# Синий лабиринт

Дуглас Дж Престон,

Крышка


Оглавление


Титульная страница


Добро пожаловать


Преданность


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19.


## Глава 20.


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44.


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


62 стр.


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65.


## Глава 66.


## Глава 67.


## Глава 68.


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


72 стр.


## Глава 73


## Глава 74.


## Глава 75.


## Глава 76.


## Глава 77.


Эпилог


Благодарности


Об авторах


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Информационные бюллетени


авторское право


Титульная страница книги


CoverImage


Начать чтение


Оглавление


Информационные бюллетени


Страница авторских прав


В соответствии с Законом США об авторском праве 1976 г. сканирование, загрузка и распространение в электронном виде любой части этой книги без разрешения издателя представляет собой незаконное пиратство и кражу интеллектуальной собственности автора. Если вы хотите использовать материалы из книги (кроме целей рецензирования), необходимо получить предварительное письменное разрешение, связавшись с издателем по адресу permissions@hbgusa.com. Спасибо за поддержку авторских прав.


Линкольн Чайлд посвящает эту книгу своей дочери ,

Вероника


Дуглас Престон посвящает эту книгу

Элизабет Берри

и

Эндрю Себастьяну.


изображение


T он статный Beaux-Arts особняк на Риверсайд - драйв между 137 - й и 138 - й улицы, в то время как заботливо ухаживают и безукоризненно сохранились, оказались untenanted. В этот штормовой июньский вечер на прогулке вдовы, выходящей на реку Гудзон, никто не шагал. Через декоративные эркерные окна не проникало изнутри желтое сияние. Фактически, единственный видимый свет исходил от главного входа, освещая подъездную дорожку к крыльцу здания.


Однако внешность может быть обманчива - иногда намеренно. Потому что 891 Риверсайд был резиденцией специального агента ФБР Алоизиуса Пендергаста, а Пендергаст был человеком, который прежде всего ценил свою конфиденциальность.


В элегантной библиотеке особняка Пендергаст сидел в кожаном кресле с подголовником. Хотя было раннее лето, ночь была ветреной и прохладной, и на решетке мерцал слабый огонь. Он листал копию Many ō sh ū , старой и знаменитой антологии японской поэзии, датируемой 750 годом нашей эры. На столе рядом с ним сидел маленький тэцубин , чугунный чайник, вместе с половиной фарфоровой чашки. -полный зеленый чай. Ничто не нарушало его концентрации. Единственными звуками были случайное потрескивание оседающих углей и раскаты грома из-за закрытых ставен.


Теперь из вестибюля послышались слабые шаги, и в дверном проеме библиотеки появилась Констанс Грин. На ней было простое вечернее платье. Ее фиолетовые глаза итемные волосы, подстриженные по старинке, компенсировали бледность ее кожи. В одной руке она держала пачку писем.


«Почта», - сказала она.


Пендергаст наклонил голову и отложил книгу.


Констанс села рядом с Пендергастом, отметив, что, вернувшись из того, что он называл «Колорадским приключением», он, наконец, стал похож на себя прежнего. Его душевное состояние было причиной ее беспокойства после ужасных событий прошлого года.


Она начала перебирать небольшую пачку почты, откладывая в сторону то, что ему не интересно. Пендергаст не любил заниматься банальными подробностями. У него была старая и скромная юридическая фирма в Новом Орлеане, долгое время работавшая в семье, чтобы оплачивать счета и управлять частью его необычайно большого дохода. У него была такая же устаревшая банковская фирма в Нью-Йорке, которая управляла другими инвестициями, трастами и недвижимостью. И всю почту ему доставили в почтовый ящик, который Проктор, его шофер, телохранитель и общий фактотум собирали на регулярной основе. В настоящее время Проктор готовился к отъезду к родственникам в Эльзас, поэтому Констанция согласилась взять на себя эпистолярные дела.


«Вот записка от Корри Свонсон».


«Открой, пожалуйста».


«Она приложила ксерокопию письма от Джона Джея. Ее диссертация получила премию Розуэлла ».


"Действительно. Я присутствовал на церемонии ».


«Я уверен, что Корри это оценила».


«Редко, когда выпускная церемония предлагает нечто большее, чем обезболивающий парад банальностей и лживости, поставленный под утомительный рефрен« Помпезность и обстоятельства ». При этом воспоминании Пендергаст сделал глоток чая. «Этот сделал».


Констанс перебирала письма. «А вот письмо от Винсента Д'Агосты и Лоры Хейворд».


Он кивнул, чтобы она просканировала его. «Это благодарственное письмо за свадебный подарок и еще раз за званый обед».


Пендергаст склонил голову, когда она отложила письмо. Месяцем раньше, накануне свадьбы д'Агосты, Пендергаст устроил для пары частный ужин, состоящий из нескольких блюд, которые онприготовил сам, в сочетании с редкими винами из своего погреба. Именно этот жест больше всего убедил Констанс в том, что Пендергаст оправился от своей недавней эмоциональной травмы.


Она перечитала еще несколько писем, отложила в сторону интересующие и бросила остальные в огонь.


«Как продвигается проект, Констанс?» - спросил Пендергаст, наливая себе чашку свежего чая.


"Очень хорошо. Буквально вчера я получил пакет из Франции, Bureau Ancestre du Dijon, который я сейчас пытаюсь объединить с тем, что я уже собрал из Венеции и Луизианы. Когда у вас будет время, у меня есть пара вопросов, которые я хотел бы задать об Августе Робеспьере Сен-Сир Пендергаст ».


«Большая часть того, что я знаю, состоит из устной семейной истории - сказок, легенд и некоторых рассказанных шепотом ужасных историй. Я был бы рад поделиться с вами большинством из них ».


"Самый? Я надеялся, что ты разделишь их все ».


«Боюсь, что в шкафу семьи Пендергастов есть скелеты, в прямом и переносном смысле, которые я должен скрыть даже от вас».


Констанс вздохнула и встала. Когда Пендергаст вернулся к своему сборнику стихов, она вышла из библиотеки, пересекла холл, уставленный музейными шкафами, полными любопытных предметов, и через дверной проем попала в длинное темное пространство, обшитое панелями из потемневшего от времени дуба. Главной особенностью помещения был деревянный стол для трапез, почти такой же длины, как и сама комната. Ближний конец стола был завален журналами, старыми письмами, страницами переписи населения, пожелтевшими фотографиями и гравюрами, протоколами судебных заседаний, мемуарами, репринтами с газетных микрофиш и другими документами, разложенными аккуратными стопками. Рядом с ними стоял портативный компьютер, его экран неуместно светился в темной комнате. За несколько месяцев до этого Констанция взяла на себя задачу составить генеалогию семьи Пендергастов. Ей хотелось как удовлетворить собственное любопытство, так и помочь вывести Пендергаста из себя. Это было фантастически сложное, приводящее в ярость, но в то же время бесконечно увлекательное мероприятие.


В дальнем конце длинной комнаты, за арочной дверью, было фойе, ведущее к входной двери особняка. Как только Констанс собиралась сесть за стол, раздался громкий стук.


Констанс замолчала, нахмурившись. Они редко развлекали посетителей на Риверсайд Драйв, 891 - и никогда не приходили без предупреждения.


Стук . Еще один стук раздался из подъезда, сопровождаемый низким раскатом грома.


Разглаживая платье, Констанс прошла через всю комнату через арку в холл. Тяжелая входная дверь была прочной, без линз типа «рыбий глаз», и она на мгновение заколебалась. Когда не последовало третьего удара, она открыла верхний замок, затем нижний и медленно открыла дверь.


Там, в свете парадной двери, вырисовывался силуэт молодого человека. Его светлые волосы были мокрыми и прилипли к голове. Его забрызганные дождем черты лица были прекрасными и типично нордическими, с высоким куполом лба и точеными губами. Он был одет в льняной костюм, промокший насквозь, который плотно прилегал к его телу.


Его связывали тяжелые веревки.


Констанс ахнула и начала тянуться к нему. Но выпученные глаза не заметили этого жеста. Они смотрели прямо перед собой, не мигая.


На мгновение фигура осталась стоять, слегка покачиваясь, судорожно освещенная вспышками молнии, а затем начала падать, как рушащееся дерево, сначала медленно, а затем быстрее, прежде чем рухнуть лицом вниз через порог.


Констанция сдержалась с криком. Пендергаст побежал, за ним - Проктор. Пендергаст схватил ее, оттащил в сторону и быстро преклонил колени перед молодым человеком. Он схватил фигуру за плечо и перевернул, убрав волосы с глаз и ощупывая пульс, который так явно отсутствовал под холодной кожей шеи.


- Мертв, - сказал он низким и неестественно спокойным голосом.


- Боже мой, - сказала Констанс сорванным голосом. «Это твой сын Тристрам».


«Нет, - сказал Пендергаст. «Это Албан. Его близнец.


Еще на мгновение он опустился на колени перед телом. А затем он вскочил на ноги и во вспышке кошачьего движения исчез в воющей буре.


изображение


P endergast рванул Риверсайд Драйв и остановился на углу, сканирование на север и на юг вдоль широкой аллеи. Дождь лил простынями, движение было слабым, пешеходов не было. Его взгляд упал на ближайший автомобиль, примерно в трех кварталах к югу: «Линкольн Таун Кар» последней модели, черный, из тех, что тысячи людей видели на улицах Манхэттена. Освещение номерного знака погасло, поэтому детали нью-йоркского номера были нечитаемыми.


Пендергаст побежал за ним.


Автомобиль не увеличивал скорость, а продолжал неторопливым шагом по подъездной дорожке, на каждом перекрестке проезжая один за другим зеленые огни, постепенно увеличивая расстояние. Огни загорелись желтым, затем красным. Но машина продолжала двигаться по желтому и красному, ни разу не ускоряясь, не сбавляя скорости.


Он вытащил свой сотовый телефон и набрал номер на бегу. «Проктор. Принеси машину. Я направляюсь на юг, по Риверсайду.


«Таункар» почти исчез, если не считать пары слабых задних фонарей, дрожащих под ливнем, но, когда дорога сделала медленный поворот на 126-й улице, даже они исчезли.


Пендергаст продолжал свой путь, убегая от него, его черный пиджак хлестал за спиной, дождь обжигал его лицо. Через несколько кварталов он снова увидел городской автомобиль, остановившийся на другом светофоре позади двух других машин. Он снова вытащил телефон и набрал номер.


«Двадцать шестой участок», - последовал ответ. «Офицер Пауэлл».


«Это С.А. Пендергаст, ФБР. В погоне за черным городским автомобилем, номерной знак Нью-Йорка неизвестен, он едет на юг по Риверсайду на Сто двадцать четвертой. Оператор подозревается в убийстве. Нужна помощь в остановке автомобиля ».


«Десять-четыре», - пришел диспетчер. И мгновение спустя: «У нас есть отмеченный отряд в двух кварталах от нас. Держите нас в курсе о местоположении ».


«Также поддержка с воздуха», - сказал Пендергаст, все еще не решаясь.


«Сэр, если водитель транспортного средства всего лишь подозреваемый…»


«Это приоритетная цель для ФБР», - сказал Пендергаст в трубку. «Повторение, приоритетная цель ».


Короткая пауза. «Мы поднимаем птицу в воздух».


Когда он убрал телефон, «Таун Кар» внезапно обогнул машины, работающие на холостом ходу на красный свет, перепрыгнул обочину и пересек тротуар, прорвался через клумбы в Риверсайд-парке, взбалтывая грязь, а затем направился в обратном направлении вниз. съезд на бульвар Генри Гудзона.


Пендергаст снова позвонил в диспетчерскую и сообщил им о местонахождении машины, затем еще раз позвонил Проктору, затем врезался в парк, перепрыгнул через невысокий забор и помчался через клумбы с тюльпанами, не сводя глаз с задних фонарей несущейся машины. по съезду на бульвар, визг покрышек доносился до его ушей.


Он перепрыгнул через невысокую каменную стену на дальнем конце проезжей части, затем наполовину побежал, наполовину соскользнул вниз по насыпи, разбрасывая мусор и битые стекла в попытке подрезать машину. Он упал, перекатился и вскочил на ноги, грудь вздымалась, промокшая от дождя, белая рубашка прилипла к груди. Он смотрел, как «Таункар» развернулся и устремился к нему по выходной спирали. Он потянулся к своему Les Baer, но его рука сомкнулась на пустой кобуре. Он быстро оглядел темную набережную, затем - когда яркий свет осветил его - был вынужден откатиться. Как только машина проехала, он снова поднялся на ноги, следя глазами за машиной, когда она сливалась с основным потоком движения.


Мгновение спустя подъехал винтажный «роллс-ройс» и резко затормозил к обочине. Пендергаст открыл заднюю дверь и прыгнул внутрь.


«Следуй за городской машиной», - сказал он Проктору, пристегиваясь ремнями.


«Роллс» плавно разогнался. Пендергаст слышал сзади слабые сирены, но полиция стояла слишком далеко и наверняка застряла в пробке. Он вытащил из бокового отсека полицейское радио. Погоня ускорилась, «Таун кар» менял полосы движения и уклонялся от машин на скорости, приближающейся к сотне миль в час, даже когда они въезжали на строительную площадку, с бетонными заграждениями на обоих обочинах шоссе.


По полицейскому радио было много разговоров, но они первыми погнались. Вертолета нигде не было видно.


Внезапно из проезжавшего мимо транспорта последовала серия ярких вспышек, за которыми сразу же последовали выстрелы.


"Произведены выстрелы!" - сказал Пендергаст в открытый канал. Он сразу понял, что происходит. Впереди машины дико меняли вправо и влево, запаниковав, вместе с вспышками дополнительных выстрелов. Затем раздался грохот, грохот, грохот, когда несколько автомобилей столкнулись друг с другом на скорости шоссе, вызвав цепную реакцию, которая быстро заполнила дорогу шипящим разрушенным металлом. Обладая большим опытом, Проктор затормозил «Роллс» и повернул к паузе, пытаясь преодолеть цепную реакцию столкновений. «Роллс» под углом ударился о бетонный барьер, был отброшен обратно в полосу движения и был сбит сзади водителем, который с оглушительным грохотом врезался в скопление. На заднем сиденье Пендергаста отбросило вперед, резко остановило его ремнем безопасности, а затем отбросило назад. Частично ошеломленный, он услышал звук шипящего пара, крики, крики, визг тормозов и дополнительные аварии, когда машины продолжали наезжать друг на друга, смешиваясь с нарастающим хором сирен и, наконец, с хлопком лопастей вертолета. .


Смахнув битое стекло, Пендергаст попытался собраться с мыслями и снять ремень безопасности. Он наклонился вперед, чтобы осмотреть Проктора.


Мужчина был без сознания, его голова была в крови. Пендергаст возилсяпо рации, чтобы позвать на помощь, но даже когда он это сделал, двери были распахнуты, и медработники ворвались внутрь, хватаясь за него руками.


«Убери от меня руки», - сказал Пендергаст. «Сосредоточьтесь на нем».


Пендергаст освободил плечами и вышел под проливной дождь, при этом упало еще больше стекла. Он смотрел вперед на непроходимый клубок машин, море мигающих огней, прислушиваясь к крикам парамедиков и полиции и стуку бесполезного вертящегося вертолета.


Таункара давно не было.


изображение


Сек классика основных из Университета Брауна и бывшего активиста - эколога, лейтенант Петр Рыболов не была типичным офицером полиции Нью - Йорка. Однако были определенные черты, которые он разделял со своими товарищами-полицейскими: ему нравилось видеть, как его дела решаются чисто и быстро, и ему нравилось видеть преступников за решеткой. Тот же целеустремленный драйв, который побудил его переводить Пелопоннесскую войну Фукидида на старшем курсе в 1992 году и вонзить гвозди в старые секвойи, чтобы помешать лесорубам цепной пилы позже в том же десятилетии, также заставил его подняться по служебной лестнице. лейтенанту-командиру детективного отряда в молодом возрасте тридцати шести лет. Он организовывал свои расследования, как военные кампании, и следил за тем, чтобы детективы под его надзором выполняли свои обязанности тщательно и точно. Результаты, полученные с помощью такой стратегии, стали предметом неизменной гордости Angler.


