на борту того авиалайнера? Что, если пилоты или другие люди на борту просто отчаянно пытались где-нибудь безопасно приземлиться? Его палец в перчатке неохотно завис над кнопкой сброса оружия. “Здровас Марио, ласкис пелна Пан з Тоба...” пробормотал он, повторяя слова, которые выучил наизусть в детстве. “Радуйся, Мария, полная Благодати, Господь с тобою...”


Но затем, прежде чем Касперек успел выстрелить, огромный реактивный лайнер внезапно нырнул — устремляясь к темнеющей земле, которая теперь находилась менее чем в двух тысячах метров ниже. “Ко у диабłа... какого черта...?” Он нажал кнопку микрофона: “Контроль ... Господин президент, похоже, что авиалайнер входит в крутое пике!”


“Хорошая работа, Павел”, - радировал Уилк. “Это было к лучшему, поверь мне. У нас не было другого выбора”


“Но, сэр, я не стрелял по нему!” - закричал Касперек в свою кислородную маску, его глаза выпучились от ужаса. “Я не запускал! Авиалайнер внезапно начал пикирование!”


“Есть ли какие-либо признаки того, что он пытается восстановиться?”Уилк, задыхаясь, передал по радио после короткой паузы. “Это вышло из-под контроля? Он поврежден?”


“Я не вижу ни дыма, ни огня!” Касперек ответил. “Я не вижу—”


Продолжая двигаться на высокой скорости, 777—й врезался носом в участок сельскохозяйственных угодий и пронесся через тонкий пояс леса, сбрасывая двигатели, крылья и разорванные куски фюзеляжа, когда он пронесся по земле в обжигающем облаке пламени.


“О Боже мой”, - тихо сказал Касперек, потрясенный тем, чему он только что стал свидетелем. Он заложил крутой вираж, борясь с высокими перегрузками, которые он включил, чтобы получить более четкое представление о месте крушения.


Искореженные обломки рейса 851 авиакомпании Kalmar Airlines упали в то, что выглядело как неглубокий промышленный пруд недалеко от нескольких крупных коммерческих зданий. Огни, подпитываемые горящим авиатопливом, танцевали на изуродованной ударами земле и среди вырванных и расщепленных деревьев. Еще больше пламени, дыма и пара вырвалось из покореженного фюзеляжа, наполовину погруженного в воду и грязь.


Полковник Павел Касперек был уверен в одном. Возможно, никто не выжил бы в той катастрофе.


ДВАДЦАТЬ ДВА


МЕСТО КРУШЕНИЯ РЕЙСА 851 АВИАКОМПАНИИ KALMAR AIRLINES, НЕДАЛЕКО От РАДЗИМИНА, ПОЛЬША

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Брэд Макланахан сидел неподвижно, пока VIP-вертолет Петра Уилка W-3 Sok &# 243; l низко кружил над местом крушения, а затем выровнялся, заходя на посадку недалеко от спутанных, все еще горящих обломков обреченного авиалайнера. Мигающие красные, синие и белые огни освещали темноту во всех направлениях. Пожарные машины, полицейские машины и другие машины скорой помощи были припаркованы почти в случайном порядке на окружающих полях. По каждой дороге прибывали новые. Экипажи в защитных костюмах распыляли огнезащитную пену на обломки. Волны жгучей жары прокатились по изуродованным полям. Реактивное топливо сгорело при температуре почти восемнадцать сотен градусов по Фаренгейту.


Там, где пожары были потушены, десятки других спасателей осторожно передвигались по полям, усеянным ужасными обломками, в поисках любых признаков жизни или улик, которые могли бы пролить свет на это бедствие. Яркий свет камер показал, что телевизионные новостные бригады были заняты трансляцией затаивших дыхание репортажей для охваченного ужасом мира.


На долю секунды, глядя вниз с высоты птичьего полета, Брэд вспомнил, как они с другом детства запустили петардой в большой муравейник. Когда струйка дыма рассеялась, они увидели сотни муравьев, молча снующих вокруг в явном замешательстве. В каком-то жутком смысле эта шумная, неистовая сцена выглядела почти так же.


Их вертолет приземлился.


Во главе с майором Дариушем Степняком четверо агентов BOR отодвинули боковые двери и спрыгнули вниз. Держа в руках короткоствольные штурмовые карабины Radon MSBS-5.56B, они рассыпались веером, прикрывая Петра Уилка, когда он выбирался из вертолета. Мгновенно весь хаос и шум снаружи ворвались внутрь — звуки ревущего пламени, статические помехи в радиопередачах, выкрикиваемые приказы и вопросы и вой сирен. И так же внезапно вся сцена вернулась в фокус для Брэда. Все это было реально.


Ничто в те дни, когда он был курсантом гражданского воздушного патруля, не подготовило его к масштабам этой катастрофы. Каким бы ужасным это ни было, обнаружение обломков небольшого частного самолета не могло сравниться со зрелищем бойни, оставшейся после крушения огромного коммерческого самолета, перевозившего почти двести пассажиров.


Брэд, Надя, Макомбер и Мартиндейл последовали за польским президентом, когда он и его телохранители поспешили к временному командному центру, оборудованному рядом с одной из пожарных машин. Несколько мужчин и женщин собрались вокруг пары складных столов и стульев, обслуживая портативные компьютеры или отдавая распоряжения по мобильному телефону и рации. Один из них, дородный мужчина в толстом зимнем пальто, приветствовал Уилка кивком. “Господин Президент, меня зовут Мариуш Бродский. Я старший следователь на месте происшествия из PKBWL.”


PKBWL была польской аббревиатурой правительственного агентства по расследованию авиационных происшествий - эквивалента Американского Национального совета по безопасности на транспорте.


“Я предполагаю, что новости плохие”, - мрачно сказал Уилк.


“Да, это так”, - согласился Бродский. “Мы не нашли никого выжившего с рейса восемь-Пять-Один”. Он указал на горящие обломки, разбросанные на протяжении нескольких сотен метров. “Боюсь, мы тоже этого не сделаем. Удар был слишком сильным. Потребовалось бы чудо, чтобы любой пассажир или член экипажа выжил в такой аварии ”.


Уилк кивнул. “Судя по отчетам полковника Касперека, я ожидал именно этого”. Он напрягся, очевидно, ожидая новых плохих новостей. “Сколько жертв было на земле?”


“По счастливой случайности, никаких”, - сообщил Бродский, почти не веря своим ушам. Он указал на север, где мерцающие огни обозначали маленький городок. “Если бы этот 777-й разбился хотя бы на несколько секунд раньше, он пронесся бы прямо через центр Радзимина, убив и ранив сотни наших людей”.


Брэд присвистнул себе под нос. “Итак, сегодня вечером произойдет чудо”. Он увидел, как Надя и остальные кивнули в знак согласия.


“Похоже на то, капитан Макланахан”, - сказал Уилк. Он повернулся обратно к Бродски. “Ваши команды уже нашли черные ящики самолета?”


Мужчина покрупнее покачал головой. “Пока нет. Как только все пожары будут потушены, мои следователи начнут исследовать то, что осталось от его фюзеляжа. Мы также перетащим пруд ”. Он поморщился. “Я просмотрел данные радара. Это говорит нам очень мало. Нам понадобится любая информация, оставшаяся нетронутой на бортовых самописцах, чтобы иметь хоть какую-то серьезную надежду узнать, как произошла эта авария ”.


Брэд и остальные понимающе кивнули. Черные ящики 777-го, если бы они были все еще целы, могли бы предоставить им все, от записей голоса в кабине пилота до показаний приборов. Без такого рода данных было крайне маловероятно, что они когда-либо окончательно выяснят, что пошло не так на борту рейса Kalmar Airlines. Учитывая, как долго он летал без видимых трудностей, проблемы с двигателем можно было в значительной степени исключить, как и неполадки в авионике. К сожалению, это оставило широкий спектр других возможностей, многие из которых были бы практически необнаружимы среди такого сильного удара и ущерба от пожара.


“Я позабочусь о том, чтобы у вас были все необходимые ресурсы”, - сказал Уилк Бродски. Выражение его лица было горьким. “Мне ясно одно. Этот ужасный инцидент не был случайностью. Это было очень тщательно организовано ”.


“Русскими”, - решительно сказал Мартиндейл.


“Да”, - согласился Уилк. Он пожал плечами. “Только дурак предположил бы случайность, учитывая, насколько точно этот авиалайнер был нацелен на нашу вершину”.


Брэд думал об этом. Подозрения польского лидера имели смысл. Ни один порядочный человек не стал бы превращать пассажирский самолет в оружие. К сожалению, Геннадий Грызлов никогда не проявлял ни малейшей капли человеческой порядочности. Но тогда почему захваченный авиалайнер потерпел крушение, не долетев до намеченной цели? Если уж на то пошло, где бы российский лидер нашел мужчин или женщин, готовых покончить с собой ради него? Еще чеченцы? Возможно, тщательное изучение списка пассажиров и членов экипажа рейса 851 могло бы что-то прояснить.


Майор Степняк придвинулся ближе к Уилку. Командир БОРА выглядел обеспокоенным. “Я понимаю вашу потребность увидеть это место крушения своими глазами, сэр”, - сказал он. “Но мы должны идти. И уходи сейчас ”.


Уилк поднял бровь. “Почему это так, Дариуш?” Он указал на горящие обломки. “Какое бы дальнейшее зло ни замышлял Грызлов, на данный момент является спорным”. Он похлопал по громоздкому бронежилету, который майор настоял, чтобы он надел в вертолете на выходе. “Кроме того, я ношу это хитроумное приспособление, не так ли?”


“Ситуация здесь слишком неконтролируемая”, - упрямо сказал Степняк. “Что делает это слишком опасным. Любой мог оказаться здесь посреди такого хаоса. И всего с четырьмя людьми я, возможно, не смогу установить эффективный периметр безопасности ”.


К своему удивлению, Брэд обнаружил, что молча соглашается с майором. В этом было что-то странное, подумал он. Если русские каким-то образом электронным способом перехватили рейс авиакомпании Kalmar Airlines, не было веской причины для того, чтобы он потерпел крушение так внезапно — все еще более чем в двенадцати милях от намеченной цели. Что это было, что сказал его отец однажды, во время какого-то давнего похода или кемпинга? О да . “Конечно, враг может время от времени облажаться, но это никогда не бывает безопасным способом делать ставки”, - пробормотал он. “Мысли председателя Макланахана”.


Надя была единственной, кто его услышал. Она напряженно кивнула, выглядя такой же обеспокоенной, как и Степняк. Затем она огляделась, сосредоточив свое внимание сначала на самом месте крушения, а затем на окружающих полях, лесах и зданиях. По холодному, решительному выражению ее лица Брэд догадался, что она внезапно оценила это место как потенциальное поле битвы.


“Я думаю, что осторожность майора Степняка оправдана”, - сказала она Уилку, все еще осматривая их окрестности. “Вам следует вернуться в Варшаву, господин президент”.


Майор благодарно кивнул ей. Он придвинулся еще ближе к Уилку. “Пожалуйста, сэр, вернитесь к вертолету—”


Внезапно Степняка швырнуло вперед в брызгах крови и раздробленных костях — его швырнуло на Петра Уилка ударом крупнокалиберной пули прямо между лопатками. Оба мужчины упали без сил.


Трещина!


В быстрой последовательности раздались новые выстрелы. Пораженные снайперскими пулями, еще два агента БОР упали, уже мертвые или умирающие.


На долю секунды Брэд застыл, потрясенный до неподвижности. Затем Надя сбила его с ног. Она распласталась рядом с ним, прижимаясь к замерзшей земле. “Черт”, - прорычала она по-английски. “Это засада, а не несчастный случай”.


Макомбер и Мартиндейл лежали ничком неподалеку. Застигнутые врасплох Бродски и другие следователи по расследованию несчастных случаев застыли в ужасе. Последние выжившие агенты БОРА бросились к Уилку и Степняку. Они опустились на колени рядом с поверженными мужчинами. Один из них резко обернулся. “Президент все еще жив!” - рявкнул он. “Нам нужно вытащить его отсюда”.


Ослепительная вспышка осветила одно из окон первого этажа в добротном кирпично-цементном здании примерно в двухстах метрах от нас.


“Ложись!” Надя закричала. Она зарылась лицом в землю. Брэд тоже так думал.


Реактивная граната вылетела из темноты и врезалась в вертолет Уилка "Соко" ł. Он взорвался, разорванный на части огромным шаром оранжево-красного пламени. Искореженные куски несущего винта и разорванный фюзеляж разлетелись в стороны от центра взрыва. Один большой, острый как бритва кусок шрапнели обезглавил стоящего на коленях агента BOR. Мелкие осколки разорвали грудь и торс другого телохранителя. Он упал навзничь, истекая кровью за считанные секунды из нескольких ужасных ран.


“Господи”, - пробормотал Брэд, воспринимая все это. Степняк и его люди были мертвы. Большинство польских следователей по расследованию авиационных происшествий тоже погибли — либо убиты, либо ранены, когда взорвался вертолет. По всему месту крушения полицейские и аварийные бригады разбежались, пытаясь укрыться, когда крупнокалиберные винтовочные пули разбили лобовые стекла и врезались в тела. Крики ужаса перекрыли треск пламени и вой сирен.


“Мы не можем здесь оставаться!” Сказала Надя сквозь стиснутые зубы. “Это зона поражения! Мы должны найти укрытие ”.


Макомбер кивнул. “Я займусь этим!” Крупный американец вскочил на ноги и помчался к ближайшему транспортному средству, красной пожарной машине Volvo среднего размера. Несмотря на свой размер, он двигался как ветер, уворачиваясь из стороны в сторону, чтобы сбить с прицела любого снайпера, пытающегося его пристрелить. Не сбавляя скорости, он вскочил и сел на водительское сиденье.


Еще одна пуля выбила задние стекла кабины Volvo, разбросав во все стороны осколки защитного стекла. Макомбер включил пожарную машину. Красный грузовик рванулся вперед, катясь между ними и занятыми врагом зданиями.


Еще больше пуль врезалось в движущийся автомобиль. Некоторые попали в резервуар для воды. Другие пули срикошетили от блока двигателя, разбрасывая искры.


Довольный тем, что перекрыл линию огня, Вжик выпрыгнул из изрешеченной пулями кабины "Вольво" и помчался обратно к Брэду и остальным. Он распластался на земле, когда второй снаряд из РПГ превратил переднюю часть пожарной машины в пылающие обломки. К небу поднимался дым, становясь все гуще по мере того, как пламя подпитывалось дизельным топливом и смазочным маслом.


“Это их первая ошибка”, - сказала Надя. Она обнажила зубы в холодной, смертоносной улыбке. “Пусть это не будет их последним”.


Брэд кивнул. Из-за пламени и дыма, валивших из разбитого автомобиля, стрелкам там было бы трудно обнаружить их с помощью приборов ночного видения или тепловизионных прицелов.


Не высовываясь, он и Надя быстро проложили себе путь к Мартиндейлу и Макомберу. Двое мужчин постарше стояли на коленях рядом с Петром Уилком. Вжик взглянул на них. “Он без сознания, но дышит. Крови не будет. Его броня, должно быть, отразила пулю после того, как она пробила Степняка насквозь.”


Брэд выдохнул с огромным облегчением. Все знали, что бесстрашный польский президент был стержнем всего Альянса свободных наций. Если бы он был убит, коалиция, вероятно, распалась бы под продолжающимся давлением России. И без своих союзников Польша или эскадрилья "Железный волк" никоим образом не смогли бы сдержать тотальное наземное или воздушное наступление, начатое Москвой. Уступка требованиям России была бы единственным реалистичным вариантом. Что, несомненно, было планом этого ублюдка Грызлова, он понял. Его затошнило. Каким-то образом Грызлов организовал хладнокровное убийство более ста человек на борту обреченного 777—го - все это было частью сложной схемы, направленной на то, чтобы выманить Уилка на открытое место, где убийцы могли бы его прижать.


“Затащите президента в лучшее укрытие”, - приказала Надя. Она кивнула в сторону скопления полицейских машин и других машин скорой помощи, разбросанных по фермерским полям позади них. Тела усеивали мерзлую почву вокруг них, но транспортные средства предоставили больше мест, чтобы залечь на землю в ожидании спасения. “Тогда свяжитесь с генерал-майором Домански. Убедитесь, что он понимает ситуацию и привел в движение свои силы реагирования ”.


Макомбер кивнул. Доманский был командующим сухопутными войсками Польши, ответственным за безопасность вокруг Президентского дворца. Он организовал оперативную группу размером с батальон из танков, механизированной пехоты на бронетранспортерах и вертолетов в качестве подкрепления для других войск, развернутых на караульной службе. Потребуется время, чтобы доставить сюда войска Домански, но чем раньше они будут подняты по тревоге, тем лучше. “Хорошо, это имеет смысл”, - сказал он. “Но что ты планируешь делать тем временем?”


Она перегнулась через одного из мертвых агентов БОР и подняла его штурмовой карабин польского производства. “Я отправляюсь на охоту, майор Макомбер”.


Брэд схватился за второе оружие. “Я тоже”, - твердо сказал он.


Вжик нахмурился. “Ну и черт”, - пробормотал он. “Я не могу позволить вам получать все удовольствие, майор Розек”. Его глаза сузились. “Брэд, тебе лучше пойти вместо этого с мистером Мартиндейлом. Помоги ему доставить Уилка в безопасное место ”.


Надя покачала головой. “Спасение президента - наш главный приоритет. Его жизнью нельзя пожертвовать. Пока не прибудут войска Домански, ему нужна лучшая из доступных защит. И это означает тебя”, - сказала она Макомберу.


Вжик нахмурился. “Ты хочешь сказать, что вы двое - расходный материал?”


“Нет, если я могу что-то с этим поделать, майор”, - сказала Надя с кривой улыбкой. “Но хотя я готов рискнуть своей жизнью, чтобы поймать или убить этих убийц, я не желаю рисковать жизнью лидера моей нации”. Она потянулась и положила руку на плечо Брэда. “Мы сделаем то, что должно быть сделано”.


Сквозь вой сирен и стоны раненых раздались новые выстрелы. Используя транспортные средства в качестве прикрытия, некоторые полицейские вели ответный огонь по близлежащим зданиям. К сожалению, их табельные пистолеты и дробовики не могли сравниться по дальности, точности или огневой мощи с оружием, используемым врагом. Снайперы убивали одного за другим вооруженных полицейских.


“Как бы я ни восхищался всем этим ‘после тебя, Альфонс. Нет, после тебя, Гастон, нам лучше начать действовать, ” дрожащим голосом сказал Мартиндейл. На этот раз бывший президент выглядел на свой возраст и даже больше. Он не привык оказываться на острие боевых ситуаций.


Макомбер неохотно кивнул. Он посмотрел на Брэда. “Если тебя убьют, просто убедись, что это произошло не из-за того, что ты сделал что-то глупое, хорошо? Потому что одному Богу известно, как бы я объяснил это твоему отцу.”


Брэд опустил голову, пытаясь скрыть печаль, которую он чувствовал. В глубине души он подозревал, что его отец теперь видит в нем — и во всех других людях вокруг него — скорее инструменты или оружие, которое нужно использовать в борьбе против Геннадия Грызлова и его режима. Помнил ли человек, запертый внутри машины, что у него был сын?


РЯДОМ С ПРЕЗИДЕНТСКИМ ДВОРЦОМ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Чарли Терлок, сидевший в кабине второго "Волка", нахмурился, слушая сбивчивую радиопереговор, передаваемую на частотах местной полиции и пожарной охраны. Хотя компьютер ее уголовного розыска обеспечивал оперативный синхронный перевод на английский, он не мог разобраться в фрагментарных и часто противоречивых сообщениях. Все каналы были забиты голосами, кричащими о взрывающихся вертолетах, отчаянными призывами к медицинской помощи и сообщениями о том, что раздаются выстрелы.


Она просмотрела свои дисплеи. В непосредственной близости от нее ничего плохого не происходило. Прежде чем отправиться на место крушения рейса 851, Вэк Макомбер приказал ей сопровождать одну из колонн бронетранспортеров, эвакуирующих лидеров AFN из дворца. Прямо сейчас эти польские бронетранспортеры выгружали своих высокопоставленных пассажиров у здания библиотеки постмодернистского Варшавского университета, примерно в пятистах метрах к востоку от дворца. Вооруженные до зубов солдаты и полиция были под рукой, чтобы проводить различных премьер-министров, чиновников кабинета и помощников внутрь.


Движением пальца Чарли приказала своему отделу уголовного розыска переключиться на канал, который она использовала для связи с Брэдом Макланаханом. “Второй Волк - Внешнему волку, доложите о своем статусе”.


Ответа не было. Ничего, кроме шипения и потрескивания статики.


В этом не было ничего удивительного, сказала она себе. Самолет авиакомпании Kalmar Airlines упал почти в двадцати километрах от ее текущего местоположения. Между ними лежала половина Варшавы, так что маленькая тактическая рация Брэда, вероятно, не смогла уловить ее сигнал из-за всех помех.


Тем не менее, она действительно волновалась. Какими бы запутанными они ни были, экстренные передачи, которые она слышала, предполагали, что на месте крушения происходит что-то действительно плохое. Она открыла другой канал, на этот раз прямую связь с генерал-майором Милошем Домански. “Второй волк - Шестому стражу” Актуально.


Домански ответил сразу. “Сторож шесть актуален. Вперед, Второй волк”.


“Передайте, что я немедленно передислоцируюсь к месту катастрофы Восемь-Пять-Один”, - предложил Чарли.


“Отрицательно”, решительно сказал Домански. “Без оружия ваше вмешательство может оказаться бесполезным. Кроме того, мои войска уже собираются. Я отправлю транспортные вертолеты на место происшествия через пятнадцать минут”.


Чарли подумал о том, чтобы опротестовать его приказ. Доманский был одним из лучших молодых командиров в сухопутных войсках Польши — смелым, высокоинтеллектуальным и отважным лидером. Но никто, кроме тех, кто обучен сражаться с ними, не мог по-настоящему оценить, на что способно кибернетическое устройство пехоты, даже без обычного оружия. Она устояла перед искушением. У польского военного офицера сейчас было много забот. Последнее, что ему было нужно, - это затяжные дебаты с подчиненным-иностранцем.


“Очень хорошо, Сторож”, - сказала она. “Первый уголовный розыск и я продолжим наши текущие задания по сопровождению”.


Отдел уголовного розыска Патрика Макланахана охранял другую колонну — на этот раз направлявшуюся дальше на юг, к добротно построенному Музыкальному университету имени Фредерика Шопена. Поскольку предполагалось, что она будет присматривать за все более взбалмошным отцом Брэда, Чарли это не слишком радовало. Однако в сложившейся ситуации разделение имело тактический смысл. Сложные сенсорные системы их CIDS могли бы дать польским солдатам, охраняющим каждую колонну эвакуируемых, дополнительное предупреждение о любом нападении — на случай, если у Грызлова было что-то еще в рукаве, помимо попытки врезаться пассажирским самолетом в Президентский дворец.


Она нахмурилась. Все больше казалось, что они были правы, беспокоясь о том, что еще задумал безжалостный российский лидер. К сожалению, также казалось, что они серьезно недооценили его реальный план.


Раздраженный голос Домански ворвался в ее мысли. “Я согласен, два. Но, возможно, вам следует передать мой приказ вашему товарищу! Он покинул свой пост!”


“Прошу прощения?” Удивленно сказал Чарли.


“Полицейские подразделения, охраняющие мост &# 346;l & # 261; sko-D ąbrowski, сообщают, что "дьявольская машина’ только что прорвалась через их оцепление. Он мчится на запад через мост на высокой скорости ”, - отрезал польский генерал. “Куда именно направляется этот твой робот, Волк-два?”


Выругавшись себе под нос, Чарли увеличила изображение на своем тактическом дисплее. Сигнал, обозначающий CID Патрика Макланахана, был там, где и должен был быть, охраняя крупную дорожную развязку возле музыкальной школы — более чем в километре к югу от моста, о котором говорил Домански. На долю секунды она расслабилась. Но затем ее глаза сузились. Почему эта точка не двигалась? Робот генерала должен рыскать по всей территории вокруг эвакуационного центра, подметая все возможные пути атаки своими сенсорами.


Пока Чарли наблюдал, индикатор поблек и исчез. “О, ты умный мальчик”, - неохотно пробормотала она. Каким-то образом Патрику, должно быть, удалось взломать ее систему, заменив сенсор “призраком” вместо подлинных данных о местоположении, которые его компьютер должен был передавать ей по их защищенной ссылке. И теперь связь прервалась, оборвалась на его конце.


“Уголовный розыск один, это Волк два”, - передала она по рации. “Что, черт возьми, ты задумал?”


Ничего.


О, черт, подумал Чарли. Генерал, должно быть, отслеживал те же самые неистовые радиосигналы с места катастрофы. И он решил вмешаться — приказ или не приказ. Она снова переключилась на частоту Домански. “Сторож, это Второй Волк. Первый уголовный розыск действует по собственной инициативе. Его действия абсолютно несанкционированы”.


Говоря это, она повернулась и побежала к мосту, уворачиваясь от встречных трамваев, автобусов и автомобилей с неестественной грацией. Солдаты, полицейские и гражданские зеваки, выстроившиеся вдоль улицы, смотрели, открыв рты от изумления, когда ее робот "Железный волк" пронесся мимо них на высокой скорости.


“Должен ли я приказать своим войскам остановить эту машину?” Потребовал Домански.


“Отрицательно, сторож!” Чарли выстрелил в ответ. “Это моя работа. Я в погоне. Второй волк убирается!”


ДВАДЦАТЬ ТРИ


НЕДАЛЕКО От РАДЗИМИНА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Надежно прижимая к правому плечу штурмовой карабин "Радон", который она подобрала, Надя Розек призрачно продвигалась вперед вдоль ряда припорошенных снегом елей. Двигаясь так тихо, как только мог, Брэд Макланахан последовал за ней по пятам. Недалеко впереди, сквозь просвет в линии деревьев, он мог видеть то, что выглядело как склад или, возможно, какое-то фабричное здание. Через несколько минут и несколько сотен метров после того, как они оторвались от места крушения, они приближались к восточному флангу небольшого промышленного комплекса, занятого убийцами Грызлова.


Как только Мартиндейл и Вжик оттащили Петра Уилка в укрытие среди изрешеченных пулями полицейских и пожарных машин, Брэд и Надя предприняли свой собственный ход. Был только один другой выход из зоны поражения, созданной русскими - отчаянный бросок через обломки сбитого 777. Казалось, целую вечность они петляли через заполненный дымом ад, усеянный зазубренным, горящим металлом, разбитыми пассажирскими сиденьями, разорванными чемоданами и ручной кладью ... и тлеющими, ужасно искалеченными телами.


Брэд с трудом сглотнул, чувствуя кислый привкус желчи. Держи себя в руках, сказал он себе. Сейчас было не время размышлять об ужасах, свидетелями которых они стали.


Надя опустилась на одно колено, рядом со стволом одной из елей. Она махнула ему, чтобы он присоединился к ней.


“Видишь что-нибудь?” прошептал он.


Она покачала головой. “Нет. Но если они не полные дураки, у них должен быть кто-то, кто охраняет этот подход ”.


“Может быть, они уже отключились?”


Вспышка осветила небо на северо-западе, за ней последовал глухой ГУЛ взрыва. Потенциальные убийцы выпустили еще один заряд из РПГ.


“Или нет”, - разрешил Брэд.


Он осторожно выглянул из-под нависающих ветвей. Там, примерно в пятидесяти метрах впереди, он мог видеть здание, к которому они двигались. С этой стороны окон не было. За ней было еще одно строение промышленного вида, с мощеным проходом между ними.


Быстро соображая и пытаясь вспомнить, что он видел из вертолета Уилка, когда они прилетали ранее, Брэд набросал на земле приблизительную карту. Они находились на восточной стороне комплекса, состоящего из нескольких зданий. Двое, включая ближайшего к ним, наблюдали за местом крушения. Другие здания образовывали неровный квадрат, пересеченный несколькими дорогами. Ему показалось, что он вспомнил, что видел несколько больших грузовиков и легковушек поменьше, припаркованных за зданием, которое, скорее всего, занимали убийцы Грызлова. Дорога, которую они могли видеть отсюда, вела прямо к этой стоянке.


Надя наклонилась ближе, изучая его грубый набросок. Она кивнула, а затем нацарапала крест возле парковки, которую он указал. “Именно там я бы поставила своего часового”, - сказала она. “Охраняю свои эвакуационные машины, одновременно прикрывая этот незащищенный фланг”.


Брэд поднял бровь. “Только один парень?”


Она пожала плечами. “Я не думаю, что это большая сила. Всего, возможно, не более четырех или пяти человек. Конечно, не больше шести.”


“На основании чего?” - спросил он, скорее с любопытством, чем скептически. За последний год он обучил некоторых наземным боям, но это была особая область Надии в гораздо большей степени, чем его.


“Я сосчитала выстрелы”, - сказала она с легкой улыбкой. “Я не верю, что в нас когда-либо стреляло больше трех или четырех человек”.


“А если ты ошибаешься?” Возразил Брэд. “Если нам противостоят примерно десять парней?”


“Тогда мы умрем”, - сказала Надя очень серьезно. Она пожала плечами. “Шансы и так достаточно плохи, даже если я прав”.


“Да”, - пробормотал Брэд, глядя на свою приблизительную карту. Как бы то ни было, им предстояло столкнуться с отрядом вооруженных до зубов, закаленных русских убийц - в общей сложности с двумя штурмовыми карабинами калибра 5,56 мм и шестьюдесятью патронами к ним. “Ты уверен, что нам не следует дождаться подкрепления?” - спросил он.


“Я бы хотела, чтобы мы могли”, - сказала Надя. “Но я боюсь, что враг уйдет задолго до того, как сможет прибыть помощь. Эти люди - профессионалы, а не полуобученные террористы”.


Он кивнул. Эта российская схема была слишком сложной, чтобы ее создатели не учли необходимость плана побега. Он был готов поспорить, что у убийц были люди, способные предупредить их, как только серьезные силы польского реагирования двинутся в этом направлении. Пытаться найти их, как только они ускользнут в близлежащие города и пригороды или в саму Варшаву, будет все равно что охотиться голыми руками за иголкой в стоге сена — при условии, что вы предполагаете, что игла подвижна и с отравленным наконечником. “Жаль, что у нас нет большей огневой мощи”, - проворчал он.


“Это проблема”, - согласилась Надя. “Но у меня, возможно, есть решение”. Отложив карабин, она на мгновение порылась в грязи. “Вот так!” - сказала она, показывая свои находки. Она казалась довольной.


Брэд в смятении посмотрел вниз. Он снова поднял глаза. “Пару камней? Ты серьезно предлагаешь преследовать плохих парней с помощью камней? ”


“Это всего лишь камни, ” сказала она, ухмыляясь, “ с определенной точки зрения”.


* * *


Сержант спецназа Иван Ананко лежал ничком рядом с одним из двух огромных грузовиков с полуприцепом, которые команда пригнала в Польшу. Тщательно очищенные от всего, что могло бы привести следователей обратно в Россию, обе установки останутся позади, когда майор Березин и остальные покинут это место. В то же время их большие шины обеспечивали Ananko надежное прикрытие.


Он осмотрел дорогу к востоку от него, высматривая любые признаки движения между двумя зданиями на дальнем краю этого небольшого офисно-производственного комплекса. Пассивный ночной прицел PCS-5M, установленный на его штурмовой винтовке Beryl польского производства, усиливал каждый фотон окружающего света, превращая ночную тьму в зеленоватую, слегка зернистую версию дневного света.


Каждое оружие и единица оборудования, которые они везли с собой в этой миссии, были либо произведены в Польше, использовались вооруженными силами Польши, либо легко доступны внутри страны. Лично Ананко считал это излишеством. Никто в здравом уме не поверил бы, что польский президент был убит собственными солдатами. Но приказ есть приказ.


“Акробат пять, Акробат пять, к одному”, - раздался голос в его наушниках. Это был сержант Дмитрий Савичев, пятый член их команды. Везучий ублюдок в настоящее время удобно устроился в шикарном гостиничном номере с видом на площадь Пи łСудски. Эта обширная открытая площадь, расположенная на месте могилы неизвестного солдата в Польше, была названа в честь солдата и государственного деятеля маршала Й óзефа Пи łсудского, одного из основателей современной Польши. На протяжении многих лет он использовался для проведения папских месс на открытом воздухе и других важных церемоний. Сегодня вечером он был переполнен польскими военными вертолетами и бронетехникой.


“Один к пяти”, - ответил майор Березин. “Продолжай”.


“Поляки просыпаются, Первый”, - сказал Савичев. “Их вертолеты подтягиваются. И я вижу, как минимум, два пехотных взвода формируются, готовые к высадке в ближайшее время. По моим подсчетам, минут через пятнадцать у вас будет больше гостей, чем вам хотелось бы.


“Понял, Пятый”, - сказал Березин. “Держите меня в курсе”.


Ананко знал, что будет дальше.


“Акробат один - Акробату два и три”, - продолжил майор. “Приготовьтесь отступить по моей команде. Мы убьем поляков еще на пару минут, а затем прервем контакт ”.


Сержант услышал, как капитан Чиркаш и лейтенант Курицын подтвердили. Ему показалось, что Чиркаш на самом деле казался разочарованным. Вот это был кровожадный сукин сын, одобрительно подумал он. По казармам ходили слухи, что у капитана была частная коллекция сушеных человеческих ушей, которые он собрал, воюя в Чечне, Украине и других горячих точках. Как бы дико это ни звучало, Ананко знал, что слухи были правдивы. Он видел, как Чиркаш собирал некоторые из своих “трофеев” после того, как они убили несколько украинских военнослужащих в засаде несколько лет назад.


“Один к четырем”, - продолжил Березин, обращаясь теперь к нему. “Там какие-нибудь проблемы?”


“Ответ отрицательный, Акробат один”, - сказал Ананко в горловой микрофон, все еще глядя в ночной прицел своей винтовки. “Никаких враждебных сторон. Никаких перемещений любого рода ”.


“Очень хорошая. Приготовьте внедорожник сейчас же, сержант, - приказал Березин. “Когда мы будем двигаться, нам захочется двигаться быстро, а не слоняться без дела, ожидая прогрева двигателя. Ясно?”


“Абсолютно ясно, майор”, - сказал Ананко. Он опустил штурмовую винтовку и вскочил на ноги. “Я сейчас переезжаю. Четверо выбыли”.


Все еще сжимая винтовку, он вышел из тени грузовика с полуприцепом, который он использовал в качестве прикрытия. Черный Hyundai Tucson, предназначенный для их побега, был компактным внедорожником. Пару лет назад эта модель была одним из самых продаваемых новых автомобилей в Польше. Что означало, что это не будет бросаться в глаза, как больной палец, когда они отъедут и попытаются снова влиться в обычный гражданский трафик Варшавы.


Ананко повернулся к внедорожнику. Он был припаркован рядом с пожарной дверью, ведущей в механическую мастерскую и склад запчастей, занятый остальной командой Спецназа. Ключи уже были в замке зажигания. Сержант улыбнулся. Скоро они уедут, не оставив после себя ничего, кроме мертвых и раненых поляков и неразберихи. Прикрытие или нет, урок был бы ясен. Никто не трахается с матушкой Россией, холодно подумал он.


И затем из темноты по дуге вылетели два маленьких объекта. Один с грохотом приземлился рядом с полуприцепом. Другой ударился об асфальт всего в нескольких метрах от него и отскочил в его сторону.


“Granat! Граната!” - крикнул кто-то по-польски.


О, черт, подумал Ананко, застигнутый врасплох. Он увернулся от ближайшей гранаты и упал ничком.


Он не сработал.


Вместо этого он услышал движение на дороге позади себя. Солдат Спецназа отчаянно извивался вокруг. Он вскинул штурмовую винтовку… слишком поздно.


Ночью вспыхнули вспышки.


Несколько раз пораженный снарядами калибра 5,56 мм, выпущенными с близкого расстояния, Иван Ананко упал лицом вперед, мертвый, прежде чем понял, что произошло.


* * *


Брэд Макланахан опустился на одно колено, лицом к зданию. Он прицелился в короткий ствол своего карабина "Радон". Любой, кто высунет голову через эту дверь, получит пулю.


Надя двинулась вперед. Она упала ничком рядом с телом русского часового, которого они убили. Она быстро сняла с трупа все, что выглядело полезным, включая дополнительные боеприпасы, оружие и другое снаряжение. Затем она бросилась обратно к Брэду.


Ее зубы сверкнули белизной в темноте. “Больше никаких камней”, - сказала она, протягивая ему маленький цилиндрический предмет. Весом менее фунта, это была противопехотная граната польского производства RGZ-89.


“Мило”, - согласился Брэд, улыбаясь в ответ.


“Но это еще лучше”, - сказала ему Надя, показывая ручную тактическую рацию, которую она нашла. Она немного увеличила громкость — не сильно, ровно настолько, чтобы они оба могли слышать отрывки речи, доносящиеся сквозь нее.


“Акробат Один ко всем Акробатам. Были сделаны. Давайте съехидничать!” сказал голос по радио.


“Они выходят”, - прошипела Надя.


Брэд взвесил гранату, которую она ему вручила. “Тогда я предлагаю оказать этим парням теплый прием”.


* * *


Майор Павел Березин, выставленный у одного из окон механического цеха, сделал последний выстрел. Офицер польской полиции, который храбро, хотя и безуспешно, открывал ответный огонь из своего табельного пистолета, упал навзничь с огромной дырой в груди.


Удовлетворенный, офицер Спецназа положил снайперскую винтовку "Тор" с затвором и магазином, которую он использовал. Дальнобойная винтовка 50-го калибра была слишком громоздкой и медленной для использования в ближнем бою. Вместо него он взял свое запасное оружие, 9-мм пистолет-пулемет PM-84.


Затем он повернулся и отошел от окна, протиснувшись между парой больших металлорежущих станков, чтобы выйти на небольшое открытое пространство недалеко от пожарной двери. Пластиковые контейнеры, полные металлической стружки и готовых изделий, были сложены вдоль ближайшей стены. По всей длине здания тянулось еще больше станков различных типов, перемежающихся стойками для инструментов и стеллажами.


Чиркаш и Курицын уже были там, ожидая его.


“Все готово?” - Спросил Березин.


Чиркаш кивнул. На этот раз на обычно кислом лице капитана появилась довольная улыбка. Он был одним из очень небольшого меньшинства среди профессиональных солдат, человеком, который получал истинное удовольствие от убийства.


Курицын, с другой стороны, выглядел бледным и осунувшимся. Это было первое оперативное задание молодого лейтенанта, и у него сдавали нервы. “Мы поймали его?” - спросил он. “Мы убили Уилка?”


“Я уложил его своим первым выстрелом”, - уверенно сказал Березин. “Какой-то клоун встал у них на пути, но они оба сильно пострадали”. Он нажал переключатель разговора на своем радио. “Четвертый акробат, это первый. Будьте готовы. Мы направляемся в вашу сторону”.


Ничего.


“Четвертый, это один”, - снова сказал майор. “Вы слышите?”


Березину стало холодно. Где, черт возьми, был сержант Ананко?


“Может, этот маленький придурок включил стерео на полную мощность внутри этого гребаного внедорожника”, - прорычал Чиркаш. “И не могу слышать тебя из-за этой дерьмовой рэп-музыки, которую он любит”.


“Ты действительно так думаешь?” Березин не выдержал.


“Ни хрена себе”, - сказал Чиркаш. “Я думаю, у нас появилась компания. Кто-то там проявил смекалку, обошел нас сзади, а затем нанес удар по Ананко ”.


Майор кивнул, быстро оценивая их тактическую ситуацию. Он нахмурился. Проще говоря, это отстой. Прямо сейчас у них не было возможности сказать, сколько врагов поджидало за этой пожарной дверью. Конечно, из этого здания были и другие выходы, но все они представляли собой шумные раздвижные двери в гаражном стиле. Открыть один из них было бы все равно что запустить сигнальную ракету, говоря: “Вот мы и пришли, приходите и убейте нас”.


Не переусердствуй, сказал себе Березин. Чем дольше они позволяли держать себя взаперти в этом здании, тем больше вероятность, что они наткнутся на полицейские блокпосты. Или, что еще хуже, элементы этих хорошо вооруженных и обученных сил реагирования направляются в их сторону. Однако прямо сейчас любые поляки, ожидающие в засаде, вероятно, были всего лишь полицейскими - возможно, достаточно хорошими против мелких преступников и мародеров, но не готовыми сражаться с элитными войсками Спецназа.


“Хорошо”, - сказал он остальным. “Мы действуем жестко и быстро. Курицын, ты берешь точку и двигаешься влево. Чиркаш, ты идешь вторым и очищаешь правую сторону. Я уберу любого, кто окажется посередине. Понял?”


Оба мужчины кивнули.


“Тогда пошли”, - рявкнул майор.


Трое русских коммандос выстроились в тактическую шеренгу, выстроившись спереди назад справа от пожарной двери.


Обливаясь потом, Курицын отстегнул гранату от своего тактического жилета.


Березин покачал головой. “Никаких гранат, лейтенант”, - сухо сказал он. “Нет, если только ты не планируешь выйти отсюда пешком”.


Смущенный, младший офицер Спецназа положил его обратно. Пытаясь настроиться на битву, он, должно быть, забыл, что их машины были припаркованы прямо за дверью — достаточно близко, чтобы любой взрыв гранаты мог повредить или уничтожить их. Вместо этого Курицын прижался к запорной планке, которая должна была открыть пожарную дверь, с поднятым автоматом наготове.


“Один. Два. Три, ” сосчитал Березин. “Шевелись!”


Все вокруг него начало замедляться, когда адреналин затопил его организм, ускоряя рефлексы.


С криком Курицын распахнул дверь и начал выбегать наружу. Прежде чем он переступил порог, заикнулась штурмовая винтовка, стреляя короткими, оглушительными очередями в два патрона. От дверного косяка отлетели щепки. Раненный в грудь и живот, лейтенант рухнул на землю.


Чиркаш развернулся на позиции над телом Курицына, открывая ответный огонь на полном автомате. Пистолет-пулемет стукнулся о его плечо, когда стреляные гильзы отлетели в сторону. В то же мгновение в дверь влетел цилиндр оливково-серого цвета. Он попал в левую руку Чиркаша и отскочил в сторону.


Березин увидел, как граната упала в один из пластиковых контейнеров, полных металлической стружки. Его глаза расширились. Он начал бросаться вниз.


БУМ-БУМ.


Взрыв с огромной силой отбросил его в сторону. Он выпустил из рук свой пистолет-пулемет и ударился бедром об одну из больших режущих машин. Боль пронзила его, окрашивая мир в красный цвет. Долю секунды он лежал, свернувшись калачиком, ошеломленный и цепляющийся за сознание на волоске.


Затем, сквозь звенящие, почти оглушенные уши, Березин услышал звук высоких, пронзительных криков. Тряхнув головой, чтобы попытаться прояснить свой запутанный разум, он заставил себя встать на колени и посмотрел в сторону двери.


То, что он увидел, было ужасающим.


Андрей Чиркаш, застигнутый всей силой взрыва, был поражен сотнями осколков гранаты и металлической стружки с острыми краями. Его лицо было пропитанной кровью маской, с полосками белой кости, виднеющимися под разорванной плотью. Его уши были оторваны вместе с большей частью волос и скальпа. Еще секунду ужасно раненый капитан Спецназа кричал в агонии — а затем, к счастью, он затих и откинулся назад, мертвый.


Березин, пошатываясь, выпрямился, прислонившись спиной к машине. Он посмотрел на себя, внезапно осознав, что его собственная одежда изорвана в клочья и заляпана кровью. Из маленьких колотых ран на его руках и груди торчали блестящие металлические чешуйки. Как и его пистолет-пулемет, его пистолет Walther P99 пропал — его либо вырвало взрывом, либо вытащили из кобуры, когда его швырнули на пол.


“Черт”, - пробормотал он. Медленно, неуклюже он нащупал спрятанный за спиной боевой нож в ножнах.


Быстрые шаги зазвенели по бетону.


Майор поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть высокого широкоплечего мужчину, направляющегося к нему.


* * *


Брэд Макланахан ворвался в открытую дверь и увидел окровавленного русского, вытаскивающего нож. Его палец начал сжиматься на спусковом крючке, но затем он передумал. Им нужен был заключенный, кто-то, с помощью кого можно было бы обвинить Геннадия Грызлова во всей этой бойне.


Этот ублюдок подошел бы.


Недолго думая, он перевел переключатель карабина в положение "безопасно" и бросил оружие. Затем он рванулся вперед, на максимальной скорости въезжая в пределы досягаемости другого мужчины.


Русский попытался ударить его, но он был медленнее, чем следовало бы — вероятно, все еще ощущал последствия взрыва гранаты. Брэд скользнул наружу, поймал запястье противника левым локтевым хуком, а затем занес правую руку сверху, оказывая еще большее давление. Оттолкнувшись изо всех сил, вращаясь по дуге, он выдернул своего противника из равновесия. Мужчина отшатнулся вперед, получив удар коленом прямо в живот, а затем еще один быстрый удар в пах.