Именно поэтому этот текущий случай вызвал у него такое плохое предчувствие.


По общему признанию, этому делу было меньше двадцати четырех часов. И его команду нельзя было винить в отсутствии прогресса. Все было обработано книгой. Первые респонденты установили местонахождение, сняли показания, держали свидетелей до прибытия технических следователей. Эти следователи, в свою очередь, тщательно обработали место происшествия, провели съемку, поиск и сбор улик. Они имелиработал в тесном сотрудничестве с отделением на месте преступления, с группой скрытых лиц, судебно-медицинскими экспертами, фотографами и МЭ


Нет, его недовольство было вызвано необычным характером самого преступления ... и, как ни странно, отцом погибшего: специальным агентом ФБР. Энглер прочитал стенограмму заявления этого человека, и она была замечательна своей краткостью и отсутствием полезной информации. Хотя это не совсем то, что мешало ХСС, агент, как ни странно, не желал позволять им больше доступа к своей резиденции, чем это было необходимо за пределами периметра места преступления - вплоть до отказа позволить офицеру воспользоваться туалетом. Конечно, ФБР официально не занималось этим делом, но Энглер был готов любезно предоставить этому человеку доступ к материалам дела, если он того пожелает. Но агент не обращался с такой просьбой. Если бы Рыболов не знал лучше, он бы почти предположил, что этот человек Пендергаст не хочет, чтобы убийца его сына был пойман.


Вот почему он решил сам взять интервью у этого человека - он взглянул на часы - ровно через одну минуту.


И ровно через минуту агента ввели в его кабинет. Ашерстером был сержант Лумис Слэйд, адъютант, личный помощник Рыболова и частый референт. Рыболов ловко взглянул на своего посетителя: высокий, худощавый, белокурые волосы, бледно-голубые глаза. Завершали аскетичный образ черный костюм и темный галстук строгого узора. Это было что угодно, только не типичный агент ФБР. С другой стороны, учитывая его жилище - квартиру в Дакоте, настоящий особняк на Риверсайд-драйв, куда было брошено тело, - Энглер решил, что ему не стоит удивляться. Он предложил агенту стул и снова сел за стол. Сержант Слейд сидел в дальнем углу позади Пендергаста.


«Агент Пендергаст», - сказал он. "Спасибо что пришли."


Мужчина в черном костюме склонил голову.


«Прежде всего, позвольте мне выразить свои соболезнования в связи с вашей утратой».


Мужчина не ответил. Он точно не выглядел убитым. Фактически, он вообще не выдал никакого выражения. Его лицо было закрытой книгой.


Офис Рыболова не был похож на офис большинства лейтенантов полиции Нью-Йорка. Конечно, у него были свои досье и стопки отчетов. НоНа стенах вместо благодарностей и фотопечати с медью висела дюжина старинных карт в рамках. Рыболов был заядлым собирателем карт. Обычно посетителей офиса сразу же привлекала страница из Французского атласа Леклерка 1631 года или пластина 58 из Британского атласа Огилби, показывающая дорогу из Бристоля в Эксетер или - его гордость и радость - пожелтевший, хрупкий фрагмент из книги Пойтингера. Таблица, скопированная Авраамом Ортелием. Но Пендергаст даже не взглянул на коллекцию.


«Я хотел бы продолжить ваше первоначальное заявление, если вы не возражаете. И я должен сразу сказать, что мне придется задать несколько неудобных и неудобных вопросов. Заранее прошу прощения. Учитывая ваш собственный опыт в правоохранительной деятельности, я уверен, что вы поймете ».


«Естественно», - ответил агент с ласковым южным акцентом, но с чем-то твердым, металлическим.


«Есть несколько аспектов этого преступления, которые, честно говоря, меня озадачивают. Согласно вашему заявлению и вашему… - взгляд на отчет на его столе, - в вашей палате, мисс Грин, вчера вечером примерно в двадцать минут десятого постучали в парадную дверь вашего дома. Когда мисс Грин ответила на него, она нашла вашего сына, тело которого было связано толстыми веревками, на вашем пороге. Вы выяснили, что он мертв, и погнались за черным городским автомобилем на юг по Риверсайд-драйв, позвонив девять-один-один. Верный?"


Агент Пендергаст кивнул.


«Что произвело у вас впечатление - по крайней мере поначалу, - что убийца находился в этой машине?»


«В то время это был единственный движущийся автомобиль. Не было видно пешеходов ».


«Вам не приходило в голову, что преступник мог скрываться где-то на вашей территории и сбежать каким-то другим путем?»


«Автомобиль проехал несколько огней, проехал через тротуар и клумбу, выехал на бульвар по съезду и сделал незаконный разворот. Другими словами, это производило довольно убедительное впечатление попытки уйти от преследования ».


Сухая, слегка ироничная постановка этого заявления раздражала Рыболова.


Пендергаст продолжил. «Могу я спросить, почему полицейский вертолет так медлит?»


Рыболов был еще больше раздражен. «Еще не поздно. Оно пришло через пять минут после звонка. Это очень хорошо."


"Не достаточно хорош."


Пытаясь восстановить контроль над интервью, Энглер сказал более резко, чем намеревался: «Возвращаясь к самому преступлению. Несмотря на тщательный осмотр окрестностей, моя детективная группа не обнаружила никаких свидетелей, кроме тех, кто на Вестсайдском шоссе видел сам городской автомобиль. В организме вашего сына не было никаких признаков насилия, наркотиков или алкоголя; он умер от перелома шеи примерно за пять часов до того, как вы его нашли - по крайней мере, такова предварительная оценка до вскрытия. Согласно заявлению г-жи Грин, ей потребовалось около пятнадцати секунд, чтобы ответить на вызов. Итак, у нас есть убийца - или убийцы - который забирает жизнь вашего сына, связывает его - не обязательно в таком порядке - подпирает его к вашей входной двери в состоянии трупного окоченения; звонит в ваш дверной звонок; возвращается в городской автомобиль; и успевает получить несколько блоков, прежде чем вы сами сможете осуществить погоню. Как он или они двигались так быстро? "


«Преступление было безупречно спланировано и исполнено».


«Ну, возможно, но могло ли быть так, что вы были в шоке - вполне понятно, учитывая обстоятельства - и что вы отреагировали не так быстро, как указано в вашем заявлении?»


"Нет."


Рыболов обдумал этот краткий ответ. Он взглянул на сержанта Слейда - как обычно, молчаливого, как Будда, - а затем снова на Пендергаста. «Тогда у нас есть… эх, драматический характер самого преступления. Связанный веревками, вбитый у вашей входной двери, он показывает определенные признаки убийства в бандитском стиле. Это подводит меня к основной линии вопросов, и еще раз извините, если некоторые из них навязчивы или оскорбительны. Был ли ваш сын замешан в какой-нибудь мафиозной деятельности? »


Агент Пендергаст ответил на взгляд Англера тем же невыразительным, неразборчивым выражением лица. «Я понятия не имею, в чем был замешан мой сын. Как я указал в своем заявлении, мы с сыном были разлучены».


Рыболов перевернул страницу отчета. «ХСС и моя собственнаядетективный отряд с особой осторожностью осмотрел место преступления. Сцена была примечательна отсутствием очевидных доказательств. Никаких скрытых явлений, ни полных, ни частичных, кроме как у вашего сына, не было. Ни волос, ни волокон, опять же, за исключением волос вашего сына. Его одежда была совершенно новой - самой обыкновенной - и, кроме того, его тело было тщательно вымыто и одето. Гильзы от пуль мы не нашли с шоссе, так как выстрелы, должно быть, производились изнутри машины. Короче говоря, преступники были знакомы с методами расследования места преступления и были исключительно осторожны, чтобы не оставить улик. Они точно знали, что делали. Мне любопытно, агент Пендергаст - если говорить профессионально, как бы вы объяснили такое?


«Опять же, я просто повторю, что это было тщательно спланированное преступление».


«Тело, оставленное у вас на пороге, предполагает, что преступники посылали вам сообщение. Есть идеи, что это за послание? »


«Я не могу строить догадки».


Невозможно строить предположения . Рыболов более пристально посмотрел на агента Пендергаста. Он опросил множество родителей, которые были опустошены потерей ребенка. Нередки случаи, когда пациенты онемели от шока. Их ответы на его вопросы часто были прерывистыми, неорганизованными, неполными. Но Пендергаст был совсем не таким. Казалось, он полностью владеет своими способностями. Как будто он не хотел сотрудничать или не был в этом заинтересован.


«Давай поговорим о… ах, загадке твоего сына», - сказал Энглер. «Единственное доказательство того, что он действительно ваш сын, - это ваше заявление на этот счет. Его нет ни в одной из проверенных нами баз данных правоохранительных органов: ни в CODIS, ни в IAFIS, ни в NCIC. У него нет записи о рождении, водительских прав, номера социального страхования, паспорта, документа об образовании и въездной визы в эту страну. В его карманах ничего не было. В ожидании проверки ДНК по нашей базе данных, из всего, что мы узнали, похоже, что вашего сына, по сути, никогда не существовало. В своем заявлении вы сказали, что он родился в Бразилии и не является гражданином США. Но он тоже не бразильский гражданин, и в этой стране нет записей оего. Города, в котором он вырос, похоже, не существует, по крайней мере, официально. Нет никаких свидетельств его выезда из Бразилии или въезда в эту страну. Как ты все это объяснишь? »


Агент Пендергаст медленно скрестил одну ногу над другой. «Я не могу. Опять же, как я упоминал в своем заявлении, я узнал о существовании моего сына - или о том факте, что у меня есть сын - около восемнадцати месяцев назад ».


- А вы его тогда видели?


"Да."


"Где?"


«В бразильских джунглях».


"И с тех пор?"


«Я не видел и не общался с ним».


"Почему нет? Почему ты не разыскал его? »


«Я сказал вам: мы… были… расстались».


«Почему именно вы были разлучены?»


«Наши личности были несовместимы».


«Можете ли вы сказать что-нибудь о его характере?»


«Я почти не знал его. Он наслаждался злобными играми; он был мастером насмешек и унижений ».


Рыболов глубоко вздохнул. Эти неответы стали ему не по зубам. "А его мать?"


«В моем заявлении вы увидите, что она умерла вскоре после его рождения в Африке».


"Верно. Несчастный случай на охоте ". В этом тоже было что-то странное, но Рыболов мог иметь дело только с одной нелепостью за раз. «Может быть, у вашего сына какие-то проблемы?»


«Я не сомневаюсь в этом».


«Что за беда?»


"Я понятия не имею. Он был в высшей степени способен справиться даже с самыми ужасными неприятностями ».


«Откуда вы можете знать, что он попал в беду, не зная, какого рода?»


«Потому что у него были сильные криминальные наклонности».


Они просто ходили по кругу. Рыболов был уверен, что Пендергаст не только не заинтересован в помощи полиции Нью-Йорка.поймать убийцу своего сына, но, вероятно, тоже скрывал информацию. Зачем ему это делать? Не было никакой гарантии, что это было даже тело его сына. Правда, сходство было замечательное. Но единственное, что опознали, принадлежало Пендергасту. Было бы интересно посмотреть, вернула ли ДНК жертвы какие-либо совпадения в базе данных. И было бы просто сравнить его ДНК с ДНК Пендергаста, которая, поскольку он был агентом ФБР, уже была в досье.


- Агент Пендергаст, - холодно сказал он. «Я должен спросить вас еще раз: есть ли у вас какие-либо идеи, какие-либо подозрения, какие-либо подсказки относительно того, кто убил вашего сына? Есть ли информация об обстоятельствах, которые могли привести к его смерти? Есть какой-нибудь намек на то, почему его тело было брошено у вас на пороге?


«В моем заявлении нет ничего, что я мог бы расширить».


Рыболов отодвинул отчет. Это был только первый раунд. Он никоим образом не покончил с этим человеком. «Я не знаю, что здесь более странного - особенности этого убийства, ваше отсутствие реакции на него или отсутствие фона вашего сына».


Выражение лица Пендергаста оставалось абсолютно пустым. «О дивный новый мир, - сказал он, - в котором есть такие люди».


«Это для тебя в новинку», - парировал Рыболов.


При этом Пендергаст проявил первый интерес за все интервью. Его глаза слегка расширились, и он посмотрел на детектива с чем-то вроде любопытства.


Рыболов подался вперед и оперся локтями о стол. «Я думаю, что на данный момент мы закончили, агент Пендергаст. В заключение позвольте мне сказать следующее: возможно, вы не хотите, чтобы это дело раскрылось. Но это будет решено, и я тот человек, который это сделаю. Я доведу его до конца, если потребуется, до порога некоего неугодного агента ФБР. Это понятно? "


«Я не ожидал меньшего». Пендергаст встал, встал и, кивнув Слейду, открывая дверь, вышел из офиса, не сказав больше ни слова.


Вернувшись в особняк на Риверсайд-драйв, Пендергаст целенаправленно прошел через холл в библиотеку. Подойдя к одному из высоких книжных шкафов, заполненных томами в кожаном переплете, он отодвинул в сторонудеревянная панель, обнажающая портативный компьютер. Быстро печатая и используя при необходимости пароли, он сначала получил доступ к файловым серверам полиции Нью-Йорка, а затем к базе данных открытых дел об убийствах. Записав определенные ссылочные номера, он подошел к базе данных ДНК сил, где быстро обнаружил результаты судебно-медицинских анализов образцов ДНК, взятых у предполагаемого убийцы из отелей, который полтора года травмировал город жестокими убийствами в престижных отелях Манхэттена. ранее.


Несмотря на то, что он вошел в систему как авторизованный пользователь, данные были заблокированы и не допускали изменения или удаления.


Пендергаст какое-то время смотрел на экран. Затем, вынув из кармана сотовый телефон, он набрал междугородний номер в Ривер-Пуэнт, штат Огайо. Ответили по первому гудку.


«Хорошо», - раздался мягкий, задыхающийся голос. «Если это не мой любимый человек с секретным агентом».


«Привет, Мим», - ответил Пендергаст.


«Чем я могу помочь сегодня?»


«Мне нужно удалить несколько записей из базы данных полиции Нью-Йорка. Тихо и бесследно.


«Всегда рад сделать все, что в моих силах, чтобы свергнуть наших мальчиков в синем. Скажи мне: это имеет какое-либо отношение - опять же, как это было название - к операции «Уайлдфайр»? »


Пендергаст замолчал. "Оно делает. Но, пожалуйста, Мим: больше никаких вопросов ».


«Вы не можете винить меня за любопытство. Но не бери в голову. У вас есть необходимые справочные номера? »


«Дай мне знать, когда будешь готов».


"Теперь я готов."


Медленно и отчетливо, глядя на экран, пальцы на трекпаде ноутбука, Пендергаст начал называть числа.


изображение


В тот вечер было шесть тридцать, когда зазвонил сотовый телефон Пендергаста. На экране прописан НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР .


«Специальный агент Пендергаст?» Голос был анонимным, монотонным, но в то же время знакомым.


"Да."


«Я твой друг в беде».


"Я слушаю."


Сухой смешок. «Мы встречались однажды раньше. Я пришел к вам домой. Мы проехали под мостом Джорджа Вашингтона. Я дал вам файл ".


"Конечно. По поводу Локка Булларда. Вы джентльмен из… - Пендергаст остановился, прежде чем упомянуть место работы этого человека.


"Да. И вы поступили мудро, если бы не использовали эти надоедливые правительственные сокращения в незащищенных разговорах по мобильному телефону ».


"Что я могу сделать для вас?" - спросил Пендергаст.


«Вместо этого вы должны спросить: что я могу для вас сделать ?»


«Что заставляет вас думать, что мне нужна помощь?»


"Два слова. Операция Wildfire ».


"Я понимаю. Где мы встретимся?"


«Вы знаете стрельбище ФБР на Двадцать второй Западной улице?»


"Конечно."


"Полчаса. Шестнадцатый огневой рубеж ». Связь оборвалась.


Пендергаст вошел через двойные двери длинного невысокого здания на углу Двадцать Второй улицы и Восьмой авеню, показал свой щит ФБР женщине у барьера безопасности, спустился по небольшому лестничному пролету и снова показал свой щит на стрельбище. Мастер, взял несколько бумажных мишеней и пару наушников и вошел в зону действия. Он прошел по передней секции, мимо агентов, стажеров и инструкторов по огнестрельному оружию, к 16-му огневому отсеку. Между каждыми двумя огневыми перегородками стояли защитные звуковые перегородки, и он заметил, что как 16-й отсек, так и соседний, 17-й, были пусты. Репортаж о стрельбе из других отсеков лишь частично заглушали перегородки, и - всегда чувствительный к звукам - Пендергаст надел наушники на уши.


Раскладывая перед собой четыре пустых магазина и коробку с боеприпасами, он почувствовал, как кто-то вошел в отсек. В нее вошел высокий худой мужчина средних лет в сером костюме, с глубоко посаженными глазами и лицом, довольно морщинистым для его возраста. Пендергаст сразу узнал его. Его волосы, возможно, были немного тоньше, чем в тот раз, когда Пендергаст видел его всего четыре года назад, но в остальном он выглядел неизменным, мягким, все еще окруженным атмосферой легкой анонимности. Он был из тех людей, которые, пройдя мимо него на улице, не смогут дать описание даже через несколько мгновений.


Мужчина не ответил на взгляд Пендергаста, вместо этого вытащил Sig Sauer P229 из куртки и положил его на полку в отсеке 17. Он не надевал средства защиты органов слуха и осторожным движением - все еще не глядя в сторону Пендергаста - сделал движение. чтобы агент удалил свое.


«Интересный выбор места встречи», - сказал Пендергаст, глядя вниз. «Скорее менее уединенный, чем машина у подъезда к мосту Джорджа Вашингтона».


«Само отсутствие конфиденциальности делает его еще более анонимным. Всего два федерала, тренирующиеся на стрельбище. Нет телефонов для прослушивания, нет проводов для записи. И, конечно, со всем этим рэкетом нет шансов для подслушивания ».


«Мастер полигона вспомнит появление ЦРУ. оперативник на полигоне ФБР - тем более что вы, ребята, обычно не носите скрытого оружия.


«У меня есть своя доля альтернативных идентичностей. Он не вспомнит ничего конкретного ».


Пендергаст открыл ящик с патронами и начал заряжать магазины.


«Мне нравится ваш обычай 1911 года», - сказал мужчина, взглянув на оружие Пендергаста. «Les Baer Thunder Ranch Special?» Красивое произведение ».


«Возможно, ты расскажешь мне, почему мы здесь».


«Я приглядывал за вами с нашей первой встречи», - сказал мужчина, все еще не глядя в глаза. «Когда я узнал о вашем участии в создании Wildfire, я заинтриговался. Незаметная, но интенсивная операция по наблюдению со стороны некоторых сотрудников как ФБР, так и ЦРУ, для определения местонахождения молодого человека, который может называть себя или не называть себя Албаном, который может скрываться или не скрываться в Бразилии или соседних странах, который свободно говорит по-португальски, по-английски и по-немецки, и кого прежде всего следует считать исключительно способным и чрезвычайно опасным ».


Вместо ответа Пендергаст подрезал цель - мишень - мишень с красным крестиком в центре - к поручню и, нажав кнопку OUT на перегородке слева, пробежал по ней целых двадцать пять ярдов. Человек рядом с ним нарезал мишень для квалификации ФБР - серую бутылкообразную форму без масштабирования и маркировки - и пробежал ее до конца отсека 17.


«И как раз сегодня я узнал об отчете полиции Нью-Йорка, в котором вы утверждаете, что ваш сын, которого также звали Албан, был оставлен на пороге мертвым».


"Продолжать."


«Я не верю в совпадения. Следовательно, эта встреча ».


Пендергаст взял один из магазинов, зарядил свое оружие. «Пожалуйста, не считайте меня грубым, если я попрошу вас перейти к делу».


"Я могу помочь вам. Вы сдержали свое слово по делу Локка Булларда и избавили меня от многих неприятностей. Я верю в взаимность. И, как я уже сказал, я следил за вами. Вы довольно интересный человек. Вполне возможно, что ты снова сможешь мне помочь в будущем. Партнерство, если хотите. Я бы хотел положить это в банк ».


Пендергаст не ответил.


«Конечно, ты знаешь, что можешь мне доверять», - сказал мужчина сквозь приглушенный, но вездесущий звук выстрелов. «Я душа рассудительности - как и вы. Любая информация, которую вы мне даете, не меняет. У меня могут быть ресурсы, к которым вы иначе не имели бы доступа ».


Через мгновение Пендергаст кивнул. «Я приму твое предложение. Что касается предыстории, то у меня двое сыновей, близнецов, о существовании которых я узнал только полтора года назад. Один из этих сыновей - Албан - является или был социопатом-убийцей самого опасного типа. Он так называемый Hotel Killer, дело, которое до сих пор не раскрыто и не раскрыто полицией Нью-Йорка. Я хочу, чтобы дело оставалось таким, и я предпринял шаги к тому, чтобы так оно и было. Вскоре после того, как я узнал о его существовании, он исчез в джунглях Бразилии, и его никто не видел и не слышал, пока прошлой ночью он не появился у меня на пороге. Я всегда верил, что он однажды всплывет на поверхность… и результаты будут катастрофическими. По этой причине я инициировал операцию Wildfire ».


«Но Wildfire так и не получил попаданий».


"Никто."


Безымянный человек зарядил свое собственное оружие, всадил пулю в патронник, прицелился обеими руками и разрядил весь магазин в квалификационную мишень. Каждый выстрел попал в серую бутылку. В заглушенном пространстве звук был оглушительным.


«До вчерашнего дня кто знал, что Албан был вашим сыном?» - спросил мужчина, вытаскивая свой журнал.


«Лишь горстка людей - большинство из них помогают семье или по дому».


«И все же кто-то не только нашел и схватил Албана, но и сумел убить его, оставить на пороге, а затем скрыться практически незамеченным».


Пендергаст кивнул.


«Короче говоря, наш преступник мог делать то, что не могли ЦРУ и ФБР, а также многое другое».


"Точно. Преступник обладает большими способностями. Он вполне может быть сам в правоохранительных органах. Вот почему я не верю, что полиция Нью-Йорка добьется успеха в этом деле ».


«Я понимаю, что Рыбак хороший полицейский».


«Увы, вот в чем проблема. Он достаточно хорош, чтобы статьсерьезное препятствие для моих собственных усилий по поиску убийцы. Лучше, чтобы он был некомпетентным ».


«Вот почему ты так бесполезен?»


Пендергаст ничего не сказал.


«Вы не представляете, почему они убили его, или что они сказали вам?»


«В этом и состоит суть этого ужаса: я абсолютно не имею ни малейшего понятия ни о посланнике, ни о сообщении».


«А твой другой сын?»


«Я устроил так, чтобы он содержался под стражей за границей».


Мужчина загрузил еще один магазин в Sig, отпустил затвор, опустошил магазин в мишень и нажал кнопку, чтобы намотать мишень. «А что вы чувствуете? Я имею в виду убийство вашего сына.


Пендергаст долго не отвечал. «Говоря языком сегодняшнего дня, лучший ответ был бы: я в противоречии . Он мертв. Это хороший результат. С другой стороны ... он был моим сыном ».


«Каковы ваши планы, когда - или если - вы найдете ответственную сторону?»


И снова Пендергаст не ответил. Вместо этого он поднял Les Baer в правой руке, левую руку за спину, в стойке без поддержки. Быстро, выстрел за осторожным выстрелом, он опустошил магазин в цель, затем быстро заменил магазин на новый, переложил пистолет в левую руку, снова повернулся к цели, на этот раз с другой стороны, и - намного теперь быстрее - снова выстрелил все семь патронов. Затем он нажал кнопку IN на стенке перегородки, чтобы отвести цель назад.


Оперативник ЦРУ оглянулся. «Вы полностью вырвали яблочко. Одноручная стойка и стойка с клинком, не менее - с использованием как сильных, так и слабых рук ». Наступила пауза. "Это был ваш ответ на мой вопрос?"


«Я просто воспользовался моментом, чтобы отточить свои навыки».


«Вам не нужно оттачивать. В любом случае я немедленно задействую свои ресурсы. Как только я что-нибудь узнаю, я дам тебе знать.


"Спасибо."


Оперативник кивнул. Затем, надев наушники на голову, он отложил Sig Sauer в сторону и начал пополнять свои собственные магазины.


изображение


L ieutenant Винсент д'Агост начал восхождение на широком, гранитные ступени главного входа в Нью - Йоркского музей естественной истории. При этом он взглянул в полуденном свете на огромный фасад изящного искусства - четыре городских квартала длиной в величественном римском стиле. У него были очень плохие воспоминания об этом здании… и казалось неприятным поворотом судьбы, что он снова войдет в него, теперь уже во все времена.


Накануне вечером он вернулся из лучших двух недель своей жизни: медового месяца со своей новой невестой Лорой Хейворд в курортном отеле Turtle Bay Resort на легендарном северном берегу Оаху. Они проводили время, загорая, гуляя по километрам нетронутого пляжа, занимаясь сноркелингом в бухте Куилима - и, конечно же, узнавая друг друга еще ближе. Это был буквально рай.


Так что для меня было неприятным шоком явиться на работу в то утро - в воскресенье, не меньше - и оказаться назначенным ведущим детективом по делу об убийстве техника в отделе остеологии музея. На него не только возложили дело, как только он вернется… но ему придется провести расследование в здании, в которое он действительно очень хотел бы никогда больше не входить.


Тем не менее, он был полон решимости закрыть это дело и привлечь преступника к ответственности. Это была именно та чушь, которая дала Нью-Йорку дурную репутацию - случайное, бессмысленное, жестокое убийствокакой-то бедняга, который оказался не в том месте и не в то время.


Он остановился, чтобы перевести дух - черт возьми, ему придется сесть на диету после последних двух недель пои, свинки калуа, опихи, хаупиа и пива. Через мгновение он продолжил подниматься по лестнице и прошел через вход в просторы Великой Ротонды. Здесь он снова остановился, чтобы вытащить свой iPad и освежиться в деталях кейса. Убийство было обнаружено накануне поздно вечером. Все первоначальные работы на месте преступления были завершены. Первой задачей Д'Агоста будет повторное допросить охранника, обнаружившего тело. Затем у него было свидание с директором по связям с общественностью, который, зная музей, был бы больше озабочен нейтрализацией дурной прессы, чем раскрытием преступления. В его списке собеседников было еще полдюжины имен.


Он показал свой щит одному из охранников, вошел в систему, получил временное удостоверение личности, затем прошел через гулкое пространство, мимо динозавров, мимо другого контрольно-пропускного пункта, через дверь без опознавательных знаков и по ряду запутанных задних коридоров к Центральному центру. Безопасность - путешествие, которое он слишком хорошо помнил. Охранник в форме сидел один в зале ожидания. Когда д'Агоста вошел, он вскочил на ноги.


«Марк Уиттакер?» - спросил д'Агоста.


Мужчина быстро кивнул. Он был невысокого роста - около пяти футов трех дюймов - крупного роста, с карими глазами и редеющими светлыми волосами.


- Лейтенант д'Агоста, убийство. Я знаю, что ты уже проходил через все это раньше, и постараюсь не отнимать у тебя больше времени, чем необходимо ». Он пожал вялую, вспотевшую руку мужчины. По его опыту, частные охранники относились к одному из двух типов: подражатели копов, обиженные и драчливые, или кроткие взломщики дверей, запуганные и запуганные настоящим Маккой. Марк Уиттакер определенно принадлежал к последней породе.


«Мы можем поговорить на месте преступления?»


«Конечно, да, конечно». Уиттакеру, казалось, не терпелось угодить.


Д'Агоста последовал за ним в еще одно долгое путешествие обратно из недр в общественные места музея. Пока они шли по извилистым коридорам, д'Агоста не мог не взглянуть на экспонаты. Прошло много лет с тех пор, как он ступил на это место, но этого не произошло.похоже, сильно изменились. Они шли через затемненный двухэтажный африканский зал, мимо стада слонов, а оттуда в Зал африканских народов, Мексика и Центральная Америка, Южная Америка, зал за гулким залом ящиков, полных птиц, золота и керамики. , скульптура, ткани, копья, одежда, маски, скелеты, обезьяны… Он задыхался и задавался вопросом, как, черт возьми, он едва мог угнаться за этим толстым маленьким охранником.


Они пробрались в Зал морской жизни, и Уиттакер наконец остановился в одном из самых дальних альковов, который был заклеен желтой лентой с места преступления. Перед лентой стоял музейный охранник.


- Альков брюхоногих моллюсков, - сказал д'Агоста, читая название на медной табличке, стоявшей рядом с отверстием.


Уиттакер кивнул.


Д'Агоста показал охраннику свой щит, нырнул под ленту и жестом пригласил Уиттакера следовать за ним. Пространство за пределами было темным, а воздух мертвым. Стеклянные шкафы покрывали три стены ниши, набитые ракушками всех размеров и форм, от улиток до моллюсков и детенышей. Перед шкафами стояли высокие по пояс витрины с еще большим количеством раковин. Д'Агоста фыркнул. Это должно было быть наименее посещаемым местом во всем чертовом музее. Его взгляд упал на королевскую раковину, розовую и блестящую, и на мгновение он перенесся обратно в один особенный вечер на северном берегу Гавайев, песок все еще теплый от только что ушедшего солнца, рядом с ним лежала Лаура, кремовый прибой вьющиеся вокруг их ног. Он вздохнул и вернул себя в настоящее.


Он взглянул под одну из витрин, где были видны меловой контур и несколько ярлыков с уликами, а также длинный длинный ручей засохшей крови. «Когда ты нашел тело?»


"Субботняя ночь. Около одиннадцати десяти ».


«И в какое время вы пришли на дежурство?»


"Восемь."


«Этот зал был частью вашей обычной смены?»


Уиттакер кивнул.


«Когда музей закрывается по субботам?»


"Шесть."


«Как часто вы патрулируете этот зал в нерабочее время?»


"Различается. Ротация может быть от получаса до сорока пяти минут. У меня есть карточка, которую я должен смахивать по ходу дела. Им не нравится, что мы ходим по расписанию ».


Д'Агоста достал из кармана план музея, который он схватил по пути. «Не могли бы вы использовать здесь свои служебные обязанности или как вы это называете?»


"Конечно." Уиттакер вытащил из кармана ручку и начертил на карте блуждающую линию, охватывающую большую часть пола. Он вернул его д'Агосте.


Д'Агоста внимательно его изучил. «Не похоже, чтобы вы обычно заходили в этот конкретный альков».


Уиттакер на мгновение замолчал, как будто это вопрос с подвохом. "Как правило, не. Я имею ввиду, это тупик. Я прохожу мимо ».


«Так что же заставило вас заняться этим вчера в одиннадцать часов вечера?»


Уиттакер потер лоб. «Кровь потекла по середине пола. Когда я посветил своим фонарем,… луч уловил его ».


Д'Агоста вспомнил всю кровь с фотографий SOC. Реконструкция преступления показала, что потерпевший, старший техник по имени Виктор Марсала, был забит тупым предметом по голове в этой глухой нише, а его тело засунули под витрину без часов, бумажника и т. Д. и карманное изменение.