Нож со звоном упал на пол. Брэд смахнул его ногой.


Все еще удерживая подлокотник, он толкнул задыхающегося, едва приходящего в сознание мужчину на бетон, прижимая его лицо плашмя к неподатливой поверхности. Он оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Надя Розек вбегает со своей винтовкой наготове.


Она описала полукруг, проверяя, все ли их враги мертвы или повержены. Затем она, нахмурившись, повернулась к Брэду. “Врываться вот так, в одиночку, было ... крайне неразумно”.


“Ну, да”, - согласился он, не в силах сдержать дерьмовую ухмылку на лице. “Но ты должен признать, что это сработало”.


Почти против своей воли Надя одарила его легкой, кривой улыбкой в ответ. “Говорят, удача благоволит храбрым. Возможно, это также благоприятствует безрассудным раз за очень долгое время ”. Она кивнула в сторону раненого, которого он прижал. “Вам лучше обыскать его на предмет оружия несогласных. Я прикрою его для тебя ”.


Кивнув, Брэд отпустил руку русского и присел на корточки рядом с ним. Он быстро провел руками по рубашке и штанам заключенного, проверяя, нет ли спрятанного пистолета или других ножей. Несколько острых металлических осколков, застрявших в ранах другого мужчины, зацепили его пальцы, из-за чего потекла кровь. “Блин”, - пробормотал он. “Этот парень - ходячая подушечка для булавок”.


“Наши медики могут наложить ему швы”, - решительно сказала Надя. Ее кривая улыбка исчезла, стертая воспоминаниями о кровавой бойне и хладнокровном убийстве, свидетелями которых они стали сегодня вечером. Выражение ее глаз было ледяным. “Это больше, чем заслуживает эта свинья”. Ее палец напрягся на спусковом крючке. “На самом деле, может быть, я должен просто избавить его от страданий прямо сейчас”.


Ого, подумал Брэд. Он осторожно поднялся на ноги. “Как бы я ни соглашался при других обстоятельствах, я приложил немало усилий, чтобы взять этого парня живым. Убить его сейчас, прежде чем он сможет ответить на какие-либо вопросы… что ж, это похоже на пустую трату времени ”.


Надя резко выдохнула, почти как если бы она просыпалась от кошмара. Ее палец расслабился на спусковом крючке. Она напряженно кивнула. “Да. Это так. На данный момент, мы должны вызвать подкрепление и —”


“Отойди в сторону”, - прервал жуткий, синтезированный электроникой голос. “Сейчас”.


Пораженные Брэд и Надя обернулись.


С визгом разрываемого металла высокий боевой робот в форме человека сорвал пожарную дверь с петель. Дверь отлетела в темноту, с грохотом приземлившись где-то на парковке. Затем, низко пригнувшись, СИД протиснулся внутрь механического цеха. Вокруг него посыпались куски битого кирпича и цементных блоков.


Брэд двинулся к автомату, вытянув руки ладонями вперед. “Привет, пап”, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал не нервно. “Все в порядке. У нас есть это ”.


“Я сказал, отойди в сторону”, - прорычал CID. Оно двинулось вперед.


Брэд сглотнул, уставившись на огромную машину, нависшую над ним. “Папа, какого черта ты—”


Внезапно СИД отмахнулся от него одним небрежным ударом, как человек, отгоняющий назойливое насекомое. Отлетев, Брэд врезался в стену и упал на пол. Боль, раскаленная добела и окруженная огнем, пронзила каждую часть его тела. Было невозможно дышать. Комната вокруг него странно замерцала, а затем погрузилась во тьму.


* * *


В холодной ярости на наглых дураков, которые пытались помешать ему, Патрик Макланахан направился туда, где на бетоне лежал ошеломленный заключенный, истекающий кровью. Он наклонился, схватил русского обеими руками, а затем поднял его высоко в воздух. “Кто ты?” - прорычал он. “Как тебя зовут? Ваше звание? Ваше подразделение? Кто заказал эту резню?”


Большие сочлененные металлические пальцы усилили хватку, вызвав вздох боли у человека, которого он держал в воздухе.


Хотя лицо русского побелело от ужаса, он покачал головой. “Вы не можете допрашивать меня таким образом”, - пробормотал он, заикаясь. Он зашипел в агонии, когда сильные руки, державшие его, сжали сильнее. “Как у заключенного, у меня есть права. Я отказываюсь—”


Руки Патрика конвульсивно сжались, ломая позвоночник и шею русского, как будто это были спички. Глаза мужчины вылезли из орбит. У него отвисла челюсть. Затем он содрогнулся один раз ... и умер.


Взбешенный Патрик отбросил труп в сторону и с отвращением отвернулся. Его визуальный дисплей показывал молодую женщину, прижимающую к себе тело мужчины, которого он отшвырнул со своего пути всего несколько мгновений назад.


Она подняла на него печальный взгляд. Слезы текли по ее лицу. “Что вы сделали, генерал?” - спросила она с болью.


Он замер в ужасе, внезапно впервые за несколько месяцев прозрев. Женщину звали Надя Розек. И человек, которого он сразил без малейшего колебания, был его собственным сыном.


* * *


Час спустя Патрик стоял снаружи в темноте, подальше от польских солдат, полиции и бригад скорой медицинской помощи, которые были заняты расчисткой мертвых и уходом за ранеными. Неподалеку ждал еще один полицейский, на этот раз под руководством Чарли Терлока.


Он поморщился. Чарли следовал за ним всю дорогу от Варшавы. Но она начала слишком далеко позади него и прибыла слишком поздно.


Огни машины скорой помощи, увозящей Брэда, исчезли вдали.


“Парень крепкий. С ним все будет в порядке”, - тихо сказал голос.


Патрик посмотрел вниз на Вжика Макомбера. Он тяжело сглотнул. “Я надеюсь на это. Но это была моя вина. Я потерял это. Я был так сосредоточен на том, чтобы прижать этого русского сукина сына, что потерял понимание ситуации ”.


“Осведомленность о ситуации? Это чушь собачья, и вы это знаете, генерал!” Макомбер взорвался. Он холодно продолжил. “Ты потерял намного больше, чем просто понимание тактической позиции. Ты чертовски удачно скатился за грань, по-настоящему помешавшись на убийствах. И к тому же не в первый раз.”


Патрик напрягся. “Вы переходите все границы, майор”.


“Нет, я не такой”, - отрезал другой мужчина. “Помнишь, как ты разделался с теми чеченцами, которые обстреляли нас из минометов на базе? Ты не просто убрал их. Ты разорвал их на части, конечность за конечностью. Господи, генерал, их кровь и кишки были забрызганы по всей этой чертовой металлической жестянке, на которой вы ездите ”.


“Я должен был действовать быстро”, - упрямо сказал Патрик. “Бой- это некрасиво, Вжик. Ты это знаешь”.


“Да, это так”, - согласился Макомбер. Выражение его лица ожесточилось. “Но я также знаю разницу между боем и массовой резней. Вы перешли черту, генерал. И теперь вы не только что убили заключенного, которого нам срочно нужно было допросить… ты выбил дерьмо из собственного ребенка… даже не узнав его”.


Патрик промолчал, не уверенный, как на это реагировать.


“Я видел медицинские показания вашего уголовного розыска”, - продолжил Макомбер. “Ты систематически баловался химией своего мозга, вероятно, думая, что повышаешь свою боевую эффективность. И, может быть, это так ... Но это также сводит тебя с ума ”. Его голос стал мягче, но настойчивее. “Вы должны смотреть фактам в лицо, генерал. Езда на этой большой металлической машине полный рабочий день поддерживает ваше физическое тело живым, но чего это стоит, если это убивает вашу человечность?”


Патрик почувствовал внезапный всплеск гнева. Никто не мог знать, что ему пришлось пережить с тех пор, как он очнулся внутри одного из боевых роботов Scion, пойманный в ловушку и неспособный продержаться более нескольких часов вне машины. Да, он был спасен от смерти, но ужасной ценой. Он стиснул челюсти. Как смеет Макомбер критиковать его? Неосознанно пальцы одной из его огромных металлических рук сжались в кулак.


Другой мужчина посмотрел прямо на него, явно невозмутимый. “Каков ваш план, генерал? Ты и меня тоже собираешься отшлепать? То, как ты только что поступил с Брэдом?”


Патрик замер, внезапно осознав убийственные импульсы, затопившие его разум. Воспоминания о том, что он сделал и что испытывал искушение сделать в последние недели, поднялись головокружительным, постыдным каскадом ужасных образов. Поведение и идеи, которые он считал рациональными в то время, оказались ничем иным, как выражением грубой, неконтролируемой ярости и желания отомстить — чего бы это ни стоило ему самому или тем, кто на него полагался. Это было похоже на пробуждение от ужасного кошмара, только чтобы узнать, что на самом деле ему это не снилось. Он поежился, внезапно почувствовав холод, несмотря на точно откалиброванные системы охраны окружающей среды уголовного розыска.


Хуже всего было осознание того, что этот краткий момент моральной ясности, вероятно, будет мимолетным. Он больше не мог прятаться от правды. Макомбер был прав. Жизнь внутри этой машины, изолированная от других людей, неуклонно лишала его необходимой человечности.


Он откладывал этот день расплаты на три долгих года. Но, возможно, проблема с жизнью в долг заключалась в том, что скрытые расходы продолжали накапливаться — поднимаясь все выше и выше, пока они не оказались за пределами возможностей одного человека заплатить. “Пришло время, не так ли, майор?” Медленно, неуверенно произнес Патрик. “Пора отключаться”.


Макомбер печально кивнул. “Да, генерал, это так”, - согласился он. “Ты больше не можешь ездить на этой проклятой машине. Ты подвергаешь риску слишком много других жизней ”.


ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


ПАРК ДРУЖБЫ НАРОДОВ, МОСКВА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Заложив руки за спину и задумчиво склонив голову, Игорь Трузнев расхаживал вокруг статуи Мигеля де Сервантеса, подаренной Испанией Советскому Союзу в обмен на статую русского литературного гения Александра Пушкина. Почему-то казалось горькой иронией установить памятник автору, создавшему "Дон Кихота", посреди парка, восхваляющего дружеские отношения между народами. В конце концов, так называемый Рыцарь Скорбного Лика был известен своими безрассудными поступками и безумными иллюзиями. Намеревался ли какой-нибудь давно умерший советский бюрократ сделать небольшой подрывной комментарий, водружая сюда эту статую? Или сопоставление было просто результатом официального невежества?


Его губы сжались в раздражении. Если выбор Сергеем Тарзаровым места для этой тайной встречи был задуман как юмористический комментарий к их нынешней ситуации, это показалось ему проявлением крайне дурного вкуса — особенно при данных обстоятельствах. Он взглянул на часы. Где был этот человек, в любом случае? На него было не похоже опаздывать на рандеву, даже на то, которого он сам не добивался.


Пронзительный собачий лай привлек внимание Трузнева к пожилому пенсионеру, ковыляющему по соседней дорожке. Пожилого мужчину, сгорбленного и искривленного артритом и возрастом, тащил за собой крошечный длинношерстный терьер, который, казалось, хотел ткнуться своим маленьким черным носом в каждый сугроб или кучку сухих листьев.


“Подчинись, Миша”, - огрызнулся старик. “Повинуйся!” Он укоротил поводок, притягивая маленькую собачку обратно к себе. Свернув с тропинки, он подошел поближе к статуе Сервантеса. “Ну что, Игорь?” - потребовал он. “Что такого срочного? Ускользнуть из Кремля сегодня было нелегко”.


Трузнев недоверчиво покачал головой. Он знал, что Тарзарову нравилось практиковаться в искусстве маскировки, чтобы сбить потенциальных преследователей со следа, но это было впервые. “Собака?” - спросил он. “Ты привел с собой собаку на секретную встречу?”


Мужчина постарше пожал своими узкими плечами. “Почему бы и нет? Двое мужчин, разговаривающих посреди поля, кричат на весь мир ‘заговор’. Но человек, выгуливающий свою собаку и встречающийся с другом? Что может быть более банальным ... и скучным?”


“Возможно”, - допустил Трузнев, все еще хмурясь. “Но убедись, что держишь зверя подальше от моих ботинок. Они были изготовлены для меня вручную в Cleverley's в Лондоне ”.


“И, следовательно, поразительно дорого, я полагаю?” Тарзаров фыркнул.


“Конечно”.


Глава администрации Грызлова покачал головой с хитрой улыбкой. “Некоторые могут посчитать твои привычки тратить деньги чрезмерно показными, Игорь”.


“По крайней мере, я сам оплачиваю свои счета и своими деньгами”, - парировал Трузнев. “В то время как ваша сумасшедшая прибыль ég é накапливает долги, которые будут выплачены всеми русскими — кровью, престижем и сокровищами”.


“Геннадий не сумасшедший”, - сказал Тарзаров. “Он, несомненно, агрессивен и, возможно, более склонен полагаться на удачу, чем я считаю разумным. Но это далеко от безумия ”.


“Ты так думаешь?” - горячо сказал мужчина покрупнее. “Нанесение удара по полякам и их союзникам кибероружием имело некоторый смысл. Это давало выгоды при сравнительно небольших затратах”. Он нахмурился. “Но попытка покушения на польского президента? И убийство почти двухсот человек, многие из которых были важными китайскими бизнесменами, просто как средство заманить их в ловушку? Это было чистое безумие! Особенно после того, как его нелепый план с треском провалился.”


Тарзаров ничего не сказал. Его лицо не выражало никаких эмоций, ни в ту, ни в другую сторону.


“Ты знаешь, что я прав, Сергей”, - настаивал Трузнев. “Этот безрассудный провал подвергает опасности всех нас — вас, как и остальных из ближайшего окружения Грызлова, в первую очередь”. Он махнул рукой на их окружение. “Как вы думаете, как отреагирует мир, когда узнает, что Россия несет ответственность за это злодеяние?" Все, чего мы добились за последние несколько лет, теперь под угрозой!”


“Нет доказательств, что мы были вовлечены”, - мягко сказал Тарзаров.


“Как же так?”


“Команда Спецназа прошла санитарную обработку перед тем, как проникнуть на польскую территорию”, - объяснил мужчина постарше. “Их записей больше не существует”.


“Ты имеешь в виду их военные записи?” - Спросил Трузнев.


Тарзаров покачал головой. “Все их записи, Игорь”. Он снова пожал плечами. “Фактически, майор Березин и трое других, погибших на месте крушения, никогда не рождались. Они никогда не жили. Они ничто — даже призрак воспоминания.”


“А их семьи?” Трузнев выстрелил в ответ. “Что насчет них? Вы можете сколько угодно возиться с документами и базами данных, но их родители, братья и сестры, жены и дети могут рассказать разные истории, если поговорят не с теми людьми ”.


Глаза пожилого мужчины были прикрыты, прочесть что-либо было невозможно. “Их семьи были ... предупреждены”, - сказал он. “Кроме того, они находятся под постоянным наблюдением”.


“Что это значит?” Трузнев огрызнулся.


“Должен ли кто-нибудь из них забыть о своем долге перед государством… что ж, несчастные случаи случаются, ” спокойно ответил Тарзаров. Увидев слегка ошеломленный взгляд на лице другого мужчины, он криво улыбнулся. “Как ты сам отметил, Игорь, ставки высоки. А чрезвычайные опасности требуют неординарных действий, не так ли?”


С усилием Трузнев вернул себе самообладание. Были моменты, когда он забывал, каким хладнокровным и порочным мог быть старый кремлевский инсайдер, если считал это необходимым. Это было полезным напоминанием о том, что он был не единственным безжалостным игроком в этой игре. “Я полагаю, достаточно легко размышлять об убийстве беззащитных стариков, женщин и детей”, - язвительно сказал он. “Но все еще есть доказательства, находящиеся вне вашего контроля. Доказательства, которые приведут в ярость Пекин и остальной мир, когда они будут проанализированы и опубликованы ”.


“Вы имеете в виду черные ящики с авиалайнера?” - Спросил Тарзаров.


Трузнев кивнул.


“Меня заверили, что они выявят только серию необъяснимых неисправностей в различных системах на борту самолета”, - сказал пожилой мужчина, хотя теперь его голос звучал немного менее уверенно. “Ничего, что можно было бы окончательно связать с нами”.


“Ничего, кроме замечательного совпадения, что эти случайные "неисправности" привели к крушению 777-го, именно там, где в засаде находилась команда обученных убийц”, - сказал Трузнев с сильным сарказмом.


Тарзаров пристально посмотрел на него. “Предположение - это не доказательство, Игорь. Как вы, из всех людей, должны знать ”.


На мгновение Трузневу стало холодно. Что имел в виду другой мужчина, говоря это? Росли ли у него подозрения относительно истинных причин прошлогодней войны с Польшей? Если так, то он был в большей опасности, чем предполагал. Или это был просто удар в темноте со стороны человека, который прекрасно знал, что секреты, многие из которых смертельно опасны и имеют дурную репутацию, были предметом торговли Трузнева?


“На данный момент Пекин обращает большую часть своего дипломатического гнева на Варшаву”, - продолжил Тарзаров. “В конце концов, ясно, что правительство Уилка было полностью готово сбить рейс авиакомпании Kalmar Airlines с таким количеством своих граждан на борту — даже при том, что было неясно, были ли они все еще живы или нет ”.


“Это ненадолго”, - жестко сказал Трузнев. “Президент Чжоу и его правительство не дураки”.


“Вероятно, нет”, - согласился мужчина постарше. “Но я не могу сказать, что перспектива гнева Пекина сильно пугает Геннадия. В конце концов, согласно предоставленным вами доказательствам, китайцы в первую очередь были ответственны за то, что втянули нас в войну с Польшей. По сравнению с потерями, которые мы понесли в людях и матéриэле, смерть нескольких десятков их руководителей - ничто ”.


Трузнев на мгновение замолчал. Это была опасная почва. Он был тем, кто приказал подбросить фальшивые доказательства причастности КНР, чтобы скрыть свою собственную роль в террористической кампании, в которой Грызлов первоначально обвинил Варшаву. Возможно, ему следует отступить и притвориться, что он принимает меры защиты, предложенные Тарзаровым за безрассудные действия его prot ég é. Затем он передумал. Ты едешь на спине тигра, Игорь, подумал он. Держи крепко, или тебя съедят.


Грызлов допустил грубую ошибку, пытаясь убить Петра Уилка так неуклюже и с таким большим сопутствующим ущербом. И, несмотря на все бахвальство Тарзарова, он мог сказать, что пожилой мужчина тоже это знал. Возможно, это был момент продемонстрировать, что их самые ценные секреты не так безопасны, как они мечтали. И, в то же время, продолжать процесс посева раздора между Грызловым и его многострадальным советником. Три года назад Тарзаров вступил в союз с молодым человеком. Это была еще одна возможность заставить старого кремлевского воротилу задуматься, не связал ли он себя в конце концов с неудачником.


“Ты с поразительной грацией скрываешь истинное положение дел, Сергей”, - язвительно сказал он. “Я поздравляю тебя”.


Тарзаров сердито покраснел.


“Но мы старые товарищи, вы и я”, - продолжал Трузнев. “Поэтому я чувствую себя обязанным спросить, что президент планирует делать дальше. Теперь, когда его нетерпение и беспечность привели к такому беспорядку, сможет ли Геннадий сократить свои потери, как любой разумный человек, и прекратить эту тайную войну? Прежде чем ситуация выйдет из-под контроля? Или он будет навязчиво настаивать, требуя еще более чудесного кибероружия от армии компьютерщиков Кошкина, запертых на Урале? В том секретном горном комплексе, который он окрестил ‘Обитель Перуна”?"


Тарзаров, явно шокированный, уставился на него в ответ. “Где ты услышал это имя?”


Значит, Акулов и Ивченко были правы, подумал Трузнев. Выражение лица пожилого мужчины было достаточным подтверждением. Он улыбнулся. “Ты забываешь, с кем имеешь дело, Сергей, как и твой новый хозяин. Помните, я годами руководил разведывательными службами нашей страны. Вы действительно верили, что перемещение такого количества сложного оборудования, включая суперкомпьютер и ядерный реактор, не оставит следов, которые могли бы обнаружить мои люди и я?”


Маленькая собачка у ног Тарзарова выбрала этот момент, чтобы начать скулить, либо ей стало скучно от ничегонеделания, в то время как люди говорили и говорили… или напуганный чем-то в тоне их голосов. Или, возможно, напуганный каким-то движением, которого не заметил ни один из двух мужчин.


“Тихо!Тихо! ” рявкнул мужчина постарше на собаку. Затем он поднял глаза на Трузнева. “Но я мог бы сказать то же самое тебе, Игорь”, - холодно сказал он. “Этот ваш частный шпионаж опасно близок к государственной измене. Я предупреждал вас ранее о том, чтобы не совать нос в государственные секреты, которые больше не входят в вашу компетенцию. Похоже, ты не воспринимал меня достаточно серьезно. Я не буду предупреждать тебя снова ”.


Старик блефует, подумал Трузнев. Он должен быть. “Я не предатель”, - возразил он. “Если бы я был таким, я бы продал то, что я знаю, американцам. Или для китайцев, если уж на то пошло”. Он с отвращением покачал головой. “Я также не безумец, чья вендетта против поляков сейчас угрожает нашим жизненно важным национальным интересам”.


Тарзаров сердито посмотрел на него в ответ. “Так что теперь, я полагаю, вы ожидаете, что я заплачу вам — либо за ваше молчание, либо за подробности того, как вы узнали так много сверхсекретного?”


Поглощенные своим ожесточенным спором, оба мужчины снова не заметили маленькую птицеподобную фигурку, кружащую над головой, подхватывающую и ретранслирующую их разговор.


БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Советник по национальной безопасности Эдвард Раух ссутулился в своем кресле, пока президент просматривал его предварительный отчет о крушении авиакомпании Kalmar Airlines и очевидной попытке убить Петра Уилка. Он чувствовал себя опустошенным. Первые новости из Польши попали в Интернет примерно к обеду по времени Восточного побережья. И те ранние, сбивчивые отчеты вызвали неистовую перепалку в межведомственной рабочей группе, которую он сменил у Люка Коэна. Аналитики из ЦРУ, АНБ, Пентагона, Государственного департамента и киберкомандования работали всю ночь, собирая и оценивая каждую крупицу достоверной информации.


Президент Стейси Энн Барбо решительным жестом закрыла папку. Она посмотрела через свой стол на Рауха. “Насколько вы в этом уверены?”


На секунду он подумал о том, чтобы повторить обычный список предостережений, уместных при любой оценке разведданных, но затем он увидел выражение глаз президента. Она определенно действовала в режиме “без бюрократической чуши”. Он сел прямее. “Настолько близко к уверенности, насколько я могу быть уверен, мадам президент”.


“Черт возьми”, - пробормотал Барбо. Она постучала пальцем по папке. “Вы действительно верите, что русские каким-то образом взломали авиалайнер, убили всех на борту, а затем намеренно разбили его под Варшавой — только для того, чтобы они могли нанести удар по Уилку?”


“Да, мэм”, - сказал Раух. Он покачал головой. “Я знаю, это звучит безумно, но это единственный сценарий, который приближается к известным фактам”.


“Да, что ж, кажется, сумасшествие - это то, что Геннадий Грызлов делает лучше всего”. Барбо поджала губы. “Есть ли у ребят из киберкомандования какие-либо идеи о том, как русские могли провернуть это?”


“Пока нет”, - признался он. “Они подвергают компьютер и системы управления полетом, которые использует Kalmar Airlines, интенсивному анализу, проверяя уязвимости и возможные лазейки, но это займет больше времени”.


“Значит, мы ничего из этого не можем доказать?” - Спросил Барбо.


“Вероятно, не соответствует стандартам любого уголовного суда”, - осторожно сказал Раух. “Но косвенные доказательства настолько убедительны, что мы, безусловно, могли бы привести веские доводы в дипломатических целях. Если бы мы обратились с этим в ООН или в Совет НАТО, мы бы получили большую поддержку ”.


На мгновение он подумал, что президент пойдет на это. Она откинулась на спинку стула с закрытыми глазами. Она явно была погружена в размышления — вероятно, прокручивала возможные сценарии того, как может обернуться обращение в ООН или НАТО, как внутри страны, так и за рубежом. Но затем она покачала головой. “И что бы это нам дало, Эд? Все, что мы в конечном итоге сделаем, это разозлим русских без какой-либо реальной цели. Эта игра не стоит свеч ”.


“Но, госпожа президент—”


“Никаких "но”, Эд", - решительно сказал Барбо. “Нет никакого чертова смысла открыто обвинять Москву в массовых убийствах и покушениях на убийство. Это просто выставило бы нас слабыми. Вы не предъявляете такого рода претензий, если не готовы пойти на компромисс из-за них. И поскольку мы совершенно определенно не собираемся поддерживать поляков или воевать за них, было бы действительно глупо усиливать напряженность в отношениях с Россией, не так ли?”


Раух кивнул, хотя и неохотно. В глубине души он подозревал, что она больше беспокоилась о том, чтобы выглядеть глупо перед американскими избирателями, чем о том, чтобы казаться слабой за границей. С момента приведения к присяге Стейси Энн Барбо утверждала, что Соединенным Штатам следует уделять больше внимания и ресурсов своим собственным интересам здесь, у себя дома. Ее политическая риторика и большая часть ее оборонной и внешней политики вращались вокруг решимости избегать втягивания в конфликты за рубежом. Встать сейчас, чтобы обвинить Геннадия Грызлова в том, что он несет ответственность за крушение рейса авиакомпании Kalmar Airlines и попытку убить другого национального лидера, потребовало бы признать, что ее давние убеждения и политика были либо неадекватными, либо ошибочными. Признать ошибку было не тем курсом, который она могла легко принять.


“Значит, мы ничего не делаем?” спросил он, изо всех сил стараясь не выдать своего смятения. Если бы русские совершили подобное злодеяние и остались безнаказанными, чем бы это закончилось? Поиск другого пути может сработать в краткосрочной перспективе, но это может привести к катастрофе, если Москва продолжит выходить за рамки дозволенного — принимая на себя все большие риски в уверенности, что Соединенные Штаты останутся пассивными перед лицом любой провокации.


“Это не то, что я сказал”, - сказал ему Барбо. “Я сказал, что мы не собирались открыто брать на себя обязательства, вот и все”.


Увидев замешательство на его лице, она вздохнула. “Послушай, Эд, совершенно очевидно, что Грызлов сумасшедший, верно?”


Он прочистил горло. “Его поведение, безусловно, эксцентрично, удивительно высокомерно и воинственно, госпожа президент. Поднимается ли это до уровня настоящего безумия, я не в состоянии судить ”.


Барбо поднял бровь.


“Хорошо, да. Он сумасшедший”, - согласился Раух. “Или настолько близко к ней, насколько это не имеет реального значения”.


“Совершенно верно”, - удовлетворенно сказал президент. “Вот почему мы не собираемся делать ничего открытого - по крайней мере, не прямо сейчас. Противостоять такому сумасшедшему, как Грызлов, не имея возможности прикончить его, было бы все равно, что ткнуть тигру в глаз палкой с набивкой. Все, что ты делаешь, это сводишь тигра с ума. Понимаешь?”


“Да, мэм”, - быстро согласился Раух, все еще не совсем уверенный, к чему она клонит.


“Итак, когда мы здесь закончим, я собираюсь позвонить Саре Мерчисон в здание Гувера”, - сказал Барбо с тонкой улыбкой. “Ты пока со мной?”


Раух кивнул. Мерчисон был бывшим федеральным прокурором и нынешним директором ФБР.


“И я собираюсь сказать ей, чтобы она отозвала всех агентов, которых она приставила следить за "Скай Мастерс" и другими компаниями, связанными с этим мудаком Мартиндейлом”, - закончил Барбо.


“Вы снимаете ограничения на продажу оружия Польше?” Спросил Раух, не совсем уверенный, что она имела в виду.


Президент выглядел недовольным. “О, черт возьми, нет, Эд. Ограничения остаются. По крайней мере, на бумаге. Таким образом, русские не смогут жаловаться на то, что мы поддерживаем Польшу или любую другую страну AFN ”. Она выглядела самодовольной. “С нашей точки зрения, это будет лучшее из обоих миров”.


Теперь он понял, чего она хотела. Хотя технически для кого-либо по-прежнему было бы незаконно продавать оружие или оружейные технологии полякам и их союзникам, без активного принуждения эти ограничения были пустой буквой. Если бы Sky Masters или какая-либо другая корпорация захотели иметь дело с Уилком, они могли бы… хотя и с риском подвергнуть себя серьезной юридической опасности, если администрация Барбо позже снова изменит курс. По сути, Петр Уилк и его американские наемники могли покупать оружие, в котором они нуждались, но только в том случае, если они были готовы платить дико завышенные цены.


Раух держал в узде собственное выражение. Он понял, почему этот запутанный курс макиавеллиевского бездействия понравился Барбо. Это позволило ей ткнуть пальцем в глаз Грызлову, хотя и совершенно недопустимым образом. И, в то же время, это все еще причиняло значительный финансовый ущерб Полякам, Мартиндейлу и другим, которых она презирала и которым не доверяла.


Но с точки зрения реального мира предложение президента было наполовину слишком милым. Что бы Геннадий Грызлов ни планировал выйти из этой своей кибервойны, российский лидер чертовски уверен, что играл не на мелкие ставки. Он, конечно, не собирался останавливаться на тонких намеках и несерьезных угрозах, оставшихся невысказанными. Каждый день, когда Соединенные Штаты оставались в стороне, был еще одним днем, когда этот кризис будет только усиливаться.


Впервые с тех пор, как Эд Раух был назначен советником Стейси Энн Барбо по национальной безопасности, он начал всерьез задумываться о необходимости обновить свою r &# 233; сумму & # 233;.


ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ


БЕЗОПАСНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ДЛЯ ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИХ, ВОЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ, ВАРШАВА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Поддерживаемый сильной правой рукой Нади Розек, Брэд Макланахан, прихрамывая, вышел из большого пассажирского лифта. Двери за ними закрылись. Его нос сморщился от слабых запахов антисептика, доносящихся из системы вентиляции и из-за закрытых дверей. Больницы заставляли его нервничать. Он всегда ассоциировал их с плохими новостями, особенно новостями, связанными со смертью друзей и любимых.


Отряд солдат польского спецназа в бронежилетах охранял коридор, ведущий к личной комнате президента Уилка. Перед ними встал капитан с суровым лицом. “Ваши удостоверения личности, пожалуйста”, - потребовал он.


Надя и Брэд молча протянули ему свои удостоверения личности. Капитан внимательно изучил их, кропотливо сверяя их лица с официальными фотографиями. Затем он вернул карточки и просмотрел отпечатанный список, переданный ему таким же мрачным сержантом. “Штаб одобрил ваш визит, майор Розек и капитан Макланахан”, - сказал он, звуча несколько разочарованно.


“Я рада это слышать, капитан”, - холодно сказала Надя. “Поскольку я случайно знаю, что сам президент пригласил нас сюда этим утром. И в последний раз, когда я смотрел, он превосходил по званию даже бригадного генерала Павлика ”.


Брэд поморщился. Травля взбешенных парней, вооруженных до зубов штурмовыми винтовками американского производства M4A1 и автоматами немецкого производства MP5, возможно, не самый лучший вариант прямо сейчас. Почти успешная попытка убийства Грызлова унизила мужчин и женщин из элитных подразделений вооруженных сил Польши и правоохранительных органов. И как большинство профессионалов в области безопасности, пойманных с яйцами, стекающими с их лиц, они реагировали как с гиперагрессивностью, так и со строгим соблюдением протокола.


К счастью, другой мужчина проигнорировал ее сарказм. Вместо этого он вручил каждому из них большой желтый значок с надписью "посетитель". “Носите это всегда, пока находитесь в этом крыле больницы”, - предупредил он. “Мои войска подчиняются строгим приказам в этом отношении”.


“Они арестуют любого без значка?” Брэд догадался.


“Арест? Нет”, - сказал офицер спецназа. Его глаза были холодны. “Любой, кого обнаружат без надлежащего допуска, будет застрелен без дальнейшего предупреждения”.


Брэд тихо присвистнул. Поляки вывели определение жесткой безопасности на совершенно новый уровень. Он аккуратно прикрепил значок посетителя к своей форменной куртке "Железный волк".


Когда они толкнули дверь в палату Уилка, они обнаружили, что польский президент удобно устроился на больничной койке, читая служебные записки и электронную почту на своем ноутбуке. Кевин Мартиндейл стоял неподалеку, делая то же самое на своем смартфоне.


Уилк поднял глаза с усталой улыбкой. “Вот вы двое где!” Он обвел рукой больничную палату. “Добро пожаловать в мою тюремную камеру”.


“Это для вашего же блага, сэр”, - строго сказала Надя. “Возможно, ваши травмы не опасны для жизни. Но это не значит, что разумно вести себя так, как будто ничего не произошло.”


Польский президент начал пожимать плечами, а затем остановился со сдавленным вздохом. Его улыбка стала кривой. “Похоже на то, майор Розек”, - признал он. “Но могло быть намного хуже. Если бы бедный Дариуш не подставился под пулю, предназначенную мне, врачи говорят мне, что я, вероятно, был бы мертв ”.


Брэд и остальные кивнули. Пробив броню и тело майора Степняка, снайперская пуля замедлила выстрел ровно настолько, чтобы бронежилет Уилка поглотил удар - хотя и ценой нескольких сломанных ребер.


“Вот почему нам нужно поговорить”, - сказал Мартиндейл. Он убрал свой телефон подальше. “Грызлов только что крупно поднял ставку. Если бы не Вжик Макомбер, майор Розек и Брэд вон там, мы все были бы мертвы, не только ты, Петр.”


Уилк кивнул. “Несомненно. Вот почему я планирую наградить наших троих друзей орденом Военного креста ”.


Брэд был поражен. Военный крест был одной из высших военных наград Польши, обычно присуждаемой только за выдающуюся службу, мужество и самопожертвование в действиях против терроризма. Получение такого рода медали было предметом многих его детских мечтаний. Наличие отца, который был одним из самых высокооплачиваемых офицеров ВВС США, могло сделать это с тобой, криво подумал он. На мгновение он позволил себе представить, каково это - носить этот крест, увенчанный короной, с сине-красной лентой. И как бы гордился этим его отец. Но затем он покачал головой, отгоняя фантазию.


“Вжик и Надя определенно заслуживают любой медали, которую вы решите вручить, господин президент”, - тихо сказал он. “Но я думаю, ты должен оставить меня в покое”.


Удивленная, Надя повернулась к нему. “Что? Как ты можешь так говорить, Брэд? Ваше мужество не подлежит сомнению!”


“Дело не в этом”, - сказал ей Брэд. “Ну, во всяком случае, не совсем”. Он пожал плечами. И затем, как Уилк ранее, он поморщился, когда боль от его ран усилилась.


Другой мужчина заметил. “Ты тоже?” - спросил он.


Брэд одарил его вымученной улыбкой. “Я всего лишь чертовски ушиблен, сэр. Ничего не сломано. Я принимаю обезболивающие каждые несколько часов, но в остальном я в порядке ”. Он знал, что темные круги у него под глазами и печаль, которую он не мог полностью скрыть, говорили об обратном, но Уилк, казалось, был готов оставить все как есть.


Вместо этого польский президент ограничился кивком в сторону стула. “Тем не менее, я предлагаю вам присесть, капитан Макланахан. Я имею в виду, прежде чем ты рухнешь”, - сказал он. “И тогда вы сможете объяснить, почему я не должен вознаграждать вашу доблестную службу моей стране”.


Надя придвинула стул поближе и помогла Брэду сесть. Он слегка покраснел, смущенный проявлением такой слабости. “Это не значит, что меня не волнует медаль, господин президент”, - сказал он. “Я верю. На самом деле, я глубоко польщен этим предложением ”.


“Но?” Мягко подсказал Уилк.


“Публичное награждение Военным крестом Макланахана вызвало бы бурю возмущения в России”, - объяснил он. “Мы уже знаем, что у Грызлова заноза в заднице насчет моего отца… ну, на самом деле, обо всей моей семье. Я думаю, что сейчас все достаточно плохо и без того, чтобы снова разжигать его безумный комплекс мести ”.


Мартиндейл вздохнул. “Видит Бог, это достаточно верно”.


Уилк покачал головой. “Тем не менее, я не склонен предлагать вето кровожадному мяснику, который убил так много невинных и причинил моей стране столько горя”. Он поднял руку, предупреждая дальнейший спор. “Мы можем обсудить это позже. На данный момент нам нужно решить, как мы будем реагировать на это самое последнее российское злодеяние ”.


“Мы должны нанести ответный удар, сэр”, - резко сказала Надя. Ее тон был жестким. “И чем скорее, тем лучше”.


Брэд кивнул в знак согласия. “Подтягивание не работает. Не тогда, когда Грызлов продолжает нагнетать обстановку. Если мы будем сидеть и ждать его следующего хода, нам будет только хуже, чем сейчас.” Он попытался сесть прямее, изо всех сил стараясь не обращать внимания на укол боли, вызванный резким движением. “То, что предлагал мой отец — например, нанести удар по Кремлю силами, возглавляемыми CID, — слишком рискованно и экстремально, но он был прав в том, что мы разбили нос Грызлову. Это единственный способ заставить этого русского ублюдка дважды подумать, прежде чем переводить эту войну на следующий уровень ”.


“Я согласен”, - вмешался Мартиндейл. “Что оставляет проблему выбора правильной цели. Выбить сопли из какой-нибудь случайной российской военной базы с помощью рейда уголовного розыска может быть удовлетворительно, но это не сильно сдвинет иглу. ”


“Или вообще”, - тихо сказал Брэд. “Бьюсь об заклад, Грызлов рассматривает даже свои собственные войска и оружие всего лишь как фигуры на шахматной доске. По его образу мышления, он может разменивать пешку за пешкой весь день напролет, ничуть не вспотев. Или, еще лучше, пожертвуйте пешкой или двумя для удара по нашему королю ”, - сказал он, глядя на Уилка. “Как он сделал пару дней назад. У тех парней из Спецназа был план побега, но я сомневаюсь, что Грызлов пролил хоть какие-то настоящие слезы после того, как мы их убили ”.


Уилк кивнул, выглядя обеспокоенным.


“Кроме того, ограниченная атака на легкую цель может только дать русским повод, которого они хотят, перейти от кибератак и терроризма к тотальной войне”, - мрачно сказал Мартиндейл. “Война, к которой мы не готовы и которую не можем выиграть”.


“Точечные рейды не помогут”, - добавил Брэд. “Если мы войдем в Россию, мы должны нанести удар по чему-то, что является ключевым для планов Грызлова или базы власти. Единственный способ, которым мы могли бы заставить его отступить, - это разрушить установку или военный потенциал, которые серьезно важны для него. И кремлевским инсайдерам, которые удерживают его у власти”.


Уилк снова кивнул. “Совершенно верно”. Он задумчиво потер подбородок. “Я знаю, что вы все слышали запись самой последней встречи между этими двумя змеями в человеческом обличье, Игорем Трузневым и Сергеем Тарзаровым. Сами того не желая, их аргументы предоставляют нам информацию, необходимую для выбора цели ”. Он оглядел комнату. “Я предлагаю нанести удар по этой таинственной кибервойне, которую русские называют Гнездом Перуна. Как место, где Грызлов спрятал своих компьютерных хакеров и их оборудование, это наша логическая точка атаки ”.


Польский президент продолжил, отмечая свои пункты один за другим. “Разрушение этого российского объекта кибервойны позволит достичь трех целей. Во-первых, это уменьшит способность Грызлова вести свою войну с машинами и вредоносным кодом. Во-вторых, это покажет ему, что мы можем найти все, что он прячет. И в-третьих, это докажет, что нет ничего, что он защищал бы, чего мы не могли бы уничтожить ”.


“Ну, да, все это правда”, - сказал Брэд. Он нахмурился. “Но остается одна большая проблема: на самом деле нацелиться на это проклятое место. При всем уважении к агентам мистера Мартиндейла в Москве, ничего из того, что они подслушали, не было очень специфичным. Узнать, что этот комплекс обители Перуна находится внутри горы, просто замечательно. Проблема в том, что в России чертовски много гор ”.


“Итак, мы идем к Трузневу”, - тихо вставил Мартиндейл. “Очевидно, что у него есть довольно хорошая информация о местоположении этой базы”.


Застигнутые врасплох Брэд, Надя и Уилк удивленно уставились на него.


Надя первой нарушила молчание. “Пойти к Трузневу? Как именно? Ты предлагаешь, чтобы мы просто вежливо спросили его? ” огрызнулась она. “Или попытаться подкупить его?”


“Не совсем, майор Розек”, - сказал Мартиндейл с озорной улыбкой. “На самом деле, у меня на уме кое-что немного более хитрое”.


“Каким образом коварный?” Брэд задумался.


“Заставить Трузнева рассказать то, что ему известно, будет не особенно легко. Или очень безопасно”, - признал Мартиндейл. “Но, несмотря на риски, я думаю, что это наш лучший шанс получить информацию, необходимую для разработки надежного плана атаки. Вот что я предлагаю ...”


Когда седовласый глава Scion закончил набрасывать свою концепцию, остальные сидели безмолвно, казалось, целую вечность. Затем, очень медленно, Надя улыбнулась. Ого, подумал Брэд. Он знал этот довольный и хищный взгляд. На тренировках это обычно означало, что из кого—то другого вот-вот выбьют все дерьмо - либо физически, либо морально. В бою это означало, что плохой парень падал тяжело и обычно со смертельным исходом.


“Ваш план ca &# 322;ковичи непочтителен,” - сказала она Мартиндейлу. “Это полное безумие”.


“Что означает, что вы одобряете”, - предположил Мартиндейл.


“О да”, - подтвердила Надя. “Мне это нравится”.


Он ухмыльнулся и повернулся к Брэду и Уилку. “А как насчет вас двоих?”


“Если майор Розек за, как я могу быть против?” Уилк ответил с кривой улыбкой. “В конце концов, ее тактическое чутье и отвага только что спасли мне жизнь. Если она видит обещание в этом твоем безумном плане, я готов принять ее суждение ”.


Брэд кивнул. “Рассчитывай на меня”.


“Хорошо”, - удовлетворенно сказал Мартиндейл. Он повернулся обратно к Наде. “Могут ли ваши подразделения специального назначения предоставить моим людям более, э-э, ‘взрывоопасное’ снаряжение?”


“Мы должны быть в состоянии”, - сказала Надя, обдумывая вопрос. Затем она пожала плечами. “Но если нет, я совершенно уверен, что майор Макомбер и капитан Шофилд могут достать из своих рукавов несколько единиц снаряжения ”Железный волк", которое должно сработать."


* * *


Как только их встреча с Уилком и Мартиндейлом закончилась, Брэд и Надя спустились на лифте обратно вниз. Ни одному из них не хотелось говорить. Совещание по планированию было приятным отвлечением. Но теперь пришло время столкнуться с гораздо более печальным долгом.


Все еще погруженные в тишину, они вышли на этаже, занимаемом отделением интенсивной терапии больницы. На этом тускло освещенном этаже не было охраны, только мрачные врачи и медсестры, которые тихо совершали свой обход, усердно работая, чтобы спасти тех, кто мог быть исцелен, и оказывая паллиативную помощь умирающим.


Они присоединились к Вжику Макомберу в почти пустынном коридоре в задней части отделения интенсивной терапии. Крупный мужчина стоял у ряда окон, заглядывая в маленькую отдельную комнату.


Патрик Макланахан неподвижно лежал на больничной койке, подключенный к ошеломляющему количеству капельниц, мониторов и других устройств. Его глаза были закрыты. Аппарат искусственной вентиляции легких ритмично жужжал, стабильно нагнетая воздух в легкие, которые больше не функционировали самостоятельно.


Брэд тяжело сглотнул. Комок в его горле был размером с бейсбольный мяч. Он не видел своего отца во плоти более двух лет. Это было то, к чему он стремился, даже мечтал. Но не таким образом. Не видеть человека, который всегда был таким живым, всегда таким физически и умственно сильным, сведенным к этому скелету, молчаливой, неподвижной оболочке.


“Это адская штука”, - сказал Макомбер. Его голос сорвался. “Твой отец всегда был таким жестким, упрямым сукиным сыном, я был уверен, что он уедет верхом на каком-нибудь искалеченном бомбардировщике, падающем в огне, борясь за восстановление контроля до самой последней чертовой секунды”.


“Я тоже”, - печально согласился Брэд. Он почувствовал, как подступают слезы, и попытался не дать им подойти. Он почувствовал, как рука Нади скользнула вокруг его талии. “Сколько ему осталось?”


Макомбер покачал головой. “Врачи не будут делать никаких прогнозов. Во всяком случае, не в явном виде.” Он наклонился вперед, прижимая свои большие руки к стеклам. “Но твой отец сейчас в коме. Говорят, его организм просто медленно отключается — по одной системе за раз. Без поддержки этого долбаного робота ничто не работает само по себе ”.