Д'Агоста взглянул на свой планшет. «Какие-нибудь особые мероприятия состоятся вчера вечером?»


"Нет."


«Никаких ночевок, частных вечеринок, шоу IMAX, внеурочных туров? Вещи такого рода?


"Ничего такого."


Д'Агоста уже знал большую часть этого, но на всякий случай ему нравилось идти по знакомой местности со свидетелем. В отчете коронера указано, что время смерти было около десяти тридцати. «За сорок минут до того, как вы обнаружили тело, вы видели кого-нибудь?или что-нибудь необычное? Турист в нерабочее время заявляет, что заблудился? Сотрудник музея вне своего обычного рабочего места? »


«Я не увидел ничего странного. Обычные ученые и кураторы, работающие допоздна ».


"А этот зал?"


"Пустой."


Д'Агоста кивнул, минуя нишу, к незаметной двери в дальней стене с красной надписью « ВЫХОД» над ней. "Куда это ведет?"


Уиттакер пожал плечами. «Просто подвал».


Д'Агоста задумался. Южноамериканский золотой зал был недалеко, но его не трогали, ничего не украли и не потревожили. Возможно, Марсала, выходя из дома после выполнения ночного задания, потревожил какого-то бездельника, вздремнув в этом пустынном уголке музея, но д'Агоста сомневался, что эта история была даже такой экзотической. Что было необычно в этом деле, так это то, что убийце, по-видимому, удалось покинуть музей без предупреждения. Единственный выход в это время ночи был через усиленно охраняемый блокпост на нижнем уровне. Был ли убийца сотрудником музея? У него был список всех, кто работал допоздна в ту ночь, и он оказался на удивление длинным. С другой стороны, музей был большим местом с несколькими тысячами сотрудников.


Он задал Уиттекеру еще несколько формальных вопросов, а затем поблагодарил его. «Я собираюсь осмотреться, ты можешь вернуться самостоятельно», - сказал он.


Следующие двадцать минут он провел, осматривая нишу и прилегающие территории, регулярно сверяясь с фотографиями с места преступления на своем планшете. Но не было ничего нового, что можно было найти, ничего, что, казалось, было упущено из виду.


Вздохнув, д'Агоста сунул iPad обратно в портфель и направился в сторону отдела по связям с общественностью.


изображение


O bserving аутопсии занимает низко в списке любимых занятий лейтенанта Питера рыболова. Не то чтобы у него были проблемы с видом крови. За пятнадцать лет службы в силе он видел больше, чем на свою долю мертвых тел - застреленных, зарезанных, забитых дубинками, переехавших, отравленных, разбитых на тротуаре, порезанных на куски на путях метро. Не говоря уже о его собственных травмах. И он не был сжимающимся фиолетовым: он десяток раз вытаскивал свой пистолет при исполнении служебных обязанностей и дважды использовал его. Он мог справиться с насильственной смертью. Его беспокоил холодный, клинический способ, которым труп систематически разбирали, орган за органом, обрабатывали, фотографировали, комментировали и даже шутили. И, конечно же, запах. Но с годами он научился жить с этой задачей и подошел к ней со стойким смирением.


Однако в этом вскрытии было что-то, что придавало ему особенно жуткий вид. Рыболов видел много вскрытий, но он никогда не видел ни одного, за которым пристально наблюдал собственный отец жертвы.


В комнате было пять человек - по крайней мере, живые: рыболов; один из его сыщиков Милликин; судебно-медицинский патологоанатом, ответственный за вскрытие; помощник помощника, невысокий, сморщенный и сгорбленный, как Квазимодо, и специальный агент Алоизиус Пендергаст.


Конечно, у Пендергаста здесь не было официального статуса. Когда Пендергаст сделал странную просьбу, Энглер решил отказать ему.доступ. В конце концов, агент до сих пор не сотрудничал с расследованием. Но Энглер немного проверил Пендергаста и узнал, что - хотя в Бюро он был известен своими неортодоксальными методами - он также трепетал за свои выдающиеся успехи. Рыболов никогда не видел досье, столь полного как похвалы, так и осуждения. В конце концов он решил, что просто не стоит пытаться не допустить этого человека к вскрытию. В конце концов, это был его сын. Кроме того, он прекрасно понимал, что Пендергаст нашел бы способ присутствовать, что бы он ни говорил.


Патолог доктор Константинеску, похоже, тоже знал о Пендергасте. Константинеску был больше похож на доброго деревенского врача, чем на судмедэксперта, и присутствие специального агента поставило его в тупик. Он был напряженным и нервным, как кот в новом доме. Снова и снова, когда он бормотал свои медицинские наблюдения в висящий микрофон, он останавливался, оглядывался через плечо на Пендергаста, затем откашлялся и начал снова. Ему потребовался почти час, чтобы завершить внешний осмотр в одиночку, что было замечательно, учитывая почти полное отсутствие доказательств, которые нужно было обнаружить, собрать и маркировать. Снятие одежды, фотография, рентгеновские снимки, взвешивание, тесты на токсичность, запись отличительных знаков и все остальное длились вечно. Как будто патологоанатом боялся совершить малейшую ошибку или испытывал странное нежелание продолжать работу. Динер, который, похоже, не участвовал в этой истории, нетерпеливо раскачивался с ноги на ногу, расставляя и переставляя инструменты. Все это время Пендергаст стоял неподвижно, несколько в стороне от других, платье как саван вокруг него, глаза переводились с Константинеску на тело его сына и обратно, ничего не говоря, ничего не выражая.


«Никаких очевидных внешних синяков, гематом, колотых ран или других повреждений», - говорил патологоанатом в микрофон. «Первоначальный внешний осмотр, наряду с рентгеновскими данными, показывает, что смерть наступила в результате раздавливания шейных позвонков C3 и C4, наряду с возможным боковым вращением черепа, пересечением позвоночного столба и индуцированием спинального шока».


Доктор Константинеску отошел от микрофона, снял снова горло. «Мы… э, мы собираемся начать внутреннее обследование, агент Пендергаст».


Пендергаст по-прежнему оставался неподвижным, если не считать малейшего наклона головы. Он был очень бледен; его черты были такими же ровными, как любой Рыбак видел у мужчин. Чем больше он узнавал этого Пендергаста, тем меньше он ему нравился. Этот человек был своего рода уродом.


Рыболов снова обратил внимание на тело, лежащее на каталке. Молодой человек был в отличной физической форме. Глядя на гладкую мускулатуру трупа и грациозные линии даже после смерти, он вспомнил некоторые изображения Гектора и Ахилла на гончарных картинах Черной фигуры, приписываемые группе Антиопов.


Мы собираемся начать внутреннюю экспертизу . Тело долго не могло быть красивым.


По кивку Константинеску мастер принес пилу «Страйкер». Запустив его, патологоанатом провел им по черепу Албана - когда он разрезал кость, пила издавала отчетливый скрежет, который ненавидел Рыбак, - и удалил макушку. Это было необычно: по опыту Энглера обычно мозг удалялся последним из органов. Большинство вскрытий начиналось со стандартного Y-образного разреза. Возможно, причина смерти - перелом шеи. Но Рыболов решил, что более вероятной причиной был другой наблюдатель в комнате. Он украдкой взглянул на Пендергаста. Мужчина выглядел, во всяком случае, еще бледнее, а его лицо было более закрытым, чем когда-либо.


Константинеску исследовал мозг, осторожно извлек его, поставил на весы и пробормотал в микрофон еще несколько наблюдений. Он взял несколько образцов тканей, передал их инспектору, а затем, не глядя на этот раз, поговорил с Пендергастом. «Агент Пендергаст ... вы планируете осмотр открытого гроба?»


На мгновение тишина. И тогда ответил Пендергаст. «Не будет ни просмотра, ни похорон. Когда тело будет выпущено, я приму необходимые меры, чтобы его кремировали ». Его голос звучал так, как будто лезвие ножа царапает лед.


"Я понимаю." Константинеску поместил мозг в полость черепа и заколебался. «Прежде чем продолжить, я хотел бы задать вопрос. Рентгеновские лучи показали округлый объект в… покойном.желудок. И все же на теле нет шрамов, указывающих на старые огнестрельные ранения или хирургические вмешательства. Вам известно о каких-либо имплантатах, которые могло быть в теле? "


«Нет, - сказал Пендергаст.


"Очень хорошо." Константинеску медленно кивнул. «Сейчас я сделаю Y-образный разрез».


Когда никто не заговорил, патологоанатом снова взял пилу «Страйкер», сделал надрезы в левом и правом плече и наклонил их вниз, чтобы они встретились у грудины, а затем завершил разрез скальпелем по одной линии до лобка. Динер вручил ему ножницы, и Константинеску завершил вскрытие грудной клетки, оторвав оторванные ребра и плоть и обнажив сердце и легкие.


За плечом Рыбака Пендергаст оставался неподвижным. Определенный запах начал распространяться по комнате - запах, который всегда оставался с Рыбаком, очень похожий на вой Страйкера.


Один за другим Константинеску удалил сердце и легкие, исследовал их, взвесил их на весах, взял образцы тканей, пробормотал свои наблюдения в микрофон и поместил органы в полиэтиленовые пакеты для возвращения в тело во время окончательного восстановления. фаза вскрытия. Печень, почки и другие основные органы подвергались такому же лечению. Затем патологоанатом обратил внимание на центральные артерии, перерезал их и быстро осмотрел. Теперь этот человек работал быстро, полная противоположность его бездельничанию с подготовительными мероприятиями.


Затем пришел желудок. После осмотра и взвешивания, фотографирования и взятия образцов тканей Константинеску достал большой скальпель. Это было то, что действительно ненавидел Рыболов: исследование содержимого желудка. Он отошел немного подальше от каталки.


Патологоанатом зависал над металлическим тазом, в котором лежал желудок, работая над ним руками в перчатках, время от времени используя скальпель или пару щипцов, прижимаясь к нему ближе. Запах в комнате усилился.


Внезапно послышался шум: громкий лязг чего-то твердого в стальном контейнере. У патологоанатома отчетливо перехватило дыхание. Онпробормотал diener, который вручил ему новую пару щипцов. Достигнув металлической емкости, в которой находился желудок и его содержимое, Константинеску приподнял что-то щипцами - что-то округлое, скользкое от непрозрачной жидкости - и повернулся к раковине, где осторожно сполоснул это. Когда он повернулся назад, Энглер, к своему огромному удивлению, увидел, что между щипцами лежит камень неправильной формы и чуть больше мрамора. Камень темно-синего цвета - драгоценный камень.


Боковым зрением он увидел, что Пендергаст, наконец, отреагировал.


Константинеску держал камень щипцами, пристально смотрел на него, поворачивая из стороны в сторону. - Ну-ну, - пробормотал он.


Он положил его в мешок для вещественных доказательств и приступил к его запечатыванию. Когда он это сделал, Энглер обнаружил, что Пендергаст подошел к нему и уставился на камень. Исчезло отдаленное, нечитаемое выражение, далекие глаза. Теперь в них возник внезапный голод, потребность, которая почти оттолкнула Рыбака.


«Этот камень», - сказал Пендергаст. «Я должен иметь это».


Рыболов не был уверен, что правильно расслышал. « Есть ? Этот камень - первое неопровержимое доказательство, с которым мы столкнулись ».


"Точно. Вот почему мне нужно предоставить к нему доступ ».


Рыболов облизнул губы. «Послушайте, агент Пендергаст. Я понимаю, что на этой каталке сидит твой сын, и тебе нелегко. Но это официальное расследование, у нас есть правила, которым нужно следовать, и процедуры, которым нужно следовать, и с такими короткими доказательствами вы должны знать, что ...


«У меня есть ресурсы, которые могут помочь. Мне нужен этот камень. Я должен это получить ». Пендергаст подошел ближе, пронзив взглядом Рыболова. « Пожалуйста ».


Рыболову пришлось сознательно не отступить перед пристальным взглядом Пендергаста. Что-то подсказывало ему, что « пожалуйста» - слово, которое Пендергаст использовал довольно редко. Некоторое время он стоял молча, разрываясь между противоречивыми эмоциями. Но обмен оказал сильное влияние на Рыболова - теперь он был убежден, что Пендергаст действительно хотел узнать, что случилось с его сыном. Ему вдруг стало жаль этого человека.


«Это должно быть зарегистрировано как улика», - сказал он. «Сфотографирован, полностью описан, каталогизирован, внесен в базу данных. Как только все этозаполнено, вы можете подписать его в Evidence, но только при строгом соблюдении протоколов цепочки поставок. Его необходимо вернуть в течение суток ».


Пендергаст кивнул. "Спасибо."


"Двадцать четыре часа. Больше никогда."


Но он обнаружил, что разговаривает со спиной Пендергаста. Мужчина стремительно приближался к двери, зеленое платье развевалось за его спиной.


изображение


T он Остеология департамент Нью - Йоркского музея естественной истории был кажущийся бесконечным лабиринтом комнат , заправленные под широкими крышами, куда можно добраться только массивным двойные двери в конце длинного коридора , содержащего пятого этажа отделения музея, а оттуда на гигантском тихоходном грузовом лифте. Когда д'Агоста вошел в этот лифт (и обнаружил, что разделяет пространство с тушей обезьяны, растянутой на тележке), он понял, почему отдел расположен так далеко от общественных мест музея: там воняло… как сказал бы его отец - как бордель во время отлива.


Грузовой лифт с грохотом остановился, двери открылись сверху и снизу, и д'Агоста вышел в отделение остеологии, огляделся и нетерпеливо потер руки. Его следующее запланированное интервью было с Моррисом Фрисби, председателем отделений антропологии и остеологии. Не то чтобы он очень надеялся на интервью, потому что Фрисби только что вернулся сегодня утром с конференции в Бостоне и не был в музее на момент смерти техника. Более многообещающим был молодой человек, который подошел к нему, некий Марк Сандовал, техник-остеолог, который неделю отсутствовал из-за сильной летней простуды.


Сандовал закрыл за ними главную дверь остеологии. Он выглядел так, как будто он все еще болел, как собака: его глаза были красными и опухшими,его лицо было бледным, и он вытирал нос платком. По крайней мере, подумал д'Агоста, этот парень избавился от ужасного запаха. С другой стороны, он, вероятно, привык к этому.


«Я на десять минут раньше назначен на встречу с доктором Фрисби, - сказал д'Агоста. «Неужели ты показываешь мне все вокруг? Я хочу увидеть, где работал Марсала ».


«Ну…» Сандовал сглотнул, оглянулся через плечо.


"Есть проблема?" - спросил д'Агоста.


«Это…» Еще один взгляд через плечо, за которым следует понижение голоса. «Это доктор Фрисби. Он не слишком увлечен… - Голос замолчал.


Д'Агоста сразу понял. Несомненно, Фрисби был типичным музейным бюрократом, завидующим своей мелкой вотчине и стеснявшимся враждебной оглаской. Он мог представить себе куратора: твидовый пиджак с мелкой трубкой, розовые обожженные бритвой сережки, дрожащие в суетливом ужасе.


«Не волнуйтесь, - сказал д'Агоста. «Я не буду цитировать вас по имени».


Сандовал помедлил еще мгновение и затем двинулся вперед по коридору.


«Я так понимаю, что вы были тем человеком, который наиболее тесно сотрудничал с Марсалой», - сказал д'Агоста.


- Я полагаю, насколько это возможно. Он все еще казался немного взволнованным.


«Он не был популярен?»


Сандовал пожал плечами. «Я не хочу плохо говорить о мертвых».


Д'Агоста достал свой блокнот. «Все равно скажи мне, если ты не против».


Сандовал вытер нос. «Он был… ну, с ним было трудно ладить. У него на плече что-то вроде сколы.


"Как так?"


«Думаю, можно сказать, что он был неудачливым ученым».


Они прошли мимо того, что выглядело как дверь гигантского морозильника. "Продолжать."


«Он учился в колледже, но не смог сдать органическую химию - а без этого ты мертвое мясо для доктора биологических наук. После колледжа он приехал сюда работать техником. Он действительно хорошо работал с костями. Но без ученой степени он мог толькозайти так далеко. Это было очень больно. Ему не нравились командующие им ученые, всем приходилось с ним ходить по яичной скорлупе. Даже я - а я был самым близким другом Виктора. Что мало о чем говорит ».


Сандовал вошел в дверной проем слева. Д'Агоста оказался в комнате, полной огромных металлических чанов. Над головой ряд гигантских вентиляционных отверстий деловито высасывали воздух, но, похоже, это не помогало - запах был намного сильнее.


«Это комната мацерации, - сказал Сандовал.


"Что?"


«Комната мацерации». Сандовал промокнул нос салфеткой. «Понимаете, одна из основных задач здесь, в остеологии, - получать туши и превращать их в кости».


«Туши? Как в человеческом? "


Сандовал ухмыльнулся. «Раньше иногда. Вы знаете, пожертвования на медицину. Теперь это все животные. В эти чаны для мацерации помещаются более крупные образцы. Они полны теплой воды. Не стерильно. Оставьте образец в чане на достаточно долгое время, он разжижается, и когда вы выдергиваете пробку, все, что у вас остается, - это кости ». Сандовал указал на ближайший чан с супом. «Сейчас там мацерация гориллы».


В этот момент вошел техник, который толкал тележку с обезьяной на ней. «А это, - сказал Сандовал, - снежная обезьяна из зоопарка Центрального парка. У нас с ними контракт - мы получаем всех их мертвых животных ».


Д'Агоста неловко сглотнул. Запах действительно доходил до него, и острые жареные итальянские сосиски, которые он ел на завтрак, не очень хорошо сидели.


«Это была основная работа Марсалы», - сказал Сандовал. «Наблюдение за процессом мацерации. Конечно, он тоже работал с жуками ».


«Жуки?»


"Сюда." Сандовал снова вышел в главный коридор, миновал еще несколько дверей и вошел в другую лабораторию. В отличие от комнаты мацерации, это пространство было заполнено маленькими стеклянными подносами, как аквариумы. Д'Агоста подошел к одному из них и заглянул внутрь. Внутри он увиделчто-то вроде большой мертвой крысы. Он кишел черными жуками, занятыми наеданием туши. Он действительно мог слышать звук их жевания. Д'Агоста быстро отступил, пробормотав проклятие. Его завтрак опасно зашевелился в желудке.


«Жуки-дерместиды», - объяснил Сандовал. «Плотоядный. Так мы снимаем плоть с костей более мелких особей. Оставляет скелеты красиво сформулированными ».


"Сочлененный?" - сдавленным голосом спросил д'Агоста.


«Вы знаете - соединяем кости вместе, устанавливаем их на металлические рамы для демонстрации или исследования. Марсала заботился о жуках, присматривал за привезенными особями. Он также делал обезжиривание ».


Д'Агоста не спросил, но Сандовал все равно объяснил. «Когда образец превращается в кости, он погружается в бензол. Хорошее замачивание делает их белыми, растворяет все липиды, избавляет от запаха ».


Они вернулись в центральный холл. «Это были его основные обязанности», - сказал Сандовал. «Но, как я уже говорил, Марсала была мастером работы со скелетами. Поэтому его часто просили сформулировать их ».


"Я понимаю."


«Фактически, лаборатория артикуляции была местом, где Марсала устроил свой офис».


«Веди, пожалуйста».


Снова промокнув нос, Сандовал продолжил путь по, казалось бы, бесконечному коридору. «Это некоторые из коллекций остеологии», - сказал он, указывая на несколько дверей. «Коллекции костей, организованные таксономически. А теперь мы входим в коллекции Антропологии ».


"Которые?"


«Захоронения, мумии и« подготовленные скелеты »- трупы, собранные антропологами, часто с полей сражений во время индийских войн, - и возвращены в Музей. Что-то вроде утраченного искусства. В последние годы мы были вынуждены вернуть многие из них племенам ».


Д'Агоста взглянул в открытую дверь. Он мог различить ряд за рядом деревянных шкафов с волнистыми стеклянными дверцами, внутри которых лежали бесчисленные выдвижные подносы, на каждом из которых была прикреплена этикетка.


Пройдя еще около дюжины складских помещений, Сандовал проводил д'Агосту в лабораторию, полную верстаков и столов с крышами из мыльного камня. Вонь здесь была слабее. Скелеты различных животных сидели на металлических каркасах на скамьях в разной степени готовности. Несколько столов были придвинуты к дальней стене, на них лежали компьютеры и различные инструменты.


«Это был стол Марсалы», - сказал Сандовал, указывая на один из них.


«Была ли у него девушка?» - спросил д'Агоста.


"Не то, что я знаю из."


«Чем он занимался в нерабочее время?»


Сандовал пожал плечами. «Он не говорил об этом. Он более или менее держался особняком. Эта лаборатория была практически его домом - он работал долгие часы. Мне показалось, что у него не было особой внешней жизни ».


«Вы говорите, что он был колючим парнем, с которым трудно было работать. С кем конкретно он столкнулся? »


«У него всегда были ссоры».


«Что-нибудь, что действительно выделялось?»


Сандовал заколебался. Д'Агоста ждал с записной книжкой в руке.


«Было одно, - сказал наконец Сандовал. «Около двух месяцев назад куратор по маммологии пришел с набором чрезвычайно редких, почти вымерших летучих мышей, которых он поймал в Гималаях. Марсала положила их в некоторые лотки для жуков-дерместид. Потом он… напортачил. Он не проверял их так часто, как следовало бы, оставлял их слишком надолго. Это было совсем не похоже на Марсала, но в то время у него, казалось, что-то было на уме. В любом случае, если вовремя не вынуть образцы из лотков, они могут испортиться. Голодные жуки прогрызают хрящи, и кости разъединяются, а затем они сами поедают кости. Это случилось с экземплярами летучих мышей. Ученый-летучая мышь - он немного сумасшедший, как и многие кураторы - сошел с ума. Сказал Марсале ужасные вещи перед всем остеологом. Действительно разозлил Марсалу, но он ничего не мог с этим поделать, потому что виноват он сам ».


«Как звали этого куратора маммологии?»


«Брикстон. Ричард Брикстон ».


Д'Агоста записал имя. «Вы сказали, что Марсала думает о другом. Есть идеи, что это было? "


Сандовал на мгновение задумался. «Ну, примерно в то время он начал работать с приглашенным ученым над некоторыми исследованиями».


"Это необычно?"


«Напротив, это очень распространено». Сандовал указал на дверь в комнату через холл. «Здесь приезжие ученые исследуют кости. Они приходят и уходят все время. К нам приезжают ученые со всего мира. Однако Марсала обычно с ними не работал - проблема его отношения и все такое. Фактически, это был первый ученый, с которым он работал почти за год ».


«Марсала сказала, что это за исследование?»


"Нет. Но в то время он казался вполне довольным собой. Как будто он ожидал перышка в своей кепке или что-то в этом роде.


«Вы помните имя этого ученого?»


Сандовал почесал в затылке. «Я думаю, это был Уолтон. Но это мог быть Уолдрон. Они должны входить и выходить, получать полномочия. Фрисби ведет список. Так и можно было узнать.


Д'Агоста оглядел комнату. «Что еще я должен знать о Марсале? Что-нибудь необычное или странное, не относящееся к характеру? "


"Нет." Сандовал громко высморкался.


«Его тело было найдено в нише брюхоногих моллюсков рядом с Залом морской жизни. Можете ли вы придумать причину, по которой он должен был быть в этом отделе музея? »


«Он никогда не ходил туда. Кости - эта лаборатория - все, о чем он заботился. Это даже не на пути к выходу ».


Д'Агоста сделал другое обозначение.


"Другие вопросы?" - спросил Сандовал.


Д'Агоста взглянул на часы. «Где я могу найти Фрисби?»


«Я отвезу тебя туда». И Сандовал вышел из лаборатории и пошел вверх по коридору, возвращаясь в самую грязную часть отдела.


изображение


D r. Финистерре Паден попятился от аппарата для дифракции рентгеновских лучей, к которому он склонился, только для того, чтобы обнаружить, что срикошетит от чего-то, что выглядело как столб из черной ткани. Он резко отшатнулся и обнаружил, что смотрит на высокого человека в черном костюме, который каким-то образом материализовался позади него и, должно быть, парил в нескольких дюймах от него, пока работал.


"Что, черт возьми ?" - яростно сказал Паден, его маленькое дородное тело покачивалось от оскорбления. «Кто вас сюда впустил? Это мой офис! »


Мужчина не отреагировал и продолжал смотреть на него сверху вниз глазами цвета белого топаза и лицом, столь тонко смоделированным, что оно могло быть вырезано Микеланджело.


«Послушай, ты кто?» - спросил Паден, восстанавливая кураторское равновесие. «Я пытаюсь выполнить некоторую работу, и люди не могут вмешиваться!»


«Мне очень жаль», - сказал мужчина успокаивающим голосом, отступая на шаг.


«Ну, я тоже», - несколько смягчился Паден. «Но это действительно навязывание. А где значок вашего посетителя? "


Мужчина полез в свой костюм и вынул коричневый кожаный бумажник.


«Это не значок!»


Бумажник распахнулся, обнажая сияние синего и золотого.


- Ой, - сказал Паден, внимательно вглядываясь. "ФБР? О Боже."


«Имя - Пендергаст, специальный агент АКСЛ Пендергаст. Могу я сесть? »


Паден сглотнул. "Я так полагаю".


Изящно покачиваясь, мужчина припарковался на единственном кресле в офисе, кроме Падена, и скрестил ноги, словно готовясь к долгому пребыванию.


«Это об убийстве?» - задыхаясь, спросил Паден. «Потому что меня даже не было в музее, когда это случилось. Я ничего об этом не знаю, жертву не встречал. Вдобавок я не интересуюсь брюхоногими моллюсками. За двадцать лет, которые я провел здесь, я ни разу не был в этом зале, ни разу. Так что, если это то ... "


Его голос затих, когда мужчина медленно поднял изящную руку. «Дело не в убийстве. Вы не сядете, доктор Паден? В конце концов, это ваш офис.


Паден осторожно сел за рабочий стол, скрестил и раскинул руки, гадая, о чем это, почему служба охраны музея не уведомила его и должен ли он отвечать на вопросы или, возможно, вызывать юриста. Вот только у него не было адвоката.


«Право, доктор Паден, я прошу у вас прощения за внезапное вторжение. У меня небольшая проблема, и мне нужна твоя помощь - конечно, неформально.


«Я сделаю все, что в моих силах».


Мужчина протянул одну руку и закрыл. Как фокусник, он медленно открыл ее, обнаружив синий камень. Паден, обрадовавшись, что это всего лишь проблема идентификации, взял камень и осмотрел его. «Бирюза», - сказал он, переворачивая ее. «Упал». Он снял с рабочего стола лупу, приложил ее к глазу и присмотрелся. «Похоже, что это натуральный камень, не стабилизированный и, конечно же, не восстановленный, промасленный или восковой. Прекрасный драгоценный экземпляр необычного цвета и состава. На самом деле, самое необычное. Я бы сказал, что это стоит изрядных денег, возможно, более тысячи долларов ».


«Что делает его таким ценным?»


«Его цвет. Большая часть бирюзы - небесно-голубая, часто с зеленоватым оттенком. Но этот камень необычайно глубокий, темно-синий, почти в ультрафиолете.спектр. Это, вместе с окружающей золотой матрицей, очень редко ».


Он снял лупу и протянул камень агенту ФБР. «Надеюсь, я был вам полезен».


«Да, - сказал сладкий ответ, - но я надеялся, что ты скажешь мне, откуда оно взялось».


Паден взял его обратно, долго изучал. «Ну, конечно, не иранский. Думаю, это американское - юго-западное. Поразительный насыщенно-лазурный цвет с золотой матрицей паутины. Я бы сказал, что это, скорее всего, исходит из Невады, а Аризона или Колорадо - как внешние возможности ».


«Доктор. Паден, мне сказали, что вы были одним из ведущих мировых экспертов по бирюзе. Я уже вижу, что меня не обманули ».


Паден склонил голову. Он был удивлен, встретив кого-то из правоохранительных органов, столь же проницательного и джентльменского, как этот парень.


«Но видите ли, доктор Паден, мне нужно знать, из какого именно рудника он пришел».


Пока он говорил, бледный агент ФБР пристально смотрел на него. Паден провел рукой по своей лысине. «Ну, мистер, а, Пендергаст, это лошадь другого цвета».


"Как так?"


«Если я не могу распознать исходную шахту при первоначальном визуальном осмотре - а в данном случае я не могу - тогда потребуется испытание образца. Понимаете, - и тут Паден выпрямился, переходя к своему любимому предмету, - бирюза - это водный фосфат меди и алюминия, который образуется при просачивании воды через скалу с множеством полостей и пустот, обычно вулканических. Вода несет в себе, среди прочего, растворенные сульфиды меди и фосфор, которые осаждаются в пустотах в виде бирюзы. Юго-западная бирюза почти всегда встречается там, где месторождения сульфида меди встречаются среди порфировых интрузивов, содержащих калиевый полевой шпат. Он также может содержать лимонит, пириты и другие оксиды железа ». Он встал и, быстро двигаясь на коротких ногах, подошел к массивному шкафу, наклонился и выдвинул ящик. «Здесь вы видитенебольшая, но изысканная коллекция бирюзы из доисторических рудников. Мы используем его, чтобы помочь археологам определить источник доисторических артефактов из бирюзы. Пойдем, посмотри.


Паден махнул агенту, затем взял у него образец бирюзы и быстро сравнил его с другими в ящике. «Я не вижу здесь ничего похожего на совпадение, но бирюза может выглядеть по-разному даже в разных частях шахты. И это лишь небольшая выборка. Возьмем, к примеру, этот кусок бирюзы Cerrillos из шахт Cerrillos к югу от Санта-Фе. Этот редкий экспонат происходит из знаменитого доисторического места, известного как гора Чальчихуитль. Это слоновая кость с бледно-известковой матрицей, имеющая большую историческую ценность, даже если она не самого лучшего качества. А вот и образцы доисторической бирюзы из Невады…


«Как ужасно интересно», - мягко сказал Пендергаст, сдерживая поток слов. «Вы упомянули тестирование. Какого рода тестирование будет необходимо? »


Паден откашлялся. Ему не раз говорили, что он склонен бежать. «Что мне нужно сделать, так это проанализировать ваш камень - бирюзу и матрицу - разными способами. Я начну с индуцированного протонами рентгеновского эмиссионного анализа, в котором камень бомбардируют высокоскоростными протонами в вакууме и анализируют полученное рентгеновское излучение. К счастью, у нас в музее прекрасная лаборатория минералогии. Не хотите ли вы это увидеть? " Он лучезарно улыбнулся Пендергасту.


«Нет, спасибо, - сказал Пендергаст. «Но я рад, что вы готовы выполнить эту работу».


"Но конечно! Вот что я делаю. В основном для археологов, конечно, но для ФБР - я к вашим услугам, мистер Пендергаст.


«Чуть не забыл упомянуть о своей маленькой проблеме».


"Который?"


«Мне нужно, чтобы работа была сделана завтра к полудню».


"Какие? Невозможно! На это уйдут недели. По крайней мере, месяц! »


Долгая пауза. «Но разве вы физически сможете завершить анализ к завтрашнему дню?»


Паден почувствовал покалывание в черепе. Он не был уверен, что этот человек былтаким же приятным и покладистым, каким он казался сначала. "Хорошо." Он прочистил горло. «Я полагаю, что к тому времени физически возможно получить какие-то предварительные результаты, но это будет означать непрерывную работу в течение следующих двадцати часов. И даже тогда у меня может не получиться ».


"Почему нет?"