“Боже”, - прошептал Брэд.


“Да”, - мрачно сказал Макомбер. “Так кто знает? Два дня? Три? Максимум не более четырех.”


ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ


КРЕМЛЬ, МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Иван Уланов, личный секретарь Грызлова, вежливо провел генерал-майора Аркадия Кошкина во внутренний кабинет президента. Глава Директората Q изо всех сил старался скрыть свои опасения по поводу вероятного исхода этой конференции по кибервойне.


После впечатляющего успеха первых залпов Операция Мор начала буксовать. Поляки и их союзники, должно быть, нашли и нейтрализовали фрагменты вредоносного кода, внедренного российскими хакерами в их сети управления железнодорожным и воздушным движением. Вместо ожидаемой волны крушений поездов и авиакатастроф, вызванных их вирусами, Кошкин и его хакеры ничего не увидели. За тот же период несколько попыток повторного заражения польской банковской системы были пресечены новыми протоколами кибербезопасности. Усилия, которые AFN и ее специалисты по технологиям наемников прилагали для усиления своей безопасности, окупались. И хотя хакеры Директората Q безупречно сыграли свою роль в недавнем захвате авиалайнера и попытке убийства, не было никаких сомнений в том, что Шестой вариант в целом не достиг своей намеченной цели.


Терпеливый лидер мог бы принять эти далеко не блестящие результаты как неизбежные трения, возникающие при первом использовании любой передовой оружейной технологии. К сожалению, никто не мог бы сказать, что терпение было одной из добродетелей Геннадия Грызлова.


К изумлению Кошкина, Грызлов вскочил из-за своего стола и, обойдя его, поприветствовал крепким рукопожатием и дружелюбной улыбкой. “Аркадий! Приятно видеть, что вы так хорошо выглядите”, - сказал президент.


Все еще настороженный, шеф директората Q позволил отвести себя к группе удобных кресел, окружающих небольшой кофейный столик. Виктор Казьянов и Грегор Соколов уже сидели. Он мог сказать, что министры государственной безопасности и обороны были в равной степени озадачены очевидным хорошим настроением президента. Неудачи любого рода обычно приводили молодого человека в ярость, которая тяжело сказывалась на его подчиненных и офисной мебели.


Когда Грызлов занял свое кресло, Казьянов нервно прочистил горло. По мрачному выражению его широкого лица шеф разведки понял, что ступает в более глубокую, полную акул воду, но он не мог придумать никакой более безопасной альтернативы. “Господин Президент, я глубоко сожалею о неспособности майора Березина и его команды выполнить свою миссию, но —”


Грызлов прервал его на полуслове небрежным жестом. “Прибереги унизительные поклоны и расшаркивания для другого раза, Виктор”, - сказал он. Он пожал плечами. “Шестой вариант всегда был предприятием с высоким риском. Правда, я был бы рад увидеть этого фашистского куска дерьма Петра Уилка мертвым, но, полагаю, некоторые радости жизни следует отложить на другой день ”. Выражение его лица стало более ледяным. “По крайней мере, Березину и остальным членам его команды прямого действия хватило порядочности пойти на то, чтобы себя убить, а не попасть в плен”.


“Да, сэр”, - согласился Казьянов. “Спасся только впередсмотрящий, сержант Савичев. Сейчас он эмигрирует через Германию”.


“Ты думаешь, у него получится?” - Спросил Грызлов.


Казьянов кивнул. “Я верю, господин Президент. Савичев - очень опытный оперативник. Я ожидаю его возвращения в Москву в течение сорока восьми часов”.


“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “Я полагаю, вы прикажете своим людям тщательно допросить его? Чтобы получить некоторое представление о том, как Березин и другие провалили свое задание?”


“Да, сэр”.


Грызлов небрежно кивнул, явно удовлетворенный. “Превосходно. Но как только вы выжмете из сержанта Савичева все до последней крупицы информации, я хочу, чтобы он исчез . Настолько тщательно удален, что будет казаться, будто его никогда не существовало. Не должно быть никаких промахов. Никаких незакрепленных концов. Ты понимаешь меня, Виктор?”


Явно смущенный, Казьянов поспешно согласился. “Да, господин Президент. Безусловно”.


Вопреки себе, Кошкин вздрогнул. Одно дело - умом понимать, что Грызлов был черствым и бессердечным. Совсем другое слышать, как он так бесстрастно отдает приказ о смерти храброго и верного солдата, ветерана, чья единственная реальная вина заключалась в том, что он выжил, когда все его товарищи были убиты. Он рискнул украдкой взглянуть на министров обороны и государственной безопасности. Они демонстрировали то же чувство едва скрываемого предчувствия. Насколько безопасно было кому-либо из них рядом с Геннадием Грызловым?


“Давайте перейдем к более приятным темам, не так ли?” Президент России сказал легко. Он обвел взглядом встревоженные лица с кривой улыбкой. “О, не унывайте, джентльмены. Я не собираюсь приказывать отрубать вам головы ”. Кошкин и другие ответили на его колкость сухим, сдержанным смехом. “По крайней мере, пока”, - задумчиво сказал Грызлов.


Они перестали смеяться.


Его улыбка стала шире. “К настоящему времени вы, должно быть, поняли, что Операция Мор - это только предварительная фаза гораздо более масштабного плана”. Он поднял бровь при виде их очевидного замешательства. “Нет?” Он пожал плечами. “Ты меня удивляешь. Я думал, было очевидно, что столь большое расходование наших ресурсов ради столь незначительной потенциальной выгоды не имело реального смысла ”.


Это бесцеремонное заявление ошеломило Кошкина. Был ли президент действительно серьезен? Как он мог так легко отмахнуться от уничтожения возглавляемого Польшей Альянса свободных наций и дестабилизации правительства Варшавы как от второстепенных целей?


Грызлов прочитал его недоуменное выражение и рассмеялся. “Ну же, Аркадий! Более полно примените свой тонкий ум к этому вопросу. В более широком стратегическом смысле, было ли разумно раскрыть существование революционно нового кибероружия вашего директората таким образом, применив его против поляков и их союзников — вместо того, чтобы приберечь его в качестве сюрприза для более опасных и могущественных противников? Особенно когда мы могли бы достичь многих из тех же результатов более традиционными военными и политическими средствами?”


Кошкин подумал об этом. То, что сказал Грызлов, было правдой, он понял. К настоящему времени каждая страна, обладающая каким-либо передовым технологическим потенциалом, спешила разработать средства защиты от российского кибероружия — наряду с компьютерными вирусами и собственными фрагментами вредоносного кода. И, по крайней мере, Операция Мор до сих пор показывала, что это оружие, хотя и невероятно разрушительное при разумном использовании, не было непобедимым. Он был настолько захвачен волнением от того, что его детища приступили к работе, что никогда не переставал сомневаться в первоначальном выборе президентом целей. Он нахмурился. Но если Грызлов знал обо всем этом, почему он так настойчиво настаивал на кибератаках на Польшу и ее союзников в первую очередь?


Опять же, Грызлов, должно быть, прочитал его мысли. “Теперь вы начинаете задавать правильные вопросы! Что ж, лучше поздно, чем никогда, а?”


Кошкин почувствовал, как его лицо покраснело от смущения. За долгую карьеру в российских разведывательных службах он привык считать себя самым умным человеком в любой комнате. Было унизительно осознавать, что президент так легко манипулировал им — просто играя на его собственном стремлении доказать глупость тех, кто насмехался над его теориями кибервойны.


Грызлов покачал головой. “Пусть это тебя не расстраивает, Аркадий. Ваше оружие доказало свою ценность, вне всякого сомнения. Что еще более важно, их успехи идеально подготовили почву для остальной части моего более широкого плана ”.


При этих словах Грегор Соколов подался вперед. До сих пор министр обороны бросался в глаза своим молчанием. Не было секретом, что он был одним из тех, кто высмеивал идею о том, что компьютерные вирусы и другое кибероружие когда-либо будут играть значительную роль в войне. “И в чем именно заключается ваш план, господин президент?” - осторожно спросил он.


“Во-первых, поймите, что то, что вы слышите сегодня, не должно выходить за стены этого кабинета”, - сказал Грызлов в ответ. “Ничто не будет передаваться на бумажном носителе или в любой электронной форме связи. Никаких записок. Сообщений нет. Никаких анализов. Никаких электронных писем. Никаких сообщений. Ничего. Это понятно?” Косхин и остальные кивнули. “Вы также не будете обсуждать какой-либо аспект этого плана ни с кем из ваших подчиненных или коллег. Или даже между собой вне моего присутствия”, - продолжил Грызлов. Его голос был неумолимо холоден и предельно точен. “Наказание за нарушение моих приказов по этому вопросу - смерть. Вы понимаете? Понимаешь?”


Они снова кивнули, хотя на этот раз несколько медленнее. То, что предложил президент, было совершенно беспрецедентным, даже если принять во внимание его глубоко укоренившуюся паранойю по поводу шпионов — особенно тех, которые контролируются американским наемником Мартиндейлом. Этот уровень классификации также был опасным. Если в схеме Грызлова и были скрытые недостатки, ограничение любого знания о самом ее существовании, не говоря уже о деталях, таким небольшим кругом значительно снижало вероятность того, что они будут обнаружены до того, как станет слишком поздно.


Удовлетворенный тем, что он получил их молчаливое согласие, если не их полное понимание, Грызлов изложил больше деталей того, что он намеревался. Он говорил убедительно и напористо, и размах его амбиций был в буквальном смысле захватывающим. Кроме того, Косхин молча признался самому себе, что это был логичный — хотя и почти безумно смелый — ответ на унизительные поражения, периодически наносимые России врагами, вооруженными превосходящими технологиями. Это также объясняло многое о комплексе "Обитель Перуна", чего он никогда до конца не понимал.


Когда Грызлов закончил, каждый из них сидел тихо, внутренне обдумывая последствия предложенной им азартной игры с высокими ставками, в которой победитель получает все.


Кошкин первым нарушил молчание. “Когда мы можем ожидать вступления в силу следующего этапа вашего плана?”


Грызлов пожал плечами. “Это полностью зависит от поляков и их наемников "Железный волк". Тем временем мы продолжим Операцию Мор, как было согласовано ранее, нанося как можно больший ущерб, даже несмотря на их усиленную киберзащиту ”.


“Мы могли бы слить информацию, которую вы хотите, чтобы они получили”, - неуверенно предложил Виктор Казьянов.


Грызлов покачал головой. “Нет. Это было бы худшим, что мы могли бы сделать. При всех их многочисленных недостатках, Петр Уилк и этот американский нарушитель спокойствия Мартиндейл, не простаки. Слишком легко получаемое знание только вызвало бы у них подозрения ”. Он улыбнулся. “Но наши враги изобретательны. Я уверен, что они разрешат загадку, которую я поставил перед ними — тем или иным способом ”.


ПОДЗЕМНЫЙ ГАРАЖ, БАШНЯ ДОМИНИОН, МОСКВА

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ


Глубоко задумавшись, Игорь Трузнев вышел из своего личного лифта и поднялся на первый этаж двухуровневой подземной парковки Dominion Tower. Его встретил порыв холодного воздуха.


Он рассеянно застегнул свое толстое зимнее пальто. Его вчерашний разговор с Сергеем Тарзаровым прошел не по плану. Несмотря на весь свой врожденный цинизм и с трудом приобретенный опыт, старик неожиданно оказался преданным этому мелкому, импульсивному дураку Геннадию Грызлову. Вместо того, чтобы признать обоснованность критики Трузнева, он упорно фокусировался на брешь в системе безопасности, которую вскрыли Трузнев и его платные шпионы. Нарушение, которое Тарзаров упорно характеризовал как потенциально предательское. В конце концов, они расстались в плохих отношениях, каждый убедился в безрассудстве другого.


Трузнев нахмурился. Потерять доверие Тарзарова навсегда было бы плохо на многих уровнях.


Во-первых, это было бы плохо для бизнеса. Неофициальные комиссионные от старика составляли значительную часть чистой прибыли "Затмения". Что еще более важно, это значительно усложнило бы задачу по смещению Геннадия Грызлова и возвращению власти в Кремле. Не было секретом, что разношерстная и грязная группа политиков, генералов и бизнес-олигархов, которые поддерживали молодого человека, делали это в основном потому, что верили, что Тарзаров сможет держать свои необузданные порывы под контролем. Без его поддержки Грызлов был бы уязвим. С ним он, вероятно, был в безопасности. Хуже всего то, что если бы Тарзаров начал серьезно расследовать события прошлого года или около того, возможно, он смог бы раскопать изобличающие улики против Трузнева — улики, которые Грызлов с радостью использовал бы, чтобы избавиться от потенциального соперника.


Бывший российский президент разочарованно покачал головой. Как бы это ни раздражало его, он, вероятно, собирался пойти со шляпой в руке к старику и извиниться. Чтобы подсластить сделку, возможно, даже придется бросить ему кость — имя и методы, используемые одним из агентов, взломавших систему безопасности Грызлова, либо Юрием Акуловым, либо Тарасом Ивченко. Вот так нарушить доверие к собственным людям было бы прискорбно, но лучше, чтобы пострадал один из них, чем сам Трузнев столкнется с нежелательной и, возможно, смертельной проверкой.


Что ж, подумал он, завтра будет достаточно скоро, чтобы решить, нужно ли ему заходить так далеко, чтобы вернуть расположение Тарзарова. Возможно, он мог бы придумать менее унизительный и менее дорогостоящий план за одну ночь.


“Ваша машина ждет, господин президент,” - почтительно сказал его старший телохранитель. Как и большинство бывших агентов ФСБ и КГБ, которых он нанимал, Леонид Перов всегда обращался к нему “господин президент”.


Вырванный из своих мрачных мыслей, Трузнев поднял глаза. Конечно же, его лимузин Mercedes S-класса стоял на холостом ходу в нескольких метрах от него. Двое других охранников, назначенных к его внутренней охране, уже находились на позиции с другой стороны машины, готовые вмешаться при любой предполагаемой угрозе. “Спасибо тебе, Леонид”, - сказал он.


Внезапный звук открывающейся двери автомобиля эхом разнесся по гаражу.


Пораженный, Трузнев повернул голову в сторону внезапного шума. В этот поздний час на парковке обычно никого не было. Перов и другие телохранители были приведены в боевую готовность. Их руки метнулись под пальто, потянувшись к миниатюрным пистолетам-пулеметам PP-2000, которые каждый носил в потайной наплечной кобуре.


Стройная женщина с короткими светлыми волосами вылезла из черного седана, припаркованного возле съезда с гаража. На ней было длинное серое зимнее форменное пальто. На ее погонах красовалась единственная звезда майора. Хотя черты ее лица были привлекательными, выражение ее лица было суровым. Плотно водрузив на голову офицерскую фуражку с козырьком, она быстрым шагом направилась к Трузневу.


Что ж, это было интересно, подумал он, наблюдая за ее приближением. Чьим эмиссаром была эта симпатичная, но довольно пугающая Амазонка? Это должен был быть кто-то официальный. Номерные знаки на том черном седане принадлежали к номерной серии, зарезервированной исключительно для государственного использования. Он сделал небольшой жест, давая знак своим охранникам отойти. Слегка расслабившись, они убрали руки с оружия и вежливо отошли в сторону.


“Могу ли я вам помочь, майор...?” - спросил он.


“Чернова”, - резко сказала она, показывая удостоверение личности ФСБ. “И да, господин президент, вы можете”. Она кивнула в сторону ожидающего седана. “Министр государственной безопасности Казьянов просит вас проследовать со мной в его кабинет”.


Трузнев поднял бровь при этих словах. Из всех возможных вариантов он поставил бы Казьянова на самое дно. Шеф российской разведки был типичным соглашателем, последним человеком, которого он ожидал бы, что он рискнет связаться со свергнутым соперником Геннадия Грызлова. “Виктор хочет встречи? В такой час?” Он нахмурился. “Почему бы просто не позвонить мне?”


“Дело довольно срочное”, - сказала ему Чернова. Она понизила голос. “И осмотрительности”.


Трузнев обдумал это. Учитывая междоусобное соперничество, которое Грызлов обычно поощрял среди своих подчиненных, было вероятно, что телефонные звонки Казьянова прослушивались — либо амбициозными подчиненными, либо другими лицами в Кремле. Если министр государственной безопасности действительно хотел избежать привлечения нежелательного внимания к тайной встрече с кем-то, находящимся вне официальной благосклонности, организация ее таким образом имела смысл.


Но будь осторожен, Игорь, сказал он себе. Не спешите с выводами. Хотя он был уверен, что с гневом Тарзарова на него можно справиться, нельзя было отрицать, что это внезапное приглашение в логово Казьянова — когда—то его собственное - было тревожным. С другой стороны, подумал он, было ли вероятно, что Тарзаров доверил бы начальнику разведки выполнять свою грязную работу? Он покачал головой. Это было абсурдно. Из всех людей во внутреннем окружении Грызлова Казьянов был единственным, к кому старый кремлевский воротила относился с крайним презрением.


“Это официальное дело?” Трузнев допытывался дальше.


Майор Чернова покачала головой. “Нет, господин президент”, - сказала она как ни в чем не бывало. “Я уполномочен сказать, что министр просит об этой встрече как о личном одолжении ‘между старыми друзьями, долгое время служившими друг другу’. Он также поручил мне передать вам, что это будет ‘строго неофициальная консультация по некоторым печальным текущим событиям”.


Трузнев внутренне улыбнулся, позабавленный напыщенной формулировкой, столь типичной для другого человека. По правде говоря, единственное, чему он доверял в Викторе Казьянове, была его жалкая готовность подлизываться к власть имущим. С другой стороны, подумал он, возможно, гиперагрессивность и маниакальное поведение Грызлова наконец-то начали беспокоить тех, кто был к нему ближе всего. По крайней мере, неудавшаяся попытка покушения на президента Польши, должно быть, показала им, что ими руководил безумец. Если это так, то некоторые из крыс, которые помогли сместить его с поста президента в пользу молодого человека, возможно, ищут безопасный путь с тонущего государственного корабля Грызлова. Что означало, что терпение к хныканью Казьянова, возможно, того стоило.


Он кивнул майору. “Очень хорошо, я принимаю приглашение министра”. Но не было никакого смысла быть глупым по этому поводу, решил он. Некоторые меры предосторожности были явно уместны. Он повернулся к Перову. “Ты можешь отвезти машину ко мне домой, Леонид. Жди меня там”, - сказал он. “Скажи Кате, что я позвоню ей позже”.


Перов бесстрастно кивнул. “Скажи Кате” было кодовой фразой, означавшей “следуй за мной в случае неприятностей”. “Да, господин президент”, - пробормотал он. “Ваши приказы будут выполнены”.


С этими словами Трузнев позволил Черновой проводить его к ожидавшему ее седану. Она вежливо придержала для него заднюю пассажирскую дверь.


“Спасибо, майор”, - сказал он с улыбкой.


“Для меня это удовольствие, господин президент”, - искренне сказала она, внезапно став гораздо менее степенной и мрачной и гораздо более ... доступной.


Все еще улыбаясь, Трузнев скользнул на заднее сиденье. В жизни были перспективы и похуже, самодовольно подумал он, чем тихая поездка с красивой молодой женщиной в форме. По правде говоря, ему становилось немного скучно со своими нынешними любовницами. Возможно, пришло время снова расширяться. Кроме того, соблазнение одного из подчиненных Казьянова может оказаться не только приятным, но и полезным.


Но вместо того, чтобы сесть рядом с ним, Чернова плотно закрыла дверцу машины и обошла, чтобы сесть спереди, рядом с водителем. Застигнутый врасплох, Трузнев нахмурился. Что это было? Внезапно он понял, что был не один на пассажирском сиденье.


Крупный, мускулистый мужчина в безукоризненно сшитом костюме вежливо кивнул ему. “Добрый вечер . Добрый вечер.”


Рот Трузнева открылся от удивления. Кем, черт возьми, был этот клоун? Встревоженный, он потянулся к дверной ручке и затем почувствовал острую, колющую боль в бедре. Посмотрев вниз, он увидел, что здоровяк только что уколол его шприцем. Внезапно у него закружилась голова, как будто он падал в бездонную яму. Его зрение затуманилось. Его странно онемевшие пальцы нащупали дверную ручку. Господи, подумал он в панике, я должен выбраться из этой машины. Я должен подать сигнал Перову о помощи. Но было слишком поздно. Мир потемнел с поразительной скоростью, а затем все погрузилось в полную темноту.


“А теперь доброй ночи,” - хладнокровно сказал здоровяк. “Спокойной ночи”. Одной большой рукой он удерживал лежащего без сознания Игоря Трузнева вертикально на сиденье.


Черный седан тронулся с места, поднялся по пандусу и выехал из гаража башни Доминион.


ДВАДЦАТЬ СЕМЬ


На ТРЕТЬЕМ транспортном кольце, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Черный седан повернул направо, на широкий шестиполосный бульвар, направляясь к Третьему транспортному кольцу, которое огибает Москву. Отели, торговые центры и многоквартирные дома проносились мимо в череде мерцающих огней, видимых сквозь завесу мягко падающего снега.


На переднем пассажирском сиденье Саманта Керр сняла свою офицерскую фуражку с козырьком и быстро провела пальцами по своим коротко остриженным крашеным волосам. Она снова вставила в наушник рацию и нажала кнопку передачи. “Жар-птица для Серой волчицы. Мы в пути ”.


Водитель их машины преследования, стоявшей в нескольких кварталах отсюда, перезвонил по рации. “Понял, Жар-птица. Мы не спускаем с тебя глаз”.


Она оглянулась через сиденье на Маркуса Картрайта. Здоровяк только что закончил пристегивать ремень безопасности, чтобы удержать Трузнева от падения. Вместо этого русский откинулся на подголовник с отвисшим открытым ртом. “Там, сзади, все в порядке?”


Картрайт кивнул. Он держал пальцы на запястье бывшего российского президента, проверяя его пульс. “Пока никаких проблем. У него сильный пульс. Его дыхание кажется нормальным ”.


“Это облегчение”, - сказал Сэм. “Этот парень - свинья, но я знаю, что мистер Мартиндейл предпочел бы, чтобы мы доставили его живым, а не в виде трупа”.


Наркотик, который они использовали против Трузнева, был изготовленным самими учеными производным фентанила — быстродействующего опиоидного анальгетика. Несмотря на наличие целого ряда опасных потенциальных побочных эффектов, медицинские специалисты, изучившие то, что было известно о состоянии здоровья россиянина, были вполне уверены, что он сможет переносить действие препарата без нанесения непоправимого ущерба. Это не продержало бы его без сознания больше часа или двух, но к тому времени они могли бы организовать более длительное успокоительное в более тщательно контролируемых условиях.


Их седан свернул на подъездную дорогу, которая шла параллельно главной кольцевой автодороге, и ускорился.


“Серый волк вызывает ”Жар-птицу"", - передали по радио из машины преследования. “У тебя есть компания. Черный Mercedes S-класса. Номерной знак - ‘A 145 KH”.


Сэм Керр нахмурился. Это была личная машина Трузнева. Она повернулась обратно к Картрайту. “Его головорезы преследуют нас”.


“Ты уверен?” - мягко спросил здоровяк.


“Да”, - решительно сказала она. “Поворот к его квартире был в трех кварталах отсюда. Они пронеслись мимо этого.” Она нахмурилась. “Должно быть, он вставил кодовую фразу, когда отдавал им приказы”.


“Вероятно”, - согласился Картрайт. Он поджал губы. “Итак, у товарища Трузнева здесь отточены инстинкты выживания. Это очень плохо, хотя и не совсем неожиданно ”. Он пожал плечами. “Тем не менее, это позор, когда операция становится грязной”.


Он наклонился вперед, обращаясь к водителю. “Мы переходим к плану Б, Дэйви”.


“Понял, мистер Картрайт”, - сказал Дэвид Джонс, внимательно разглядывая уличные знаки, когда они мелькали мимо в темноте и падающем снегу. В нужный момент он съехал с кольцевой дороги, свернув на широкую, обсаженную деревьями улицу, по бокам которой стояли ухоженные четырех- и пятиэтажные жилые дома. Черный лимузин "Мерседес" затормозил у них за спиной, теперь всего в десяти автомобилях позади.


Сэм Керр достала свой смартфон и набрала короткое текстовое сообщение: KRAK ENG . Затем, осторожно удерживая палец над кнопкой отправки на экране, она не сводила глаз с зеркала бокового обзора. “Мы готовы и готовы к работе”, - сказала она Картрайту и Джонсу.


Проехав несколько кварталов по авеню, они снова свернули, на этот раз на узкую, более грязную улочку, проходящую позади нескольких жилых домов. Мусорные баки, горы почерневшего снега и замерзшей слякоти и припаркованные автомобили выстроились по обе стороны дороги. Маленький оранжевый отражатель, приклеенный снаружи к одному из мусорных контейнеров, ярко поблескивал в свете их фар.


Они проехали мимо.


Позади них Mercedes ускорился, очевидно, стремясь сократить разрыв теперь, когда они оказались в замкнутом пространстве, где не было места для каких-либо причудливых маневров побега. Глаза Сэм сузились, когда она начала обратный отсчет, наблюдая за приближающимися фарами машины позади. “Три. Два. Один, ” пробормотала она, а затем нажала кнопку отправки.


В пятидесяти метрах позади них с края помеченного мусорного контейнера свисала маленькая пластиковая трубка размером с банку из-под газировки, набитая С-4. Подрывной заряд в форме кракатау взорвался с ослепительной вспышкой. Мощная ударная волна ударила прямо в тонкую перевернутую медную пластину, установленную в устье пластиковой трубки, мгновенно превратив ее в массу расплавленного металла— вылетающую наружу с гиперзвуковой скоростью. После залпа черный Мерседес Трузнева разлетелся на куски, превратившись в пылающую кучу измельченного металла и пластика.


“Проблема решена”, - ровным голосом произнесла Саманта Керр. Она сунула телефон обратно в карман форменной куртки и повернулась к Картрайту. “Но на этот раз накал будет сильным, Маркус. Думаю, мне давно пора исчезнуть. Вместе с остальной частью моей команды ”.


Здоровяк кивнул. “Совершенно верно, мисс Керр. Как только мы расстанемся в точке встречи, активируйте свой план эвакуации.” Он одарил ее кривой усмешкой. “В конце концов, нет смысла портить красоту вещи, слишком долго задерживаясь там, где тебя, вероятно, будут искать… по крайней мере, российскими службами безопасности. Мы с Дэйви проведем остаток пути с нашим спящим другом здесь.”


Через несколько минут их седан свернул на автомагистраль М2, направляясь на юг от Москвы. Вдалеке завыли полицейские и пожарные сирены, сливаясь в шлейф маслянистого черного дыма, поднимающегося в ночное небо.


МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДЕЛОВОЙ АЭРОПОРТ ОСТАФЬЕВО, К ЮГУ От МОСКВЫ

ЧАС СПУСТЯ


Остафьево находилось примерно в двадцати семи километрах к югу от Третьего транспортного кольца Москвы. Первоначально аэропорт принадлежал Министерству обороны России, теперь им управляет "Газпромавиа", дочерняя компания "Газпрома", гигантской, контролируемой государством корпорации по добыче природного газа. Гораздо меньший, чем любой другой московский аэропорт, он использовался в основном чартерными рейсами и корпоративными самолетами, принадлежащими привилегированным международным и отечественным компаниям. Его бетонная взлетно-посадочная полоса длиной в две тысячи метров может принимать самолеты от Learjets до Boeing 737-700 и Sukhoi Superjet-100.


Черный седан Маркуса Картрайта, снова с его официальными номерными знаками, остановился рядом с небольшим, но элегантным терминалом из зеркального стекла. Даже в такой поздний час все огни были включены. "Остафьево" работало по международному времени, принимая рейсы из Европы, Азии и Америки в любое время суток. Крупный, мускулистый мужчина, вернувшийся в образ Клауса Вернике, выбрался из-за руля. С улыбкой он вручил ключи и солидные чаевые одному из слоняющихся рядом камердинеров. “Поставьте мой автомобиль на долгосрочную парковку, пожалуйста, Дмитрий”, - сказал он. “Возможно, я вернусь не раньше, чем через несколько недель”.


С довольной улыбкой молодой русский заставил банкноты исчезнуть. “Немедленно, герр Вернике”, - ответил он.


За седаном притормозил фургон, из которого вышел Дэвид Джонс. Он обошел фургон сзади и распахнул его задние двери, обнажив два больших ящика. На каждом ящике уже были пломбы Федеральной таможенной службы России. Стройный мужчина властно махнул горстке ожидающих грузчиков в аэропорту. “Это отправляется на частный самолет герра Вернике”, - сказал он. “Но будь осторожен с ними, имей в виду. Они хрупкие”.


Они поспешили и начали вытаскивать ящики из фургона на мокрый от снега тротуар.


Оставив решение вопроса в умелых руках низкорослого валлийца, Картрайт вошел в терминал, чтобы уладить остальные формальности для их вылета. Он направился прямо к главному столу. Служащий аэропорта в пиджаке и галстуке поднял глаза при его приближении. “Добро пожаловать в Остафьево, герр Вернике”. Он взглянул на часы. “Точно по графику, как всегда”.


Картрайт рассмеялся. “Мы, немцы, не что иное, как не точность”, - сказал он по-русски с тевтонским акцентом.


“Надеюсь, ваш визит в нашу страну был приятным?” - подобострастно спросил русский. Было широко известно, что Кремль благосклонно относился к компании Tekhwerk, GmbH, во многом благодаря ее роли в поставках западному высокотехнологичному оборудованию, которое в противном случае было бы трудно достать, полезному как для гражданского, так и для военного применения.


“Чрезвычайно приятно”, - сказал ему Картрайт. “И очень прибыльная”. Он подвинул папку через стол. “Я надеюсь, что вы найдете мои транспортные и таможенные документы в полном порядке?”


С довольной улыбкой русский аккуратно положил запечатанный конверт в карман, незаметно спрятанный внутри папки. “Все в идеальной форме, герр Вернике”, - заверил его чиновник. “Как всегда”. Он проверил монитор на столе. “Фактически, ваш багаж сейчас загружается на борт самолета. С своевременным отправлением проблем возникнуть не должно ”.


“Даже при таком снеге?” - Спросил Картрайт. “Я подумал, что может быть задержка из-за погоды”.


Улыбка служащего аэропорта стала шире. “Все взлетно-посадочные полосы были тщательно вспаханы и подметены, герр Вернике. Помните, что, хотя вы, немцы, возможно, самый пунктуальный из всех народов, мы, русские, определенно знаем, как справиться с несколькими сантиметрами снега ”.


Вскоре после этого Маркус Картрайт и Дэвид Джонс удобно расположились на борту корпоративного реактивного самолета Dassault Falcon 50 на девять пассажиров, летевшего на запад из России. Позади них, в багажном отсеке самолета, спал накачанный сильными успокоительными Игорь Трузнев, надежно пристегнутый внутри грузового ящика.


ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ


ТЮРЕМНАЯ КАМЕРА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Медленно и мучительно Игорь Трузнев цеплялся и прокладывал себе путь обратно из забвения. Он открыл глаза, а затем снова закрыл их на мгновение, чувствуя головокружение и полную дезориентацию. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что это невозможно. Где он был? Что произошло? Он попал в какой-то несчастный случай? Это была больница?


Но затем на него нахлынули воспоминания. Воспоминания о странном приглашении Казьянова. За то, что я забрался в этот седан. А затем острое ощущение иглы, вонзающейся в его бедро. Он сглотнул во внезапной панике. Его накачали наркотиками!


Его глаза открылись. Он сделал глубокий, прерывистый вдох и тут же пожалел об этом. Было холодно. Так холодно, что сам воздух, казалось, был полон ледяных кристаллов, которые кололи, взламывали и рассекали его горло до самых легких.


Трузнев уставился на себя сверху вниз. Одетый в поношенную, пропитанную потом рубашку и грубые, плохо сидящие брюки, он был привязан ремнями к металлическому столу, выложенному плиткой. Все остальное вокруг него было почти полностью погружено в темноту, и только проблески света просачивались из-под тяжелой стальной двери, установленной в сырой бетонной стене. Кроме неровного звука его собственного затрудненного дыхания и глухих ударов сердца, была только тишина — гнетущая, всеобъемлющая тишина, подобная могильной. Страх пробежал по его позвоночнику.


Это была не больница.


Он видел подобные места раньше — места, где бездушные люди с холодными глазами пытали других мужчин и женщин, систематически превращая их в сломленные, едва человеческие оболочки, лишенные всех знаний и надежды. В молодости он сам был одним из таких людей с холодным взглядом.


Тщетно напрягаясь в ремнях, которые удерживали его на месте, Трузнев боролся, чтобы восстановить контроль. Это ошибка, сказал он себе. Ужасная ошибка.Или, может быть, в отчаянии подумал он, это был всего лишь какой-то ужасный кошмар.


И затем, с резким, рябящим потрескиванием электричества, вспыхнул прожектор — пронзив его ослепительным белым светом, как будто он был тараканом, пойманным на том, что он ползет по кухонной столешнице. Болезненно щурясь от безжалостного, слепящего света, он мог только сморгнуть слезы.


“Вы предатель, Игорь Иванович Трузнев”, - произнес ровный, лишенный эмоций голос из тени за светом.


Все, что Трузнев смог разглядеть в другом человеке, была пара начищенных до блеска ботинок. Он сглотнул, а затем попытался заговорить. “Это ложь”, - пробормотал он, запинаясь. “Я не такое существо. Я—”


“Ты будешь молчать”, - жестоко сказал голос. “Ваши преступления больше не скрываются. Они открыты для всеобщего обозрения. В прошлом году по вашему приказу украинские террористы убили множество лояльных российских офицеров. Под вашим руководством эти же террористы совершили акты саботажа, направленные на то, чтобы втянуть эту страну в войну с Польшей под ложным предлогом. Сотни наших соотечественников были убиты в этой войне и еще тысячи получили ранения. Было потеряно ценное военное оборудование на десятки миллиардов рублей — ракеты, самолеты, бронетехника и артиллерия. А затем, просто чтобы замаскировать вашу роль в втягивании Родины в этот катастрофический конфликт, ваши агенты убили офицера китайской разведки и подбросили доказательства, свидетельствующие о причастности Пекина. Вы были готовы разрушить десятилетия деликатного дипломатического сближения - чтобы снова посеять вражду между нами и соседом, обладающим ядерным оружием, — и ради чего? Просто чтобы попытаться спасти свою шкуру ”.


Обливаясь потом, несмотря на холод, Трузнев несколько раз покачал головой, отчаянно пытаясь обозначить свое отрицание каждого обвинения в том виде, в каком оно было выдвинуто. Внутренне он чувствовал нарастающее отчаяние по мере того, как раскрывался список его преступлений, включая детали, даты и имена, известные лишь нескольким из тех, кем он тайно манипулировал и развращал — многие из которых, как он считал, были мертвы, убиты по его собственному приказу. Кто-то предал его, но кто?


“Итак, да, вы предатель, Игорь Иванович”, - сказал голос, теперь в нем звучало отвращение. “Мерзкий, вонючий и злобный предатель. Предатель, готовый предать свой собственный народ ради грязной наживы и обманутой надежды на личную политическую выгоду ”.


Все больше ужасаясь, Трузнева вырвало, он почувствовал кислый привкус желчи. “Где мой защитник?” - слабо спросил он. “Вы не можете вот так держать меня без связи с внешним миром. Согласно конституции, у меня есть права! Я имею право на адвоката защиты ”.


“У вас нет таких прав, Игорь Иванович”, - неумолимо сказал голос. “Вы также не имеете права на адвоката. Ваш судебный процесс завершен. Вы признаны виновным, и приговор вам - смертная казнь ”.


“Нет! Это невозможно!” Пронзительно запротестовал Трузнев, напуганный больше, чем когда-либо. Его голос дрогнул. “Это фарс! Я бывший президент Российской Федерации! Я не предатель! Я верный слуга государства. Я требую поговорить с Сергеем Тарзаровым! Или самому президенту Грызлову!”


С визжащим, скрежещущим звуком открылся смотровой иллюминатор на двери камеры. Там, в рамке узкого проема, Трузнев увидел Геннадия Грызлова, смотрящего на него с суровым, немигающим выражением. У него перехватило дыхание. “Господин Президент”, - взмолился он, превратившись в прерывистое, почти бессвязное бормотание, по мере того как его ужас нарастал. “Геннадий. Ты сын моего старого друга и товарища Анатолия. Пожалуйста, я умоляю тебя—”


Не говоря ни слова, молодой человек отвернулся. Обзорный иллюминатор закрылся.


“Ваше обращение было услышано. И отказано”, - коротко сказал голос за слепящими огнями. “По приказу президента ваш приговор будет приведен в исполнение без дальнейших проволочек”.


Свет погас.


В темноте Трузнев почувствовал, как сильная рука сжала его руку, за чем последовал острый укол иглы. Он начал хрипло кричать, отчаянно извиваясь в ремнях, которые привязывали его к металлическому столу. Он все еще кричал, когда мир ушел у него из-под ног, и он потерял сознание.


ЛЕСА

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ


И снова Игорь Трузнев неуверенно выплыл из темноты. Его руки и ноги больше не были связаны. Он, пошатываясь, выпрямился, заставляя себя подняться с колен. Одурманенный, он медленно повернулся на полкруга, пытаясь разобраться в окружающей обстановке. Что это было за место? Ветки, усыпанные сосновыми иголками, пронеслись мимо его лица. Казалось, что из мира были вымыты все цвета, остались только оттенки черного, белого и серого.


Он понял, что был в лесу. Была ночь, и он был где-то глубоко в лесу, заваленном снегом. Ледяной ветер пронизывал его поношенную тюремную одежду насквозь. Его ноги онемели. Его зубы стучали так сильно, что он не мог держать рот закрытым.


“Ты зашел достаточно далеко, мертвец”, - произнес резкий голос у него за спиной.


Ошеломленный и едва приходящий в сознание, Трузнев медленно повернулся.


Включились галогенные фары автомобиля с голубоватым оттенком. На фоне их яркого света он мог различить силуэты трех мужчин в тяжелых военных пальто. Они сжимали в руках штурмовые винтовки.


О Боже, нет, подумал он.


“Приготовиться!” - рявкнул голос.


Их штурмовые винтовки поднялись, целясь прямо ему в грудь.


“Нет! Пожалуйста! Нет!” Трузнев закричал, охваченный паникой. Он упал на колени в снег, широко раскинув руки. “Не убивай меня! Не так!” - умолял он.


Но затем, внезапно, огромная черно-серая фигура выскочила из леса. Оно ворвалось в гущу его потенциальных палачей со смертоносной точностью и скоростью, оставляя за собой вихрь снега и расщепленных веток. В то, что казалось одним размытым мгновением убийственно эффективного движения, машина убила их. Тела разлетелись во все стороны. Ярко-красная кровь брызнула на снег.


Трузнев застыл, его глаза расширились от ужаса.


Возвышаясь над изуродованными трупами людей, которых он только что зарезал, робот на мгновение замер. Затем его шестигранная голова повернулась по дуге, как будто это был волк, нюхающий воздух в поисках запаха новой добычи.


С тихим гидравлическим воем огромная машина повернулась в его сторону, протягивая большие сочлененные металлические пальцы. “Вы Игорь Трузнев”, - сказало оно жутким, нечеловеческим голосом. “И я пришел за тобой”.


Перепуганный до полусмерти Игорь Трузнев потерял сознание.


ЗА ПРЕДЕЛАМИ ТРЕНАЖЕРА уголовного РОЗЫСКА, ОХРАНЯЕМЫЙ АНГАР ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", ПОВИДЗ, ПОЛЬША

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Большой непрозрачный купол занимал центр похожего на пещеру ангара. Он был странно похож на один из надувных переносных планетариев, используемых для проведения астрономических шоу для школьников по всему миру. Силовые и волоконно-оптические кабели змеились по холодному бетонному полу, соединяя купол с множеством мониторов и компьютеров. Экологические системы тихо гудели. Техники бесшумно переходили от станка к станку, проверяя различные системы и регулируя органы управления по мере необходимости.


Купол содержал модуль тактильного интерфейса и серию трехмерных проекторов, объединенных в сложную установку виртуальной реальности. Обычно симулятор использовался для того, чтобы будущие пилоты CID почувствовали, на что похоже пилотирование одной из боевых машин - без риска повредить одного из чрезвычайно дорогих роботов руками новичка. Кандидаты в пилоты могли пройти через целую серию имитационных боевых и тренировочных сценариев, которые выглядели бы, звучали и даже ощущались реальными благодаря тактильному интерфейсу.


Но теперь симулятор был перенастроен для совершенно другой цели.


Брэд Макланахан стоял рядом с Кевином Мартиндейлом, наблюдая за работой техников Scion в напряженной тишине. “Ты действительно думаешь, что этот твой план сработает?” - скептически спросил он, разглядывая хитроумную массу кабелей.


Мартиндейл пожал плечами. “Я, конечно, надеюсь на это”, - сказал он. Он многозначительно кивнул в сторону больших цифровых часов, установленных на одной из стен ангара. “Учитывая временные ограничения, с которыми мы сталкиваемся, другие средства ... убеждения… доступные нам средства казались еще менее вероятными для достижения результатов ”.


“Не говоря уже о том, что я еще более подозрителен с этической точки зрения”, - криво усмехнулся Брэд.


“Действительно”, - согласился Мартиндейл, не моргнув глазом. “Итак, давайте помолимся, чтобы это увенчалось успехом, не так ли? Потому что я готов сделать все, что необходимо, чтобы получить нужную нам информацию ”.


Брэд медленно кивнул. Не в первый раз он решил, что Мартиндейл был очень опасным человеком. На данный момент глава Scion был на стороне ангелов, но легкость, с которой он намеревался срезать моральные и этические углы в достижении своих целей, была устрашающей. Что это была за строчка из Ницше, которую он прочитал на каком-то уроке философии? Что-то о том, что ты слишком долго смотришь в бездну и однажды обнаруживаешь, что бездна смотрит на тебя в ответ? Что ж, Кевин Мартиндейл танцевал на краю пропасти долгое, очень долгое время.


“Извините, мистер Мартиндейл”, - сказал один из техников, подходя, чтобы доложить. “Объект только что потерял сознание, как и ожидалось. Мы снова начали давать ему успокоительное ”.


“Очень хорошо”, - сказал Мартиндейл. Он снова взглянул на часы. “Инициирую заключительную фазу программы ”Лубянка". Увидев кривое выражение лица Брэда, он пробормотал. “Это показалось мне подходящим названием”.


“Да, без шуток”, - натянуто ответил Брэд. “Я пойду удостоверюсь, что ребята капитана Шофилда готовы. А потом я надену костюм”.


Он повернулся и пошел прочь, задаваясь вопросом, наступит ли день, когда он и Мартиндейл скрестят мечи. Ради них обоих, он надеялся, что нет.


Над ПОЛЬШЕЙ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ


Игорь Трузнев снова проснулся, на этот раз чувствуя себя более отдохнувшим и гораздо лучше контролирующим свои способности. Ему было тепло, почти уютно. Это казалось… как-то неправильно.


Он открыл глаза. Завернутый в одеяла, он был свободно привязан к носилкам. К его руке была прикреплена трубка для внутривенного вливания. Медик в униформе с повязкой Красного Креста закончил проверять его пульс, быстро показал ему поднятый большой палец и затем откинулся на спинку стула.


Трузнев слегка приподнял голову, изучая окружающую обстановку. По шуму и вибрации он заключил, что находится в десантном отсеке какого-то военного самолета. Мужчины и женщины с мрачными лицами в белоснежной камуфляжной форме сидели на откидных сиденьях, которые тянулись по всей длине салона. И их форма, и оружие были незнакомы.


Его глаза расширились, когда он увидел большую боевую машину с тонкими конечностями, присевшую на корточки возле герметичной задней двери трапа самолета. Воспоминания о бойне, свидетелем которой он был, внезапно заполнили его разум. Его начала бить дрожь. Он был в руках поляков и их наемников "Железный волк".


С толчком самолет коснулся земли, слегка подпрыгнул, а затем прочно сел. Рев его двигателей быстро стихал, переходя в тишину. В то же время дверь пандуса со скрежетом открылась, открывая вид на голый участок асфальта и припорошенные снегом деревья вдалеке.


С той же поразительной грацией, которую он наблюдал ранее, высокий робот развернулся и зашагал прочь с поразительной скоростью. Войска в снежном камуфляже последовали за ним, собираясь в отряды на асфальте, а затем маршировали прочь с удвоенной скоростью.


Как только трап был свободен, медицинская бригада бросилась внутрь, подняла его носилки и вынесла его наружу. Когда они уходили, Трузнев получше рассмотрел самолет - большой наклонный винт, украшенный металлической головой робота-волка серого цвета с красными глазами.


Медики опускают его носилки на асфальт.