«Все будет зависеть от того, анализировался ли этот конкретный тип бирюзы раньше, и его химическая подпись была записана в базе данных. Видите ли, я провел довольно много анализов бирюзы для археологов. Это помогает им определять торговые пути и так далее. Но если этот кусок взят из более новой шахты, мы, возможно, никогда не проанализировали бы его. Чем старше шахта, тем больше шансов ».


Тишина. «Могу я попросить вас, доктор Паден, любезно взяться за это задание?»


Паден снова разгладил макушку. «Вы просите меня не спать в течение следующих двадцати часов, работая над вашей проблемой?»


"Да."


«У меня есть жена и дети, мистер Пендергаст! Сегодня воскресенье - обычно меня бы здесь даже не было. И я не молодой человек ».


Агент, казалось, это понял. Затем, вялотекущим движением, он полез в карман и вынул что-то, снова держа в закрытой руке. Он протянул руку и разжал руку. Внутри находился небольшой сверкающий красновато-коричневый ограненный камень около карата. Инстинктивно Паден протянул руку, чтобы взять его, ввинтил лупу в глаз и осмотрел ее, поворачивая из стороны в сторону. «О боже. О боже мой. Сильно плеохроично… - Он взял со стола небольшой портативный ультрафиолетовый луч и включил его. Камень мгновенно изменил цвет, став блестящим неоново-зеленым.


Он поднял глаза широко раскрытыми глазами. «Пейнит».


Агент ФБР склонил голову. «Меня не обманули, когда я подумал, что вы превосходнейший минералог».


«Боже, откуда ты это взял?»


«Мой прадедушка был коллекционером диковинок, которые я унаследовал вместе с его домом. Я взял это из его коллекции как стимул. Это твое - при условии, что ты справишься с поставленной задачей ».


«Но этот камень, должно быть, стоит… боже мой, я не решаюсь даже назначить ему цену. Пейнит - один из самых редких драгоценных камней на земле! »


«Мой дорогой доктор Паден, информация о том, откуда взялась эта бирюза, для меня гораздо дороже, чем этот камень. Теперь: ты сможешь это сделать? И, - сухо добавил он, - вы уверены, что ваша жена и дети не будут возражать?


Но Паден уже был на ногах, положил бирюзу в сумку с застежкой-молнией и обдумывал многие химические и минералогические тесты, которые ему нужно было провести. "Объект?" - сказал он через плечо, уходя во внутреннее святилище своей лаборатории. "Кого волнует?"


изображение


Осле три неправильные повороты и две остановки , чтобы спросить дорогу, лейтенант д'Агоста наконец -то удалось найти выход из лабиринта Департамента остеологии и вниз на первый этаж. Он пересек Большую Ротонду к входу, медленно, глубоко задумавшись. Его встреча с главным хранителем Моррисом Фрисби оказалась пустой тратой времени. Ни одно из других интервью не пролило света на убийство. И он понятия не имел, как преступник совершил выход из музея.


Он бродил по музею с раннего утра, и теперь у него заболели обе ноги и поясница. Это все больше и больше походило на типичное дерьмовое дело об убийстве Нью-Йорка, случайное и безмозглое - и как таковое, чистить его было головной болью. Ни один из дневных зацепок не оправдался. Все пришли к единому мнению, что Виктор Марсала был неприятным человеком, но хорошим работником. Ни у кого в музее не было причин его убивать. Единственный возможный подозреваемый - Брикстон, ученый-летучей мыши, который два месяца назад поссорился с Марсалой - на момент убийства был за пределами страны. И, кроме того, такая болвана просто не в моем вкусе. Члены команды Д'Агосты уже опросили соседей Марсалы в Саннисайде, Квинс. Все они считали его тихим, замкнутым одиночкой. Нет подруги. Никаких вечеринок. Никаких наркотиков. И, возможно, без друзей, за исключением, пожалуй, техника-остеолога Сандовала. Родители жили в Миссури, не зналивидел их сына годами. Тело было найдено в малоизвестной, редко посещаемой секции музея, без бумажника, часов и мелочи. В уме д'Агосты не было сомнений: это было просто еще одно неудачное ограбление. Марсала сопротивлялась, и этот тупой преступник запаниковал, убил его и затащил в альков.


Что еще хуже, недостатка в доказательствах не было - во всяком случае, д'Агоста и его команда уже тонули в них. Место преступления было залито волосами, волокном и отпечатками. Тысячи людей прошли по залу с тех пор, как его в последний раз вымыли шваброй и вытерли ящики, оставив повсюду свои жирные следы. У него было несколько детективов, просматривающих видеоматериалы службы безопасности музея, но пока они не нашли ничего подозрительного. Двести сотрудников работали допоздна прошлой ночью - так много для выходных. Д'Агоста теперь это видел слишком ясно: он бился головой о дело еще неделю или две, зря тратя время на тщетные тупиковые расследования. Тогда дело будет подано, и дело будет медленно остывать, еще одно жалкое нераскрытое убийство с его мегабайтами стенограмм интервью, оцифрованными фотографиями и анализами SOC, омывающими базу данных полиции Нью-Йорка, как грязная вода у основания пирса, не служащая никакой другой цели, кроме перетаскивания вниз его скорость очистки.


Когда он повернулся к выходу и ускорил шаг, он заметил знакомую фигуру: высокую фигуру агента Пендергаста, шагающего по полированному мраморному полу, черный костюм развевается позади него.


Д'Агоста был поражен, увидев его - особенно здесь, в музее. Он не видел Пендергаста с тех пор, как агент ФБР за месяц до этого устроил частный обед в честь предстоящей свадьбы. Еда и вина были не из этого мира. Пендергаст приготовил его сам с помощью своей экономки-японца. Еда была невероятной ... По крайней мере, до тех пор, пока Лаура, его жена, не разобрала печатное меню на следующий день, и они не поняли, что ели, среди прочего, рыбные губы и суп из кишечника ( Sup Bibir Ikan ) и коровий желудок, сваренный с беконом, коньяк и белое вино ( Tripes à la Mode de Caen ). Но, пожалуй, самой лучшей частью званого обеда был сам Пендергаст. Он оправился от трагедии, постигшей его восемнадцать месяцев назад,и вернулся из следующего визита на горнолыжный курорт в Колорадо, потеряв бледность и костлявую худощавость, и теперь он выглядел здоровым как физически, так и эмоционально, хотя по-прежнему оставался своим обычным спокойным, сдержанным «я».


«Эй, Пендергаст!» Д'Агоста поспешил через Ротонду и схватил его за руку.


«Винсент». Бледные глаза Пендергаста на мгновение задержались на д'Агосте. «Как приятно тебя видеть».


«Я хотел еще раз поблагодарить вас за тот ужин. Вы действительно старались изо всех сил, и это много для нас значило. Мы оба."


Пендергаст рассеянно кивнул, его взгляд скользнул по Ротонде. Казалось, у него что-то было на уме.


"Что ты здесь делаешь?" - спросил д'Агоста.


«Я ... консультировался с куратором».


"Смешной. Я просто делал то же самое ». Д'Агоста рассмеялся. «Как в старые добрые времена, а?»


Пендергасту это, похоже, не понравилось.


«Послушайте, мне интересно, могу ли я попросить вас об одолжении».


Вопрос ответил неопределенным, уклончивым взглядом.


Д'Агоста храбро рванул вперед. «Не успеваю я вернуться из медового месяца, как Синглтон сваливает на меня это дело об убийстве. Техника из отделения остеологии нашли вчера вечером, разбили голову и затолкали в дальний выставочный зал. Похоже на ограбление, переросшее в убийство. У тебя такой отличный нюх на эти вещи, что мне интересно, могу ли я просто поделиться некоторыми деталями, получить твое мнение… »


Во время этой мини-речи Пендергаст становился все более беспокойным. Теперь он посмотрел на д'Агосту с таким выражением, которое остановило его на полуслове. «Мне очень жаль, мой дорогой Винсент, но я боюсь, что в настоящее время у меня нет ни времени, ни интереса обсуждать с вами дело. Добрый день." Коротко кивнув, он развернулся на каблуках и быстро зашагал к выходу из музея.


изображение


D EEP в величественных пределах немецкого Возрождения в Дакоте, в конце последовательности из трех соединенных между собой и очень частных квартир, за раздвижную перегородку из дерева и рисовой бумаги, лежал учи-roji : внутренний сад японской чайханы. Дорожка из плоских камней извилисто вилась между карликовыми вечнозелеными растениями. Воздух был наполнен ароматом эвкалипта и пением невидимых птиц. Вдали находился чайный домик, маленький и безупречный, едва различимый в симулякре вечернего света.


Это почти чудо - частный сад в изысканной миниатюре, расположенный внутри огромного жилого дома на Манхэттене - был спроектирован агентом Пендергастом как место для медитации и омоложения души. Теперь он сидел на скамейке из резного дерева кейаки , стоящей рядом с каменной дорожкой и обращенной к крошечному пруду с золотыми рыбками. Он оставался неподвижным, глядя в темные воды, где оранжево-белые рыбы двигались беспорядочно, всего лишь в тени.


Обычно это святилище давало ему облегчение от мирских забот или, по крайней мере, временное забвение. Но сегодня днем покоя не было.


Из кармана пиджака послышалось чириканье. Это был его сотовый телефон, номер которого знали менее полудюжины человек. Он взглянул на входящий звонок и увидел НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР .


"Да?"


«Агент Пендергаст». Это был сухой голос неназванного сотрудника ЦРУ, с которым он встретился на полигоне два дня назад. В предыдущих случаях в голосе мужчины присутствовала нотка насмешки, как если бы он был оторван от повседневных дел в мире. Сегодня иронии не было.


"Да?" - повторил Пендергаст.


«Я звоню, потому что знал, что ты хочешь услышать плохие новости раньше, чем позже».


Пендергаст крепче сжал трубку. "Продолжать."


«Плохая новость в том, что у меня нет новостей».


"Я понимаю."


«Я разместил несколько серьезных активов, потратил много валюты и просил милостыню как внутри страны, так и за рубежом. У меня было несколько секретных агентов, подвергшихся риску, на случай, если некоторые иностранные правительства могут скрывать информацию, связанную с операцией Wildfire. Но я пришел с пустыми руками. Никаких признаков того, что Албан когда-либо появлялся в Бразилии или где-либо еще за границей. Никаких записей о его въезде в страну - у меня были фермы серверов распознавания лиц как в Таможне, так и в Службе национальной безопасности, которые работали над этим, но без единого удара. Ни местных, ни федеральных правоохранительных органов не было пустяковых следов, которые никуда не вели бы ».


Пендергаст не сказал ни слова.


«Конечно, все еще возможно, что что-то всплывет на поверхность - какой-нибудь самородок из неожиданной стороны, какая-то база данных, которую мы упустили. Но я исчерпал все в стандартном пакете уловок - и еще кое-что ».


Пендергаст по-прежнему ничего не сказал.


«Мне очень жаль», - раздался голос по мобильному телефону. «Это ... это более чем унизительно. В моей работе с инструментами в моем распоряжении привыкаешь к успеху. Боюсь, что на нашей последней встрече я, возможно, казался слишком самоуверенным, что повысило ваши надежды.


«Не нужно извиняться, - сказал Пендергаст. «Мои надежды не оправдались. Албан был грозным ».


Наступило короткое молчание, прежде чем мужчина заговорил снова. «Одна вещь, которую вы, возможно, захотите узнать. Лейтенант Энглер, главный следователь полиции Нью-Йорка по делу об убийстве вашего сына ... Я просмотрел его внутренние отчеты. Он явно к тебе проявляет интерес.


"Действительно?"


«Отсутствие вашего сотрудничества - и ваше поведение - пробудили его любопытство. Например, ваше появление на вскрытии. И ваш интерес к этому куску бирюзы, который вы убедили полицию Нью-Йорка предоставить вам взаймы и который, как я понимаю, просрочен. Возможно, у вас возникнут проблемы с Angler.


"Спасибо за совет."


«Не говори об этом. Опять же, извините, у меня больше нет. Я все еще смотрю в землю. Если я могу чем-то помочь, позвоните по основному номеру в Лэнгли и спросите сектор Y. Тем временем я сообщу вам о любых изменениях в статусе ».


Линия оборвалась.


Пендергаст какое-то время сидел, глядя на сотовый телефон. Затем он сунул его обратно в карман, встал и пошел по каменной дорожке к выходу из чайного сада.


На большой кухне в личных покоях квартиры экономка Пендергаста, Киоко Ишимура, рубила зеленый лук. Когда агент ФБР проходил мимо, она оглянулась и - изящным жестом глухого человека - дала понять, что ждёт телефонное сообщение. Пендергаст кивнул в знак благодарности, затем пошел по коридору к своему офису, вошел внутрь, взял телефон и, не садясь за стол, взял сообщение.


«Э-э, мистер Пендергаст». Это был поспешный хриплый голос доктора Падена, минералога из музея. «Я проанализировал образец, который вы мне оставили вчера, с помощью дифракции рентгеновских лучей, светлопольной микроскопии, флуоресценции, поляризации, диаскопического и эпископического освещения, а также других тестов. Это определенно натуральная бирюза: твердость 6, показатель преломления 1,614 и удельный вес около 2,87, и, как я упоминал ранее, нет никаких признаков стабилизации или восстановления. Однако образец демонстрирует некоторые любопытные явления. Размер зерен самый необычный. Я никогда не видел такой полупрозрачности, встроенной в большую матрицу паутины. А цвет ... он не добывается ни на одной из хорошо известных шахт, и в базе данных нет записи о его химической сигнатуре ... Короче говоря, я,ах, опасаюсь, что это редкий образец из небольшой шахты, который будет трудно идентифицировать, и что потребуется больше времени, чем я ожидал, возможно, намного больше времени, поэтому я надеюсь, что вы проявите терпение и не откажетесь прошу вернуть пейнт, пока я ... "


Пендергаст не стал слушать остальную часть сообщения. Уколом пальца удалил его и повесил трубку. Только после этого он сел за стол, положил локти на полированную поверхность, уперся подбородком в пальцы и уставился в пространство, ничего не видя.


Констанс Грин сидела в музыкальном зале особняка на Риверсайд-драйв, тихо играя на клавесине. Это был великолепный инструмент, сделанный в Антверпене в начале 1650-х годов знаменитым Андреасом Рукерсом II. Красиво обработанное дерево футляра было отделано позолотой, а нижняя сторона верха была расписана пасторальным изображением нимф и сатиров, скакающих на лиственной поляне.


Сам Пендергаст мало любил музыку. Но - в то время как собственный вкус Констанс был в основном ограничен периодами барокко и ранней классики - она была превосходной клавесинисткой, и Пендергаст с удовольствием приобрел для нее лучший из доступных инструментов той эпохи. Помимо клавесина, комната была обставлена просто и со вкусом. Перед персидским ковром стояли два изношенных кожаных кресла, а рядом стояла пара идентичных ламп Тиффани. У одной стены был утопленный книжный шкаф, полный нот композиторов семнадцатого и восемнадцатого веков в текстовых изданиях. На противоположной стене стояло с полдюжины страниц в рамках выцветших рукописных партитур, оригинальных голографий Телемана, Скарлатти, Генделя и других.


Нередко Пендергаст скользил внутрь, как безмолвный призрак, и садился на один из стульев, пока Констанс играла. На этот раз Констанс взглянула и увидела, что он стоит в дверном проеме. Она приподняла бровь, словно спрашивая, не прекратить ли играть, но он просто покачал головой. Она продолжила прелюдией № 2 до-диез минор из оперы « Хорошо темперированный клавир» Баха . Пока она без усилий прокладывала себе путь через короткий отрезок, злобно быстрый и плотный с остинато проходами, Пендергаст не сел на свое привычное место, а вместо этого беспокойно бродил по комнате, ощипываятетрадь из книжного шкафа, праздно листая ее. Только когда она закончила, он подошел к одному из кожаных кресел и сел.


«Ты прекрасно играешь эту пьесу, Констанс», - сказал он.


«Девяносто лет практики улучшают технику», - ответила она с призрачной улыбкой. - Еще что-нибудь о Прокторе?


«Он выживет. Он вне отделения интенсивной терапии. Но ему нужно будет провести еще несколько недель в больнице, а затем еще месяц или два на реабилитации ».


В комнате воцарилось краткое молчание. Затем Констанс поднялась с клавесина и села в кресло напротив. «Вы обеспокоены», - сказала она.


Пендергаст не сразу ответил.


«Естественно, речь идет об Албане. Вы ничего не сказали с тех пор… с того вечера. Как дела?"


Пендергаст по-прежнему ничего не сказал, продолжая лениво листать ноты. Констанция тоже промолчала. Она, как никто другой, знала, что Пендергаст крайне не любит обсуждать свои чувства. Но она также инстинктивно почувствовала, что он пришел спросить ее совета. И она ждала.


Наконец Пендергаст закрыл книгу. «Я испытываю такие чувства, которых никогда бы не пожелал ни один отец. Нет горя. Сожаление - возможно. Но я также чувствую облегчение: облегчение от того, что мир будет избавлен от Албана и его болезни ».


«Понятно. Но ... он был твоим сыном.


Внезапно Пендергаст отбросил книгу и встал, расхаживая взад и вперед по ковру. «И все же самое сильное ощущение, которое я чувствую, - это недоумение. Как они это сделали? Как они его поймали и убили? Во всяком случае, Албан выжил . А с его особыми дарами… должно быть, потребовались огромные усилия, затраты и планирование, чтобы заполучить его. Я никогда не видел такого хорошо исполненного преступления, при котором оставались бы только улики, которые следовало оставить, и не более того. И что больше всего озадачивает - почему? Какое сообщение передается мне? »


«Признаюсь, я так же озадачен, как и ты». Констанс остановилась. "Какие-нибудь результаты ваших запросов?"


«Единственное реальное свидетельство - кусок бирюзы, найденный в животе Албана, - это сопротивление опознанию. Мне только что об этом позвонил доктор Паден, минералог из Музея естественной истории. Кажется, он не уверен в успехе ».


Констанс наблюдала за агентом ФБР, пока он продолжал шагать. «Ты не должен размышлять», - сказала она наконец тихим голосом.


Он повернулся и пожал плечами.


«Вам нужно броситься в новое дело. Наверняка вас ждет множество нераскрытых убийств ».


«Никогда не бывает недостатка в убийствах, которые не заслуживают умственного применения. Зачем мне беспокоиться? »


Констанс продолжала смотреть на него. «Считайте это отвлечением. Иногда мне нравится играть простую пьесу, написанную для новичка. Это очищает разум ».


Пендергаст повернулся к ней. «Зачем тратить время на пустяки, когда великая тайна убийства Албана смотрит мне прямо в лицо? Человек редких способностей пытается втянуть меня в какую-то злобную игру, которую он сам придумал. Я не знаю своего оппонента, названия его игры или даже правил ».


«И именно поэтому вам следует погрузиться в нечто совершенно иное», - сказала Констанс. «В ожидании следующей разработки решите небольшую головоломку, какой-нибудь простой случай. В противном случае ... вы потеряете равновесие ».


Эти последние пять слов были сказаны медленно и убедительно.


Взгляд Пендергаста упал на пол. «Ты, конечно, прав».


«Я предлагаю это, потому что… потому что я забочусь о тебе, и я знаю, насколько навязчивым и несчастным может сделать тебя этот странный случай. Вы достаточно страдали ».


На мгновение Пендергаст замер. Затем он скользнул вперед, наклонился к ней, взял ее за подбородок одной рукой и - к ее великому удивлению - нежно поцеловал.


«Ты мой оракул», - пробормотал он.


изображение


V incent д'Агоста сидел за столом в небольшой площади он утверждал , как его вперед офис в Нью - Йоркском музее естественной истории. Чтобы вырвать его из рук администрации музея, потребовалась тяжелая рука. Неохотно они отказались от свободного помещения в глубине отделения остеологии, которое, к счастью, находилось далеко от вонючих резервуаров для мацерации.


Теперь д'Агоста слушал, как один из его людей, детектив Хименес, резюмировал свой обзор лент службы безопасности музея в день убийства. Одним словом: zip. Но д'Агоста сделал вид, что внимательно слушает - он не хотел, чтобы этот человек думал, что его работа не ценится.


«Спасибо, Педро», - сказал д'Агоста, беря письменный отчет.


"Что дальше?" - спросил Хименес.


Д'Агоста взглянул на часы. Была четверть пятого. - Вы с Конклином отдыхаете на целый день, сходите на улицу и перекусите меня. Завтра в десять утра в комнате для брифингов мы проведем статусное совещание.


Хименес улыбнулся. "Спасибо, сэр."


Д'Агоста наблюдал за своей уходящей фигурой. Он отдал бы все, чтобы присоединиться к ребятам в их подъеме. Но нет: ему нужно было что-то сделать. Вздохнув, он быстро пролистал страницыотчета Хименеса. Затем, отложив его в сторону, он вытащил свой планшет из портфеля и начал готовить собственный отчет - для капитана Синглтона.


Несмотря на все усилия его команды и за два дня, в течение которых было затрачено более ста человеко-часов на следственную работу, не было обнаружено ни одной достойной зацепки в убийстве Виктора Марсала. Очевидцев не было. Журналы службы безопасности музея не обнаружили ничего необычного. Большой вопрос заключался в том, как выбрался этот проклятый преступник. Они с самого начала ломали голову над этим вопросом.


Ни одно из огромного количества собранных ими судебно-медицинских доказательств не оказалось актуальным. Казалось, что у сослуживцев Марсалы не было веских мотивов для убийства, а те, кто питал к нему хоть малейшую обиду, имели железное алиби. Его личная жизнь была такой же скучной и законопослушной, как у проклятого епископа. Д'Агоста почувствовал укол личного оскорбления из-за того, что, проведя все свое время на работе, капитан Синглтон бросил ему такое задание.


Он начал составлять свой промежуточный отчет для Синглтона. В нем он резюмировал шаги, предпринятые расследованием, опрошенных лиц, проверку анкетных данных Марсалы, данные судебно-медицинской экспертизы и SOC, анализ лент безопасности музея и заявления соответствующих охранников. Он указал, что следующим шагом, если Синглтон решит разрешить это, будет расширение процесса собеседования за пределы отделения остеологии. Это означало бы полное интервью, взаимную корреляцию и проверку биографических данных всех сотрудников музея, которые работали допоздна в тот вечер - фактически, возможно, всего персонала музея, независимо от того, работали они допоздна или нет.


Д'Агоста предположил, что Синглтон на это не пойдет. Затраты времени, рабочей силы и затрат были слишком высоки, учитывая малую вероятность того, что появится преимущество. Нет: скорее всего, он придал бы корпусу меньшую силу, оставив его на второй план. Со временем эта сила тоже будет перераспределена. Так было с холодным делом.


Он закончил отчет, быстро прочитал его, передал Синглтон, а затем выключил свой планшетный компьютер. Подняв глаза, он внезапно увидел, что агент Пендергаст сидит в единственном кресле напротив крошечного стола. Д'Агоста не видел и не слышал, как он вошел.


"Иисус!" - сказал д'Агоста, глубоко вздохнув, чтобы оправиться от удивления. «Ты просто любишь подкрадываться к людям, не так ли?»


«Признаюсь, мне это показалось забавным. Большинство людей примерно так же осведомлены о своем окружении, как морской огурец ».


«Спасибо, я ценю это. Так что привело тебя сюда?"


«Ты, мой дорогой Винсент».


Д'Агоста пристально посмотрел на него. Накануне он слышал об убийстве сына Пендергаста. Оглядываясь назад, д'Агоста понял, почему Пендергаст был так невысок с ним в ротонде музея.


«Послушайте, - начал он немного неловко, - мне было очень жаль слышать о том, что произошло. Знаешь, когда я на днях подошел к тебе, я не знал о твоем сыне, я только что вернулся из медового месяца и не занимался ведомственными делами ...


Пендергаст поднял руку, и д'Агоста замолчал. «Если кому и следует извиняться, так это мне».


"Забудь это."


«Краткое объяснение необходимо. Тогда я счел бы уместным, если бы эта тема больше не поднималась ».


"Стрелять."


Пендергаст подался вперед на своем стуле. «Винсент, ты знаешь, что у меня есть сын, Албан. Он был глубоко социопатом. В последний раз я видел его полтора года назад, когда он исчез в бразильских джунглях после совершения убийств в отеле здесь, в Нью-Йорке ».


«Я этого не слышал».


«С тех пор он никогда не всплывал… пока его труп не положили у меня на пороге четыре ночи назад. Как это было осуществлено и кто это сделал, я понятия не имею. Лейтенант Рыболов ведет расследование, и я боюсь, что он не подходит для этой задачи.


«Хорошо его знай. Он чертовски хороший детектив.


«Я не сомневаюсь, что он компетентен - вот почему у меня был помощник с отличными компьютерными навыками, который удалил все доказательства ДНК убийцы из отелей Нью-Йорка. Вы, возможно, помните, что однажды вы сделали официальный отчет, что Албан и Hotel Killer были одним и тем же. К счастью для меня, этот отчет никогда не принимали всерьез. Как бы то ни было, было бы неправильно, если бы Энглер сравнил ДНК моего сына с базой данных и придумал хит ».


«Иисус Христос, я не хочу больше слышать».


«В любом случае Рыболову противостоит самый необычный убийца, и ему не удастся его найти. Но это моя забота, а не твоя. Это подводит меня к тому, почему я здесь. Когда мы в последний раз говорили, у вас был случай, по которому вы хотели спросить моего совета.


"Конечно. Но у тебя должны быть дела поважнее ...


«Я был бы рад отвлечению».


Д'Агоста уставился на агента ФБР. Он был, как обычно, изможден, но казался совершенно собранным. Ледяные глаза снова посмотрели на него и холодно посмотрели на него. Пендергаст был самым странным человеком, которого он когда-либо встречал, и одному Богу известно, что творится под поверхностью.


"Хорошо. Большой. Но предупреждаю, это чушь собачья. Д'Агоста подробно рассказал о преступлении: обнаружение тела; подробности сцены; масса судебно-медицинских доказательств, ни одно из которых не казалось подходящим; отчеты охранников; высказывания кураторов и ассистентов отделения остеологии. Пендергаст все это понимал, оставаясь совершенно неподвижным, если не считать случайного моргания его серебристых глаз. Затем в кабине появилась тень, и глаза Пендергаста переместились.


Д'Агоста оглянулся через плечо, проследив за взглядом Пендергаста, и увидел высокую, массивную фигуру Морриса Фрисби, главы отдела. Когда д'Агоста впервые брал у него интервью, он был удивлен, обнаружив не склонного к наклону и близорукости куратора, которого он ожидал, а человека, который был могущественным и которого боялись его сотрудники. Д'Агоста почувствовал себя немного напуганным. На мужчине был дорогой костюм в тонкую полоску с красным галстуком, и он говорил с четким нью-йоркским акцентом высшего класса. На высоте более шести футов,он доминировал в крошечном пространстве. Он переводил взгляд с д'Агоста на Пендергаста и обратно, излучая раздражение продолжающимся присутствием полиции в его владениях.


«Ты все еще здесь», - сказал он. Это было скорее заявлением, чем вопросом.


«Дело не раскрыто, - сказал д'Агоста.


«И вряд ли. Это было случайное преступление, совершенное кем-то извне. Марсала оказалась не в том месте и не в то время. Убийство не имеет ничего общего с отделением остеологии. Насколько я понимаю, вы неоднократно брали интервью у моих сотрудников, у каждого из которых есть много работы, важная работа. Могу ли я предположить, что вы завершите свое расследование в кратчайшие сроки и позволите моим сотрудникам спокойно продолжать свою работу? »


«Кто этот человек, лейтенант?» - мягко спросил Пендергаст.


«Я доктор Моррис Фрисби», - твердо сказал он, поворачиваясь к Пендергасту. У него были темно-синие глаза с очень большими белками, и они фокусировались на человеке, как светящиеся огни. «Я руководитель отдела антропологии».


"О да. Продвинутый после довольно загадочного исчезновения Хьюго Мензиса, если я не ошибаюсь.


«А ты кто такой? Еще один милиционер в штатском? »


Пендергаст медленным движением полез в карман, вынул удостоверение и щит и помахал ими в сторону Фрисби на расстоянии .


Фрисби уставился. «А как это у федералов есть юрисдикция?»


«Я здесь просто из праздного любопытства», - весело сказал Пендергаст.


- Полагаю, это праздник машиниста. Как приятно для тебя. Может быть, ты скажешь здесь лейтенанту, чтобы он закончил свое дело и прекратил бессмысленные отвлечения времени моего отдела и долларов налогоплательщиков, не говоря уже о занятии нашего ведомственного пространства.


Пендергаст улыбнулся. «Мое праздное любопытство может привести к чему-то более официальному, если лейтенант почувствует, что его работе мешает назойливый, недалекий и самоуверенный бюрократ. Не ты, конечно. Я говорю только в общих чертах ».


Фрисби уставился на Пендергаста, его большое лицо покраснело от злости.


«Препятствие правосудию - серьезное дело, доктор Фрисби. По этой причине я так рад услышать от лейтенанта, как вы оказываете ему полное содействие и будете продолжать это делать ».


Фрисби долго оставался неподвижным. А потом он повернулся, чтобы уйти.


"О, а доктор Фрисби?" - продолжал Пендергаст все еще самым сладким тоном.


Фрисби не обернулся. Он просто остановился.


«Вы можете продолжить свое сотрудничество, раскопав имя и полномочия приглашенного ученого, который недавно работал с Виктором Марсала, и передав их моему уважаемому коллеге здесь».


Теперь Фрисби повернул назад. Его лицо было почти черным от ярости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать.


Пендергаст опередил его. «Прежде чем вы что-нибудь скажете, доктор, позвольте мне задать вам вопрос. Вы знакомы с теорией игр? »


Главный хранитель не ответил.


«Если это так, то вы должны знать, что существует определенное подмножество игр, известных математикам и экономистам как игры с нулевой суммой. Игры с нулевой суммой имеют дело с ресурсами, количество которых не увеличивается и не уменьшается - они только переходят от одного игрока к другому. Учитывая ваше нынешнее настроение, если бы вы заговорили сейчас, я боюсь, что вы могли бы сказать что-нибудь опрометчивое. Я считаю своим долгом высказать возражение. В результате этого обмена вы будете унижены и унижены, что, как это диктуется правилами теории игр, увеличило бы мое влияние и статус за ваш счет. Поэтому я бы посоветовал вам промолчать и со всей возможной поспешностью собрать запрошенную мной информацию.


Пока Пендергаст говорил, выражение, совершенно непохожее на какое-либо из тех, что Д'Агоста когда-либо видел прежде, медленно расползлось по лицу Фрисби. Он ничего не сказал, только немного покачнулся, сначала назад, потом вперед, как ветка, которую ласкает ветерок. Затем он слегка кивнул и исчез за углом.


"Всегда так обязан!" - сказал Пендергаст, наклоняясь на стуле и крича вслед куратору.


Д'Агоста молча наблюдал за этой беседой. «Ты только что засунул сапог ему в задницу, ему придется съесть свой обед с рожком для обуви».


«Я всегда могу рассчитывать на тебя как на подходящего бон-мот».


«Боюсь, ты нажил себе врага».


«У меня большой опыт работы с этим музеем. Есть определенная группа кураторов, которые ведут себя в своих маленьких вотчинах как сеньоры. Я склонен быть суровым с такими людьми. Раздражающая привычка, но от нее трудно избавиться ». Он поднялся со стула. «А теперь я бы очень хотел поговорить с тем техником-остеологом, которого вы упомянули. Марк Сандовал ».