Хорошо одетый мужчина с длинными седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой неторопливо подошел и посмотрел на него сверху вниз. “Добро пожаловать в Польшу, президент Трузнев”, - спокойно сказал мужчина.


Трузнев сразу узнал Кевина Мартиндейла. Разведывательные донесения, слухи и чистые домыслы о бывшем американском президенте и его частной военной корпорации занимали значительное место в официальных базах данных российской разведки и в базах данных, принадлежащих его собственной частной консалтинговой группе.


Он тяжело сглотнул. “Ты—” - сказал он нерешительно, не совсем уверенный, как продолжить.


“Вытащил тебя из довольно неприятной ситуации, которую ты сам же и создал?” Мартиндейл закончил за него.


Трузнев молча кивнул, чувствуя себя униженным. Сначала Грызлов, а теперь этот американец. Сколько других раскрыли секреты, которые, как он думал, были так тщательно похоронены?


“Да, мы это сделали”, - решительно сказал Мартиндейл. “И со значительным риском и затратами для нас самих”. Он холодно посмотрел на русского сверху вниз. “Ты знаешь, кто я, Игорь”, - сказал он. “Итак, вы знаете, что я не особенно милосердный или всепрощающий человек”.


Трузнев снова кивнул.


“Хорошо. Потому что ты сам втянул себя в этот беспорядок. И теперь тебе придется откупаться от этого ”, - сказал ему Мартиндейл. Выражение его лица ожесточилось. “А если вы не сможете, мои люди перебросят вас обратно через границу, чтобы убийцы Грызлова могли закончить работу, которую мы так грубо прервали. Это понятно?” Трузнев поморщился. Он почувствовал, как краска отхлынула от его лица. “Хорошо”, - удовлетворенно сказал Мартиндейл, не дожидаясь словесного ответа. Он подал знак ожидающему медику. Они снова подняли носилки с Трузневым и двинулись к ожидающей машине скорой помощи.


Мартиндейл не отставал. “Ты отправляешься в приятный, комфортабельный и чрезвычайно хорошо охраняемый военный госпиталь, Игорь”, - сказал он с легкой улыбкой. “И по дороге у нас с тобой будет действительно тщательный и очень подробный разговор о комплексе кибервойны, который вы, ребята, называете Обитель Перуна”.


ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


КРЕМЛЬ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Сергей Тарзаров занимал небольшой кабинет чуть дальше по коридору от более обширного кабинета Геннадия Грызлова. В отличие от изысканно обставленных покоев президента, рабочее пространство главы администрации было простым, почти спартанским в своей простоте. Он обошелся металлическим столом, единственным стулом, старомодным настольным компьютером и защищенным телефоном с прямой связью с президентом и другими основными игроками в правительстве. Не было никаких украшений, никаких безделушек, сувениров или личных фотографий — ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что у него были какие-либо хобби или интересы помимо работы или какие-либо слабости, которые могли бы использовать потенциальные конкуренты.


Теперь он сидел один за своим столом, за плотно закрытой дверью, мрачно размышляя о тайне внезапного исчезновения Игоря Трузнева. Когда поступило первое полицейское сообщение о взрыве бомбы в лимузине бывшего президента, он предположил, что Трузнев мертв, убит вместе со своими телохранителями. Это побудило его отдать приказ о немедленном проведении высокоприоритетного расследования контртеррористическим отделом ФСБ. Он также наложил эмбарго на все новостные сообщения об инциденте. Пока не станет яснее, почему кто-то убил Трузнева, не было смысла подпитывать спекулятивное безумие отечественных и иностранных журналистов.


Но теперь стало ясно, что Игоря Трузнева не было в его Mercedes S-класса, когда он взлетел на воздух. Запись с камеры наблюдения, найденная в гараже его офисной башни, показала, что к нему пристала женщина в униформе. После короткого разговора он покинул здание на ее машине, за ним несколько мгновений спустя последовали его собственные телохранители на "мерседесе".


К сожалению, камеры слежения не были оборудованы для записи звука — по-видимому, это результат преднамеренного уточнения самим Трузневым в рамках его собственных мер предосторожности против подслушивания. Эксперты ФСБ по чтению по губам также не смогли собрать воедино ничего полезного из отснятого материала. Они сказали, что ракурсы были неправильными. Эксперты разведывательной службы по расшифровке фотографий были более уверены, что смогут извлечь информацию из одного зернистого снимка с экрана, который они сделали с удостоверением личности, показанным Трузневу таинственной женщиной. Они методично работали над проектом, снова и снова улучшая изображение цифровым способом, пока оно не стало достаточно чистым, чтобы можно было различить детали.


Лично Тарзаров сомневался, что это сильно помогло бы, если помогло бы вообще.


Предварительные поиски по всем базам данных российских военных и разведывательных служб не дали результатов. Кем бы она ни была на самом деле, она не числилась ни в одном правительственном учреждении. И номерные знаки на ее седане были поддельными. Хотя последовательность цифр и букв на них соответствовала тем, которые предназначены для официальных автомобилей, этот конкретный номер никогда не выдавался. По сути, если не повезет, следственная группа ФСБ зашла в тупик.


Тем временем сам Трузнев бесследно исчез. Проверки в каждом аэропорту, на железнодорожной станции и в пунктах пересечения границы все еще продолжались, но пока никаких признаков его присутствия не появилось. Это было так, как если бы его похитили с поверхности земли инопланетяне.


Черт бы побрал этого человека, подумал Тарзаров. Было ли это исчезновение частью одной из частных шпионских игр Трузнева? Убийство его телохранителей сделало это маловероятным.


Возможно ли, что он, наконец, слишком далеко продвинул одного из своих более темных конкурентов или даже бывшего делового партнера? Его консалтинговая фирма "Затмение", безусловно, имела отношение к множеству различных предприятий, многие из которых даже отдаленно не были легальными. А российские организованные преступные синдикаты были еще более жестокими и неумолимыми, чем их сицилийские или североамериканские коллеги. Если так, то маловероятно, что кто-нибудь когда-нибудь снова увидит Трузнева, живого или мертвого. Окончательное избавление от неудобного трупа не было большой проблемой для русского Мафия с ее беспрепятственным доступом к заводским доменным печам, бетономешалкам и строительным площадкам, а также к обширным участкам безлюдной пустыни.


Высокий лоб Сергея Тарзарова наморщился от внезапного беспокойства, когда он обдумал гораздо менее привлекательную перспективу. Смерть Трузнева не была большой потерей. Да, услуги бывшего президента, политические и дипломатические советы, а иногда и лакомые кусочки разведданных были полезны, но они не были жизненно важными. Но что, если бы он был все еще жив? И не только живым, но и где—то за пределами России - либо в качестве заключенного, либо, что более вероятно, перебежчика?


Он поморщился. Смерть Трузнева может и не быть проблемой. Но Трузнев, оставшийся в живых и выпустивший кишки, был потенциальной бомбой замедленного действия. На их последней встрече бывший президент предельно ясно дал понять, что знает гораздо больше, чем следовало бы, о сверхсекретных операциях и инфраструктуре кибервойны России. И не было секретом, что он ненавидел и презирал Грызлова, человека, который заменил его на посту президента. Что, если бы он решил исчезнуть, покинуть Россию, а затем продать свою информацию тому, кто больше заплатит?


Тарзаров нахмурился еще сильнее. Если бы таков был план другого человека, он не нашел бы недостатка в покупателях с очень глубокими карманами — от поляков до американцев и китайцев. Мог ли Трузнев организовать убийство своих собственных телохранителей, чтобы все выглядело так, как будто его похитили? Это было вполне возможно, решил пожилой мужчина. Ни один человек в России не достиг таких высот, не будучи готовым пожертвовать даже своими самыми преданными подчиненными, если это необходимо.


Почти по собственной воле его рука потянулась к защищенному телефону на его столе, зависнув над кнопкой, которая соединяла его напрямую с Геннадием Грызловым. Если существовала хоть какая-то вероятность того, что Трузнев продавал их секреты кибервойны иностранной державе, его долгом было сообщить президенту плохие новости.


Но затем его рука отдернулась.


Подумай хорошенько, прежде чем бросаться в неизвестность, Сергей, подумал он. Десятилетия, проведенные по уши в кремлевских интригах, преподали ему очень простой урок: приносящие плохие вести редко получают вознаграждение. Были и другие соображения. Брифинг Грызлова обязательно повлек бы за собой раскрытие большего, чем было бы разумно, о его отношениях с Трузневым. Президент России, будучи в высшей степени самоуверенным, был также глубоко параноиком. Как бы он отреагировал, узнав, что его доверенный начальник штаба и ближайшее доверенное лицо проводили тайные встречи с человеком, которого он сверг? Увидит ли он ценность, полученную от поддержания таких контактов? Или будет ли он рассматривать их как доказательство того, что Тарзаров может составлять заговор против него?


Без веских доказательств реальной судьбы Трузнева не имело смысла идти на такой риск сейчас, решил он. Если бы обвинения, выдвинутые бывшим президентом России, начали появляться в западной прессе, их можно было бы легко отмахнуться как от недовольного бреда несостоявшегося лидера. Со временем любое воздействие на международное общественное мнение, которое они произвели, сошло бы на нет — похороненное новостями о передозировке наркотиков какой-нибудь поп-звездой или другим мелким скандалом.


Вероятность того, что информация Трузнева может быть использована в военных целях, была более серьезной угрозой. Если бывший президент действительно дезертировал, он, безусловно, знал достаточно, чтобы позволить своим новым хозяевам точно определить скрытый российский комплекс кибервойны. Но даже с этой информацией, мог ли кто-нибудь действительно надеяться начать успешную атаку так глубоко на территорию Родины? Тарзарову это казалось маловероятным. Нет, если только они не были готовы послать настолько большие ударные силы, что это стало бы открытым объявлением тотальной войны против России. И даже поляки не были настолько сумасшедшими.


Кроме того, напомнил он себе, Геннадий был абсолютно уверен, что оборона вокруг комплекса "Обитель Перуна" была неприступной. В сложившихся обстоятельствах, заключил Тарзаров, мудрость диктовала курс выжидания, чтобы точно увидеть, как будут развиваться события.


НАЦИОНАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ГЕОПРОСТРАНСТВЕННОЙ РАЗВЕДКИ, СЕВЕРНЫЙ РАЙОН ФОРТ–БЕЛЬВУАР, НЕДАЛЕКО От СПРИНГФИЛДА, Вирджиния

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Аналитик разведки Кристин Вурхиз вернулась с обеда и вошла в свой кабинет. Первое, что она заметила, сев за компьютер, было то, что кто-то воспользовался ее набором магнитных слов ThinkGeek Firefly. Прикрепленная к одному из разделов ее куба, доска снабжалась набором слов и суффиксов, используемых в диалогах из культового классического научно-фантастического сериала, и она любила расставлять их по местам, решая сложные задачи с базой данных.


Сам по себе фьюзинг не был проблемой. Она ясно дала понять, что ее коллеги могут перезагружать доску, когда им заблагорассудится. Многие из них так и поступили, особенно во время тех ночных смен во время крупного международного кризиса — когда казалось, что каждое разведывательное управление США и высшее руководство администрации требовали больше спутниковых снимков и анализа.


Нет, ее внимание привлек не тот факт, что слова были переставлены, пока ее не было. Это было то, что они теперь прописали: выходка Горрама с куклой-качалкой.


У нее перехватило дыхание. Она была активирована.


Много лет назад, когда Вурхиз была всего лишь постдоком по информатике, проходившим собеседование для вступления в NGA, она была завербована Scion в качестве неоплачиваемого спящего агента. Она никогда не сожалела о своем решении. Там, где большая часть разведывательного сообщества США, казалось, погрязла в бюрократической лени и политических распрях, частная военная и разведывательная организация бывшего президента Мартиндейла вела честную борьбу — неустанно противостояла врагам Соединенных Штатов и всего свободного мира.


С другой стороны, с усмешкой подумала она, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди, как спящего агента, ее никогда не просили рисковать. Не до сих пор. Ее кураторы-наследники ожидали от нее только наилучшего выполнения работы, возможной для NGA, продвижения по службе и неуклонного продвижения на все более ответственные должности.


И вот теперь она была здесь, одним из управляющих данными агентства, которому было поручено поддерживать его огромные архивы строго засекреченных спутниковых снимков, карт и другой разведывательной информации. Ее должность давала ей высокоуровневый доступ на чтение и запись к этим базам данных, и теперь пришло время использовать эту власть от имени Scion.


На мгновение Кристен Вурхиз захотелось перетасовать слова на своей доске Firefly обратно в случайные узоры и притвориться, что сигнал активации никогда не поступал. Это был бы самый безопасный курс. Если бы ее поймали и осудили, самый легкий тюремный срок, на который она, вероятно, могла рассчитывать, был бы примерно таким же, как двухлетний срок, вынесенный другому аналитику правительственной разведки, пойманному на передаче секретных спутниковых фотографий в еженедельник Jane's Defence Weekly в середине 1980-х годов. Но, учитывая давнюю вражду президента Барбо со Скионом и Кевином Мартиндейлом, ее судьба, вероятно, была бы намного хуже.


Глубоко задумавшись, она сняла очки и рассеянно протерла их незатянутым подолом блузки. Отбывать срок в федеральной тюрьме не было привлекательной перспективой. Она была почти уверена, что заключенным не разрешался доступ к компьютерам ни для чего, кроме электронной почты.


Но она знала, что на самом деле не может просто уйти. Не с чистой совестью. Любой, кто следил за новостями, знал, что Россия снова выступила в Восточной и Центральной Европе — используя кибероружие и терроризм для жестокого обращения с маленькими демократиями, от которых Америка отвернулась. Что бы ни интересовало Отпрыска, это должно было иметь отношение к этой продолжающейся битве.


Она села прямее и снова надела очки.


Она решительно повернулась к своей клавиатуре, вошла в систему с помощью своих кодов доступа, а затем ввела единственную короткую команду — команду, которая запустила небольшой фрагмент кода, давным-давно похороненный в основном программном обеспечении для работы с базой данных. В свою очередь, эта подпрограмма открыла крошечную заднюю дверь, секретный путь в каждый архив NGA, которым могли удаленно пользоваться оперативники Scion intelligence. В течение следующих шести часов агенты Мартиндейла получат бесплатный, практически незаметный доступ к базе данных каждого агентства. После этого подпрограмма удаляла себя до своей следующей активации, запечатывая заднюю дверь и удаляя все записи о том, что она сделала.


По крайней мере, так это должно было работать в теории, подумала она. Но никто лучше нее не знал, что такие большие и сложные системы, как те, что используются агентством, имеют свои собственные специфические маленькие причуды. Было вполне возможно, что эта вылазка наследника оставит следы, которые контрразведчики агентства обнаружат при следующей проверке безопасности. И если бы это произошло, Кристен Вурхиз оказалась бы по уши в неприятностях с большой Е, как в “нарушении Закона о шпионаже”.


Вздохнув, она вернулась к своему списку постоянных заданий и снова приступила к работе. Если они действительно пришли надеть на нее наручники, она могла бы, по крайней мере, попытаться немного облегчить жизнь своему преемнику.


ШТАБ-КВАРТИРА ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКИХ СИЛ РОССИИ, МОСКВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


“Да, господин президент!” Генерал-полковник Валентин Максимов сказал в трубку. “Я понимаю. Мои войска будут готовы к любым неожиданностям ”.


Он повесил трубку и посмотрел на своего старшего военного помощника, генерал-майора Виктора Поличева. “Президент приказал нам подготовиться к вероятности ограниченных воздушных и ракетных боевых действий вдоль наших западных и северо-западных границ”.


Другой мужчина поднял бровь. “На основании чего? В отчетах нашей разведки нет никаких признаков повышенной боевой готовности поляков или их союзников. Или любой из держав НАТО, если уж на то пошло”.


“Президент не счел нужным поделиться со мной своими рассуждениями”, - сказал Максимов с кривой улыбкой. “Но я подозреваю, что он думает, что недавнее покушение на президента Уилка может иметь последствия”.


“Да, это кажется вероятным”, - согласился Поличев. “Жаль, что наши коллеги из ФСБ и Спецназа были такими неуклюжими”. Он нахмурился. “Чего именно ожидает от нас президент? Привести наши силы противовоздушной обороны в полную боевую готовность?”


“К счастью, нет”, - сказал Максимов.


Поличев выглядел успокоенным. И на то есть веская причина. Повышение уровня боевой готовности их истребительных эскадрилий, радиолокационных подразделений и полков ЗРК вызвало бы тревогу в министерствах обороны по всей Европе и даже в Соединенных Штатах. Само по себе это не было реальной проблемой. Однако после грубого нападения на президента Польши переход в режим повышенной готовности может вызвать нежелательную последовательность действий и реакций с обеих сторон. Как и у многих офицеров российских воздушно-космических сил, жаждущих отомстить за свои боевые потери в прошлом году, у Поличева не было проблем с борьбой с поляками. Но это не означало, что он хотел случайно ввязаться в перестрелку из-за того, что какой-нибудь беззаботный пилот или офицер-ракетчик проявил неосторожность. “Тогда каковы ваши приказы?” он спросил своего начальника.


“Ваши курьеры закончили распространять новое обновление программного обеспечения для обнаружения целей для наших сил С-300 и С-400?” Максимов задумался.


“Поставки нашим подразделениям в Восточном и Центральном военных округах продолжаются”, - сказал Поличев. “Но все наши полки ЗРК в Западном и Южном военных округах уже модернизированы”.


Максимов удовлетворенно кивнул. Это были регионы, наиболее уязвимые для нападения врагов, оснащенных технологией "netrusion” и беспилотниками-невидимками. Китайцы не обладали таким оружием, по крайней мере, пока. “Я хочу, чтобы ты запланировал чередующуюся серию боевых учений на уровне полка, начиная с завтрашнего дня, Виктор”, - твердо сказал он. “Это должно помочь нашим ракетным войскам стряхнуть паутину и изучить все тонкости этих новых программ”.


“Да, сэр”, - сказал Поличев. “Должен ли я информировать различных иностранных военных атташе?”


Максимов подумал об этом. Чтобы избежать ненужного повышения международной напряженности, было стандартной практикой информировать другие правительства о крупных военных учениях. “Продолжай. Но, Виктор?”


“Да, сэр?”


“Убедитесь, что никто ничего не говорит об улучшениях программного обеспечения, которые мы сделали. И держите их подальше от любого из наших командных центров ”, - предупредил Максимов. “Что касается наших иностранных друзей, мы скажем, что это просто обычные учения для проверки готовности оборудования. Пусть они сами делают выводы о наших реальных намерениях”.


Поличев кивнул. Все это было частью сложной игры в дипломатические и военные сигналы, столь распространенной в отношениях между великими державами. Заранее объявив о серии учений ЗРК, Россия действовала так, как будто ничего необычного не происходило. Но в то же время короткое уведомление, которым были объявлены те же учения, также послало сигнал о том, что вооруженные силы России находятся в боевой готовности и способны защитить свою страну в случае нападения.


Если бы все прошло хорошо, они заставили бы поляков и их американских наемников дважды подумать, прежде чем искать мести. А если нет… что ж, силы противовоздушной обороны России в секторах, наиболее вероятных для нападения, были бы готовы и ждали.


ТРИДЦАТЬ


ШТАБ-КВАРТИРА ЭСКАДРИЛЬИ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", 33-я АВИАБАЗА, НЕДАЛЕКО От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ


Брэд Макланахан обвел взглядом овальный стол для совещаний. Считая Петра Вилька, который присоединился к ним по защищенной видеосвязи из своей больничной палаты, ключевые члены объединенной команды польско—Железного волка были здесь. Все, кроме одного.


На мгновение его зрение затуманилось. Медицинская бригада, наблюдающая за ухудшающимся состоянием его отца, отправляла ему отчеты каждые несколько часов или около того. Все они говорили практически одно и то же: “Жизнь генерала мирно подходит к концу”.


Ранее один из врачей тактично предложил отключить Патрика Макланахана от системы жизнеобеспечения — предложение, которое Брэд горячо отклонил. “Возможно, я не смогу спасти жизнь моего отца”, - огрызнулся он. “Но я, черт возьми, не собираюсь его убивать. Пока он не испытывает невыносимую боль, вы дадите ему все шансы сразиться в этой последней битве по-своему и уйти в свое время. Это понятно?”


В этот момент вмешалась Надя, утащив врача отделения интенсивной терапии для интенсивной частной беседы на быстро меняющемся польском языке. По встревоженному выражению лица мужчины, когда они расставались, он догадался, что она вселила в него страх Божий или, по крайней мере, майора Надю Розек.


Голос Мартиндейла вернул его к настоящему.


“У нас есть подтвержденная цель”, - тихо сказал седовласый глава Scion. “Благодаря подсказкам, предоставленным нашим "гостем", к сожалению, все еще дышащим Игорем Трузневым”.


“И что вы пообещали ему в обмен на эту информацию?” - Спросил Уилк. Его глаза были стальными, неумолимыми.


“Его жизнь, ничего больше”, - прямо сказал Мартиндейл. Он одарил их тонкой, лишенной чувства юмора улыбкой. “Трузнев был не в том состоянии, чтобы просить о чем-то большем”. Он пожал плечами. “Конечно, теперь, когда он выдал секреты Грызлова, у него вообще нет рычагов воздействия. И я уверен, что со временем мы придумаем гораздо больше интересных вопросов, чтобы задать ему — вопросов, от которых он будет не в состоянии уклониться ”.


Брэд кивнул сам себе. Трузнева облапошили вдвойне. Даже если русский когда-нибудь понял, что его обманули, теперь было слишком поздно. В первый раз, когда он отказался, все, что полякам пришлось сделать, это пригрозить передать его обратно людям Грызлова вместе с кратким изложением секретной информации, которую он уже выдал.


“Хорошо”, - ответил Уилк. Он казался довольным. “Я уверен, что мы сможем найти достаточно неудобное помещение, чтобы держать его на льду столько, сколько сочтем нужным”.


В разговор нетерпеливо вмешался Вак Макомбер. “Как бы я ни был рад слышать, что этот кусок дерьма Трузнева ждет еще больше неприятных вестей о дискомфорте и горе, я бы вроде как хотел узнать больше об этой цели, о которой упоминал мистер Мартиндейл”. Выражение его лица было мрачным. “Потому что у меня плохое предчувствие, что попасть в него будет не так-то просто”.


Мартиндейл кивнул. “Десять из десяти, майор.” Он оглядел сидящих за столом. “У меня были команды аналитиков Scion и польской разведки, которые работали круглосуточно, чтобы подтвердить заявления Трузнева о местонахождении этого комплекса кибервойны ‘Обитель Перуна’. Хотя он не мог дать нам его точных координат, его информация позволила нашим людям сосредоточиться на наиболее вероятном месте ”.


“Который находится где… точно?” - Настаивал Макомбер.


В ответ глава Наследников вывел топографическую карту на один из настенных дисплеев. На нем был изображен суровый ландшафт с зазубренными, пилообразными хребтами, горами и ледниками, прорезанными узкими, извилистыми речными долинами. Красный круг окружал одну из вершин. “Вот. Похоронен внутри горы Манарага на Приполярном Урале, примерно в шестидесяти пяти морских милях к востоку от города Печора.”


“Что это значит?” - подсказал Брэд.


Мартиндейл увеличил карту, показывая местоположение кибервойны в более широком географическом контексте. Гора Манарага находится глубоко на севере России, более чем в 1400 морских милях к востоку от Польши и всего в 250 морских милях к югу от замерзшего Баренцева моря.


“О, черт”, - пробормотал Макомбер с несчастным выражением на своем жестком лице.


Про себя Брэд повторил это чувство. Эта гора была чертовски далеко внутри вражеской территории.


“Насколько уверены в этом ваши аналитики?” - Спросил Уилк, изучая то же изображение, которое повторялось на дисплее в его больничной палате.


“Примерно на сто процентов”, - сказал Мартиндейл. “Как я уже сказал, как только Трузнев указал нам правильное направление, наши люди смогли незаметно и целенаправленно покопаться в различных базах данных Агентства национальной безопасности и Агентства Национальной геопространственной разведки. Они довольно быстро выходят на чистую воду ”. Он нажал на другой пульт, вызвав череду спутниковых снимков и коротких расшифровок перехваченных русских радио- и телефонных разговоров.


Спутниковые фотографии, сделанные несколько месяцев назад, показали, что грузовые вагоны, груженные добычей из подземных раскопок, стоят на подъездных путях вокруг Печоры. На других снимках, сделанных примерно в то же время, видны следы новых дорог, проложенных через сосновые леса, окружающие гору Манарага. На более поздних фотографиях не было никаких признаков тех же дорог. Либо они были уничтожены, либо, что более вероятно, лучше замаскированы.


Среди перехваченных сообщений был сигнал из штаб-квартиры Атомфлота в Министерство государственной безопасности, протестующий против разъясняющей директивы, согласно которой Атомфлот продает военно-морской ядерный реактор, предназначенный для одного из его новых ледоколов класса “Арктика”, "организации, находящейся под контролем вашего министерства", по себестоимости. Краткий ответ проинформировал контролируемую государством компанию о том, что ее протест был отклонен “в высшей инстанции” и что любое дальнейшее обсуждение вопроса “навсегда запрещено Президентским указом № 117 о национальной безопасности”.


Головы вокруг стола медленно кивнули, видя картину, которую все это рисовало.


“А затем, когда наши люди покопались в корпоративных записях российского производителя компьютеров под названием T-Platforms, мы обнаружили заказ на поставку чрезвычайно мощного суперкомпьютера”, - продолжил Мартиндейл.


“Заказ на поставку от кого?” - Спросил Брэд.


“Компания, которую мы давно подозревали в том, что она является прикрытием для ФСБ”, - сказал Мартиндейл.


“И куда был доставлен этот суперкомпьютер?” Надя задумалась.


Мартиндейл улыбнулся. “Это любопытный факт о собаке, которая не лаяла ночью, майор Розек. Что касается записей T-Platforms, компьютер так и не был доставлен. Но и в их инвентаре ее все еще нет ”.


Надя сморщила нос. “Это было неаккуратно”.


“Так и было”, - согласился Мартиндейл. Затем он пожал плечами. “С другой стороны, без дополнительных подсказок, которые дал нам Трузнев, мы бы просто зашли в еще один заманчивый тупик”.


“Как американская разведка могла упустить этот секретный проект?” Уилк хотел знать. “Я имею в виду все эти изображения, показывающие новые раскопки и строительные работы вокруг этой горы”.


“Потому что это все равно что смотреть на одну конкретную песчинку на всем пляже”, - объяснил Мартиндейл. “Основной отраслью промышленности в этой части Урала является горнодобывающая промышленность. Новых туннелей и дорог - пруд пруди. Единственная причина, по которой мои люди уверены, что это не просто какая—то новая коммерческая шахта, - это усилия, предпринятые русскими, чтобы скрыть свои следы, а также тот факт, что нет никаких записей о каких-либо заявках на добычу, зарегистрированных на горе Манарага ”.


“И это было еще небрежнее”, - сказала Надя.


“Возможно”, - ответил Мартиндейл. “Но помните, что наши спутники-шпионы ежедневно получают огромное количество изображений - больше, чем мы способны тщательно проанализировать в условиях, приближающихся к реальному времени. Все больше и больше работы автоматизируется, но...


“Компьютеры видят только то, на что они запрограммированы”, - закончила Надя с отвращением в голосе.


“Совершенно верно”, - сказал Мартиндейл. “В прежние времена аналитикам спутниковой разведки приходилось мастерить кирпичи без соломы, растягивая крошечные фрагменты информации до предела, чтобы выдвинуть аргументы. Теперь они наводнены все большим количеством изображений, снятых со все более широких участков земли. Изображений больше, чем они могут внимательно рассмотреть за всю обычную человеческую жизнь ”.


“Что означает, что аналитики сосредотачиваются только на проблемах, которые им поручено решать”, - понял Брэд. “И никто в Штатах не имел ни малейшего представления о том, что Грызлов изначально строил этот кибервойной комплекс”.


Мартиндейл кивнул.


“Все это просто великолепно”, - хрипло сказал Вак Макомбер. “Но если предположить, что эта гребаная гора действительно то, что мы искали, имеем ли мы хоть малейшее представление о том, какие средства обороны развернули русские для ее защиты?”


“Это хороший вопрос, майор”, - холодно сказал Мартиндейл. Он нажал на другой элемент управления, вызвав два соседних изображения горы. Один был датирован более чем двухлетней давностью, предположительно, до начала какого-либо серьезного строительства. Другой был всего несколько недель назад.


На нетренированный взгляд Брэда, они выглядели абсолютно одинаково.


Когда он сказал это, Мартиндейл выглядел довольным. “Да, они это делают, капитан Макланахан. Вот почему я попросил наших лучших аналитиков углубиться в изучение этих изображений вплоть до отдельного пикселя. Они написали специальные программы для ускорения работы. И вот что у них получилось...”


С приглушенным росчерком шеф Scion нажал на другую версию второго снимка со спутника. На этом изображались десятки красных кругов, разбросанных по неровным склонам горы и узким долинам вокруг нее. “Очень, очень тщательно сравнивая каждый квадратный метр местности, запечатленный на этих двух отдельных изображениях, наши люди смогли определить места, где произошли какие—то изменения - антропогенные изменения. В некоторых случаях признаки столь же малы, как валун, сдвинутый с места примерно на метр, или участок скалы или почвы, немного приподнятый над тем местом, где он был на оригинальных изображениях ”.


“Это замаскированные оружейные бункеры”, - мрачно сказал Макомбер.


“Большинство из них. Остальные, вероятно, являются постами датчиков и скрытыми позициями ракет класса ”земля-воздух", - согласился Мартиндейл. Он снова обвел взглядом сидящих за столом. “Что поднимает вполне реальный вопрос о том, есть ли у нас вообще какие-либо шансы успешно атаковать гнездо Перуна”.


Брэд нахмурился. “Мы никак не сможем успешно нанести удар с воздуха”, - сказал он. “Ни один боевой самолет или беспилотник в нашем инвентаре не обладает радиусом действия и пробивной способностью, не говоря уже о снаряжении, необходимом для выполнения этой работы”.


“Черт возьми, даже мощная тактическая ядерная бомба, вероятно, лишь поцарапала бы поверхность”, - пробормотал Макомбер.


Брэд кивнул. “Ну, да, Бах, и так уж случилось, что у нас все равно только что закончилось ядерное оружие”. Он увидел, как Петр Уилк и Надя обменялись взглядами. “Не так ли?”


Уилк пожал плечами. “К сожалению, это правда, капитан. Отвоевав нашу свободу у коммунистов, мы полностью полагались на ядерный зонтик, предоставленный Соединенными Штатами ”. Он криво улыбнулся. “Только сейчас до некоторых из нас начинает доходить, что нам, возможно, потребуется заполнить этот довольно большой пробел в нашей обороне. Но приобретение такого оружия - это гораздо более долгосрочный проект ”.


“В таком случае, у нас действительно есть только один вариант”, - тихо сказал Брэд. “И это внезапная атака сиделок ”Железного волка", совершенная на XCV-62 "Рейнджровер". Как гром среди ясного неба."


“О, черт”, - прорычал Макомбер. “Я знал, что должен был увеличить свою гребаную страховку жизни, когда у меня был шанс”.


ЛИНИЯ ПОЛЕТА "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК"

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


Брэд сопроводил Мартиндейла в большой бомбостойкий ангар, используемый для подготовки самолетов Iron Wolf и CIDS к боевым заданиям. Массивное здание из бетона и армированной стали представляло собой море целенаправленной деятельности и шума.


В одной из секций ангара наземная команда "Железного волка" копошилась над черным XCV-62 "Рейнджровер" с крыльями летучей мыши, проверяя двигатели стелс-транспорта STOL, авионику и другие системы. В стороне Вак Макомбер и капитан Ян Шофилд собирали ассортимент стрелкового оружия и других видов вооружения. Шофилд и четверо его самых опытных разведчиков должны были сопровождать "Рейнджер" в качестве непосредственной охраны, пока он находился на территории России. А в дальнем углу Чарли Терлок руководил командой техников, которые усердно готовили двух из оставшихся боевых роботов CID эскадрильи.


Брэд заметил Надю Розек, стоявшую у подножия лестницы, которой пользовался Чарли. Темноволосая офицер польского спецназа твердо уперла руки в бедра. У нее также было упрямое, совершенно раздраженное выражение лица.


“О-о”, - пробормотал он.


Мартиндейл увидел, куда он смотрит, и поморщился. “Дай угадаю”, - сказал он. “Ты не сказал ей?”


“Я собирался”, - сказал Брэд, очень стараясь не звучать как ребенок, объясняющий, что его собака действительно проглотила его домашнюю работу. “Но продолжали всплывать другие высокоприоритетные вещи”.


Надя повернулась к нему, когда он подошел. “Чарли говорит, что она пилотирует один из CID вместо меня”. Ее глаза сердито сверкнули. “Эта миссия важна для моей родины и для всего альянса. Мой долг как польского офицера - участвовать в этом нападении! Кроме того, ты прекрасно знаешь, что у меня значительный боевой опыт на этих машинах!”


Чарли грациозно соскользнул по трапу и легко спрыгнул на пол ангара. “Привет, Брэд. мистер Мартиндейл”, - холодно сказала она. “Я пытался сказать майору Розек, что задания распределены, но она настаивает на том, чтобы передать вопрос вышестоящему начальству — которым, я полагаю, в данном случае были бы вы, верно? Поскольку это твой план и все такое?”


Брэд кивнул. Не поворачивайся и не убегай, сказал он себе. Это было бы трусостью. Кроме того, его ребра все еще болели, Надя просто поймала бы его на первых нескольких метрах. “Ср. Терлок прав, Надя. Ты нужен мне в качестве второго пилота и системного оператора "Рейнджера". Никто другой не может выполнить эту работу. Ни у кого другого в мире нет такого времени полета или опыта обращения с птицей, как у вас ”.


“Я могу делать и то, и другое”, - упрямо настаивала Надя. “CIDS вступит в действие только после того, как мы приземлимся. И я могу запустить машину в эксплуатацию за считанные минуты ”.


“А что произойдет, если тебя убьют или ранят в бою?” Сказал Чарли, не приукрашивая это. “В конце концов, СИДЫ не непобедимы. Затем Брэд остается один, пытаясь провести этот самолет через поднятую по тревоге российскую сеть ПВО. Эй, поверь мне, я понимаю, почему ты хочешь быть на острие. Пинать компьютерных головорезов Грызлова в гонады должно быть сладко. Но речь идет о разумной тактике и сосредоточенности. Вовлечение нашего второго пилота в наземный бой только добавляет еще один фактор риска к шансам провала миссии ”.


Умная женщина, подумал Брэд. Сосредоточенность на том, что лучше для миссии, была самым верным способом обезоружить жестокую воинственность Нади и в остальном почти несгибаемое чувство патриотизма и национальной чести.


Конечно же, хотя она все еще казалась раздраженной, Надя также выглядела немного более задумчивой.


Пришло время ему вмешаться, решил Брэд. “Это будет тяжелый полет”, - сказал он. “По сути, наш единственный шанс проникнуть в воздушное пространство России незамеченными — это идти очень низко и большую часть пути оставаться низко - и делать то же самое на выходе. Это почти тысяча семьсот морских миль туда и обратно. Полет на малой высоте быстро расходует топливо, так что мы будем действовать на пределе нашей выносливости. Что означает, что мне нужно приложить все, что у меня есть, для того, чтобы ”Рейнджер" продолжал летать прямо по зоне." Он покачал головой. “Если на нас нападут, мне нужно, чтобы ты был рядом со мной, руководил нашей обороной. В противном случае, нам крышка”.


Надя поморщилась, зная, что он был прав. Будучи транспортным самолетом-невидимкой, XCV-62 не нес наступательного вооружения — никаких ракет "воздух-воздух", бомб или даже пушек. Его защита полностью состояла из системы SPEAR, распылителей мякины и сигнальных ракет, а также двух миниатюрных воздушных приманок ADM-160B, установленных в небольшом внутреннем отсеке.


“Кроме того, Вжик и я уже сражались в команде раньше, в Иране, Ираке и куче других богом забытых мест”, - продолжил Чарли. “Таким образом, мы знаем ходы друг друга вдоль и поперек, и это повышает нашу боевую эффективность”.


На этот раз Надя слегка наклонила голову, хотя это был неохотный кивок, очень неохотно. “Возможно, ты прав”, - сказала она натянуто, сквозь стиснутые зубы. “Хотя я хотел бы—”


“Ср. Турлок, ради всего святого, что ты делаешь с этими кибернетическими устройствами пехоты?” Мартиндейл прервал, в его голосе звучал ужас. Он смотрел на двух двенадцатифутовых сидов, которые выглядели еще более худыми и скелетообразными, чем обычно. Техники "Железного волка" были заняты удалением целых секций термических плиток шестиугольной формы и нанесенных поверх них электрохроматических пластин толщиной в тонкую пластину.


Чарли пожал плечами. “Мы снимаем с них термоадаптивный камуфляж и камуфляжные системы ”хамелеон"".


“И почему, во имя всего святого, ты это сделал?” - Потребовал Мартиндейл. “Прямо перед нападением на хорошо защищенную российскую базу?”


“По трем причинам”, - терпеливо объяснил Чарли. Она подняла один палец. “Во-первых, из-за снега. Вы видели самые последние спутниковые фотографии этого района, мистер Мартиндейл?” Он кивнул. “Тогда вы знаете, сэр, что весь район сейчас практически по пояс в снегу”, - сказала она. “И единственное, чего эти действительно изящные системы хамелеон не могут сделать, это скрыть следы”.


“О”, - сказал седовласый мужчина, звуча сбитым с толку.


Чарли кивнул. “Да. Ох . Видишь ли, меня не волнует, насколько туп ваш среднестатистический российский часовой, я вроде как полагаю, что вид множества больших следов, появляющихся на снегу, подскажет ему тот факт, что происходит что-то плохое. Что подводит меня ко второй причине.” Она подняла второй палец. “Там холодно. Действительно, действительно холодно”.


“Например, слишком холодно, чтобы термоадаптивные плитки CID могли эффективно функционировать”, - предположил Мартиндейл, нахмурившись.


“Ага”, - сказала она. “Мы никак не можем охладить плитки, чтобы они соответствовали этим внешним температурам. Не иначе, как за считанные минуты отключив источник питания CID.”


“И ваша третья причина?” - Спросил Мартиндейл.


“Вес”, - просто сказал Чарли. Она пожала своими тонкими плечами. “Видите ли, мы никак не можем ожидать полевой миссии по пополнению запасов на этом концерте. Даже если бы рельеф местности и тактическая ситуация позволяли это, в Ranger не нашлось места для одного из этих удобных грузовых квадроциклов little Wolf. Так что нам с Вжиком придется с самого начала использовать все боеприпасы, запасные батареи и все остальное снаряжение, которое нам понадобится. Отказ от систем маскировки дает нам дополнительную грузоподъемность, которая нам требуется ”.


“Капитан Макланахан?” - раздался голос на другом конце ангара.


Брэд обернулся и увидел, что к нему рысью приближается специалист по коммуникациям "Железный волк". “В чем дело, Йейтс?” - спросил он.


“Этот сигнал поступил по радио”, - ответил специалист, протягивая ему листок с сообщением. “Мы только что закончили расшифровку”.


Озадаченный Брэд взял листок. Они находились на базе с множеством защищенных телефонных линий и каналов передачи данных. Зачем кому-то прибегать к радио, чтобы отправить сообщение сюда? Его глаза слегка расширились, когда он прочитал сигнал.


Он снова посмотрел на техника связи. “Вы подтвердили подлинность этого?”


Йитс кивнул. “Да, сэр. Это подтверждается ”.


Надя придвинулась к нему ближе. “Что происходит, Брэд?”


“Это срочный сигнал от президента Уилка”, - сказал он, слегка повысив голос, чтобы остальные могли слышать. “Происходит новая российская кибератака. Сети сотовой связи, Интернета и стационарной связи по всей Польше и остальной части AFN выходят из строя.”


“Ах, дерьмо”, - услышал он бормотание Чарли Терлока.


“Вы совершенно правы. Очевидно, мы возвращаемся к спутниковым телефонам и радио, пока команды CERT не смогут найти и нейтрализовать вирусы, которые блокируют работу ”, - мрачно сказал им Брэд.


Грызлов только что нанес еще один сильный удар. Без надежной связи все - от обычной повседневной деятельности до общественной безопасности - было под угрозой. Лишенные возможности позвать на помощь, невинные люди умирали — от сердечных приступов и инсультов, которые не лечили до тех пор, пока не становилось слишком поздно, от неконтролируемых пожаров в домах или от любого из дюжины других несчастных случаев, когда минуты могли решить вопрос о жизни и смерти.


“Каковы распоряжения президента?” - Спросила Надя.


“Мы уполномочены нанести удар по российскому комплексу кибервойны в самый ранний возможный момент”, - ответил Брэд. Борясь с тяжестью ответственности, которую на него только что возложили, он выпрямился во весь рост. “Что означает, что мы отправляемся сегодня вечером”.


ТРИДЦАТЬ ОДИН


НЕДАЛЕКО ОТ ОСТРОВО, К СЕВЕРУ От ПОВИДЦА, ПОЛЬША

В ТОТ ВЕЧЕР


Майор ГРУ Леонид Усенко аккуратно закурил еще одну сигарету, прежде чем вернуться к разгадыванию кроссворда на английском языке, над которым он бился этим вечером. Это было из американской газеты, Wall Street Journal . Он предпочитал американский стиль публикациям в британских газетах. Английские кроссворды, подумал он, были невыносимо косвенными, полными таинственных намеков, которые ничего не значили для тех, кто не получил образования в одной из элитных государственных школ этой страны, таких как Итон или Харроу. Американские головоломки, хотя и часто хитроумно составленные, были гораздо более дешифруемыми — требовалось лишь основательное знание языка, американских идиом и популярной культуры.


На мгновение он подумал, не поделиться ли этим пониманием с капитаном Артемом Михеевым. Другой офицер разведки сидел за столом с другой стороны крошечной гостиной небольшого домика для отдыха на берегу озера, который они купили с помощью серии скидок. Но потом он передумал. Михеев сгорбился над своим портативным компьютером, ворча и ругаясь о чем-то себе под нос. Одной из проблем любой длительной миссии по тайному наблюдению, особенно когда речь шла о жизни в относительно стесненных условиях, было то, что характеры со временем естественным образом изнашивались. Молодой человек, особенно, чувствовал напряжение. Как специалист по кибернетике и компьютерам, он должен был вернуться в Москву к своим обычным обязанностям несколько недель назад. Вместо этого ему было приказано оставаться с Усенко и Русановым, пока они вели дистанционное наблюдение за базой "Железный волк" и ее деятельностью.


Усенко снова склонился над своим кроссвордом. Какое слово из семи букв означало “офицер римского легиона”? он задумался. Было ли это—


Внезапно входная дверь распахнулась. И Усенко, и Михеев встревоженно подняли головы. Усенко вскочил на ноги. “Что за черт...? ”


Капитан Константин Русанов поспешил внутрь и захлопнул за собой дверь, задыхаясь от волнения. Невысокий темноволосый мужчина находился на дежурстве, наблюдая за деятельностью на аэродроме со скрытого наблюдательного пункта. “Что-то случилось”, - задыхаясь, сказал он. “База находится в полной изоляции, войска патрулируют каждый метр ограждения по периметру. И наемники Железного Волка только что запустили самолет, такого типа я никогда раньше не видел - судя по виду, какой-то новый стелс-корабль. Он взлетел, а затем полетел прямо на север ”.


Усенко отодвинул свой незаконченный кроссворд в сторону. “Ты получил фотографию?”


Русанов кивнул. Он опустился в кресло напротив майора и подвинул к нему свой смартфон. На первый взгляд телефон выглядел очень похоже на любой из основных брендов. Только внимательное изучение показало бы, что его встроенная камера была намного мощнее, чем что-либо на гражданском рынке, и что она включала технологию шифрования, которая была за пределами передовых технологий.


Усенко увеличил изображение пальцами. Его подчиненный был прав. На первый взгляд, самолет в форме крыльев летучей мыши имел сходство с американскими бомбардировщиками-невидимками B-2 Spirit. Но были и тонкие различия. Он поднял глаза. “Как вы думаете, насколько велик этот самолет?”


“Бесцеремонно?” Русанов пожал плечами. “Меньше, чем большой стратегический бомбардировщик, я бы предположил. Но значительно крупнее истребителя.”


Майор поджал губы. Это был странный размер, подумал он — ни рыбы, ни птицы. Что ж, возможно, эксперты в Москве могли бы что-то с этим сделать. “Нам лучше сообщить об этом немедленно”, - сказал он.


Михеев встал со своего стула. “Это будет проблемой”, - мрачно сказал он. “Наш интернет-сервис отключен. Как и все сети сотовой и стационарной связи. Я нигде не могу найти никаких связей ”.


“Ты шутишь”, - выпалил Русанов.


“К сожалению, это не так”, - сказал Михеев. Его рот скривился в кривой, сардонической улыбке. “Я думаю, что наши славные товарищи из Директората Q готовы к новым трюкам в кибервойне”.


“Дерьмо”. Усенко глубоко затянулся сигаретой, а затем сердитым жестом затушил ее. “Сейчас было бы чертовски подходящее время обзавестись спутниковым телефоном”.


Остальные кивнули. К сожалению, гении из Министерства государственной безопасности запретили использование спутниковых телефонов глубоко законспирированными оперативными группами, особенно теми, кому поручено шпионить за наемниками "Железного волка" и их боевыми роботами CID. Два агента ГРУ, взятые в плен в прошлом году в Польше и обмененные в конце короткой перестрелки, обвинили свое пленение в использовании спутникового телефона рядом с одной из этих ужасающих машин.


“Если поляки не смогут очистить свои сети связи раньше, нам придется сообщить об этом во время нашего следующего запланированного окна радиосвязи”, - решил Усенко. Он взглянул на часы. Он нахмурился. “Который не откроется еще почти четыре часа”.


У их команды ГРУ был мощный радиопередатчик, оборудованный для отправки сжатых зашифрованных сообщений. Поскольку даже короткий сигнал все еще мог быть засечен польской контрразведкой, это была рискованная процедура. Это был также плохой способ попытаться отправить полезную разведданную. По соображениям безопасности Москва прослушивала передачи только в определенное установленное время. Сигналы, посылаемые за пределы этих узких коммуникационных окон, будут проигнорированы. Их можно было бы даже рассматривать как доказательство того, что поляки захватили Усенко и его подчиненных и пытались передать России ложную информацию.


АЭРОДРОМ КЕМИЙÄРВИ, СЕВЕРНАЯ ФИНЛЯНДИЯ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ


Через два часа и девятьсот морских миль после вылета из Повидза Брэд Макланахан снизил XCV-62 для плавной посадки на взлетно-посадочной полосе Кемидж &# 228;rvi длиной в тысячу сто метров. Он вырулил на перрон, где его ждала команда технического обслуживания, безопасности и заправки Scion.


Этот аэропорт, расположенный за полярным кругом, в глубине лесов и озер Лапландии, был хорошим выбором для временной остановки для дозаправки. Кемидж ärvi, используемый в основном частными самолетами, также был арктическим испытательным полигоном для БПЛА, беспилотных летательных аппаратов, эксплуатируемых Sky Masters и другими производителями. Что означало, что самолеты странной конфигурации были здесь относительно обычным зрелищем, с гораздо меньшей вероятностью привлекающим нежелательное внимание. Как бы то ни было, их полет в поле был зарегистрирован как грузовой рейс с оборудованием для лесной промышленности региона.


Они с Надей Розек быстро пробежались по своим контрольным спискам после посадки. Затем он щелкнул интеркомом, открывая канал связи с десантным отделением за кабиной пилота. “Как там дела там, сзади?”


“Никаких проблем”, - сказал ему Вак Макомбер из одного из двух сиделок, втиснутых в отсек рядом с Шофилдом, его четырьмя коммандос, их оружием и снаряжением. “Кроме того, что Чарли пристает ко мне с вопросом, есть ли время пропустить по стаканчику в баре аэропорта”.


Брэд улыбнулся. “Может быть, на обратном пути”. Он взглянул на индикатор состояния заправки, отображаемый на одном из его МФУ. “Мы должны быть заправлены газом и вернуться в воздух примерно через пятнадцать минут или около того”.


Рядом с ним Надя закончила печатать короткое сообщение на своем левом дисплее. Она нажала на кнопку отправки. “Я проинформировала Повидз о нашем прибытии сюда и предполагаемом времени отбытия”, - сообщила она. Секундой позже ее МФД пингнул, сигнализируя о получении новой передачи по спутниковой линии связи. Ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре, приказывая их компьютеру расшифровать входящий сигнал. “Это последние данные разведки из Мартиндейла”, - сказала она. “Пока что русские точно придерживаются объявленного ими графика учений по противовоздушной обороне”.


“Это очень великодушно с их стороны”, - сказал Брэд с быстрой, хлесткой усмешкой. Хотя он держал пари, что Грызлов не предполагал, что этот внезапный раунд учений по ЗРК и радарам был чем-то иным, кроме небольшого бряцания оружием, это, безусловно, немного упростило планирование их миссии. Когда они пересекут воздушное пространство противника примерно через десять минут после взлета с Кемидж &# 228; рви, Воздушно-космические силы России будут сосредоточены на проверке своей обороны вокруг Санкт-Петербурга - более чем в 350 морских милях к югу. “Что-нибудь еще?” - спросил он.


“Пока нет признаков какого-либо повышенного уровня боевой готовности где-либо на нашем запланированном маршруте полета или в регионе вокруг их комплекса ”Обитель Перуна", - прочитала Надя. “Кроме того, силы прикрытия полковника Касперека завершают переброску на передовую авиабазу. Его истребители будут заправлены, вооружены и приведены в боевую готовность через шестьдесят минут.”


Брэд кивнул. Если повезет, им никогда не придется обращаться за помощью к F-16 Павла Касперека. Во-первых, потому что это означало бы, что все пошло действительно не так. Весь смысл этой миссии состоял в том, чтобы напасть на российский кибервойной комплекс врасплох, разнести его к чертям собачьим, а затем убраться, пока Москва все еще пыталась навести порядок в своих ящиках. И, во-вторых, потому что, вероятно, польские пилоты-истребители мало что могли сделать, кроме как храбро погибнуть, если бы их бросили в бой с российскими ЗРК С-300 и С-400, Су-27 и другими передовыми боевыми самолетами.


Если бы это зависело от него, он бы наложил вето на идею перевести эскадрилью Касперека в режим ожидания. Но и президент Уилк, и Кевин Мартиндейл настаивали— называя это крайним вариантом на случай непредвиденных обстоятельств.


“Вольф Шесть-Два", вы полностью заправлены и можете стартовать”, - сказал финский диспетчер рампы менее чем через двадцать минут после выключения двигателя. “Как и просила команда технического обслуживания Scion, башня разрешила вам вылет без дальнейшего сообщения. Никакие другие рейсы не являются входящими или исходящими. Удачи и счастливого пути”.


“Вас понял, Кемидж &# 228; рви Граунд”, - подтвердил Брэд. “Благодарю вас за вашу помощь”. Тесные рабочие и финансовые отношения Scion с финнами означали, что они могли снова взлететь, не рискуя обычными передачами с самолета на диспетчерскую вышку, которые могли быть перехвачены российскими сигнальными постами прямо через ближайшую границу. Он взглянул на Надю. “Все готово?” Она напряженно кивнула. “Хорошо, давайте пробежимся по контрольным спискам взлета и поднимем этого зверя в воздух, без промедления”. Он снова открыл канал внутренней связи с десантным отделением. “Правильно, ребята. Вот и все. Пристегнись потуже. Поездка, вероятно, будет немного неровной ”.


ÄАВИАБАЗА МАРИ, К ЮГУ От ФИНСКОГО залива, СЕВЕРНАЯ ЭСТОНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Полковник Павел Касперек наблюдал, как последний из F-16C Vipers его эскадрильи зарулил в одно из замаскированных укрытий для самолетов, построенных вдоль северной стороны аэродрома. Он почувствовал, что расслабляется. Не так много. Совсем немного. Что бы ни случилось, по крайней мере, его бойцы были на позициях.


Äмари была старой авиабазой советской эпохи, когда-то здесь базировался полк российской морской авиации, летавший на Су-24. Модернизированная по стандартам НАТО несколько лет назад база находилась чуть более чем в трехстах километрах к западу от Санкт-Петербурга — тридцать минут полета при крейсерской скорости F-16. Это поставило их практически на порог России, по крайней мере, по боевым стандартам. Лучше всего, насколько он мог судить, было то, что они справились с этим экстренным оперативным перемещением без того, чтобы русские уловили даже малейший намек на то, что происходит что-то странное.


F-16 его эскадрильи взлетали парами из Минска-Мазовецкого с различными интервалами в течение последних нескольких часов. Само по себе в этом не было ничего необычного: патрулирование истребителей над Варшавой стало обычным явлением с тех пор, как потерпела крушение авиакомпания Kalmar Airlines. Отличие заключалось в том, что каждая пара "Вайперов", вместо того чтобы подняться на орбиту польской столицы, полетела на север на чрезвычайно низкой высоте — вылетела в Балтийское море, а затем повернула на северо-восток в Эстонию по нескольким различным, предварительно очищенным воздушным коридорам. Это скрывало их от российских радаров и сводило радиопередачи к абсолютному минимуму.


Прицепы для перевозки бомб, загруженные тысячефунтовым оружием совместного противостояния AGM-154A, или JSOW, и ракетами класса "воздух-воздух" AIM-9X Sidewinder и AIM-120 AMRAAM, уже были в движении - направлялись к укрытиям для самолетов. Наземные экипажи, прилетевшие ранее на польских C-130 американского производства, находились внутри, ожидая, чтобы вооружить свои самолеты смесью боеприпасов класса "воздух-земля" и "воздух-воздух".


Касперек повернулся к своему эстонскому коллеге, подполковнику Инару Тамму. “Итак, теперь мы ждем, полковник”.


“Джа . Да”, - просто сказал другой мужчина. Затем он слегка улыбнулся. “И, возможно, нам тоже следует помолиться, а?”


Касперек горячо кивнул. Обычно он не был склонен к молитве, но были моменты, когда хотелось убедиться, что ты рассмотрел все возможные аспекты. Это определенно был один из них.


Над СЕВЕРНОЙ КАРЕЛИЕЙ, РОССИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Через сто двадцать морских миль и шестнадцать минут после пересечения российской границы самолет-невидимка "Железный волк" низко пронесся над ландшафтом густых заснеженных лесов и покрытых льдом озер. Высоко над головой мерцали тысячи звезд, лишь частично скрытых тонкими клочьями облаков.


Брэд Макланахан повернул свой джойстик немного вправо, выруливая на трассу, которая вела XCV-62 между двумя невысокими, поросшими деревьями холмами, а затем обратно по тускло поблескивающему ледяному пространству. Камеры, установленные для покрытия задней дуги их самолета, показали бурлящие вихри рыхлого снега, кружащиеся в их кильватере — оторванные от земли из-за огромной скорости их полета на малой высоте. Он нахмурился. По праву, он должен набирать больше высоты. Если бы какой-нибудь зоркий российский летчик-истребитель рыскал в небе над ними, он мог бы заметить сверкающий след из хрусталя снега, который они прокладывали по темной сельской местности. Если бы это случилось, они были облажаны.


К сожалению, у него были другие, еще более веские причины держать эту птицу прямо на палубе.


“Поисковый радар S-диапазона на одиннадцать часов. Предполагаемая дальность полета составляет сто пятьдесят миль”, сообщил компьютер рейнджера. “Вероятность обнаружения на этой высоте равна нулю”.


“Это система 96L6E ’Сырная доска”", - сказала Надя, проверяя характеристики сигнала, отображаемые на ее дисплее предупреждения об угрозе. “Вероятно, действует с полком С-300, развернутым для прикрытия верфей по строительству и ремонту подводных лодок в Северодвинске”.


“Да, звучит примерно так”, - рассеянно согласился Брэд. Он был почти полностью сосредоточен на отслеживании сигналов HUD, предоставляемых их навигационными и цифровыми системами слежения за местностью. Он немного потянул за рычаг, когда они оставили ледяное озеро позади, слегка поднявшись, чтобы оторваться от верхушек деревьев всего на пару сотен футов. Чтобы избежать потери скорости при наборе высоты, он немного сдвинул дроссели вперед, подав чуть больше мощности на четыре турбовентиляторных двигателя Ranger.


“Новый поисковый радар S-диапазона на два часа. Дальность действия - сто шестьдесят пять миль”, внезапно сообщил компьютер.


“Это тот же тип радара”, - сказала ему Надя.


Брэд кивнул, не отрывая глаз от своего HUD. “Это будет радар вокруг Петрозаводска, охраняющий тамошнюю авиабазу перехватчиков”. Он выдавил из себя натянутую усмешку. “Это то, что мы называем вдеванием нитки в иголку”.


Россия была огромной страной с примерно тридцатью шестью тысячами миль сухопутных границ и береговой линии, которые нужно было охранять. Даже при наличии обширной сети мощных радаров воздушного наблюдения у Москвы не было практического способа непрерывно контролировать такой большой периметр. Вместо этого русские развернули свои радары, полки ЗРК и истребительные патрули для защиты ключевых объектов, таких как крупные города, важные военные объекты и жизненно важные отрасли промышленности. Теоретически, это позволяло небольшому, очень малозаметному самолету пригибаться, уворачиваться, подпрыгивать и прокладывать себе путь через пористую паутину радаров.


Проложить такой курс было относительно легко по фиксированным радиолокационным точкам. К сожалению, русские также располагали значительными силами высокомобильных подразделений обнаружения, многие из которых могли быть введены в действие в течение нескольких минут, если бы им приказали активировать. Конечно, аналитики Scion и польской разведки сделали все возможное, чтобы проложить относительно безопасный маршрут к российскому комплексу кибервойн Perun's Aerie, но проникнуть глубоко в российское воздушное пространство незамеченным все еще было рискованно.


ТРИДЦАТЬ ДВА


КРЕМЛЬ, МОСКВА

ДЕВЯНОСТО МИНУТ СПУСТЯ


Президент России Геннадий Грызлов с чувством глубокого удовольствия ознакомился с самыми последними отчетами Управления Кошкина по вопросам Кью. После нескольких недавних сбоев его компьютерные хакеры вернулись на правильный путь. По последним подсчетам, более двух третей всех частных телекоммуникационных сетей в Восточной и центральной Европе вышли из строя, что привело к хаосу и лишениям для десятков миллионов. Он улыбнулся про себя. По какой-то причине избиение врагов вокруг всегда возбуждало его. Возможно, ему следует вызвать Дарью Титеневу для праздничной возни в его офисе. У его пышнотелого министра иностранных дел могли быть глубокие опасения по поводу этой кампании кибервойны, но он знал, что ей также нравится, когда над ней доминируют. Да, лениво подумал он, склоняя Дарью над своим столом и занимаясь с ней по-своему, он закончил бы этот день на восхитительно непристойной ноте.


Его телефон зажужжал. Раздраженный тем, что его прервали, он схватил его. “В чем дело, Уланов?”


“Это министр государственной безопасности Казьянов, господин президент”, - сказал его секретарь. “Он говорит, что это срочно”.


Грызлов закатил глаза. Скучный, занудный, робкий Виктор Казьянов был едва ли не последним человеком, с которым он хотел сейчас разговаривать. С другой стороны, шеф разведки обычно так нервничал из-за того, что мог вывести его из себя, что любые новости, которые он хотел сообщить, могли на самом деле оказаться важными. “Очень хорошо”, - отрезал он. “Соедините его”.


“Господин Президент! В Польше что-то происходит! Мы только что получили радиосигнал от — ” начал Казьянов, говоря так быстро и взволнованно, что он почти запинался в собственных словах, когда они доносились по телефонной линии.


“Ради бога, притормози, Виктор”, - сказал Грызлов. “Ты говоришь как сумасшедший клоун!”


Другой мужчина, запинаясь, остановился, глубоко вздохнул, а затем продолжил несколько более спокойным тоном. “Примерно четыре часа назад наши агенты ГРУ под глубоким прикрытием, размещенные недалеко от Повидза, заметили интенсивную деятельность на базе "Железный волк". Они сообщают, что видели неопознанный самолет, летящий на север на высокой скорости. Он еще не вернулся”.


“И это произошло четыре часа назад?” Сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы. “Так что, черт возьми, делали ваши драгоценные агенты в это время? Мыть их чертовы волосы?”


“Они не смогли сообщить раньше”, - просто сказал Казьянов. “Потому что наши операции по кибервойне вывели из строя все телефонные линии и интернет-соединения в их районе”.


“О”, - безучастно сказал Грызлов. Это было осложнение, которого он не предвидел. Он крепче сжал телефонную трубку. “Этот самолет? Что вы можете сказать мне об этом?”


Казьянов сглотнул. “Не так много, как хотелось бы, сэр”, - признался он. “Сигнал от нашей команды описывает его как полностью черный, с конфигурацией ”Крылья летучей мыши".


“Значит, какой-то самолет-невидимка”, - предположил Грызлов.


“Да, господин президент”, - согласился другой мужчина. “Но, исходя из приблизительной оценки ее размера, мои аналитики говорят, что она не соответствует ничему из известных польских или американских запасов. Это может быть что угодно - от небольшого ударного бомбардировщика до беспилотника скрытой разведки дальнего действия ”.


“Очень хорошо, Виктор”, - сказал Грызлов. “Немедленно сообщите мне, если узнаете что-нибудь еще”. Он повесил трубку.


Мгновение он сидел, крепко прижав пальцы к вискам, глубоко задумавшись. Что замышляли поляки и их американские наемники? Если они проводили какую-то атаку или разведку перед нанесением удара с помощью этого таинственного нового самолета, зачем лететь на север, вместо того, чтобы направиться на восток, в сторону России? Затем он покачал головой в отвращении к собственной глупости, вспомнив, что он сказал Кошкину и другим всего пару дней назад. “Уилк и Мартиндейл не простаки”, - пробормотал он. Почему он должен ожидать, что они сделают очевидное?


Грызлов повернулся к своему компьютеру и вывел на экран карту Польши, западной части России и соседних стран. Предполагая, что этот новый самолет-невидимка имел крейсерскую скорость где-то между 700 и 950 километрами в час, где он мог быть сейчас, примерно через четыре часа после взлета? Он быстро начал наносить возможные маршруты полета на цифровую карту. В конце концов, подумал он, изначально он обучался на пилота бомбардировщика. Если бы ему было поручено спланировать миссию глубокого проникновения в Россию, каковы были бы наилучшие варианты уклонения от обнаружения радарами? Затем он передумал… Почему он так широко раскинул свои сети ? Хотя существовали тысячи потенциальных целей для ответного удара "Железного волка", только одна была по-настоящему важна в нынешних обстоятельствах.


Уверенно он стер все гипотетические планы полетов, кроме одного, которые он нарисовал, а затем снова пробежался по своим расчетам, прикидывая, где может находиться вражеский самолет… прямо сейчас .


“Сукин сын!Сукин сын, ” прорычал Грызлов, уставившись на карту. Он снова схватился за телефон. “Уланов! Соедините меня с полковником Балакиным в обители Перуна!”


Когда на связь вышел начальник службы безопасности кибервойны, Грызлов не стал тратить время на пустые разговоры. “Слушай внимательно, Балакин. Возможно, к вам прибывают посетители ”.


“Это бомбардировочный налет, сэр? Или...” Полковник колебался. “Атака этих машин? Этими боевыми роботами?”


Грызлов неприятно улыбнулся. “Я не имею ни малейшего представления, полковник”. Он снова взглянул на карту на экране своего компьютера. “Но если я прав, у меня есть предчувствие, что ты достаточно скоро узнаешь”.


“Я понимаю, господин президент”, - сказал Балакин, все еще явно взволнованный. Затем он собрался с силами. “Я прикажу гарнизону привести себя в полную боевую готовность и включить мою внешнюю станцию оповещения”.


НЕДАЛЕКО От КИПИЕВО, В 250 КИЛОМЕТРАХ К ЗАПАДУ-СЕВЕРО-ЗАПАДУ От ОБИТЕЛИ ПЕРУНА, НА СЕВЕРЕ РОССИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Закутавшись в свою тяжелую зимнюю парку, капитан Федор Головкин дремал у обогревателя в своем оперативном фургоне. Храп сзади подсказал ему, что большинство его солдат делают то же самое. В этом нет ничего удивительного, тупо подумал он. Так далеко на севере зимой ночи длились по двадцать часов. Учитывая почти вечную темноту, пронизывающий холод и скуку постоянного дежурства за радаром, неудивительно, что он и его люди проводили большую часть своего времени практически в спячке.


Звонок будильника заставил его окончательно проснуться. “Сэр! Это полковник Балакин, ” сказал его старший сержант, торопливо просматривая сообщение, прокручивающееся по экрану его компьютера. Они были соединены с комплексом "Обитель Перуна" прямым волоконно-оптическим кабелем. “Нам приказано активировать радар и начать сканирование!”


На мгновение Головкин не мог этого принять. “Что? Сейчас?”


“Да, сэр”, - ответил его сержант с гораздо большим терпением, чем он проявил бы к кому-либо более низкого ранга. “Полковник установил красное условие предупреждения”.


Рот Головкина открылся от удивления. Если это были учения, то они, должно быть, были отданы по приказу высшего командования. А если бы это была не учебная тревога…


Окончательно проснувшись, он вскочил со стула. “Вставай! Вставайте, ленивые ублюдки!” - взревел он, и его голос эхом разнесся по переполненному фургону. “Мы начеку! Снимите гребаную маскировочную сетку с грузовика с антенной! Вперед!”


Его команда поспешила подчиниться, выбегая наружу, в холодный ночной воздух. Прежде чем повернуться, чтобы последовать за ними, капитан повернулся к своему сержанту. “Включи систему, Прошкин! Как только мы установим антенну, я хочу, чтобы этот радар полностью заработал. Понимаешь?”


Сержант кивнул. Он повернулся обратно к своему рабочему месту и начал быстро щелкать переключателями. С тихим гудением начали разогреваться блоки автоматической обработки сигналов, системы спутниковой навигации и дисплеи цифровых карт.


Головкин остановился только для того, чтобы натянуть свои подбитые мехом перчатки, а затем вышел на улицу в темноту. Он ахнул, когда сырой, минусовой холод ударил в него с силой кувалды. Но его люди усердно работали, дергая и напрягаясь, чтобы снять покрытые снегом слои антирадарного и антитеплового камуфляжа со своего грузовика с антенной радара. Со скрипучим стоном огромная антенна, установленная на подъемном кране, медленно, но неуклонно поднималась, разбрасывая во все стороны осколки и кусочки льда.


Капитан стоял, наблюдая, как он поднимается в воздух. Если повезет, они будут подключены к Сети и распространятся менее чем через шесть минут.


На СЕВЕРЕ РОССИИ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ


Брэд Макланахан всмотрелся в свой экран. Усовершенствованные системы камер ночного видения Ranger, направленные вперед, превратили ночь в зеленоватую версию дневного света. Они приближались к предгорьям Урала, череде бесплодных, усеянных валунами высот, изрезанных извилистыми, поросшими деревьями ущельями.


“Мы в тринадцати минутах езды от центральной зоны”, - сообщила Надя. Ее взгляд был прикован к сгенерированной компьютером карте, отображавшейся на одном из ее дисплеев.


Брэд кивнул. Они находились чуть более чем в ста морских милях от запланированной зоны высадки — поляны длиной в две тысячи футов в лесу, примерно в десяти милях от горы Манарага и российского комплекса кибервойн Perun's Aerie. На секунду его зрение затуманилось. Дерьмо, подумал он. Не сейчас. Он несколько раз быстро моргнул. Его зрение прояснилось. Он нахмурился, радуясь, что выражение его лица было скрыто под кислородной маской. Даже с помощью цифровой системы слежения за местностью, установленной на XCV-62, этот длительный полет в полусне испытывал его выносливость.


“В десять часов обнаружен новый УКВ-поисковый радар”, - внезапно объявил компьютер Рейнджера. “Сильный динамичный сигнал активной частоты. Дальность полета оценивается в тридцать три мили. Вероятность обнаружения умеренная”


Черт возьми, подумал Брэд. Откуда, черт возьми, это взялось? Ничто в их разведданных по планированию миссии не выявило радарную площадку где-либо поблизости отсюда.


“Радар оценивается как KB / Agat Vostok E-типа”, - сказала Надя. Ее голос был напряженным. “Должен ли я активировать КОПЬЕ?”


“Отрицательно”, - быстро ответил Брэд. “Если мы используем SPEAR, русские будут точно знать, что мы приближаемся. Итак, давайте посмотрим, смогу ли я избавиться от этого радара, прежде чем он укрепит нас. ” Поскольку он использовал более длинные волны, УКВ-радар был чрезвычайно эффективен против самолетов-невидимок. Система Vostok E была мобильной, современной заменой старым устройствам для хранения ложек P-18 советской эпохи. Но обычно он работал в паре с более быстрыми радарами управления огнем L- и S / X-диапазона в составе батареи ЗРК. Что этот делал сам по себе?


“DTF отключен”, - сказал он, отключая систему слежения за местностью "Рейнджера". Он немного продвинул ручку управления вперед, опустив нос самолета. Они спустились с двухсот футов вниз до чуть более ста — почти задевая верхушки деревьев, которые мелькали мимо и под ними колеблющимся пятном. Его зубы сомкнулись. При полете на такой низкой скорости 450 узлов даже кратковременная потеря концентрации может оказаться фатальной.


Направляясь на восток, они съехали в одну из узких долин. Скалистые высоты резко выросли с обеих сторон. Покрытый льдом ручей извивался и поворачивал вниз по дну долины.


“Уровень сигнала ОВЧ снижается”, сообщил компьютер. “Вероятность обнаружения теперь низка”.


“Ты сделал это!” Сказала Надя, выдыхая.


Чувствуя себя немного в безопасности теперь, когда между ними и радаром "Восток" была возвышенность, Брэд снова включил систему слежения за местностью на XCV-62. Это отбросило их назад на двести футов. Он разжал зубы. “Может быть. Может быть, и нет”, - сказал он ей. “Зависит от того, насколько нервничает команда радара. И почему они внезапно включились. ” Он пожал плечами, опираясь на ремень безопасности. “Я почти уверен, что они получили какую-то часть нас, по крайней мере, на несколько секунд. Теперь, если нам повезет и та российская команда проводила всего лишь обычную проверку, они могут подумать, что вспышка, которую они увидели, была просто системным сбоем ”.


“А если нам не повезет?” Тихо спросила Надя.


“Это то, что меня беспокоит”, - признал Брэд. Он щелкнул интеркомом, открывая канал связи с десантным отделением. В нескольких кратких фразах он проинформировал Макомбера, Чарли Терлока и других о ситуации.


“Итак, ” протянул Макомбер, “ это может быть ‘прощай, сюрприз’ и ‘привет, осиное гнездо’?”


“Могло бы быть”.


“Не могли бы вы дать мне какие-нибудь шансы на то, что это так?” - Спросил Макомбер.


Брэд снова пожал плечами. “Может быть, пятьдесят напятьдесят”. Он повернул направо, следуя за изгибом долины на юго-восток. “Вы хотите прервать?”


“Черт возьми, нет”, - прорычал другой мужчина. “Если эти русские сукины дети действительно проснулись и ждут нас, то бегство сейчас не сильно улучшит ситуацию. Если по дороге домой нам придется пройти испытание ракетами, давайте сначала выбьем дерьмо из кибергиков Грызлова ”.


“Чарли?” - Спросил Брэд.


“Меня устраивает”, - просто сказал Чарли Терлок. “Знаешь, не то чтобы я когда-либо бы сказал, что я тебе это говорил, Вжик ... Но я чувствую себя обязанным указать, что я действительно,, настоятельно советовал нам сначала зайти выпить в тот финский бар в аэропорту”.


Несмотря на свое беспокойство, Брэд почувствовал, что ухмыляется. “Капитан Шофилд?”


“Мои парни и я готовы”, - сказал ему канадец. “Сейчас мы отстегиваем ремни и готовим наше снаряжение”.


“Это отчасти опасно”, - сказал ему Брэд. “Это может быть довольно жесткая посадка”.


“Мы воспользуемся этим шансом”, - ответил Шофилд. “Без обид, капитан Макланахан, но если мы направляемся в горячую зону, мои солдаты и я предпочли бы как можно быстрее убраться подальше от этого самолета в укрытие”.


“Понятно”, - сказал Брэд. Светящиеся цифры на его дисплее слегка изменились, когда компьютер Рейнджера пересчитал план полета, основываясь на их текущей скорости полета и курсе. “У нас осталось восемь минут. Будьте готовы”.


НЕДАЛЕКО От КИПИЕВО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


“Воспроизведи эту последовательность, Прошкин, но на этот раз замедли”, - приказал капитан Федор Головкин. Его сержант подчинился. Двое мужчин вместе наблюдали, как маленькая точка внезапно появилась на дисплее их радара, заколебалась, а затем так же внезапно исчезла. От начала до конца индикатор был виден только в течение пятнадцати секунд. Капитан потянул себя за челюсть. “Что ты думаешь?”


Сержант пожал плечами. “Мы все еще включали питание, капитан. Это легко могло быть ложное прочтение ”. Его пальцы легонько барабанили по боковой панели консоли. “Но поскольку мы не смогли провести нашу обычную настройку, калибровку и другие тесты, кто знает, насколько неисправно это оборудование. Обычно я бы сказал, что мы подобрали что-то реальное. Как бы то ни было, при таких температурах и со всем этим льдом, покрывающим кольцевой радиатор —”


Головкин кивнул. Он разделял разочарование и неуверенность другого человека. В рамках усилий скрыть существование Гнезда Перуна полковник Балакин приказал им полностью отключить свой радар от эфира, как только он будет развернут. Головкин утверждал, что его снаряжение нуждается в периодических проверках, чтобы подтвердить его полную боевую готовность — особенно в этих суровых зимних условиях. К сожалению, полковник проигнорировал его протесты. Как и многие старшие офицеры без технического образования, Балакин ожидал, что полная активация сложных систем, таких как их радар "Восток Е", была такой же простой и надежной, как щелчок выключателя питания.


Он вздохнул. Если бы только это было так просто. “Как сейчас выглядит оборудование?” - спросил он, все еще пытаясь решить, что ему следует делать с этим возможным контактом.


“Антенная решетка, кажется, в порядке”, - признал сержант. Его тон, однако, настоятельно предполагал, что он не удивился бы, если бы в ближайшие несколько минут начали отваливаться кусочки.


“Предполагая, что контакт был подлинным, что вы можете мне сказать об этом?” Головкин давил.


Сержант снова вызвал записанную последовательность и пробежал ее еще раз. “Мы обнаружили это примерно в шестидесяти километрах”, - осторожно сказал он. “Я бы оценил курс контакта как ноль восемь пять градусов и его скорость более восьмисот километров в час”.


“Хорошо, итак, давайте нанесем этот след на карту, а затем расширим его вдоль наблюдаемого направления полета”, - сказал капитан.


Сержант послушно подчинился. За те пятнадцать секунд, пока на дисплее их радара появлялась точка, она преодолела чуть более трех километров, прежде чем исчезнуть. Глаза Головкина следили за проектируемой трассой, поскольку она “тянулась” почти строго на восток, наклоняясь к Уралу, по курсу, который проходил в нескольких километрах от горы Манарага и Обители Перуна.


“Черт”, - пробормотал он. Все еще глядя на карту, он набрал прямую линию связи с командным пунктом Балакина. На звонок ответили после первого звонка. “Это капитан Головкин с радиолокационного поста в Кипиево. Мне нужно поговорить с полковником. Прямо сейчас!”


ТРИДЦАТЬ ТРИ


ЗОНА ВЫСАДКИ УДАРНЫХ СИЛ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК", К СЕВЕРО-ЗАПАДУ От горы МАНАРАГА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


“Мы в двух минутах езды от LZ”, - сообщила Надя Розек. На первый взгляд, ее голос звучал круто, совершенно невозмутимо. Но Брэд мог уловить напряжение, скрытое за ее внешне спокойными, полностью профессиональными манерами.


“Я подтверждаю это”, - сказал он. “Я вижу LZ в поле зрения”. Через его HUD поляна, которую они выбрали на спутниковых фотографиях в качестве зоны посадки, была ярко-зеленой на фоне более темной зелени окружающего леса. Они стрелой неслись к нему со скоростью триста узлов, низко пролетая над узкой щелью, прорезанной в высоком, остром, как бритва, хребте, который образовывал внешний барьер на пути к горной цепи Приполярного Урала.


Поляна неправильной, примерно овальной формы была немногим менее двух тысяч футов в длину и всего около пятисот футов в поперечнике в самом широком месте. Тщательное изучение фотографий, сделанных до того, как местность покрылась снегом, не выявило признаков пней или валунов, которые могли бы оторвать шасси "Рейнджровера" или разорвать его фюзеляж. Но Брэд знал, что спутниковые фотографии - это одно. Реальность может быть совсем другой.


“Осталось девяносто секунд”, - сказала Надя. Она нажала на один из своих МФУ, увеличивая изображение с помощью одного из их перспективных пассивных датчиков. “Нет неопознанных тепловых контактов вокруг LZ”.


Брэд напряженно кивнул. Пока все идет хорошо, подумал он. Хотя все еще была возможность, что антитермический камуфляж мог маскировать российские войска, развернутые вокруг поляны, это было маловероятно — если только они не были размещены там еще до того, как эта миссия была даже запланирована. И если это было так, то они были облажаны с любой точки зрения. “Сделайте мне быструю радиолокационную зачистку ближайшего района ”воздух-земля", пожалуйста", - сказал он Наде.


Использовать радар любого типа, даже для получения единственного импульса, так близко к российскому комплексу кибервойны было рискованно, но ему нужно было убедиться, что перед ними чистое поле. Проверка радаром должна выявить любые препятствия, скрытые под снегом… и любые вражеские войска, оружие или транспортные средства, скрытые под камуфляжем.


“Сейчас подметаю”, - признала Надя. Она один раз нажала на меню на своем правом дисплее.


В наушниках Брэда прозвучал короткий звуковой сигнал, когда радар XCV-62 один раз переключился в режим "воздух-земля". За миллисекунды компьютер самолета проанализировал информацию, полученную от зачистки, и показал результирующее изображение в виде наложения на его HUD. “Выглядит чисто”, - сказал он. “Мы идем на посадку”.


“Идем на посадку”, - согласилась Надя. Она нажала клавишу на одном из своих МФУ, предупреждая Макомбера и остальных в десантном отсеке, что они находятся на последнем заходе на посадку.


Используя регулятор на своем джойстике, Брэд провел мигающим курсором по экрану HUD и выбрал предпочитаемую точку приземления. Навигационная система обновила его рулевые сигналы.


“Сорок пять секунд”, - объявила Надя.


“Я настраиваюсь на посадку”, - тихо сказал Брэд. Он ввел команду на одном из своих МФУ и сбросил скорость. Приглушенный рев четырех турбовентиляторных двигателей "Рейнджровера" быстро стихал.


Их воздушная скорость упала. Гидравлика взвыла вдоль задней кромки крыла XCV-62. Поверхности управления открывались, чтобы придать им больше подъемной силы при замедлении. Под кабиной пилотов послышались новые удары, когда шасси "Рейнджровера" опустилось.


Когда загорелся зеленый свет, подтверждающий, что их переднее шасси и тележки зафиксированы на месте, Брэд отключил систему слежения за местностью и сбросил скорость еще больше. “Держись крепче!” - предупредил он по внутренней связи.


Самолет "Железный волк" соскользнул с неба и коснулся земли. Плотные снежные завесы взметнулись фонтаном по обе стороны, высоко в воздух, когда Рейнджер промчался по поляне. Он взбрыкивал и подпрыгивал на неровной земле, скрытой под снежным покровом. Брэд осторожно изменил тягу, стараясь как можно быстрее сбросить скорость, не рискуя заносом на этой скользкой поверхности.


Они резко затормозили, когда до них оставалось всего пара сотен футов. “Там, сзади, у всех все в порядке?” - Спросил Брэд по внутренней связи.


“Толкался и немного ушибся, но в остальном все в порядке”, - жизнерадостно сказал Йен Шофилд. “Готов к развертыванию, как только вы опустите чертов трап”.


Облегченно улыбнувшись, Брэд подал совсем немного мощности на двигатели и провел "Рейнджровер" через крутой поворот на 180 градусов, так что они оказались лицом туда, откуда прилетели, готовые к немедленному взлету. Затем он сбросил газ до упора и нажал на спуск рампы.


Шофилд и его четверо коммандос вылетели за считанные секунды, рассыпавшись веером по заснеженному пространству, чтобы занять позиции прикрытия вокруг неподвижного XCV-62. Один из них перевозил три переносные противотанковые ракеты Spike-SR израильского производства. Остальные были вооружены смесью снайперских винтовок и автоматического оружия.


Два сида "Железный волк" вышли прямо за ними — медленно выбираясь из тесного десантного отсека. Они скользнули вниз по пандусу и вышли на снег длинными, угрожающими шагами. Рюкзаки, набитые дополнительными боеприпасами, взрывчаткой и другим снаряжением, были перекинуты через их спины. Ведущий робот повернул свою шестигранную голову в сторону кабины. “Волк один - Волку шесть-два”, - сказал Макомбер. “Спасибо, что подвезли. Мы сейчас съезжаем ”.


“Принято, Первый”, - ответил Брэд. У него сдавило грудь. “Но будь осторожен, Вжик. Если защита выглядит слишком жесткой, не пытайтесь пробиваться вперед ”.


“Не переживай, Шесть-Два”, - хрипло сказал другой мужчина. “Чарли и я знаем, что мы делаем. Мы войдем, перестреляем кучку русских до полусмерти и вернемся сюда, пока оставшиеся в живых не сообразили, что, черт возьми, с ними только что произошло. Убери одного волка ”.


С этими словами два робота "Железный волк" развернулись и на высокой скорости помчались на юго-восток.


КРЕМЛЬ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Грызлов внимательно слушал, пока полковник Балакин делал свой доклад. “Наша радиолокационная станция в Кипиево зафиксировала один короткий контакт около тридцати минут назад”, - сказал полковник. “Но они говорят, что это исчезло почти сразу. Всего за несколько секунд”.


“Была ли их система выведена из строя или подделана вражеской технологией netrusion?” Потребовал Грызлов.


“Я так не думаю, господин президент”, - сказал Балакин. “Экипаж "Востока Е” сообщает об отсутствии явных сбоев в нормальной работе их радара". Он колебался. “Тем не менее, капитан Головкин часто предупреждал о потенциальных проблемах с экипировкой, вызванных длительным воздействием зимних непогод. Этот мимолетный контакт может быть всего лишь ложным показанием, вызванным незначительной аппаратной неисправностью или какой-либо программной ошибкой. Поскольку мы больше не видели признаков какой-либо вражеской активности, это кажется все более вероятным. В таком случае, возможно, я напрасно предупредил свой гарнизон.”


Рука Грызлова крепче сжала телефонную трубку. “Не будь идиотом, Балакин”, - огрызнулся он. “Вы и ваши войска будете оставаться в полной боевой готовности, пока я не приму иного решения. Это совершенно ясно?”


“Да, господин президент”, - поспешно согласился другой мужчина.


“Держи глаза и уши широко открытыми, Балакин, если хочешь пережить эту ночь”, - грубо сказал ему Грызлов. Он отключился, а затем нажал кнопку Ивана Уланова. “Соедините меня с генерал-полковником Максимовым!”


Максимов, его бывший инструктор в Военно-воздушной академии имени Юрия Гагарина, говорил сонно, почти спросонья, когда ответил на телефонный звонок. Грызлов нетерпеливо посмотрел на время. Его губы скривились в отвращении. Было еще даже не так близко к полуночи. Возможно, старик действительно был в расцвете сил и готов к захоронению на кладбище вместе с остальными старыми реликвиями советской эпохи.


“Похоже, польские наемники "Железный волк" проскользнули прямо через вашу хваленую сеть противовоздушной обороны, Валентин”, - сказал Грызлов, не потрудившись скрыть свое презрение. “Я хочу, чтобы два истребителя-невидимки "Алерт Су-50", дислоцированных в Сыктывкаре, немедленно направились в район Печоры! Скажите пилотам, чтобы они заходили на посадку жестко и быстро, с включенными радарами. Они должны сбивать любой неопознанный самолет, который они обнаружат. Отказ недопустим. Это понятно?”


“Я понимаю, господин президент”, - сказал мужчина постарше. Его голос был жестким. “Но я должен указать, что вылазка наших Су-50 с включенными радарами сводит на нет все преимущества, которые в противном случае обеспечивала бы их конфигурация ”стелс" и материалы".


“Мне сейчас плевать на скрытность, генерал-полковник”, - ледяным тоном сказал Грызлов. “Вы хвастались, что Су-50 - лучший боевой самолет в мире — быстрее, с большей дальностью полета и более маневренный, чем американский F-35. Вы также сказали мне, что его радар с фазированной решеткой и другие датчики могут обнаруживать и отслеживать любой вражеский самолет, каким бы скрытным он ни был. Это была ложь?”


“Нет, сэр”, - прорычал Максимов, явно уязвленный.


“Тогда докажи это”, - сказал ему Грызлов. “Поднимите свои драгоценные истребители с земли и скажите пилотам, чтобы они убивали все, что найдут”.


ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ


ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Кибернетическое пехотное устройство майора Уэйна “Вжик” Макомбера низко пригнулось среди заснеженных деревьев и валунов. Склоны горы Манарага поднимались над ним, поднимаясь к зубчатому пику высотой более мили. Пульсирующая зеленая точка на его тактическом дисплее отмечала местоположение робота "Железный волк", пилотируемого Чарли Терлоком. Она была примерно в четырехстах метрах к северу от него, также хорошо скрытая среди деревьев.


Сосновый лес, который они использовали для прикрытия своего подхода, заканчивался примерно в пятистах метрах прямо впереди, прямо на краю чаши шириной в милю, образованной двумя крутыми отрогами, отходящими от главной вершины Манараги. На этих белых склонах не было деревьев, только случайные участки голых черных камней и рыхлых осыпей.


Посмотрев вверх по склону, Макомбер увидел массивный туннель, проложенный во склоне самого северного отрога. Согласно их разведданным, это был основной путь в российский кибервойной комплекс. Аналитики Scion и Polish подозревали, что, вероятно, было несколько второстепенных входов и выходов поменьше, но у него и Чарли не было времени их разведать. Нависающий выступ скрывал этот конкретный вход от наблюдения со спутника или с воздуха. Туннель находился примерно в двух тысячах метров от его нынешнего укрытия. Даже карабкаясь вверх по склону по глубокому снегу, он мог преодолеть это расстояние в своем CID менее чем за четыре минуты. Он кисло усмехнулся про себя. Или, по крайней мере, он мог бы, если бы не все вражеское оружие, так тщательно расположенное, чтобы обрушить смертоносный град огня на любого, кто движется вверх по этой чаше.


Данные с его датчиков хлынули в его разум. Компьютеры робота обеспечивали мгновенный анализ всего, что он “видел” и “слышал” — будь то в виде тепловизионных изображений, импульсов узконаправленного радара, перехваченных радиопередач и сообщений сотового телефона и даже звуков, улавливаемых его невероятно чувствительными микрофонами. На его дисплее вспыхнуло море индикаторов наведения, каждый из которых отмечал местоположение скрытого русского бункера или удаленного датчика.


Лес перед ними был нашпигован ИК-камерами, детекторами движения и сигнальными ракетами, срабатывающими от растяжек. Он покачал головой. Мышь может пройти через это, не вызвав тревоги, но ничто крупнее этого не сделает. По крайней мере, не тогда, когда эти датчики были в рабочем состоянии. А за лесом эти, казалось бы, пустые склоны были усеяны замаскированными бункерами и зарытыми минными полями. Они также были прикрыты установленными радарами наземного наблюдения, чтобы фиксировать малейшее движение.


Макомбер тихо присвистнул, изучая результаты. Он связался по рации с Чарли Терлоком. “Ты видишь то же, что и я?”


“Как в ‘противотанковых орудиях, ракетных установках, пулеметах и минных полях под снегом, о боже!”?" Сказал Чарли. “Да, я уверен. Блин, можно подумать, что этим парням не нужны незваные гости.”


“Ты бы сделал это, не так ли?” Сказал Макомбер. Он сделал паузу, слушая синхронный перевод разговора между русскими солдатами, занимающими одну из близлежащих боевых позиций. Они задавались вопросом, была ли эта внезапная тревога просто очередной тренировкой или чем-то более серьезным. “И становится только лучше. Потому что это чертовски похоже на то, что эти ублюдки полностью проснулись и ждут нас ”.


На мгновение воцарилась тишина, пока Чарли переваривала информацию со своих собственных датчиков и, очевидно, пришла к тому же отрезвляющему выводу. “Ну, это делает бой более честным, верно?” - сказала она наконец. Биометрические данные, загруженные в ее передачу, показали, что частота сердечных сокращений немного увеличилась, но в ее голосе не было и следа страха.


Макомбер выдавил из себя смешок. “Черт возьми, я ненавижу честные бои”. Он вздохнул. “Но я полагаю, что именно здесь мы зарабатываем большие деньги, которые они нам платят”.


“Подожди минутку”, - сказал Чарли, в его голосе звучало удивление. “Тебе платят большие деньги? Почему меня не проинформировали? Возможно, мне нужно пересмотреть свой контракт ”.


“Может быть, и так”, - рассеянно согласился Макомбер. Его разум был занят уточнением предварительного плана атаки, который они с Чарли разработали перед вылетом из Польши, — адаптацией его к реальности, выявленной их сенсорными сканированиями. Все, что могли предоставить им аналитики спутниковой разведки Мартиндейла, - это оценка вероятных оборонительных позиций России. Но теперь у них было все — точное местоположение каждого орудийного и ракетного бункера, всех минных полей, каждой удаленной камеры и детектора движения.


Хотя Вжик действительно ненавидел надолго запихивать себя в одну из этих стальных банок CID, он должен был признать, что нейронный интерфейс между машиной и его мозгом облегчал тактическое планирование. Всего за несколько секунд он мог выполнить работу, на выполнение которой человеческому штабному офицеру потребовался бы час. Мысленно сосредоточившись, он приказал атакующему программному обеспечению робота создать новый набор целевых приоритетов. Затем он разделил их между двумя боевыми машинами "Железный волк". Он щелкнул пальцем, отправляя Чарли пересмотренный план сражения.


“Поняла”, - подтвердила она. Секундой позже она сказала: “По-моему, выглядит неплохо, Вжик”.


“Хорошо, приготовьтесь”, - приказал он. “По моей команде мы подожжем их и уберем”.


“Принято, лидер красных”, - ответил Чарли с озорным смешком.


Улыбаясь, несмотря на напряжение, Макомбер провел последнюю проверку систем и вооружения. Все по-прежнему выглядело хорошо. Так что хватит тянуть время, хладнокровно сказал он себе. Чем дольше они с Чарли шатались здесь, тем больше вероятность, что их заметит какой-нибудь зоркий русский часовой. Тот факт, что гарнизон Аэри Перуна был приведен в боевую готовность, предполагал, что они каким-то образом утратили оперативную внезапность, но они все еще могли заставить врага отступить, напав сейчас, пока их не обнаружили. “Начинайте отключение через пять секунд”, - приказал он. “По моему сигналу… Сейчас.”


Он согнул правую руку своего сида, активируя его возможности нетрузии. Среди датчиков, которыми были оснащены их роботы, были активные радары. И эти радары могут быть сконфигурированы так, чтобы закачивать вредоносный код в цифровые системы противника, компьютеры, радиостанции, телефонные сети и радары — приказывая им отключиться или наводняя их ложными изображениями. На его лице мелькнула волчья ухмылка. В конце концов, была определенная поэтическая справедливость в использовании варианта кибервойны Scion против русских, охраняющих этот комплекс "Обитель Перуна".


“Три... два... один...” - он отсчитал. “Поехали!” Он вскочил на ноги и побежал вперед, в зону обнаружения русских. Его радары включились, передавая команды в заданную последовательность вражеских датчиков и компьютеров. На своем левом фланге отдел уголовного розыска Чарли Терлока пришел в движение, делая то же самое.


По ту сторону леса и на высоких горных склонах над ними радары наземного наблюдения отключились, вышли из строя. Радиосвязь растворилась в тумане непонятных помех. Камеры и детекторы движения замерли.


Макомбер перемахнул через растяжку и снял с плеча свою электромагнитную рельсовую пушку. Он пронзительно заскулил, включаясь. Все еще двигаясь со скоростью почти шестьдесят километров в час, он петлял между деревьями. Прицельная сетка на его дисплее сосредоточилась на щели в русском бункере. Он выстрелил.


КРЭК!В ослепительной вспышке плазмы маленький сверхплотный металлический снаряд устремился к отдаленному бункеру, двигаясь со скоростью более 5 махов. Высокие сосны, оказавшиеся на его пути, согнулись и затряслись. Покрывала из снега и льда, наслоенные на их ветви, взорвались, превратившись в пар. Снаряд рельсовой пушки с огромной силой врезался в замаскированную позицию для противотанковых ракет. Разорванный на части бетонный бункер испарился, превратившись в клубящееся облако расколотого бетона и расплавленной стали.


25-миллиметровая автопушка Чарли запнулась, стреляя на полном автомате. Десятки снарядов HE прошили склоны перед ними. По снегу пробежали оранжево-красные всплески, когда сработали мины, вызванные ее взрывом. Клубящаяся завеса дыма и грязи поплыла над чашей.


Лазерное наведение, внезапно выдала система предупреждения Макомбера о криминальной преступности, сопровождая это пронзительным БИП-БИП-БИП. Ось угрозы на десять часов .


Он ускорился и свернул влево, надеясь стряхнуть с себя лазер, рисующий его. Он развернулся на ходу, наводя свое рельсовое ружье на цель.


Обнаружение запуска, спокойно объявил его компьютер.


Оставляя за собой столб огня и дыма, российская противотанковая ракета "Корнет" с лазерным наведением пролетела мимо уголовного розыска Макомбера. Он промахнулся меньше чем на метр. Все еще уворачиваясь и изворачиваясь, он выстрелил в ответ.


Русский бункер взорвался.


Полностью захваченный яростным ликованием боя, Макомбер ринулся вперед. Теперь он был полностью синхронизирован с компьютером робота "Железный волк". На его дисплее появились новые цели. Каждый из них был закодирован по предполагаемому уровню угрозы и оружию, которое его CID оценил как наиболее эффективное. Он стрелял снова и снова, используя как рельсовую пушку, так и 25-мм автопушку, как того требовали обстоятельства и его боевая программа. Чарли Терлок двигался рядом с ним, стреляя с равной выдержкой и смертоносностью.


Одна за другой оборонительные позиции, охранявшие Обитель Перуна, были уничтожены, их либо оставили гореть, либо превратили в тлеющие груды обломков. Вместе два сида мчались вверх по склону горы, благополучно преодолевая широкие бреши, которые Чарли проделал в русском минном поле.


Через пять минут после начала битвы все было кончено.


Макомбер достиг огромного входа в туннель и развернулся, чтобы прикрыть Чарли, когда она бросилась в гору, преодолевая последний отрезок. Куда бы он ни посмотрел, он видел только смерть и разрушение. Столбы жирного черного дыма вились от разрушенных бункеров. Потрескивали пожары, подпитываемые горящими боеприпасами и ракетным топливом.


“Перезарядка”, - передал Чарли по рации. Металлические руки ее сида пришли в движение, извлекая пустые обоймы для автопушки и магазины к рельсовому оружию и заменяя их дополнительными сумками, перекинутыми через спину ее робота. “Я снова на ногах”, - объявила она.


Макомбер сделал то же самое, пока она прикрывала его. “Каков ваш статус?” - спросил он.


“Я израсходовал около шестидесяти пяти процентов своих запасов боеприпасов”, - сказал ему Чарли. “Но мои топливные элементы и батареи в хорошем состоянии”.


Он кивнул. Это довольно точно соответствовало его собственной ситуации. У них было меньше боеприпасов, чем он предпочел бы, но с ними все равно должно было быть в порядке — в зависимости от того, с каким сопротивлением они столкнулись внутри самого комплекса. “Есть какой-нибудь ущерб?”


Ее робот фактически пожал плечами. “Одному из моих термодатчиков пришел конец. И у меня есть небольшие поверхностные повреждения на левой ноге. Ничего слишком плохого.”


“Как это произошло?” - Спросил Макомбер.


“Я увернулся от ракеты и вместо этого нарвался на очередь из крупнокалиберного пулемета”, - раздраженно сказал Чарли. Она сменила тему, махнув рукой в сторону массивной противоударной двери, которая закрывала вход в туннель. “Итак, какой у нас теперь план?”


В ответ Макомбер зарядил свой рельсовый пистолет. Боевой компьютер его СИДА установил последовательность точек прицеливания по кругу поперек противопожарной двери. Делая лишь кратковременные паузы между выстрелами, чтобы дать мощному оружию остыть и перезагрузиться, он пробил серию отверстий прямо в прочной стальной преграде. Бледный флуоресцентный свет струился через новые отверстия. Их края на несколько мгновений загорелись вишнево-красным, быстро остывая при температуре ниже нуля.


“О, мне нравится твой план”, - радостно сказал Чарли. “Я всегда думал, что у Большого злого волка все лучшие реплики”. Она сняла один из рюкзаков с экипировкой с бронированного плеча своего полицейского и двинулась вперед к противопожарной двери. Один за другим она быстро прикрепила кумулятивные подрывные заряды к внутренним краям отверстий, которые пробила его рельсовая пушка.


Когда она закончила, они развернулись и бросились прочь вдоль основания хребта, проваливаясь в глубокий снег, пока не оказались в нескольких сотнях метров от нее. Оба сида низко пригнулись. “Взрыв через три, два, один”, - пробормотал Чарли. Один из ее пальцев щелкнул, вводя предварительно закодированную передачу.


С оглушительным, сотрясающим землю грохотом одновременно сработали ее подрывные заряды. В середине ярко-оранжевой вспышки, которая осветила весь склон, они увидели, как большая секция из армированной стали, вращаясь, уносится по воздуху.


Прежде чем эхо перестало отражаться от окружающих вершин, две боевые машины "Железный волк" вскочили и помчались к туннелю. Низко пригнувшись, они протиснулись внутрь через рваную дыру, проделанную взрывозащищенной дверью.


Они оказались в огромном проходе, более чем достаточно большом, чтобы их роботы могли стоять полностью вертикально. Первые десять метров были выжжены и почернели от их подрывных зарядов, но за пределами этого стены коридора и верхнее освещение выглядели совершенно нетронутыми, почти первозданными. От этого центрального прохода ответвлялись другие туннели и камеры.


Никаких звуков не достигало аудиоприемников их CIDs’ за исключением низкого шума вентиляционной системы, циркулирующей свежим воздухом по комплексу. “Тук, тук. Кто-нибудь дома?” Пробормотал Чарли.


“Это внезапное отсутствие какого-либо сопротивления не усиливает мою любовь в моем сердце”, - прорычал Макомбер.


“Может быть, наш большой ка-бум напугал их до чертиков”, - предположила она.


“Да, возможно”, - сказал он с сомнением. “Давайте посмотрим, сможем ли мы вызвать какие-либо проблемы. Ты поверни налево, а я пойду направо ”.


Держа оружие наготове, два сида двинулись по туннелю, разделяющемуся на первом перекрестке, чтобы пройтись по лабиринту освещенных коридоров в поисках “информационных войск” кибервойны Грызлова и их оборудования. Продвигаясь вглубь комплекса "Обитель Перуна", Макомбер и Чарли на каждом повороте бросали маленькие радиопередатчики для передачи своих сигналов, чтобы оставаться на связи.


Вжик продвинулся глубже, быстрее продвигаясь по лабиринту офисов, комнат для совещаний и жилых помещений, когда стало ясно, что Обитель Перуна полностью опустела. На самом деле, с беспокойством подумал он, не было никаких доказательств того, что это место когда-либо было занято в течение какого-либо реального периода времени. Не было никаких запасов продовольствия. Ни в одном из помещений не было предметов одежды или личных вещей. И ни в одном из офисов или помещений для брифингов не было никаких документов или руководств по эксплуатации. Чарли сообщила то же самое со своей стороны комплекса.


Они встретились за другой большой стальной дверью. У этого был биометрический замок, встроенный в каменную стену рядом с ним. Толстые силовые трубопроводы подводились в камеру за дверью. Их CIDS зарегистрировали измеримое количество излучения электромагнитного поля, просачивающегося в проход.


Глядя на слабо светящийся замок на ладони, Чарли пошевелила большими металлическими пальцами правой руки своего робота. “Мне кажется, я здесь не найду спичек”. Она взглянула на Макомбера. “Хочешь применить к ситуации немного жестокой любви рельсотрона?”


“Черт возьми, нет”, - сказал он. “У русских где-то в этом месте зарыт ядерный реактор. Мне бы действительно не хотелось на горьком опыте узнать, что оно находилось прямо за этой дверью ”.


“Хорошее замечание”, - серьезно согласился Чарли, очевидно представляя, какой хаос может нанести сверхплотный снаряд, движущийся со скоростью 5 Махов, активной зоне реактора и его системам охлаждения. Вместо этого она порылась в одном из своих рюкзаков и достала прямоугольный блок пластиковой взрывчатки. “Итак, я полагаю, мы делаем это старомодным способом. Немного C-4 должно сделать свое дело ”.


Работая быстро, она наложила куски пластичной взрывчатки поверх мест, где должны быть петли. Неэлектрические капсюли-детонаторы и короткие отрезки детонаторного шнура, привязанные к гибкой ударной трубке, подсоединенной к воспламенителю, завершили работу. Удовлетворенные, они двинулись дальше по коридору и укрылись на ближайшем перекрестке.


“Пожар в яме!” Сказал Чарли. Она плавно дернула за кольцо зажигания. В сторону унеслось облачко дыма. Секундой позже ее заряды взорвались, сорвав дверь с петель.


Используя огромную силу своего сида, Макомбер сдвинул искореженные остатки тяжелой двери в сторону. Он вошел в большое помещение с другой стороны и остановился в нескольких метрах.


Десятки стеллажей с компьютерными компонентами занимали большую часть центра комнаты. Они были соединены волоконно-оптическими кабелями и проводами питания. Десятки тысяч огоньков регулярно мигали на тысячах узлов. Устойчивый гул пронизывал зал, казалось, указывая на то, что гигантская машина работает. Его CID просканировал массив и выдал сообщение: Подтвердите соответствие TL-платформ суперкомпьютеру. Компьютер включен, но настроен для удаленного управления .


Чарли Терлок подошел к нему как раз в тот момент, когда Макомбер пришел к мрачному и очень неприятному осознанию. “Знаешь, на что ты смотришь?” - сказал он с горечью.


На этот раз у нее не было резкого ответа.


“Самый большой, блядь, кусок сыра в мире”, - продолжил Макомбер. Он был зол на себя, и это было заметно по его голосу. “Все это место - мышеловка. А мы - проклятые мыши”.


Чарли вздохнул. “Ну, это отстой. Я подумал, что это кажется немного слишком простым ”. Она взглянула на другого робота-Железного Волка. “Так что, нам просто отступать медленно и аккуратно?”


“Ни за что”, - проворчал Макомбер. “Сто к одному, что эти русские хуесосы уже знают, где мы находимся. Так что мы можем с таким же успехом клюнуть на их гребаную наживку ”. С этими словами он развернул свою 25-миллиметровую автопушку и открыл огонь.


Стеллаж за стеллажом дорогого электронного оборудования разлетались вдребезги под потоком бронебойных пуль. Со всех сторон посыпались снопы искр, струящиеся от пола до потолка. Небольшие пожары потрескивали в распотрошенных останках компьютерных ядер и процессоров.


Слегка успокоившись, Макомбер убрал автопушку и снова вооружился рельсовой пушкой. Он развернулся к дверному проему. “Давай, Чарли! А теперь давайте убираться отсюда к черту!”


КОМАНДНЫЙ ПУНКТ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ, В ДВУХ КИЛОМЕТРАХ к ВОСТОКУ От ОБИТЕЛИ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Глубоко внутри отдельного туннельного комплекса, прорытого в одном из других отрогов горы Манарага, полковник Балакин и его сотрудники стояли, в ужасе уставившись на свои дисплеи. Лихорадочная работа некоторых экспертов Кошкина, наконец, позволила удалить вирусы, имплантированные netrusion, из их сенсорной сети. Большинство их удаленных камер все еще не работали, либо повреждены, либо уничтожены во время нападения наемников Железного Волка. Но те немногие, кто работал, увидели сцену полного разрушения. Все оборонительные позиции, которые они с таким трудом соорудили, чтобы защитить главный вход в Обитель Перуна, были уничтожены в считанные минуты. Сотни русских солдат были мертвы или умирали. В такую погоду раненые замерзли бы до смерти задолго до того, как какие-либо медицинские бригады смогли бы добраться до них.


А затем молодой русский капитан в волнении оторвался от своего пульта. “Полковник!” - сказал он взволнованно. “Компьютер TL только что вышел из строя!”


Балакин стряхнул с себя оцепенение. У них все еще было время извлечь что-то из этой катастрофы — благодаря, он был вынужден признать, предусмотрительности и хитрости президента Грызлова. Хотя его обычная защита была разработана, чтобы остановить любое нападение "Железного волка" за пределами базы, президент настоял, чтобы у них был план действий на случай, если поляки и их американские наемники доберутся до самого дорогостоящего суперкомпьютера. “Активировать план "Западная " . Мой код авторизации - AZ-4985”, - четко сказал он. “И передайте подполковнику Зыкову, чтобы его силы были наготове”.


Младший офицер ввел код авторизации, который ему дали. Лампочки над маленькой клавишей, вставленной в его консоль, вспыхнули зеленым. Он повернул ключ. “План "Смертельный удар” активирован, сэр!"


ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ


ОБИТЕЛЬ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Управляя своим отделом уголовного розыска, Чарли Терлок последовала за Макомбером из горящего суперкомпьютерного зала. Они свернули в главный туннель, направляясь к выходу. Ядовитый дым от горящего пластика и редких металлов поднимался за ними.


И затем весь комплекс обители Перуна внезапно содрогнулся, сотрясаемый ударными волнами, проникающими внутрь со скоростью несколько миль в секунду. Куски рыхлого камня и бетона посыпались вокруг двух боевых роботов "Железный волк".


“Ложись!” Макомбер взревел. Его СИД присел, прикрывая свою шестигранную голову и сенсорные панели. Отреагировав так же быстро, Чарли сделал то же самое.


БУМ. БУМ. БУМ.


Последовал барабанный бой серии мощных взрывов, отдававшийся эхом в лабиринте коридоров и переходов. Пыль и обломки, отброшенные взрывами, вскипали в туннелях с поразительной силой.


Чарли почувствовала, как ее СИД покачнулся, сотрясенный взрывной волной и забитый мелкими осколками разбитой породы. Предупреждения о незначительных повреждениях и сбоях затопили ее разум. Неисправность гидравлической системы на шесть процентов. Ухудшилась острота вторичного термодатчика. Функция левого привода слегка нарушена.


Быстро движущееся облако обломков разбило осветительные приборы в туннелях и коридорах. Целые секции подземного объекта кибервойны были внезапно погружены в почти абсолютную темноту.


Отдел уголовного розыска Чарли медленно поднялся на ноги. Ее тепловые датчики показали ярко-зеленое изображение робота Макомбера, когда он одновременно встал. Все остальное в кружащемся, задушенном пылью воздухе было размытым пятном. Ее датчики низкой освещенности не работали, поэтому она была вынуждена включить прожектор. Ослепительный луч пронзил тьму.


Когда пыль улеглась, все стало яснее. Главный вход, к которому они двигались, был полностью запечатан, заваленный сотнями тонн породы, обрушившейся с горы над ними. Она нахмурилась. Даже используя невероятную силу своего уголовного розыска, они никак не могли прорыть это поле обломков. Не раньше, чем они израсходуют энергию, запасенную в каждой литий-ионной батарее и водородном топливном элементе.


“У русских были подстроены подрывные работы, чтобы обрушить входы в туннели”, - прорычал Макомбер. “Черт, ненавижу, когда враг становится умным”.


“Ты думаешь, они перекрыли все входы и выходы?” - Спросил Чарли. У нее не было клаустрофобии. Никто, кто по-настоящему боялся замкнутого пространства, не мог управлять CID. Но это не означало, что ей нравилась перспектива провести вечность в ловушке внутри этой горы, подобно какой-то странной высокотехнологичной мумии.


СИД Макомбера пожал плечами. “Есть только один способ выяснить это”.


Они отвернулись от обрушившегося туннеля и побежали вглубь комплекса. Быстро стало ясно, что русские взорвали все входы в Обитель Перуна — все, кроме одного.


“Выходи, выходи, и давай поиграем’, - сказал кот мышке, - пробормотал Чарли, когда они осторожно продвигались ко входу в туннель. Макомбер мрачно кивнул.


Расположенный на северном склоне горы, этот запасной выход выходил на неглубокий, бесплодный, продуваемый всеми ветрами склон, лишенный какого-либо потенциального укрытия. Замаскированная противопожарная дверь, которая когда-то скрывала туннель от наблюдения со спутника, была широко открыта.


Оба компьютера CID начали выдавать предупреждения о немедленной угрозе. Их сенсоры засекли крупные силы противника в движении. Примерно в тысяче метров были видны по меньшей мере двадцать российских основных боевых танков Т-90, маневрировавших на огневых позициях на невысоком, усыпанном валунами холме. Вперемешку с танками стояло несколько бронированных зенитных машин 9К22 "Тунгуска", каждая из которых была оснащена 30—мм пушками и ракетами класса "земля-воздух".


“Боже, Вжик, эти парни не совсем деликатны, не так ли?” Сказал Чарли с наигранным добродушием. В кабине уголовного розыска в ее глазах была тревога. “Я думаю, они действительно разозлились на нас за то, что мы взорвали их прекрасный новый суперкомпьютер”.


“Может быть”, - согласился Макомбер. “Черт возьми, Чарли. Мне действительно жаль, что я втянул тебя в это ”.


“Никто не втягивал меня в это, Вжик”, - сказала она с тихим смехом. “Очевидно, я забыл армейское правило номер один —”


“Никогда ни для чего не вызывайся добровольно”, - закончил он за нее. В его голосе звучала боль, почти смущение. “Да, я тоже”.


Взволнованный голос Брэда Макланахана прервал их связь. “Волк шесть-Два - Волку один и Волку два. Мы потеряли ваш сигнал на несколько минут. Какова ваша ситуация?” Макомбер быстро ввел его в курс дела, не потрудившись ничего приукрасить. Брэд на несколько мгновений замолчал. Затем он снова появился на радио. “Держись там, где ты есть. Я могу попытаться вызвать Рейнджера для экстренного восстановления. Этот склон за вашей позицией - не лучшее место для посадки, но это может быть выполнимо.”


“Ни за что, Волк Шесть-Два”, - сказал Макомбер. “Они сбросили бы тебя с неба за считанные секунды”.


Учитывая количество зенитных установок, уже видимых на этом невысоком холме, Чарли подумал, что “секунданты” были чересчур оптимистичны. Ее CID также фиксировал излучение радара из-за холма, сигнализируя о присутствии дополнительной российской мобильной зенитной артиллерии и ЗРК. Они разнесут к чертям XCV-62 прежде, чем он приблизится к этой стороне горы.


“Не могли бы вы вернуться в комплекс?” - Спросил Брэд. “И заставить их прийти к тебе?”


“Отрицательно”, - сказал Макомбер. “Эти парни не показывают никаких признаков того, что они настолько глупы. Если мы с Чарли попытаемся здесь укрепиться, все, что им нужно сделать, это переждать нас. В конце концов, у нас разрядится аккумулятор — и тогда мы просто легкая добыча. Кроме того, вы ни за что не сможете оставаться припаркованным на земле. Если сейчас сюда еще не направляются российские истребители, то они будут очень скоро ”.


“Понятно”, - ответил Брэд.


“Итак, нам придется обратиться к вам”, - продолжил Макомбер. “И послушай, Брэд, если мы не справимся, быстро убирайся. Не валяй дурака, пытаясь играть в героя. Это была дурацкая игра, так что давайте не будем давать этому ублюдку Грызлову больше призов, чем нужно, хорошо?”


В двенадцати милях к северо-западу от них Брэд сидел, слепо уставившись в окна кабины "Рейнджровера". Медленно и очень неохотно он кивнул. “Понял, Бах. Мы позволим тебе прийти к нам ”. Он с трудом сглотнул огромный комок в горле. “Удачи. Волк шесть-два аута.”


СИД Макомбера повернулся к Чарли. “Слушай внимательно. Когда мы отправимся, стреляйте метко и быстро. И продолжай двигаться. Не останавливайся ни перед чем. Понимаешь? Если я проиграю, ты продолжишь убегать. Наш единственный шанс здесь - пробить брешь в их развертывании и убраться отсюда до того, как они будут установлены ”.


Она кивнула. Затем она протянула руку своего уголовного розыска. “Что бы ни случилось, Вжик, служить с тобой было чертовски честью”.


Он взял это. “Аминь этому, Чарли”. Затем он отпустил руку и взвалил рельсовое ружье на одно плечо, а 25-миллиметровую автопушку - на другое.


Она последовала его примеру, хмуро глядя на данные о боезапасе, которые ей скормил компьютер. Ну, какое это имело значение на самом деле? подумала она с ледяной решимостью. В конце концов, это была война "приходи как есть". Не похоже, что у нее будет время остановиться, чтобы перезарядить оружие.


“Ты готов?” Мягко спросил Макомбер.


“Я настроен”, - ответил Чарли.


“Тогда уходи!” - приказал он.


Вместе два CID вырвались из устья туннеля, уже отклоняясь друг от друга, чтобы русским было труднее сконцентрировать свой огонь. Быстро ускоряясь, они понеслись вниз по склону к все еще разворачивающимся вражеским танковым ротам.


Боевой компьютер Чарли выделил силуэт одного из Т-90 красным, определив его как приоритетную цель. Низко Посаженное главное орудие танка поворачивалось в ее сторону. Почти быстрее, чем сознательная мысль, она прицелилась из рельсового пистолета и произвела выстрел.


ККРРАК!


Ее снаряд попал в башню Т-90, пробил ее насквозь и пробил другую сторону — двигаясь так быстро, что реактивная броня танка испарилась в ослепительной белой вспышке. Пламя вырвалось из его искореженной башни и корпуса, когда воздух внутри загорелся.


В стороне разлетелась на куски еще одна российская бронированная машина, пораженная одним из снарядов Вака.


Чарли бежал как ветер, стреляя на ходу. Ее оружие, установленное на плече, вращалось взад и вперед как сумасшедшее — она следовала указаниям маневра, чтобы оружие могло оставаться на цели, пока она бежала. Еще два российских Т-90с завалились набок, окутанные огнем и дымом. Еще одно резкое снижение. Его искореженная башня взлетела ввысь, лениво переваливаясь с конца на конец.


Оправившись от шока, вызванного их тотальной атакой, уцелевшие российские танки и другие транспортные средства открыли огонь. Залпы 125-мм бронебойных снарядов и 30-мм пушечных снарядов пронеслись по снегу в сторону мчащихся боевых роботов "Железный волк". Их первые выстрелы прошли мимо, пролетев над головой или чуть сбоку, прежде чем врезаться в гору позади них. Измельченный камень разлетелся по склону. Взрывы, рвущийся звук малокалиберного автоматического оружия и резкий треск гладкоствольных пушек эхом отражались от окружающих вершин.


На дисплее Чарли замелькали цифры. 500 метров до боевой позиции противника. 450 метров . Микроволновые печи внезапно обрушились на ее СИД. Нейронная связь робота перевела ощущение во что-то вроде раскаленных игл, вонзающихся в ее левый бок. Меня засек радар с фазированной решеткой S-диапазона, поняла она. Не было времени пытаться подделать это с помощью ее систем netrusion. Мгновенно отреагировав, она откатилась в сторону от луча радара. Ее 25-миллиметровый двигатель дрогнул, разнеся в клочья одну из пары гусеничных зенитных машин "Тунгуска", только что поднявшихся на невысокий холм слева. Он содрогнулся и с визгом остановился, из открытых люков повалил густой черный дым.


Его выживший товарищ открыл ответный огонь. В воздухе просвистели 30-мм снаряды с радарным наведением.


СИД Чарли споткнулась, ее несколько раз ударили по туловищу и ногам. Ее композитная броня выдержала, но в ее сознании вспыхнули предупреждения. Повреждение гидравлических систем. Топливные элементы с четвертого по седьмой вышли из строя. Активный радар отключен.Она быстро повернулась, слыша, как скрежещут и скулят в знак протеста сервоприводы и исполнительные механизмы. Очередная очередь из ее автопушки уничтожила вторую "Тунгуску", прежде чем та смогла поразить ее снова.


Стиснув зубы в решительной усмешке, она повернулась и побежала дальше. Но ее отдел уголовного розыска двигался медленнее, работая, поскольку компьютер пытался компенсировать поврежденную гидравлику и уменьшенные источники питания.


ВААММ!


125-миллиметровый патрон из вольфрамового сплава врезался в СИД Чарли с силой, сотрясающей кости, оторвав руку с автопушкой. От удара она отлетела в сторону. Она приземлилась смятой кучей.


Какое-то мгновение она неподвижно лежала в кабине, сонно пытаясь осознать, что только что произошло. Ее дисплей представлял собой море красно-оранжевых индикаторов неисправностей и повреждений. “Ах, дерьмо”, - пробормотала она. “Это нехорошо”.


С усилием Чарли поднялась на ноги, волоча за собой обрывки проводов и разбитую броню. Брызги красной гидравлической жидкости запятнали снег. Сквозь каскад предупреждений об отказах, прокручивающихся на ее экранах, она увидела, как русский Т-90, который сбил ее, с грохотом приближается. Его башня повернулась, снова приводя в действие это большое главное орудие.


Она выстрелила из рельсового пистолета. Т-90 взорвался, разорванный от края до края.


Боеприпасы для рельсовой пушки израсходованы, предупредил ее компьютер. Гидравлика повреждена. Все датчики отключены. Мощность на пятнадцать процентов .


“Я не собираюсь этого делать, Вжик”, - передал Чарли по радио. “Эта консервная банка умирает на ногах”.


“Тогда включите самоликвидацию и спасайтесь”, - настаивал Макомбер.


“Уже занимаюсь этим”, - решительно сказала она. Инициировать последовательность самоуничтожения, приказала она компьютеру уголовного розыска через свою нейронную связь. Авторизация Turlock One-Альфа .


Авторизация на самоуничтожение подтверждена, ответил компьютер. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь...


Пора убираться, пока добывание было выгодным, подумал Чарли. Она выскользнула из тактильного интерфейса, снова чувствуя себя полностью человеком, когда ее осознание CID исчезло. Восемнадцать. Семнадцать. Шестнадцать. Извиваясь, она нажала на кнопку аварийного люка. Ничего не произошло. Она снова нажала на кнопку.


“Черт возьми”, - пробормотала она. Она включила рацию. “Люк заклинило, Бах”.


В четырехстах метрах от нее Макомбер развернулся в ее сторону, уничтожив еще одну зенитную машину "Тунгуска" быстрой очередью из 25-миллиметровых бронебойных боеприпасов. Он был почти на вершине невысокого здания. Горящая российская бронетехника усеяла холм. “Отмени самоуничтожение, Чарли”, - сказал он. “Я приеду за тобой”.


“Слишком поздно, Вжик, но спасибо”, - сказала она, все еще решительно работая с механизмом люка. Она никак не могла вовремя подключиться к тактильному интерфейсу. Четыре. Три… “Увидимся на другой стороне—”


Ее CID взорвался огромным огненным шаром, который осветил ночное небо на мили вокруг.


С каменным лицом Макомбер развернулся и разогнался до максимальной оставшейся у его отдела уголовного розыска скорости — полный решимости вырваться из этой смертоносной засады или умереть, пытаясь. Он промчался мимо другого подбитого русского Т-90, резко развернувшись, чтобы поставить его пылающий корпус между собой и уцелевшими танками противника. Двигаясь со скоростью более семидесяти километров в час, он съехал с заднего склона в облаке снега и расколотого льда.


Прямо впереди он увидел извилистый, забитый льдом ручей, а затем открытую местность. В нескольких сотнях метров от нас росла сосновая роща, обещая укрытие и ограниченную маскировку.


Макомбер перепрыгнул через ручей, тяжело приземлился на землю за ним и пустился бежать. Теперь лес был всего в трехстах метрах от нас. Вспышки, похожие на молнии, прорезали далекий горизонт. Артиллерийская тревога, доложил его отдел уголовного розыска. Несколько 122-мм гаубичных снарядов на подходе. Зона воздействия составляет—


Мир вокруг него взорвался огнем и дымом. Огромные фонтаны грязи и камней взлетели высоко в воздух, подброшенные к небу разрывающимися снарядами. Едва не сбитый с ног промахом, его СИД покатился по дрожащей земле. Его рельсовое ружье, изрешеченное шрапнелью, разлетелось в стороны вместе с осколками разбитой композитной брони. Ругаясь себе под нос, он с трудом поднялся.


И снова упал под ударом молотка от другого мощного удара, когда 122-мм снаряд HE взорвался всего в нескольких метрах от него. Еще больше осколков попало в торс, руки, ноги и голову робота. Показания повреждений мерцали на его покрытых помехами дисплеях размытым красным цветом.


Макомбер снова поднял свою поврежденную машину и перешел на неуклюжую, шаркающую походку. Большинство его сенсоров были мертвы, как и все его оружие. Он, пошатываясь, двинулся вперед. Тот участок соснового леса был близко ... так чертовски близко.


Движение на краю его отказывающего визуального дисплея привлекло его внимание. Он обернулся ... и увидел другой основной боевой танк Т-90, выскакивающий из дефилада, чтобы перехватить его. Его башня завыла, поворачиваясь, наводя 125-мм гладкоствольное орудие на цель. Два колесных бронетранспортера БТР-82 развернулись веером по обе стороны от российского танка.


“Ну, просто трахни меня”, - устало сказал Макомбер. Он сосредоточился на своей связи с компьютером. Инициируйте последовательность самоуничтожения. Авторизация —


Т-90 выстрелил из своего главного орудия.


Макомбер почувствовал, как его отбросило назад с колоссальной силой. Все вокруг него вспыхнуло ярко-красным и оранжевым, а затем поблекло до черного.


Когда он пришел в себя несколько мгновений спустя, он обнаружил, что свернулся калачиком в разрушенной кабине отдела уголовного розыска, уставившись в ночное небо. Пораженный бронебойным снарядом в упор, его робот "Железный волк" был разорван пополам. Он возился с ремнями, удерживающими его на месте. Он ни за что не собирался просто лежать здесь и умирать. Во всяком случае, не в этой гребаной машине, сердито подумал он.


Стиснув зубы от внезапной волны боли, Макомбер вывернулся из-под туловища изувеченного сида и упал в снег, приземлившись на колени. Все еще ошеломленный, он с трудом поднял голову, чтобы осмотреться. Два бронетранспортера остановились неподалеку. Вооруженные винтовками российские войска высыпали из своих открытых люков. Подгоняемые кричащим офицером, они побежали в его направлении. Макомбер устало поднялся на ноги и, пошатываясь, принял боевую стойку. Выиграют или проиграют, эти сукины дети поймут, что они были в драке.


Некоторые солдаты подняли оружие, но не стреляли. Они въехали быстро, очевидно, больше очарованные брошенной машиной и ничуть не беспокоясь о своей добыче. У Вжика хватило силы, чтобы раздавить трахею и сломать руку. Он услышал, как на землю упала винтовка, и бросился ее искать. Но теперь, разъяренные, остальные солдаты набросились на него, как свора собак на дикого кабана.


Макомбер тяжело упал, забитый в беспамятство прикладами винтовок и кулаками.


ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ


ЗОНА ВЫСАДКИ УДАРНЫХ СИЛ "ЖЕЛЕЗНЫЙ ВОЛК"

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Брэд Макланахан ошеломленно, не веря своим глазам, наблюдал, как радиомаяк Чарли Терлока исчез с его тактического дисплея. Одному Богу известно, что он не был новичком в насильственных смертях близких ему людей. Только за последние пару лет он потерял множество друзей и товарищей по команде. Но все равно было шоком видеть, как кто—то вроде Чарли — такой полный жизни, энергии и радости - был уничтожен в мгновение ока. Он ощутил ее смерть как острый, пронзающий удар ножа для колки льда, вонзившегося прямо в его сердце. Что сделало это еще хуже, так это осознание того, что это вполне могла быть Надя , пилотирующая того робота, и чувство благодарности за то, что она была в безопасности.


И теперь уголовный розыск Вака Макомбера тоже упал, уничтоженный такой же жестоко эффективной русской засадой. Комок в его горле становился все больше, угрожая задушить его. Не в первый раз за последнее время он пожалел, что не слишком стар, чтобы плакать.


Он уставился в окна кабины. Снаружи, через поляну, Ян Шофилд и его коммандос перетаскивали свое снаряжение и оружие обратно к XCV-62. Как только они окажутся на борту через пару минут, он сможет взлететь - начав долгий, рискованный перелет из России с известия об их провале.


“Брэд”, - внезапно сказала Надя, резко выпрямляясь. Она сканировала радиочастоты, используя сложные компьютеры Рейнджера, в попытке выяснить больше о том, что задумали русские. “Слушай!”


Она переключила канал, который отслеживала, на его наушники. В его ушах звучала чья-то отчаянная болтовня на русском. Он нахмурился. Это звучало как доклад очень взволнованного младшего офицера, но в остальном для него это была тарабарщина. Он беспомощно пожал плечами. “Извините, я не могу разобрать”.


“Майор Макомбер жив!” Сказала Надя. Ее глаза были почти полностью закрыты, пока она переводила на ходу. “Этот лейтенант сообщает своему полковнику, что они взяли в плен второго робота-наемника, которого они уничтожили”.


На долю секунды Брэд ощутил прилив надежды. Но затем оно исчезло, сменившись ужасным чувством страха и беспомощности. Живому в плену у русских, Вжику, вероятно, было хуже, чем если бы его убили на месте. Грызлов назвал эскадрилью "Железный волк" террористами, хотя они сражались в военной форме и за признанное национальное государство. Хладнокровный российский лидер без колебаний приказал бы подвергнуть его пыткам ради получения информации о CID и других передовых оружейных технологиях и тактике Scion. И после того, как они выжали из него все соки, они всадили пулю ему в затылок и бросили его тело в безымянную могилу.


К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ ОБИТЕЛИ ПЕРУНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Пролетев на высоте трех тысяч метров над лесами севера России, два истребителя-невидимки Су-50 российских ВВС в темно-и светло-синем камуфляже устремились на северо-восток. При взгляде издалека, при дневном свете, их обманчивая раскраска в виде “Акул” заставляла их казаться намного меньше, чем они были на самом деле. Ночью они были почти невидимы невооруженным глазом.


Полковник Руслан Барышев говорил в свой микрофон. “Командование безопасности "Перун", это личный состав. Я в пяти минутах езды от вашей позиции. Запросите обновленную информацию о ситуации”.


“Ведущий ”Призрак", это служба безопасности", подтвердил взволнованный голос. “Мы нанесли поражение наземному нападению противника, уничтожив две его боевые машины. Но наши потери чрезвычайно тяжелы — как и ущерб нашему специальному комплексу ”.


Барышев поморщился. Краткий брифинг, который он получил от генерал-полковника Максимова перед вылетом его истребителей, показал необычайно высокую ценность, которую президент Грызлов придавал этому сверхсекретному объекту. Головы, вероятно, полетят после этой атаки Железного Волка — он только надеялся, что его не будет одним из них. Он снова включил свой микрофон. “А как насчет вражеского транспортного самолета? Ваши радары или разведчики точно определили его местоположение?”


“Отрицательно, Спектр”, сообщил другой мужчина. “Наши радары были уничтожены при первом нападении, вместе с нашими стационарными средствами противовоздушной обороны. И, к сожалению, в настоящее время у нас нет наземных или вертолетных разведывательных подразделений, доступных для поиска в окрестностях ”.


Все лучше и лучше, едко подумал Барышев. Ситуация на местах звучала как полная чушь — что означало, что он должен был найти выживших американских наемников до того, как они сбежали.


Пока что радар его Су-50 не показал никаких неопознанных контактов в небе впереди. Это было неудивительно. Чтобы проникнуть так далеко вглубь России незамеченным, любой вражеский самолет должен быть достаточно скрытным и способным безопасно летать на предельно малой высоте. Если так, то он не мог рассчитывать что-нибудь обнаружить, пока они не окажутся намного ближе.


Другой возможностью, конечно, было то, что самолет "Железный волк" все еще был припаркован где-то на земле, где-то относительно близко к комплексу "Обитель Перуна". Он связался по рации со своим ведомым. “Мы отправляемся на охоту, Олег. Давайте максимально расширим наш охват. Выстраивайтесь в шеренгу в ряд. Расстояние в пять километров. Я переключаю свой радар в режим "воздух-земля". Ты не спускай глаз с неба, понял?”


“Два”, ответил другой пилот, капитан Олег Имреков. Даже по радио его голос звучал с сомнением. “Будет непросто разглядеть что-нибудь во всем этом беспорядке впереди”.


Барышев понимал скептицизм своего ведомого. Они приближались к Уралу на высокой скорости. Совершенно новые радары N036 AESA, которыми оснащались их Су-50, были чудом российской технологии, но ни один бортовой радар размером с истребитель в мире не мог видеть сквозь горы. “Не волнуйтесь, капитан”, - сказал он. “Где бы ни прятались эти наемники, рано или поздно им придется выйти на открытое пространство. И если они этого не сделают, мы будем использовать поисковые схемы, пока не прижмем их к земле ”.


На УРАЛЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


“Осторожно, двумя неизвестными воздушно-Х-диапазона поиска радары засекли,” Рейнджер копье угроза-система оповещения объявила, резко, отвратительно громко в темноте наполненной тишине кабины.


Выйдя из ступора, Брэд пробормотал: “Черт”. Русские, наконец, выслали самолеты на их поиски. Что означало, что им нужно было убираться, и убираться быстро. Малозаметные характеристики или нет, их рано или поздно должны были обнаружить — и на земле XCV-62 был легкой добычей. Он наклонился вперед, быстро набирая меню контрольного списка взлета на своих двух МФУ. “Я собираюсь быстро запустить двигатель”.


“Определите эти радары”, - приказала Надя.


“Отрицательная идентификация”, сообщил ей компьютер. “Вероятный сигнал с гибкой частотой. Будьте наготове”


Ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре на одном из ее дисплеев, пока она искала возможные совпадения. Если эти вражеские радары меняли частоты слишком быстро, чтобы система SPEAR могла их идентифицировать, то они, вероятно, были активными электронно-сканируемыми массивами. И эти быстрые изменения частоты сделали практически невозможным определение пеленга и дальности до излучателя, не говоря уже о том, чтобы точно идентифицировать его только по его сигналам.


С другой стороны, подумала она, в российском инвентаре было не так уж много известных бортовых радаров X-диапазона. И типов AESA было еще меньше. Ее палец ткнулся в один из экранов ее МФУ - радаров N036, изготовленных Российским научно-исследовательским институтом приборостроения имени Тихомирова, или НИИП. Должно быть, так оно и было. Ее глаза слегка расширились, когда она поняла, что эти радары были установлены только на одном типе боевых самолетов. Встревоженная, она повернулась обратно к Брэду. “За нами охотятся российские истребители-невидимки Су-50”.


“Великолепно”, - пробормотал он себе под нос. “Мило с их стороны вывести первую команду”. Он открыл канал связи с десантным отделением Рейнджера. “Капитан Шофилд?”


“Мы на борту”, сказал офицер коммандос канадского происхождения, немного запыхавшись. Пробежка по глубокому снегу была тяжелой работой, независимо от того, насколько ты был физически здоров.


“Хорошо”, - сказал Брэд. Он нажал на кнопку управления на своем дисплее. “Тогда я герметизирую рампу”. Пронзительный гидравлический вой проник в кабину. “Пристегнись потуже. К нам прибывает компания, и ситуация очень быстро становится опасной ”.


Он ввел еще несколько команд. За окнами заработали их четыре турбовентиляторных двигателя. “Все компрессоры имеют зеленый цвет. Показатели двигателя выглядят хорошо ”, - сказал он, изучая показания.


Рядом с ним Надя просматривала свои собственные контрольные списки. “Подготовка оборонительных систем. КОПЬЕ готово. Для тепловых искателей K-74M2 установлены факельные лампы. Chaff сконфигурирован для ракет с радиолокационным наведением К-77М. Запуск инерциальных навигационных систем на обоих MALD. GPS-приемники инициализированы.”


Слушая ее, Брэд кивнул сам себе. Это было умно. Она определила оружие класса "воздух-воздух", которое, скорее всего, было установлено во внутренних оружейных отсеках приближающихся Су-50. Их оборонительные действия будут настроены на максимальную эффективность против наиболее вероятных угроз. К сожалению, их возможности были очень ограничены.


Согласно их разведданным, Су-50, сконфигурированные для скрытного полета, обычно несли по два тепловых радиатора каждый. Российские ракеты К-74М2 были усовершенствованной версией инфракрасного самонаводящегося оружия R-73, получившего в НАТО кодовое название AA-11 Archer. По размерам, дальности, скорости и маневренности K-74M2 были эквивалентом американских AIM-9X Sidewinders. Это было достаточно плохо.


Четыре ракеты К-77М с радиолокационным наведением, которые несли российские истребители, были еще более опасными — лучше, чем что-либо, имеющееся на вооружении США, НАТО или AFN в настоящее время. По сравнению с американскими AIM-120 AMRAAMs, K-77Ms имели одно огромное преимущество: более старые ракеты этого типа имели небольшую радиолокационную антенну с механическим управлением в носовой части, чтобы обеспечить окончательное наведение на цель за секунды до столкновения. Но резкое уклоняющееся маневрирование самолета в эти последние несколько секунд могло выскользнуть из этого узкого луча самонаведения быстрее, чем он мог скорректироваться, что привело к промаху. К сожалению, К-77М нес радар наведения с фазированной антенной решеткой в носовой части. Поскольку этот радар управлялся цифровым способом, его луч мог корректироваться тысячи раз в секунду. Проще говоря, не было никакого способа, которым какой-либо последний маневр уклонения мог бы расшатать его блокировку. Скрытность, помехи и перехват были единственными реальными вариантами защиты… и даже тогда радар наведения с фазированной антенной решеткой значительно снизил их эффективность.


Пораженный внезапной мыслью, Брэд вывел цифровую карту на один из своих дисплеев. Лететь прямо на запад с этими русскими истребителями и искать их было бы самоубийством. Они не могли обогнать эти Су-50 или увернуться от каждого выпущенного ими оружия — не над обширными, практически плоскими лесными просторами северной России. Но направление на восток, в радиолокационный лабиринт, созданный зубчатыми пиками и хребтами Уральских гор, может помочь им избежать обнаружения. Если ракеты начнут летать, прикрытие, предлагаемое горами, также может дать им небольшой шанс на выживание. Это была не такая уж большая соломинка, за которую можно было ухватиться , но это было лучше, чем ничего.


“Неопознанный уровень сигнала X-диапазона увеличивается”, сообщил компьютер Рейнджера.


Брэд закончил свой контрольный список взлета. “Мы готовы идти”, - тихо сказал он. Он снизил скорость до полной военной мощи. XCV-62 покатился вперед, набирая скорость. Он осторожно вел машину прямо по колеям, которые его посадка пробила в снежном покрове. Огромные массы спрессованного снега поднимались с земли позади "Рейнджровера" и разлетались на отдельные хлопья, которые поднимались в воздух выхлопными газами его двигателей.


Он твердо держал курс и чувствовал, как самолет с крыльями летучей мыши дрожит и подпрыгивает, когда он все быстрее и быстрее мчится через поляну. Лес на дальней стороне становился больше с поразительной быстротой. Индикатор воздушной скорости на его HUD поднялся выше. Давай, детка, подумал он, прибавь мне немного скорости. Теперь отдельные деревья были отчетливо видны через ветровое стекло, вырисовываясь все ближе и ближе. “Виртуальная реальность ... вращается!” - сказал он, потянув ручку назад.


Нос "Рейнджера" поднялся, и он оторвался от земли в вздымающемся облаке испаряющегося снега. Продолжая набирать скорость, летательный аппарат с крыльями летучей мыши на несколько ярдов оторвался от верхушек окружающих деревьев и поднялся выше. Его шасси с жужжанием плавно поднялось и зафиксировалось внутри с несколькими приглушенными ударами.


На высоте тысячи футов "Брэд" резко накренился, разворачиваясь на восток со скоростью 450 узлов. Когда впереди показались покрытые льдом и снегом вершины, четко вырисовывающиеся на фоне ночного неба, он выровнялся.


ПРИЗРАК ВТОРОЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Капитан Олег Имреков нахмурился. При такой скорости, почти тысяча сто километров в час, он и полковник Барышев были всего в двух минутах езды от базы "Перунс Эйри". Но их радары по-прежнему ничего не фиксировали — ни в воздухе, ни на земле. Насколько скрытными были эти проклятые наемники? Они уже уехали, были на пути из России?


Внезапно в его наушниках прозвучал резкий сигнал, предупреждающий его о возможном обнаружении. На его дисплее появился зеленый бриллиант. Его инфракрасная система поиска и слежения фиксировала тепловую сигнатуру почти точно на севере. Но подпись была очень маленькой, больше похожей на подпись ракеты, чем полноразмерного самолета. Объект двигался на восток через поле его зрения со скоростью более восьмисот километров в час. Ну, черт возьми, подумал он, это было слишком медленно для ракеты. На долю секунды его радар увидел что-то в том же месте, но затем потерял контакт.


“Ведущий, это второй!” Имреков огрызнулся. “Цель-невидимка, пеленг на одиннадцать часов, движется к двенадцати на малой высоте. Цель движется на восток, в сторону гор, на высокой скорости. Дальность более тридцати километров. Только при первом контакте”.


Он нажал переключатель на своей палке. В углу его дисплея появились два символа ракеты. Две ракеты К-74М2 с тепловым наведением в отсеках в корневой части крыла его Су-50 были заряжены и настроены на одиночный залповый запуск.


“Принято, второй”, взволнованно сказал полковник Барышев. “Переключаюсь обратно в режим "воздух-воздух". У тебя есть шанс?”


Глаза Имрекова сузились, когда он быстро обдумал вопрос. Уничтожить пересекающуюся цель на таком расстоянии, особенно с такой малой тепловой характеристикой, было бы непросто. С другой стороны, если ты не стрелял, ты не мог забить. “Подтверждаю!” он ответил по рации.


“Тогда вам разрешено стрелять, Второй! Посмотрим, сможешь ли ты расшатать клетку этого наемника ”.


Не колеблясь, Имреков нажал на спусковой крючок на своей рукоятке. Одна за другой две ракеты К-74 вылетели из внутренних отсеков его истребителя и взорвались. Оставляя за собой следы огня и дыма, они рассекали ночное небо, направляясь к далекой цели "Железный волк" со скоростью, в два с половиной раза превышающей скорость звука.


* * *


“Внимание, инфракрасное обнаружение запуска ракеты в три часа”, - объявил компьютер Рейнджера. “Приближаются две ракеты”.


“Контрмеры готовы”, - сказала Надя. Она низко склонила голову, пристально вглядываясь в свои дисплеи. “Время до столкновения оценивается в тридцать секунд”. Она передала свои данные на HUD Брэда, обеспечивая визуальный обратный отсчет.


Брэд напряженно кивнул. Какой-то русский сукин сын жаждал быстрого убийства, потому что это был чертовски дальний выстрел для ищеек тепла. Их твердотопливные ракетные двигатели сгорели бы к тому времени, когда они достигли бы его, что означало бы, что они летели бы исключительно по инерции. Плюс, геометрия отстой. Но он был недостаточно близко к горам, чтобы использовать их в качестве прикрытия ... А те К-74 были опасным оружием.


Один из лучших способов защититься от подобной атаки с большой дистанции заключался в том, чтобы сразу набирать высоту, чтобы заставить вражеские ракеты расходовать больше энергии при приближении, облегчая уклонение от них с близкого расстояния. Однако, если сделать это сейчас, это только увеличило бы шансы, что русские смогут зафиксировать XCV-62 на радаре, что подвергло бы их дальней атаке гораздо более смертоносными ракетами с радиолокационным наведением K—77, которые были на вооружении Су-50.


Что ж, он не собирался играть в эту игру, решил Брэд. Вместо этого он продолжал двигаться прямо к горам. “Будьте готовы к контрмерам”.


“Контрмеры готовы”, - подтвердила Надя.


“Выгорание свинцовой ракеты”, сообщил компьютер. “Время до столкновения - пятнадцать секунд”.Мгновение спустя. “Выгорание хвостовой части ракеты”.


Теперь эти К-74 двигались к нему только по инерции, подумал Брэд. Затем уголок его рта приподнялся в кривой усмешке. Ну, по крайней мере, если ракеты, рассекающие небо со скоростью более тысячи шестисот узлов, можно назвать “движением накатом”.


Оценка попадания ракеты на его ИЛС продолжала обратный отсчет. Когда время замерцало до 4 секунд, он рявкнул: “Контрмеры!” Палец Нади ткнул в ее дисплей. Брэд рванул XCV-62 вверх в крутой вираж с набором высоты, на короткое время управляя самолетом Iron Wolf скорее как истребителем, чем транспортом. Перегрузка швырнула его обратно на сиденье. Цвета начали исчезать из его поля зрения, превращая мир в серый. "Рейнджровер" взмыл ввысь, меняя скорость полета на высоту по мере набора высоты.


Позади них вспыхнули десятки вспышек, каждая из которых была миниатюрной солнечной вспышкой на фоне черного неба.


Первая российская ракета, отвлекшись, отклонилась в сторону одной из вращающихся огневых точек и взорвалась. Заметно замедляясь, второй К-74 прорвался сквозь облако вспышек и погнался за транспортом "Железный волк", когда тот набирал высоту и разворачивался. Каждый разворот, который она совершала в тщетной попытке прицелиться в уходящий самолет, отнимал все больше энергии, пока, наконец, не превысив скорость полета и не достигнув предела своей дальности, русская ракета не упала — резко упав к темнеющей земле в нескольких тысячах футов внизу.


Мгновенно Брэд выкатился из набора высоты и нырнул обратно к земле, снова направляясь на восток, к Уралу. Он сбросил скорость, чтобы уменьшить их тепловую сигнатуру, позволяя гравитации ускорить их падение обратно.


“Внимание, внимание, радар X-диапазона включен”, сообщил компьютер.


Дерьмо, подумал Брэд. Он не отрывал глаз от показаний высоты, скользящих по краю его дисплея. Пять тысяч футов. Четыре тысячи футов.


“Включаю радар X-диапазона”, - сказала Надя рядом с ним. Она постучала по дисплею, приказывая их системе SPEAR попытаться заглушить или подделать российский бортовой радар, который их засек. “Я показываю два Су-50 на наших тепловых датчиках”, - хладнокровно продолжила она. “Они в четырнадцати милях позади нас и приближаются на высокой скорости”.


“Понятно”, - натянуто сказал Брэд. Внезапно его “блестящий" план отступления вглубь Урала не выглядел таким уж умным. Он никак не мог убежать от этих вражеских истребителей. И как, черт возьми, он собирался перехитрить их в этом ящике? XCV-62 прекрасно управлялся для транспортного самолета, но он не был создан для воздушных боев. Тот поворот на 4 g, который он только что провернул, был прямо на границе ее производительности. Напротив, Су-50, за которыми сейчас ведется погоня, были одними из самых маневренных боевых самолетов в мире.


"Рейнджровер" устремился на восток, все еще быстро теряя высоту. Три тысячи футов. Две с половиной тысячи футов. Они низко пронеслись над крутым гребнем и упали за ним. Перед ними открылась широкая долина, уходящая на северо-восток вглубь Урала. Брэд свернул влево, чтобы следовать за ней.


“Блокировка радара X-диапазона нарушена”, сообщил компьютер.


С этим гребнем хребта между ними и русскими у них было несколько мгновений отсрочки. Это не продлится долго, понял он. У этих вражеских истребителей было два варианта, оба одинаково опасные: если бы их пилоты были агрессивны, они могли бы устроить головокружительную погоню в этом лабиринте льда и снега, полагаясь на превосходящую скорость и маневренность, чтобы приблизиться для лучшего попадания инфракрасной ракеты… или даже отправляйтесь в бой на ножах, чтобы сразиться с оружием, используя их 30-мм пушки. Если бы они были скрытными, российские пилоты могли бы подняться высоко, используя свои мощные радары и системы IRST, чтобы перекрыть все возможные пути отступления из гор. Таким образом, они могли либо направить другие истребители, чтобы завершить работу, либо покончить с собой ракетами дальнего действия с радиолокационным наведением, как только нехватка топлива вынудит Брэда отступить на запад… вне закона.


“Один Су-50 только что выскочил из-за того хребта и теперь находится прямо за кормой”, - сказала Надя. Один из ее дисплеев был подключен к их тепловым датчикам, расположенным сзади. “Дальность стрельбы теперь составляет восемь миль. Замыкающий российский самолет отстает от лидера на одну милю”.


Это означало, что они решили сами поймать его, решил Брэд. В этом не было большой неожиданности. Тот первый выстрел с дальнего расстояния, который они сделали в него, показал, что эти парни были чертовски агрессивны. Резкий сигнал от их системы предупреждения об угрозе КОПЬЕМ прозвучал в его наушниках. На таком расстоянии радары X-диапазона, вероятно, снова нарисовали его. И ПЕРВЫЕ системы, которые несли эти вражеские истребители, безусловно, сделали это.


Он откатился вправо, круто сворачивая в другое ущелье, идущее на восток между двумя зубчатыми отрогами. Сигнал, предупреждающий об угрозе, оборвался. Примерно в трех милях впереди круто поднималась еще одна возвышенность, где эта долина резко поворачивала на юго-восток.


“Мы не можем сбежать. Мы не можем сражаться. И мы не можем прятаться вечно, ” пробормотал он. “Что оставляет—”


“Обман”, - закончила за него Надя.


“Именно так”, - сказал Брэд. Он втащил "Рейнджровер" в еще один крутой поворот на 3 g, следуя по следу ущелья, когда оно повернуло направо. Там, примерно в пяти милях впереди, резко вздымалась скалистая горная вершина, обрамленная белым снегом и серым камнем на фоне черного, усыпанного звездами ночного неба.


“Я прокладываю курс уклонения для MALD One”, - сказала Надя, подаваясь вперед, преодолевая перегрузки, чтобы ввести команды на свой дисплей. “Общий заголовок?”


“На восток, а затем на север”, - сказал ей Брэд. Он летел прямо к той огромной вершине. Гора становилась все больше и больше с пугающей скоростью, распространяясь по ветровому стеклу XCV-62, пока не заполнила его полностью.


“Курс запрограммирован”, - сказала ему Надя. От СПИРА прозвучал еще один предупреждающий сигнал. “Головной Су-50 сейчас в шести милях за кормой и разворачивается вслед за нами”, - сказала она. “Он может выстрелить в любой момент”.


Брэд покачал головой. “Этот парень уже выстрелил в нас из своих единственных двух тепловизоров. Нам нужно беспокоиться о трейлере ”. Его глаза сузились, полностью сосредоточившись на крутом склоне, маячившем впереди. Теперь он мог различить огромные валуны, наполовину погребенные подо льдом и снегом. Это должно было быть близко… очень, очень близко.


Почти в последний возможный момент он резко потянул ручку управления "Рейнджровером" назад, переведя самолет в почти вертикальный набор высоты. Его левая рука толкнула дроссели вперед, разгоняя двигатели до полной боевой мощности. Они взмыли в небо на высокой скорости, с ревом пролетая над склоном, имея в запасе всего несколько футов. Еще один блестящий петушиный хвост из кружащегося снега веером развевался у них за спиной.


Все еще летя со скоростью более четырехсот узлов, они преодолели вершину пика. Мгновенно Брэд откатился вправо, почти перевернувшись, в результате чего нос "Рейнджровера" резко накренился с другой стороны в широкую долину. Отрицательное давление подтолкнуло его вперед, к лямкам на плечах.


Трели из их системы SPEAR смолкли. Он поместил массивную массу этой горы и миллионы тонн породы между ними и теми, кто преследовал Су-50. У них было, может быть, секунд тридцать, прежде чем русские смогут снова их перехватить.


Брэд откатил уровень крыльев и крикнул: “Запускайте MALD!”


Надя ткнула пальцем в свой дисплей. “Запускаем!”


Двери отсека со скрежетом открылись, и из "Рейнджера" выпала маленькая приманка ADM-160B. Его маленькие крылья раскрылись, когда он стартовал. Затем, оснащенный сверхлегким турбореактивным двигателем, MALD отклонился в сторону, дико дребезжа, когда он летел на северо-восток над горными склонами. Он стал активным, имитируя радиолокационную сигнатуру и профиль полета их XCV-62.


Брэд немедленно откатился в сторону и нырнул, следуя по следу долины, открывающейся перед ними, когда она поворачивала обратно на запад вокруг горы. Он снизил мощность до минимальной, чтобы максимально снизить их тепловую сигнатуру. Рев их двигателей затих, сменившись жутким, пронзительным звуком ветра, когда они скользили все ниже и ниже, наклоняясь к земле на высокой скорости. Острые, как иглы, верхушки сосен тянулись к ним.


Далеко позади и над ними две ослепительные вспышки осветили небо.


“Запуск ракеты!” Надя кричала. Ведущий Су-50 выпустил ракеты с радиолокационным наведением К-77 по убегающему MALD. Обе ракеты прорезали темноту, поворачивая на северо-восток, когда они направлялись к своей цели.


Секундой позже еще один взрыв расколол темноту. Куски пылающих обломков полетели к земле, широко разлетевшись по усыпанным валунами склонам другого горного отрога, расположенного в нескольких милях отсюда.


“Су-50 отворачиваются от нас!” Ликующе сказала Надя. “Они летят на север, к месту крушения MALD!”


Ухмыляясь как сумасшедший, Брэд выжал дроссельную заслонку "Рейнджровера" вперед, чтобы восстановить контроль. Он выровнялся всего в ста футах над верхушками деревьев. Самолет "Железный волк" устремился на запад, вниз по долине, увеличивая расстояние между собой и русскими истребителями—невидимками, которые теперь уносились к обломкам приманки, которую они приняли за свою добычу.


ТРИДЦАТЬ СЕМЬ


КРЕМЛЬ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Президент России Геннадий Грызлов слушал рассказ полковника Балакина о своих горестях с растущим нетерпением. Умом он мог понять шок, который испытал другой человек, увидев, что более трех четвертей его солдат погибли в битве всего с двумя боевыми роботами. Но это была пустая трата времени. Война съедала людей и машины. Такова была его природа. Что имело значение, так это победа.


Наконец, он не выдержал. “Слушай, мне насрать на твои потери, Балакин. Мы пошлем их близким медаль и обычное дерьмовое письмо с соболезнованиями, хорошо? Итак, ты остановил тех наемников Железных Волков, которые напали на Гнездо Перуна, или нет?”


“Да, господин президент, мы уничтожили обе машины”, - сухо ответил Балакин. “И у нас есть заключенный — один из пилотов роботов”.


Широкая улыбка расплылась по лицу Грызлова. “Молодец!Отличная работа, полковник! Тебе следовало сообщить об этом в первую очередь ”. Он развернулся на своем стуле, погрозив пальцем Сергею Тарзарову. Пожилой мужчина только что зашел в его кабинет.


Тарзаров вышел вперед и бесстрастно встал перед своим столом, очевидно ожидая инструкций.


“Можно ли переместить пилота-наемника, которого вы захватили?” Грызлов спросил Балакина по их защищенному соединению.


“Да, сэр”, - ответил другой мужчина. “Кажется, этот человек, американец по имени Макомбер, был лишь легко ранен, когда танки Зыкова подбили его машину. Он получил больше ранений, когда мои солдаты взяли его в плен, но ничего слишком серьезного.” Судя по звуку его голоса, Балакин сожалел об этом.


“Проследите, чтобы ваш пленник остался цел, полковник!” Грызлов огрызнулся. “Я не хочу никаких промахов. Меня не волнует, насколько взбешены ваши войска, вы держите их под контролем! Если американец умрет, я прикажу ликвидировать всю вашу команду… включая вас . Это понятно?”


“Я понимаю. Я понимаю”, - сказал Балакин, теперь испуганный.


Грызлов слегка расслабился, довольный тем, что обратил внимание другого человека. Он знал, как думают солдаты. Какому-нибудь младшему офицеру или унтер-офицеру, взбешенному гибелью стольких товарищей, было бы слишком легко всадить пулю в этого пилота “Железного волка” и заявить, что его "застрелили при попытке к бегству". Он повернулся обратно к своему компьютеру. “Хорошо, полковник. До сих пор ты хорошо справлялся. Не облажайся сейчас, а?”


“Нет, господин президент”, - сказал Балакин.


“Тогда слушайте внимательно”, - продолжил Грызлов. “Я хочу, чтобы ваш заключенный был в аэропорту в Печоре в течение трех часов. Я высылаю самолет, чтобы доставить его обратно в Москву. Береги его до тех пор. Выходим”.


Когда он повесил трубку, он посмотрел через стол на Тарзарова. “Я передаю это дело в твои руки, Сергей. Немедленно направляйтесь во Внуково. Возьмите с собой отделение солдат Кремлевского полка. Воспользуйтесь моим личным самолетом Sukhoi Superjet 100”. Он жестоко усмехнулся. “Мы могли бы также убедиться, что нашему ‘гостю’ будет удобно в его последнем полете, а? Но вы можете отказаться от доставки икры и водки в самолете”.


Тарзаров бесстрастно кивнул. “Очень хорошо”. Он оглянулся на Грызлова. “Но прежде чем я уйду, я должен сказать вам, что генерал-полковник Максимов позвонил мне, пока вы разговаривали с Балакиным”.


Грызлов рассмеялся. “Значит, старик слишком расстроен, чтобы позвонить мне прямо сейчас?” Его взгляд стал острее. “Почему? Его драгоценные истребители-невидимки не справились с задачей по уничтожению транспортного самолета ”Железный волк"?"


Тарзаров покачал головой. “Напротив, полковник Барышев и его ведомый сообщают о сбитом неопознанном самолете-невидимке в горах к северо-востоку от Обители Перуна”.


“Неустановленный?” Грызлов набросился на отборочный турнир.


Тарзаров пожал плечами. “По-видимому, обломки упали на очень труднопроходимой местности. Максимов говорит, что пройдет несколько часов, прежде чем он сможет направить поисково-спасательный вертолет на место происшествия, чтобы полностью подтвердить факт убийства ”.


“Насколько они уверены, что это был самолет ”Айрон Вульф"?" Грызлов настаивал.


“Максимов сказал мне, что его пилоты выполнили несколько облетов на малой высоте окружающих гор и речных долин”, - ответил Тарзаров так уверенно, как только мог, “без установления каких-либо дальнейших контактов”.


Грызлов медленно кивнул. В данных обстоятельствах очевидный ответ, вероятно, был правильным. Не было никакого реального способа, которым дозвуковой транспорт-невидимка смог бы долго выживать, находясь под активной охотой двух самых современных боевых истребителей России. Тем не менее, не было смысла рисковать. “Свяжитесь с Максимовым по пути во Внуково”, - сказал он. “Скажите ему, что я хочу, чтобы истребители и "Бериев-100" патрулировали воздушное пространство вдоль наших границ с Украиной, Беларусью, странами Балтии и Финляндией, прикрывая каждую брешь в зоне действия наших наземных радаров. Если каким-то чудом этот самолет Iron Wolf проскользнул мимо его Су-50, я хочу, чтобы его обнаружили и уничтожили до того, как он покинет наше воздушное пространство ”.


ПЕЧОРА, РОССИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Двигатели были заглушены задним ходом, Iron Wolf XCV-62 Ranger снижался низко и медленно, почти касаясь земли, когда летел на юг. Огни Печоры и пары небольших прилегающих городков мерцали на юго-востоке и на западе. Более яркие огни были видны почти прямо по курсу, отмечая местоположение взлетно-посадочной полосы аэропорта Печора длиной почти в шесть тысяч футов.


Брэд Макланахан не сводил глаз со своего HUD. Он был почти уверен, что на участке пустыря, который он выбрал ранее в качестве места посадки, не было серьезных препятствий, но они никак не могли рискнуть радиолокационной проверкой — даже коротким, единственным импульсом — для проверки. Одной хорошей вещью было то, что было намного меньше снега, скрывающего землю так далеко от гор.


“Снижаю передачу”, - сказал он, набирая команды, которые настроили бы системы "Рейнджера" на очень короткую посадку на неровном поле. Поверхности управления крыльями открылись шире, обеспечивая еще большую подъемную силу, чтобы нейтрализовать дополнительное сопротивление шасси. Они упали еще ниже.


Тонкая полоса леса скрывала огни аэропорта. Брэд рассчитывал, что эти деревья и темнота скроют их приближение от любых посторонних глаз. При всех свойствах "Рейнджера" по скрытности гражданский радар захода на посадку в Печоре не смог их засечь. Он мало что мог поделать с шумом, хотя XCV-62 был довольно тихим.


Тем не менее, вся тщательно охраняемая, сверхсекретная деятельность Грызлова в этом районе должна была научить мирных жителей Печоры ценить игнорирование звуков таинственных самолетов, пролетающих над головой. Примерно в шестнадцати милях к западу находилась старая база бомбардировщиков и самолетов системы АВАКС "Печора-Каменка", но она была выведена из эксплуатации, а ее взлетно-посадочные полосы и оборудование находились в серьезном состоянии. Таким образом, любые грузовые рейсы, доставляющие персонал или оборудование на авиабазу Перуна, должны были выполняться в гражданском аэропорту. Однако в качестве дополнительной меры предосторожности Надя прослушивала каналы экстренной помощи, готовая предупредить его, если заметит какие-либо признаки того, что местные власти бьют тревогу.


Ярко-зеленая линия, отмечающая желаемую точку приземления, казалось, приближалась к ним еще быстрее, когда они снижались. Левая рука Брэда зависла над дросселями. Сто ярдов. Пятьдесят ярдов. Сейчас, решительно подумал он. Он одним плавным движением откинул дроссели почти до упора.


Лишенный последней доли воздушной скорости, поддерживающей его в воздухе, "Рейнджровер" упал с неба на пустое поле. Самолет трясло и дребезжал, его грубо мотало из стороны в сторону, когда они неслись по неровной поверхности замерзшей земли, мертвой травы и отдельных участков снега и льда. Каждый удар швырял Брэда и Надю на ремни безопасности, а затем с силой вдавливал их обратно в сиденья. Наконец, они остановились, имея в запасе всего несколько ярдов, прежде чем врезались бы лоб в лоб в лес, окаймляющий южную границу поляны.


Обливаясь потом, Брэд развернул XCV-62 на полукруга, чтобы они могли быстро взлететь, когда придет время. А затем, работая вместе с отработанной эффективностью, он и Надя быстро отключили двигатели "Рейнджровера" и авионику. Ледяная тишина зимней ночи снова воцарилась на поляне.


Он медленно выдохнул. Его руки слегка дрожали, когда он опустил их обратно на колени. “Господи”, - пробормотал он. Он бросил взгляд на Надю. Хотя на ее лице все еще сохранялось обычное решительное выражение, сейчас она была бледнее. “Извини за это”, - тихо сказал он. “Это приземление было немного более волосатым, чем я ожидал”.


Она выдавила кривую улыбку. “Да, но я уверен, что с практикой ты станешь лучше”.


Дрожа, он повторил ее кривое выражение лица. “Конечно, надеюсь на это”.


Зажужжал интерком из десантного отделения. “Ты собираешься опустить трап, Брэд?” - Спросил Иэн Шофилд. “Потому что мы с моими ребятами мало что можем сделать отсюда”.


“Подожди секунду, Йен”, - ответил Брэд. Он отстегнул себя. Надя сделала то же самое. “Мы возвращаемся к вам для краткого командного совещания”.


* * *


Громоздкие в своем зимнем камуфляже и бронежилетах, Шофилд и его четверо коммандос образовали полукруг вокруг Брэда и Нади. Их оружие и снаряжение были надежно уложены вдоль фюзеляжа. Пятеро солдат "Железного волка" были невозмутимы.


“К настоящему моменту вы, вероятно, поняли, что мы не вернулись в Польшу”, - тихо сказал Брэд.


“Да, я подумал, что последний маленький прыжок показался мне чертовски коротким”, - прорычал сержант Эндрю Дэвис. Большой человек был старшим сержантом Шофилда и его заместителем в этой миссии.


“Есть ли причина, по которой вы проигнорировали последние приказы майора Макомбера?” Осторожно спросил Шофилд. “Потому что я скорее думал, что он ясно дал понять, что мы должны прервать миссию и быстро убраться из России”.


“Да, он был”. Брэд кивнул. Он обнажил зубы в жесткой усмешке. “Но как пилот миссии и командир воздушного судна, у меня есть две очень веские причины для изменения приказов Вжика”.


Каменное выражение лица Шофилда немного смягчилось. “Хорошо, я слушаю”.


“Прямо сейчас российская противовоздушная оборона должна быть приведена в состояние повышенной готовности”, - объяснил Брэд. “Даже если они все еще верят, что приманкой, которую они отправили к черту, были мы, они не будут рисковать ошибиться. Что означает, что у них будут истребители в воздухе, которые будут патрулировать каждый маршрут отхода. Каждый поисковый радар будет включен. И каждый ЗРК будет готов к стрельбе. Так что немедленное бегство к границе в конечном итоге обернулось бы быстрым путешествием в никуда ”.


Канадец медленно кивнул. “Я понимаю вашу точку зрения”. Он нахмурился. “Но как только русские получше рассмотрят останки этого MALD, они поймут, что мы все еще на свободе”.


“Ага”, - сказал Брэд. Он пожал плечами. “Что также может сработать в нашу пользу. Даже если Грызлов выяснит, что его пилотов обманули, чем больше времени пройдет, тем больше вероятность, что он поверит, что мы уже выбрались ”.


“И тем более вероятно, что русские снизят уровень своей боевой готовности”, - закончила за него Надя.


“Но мы не можем оставаться здесь на земле вечно”, - указал Шофилд. “Как только взойдет солнце, мы, вероятно, станем чем-то вроде диковинки. Я полагаю, что даже местные деревенщины могли бы немного удивиться, увидев самолет-невидимку, припаркованный на одном из их полей ”.


“Вот почему чертовски хорошо, что сейчас зима”, - согласился Брэд. Он взглянул на часы. “Прямо сейчас немного больше нуля ста часов по местному времени. Рассвет наступит только через ноль девятьсот часов. В зависимости от маршрута нашего полета, нам нужно, чтобы при взлете оставалось примерно три часа темноты — чтобы свести к минимуму шансы визуального обнаружения. Так что, если не случится чего-то неожиданного, вроде зачистки русским истребителем, которая пройдет слишком близко, или каким-нибудь помешанным на фитнесе, который решит отправиться в поход после полуночи, мы сможем какое-то время безопасно побыть здесь ”.


Шофилд снова кивнул. Его глаза сузились. “Вы сказали, что у вас было две причины для изменения приказов майора. Я слышал об одном. Какой второй?”


“Вжик не мертв. Русские взяли его в плен после того, как он сбежал из уголовного розыска ”, - категорично заявил Брэд, обрушив на него ошеломляющую новость. Канадец и его люди находились снаружи, охраняя "Рейнджровер", когда Надя перехватила вражеские передачи, сообщающие новости.


Дэвис и другие коммандос тихо, но яростно выругались. Как и Брэд, они знали, что это значит для Макомбера. Чистая смерть в бою была бы гораздо лучшей участью, чем длительные пытки и, в конечном итоге, казнь.


Шофилд, однако, не сводил глаз с Брэда и Нади. “Вы серьезно предлагаете, чтобы мы попытались спасти его?” - спросил он, не веря своим ушам. “С пятью солдатами и одним невооруженным транспортным самолетом?”


“Я предлагаю, чтобы мы оставляли наши варианты открытыми”, - возразил Брэд. “Послушайте, совершенно очевидно, что мы попали в засаду, специально разработанную для захвата или уничтожения CIDS и их пилотов, верно?”


“Да”, - мрачно согласился канадец.


“Итак, это означает, что удар - главный приз Грызлова”, - утверждал Брэд. “Вот почему я думаю, вполне вероятно, что они увезут его прямо отсюда для допроса”. Он пожал плечами. “Как только он окажется в Москве, мы ничего не сможем сделать. Но если мы увидим здесь лазейку —”


“Русские будут самоуверенны, наслаждаясь своим триумфом”, - убедительно добавила Надя. Ее глаза были сердитыми, полными едва сдерживаемого стыда. “Они считают, что мы либо мертвы, либо спасаемся бегством, как побитые собаки. Внезапная попытка вернуть майора Макомбера - это самое последнее, чего они ожидают.”


“Сюрприз или нет, то, что вы предлагаете, чертовски заманчиво, майор Розек”, - сказал сержант Дэвис. Он дернул подбородком в сторону коммандос "Железный волк" вокруг него. “Мои ребята и я хороши. Действительно хорошая. Но мы же не долбаные супермены ”.


Выглядя огорченным, Шофилд тихо кашлянул.


Дэвис усмехнулся. “Ну, за исключением вон того капитана. Но вы должны заметить, что он оставил свой плащ дома.”


“Здесь никто не является непобедимым”, - признал Брэд. “У майора Розека и у меня действительно есть приблизительный план, который, как мы думаем, может сработать, но это предприятие - не то, что я бы отдал приказ”. Он криво улыбнулся, оглядывая полукруг крепких солдат-ветеранов боевых действий. “Даже если бы я думал, что смогу выполнить такой заказ”.


“Значит, вы просите добровольцев?” Тихо сказал Шофилд.


“Да”. Брэд кивнул.


Дэвис покачал головой. “Чувак, капитан, тебе действительно нужен меч, как у полковника Тревиса. Таким образом, вы могли бы нацарапать линию на палубе здесь и вызвать нас на то, чтобы мы переступили через нее ”.


Брэд рассмеялся. “Это было бы довольно драматично, сержант. Но это не Аламо, где кто-то мог остаться, а кто-то мог уехать. Так что либо все в этом замешаны ... или никто не замешан. Здесь нет права на ошибку ”.


“Планируете ли вы проконсультироваться с президентом Уилком или мистером Мартиндейлом по поводу этого вашего плана?” - Спросил Шофилд. “Пользуешься защищенной ссылкой?”


“Мы могли бы”, - сказал Брэд. Он пожал плечами. “Но я не собираюсь этого делать. Они бы только приказали нам убираться ”.


“Что, возможно, было бы самым мудрым решением”, - сказал Шофилд.


“Возможно”, - согласился Брэд. Он выглядел упрямым. “Но их здесь нет. И мы такие. Насколько я понимаю, это делает это нашим призванием ”.


“Да, я полагаю, это так”, - сказал Шофилд. Он вздохнул. “Очень хорошо, капитан Макланахан, давайте послушаем ваш план. И тогда мы с моими ребятами примем наше решение ”.


Несколько минут спустя задняя рампа "Рейнджровера" со скрежетом опустилась. Прихватив оружие и другое снаряжение, пятеро членов коммандос—группы "Железный волк" вышли на открытое пространство, а затем скрылись в лесу - в разведке на юг, чтобы найти скрытые позиции с видом на взлетно-посадочную полосу в Печоре.


ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ


АЭРОПОРТ ПЕЧОРА

ТРИ ЧАСА СПУСТЯ


Капитан Ян Шофилд и сержант Эндрю Дэвис присели в укрытии, которое обеспечивала небольшая группа соснового леса к западу от взлетно-посадочной полосы. Со своего скрытого наблюдательного пункта они могли видеть большинство зданий и инфраструктуры аэропорта. Другие члены его команды коммандос, Майк Кнапп, Карол Сикора и Крис Уокер, были размещены вдоль того же пояса деревьев. Земля была слишком промерзшей, чтобы копать, но упавшие бревна, камни и стволы деревьев обеспечивали скромную защиту. Как и Дэвис, Уокер и Кнапп были американцами, ветеранами Сил специального назначения США до того, как присоединились к Scion и Iron Wolf. Сикора был одним из польских солдат, прикрепленных к эскадрилье.


Были зажжены огни взлетно-посадочной полосы и маяки, а также ряд ангаров и других зданий. Работники аэропорта, закутанные в парки, передвигались вокруг зданий и парковали автоцистерны с авиационным топливом.


“Волк шесть-Два, это Волк три. Похоже, что ваше предположение было верным. Мы видим здесь большую активность”, - радировал Шофилд. “Нет никакого регулярного рейса в такую рань, не так ли?”


“Отрицательно по этому вопросу, три”, - произнес в его наушнике четкий голос майора Нади Розек. “Будьте готовы”.


Сидевший рядом с ним сержант Дэвис сказал: “У меня движение в двенадцать часов. На расстоянии шестисот метров и приближается. Прибывает множество бронированных машин”.


Шофилд направил свой бинокль в сторону указанного района. В поле зрения появились три восьмиколесных бронетранспортера БТР-82. Двигаясь колонной, они выехали на перрон и затем припарковались.


Боковые люки на среднем бронетранспортере распахнулись. Отделение русских солдат высадилось на бетон. Двое из них протянули руку назад и грубо выволокли Уэйна Макомбера наружу, свалив его на землю, как мешок с картошкой. Затем они подняли его на ноги. Майор "Железный волк" выглядел одурманенным. Засохшая кровь запеклась на его покрытом синяками лице и униформе. Его руки были скованы гибкими наручниками за спиной.


Два других БТРа заняли фланговые позиции примерно в ста метрах от нас с обоих флангов. Турели, устанавливающие свои 30-мм автопушки, взвыли, вращаясь, чтобы накрыть аэропорт и его окрестности.


“Что ж, это будет немного сложно”, - пробормотал Шофилд, все еще наблюдая в свой бинокль.


Дэвис фыркнул. “Ни хрена себе, сэр”. Он посмотрел в оптический прицел своей снайперской винтовки М24Е1. “Вероятно, мы сможем прижать двух или трех из этих парней, прежде чем они поймут, что мы стреляем. Но после этого начнется настоящий ад ”.


* * *


“Подход ”Печора", это "Россия Один-Ноль-Ноль", расстояние сорок восемь километров, уровень четыре тысячи метров", - произнес русский голос в наушниках Нади Розек.


“Россия Один-Ноль-Ноль, подход к Печоре”, - ответил другой голос. “Поверните направо, двигаясь по направлению раз-два-пять. Спустись и поддержи одну тысячу”.


Она проверила индикатор рейса на дисплее своего компьютера и повернулась к Брэду. “Прибывает российский пассажирский самолет, Sukhoi Superjet. Они собираются приземлиться на юге. Что приведет их прямо к нашему текущему положению ”.


Он кивнул. “Это наш парень”. Он запустил двигатели XCV-62 и разогнал их до полной боевой мощности. “Давайте поднимем этот ящик с земли, быстро”.


Рейнджровер быстро выкатился, подпрыгивая и раскачиваясь, обратно через поляну, когда набирал скорость. Брэд оторвался от земли при первой возможности. Держась на высоте менее двухсот футов, он снова сбросил скорость и вошел в длинный, медленный поворот, поворачивая на запад над рекой Печора. В небе далеко на севере он мог видеть ярко-белые антиколлизионные вспышки российского авиалайнера, когда тот разворачивался в направлении аэропорта.


“Вышка ”Печора", "Россия Один-Ноль-Ноль", расстояние восемь километров, запрашиваю визуальное приближение к взлетно-посадочной полосе один-шесть", - услышал он по радио российского пилота.


“Россия Один-Ноль-Ноль, Печорская вышка, вам разрешена посадка”, - ответил диспетчер.


Надя включила микрофон, обращаясь к Шофилду. “Волк три, это Волк Шесть-Два. Действие неизбежно. Будьте готовы”. Она наклонилась вперед, выводя меню на один из своих больших многофункциональных дисплеев. “Проверяю номер два. Установлен запрограммированный курс навигации. Все системы являются экологически чистыми”.


“Принято”, - сказал Брэд. Он сморгнул капельку пота и чуть сбросил скорость, поддерживая их воздушную скорость, когда он ужесточал поворот. Они проделывали весь обратный путь с востока. Большой российский пассажирский самолет появился снова, на этот раз впереди них, двигаясь слева направо по мере снижения к взлетно—посадочной полосе - летел низко и медленно, с выпущенными и заблокированными шасси.


Снова сбросив скорость, Брэд лег на курс, который должен был перехватить Sukhoi Superjet. Их воздушная скорость упала до чуть более двухсот узлов. “Расстояние до цели - три мили”. Он выровнялся, удерживая гораздо больший авиалайнер в центре лобового стекла их кабины. Это должно было занять действительно тщательное время… и чертовски много удачи. Его глаза сузились, оценивая скорость снижения "Сухого" и корректируя собственную траекторию полета, чтобы соответствовать. Немного снизилась… немного выросла. Он слегка повернул джойстик рейнджера вправо, а затем снова назад. Вот. “Запускайте MALD!”


“Запускаем!” Сказала Надя. Ее палец постучал по дисплею.


Их последняя приманка ADM-160B выпала из внутреннего отсека "Рейнджера". Его турбореактивный двигатель воспламенился. MALD пронесся прямо к российскому пассажирскому самолету, стрелой уходя вперед, когда его скорость поднялась до шестисот узлов.


* * *


На борту Sukhoi Superjet 100 Сергей Тарзаров затянул ремень безопасности, готовясь к тому, что, как он знал по опыту, будет неприятно грубой посадкой. Чтобы не сообщать кому-либо о секретных работах в Обители Перуна, Грызлов решил не возобновлять работу гораздо более крупного военного аэродрома в Печора-Каменке. Это означало, что весь воздушный трафик должен был направляться в этот небольшой гражданский аэропорт. Его взлетно-посадочная полоса была достаточно длинной, чтобы вместить этот реактивный лайнер, но только с минимальным зазором. Это означало, что пилот должен был посадить их прямо на пороге, а затем резко затормозить.


Он нахмурился, снова обдумывая возможные мотивы Геннадия, отправившего его в долгий полет в эту темную и замерзшую пустошь. Возвращение заключенного, даже такого важного, было задачей, более подходящей для офицера более низкого ранга в армии или службах безопасности. Было ли это каким-то странным знаком доверия молодого человека к способностям своего начальника штаба? Или, что более вероятно, было ли это своего рода упреком за то, что он усомнился в том, что запутанный план президента по нападению из засады на отряд "Железный волк" когда-нибудь сработает? Как средство поставить Тарзарова в известность о том, что Грызлов теперь рассматривает его всего лишь как еще одного подчиненного, над которым нужно доминировать, а не как человека, к чьим советам он время от времени прислушивался?


Возбужденные голоса ворвались во все более мрачные мысли Тарзарова. Несколько солдат, отправленных охранять своего пленного Железного Волка на обратном пути в Москву, нетерпеливо выглядывали в окна, пытаясь разглядеть что-нибудь в окружающей темноте. Его хмурый вид усилился. Отправка войск из Кремлевского полка была еще одной ошибкой со стороны президента. Они были солдатами на плацу, а не обученными тюремщиками. Горстка опытных агентов ФСБ могла бы справиться с задачей более эффективно… и, конечно, более осмотрительно.


Боже мой, внезапно он понял, что Грызлов, должно быть, планирует спектакль для общественного потребления. Когда они вернутся, во Внуково его будут ждать телекамеры, готовые транслировать кадры, на которых одетые в шикарную форму российские войска выводят потрепанного “террориста” "Железный волк" из его личного реактивного лайнера.


“Эй, что это?” - услышал он крик одного из молодых солдат. “Какой-нибудь другой самолет?”


“Если это так, то оно летит прямо на нас!” - нервно сказал другой.


Пораженный Тарзаров метнулся к ближайшему окну… как раз в тот момент, когда беспилотник-приманка врезался в борт Sukhoi Superjet и разорвал фюзеляж расширяющимся огненным шаром. Композитные материалы из углеродного волокна разлетелись вдребезги при сильном ударе, разбросав смертоносные осколки по пассажирскому салону. Солдаты были сорваны со своих мест и подброшены в воздух. Сергей Тарзаров открыл рот, чтобы закричать, а затем умер... охваченный приливной волной пламени и шрапнели.


Струящийся огонь и дым из огромной раны, проделанной в его средней части, Sukhoi Superjet перевернулся и упал с неба. Он врезался в землю недалеко от взлетно-посадочной полосы и взорвался.


* * *


Русские солдаты, охранявшие Макомбера, все повернулись, чтобы посмотреть на большой двухмоторный реактивный лайнер, заходящий на посадку. Когда он упал на землю и взорвался, они застыли, потрясенные катастрофой. На долю секунды вспышка отбросила гигантские тени людей и машин, скользящих по взлетно-посадочной полосе. Иэн Шофилд почувствовал, как земля задрожала и загрохотала.


“Волчья команда, это третий волк. Выполнить. Повторяю, выполняйте”, - тихо сказал он в свой микрофон.


Тихо кашлянула снайперская винтовка сержанта Дэвиса, за которой мгновением позже последовали выстрелы Сикоры и Кнаппа. Двое русских упали, как марионетки, у которых перерезали веревочки. В брызгах крови третий описал полукруг и затем перевернулся.


Находясь дальше по линии деревьев, Крис Уокер выпустил одну из своих противотанковых ракет Spike-SR. Крошечная ракета низко пролетела над взлетно-посадочной полосой и попала в один из БТР-82 прямо под его 30-мм орудийной башней. Вражеский бронетранспортер качнуло назад, когда ТЕПЛОВАЯ боеголовка с тандемным зарядом пробила его тонкую кевларовую броню и взорвалась внутри. Пламя вырывалось из каждого отверстия.


“Поймал его!” - ликующе прокричал Уокер на всю округу. Он выбросил коробку с израсходованными ракетами и потянулся за другим девятикилограммовым переносным оружием.


К сожалению, стрелок на одном из уцелевших бронетранспортеров был более бдителен, чем его товарищи, и обладал молниеносными рефлексами. Русский заметил небольшое облачко дыма, поднимающееся над позицией Уокера, развернул свою башню и выпустил быструю очередь, которая разрубила коммандос "Железный волк" пополам.


“Черт возьми”, - пробормотал Шофилд. Без этих противотанковых ракет израильского производства у них не было ничего, что могло бы даже поцарапать эти две оставшиеся российские бронированные машины. Их артиллеристы могли бы на досуге отойти и растолочь этот участок леса на щепки.


“Я займусь этим”, - услышал он крик Кароля Сикоры. Проявив больше мужества, чем здравого смысла, солдат польского спецназа покинул укрытие, бросившись к искалеченному телу Уокера. Одна из турелей БТРА завыла, быстро приближаясь к нему.


Внезапно XCV-62 Ranger пронесся низко над головой, с ревом проносясь по всей длине взлетно-посадочной полосы. Вслед за ней в воздух взметнулись сигнальные ракеты, разлетевшиеся во всех направлениях. Все еще горящие, они отскакивали от бетона и падали вокруг российских машин.


Очевидно, полагая, что они подвергаются обстрелу, артиллеристы БТР развернули свои башни в сторону, лихорадочно отслеживая то, что они воспринимали как более непосредственную угрозу. Трассирующие пули устремились к черному самолету с крыльями летучей мыши, когда он откатился назад, чтобы сделать еще один заход.


Рядом с Шофилдом сержант Дэвис выстрелил еще раз, убив четвертого вражеского пехотинца, который колотил по внешней стороне одного из БТР, пытаясь привлечь внимание его экипажа. А затем броневик взорвался. В борт попала еще одна ракета "Спайк", изуродованный остов стоял неподвижно, окутанный маслянистым черным дымом и изрыгающим пламя.


В панике водитель последнего уцелевшего российского бронетранспортера открыл огонь из своих шести 81-мм дымовых гранатометов. В воздухе расцвели серые облака, скрыв БТР из виду, когда он на высокой скорости развернулся, чтобы укрыться за одним из отдаленных зданий аэропорта.


“Это наш сигнал, сержант”, - рявкнул Шофилд, вскакивая на ноги. Он направился прямо в дым со своей радоновой штурмовой винтовкой польского производства, поднятой и готовой к стрельбе. Дэвис подхватил свой собственный карабин и бросился за ним.


Быстро пересекая взлетно-посадочную полосу, два коммандос "Железный волк" помчались к тому месту, где они в последний раз видели Макомбера и его похитителей. Они вошли в жуткий, полуосвещенный мир. Пожары, охватившие два уничтоженных российских БТРА, мерцали красным на фоне сгущающейся дымки черно-серого дыма.


Шофилд краем глаза заметил движение. Он развернулся в сторону и упал ничком. Автомат заикнулся; 5,45-мм пули просвистели над его головой. Он выстрелил в ответ на вспышки и услышал, как русский кричит в агонии. Дэвис выпустил вторую очередь из трех патронов, и крики прекратились.


Тяжело дыша, канадский капитан с трудом поднялся на ноги. Они двинулись дальше, все глубже погружаясь в дрейфующий дым. Искореженные трупы усеивали бетон, распластавшись в лужах крови.


“Я нашел майора!” - крикнул Дэвис, опускаясь на одно колено рядом с человеком, лежащим, свернувшись калачиком, на земле. Это был Макомбер. Сержант "Железный волк" отложил карабин и вытащил боевой нож, чтобы разрезать гибкие наручники, стягивающие запястья большого американца.


Как раз в этот момент в дыму сверкнуло еще больше вспышек, сопровождаемых треском винтовочной стрельбы. Дважды раненный, один раз в плечо и один раз в грудь, Дэвис громко застонал и рухнул рядом с Макомбером.


Разъяренный Шофилд открыл ответный огонь, убив русского солдата, который притворялся мертвым достаточно долго, чтобы напасть на своего сержанта. Затем он повернулся и поспешил к Дэвису и Макомберу. Оба мужчины были живы, хотя было ясно, что Дэвис тяжело ранен.


Он взял нож сержанта и перерезал путы Макомбера. Затем он перевернул большого мужчину. “Ты можешь двигаться, Вжик?” - настойчиво спросил он. “Потому что мне нужна твоя помощь с этим сержантом”.


“Черт возьми, да”, - сонно пробормотал американец. “Я ни хрена не вижу. Но я могу нормально двигаться ”. Он заставил приоткрыть запекшееся от крови веко и одарил Шофилда болезненной усмешкой. “Думаю, я не могу отдать вас под трибунал, ребята, за то, что вы вернулись за мной, не так ли?”


“Это может считаться дурным тоном”, - согласился канадец. Схватив Макомбера за руку, он рывком поднял более крупного мужчину на ноги.


Затем, таща Дэвиса между собой, они, пошатываясь, вернулись сквозь дым на взлетно—посадочную полосу - как раз вовремя, чтобы увидеть, как приземляется "Рейнджровер". Транспорт "Железный волк" подкатился к ним, резко тормозя. Майк Кнапп и Карол Сикора выскочили из леса с другой стороны, уже направляясь к самолету с крыльями летучей мыши, когда его задняя аппарель со скрежетом опустилась.


ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ


КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Грызлов медленно положил трубку защищенного телефона. Несколько мгновений он сидел в нехарактерной тишине, переваривая невероятные новости, которые только что сообщил полковник Балакин. За столом в конференц-зале самые высокопоставленные члены его команды национальной безопасности застыли, явно боясь того, как он отреагирует на эту катастрофу. Он созвал их на это ночное собрание, чтобы разделить свой триумф, кульминацию месяцев тщательного планирования и напряженных усилий. Теперь, вместо этого, они были здесь в тот самый момент, когда вкус победы превратился в пепел у него во рту.


В старые недобрые времена те, кто служил русскому диктатору, такому как Иван Грозный или Сталин, знали, что они могут быть сосланы, заключены в тюрьму или казнены по прихоти тирана, набрасывающегося перед лицом унижения и неудачи. При правлении Геннадия Грызлова мало что изменилось. Наказания, назначаемые тем, кто впал в немилость, могли носить видимость законности, но они были не менее произвольными.


На данный момент Грызлов проигнорировал их страх. Позже будет достаточно времени, чтобы насладиться его властью над Соколовым, Казьяновым, Титеневой и другими — властью, которая, если уж на то пошло, стала еще более абсолютной. Хотя он сожалел о смерти Сергея Тарзарова, нельзя было отрицать, что связи пожилого человека и тщательно культивируемые им связи с российской деловой, военной и разведывательной элитой сдержали авторитет и амбиции Грызлова. Серое, призрачное присутствие Тарзарова в Кремле служило постоянным напоминанием о прежних временах и других лидерах. Вольно или невольно, иногда он служил объединяющим фактором для тех, кто боялся агрессивного поведения своего президента.


Но теперь старик ушел. И что наиболее удобно для Грызлова, он был убит внешними врагами России, а не просто проиграл внутреннюю борьбу за власть в Кремле. Хорошо это или плохо, но сцену держал один Геннадий Грызлов.


Что оставляло вопрос о том, что делать с этим последним провалом российских военных, холодно подумал он. Потеря пленника Железного Волка, взятого такой дорогой ценой в людях, мат éриэле и машинах, была плохой. Наблюдать, как выжившие из этого штурмового отряда наемников убегают в безопасное место, было бы бесконечно хуже.


Грызлов угрюмо постучал по поверхности своего планшетного компьютера, выводя подробную карту России и ее окрестностей на огромный монитор с плоским экраном в конференц-зале. Цифровая карта была усеяна зелеными символами, указывающими на заявленные позиции дружественных радиолокационных подразделений, полков ЗРК, патрульных истребителей и самолетов системы АВАКС. Медленно расширяющийся красный круг с центром в Печоре показывал район, в пределах которого может быть обнаружен удирающий самолет-невидимка "Железный волк". Это была всего лишь экстраполяция, основанная на очень ограниченных наблюдениях за его максимальной скоростью, сделанных двумя пилотами Су-50 до того, как они сорвали свой перехват.


Он повернулся лицом к генерал-полковнику Валентину Максимову. Лицо старика с квадратной челюстью было почти таким же бледным, как и его коротко остриженные седые волосы. Командующий воздушно-космическими силами России выглядел каждый год из своих почти семи десятилетий… и многое другое. С уходом Тарзарова Максимов, вероятно, почувствовал, что его шея на плахе. Грызлов сердито ткнул пальцем в монитор. “Это точное описание нашего текущего развертывания противовоздушной обороны и позиции, генерал?”


Максимов тяжело кивнул. “Да, господин президент”. Он приподнял свои массивные плечи, а затем позволил им опуститься в знак покорности. “По вашему приказу графики обстановки в моем штабе поступают на ваш персональный компьютер в режиме реального времени”.


“Это прискорбно”, - сказал Грызлов с нескрываемым презрением. “Я надеялся, что вы и ваши сотрудники просто облажались в незначительном техническом вопросе - вместо того, чтобы совершать так много очевидных тактических и оперативных промахов”.


Максимов выглядел ошеломленным. “Я… Я не понимаю, что вы имеете в виду, господин Президент. Наши силы правильно расположены, чтобы—”


Грызлов прервал его одним сердитым жестом. “Избавь меня от своих жалких оправданий, Максимов!” - рявкнул он. “Ты упорно совершаешь одни и те же ошибки снова и снова. Возможно, именно поэтому американцы столько раз подставляли задницы вашим силам! А теперь эти наемники Железного волка!” Он пренебрежительно махнул рукой на ситуационный график. “Посмотрите на это!” - потребовал он, холодно оглядывая сидящих за столом. “Кто-нибудь из вас видит ошибку, которую допускают Максимов и его клоуны?”


Тщательно скрываемые лица встретились с его взглядом. Никто не произнес ни слова. Когда их президент был в таком настроении, правильных ответов не было.


Грызлов внутренне улыбнулся. Сейчас, более чем когда-либо, он подозревал, что члены его кабинета сожалеют о смерти Сергея Тарзарова. Уверенный в своем собственном положении, глава кремлевской администрации без колебаний вступился за своих коллег перед лицом гнева президента. Теперь у этих овец не было защитника, который оградил бы их от темных побуждений их требовательного хозяина.


“Никто?” спросил он с обманчивой мягкостью. Его глаза заблестели. “Возможно, мне не следует удивляться. Вы все склонны к бездействию и лени — даже когда ситуация требует смелости”.


Не в силах больше усидеть на месте, Грызлов вскочил со своего кресла и стремительно приблизился к большому дисплею. Он пренебрежительно провел рукой по значкам радара, истребителя и полка ЗРК, расположенным вдоль границ России. “Пассивная, расточительная и, в конечном счете, бесполезная барьерная защита!” - язвительно сказал он. Он усмехнулся в сторону Максимова. “Вы развертываете свои силы со всем мастерством ребенка, генерал ... и с детской зависимостью от удачи и принятия желаемого за действительное. ‘Возможно, наши враги наткнутся на радиус поражения батареи ЗРК?’ ты представляешь. Или: "Может быть, один из моих патрулей истребителей каким-то образом обнаружит их, прежде чем они проскользнут мимо?’ вы надеетесь.”


На мгновение, наблюдая, как застыло лицо Максимова, он подумал, что старик либо упадет замертво от удара, либо, наконец, даст отпор. Но вместо этого командующий аэрокосмическими силами восстановил контроль над собой и просто спросил: “Тогда каковы ваши приказы, господин Президент?”


Значит, его старый инструктор в академии был всего лишь еще одним трусом, как и все остальные, подумал Грызлов с некоторым разочарованием. Казалось, не было предела тому, как далеко он мог подтолкнуть этих безвольных искателей места. Мысленно он пожал плечами. Если это так, привести в действие следующий этап его давно задуманных планов было бы намного проще.


Он уверенно начал озвучивать новые приказы о передвижении и участии в боевых действиях для российских военно-воздушных и ракетных сил. На этот раз этому удирающему самолету-невидимке "Железный волк" не будет легкого спасения.


ВОЛК ШЕСТЬ-ДВА, НАД РОССИЕЙ

КОГДА-НИБУДЬ ПОЗЖЕ


Практически прижимаясь к верхушкам деревьев, XCV-62 накренился вправо, поворачивая на северо-запад над бесплодной, почти полностью необитаемой сельской местностью с лесами и замерзшими болотами, практически не затронутой документально зафиксированной историей человечества. Случайные огни вдалеке сигнализировали о присутствии небольших деревень или лагерей лесозаготовителей, но в остальном все было темно. Печора и ее горящий, усеянный обломками аэропорт лежали далеко на востоке.


“Как дела на заднем дворе?” Брэд Макланахан спросил Надю, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Болел каждый мускул. Его летный костюм был насквозь пропитан потом. Его зрение, казалось, провалилось внутрь, пока все, на чем он мог сосредоточиться, был зеленый, мягко светящийся пейзаж, видимый через его HUD. Напряжение от полета так низко и так быстро в течение столь долгого времени истощало его умственные и физические резервы.


“Майор Макомбер определенно контужен и имеет несколько незначительных ранений, но ему не угрожает непосредственная опасность”, - тихо ответила Надя. “Однако капитан Шофилд говорит, что сержанту Дэвису необходимо срочно получить современную медицинскую помощь и провести травматологическую операцию как можно скорее. На данный момент он и другие сделали все, что могли, — но этого будет недостаточно ”.


Брэд напряженно кивнул. В то время как набор на борту "Рейнджера" включал медицинское оборудование для стабилизации состояния большинства раненых, лечение серьезных ран, полученных сержантом "Железного волка", было за пределами их возможностей. Лучшее, на что они могли надеяться, это сохранить ему жизнь достаточно долго, чтобы добраться до квалифицированной хирургической бригады. “Если повезет, мы будем на земле в Кемидж &# 228; рви примерно через шестьдесят минут”.


“Внимание, внимание, с десяти до двух часов обнаружено множество бортовых поисковых радаров X-диапазона”, - внезапно сообщила их система SPEAR. “Оценивается как Су-27 и Су-30. Пробег сто миль и приближается. Вероятность обнаружения очень низкая, но растет ”


Ряд красных квадратиков вспыхнул на HUD Брэда, сопоставляя расчетные координаты компьютера с этими российскими истребителями. Они растянулись по всему горизонту перед "Рейнджером" — двигались на юго-восток со скоростью почти четыреста узлов, как движущаяся стена.


“Я насчитала по меньшей мере шесть Су-27 и еще шесть Су-30, летящих в ряд”, - сказала Надя. Она посмотрела вниз на свои защитные дисплеи. “Я не вижу способа уклониться от них при нашем нынешнем курсе”.


Брэд мрачно кивнул. Скрытность или не скрытность, радары русских истребителей засекут их, если они подойдут достаточно близко. Поворот на север, чтобы попытаться обойти их, был неудачным. Они бы лоб в лоб столкнулись с сетью радаров и ЗРК, охраняющих российские арктические военно-морские базы и базы подводных лодок. Большая вражеская авиабаза в Петрозаводске находилась почти прямо на запад. Направление на юго-запад привело бы их в центр эшелонированной обороны, окружающей Санкт-Петербург. Это оставляло только один реальный вариант. И это отстой.


Он повернул налево, возвращаясь на юг. “Проложите курс, который уведет нас достаточно далеко к востоку от Москвы, чтобы оставаться вне зоны ее противовоздушной обороны. А затем еще один отрезок на юго-запад, оставаясь к северу от российских авиабаз в Липецке и Воронеже ”, - сказал он Наде. “Мы пересечем границу Беларуси и направимся прямо в Варшаву”.


Она включила их навигационную систему и начала вводить команды. На HUD Брэда появился новый указатель поворота, немного дальше к юго-востоку. Он повернулся, чтобы последовать за ней.


“У нас осталось достаточно топлива, чтобы добраться до Варшавы этим новым курсом, хотя и с очень небольшим запасом”, - сказала Надя. Ее голос был встревоженным. “Но это добавляет два часа к нашему времени полета, и —”


“Дэвис может не продержаться эти дополнительные два часа”, - закончил за нее Брэд. Его челюсть была сжата. “Послушай, это мой выбор, Надя. Моя работа - доставить этот ящик домой в целости и сохранности. И прямо сейчас я не вижу другого способа сделать это ”.


“Я знаю”, - тихо сказала она. “Принятие решений, которые могут стоить жизни, - это цена командования”.


Брэд ничего не сказал. Он только кивнул. Теперь, когда было слишком поздно, он начинал понимать некоторые стрессы, из-за которых его отец временами казался таким отстраненным. Если бы только у них было больше времени поговорить о важных вещах, вместо школы, спорта, девушек или даже полетов. Тяжело дыша, он боролся с приливом печали, угрожающим захлестнуть его. Держи себя в руках, сказал он себе. Продолжай лететь и не оглядывайся назад. Пока нет.


Они летели в тишине еще несколько минут. На горизонте перед ними появилось еще больше огней. Эта часть России все еще была малонаселенной, но они направлялись к ее более заселенным регионам.


“Внимание, обнаружен неопознанный поисковый радар L-диапазона. Радар с фазированной решеткой, вероятно, самолет системы АВАКС ”Бериев-100", - внезапно сообщил им компьютер.


“Сукин сын”, - сказал Брэд себе под нос. Он слегка изменил курс, отклонившись еще немного к западу, чтобы попытаться получить приблизительный пеленг на вражеский самолет с радаров.


Пальцы Нади заплясали по дисплеям. Ее глаза сузились в полной концентрации. “По моим оценкам, Бериев находится примерно в ста милях к югу от нас”, - сказала она через несколько секунд. “На данный момент ее очевидный курс направлен на восток”.


“Да, в этом есть смысл”, - сказал Брэд. Он нахмурился. “У русских, вероятно, есть самолет системы АВАКС, летающий по овалу гоночной трассы. Он идеально расположен для обнаружения любого, кто пытается прорваться на юг мимо Москвы. И я готов поспорить, что есть еще истребители — вероятно, смесь МиГ-29 и Су-27 — зависшие рядом с ним с выключенными радарами ... готовые атаковать на поражение ”.


Он рискнул бросить быстрый взгляд на Надю. “Кто-то там читает мои мысли”.


Она кивнула, выглядя обеспокоенной.


“Поисковый радар Лимского диапазона, Бериев-100, одиннадцать часов, девяносто пять миль. Сила сигнала увеличивается”, сообщила им система SPEAR.


“Черт”, - пробормотал Брэд. Он снова изменил курс, повернув на юго-запад.


Как раз в этот момент их компьютер выдал новое предупреждение. “Внимание, внимание, обнаружены новые бортовые поисковые радары X-диапазона. Несколько источников с восьми до четырех часов. Дальность действия сто двадцать миль.


“Я идентифицирую их как истребители Су-30 и Су-35”, - сказала Надя. “Они движутся на запад со скоростью более четырехсот узлов”.


У русских была еще одна линия боевых самолетов, приближающаяся к ним с востока, понял Брэд. Его рот сжался, когда нечеткая тактическая картина внезапно прояснилась. “Дерьмо”, - сказал он. “Мы не можем пойти ни на север, ни на юг… и мы не можем снизить скорость, не сейчас, когда эти истребители приближаются к нам сзади. Эти парни управляют нами, как загонщики на охоте на крупную дичь. Нас загоняют прямиком в пояс ЗРК Санкт-Петербурга ”.


“Я согласна”, - натянуто сказала Надя.


Несколько минут спустя на горизонте, примерно в двухстах морских милях впереди них, начали загораться многочисленные радары, подтверждая его интуицию. Их характерные характеристики указывали на то, что они являлись радарами поиска и обнаружения целей по меньшей мере для двух полков ЗРК С-300 и одной из пусковых установок ЗРК С-400.


“Время, пока мы не достигнем внешнего края их эффективной зоны поражения ракетами?” - Спросил Брэд.


“Примерно через десять минут”, - сказала ему Надя.


С мрачным лицом он кивнул. “Тогда, я полагаю, это все. Нам лучше позвонить домой и сообщить, пока не стало слишком поздно ”. Он взглянул на Надю и увидел, как она закусила губу. Он заставил себя улыбнуться ради нее. “Послушай, я пока не сдаюсь. Я сверну на юг или север, прежде чем мы наткнемся на барьер ЗРК, и попытаюсь прорваться через все истребители, которые русские выставят на нашем пути. Но мы должны сообщить Мартиндейлу и президенту Уилку о результатах… на всякий случай, если нам не повезет ”.


“Я понимаю, Брэд”, - тихо сказала она. Она снова склонила голову над своим дисплеем, открыв окно связи, чтобы ввести краткий отчет о ситуации. Как только она закончила, их компьютер взял верх. Он быстро зашифровал и сжал ее сообщение до одного пакета длиной в миллисекунду по спутниковой восходящей линии. Система подала звуковой сигнал. “Сообщение отправлено”, - сказала она, откидываясь назад с решительным выражением на лице.


ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, БЕЛЬВЕДЕРСКИЙ ДВОРЕЦ, ВАРШАВА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ


Президент Польши Петр Вильк закончил считывать сигнал, отображаемый на его мониторе. Его глаза потемнели от стыда и гнева, когда он посмотрел на Кевина Мартиндейла. “Я отправил их в ловушку”.


Мартиндейл покачал головой. “Мы загнали их в ловушку”, - поправил он. “Я был рядом с тобой на каждом шагу этого пути. Грызлов прекрасно нас подставил. И мы все купились на это. Он подстроил эту игру с самого начала. Либо мы ничего не сделали и позволили его кибероружию продолжать долбить нас. Или он решил, что мы отреагируем и пошлем ударную группу, чтобы нанести удар по тому, что казалось его оперативной базой, которая оказалась одной чертовски большой зоной поражения. Уничтожение этого русского суперкомпьютера и программ, которые они на нем создавали, немного замедлит работу его хакеров, может быть, даже сильно. Но Грызлов может купить другой компьютер, и программы могут быть созданы заново.”


Разочарованный Уилк начал подниматься на ноги, а затем резко сел обратно, стиснув зубы от волны боли. Его раны еще не полностью зажили. Только его собственный прямой приказ как главнокомандующего освободил его из больницы. “По крайней мере, у нас есть шанс вытащить выживших”, - сказал он. “Сообщите капитану Макланахану и майору Розеку, чтобы они использовали кибероружие с паролем, разработанное вашими экспертами-наследниками. Я прикажу полковнику Каспереку направить свои F-16 в то же время ”.


“Я не вводил штурмовую группу в курс дела относительно пароля”, - категорично сказал Мартиндейл. Его лицо было совершенно невыразительным. “Коды находятся в их компьютере как подпрограмма в системе SPEAR, но настроены на самоуничтожение в случае, если XCV-62 будет сбит или захвачен. Они не знают о его существовании”.


“Во имя Бога, почему бы и нет?” - Спросил Уилк, едва способный поверить в то, что ему только что сказали.


“Риск того, что команда может быть захвачена, был слишком высок”, - упрямо сказал американец. Он развел руками. “И при нынешнем положении дел Passkey - это наш козырь в рукаве против русских, если эта война обострится еще больше”. Его лицо потемнело. “Черт возьми, после этого неудачного рейда это практически единственная карта, которая у нас осталась”.


“Что конкретно это значит?” - Потребовал Уилк.


“Это означает, что пароль - это, по сути, одноразовое оружие”, - сказал Мартиндейл. “Не имеет смысла тратить ее на спасение одного самолета и его экипажа — независимо от того, кто они и как много значат для нас лично”.


“Об этом буду судить я, мистер Мартиндейл”, - резко сказал ему Уилк. “Не ты”. Он ледяным взглядом уставился на другого мужчину. “Если, конечно, вы не решили, что Scion в одностороннем порядке разорвет свой контракт с моей страной”.


На несколько мучительных мгновений воцарилась тишина.


“Нет, господин президент”, - наконец сказал Мартиндейл. “Мы соблюдаем наши контракты. До конца.”


“Хорошо”, - сказал ему Уилк. “Тогда слушай меня очень внимательно. Польша в долгу чести перед солдатами и летчиками "Железного волка", находившимися на борту этого самолета. Это долг, который я намерен заплатить. Это понятно?”


Мартиндейл неохотно кивнул. “Это так”.


“Тогда очень хорошо”, - сказал Уилк. “Затем вы подадите сигнал майору Розеку и капитану Макланахану активировать пароль в соответствующее время”. Он отвернулся от американца и снял трубку защищенного телефона. “Соедините меня с полковником Каспереком на авиабазе Мари”.


Когда на связь вышел командир польской эскадрильи F-16, Уилк сказал: “Павел, немедленно поднимай своих гадюк в воздух! Wykonać Taran . Выполняй таран”.


Над РОССИЕЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


“Время до начала эффективного взаимодействия для этих ЗРК С-300 и С-400 теперь составляет всего шестьдесят секунд”, - отчиталась Надя, и ее голос звучал безумно. Ее пальцы были размытым пятном на ее МФУ, когда она управляла их защитой. “SPEAR активен, пытаясь задействовать российские радары и подделать их. Но их слишком много! Они захватывают слишком быстро! И системы, которые я отключаю, возвращаются к цели очень быстро — гораздо быстрее, чем в прошлом году, когда мы бомбили под Калининградом ”.


“Понятно”, - ответил Брэд. Должен ли он свернуть влево или вправо? он задумался. Он, черт возьми, ни за что не собирался лететь прямо в глотку всем этим ракетным подразделениям класса "земля-воздух".


“Внимание, внимание, вражеские истребители с трех до девяти часов увеличивают скорость и сближаются”, - сказал Рейнджер. “Обнаружено множество радаров слежения за целью”.


“Ах, черт”. Брэд подавил желание просто закрыть глаза и позволить Рейнджеру приблизиться. Русские не хотели рисковать. Совсем никакой. Между Су-27, Су-30 и другими истребителями, приближающимися с флангов и тыла, и этими ЗРК впереди, они были по-королевски облажаны.


Левый MFD Нади пингнул, предупреждая их о получении спутниковой передачи. “Сообщение гласит: ‘Придерживайтесь своего курса. Активируйте подпрограмму ”КОПЬЕ-пароль", - сказала она.


Озадаченный Брэд спросил: “Пароль? Что это, черт возьми, такое?”


“Я не знаю”, - призналась Надя. Она наклонилась вперед, опираясь на ремни, быстро просматривая меню на MFD, которое она настроила для управления их основными защитными системами. Она сделала неуверенную паузу, ее палец завис над экраном. “Вот оно. Но нет никаких указаний на то, что делает эта подпрограмма! Только кнопка инициирования.”


“Внимание, внимание, несколько радаров слежения за надгробиями и надгробными камнями X-диапазона зафиксированы”, сообщил компьютер Рейнджера. “Запуски ракет С-300 и С-400 неизбежны”.


“Просто скажи об этом”, - натянуто сказал Брэд. “Эти русские ублюдки собираются стрелять. Так что, что бы ни делала эта штука с паролем, хуже от этого не станет ”.


Надя нажала на кнопку.


Приняты новые команды. Транспондеры установлены”, хладнокровно сообщил компьютер. “Вопли пять-Ноль-Пять-ноль”.


“Иисус Христос!” Ошеломленный Брэд зарычал. Транспондеры "Рейнджера" были частью его IFF, или системы идентификации "свой -чужой". При запросе радаром его приемоответчик автоматически отправлял код, идентифицирующий воздушное судно и сообщающий о его текущей высоте. Это было прекрасно в воздушном пространстве, контролируемом дружественными странами, или при открытой эксплуатации под контролем гражданского воздушного движения. Но включать их на вражеской территории, в боевой обстановке, было примерно так же нелепо, как перекрашивать XCV-62 в ярко-желтый цвет и летать ленивыми, медленными кругами. Во что, черт возьми, играл Мартиндейл? “Ладно, вычеркни то, что я только что сказал”, - прорычал он. “Все стало только хуже”.


* * *


Генерал-майор Анатолий Каверин, командир 2-й бригады воздушно-космической обороны, непринужденно стоял на своем командном пункте. Его глаза были прикованы к дисплеям, показывающим развивающееся сражение — изображения, которые, как он знал, одновременно передавались непосредственно президенту Грызлову и его команде национальной безопасности. Он чувствовал уверенность. Радиопереговоры, передаваемые между его огневыми подразделениями и связанными с ними радарами, были абсолютно спокойными и безупречно профессиональными.


Он улыбнулся. Это было далеко от того скопления людей, которое этот идиот Конрад Саратов устроил в прошлом году в Калининградской области. Всякий раз, когда быстро приближающемуся самолету "Айрон Вульф" удавалось ослепить или подделать один из его радаров, недавно модернизированное программное обеспечение для идентификации и захвата цели, предоставленное лабораторией доктора Оболенского в ННИИРТ, возвращало его в рабочее состояние и наводило на цель в течение нескольких секунд. Кроме того, огромное количество систем, которые он излучал, делало невозможным для наемников обмануть их всех.


“Сэр!” - внезапно сказал один из офицеров его штаба. “Вражеский самолет включил свои транспондеры”.


Каверин резко повернулся к нему. “Он использует нашу систему IKS?” - требовательно спросил он. Это был один из возможных трюков, который он не рассматривал. В конце концов, это не имело бы значения, поскольку он мог бы приказать их собственным истребителям отступить и заставить его ЗРК отменить локауты, которые в противном случае помешали бы им стрелять по номинально дружественным самолетам.


“Отрицательно, генерал”, - озадаченно ответил молодой человек. “Он передает неназначенный гражданский код”.


“Возможно, кто-то на борту запаниковал”, - сказал Каверин, пожимая плечами. Он холодно улыбнулся. “Значит, теперь их стало намного легче обнаружить, да?”


Перебил другой штабной офицер. “Сэр! Батареи с четвертой по восьмую сообщают о прочных блокировках. Враг в пределах досягаемости. Они готовы к атаке!”


“Открывайте огонь”, - спокойно сказал Каверин. Это было бы коротко и мило.


Чего не знал ни он, ни кто-либо другой во 2-й бригаде аэрокосмической обороны, так это кода “5050”, который выкрикивал Iron Wolf XCV-62, так это триггера детонации разработанной Scion логической бомбы, спрятанной в их модернизированном программном обеспечении идентификации и захвата целей. Сложная и опасная тайная работа, проделанная Самантой Керр и ее командой в Нижнем Новгороде, вот-вот должна была окупиться. Невидимые никому из людей, которые думали, что контролируют ситуацию, строки вредоносного кода прошлись по их системам боевого управления ... выполняя одно простое изменение идентификации при запуске каждой ракеты класса "земля-воздух".


* * *


“Запуск ракеты!” Надя позвала напряженным тоном. Она лихорадочно стучала по своим дисплеям, отчаянно пытаясь заглушить или подделать ракеты, выпущенные по ним. “Я показываю множественные пуски ракет”.


Через окна кабины Брэд мог видеть, как российские ракеты класса "земля-воздух" проносятся впереди них, взмывая ввысь в столбах огня и дыма. Приближающиеся ракеты направлялись к ним, быстро приближаясь, когда они разгонялись до шести махов.


“Господи”, - пробормотал он. Его рука замерла на рукояти. Никакая комбинация отчаянных маневров или хитрости не смогла бы увернуться или заманить в ловушку такое количество ЗРК. У него практически не было высоты, скорости полета и идей. Было время только для одной вещи. Он повернулся к Наде. Она смотрела на него в ответ своими прекрасными серо-голубыми глазами, полными непролитых слез. “Кочам ки ę” тихо сказал он. “Я люблю тебя”.


И затем первые российские ракеты пронеслись прямо мимо них, продолжая ускоряться. XCV-62 дико трясло, его трясло в результате их пролета.


“Какого черта...” — выпалил Брэд. В милях позади них ночное небо расчертили взрывы. Эти российские ЗРК атаковали собственные истребители — с презрительной легкостью сбивали Су-27, Су-30 и Су-35 в воздухе.


На западном горизонте появилось еще больше дымовых следов, но они изгибались вниз, к земле. Огромные вспышки рябили по ландшафту, ненадолго превращая ночь в день. Горели костры, раскаленные добела, поскольку они питались ракетным топливом. По двое или по трое российские радары и пусковые установки ЗРК были уничтожены — уничтожены сотнями бомб, заложенных в каждое высокоточное боевое орудие AGM-154A Joint Standoff, выпущенное польскими F-16, когда они отрывались от палубы.


Брэд в изумлении смотрел, как иконки заполнили его HUD, каждая из которых указывала на польскую гадюку, выкрикивающую один и тот же код транспондера 5050, код, который ложно идентифицировал их как дружественные к взломанному Scion российскому программному обеспечению для ракет. “Волк Шесть-Два, это ведущий Таран”, - услышал он голос полковника Павла Касперека в наушниках. “Ворота закрыты. Я повторяю, ворота закрыты. Добро пожаловать домой!”


СОРОК


КРЕМЛЬ, МОСКВА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ


Тишина в переполненном конференц-зале была абсолютной, как будто никто не смел даже дышать.


Геннадий Грызлов сидел, уставившись на большой дисплей в безмолвной ярости, беспомощно наблюдая, как гаснут значки, представляющие его самые современные полки ЗРК и реактивные истребители. Его руки дрожали, он жаждал лишить жизни кого-нибудь — кого угодно. Как это могло произойти? Чья подлая, непростительная измена обернула собственные ракеты России против нее самой?


Резко зазвонил телефон, нарушая потрясенную тишину.


Побледневший от страха Иван Уланов, его личный секретарь, поднял трубку. “Да?” Молодой человек мгновение внимательно слушал. Если уж на то пошло, его лицо стало еще белее. Он сглотнул и повернулся к Грызлову. “Сэр?” - сказал он нерешительно. “Это американский Белый дом. Их президент желает поговорить с вами по защищенной видеосвязи ”.


“Соедините ее”, - услышал Грызлов свои слова, почти не думая. Эта шлюха, Стейси Энн Барбо, звонила, чтобы позлорадствовать? Были ли американцы каким-то образом ответственны за эту катастрофу? Он стиснул зубы. Если это так, она горько пожалеет о своей дерзости — и очень скоро.


Он увидел, как министр иностранных дел Дарья Титенева шевельнулась, словно собираясь возразить, и быстрым свирепым взглядом заставил ее замолчать.


Большой монитор погас, а затем снова появился. Но вместо президента Барбо на нем был изображен мужчина с седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой, небрежно примостившийся на углу стола. Он улыбался, но улыбка не распространялась на его глаза, которые были такими же холодными, отстраненными и унылыми, как ледяные равнины Плутона.


Грызлов резко выпрямился. Парень выглядел чертовски знакомым. “Кто ты, черт возьми, такой?” - требовательно спросил он.


Если уж на то пошло, насмешливая улыбка на лице другого мужчины стала холоднее. “Меня зовут Мартиндейл”, - сказал он ровным голосом. “Кевин Мартиндейл”.


“Мартиндейл. Кевин Мартиндейл.” Глаза Грызлова расширились от шока, когда он узнал бывшего американского президента.


Мартиндейл указал на невидимую камеру, транслирующую его изображение. “Я мог бы извиниться за этот маленький обман, но не буду. Потому что чрезвычайно важно, чтобы вы осознали, что в эту компьютерную хакерскую игру могут играть двое ”. Его взгляд стал жестче. “И чтобы мы играли в это лучше”.


“Что, черт возьми, ты имеешь в виду под этим?” Грызлов зарычал.


“Ну же, не скромничай, Геннадий”, - холодно сказал американец. “Мы все видели дело рук хакеров генерал-майора Кошкина. И теперь вы только что попробовали на вкус то, чего могут достичь мои собственные специалисты. Я действительно надеюсь, что вам понравилось наблюдать, как многие из ваших реактивных истребителей сгорают в огне ”.


По залу прокатились приглушенные вздохи.


Долгое мгновение Грызлов видел только красный. Им овладела ярость, бушующая в его обычно рациональном разуме неконтролируемым потоком. Он резко выпрямился. “Ты гребаный ублюдок,” прорычал он. “Если вы хотите тотальной войны — войны, окрасившейся в цвета зубов и когтей, — вы можете ее получить! Мои войска и танки будут—”


Мартиндейл прервал его одним властным жестом. “О, я бы не советовал этого, Геннадий”, - сказал он презрительно. Он обнажил зубы в волчьей улыбке. “Вы уже потеряли контроль над своими полками наземной авиации и наблюдали, как они сбили более дюжины ваших лучших боевых самолетов. Сколько еще повреждений вы хотели бы получить сегодня? А завтра? А на следующий день после этого?”


Еще мгновение Грызлов балансировал на самом краю чистого безумия. Но затем, медленно, очень медленно, до меня дошел более глубокий смысл того, что говорил американец. Он отвернулся от экрана и настороженных глаз своих советников, внезапно задумавшись. Было ясно, что поляки и их технологически продвинутые наемники каким-то образом подкупили его системы противовоздушной обороны. Сколько других элементов его вооруженных сил они взломали? Были ли они в пределах его командных связей с военно-морским флотом, аэрокосмическими и наземными силами?


И тогда другая, еще более ужасающая мысль пришла ему в голову. Было ли то, что осталось от стратегического ядерного арсенала его страны, все еще под его контролем? Он внезапно вздрогнул, представив себе ракеты с ядерными боеголовками, вылетающие из шахт и с мобильных пусковых установок ... но нацеленные на собственные города России, а не на ее врагов.


Пытаясь скрыть свой страх, Грызлов повернулся обратно к Мартиндейлу. “Что ты предлагаешь?”


“Ничего слишком сложного”, - прямо сказал ему другой мужчина. “Вы отзываете хакеров Кошкина - и обезвреживаете все кибероружие, все еще заложенное в инфраструктуру Альянса свободных наций. И взамен мы соглашаемся не пускать слух о Кремле и остальной Москве вокруг ваших проклятых ушей”.


Грызлов неохотно кивнул. Возможно, было бы разумнее отступить сейчас и дать его экспертам по кибервойне время укрепить их собственную оборону. Кроме того, подумал он более уверенно, это была всего лишь предварительная стычка. Он мог сидеть сложа руки и подсчитывать свои доходы, которые были более существенными, чем этот американец предполагал. Его глаза сузились, когда он изучал другого мужчину. “Очень хорошо, я согласен”. Он показал свои собственные зубы. “Но ты должен знать, что это еще не конец, Мартиндейл”.


“О, я никогда не думал, что это так, Геннадий”, - согласился другой мужчина. Он пожал плечами. “В конце концов, ты все еще дышишь”.


Монитор погас.


ОТДЕЛЕНИЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ, ВОЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ, ВАРШАВА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ


В сопровождении Нади Розек Брэд Макланахан вышел из лифта на тускло освещенный больничный этаж. Вместе они поспешили по коридорам, направляясь к маленькой затемненной комнате, где лежал умирающий его отец. В сопровождении бойцов полковника Касперека они вылетели на XCV-62 прямиком на варшавский военный аэродром Минск-Мазовецки, а затем сели на вертолет с тяжело раненным сержантом Дэвисом для короткого перелета в этот травматологический центр.


Дэвис сейчас был в операционной, над ним работали одни из лучших хирургов Польши. Хотя они предупреждали, что путь к полному выздоровлению будет долгим и трудным, они были уверены, что сержант "Железный волк" переживет свои ранения.


Итак, теперь, выполнив свой последний долг перед подчиненными, Брэд почувствовал, что наконец-то может сосредоточиться на своих личных горестях. Они завернули за угол и вошли в тихий, пустынный коридор в самой задней части отделения интенсивной терапии.


Но когда они подошли к ряду окон, заглядывающих в комнату, которая когда-то была комнатой Патрика Макланахана, они увидели только пустую кровать. Путаница сложного медицинского оборудования исчезла. Комната была полностью ободрана, вплоть до простого линолеумного пола.


Они опоздали.


Брэд слепо уставился на пустую кровать, пытаясь ... и терпя неудачу ... смириться с будущим, лишенным могущественного присутствия его отца. Медленно, неохотно он отвернулся. Его глаза наполнились слезами. Надя упала в его объятия, тихо плача сама.


“Привет, сынок”, - услышал он знакомый голос. “Мне жаль, что я вызвал у тебя такой шок. Я планировал встретиться с тобой до того, как ты зашел так далеко, но в эти дни я двигаюсь немного медленнее.”


Пораженный Брэд поднял глаза. Он увидел фигуру человеческого роста, несколько неуклюже идущую к ним по коридору. Это был мужчина. Его торс, руки и ноги поддерживались экзоскелетом, соединенным с большим рюкзаком. Его голову закрывал шлем, но через прозрачное забрало он увидел лицо своего отца — постаревшее и более морщинистое — улыбающееся ему в ответ.


Едва способный говорить, Брэд запнулся. “Папа! Я думал… что ж… Я думал, ты умираешь ”.


“Я тоже, сынок”, - сказал Патрик Макланахан с кривой улыбкой. “К счастью, у Джейсона Рихтера было припасено еще одно маленькое высокотехнологичное чудо в рукаве, при некоторой энергичной поддержке Кевина Мартиндейла”. Он постучал пальцем по экзоскелетам. “Эта вещь. Это называется ”ЛИСТ", вспомогательное средство, улучшающее жизнь ". Он увидел страдальческое выражение на лицах Брэда и Нади и рассмеялся. “Да, это еще одна из менее художественных аббревиатур Джейсона”.


“Это новый вариант кибернетического устройства пехоты?” Осторожно спросила Надя. По тону ее голоса Брэд точно знал, о чем она думает. Была ли эта машина каким-то новым чудовищем, которое со временем сведет его отца с ума?


Патрик покачал головой. “Не совсем. О, экзоскелет обеспечивает мне небольшую броню, и я могу получить доступ к нескольким сенсорным возможностям, но не более того. Большая часть этого оборудования предназначена исключительно для поддержания моей жизни и функционирования ”. Он печально кивнул ей. “Итак, мои дни в качестве боевого пилота — либо в воздухе, либо внутри робота — закончились”.


Затем он сверкнул теплой, привлекательной улыбкой, той улыбкой, которую Брэд очень, очень давно не видел. “Но я теперь неплохо могу передвигаться в the LEAF”. Его ухмылка стала шире. “Эй, кто знает? Может быть, я даже смогу танцевать на твоей свадьбе ”.


ЭПИЛОГ


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАВОД КИБЕРНЕТИКИ, АКАДЕМГОРОДОК, В ЦЕНТРЕ СИБИРИ, РОССИЯ

ЛЕТО 2019


Сопровождаемый своим отрядом охраны, Геннадий Грызлов вошел в огромный заводской цех. Сборочная линия, окруженная промышленными роботами, управляемыми компьютером, проходила по центру огромного помещения. Крошечная группа ученых и инженеров, выглядевших карликами на фоне окружающей обстановки, нервно ждала возле пары больших дверей в конце производственной линии.


Он присоединился к ним. “Ну, что у тебя есть?” - потребовал он.


Один из инженеров ввел код, отпирая двери. Они плавно скользнули в сторону. Одна за другой вспыхивали дуговые лампы, освещая ряд высоких, неподвижных фигур в форме человека.


Грызлов стоял как вкопанный, жадно глядя на массивные машины. Они были более десяти футов высотой, с тонкими руками и ногами и удлиненными туловищами. Гладкие овоиды, ощетинившиеся антеннами и другими сенсорными массивами, заняли место голов.


Теперь, улыбаясь, он повернулся к старшему ученому. “Вы очень хорошо поработали, доктор Аронов”, - сказал он. “Я поздравляю тебя”.


Дородный профессор кибернетики склонил голову в знак признательности. “Благодарю вас, господин Президент. Я и моя команда усердно работали ”. Он ненадолго заколебался. “Но я признаю, что мы не смогли бы достичь столь многого, не имея возможности перепроектировать так много систем”. Он изумленно покачал головой. “Я бы никогда не поверил, что американцы так далеко опередили нас во многих областях. Потребовалось бы много лет кропотливых исследований и разработок, чтобы достичь аналогичных достижений в технологии привода, датчика и аккумулятора ”.


Грызлов удовлетворенно кивнул. Хотя он предпочел бы живого пленника для допроса, компоненты, спасенные от боевых роботов "Железный волк", потерпевших крушение возле Гнезда Перуна, тысячу раз доказали свою ценность. “А технологии нейронного интерфейса, необходимые для обеспечения полной работоспособности этих боевых машин?” - спросил он. “Вам удалось их воссоздать?”


Аронов выглядел извиняющимся. “Боюсь, интерфейсы тактильного управления получили слишком большие боевые повреждения, чтобы мы могли их воспроизвести”, - признал он. “Мои люди очень усердно работали над различными альтернативами, господин президент ... но пока безуспешно”.


Грызлов пренебрежительно махнул рукой. “Не будь слишком обеспокоен, Аронов”. Он холодно улыбнулся. “В конце концов, теперь мы знаем, куда обратиться, чтобы получить необходимую информацию. Когда придет время, у вас будет все необходимое, чтобы воплотить эти машины в жизнь ”.


Он кивнул своим охранникам, которые выпроводили ученых и инженеров, оставив его в одиночестве наслаждаться осознанием того, что у России скоро появятся свои смертоносные боевые роботы. Он гадко улыбнулся, вспомнив высокомерное бахвальство Мартиндейла. Этот человек усмехнулся, когда Геннадий Грызлов пообещал, что эта война не закончена. Что ж, быстро приближались дни, когда он выполнит это обещание - и на этот раз это будет война, которая будет вестись исключительно на американской земле.


Благодарности


Спасибо Патрику Ларкину за всю его тяжелую работу.


Об авторе


ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times, от Бегства старого пса (1987) до, совсем недавно, "Железного волка" (2015). Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов.


Также автор Дейл Браун


Железный волк


Звездный огонь


Коготь тигра


Время для патриотов


Намерение руководства


Нечестивые силы


Теневая команда


Ударная сила


На острие битвы


Акт войны


План атаки


Военно-воздушные силы


Крылья огня


Класс воина


Рожденный в битве


Железный дровосек


Смертельно опасная местность


Тень стали


Штурмующие небеса


Цепочки командования


Ночь ястреба


Небесные повелители


Молотоголовые


День гепарда


Серебряная башня


Бегство старого пса