Д'Агоста поднялся на ноги. "Подписывайтесь на меня."


изображение


T эй нашли Сандовал вниз зал в одном из складских помещений. Он возился, открывал ящики, набитые костями, рассматривал их и делал записи. Его нос был все еще красным, а глаза опухшими - летний холод оказался стойким.


«Это специальный агент ФБР Пендергаст, - сказал д'Агоста. «Он хотел бы задать вам несколько вопросов».


Сандовал нервно огляделся, как будто опасаясь, что кто-нибудь их увидит - вероятно, Фрисби. "Здесь?"


«Да, здесь», - сказал Пендергаст, осматривая окрестности. «Какое очаровательное место. Сколько комплектов человеческих останков находится в этой комнате? »


«Около двух тысяч плюс-минус».


«А откуда они родом?»


«Океания, Австралия и Новая Зеландия».


«А сколько в полной коллекции?»


«Около пятнадцати тысяч, если объединить коллекции остеологии и антропологии».


"Мистер. Сандовал, я понимаю, что одна из составляющих вашей работы - помогать приезжающим ученым ».


«На самом деле, это наша основная ответственность. У нас их постоянный поток ».


«Но не работа Виктора Марсала, хотя он был техником».


«У Вика был неподходящий темперамент. Иногда выдающиеся выездные специалисты могут быть, ну, трудными - или того хуже ».


«В чем заключается ваша помощь?»


«Обычно в музей приходят ученые, желающие исследовать тот или иной экземпляр или коллекцию. Мы как костяные библиотекари: забираем образцы, ждем, пока они будут исследованы, а затем кладем обратно ».


«Костяной библиотекарь - очень подходящее описание. Скольким приглашенным ученым вы помогаете, скажем, каждый месяц? »


"Различается. Может, с шести до десяти.


«От чего это зависит?»


«От того, насколько сложны или обширны требования человека. Если у вас есть приглашенный ученый с очень подробным списком целей, вам, возможно, придется работать с ним исключительно в течение нескольких недель. Или вы можете получить строку, которая просто хочет посмотреть на бедро здесь, на череп там ».


«Какая квалификация требуется от этих приезжих ученых?»


Сандовал пожал плечами. «У них должна быть какая-то институциональная принадлежность и убедительный план исследования».


«Никаких особых полномочий?»


«Ничего особенного. Рекомендательное письмо, официальный запрос на фирменном бланке университета, подтверждение принадлежности к университету или медицинскому учебному заведению ».


Пендергаст лениво поправил манжеты рубашки. «Насколько я понимаю, Марсала, хотя и делал это нечасто, на самом деле работал с приглашенным ученым над проектом около двух месяцев назад».


Сандовал кивнул.


«И он сказал вам, что этот проект его особенно интересует?»


«Э-э, да».


"И что он сказал об этом?"


«Он как бы намекнул, что ученый может чем-то помочь ему».


«И Марсала работала исключительно с этим ученым?»


"Да."


«Каким образом могла бы быть работа стороннего ученого? в пользу господина Марсала, который, по общему признанию, очень хорошо разбирался в суставах костей, но в чьи основные обязанности входило наблюдение за чанами для мацерации и жуками-дерместидами? »


"Я не знаю. Может быть, он планировал дать Вику младшее авторство в статье, которую он собирался опубликовать ».


"Почему?"


«За его помощь. Быть костным библиотекарем - это еще не все. Иногда вы получаете необычные запросы, которые не так уж специфичны, и вам приходится использовать свои собственные специализированные знания ».


Д'Агоста слушал этот разговор с нарастающим недоумением. Он ожидал, что Пендергаст погрузится в судебно-медицинские аспекты дела. Но, как обычно, агент ФБР, казалось, ушел в обход, не имеющий очевидного отношения к рассматриваемому делу.


"Мистер. Сандовал, знаете ли вы, какие образцы этот конкретный ученый просил исследовать перед отъездом?


"Нет."


"Вы можете узнать для нас?"


"Конечно."


"Превосходно." Пендергаст указал на дверь. «В таком случае: после вас, мистер Сандовал».


Они вышли из кладовой через лабиринт коридоров к компьютерному терминалу в том, что выглядело как главная лаборатория: пространство, полное столов и рабочих станций, с несколькими полусочлененными скелетами, разложенными на подносах из зеленого сукна.


Д'Агоста и Пендергаст склонились над Сандовалем, пока техник, сидевший у терминала, обращался к остеологической и антропологической базам данных музея. В лаборатории воцарилась тишина, за исключением того, что Сандовал нажимал клавиши. Затем раздался шепот принтера, и Сандовал выхватил из него листок бумаги. «Похоже, Марсала проверил только один образец для ученого», - сказал он. «Вот краткое изложение».


Д'Агоста наклонился ближе, читая вслух запись о вступлении. «Дата последнего доступа: двадцать апреля. Готтентот, мужчина, примерно тридцати пяти лет. Капская колония, ранее называвшаяся Восточным Гриквалендом. Состояние: отличное. Никаких обезображивающих следов. Причиной смерти:дизентерия во время Седьмой пограничной войны. Дата: 1889 г. Выкуплен Н. Хатчинсом. AR: C-31234-rn. »


«Это, конечно, первоначальная запись, - сказал Сандовал. « Готтентот теперь считается унизительным. Правильный термин - хойхой ».


«В этой записи говорится, что тело было отправлено в музей в 1889 году», - сказал Пендергаст. «Однако, если мне не изменяет память, Седьмая пограничная война закончилась в конце 1840-х годов».


Сандовал какое-то время хмыкнул и хмыкнул. «Тело, вероятно, было извлечено из останков перед отправкой в музей».


В лаборатории снова наступила тишина.


«Вначале это было достаточно распространенной практикой», - добавил Сандовал. «Они копали могилы, чтобы получить желаемый образец. Конечно, больше нет.


Пендергаст указал на инвентарный номер. «Можно нам увидеть образец, пожалуйста?»


Сандовал нахмурился. "Почему?"


"Рассмеши меня."


Еще одно молчание.


Пендергаст склонил голову. «Я просто хотел бы ознакомиться с процессами, связанными с обнаружением и извлечением образца».


"Очень хорошо. Подписывайтесь на меня."


Нацарапав регистрационный номер на листке бумаги, Сандовал провел их обратно в центральный коридор, а затем еще дальше по нему, проникая глубоко в, казалось бы, бесконечный лабиринт коллекций. Потребовалось время, чтобы найти образец в старых деревянных шкафах с латунными креплениями и волнистыми стеклянными дверцами. Наконец Сандовал остановился именно перед одним кабинетом. Желаемый инвентарный номер, написанный от руки на выцветшей медной пластине, был прикреплен к большому подносу на одной из верхних полок шкафа, заправлен в угол. Сандовал перепроверил номер и снял поднос с полки. Он отнес его обратно в лабораторию и положил на свежий кусок зеленого сукна. Он вручил д'Агосте и Пендергасту пары тонких латексных перчаток. А потом, сам надев перчатки, снял крышку с подноса.


Внутри лежал беспорядок: ребра, позвонки, бесчисленное множество других костей. Поднялся необычный запах: д'Агоста пах мускусом, старыми корнями и нафталином с легким налетом гниения.


«Эти кости ужасно чисты, потому что они были закопаны в землю в течение сорока лет», - сказал он.


«Раньше скелеты, полученные в музей, тщательно очищались, - ответил Сандовал. «Тогда они не осознавали, что сама грязь является ценной частью образца и должна быть сохранена».


Пендергаст на минуту заглянул в поднос. Затем, потянувшись внутрь, он осторожно удалил череп без челюсти. Он протянул ее перед собой - для всего мира, подумал д'Агоста, как Гамлет, стоящий в могиле Йорика.


«Интересно», - пробормотал он. «Действительно, очень интересно. Спасибо, мистер Сандовал ». Затем он вернул череп на поднос, кивнул технику, что интервью окончено, и, сняв перчатки, повел д'Агосту обратно по коридору к земле живых.


изображение


T он Исполнительный Столовая-или EDR, как это было обычно известно, был расположен на втором-на-верхнем этаже одного полицейского Plaza. Здесь комиссар полиции, заместитель комиссара и другие князья департаментов проводили суд во время обеденного перерыва. Д'Агоста был внутри только один раз - на праздничном обеде в тот день, когда он и еще два десятка других сделали лейтенантами, - и хотя сама комната выглядела как капсула времени из убогого интерьера начала 1960-х годов, с пола открывался вид на Нижний Манхэттен. окна до потолка были потрясающими.


Однако, ожидая в просторном вестибюле за пределами EDR, д'Агоста не думал об этом виде. Он смотрел, как расплываются лица, ища Глена Синглтона. Была третья среда месяца - день, когда шеф обедал со всеми капитанами отделов, - и он знал, что Синглтон будет среди них.


Вдруг он заметил хорошо одетую, ухоженную фигуру Синглтона. Д'Агоста быстро пробирался сквозь толпу, пока не добрался до капитана.


«Винни». Синглтон выглядел удивленным, увидев его.


«Я слышал, вы хотели меня видеть», - сказал д'Агоста.


"Я сделал. Но тебе не нужно было меня выслеживать. Это могло подождать ».


Д'Агоста посоветовался с секретарем Синглтона и узнал, что у капитана был целый день. "Без проблем. Как дела?"


Они шли в направлении лифта, но теперь Синглтон остановился. «Я читал ваш отчет об убийстве Марсалы».


"Ой?"


«Прекрасная работа при данных обстоятельствах. Я решил поставить Формозу во главе и вместо этого устрою вам убийство на Семьдесят третьей улице. Знаешь, бегунья, которой перерезали горло, отбивалась от грабителя. Похоже на солидное дело с несколькими очевидцами и хорошей экспертизой. Вы можете забрать своих людей из ящика музея для передачи.


Это было в основном то, что д'Агоста ожидал услышать. Именно поэтому он выследил Синглтона до столовой для руководителей - он хотел поймать капитана, пока дела не зашли слишком далеко. Формоза ... он был одним из новейших лейтенантов, все еще мокрый за ушами.


«Если это то же самое для вас, сэр, - сказал он, - я бы хотел продолжить рассмотрение дела Музея».


Синглтон нахмурился. «Но твой отчет. На самом деле, это нехороший случай. Отсутствие веских доказательств, отсутствие свидетелей… »


Через плечо Синглтона д'Агоста увидел, как его новая невеста, Лора Хейворд, вышла из столовой для руководителей. Ее прекрасная фигура обрамляла высокие окна здания Вулворт. Она увидела его, инстинктивно улыбнулась, начала подходить, заметила, что он разговаривает с Синглтоном, и удовлетворилась подмигиванием, прежде чем направиться к лифту.


Д'Агоста снова посмотрел на Синглтона. «Я знаю, что это разбивает сердце, сэр. Но я бы хотел еще неделю с ним ».


Синглтон с любопытством посмотрел на него. «Это переназначение - не пощечина, если вы так думаете. Я даю вам достойное, разрешимое и резонансное дело, которое поможет вам справиться ».


«Я не думал об этом, капитан. Я читал об убийстве бегуна, я знаю, что это было бы чертовски трудное задание ».


«Тогда зачем оставаться с убийством Марсалы?»


Накануне он был готов - очень хотел - сбросить это с какой-нибудь другой бедняги. «Я не уверен, сэр», - медленно ответил он. "Не совсем. Просто я ненавижу отказываться от дела. И иногда у вас появляется шестое чувство, предчувствие, что что-то вот-вот сломается. Вы, наверное, сами знаете это чувство, капитан.


Д'Агоста понял, что это была догадка, что его звали Пендергаст.


Синглтон еще раз взглянул на него - долгий, оценивающий момент. Затем на его лице появилась тень улыбки, и он кивнул. «Верно, - сказал он. «И я очень верю в догадки. Ладно, Винни, ты можешь оставаться в этом деле. Я отдам Клейтону убийство бегуна.


Д'Агоста с трудом сглотнул. "Спасибо, сэр."


"Удачи. Держи меня в курсе." И снова кивнув, Синглтон отвернулся.


изображение


A сек Пендергаст вошел суматоху офиса музея, доктор Finisterre Paden быстро ввел его к стулу , отведенный для посетителей.


«Ах, агент Пендергаст. Пожалуйста, присаживайтесь." Неуверенный тон его телефонного сообщения двумя днями ранее исчез. Сегодня этот мужчина все улыбался. Казалось, он доволен собой.


Пендергаст склонил голову. «Доктор. Паден. Насколько я понимаю, у вас есть для меня новая информация? "


"Я делаю. Я действительно делаю." Минералог потер пухлые руки. - Должен признаться, мистер Пендергаст - я надеюсь, вы сохраните это между собой? - чтобы почувствовать хоть малейшую степень досады. Он открыл ящик, залез внутрь, вынул мягкую ткань, развернул ее, обнажив камень, затем коротко, почти ласково прикоснулся к нему.


"Красивый. Как прекрасно. Минералог, казалось, вспомнил о себе и передал камень Пендергасту. «В любом случае, поскольку камень не был сразу узнаваем для меня и не был включен в очевидные источники, я прибег к исследованию его химической сигнатуры, показателя преломления и других подобных способов атаки. Дело в том, что я ... кхм, чтобы не придавать этому большого значения ... за деревьями леса не видел.


«Я не совсем уверен, что понимаю вас, доктор Паден».


«Я должен был сосредоточиться на внешнем виде камня, скореечем его химические качества. Я с самого начала говорил вам, что ваш экземпляр был очень необычного цвета и что его паутина - самая ценная из всех. Но вы, возможно, помните, я также говорил вам, что эта бирюза глубокого индиго встречается только в трех состояниях. И это правда - за одним исключением.


Он потянулся к своему цветному лазерному принтеру, вытащил лист из корзины и протянул Пендергасту.


Агент бросил на него быстрый взгляд. На листе оказался предмет из каталога ювелира или, возможно, лист аукциона. Там было несколько абзацев описательного текста и фотография драгоценного камня. Хотя он был значительно меньше камня, найденного в желудке Албана, во всем остальном он выглядел почти идентичным.


«Единственная лазурная американская бирюза, которую можно найти за пределами этих трех штатов», - почти благоговейно сказал Паден. «И единственная лазурная бирюза с золотой матрицей паутины, с которой я когда-либо сталкивался».


"Откуда это?" - очень тихо спросил Пендергаст.


«Из малоизвестной шахты в Калифорнии, известной как Золотой Паук. Это очень старый рудник, разыгранный более ста лет назад, и его не было ни в одной из очевидных книг или каталогов. Несмотря на это, камень настолько необычен, что я чувствую, что должен был его узнать. Но рудник был небольшим, понимаете, с очень низкой добычей - по оценкам, на нем было добыто не более пятидесяти или шестидесяти фунтов первоклассной бирюзы. Именно эта безвестность - и расположение в Калифорнии - сбила меня с толку ».


"Где в Калифорнии?" - спросил Пендергаст еще тише.


«На берегу Солтон-Си, к северо-востоку от Анза-Боррего и к югу от национального парка Джошуа-Три. Очень необычное место, особенно с минералогической точки зрения, потому что единственное…


До этого момента Пендергаст неподвижно сидел в кресле. Теперь, совершенно неожиданно, он быстро двигался, поднимался и вылетал из офиса, черный пиджак развевался, распечатка сжимала в одной руке, и короткий шепот благодарности вернулся к изумленному куратору.


изображение


T он Evidence и хранение недвижимости Комната полиции Нью - Йорк двадцать шестых полицейский участок не была действительно комнатой в обычном смысле вообще, а скорее хаотичный лабиринт укромных, клетушек и ниш, отрезан от остальной части участковую фундамента густого проволочная сетка. Здание было старым, а в подвале сильно пахло плесенью и селитрой. Лейтенант Питер Энглер иногда чувствовал, что, если они начнут поиск, они найдут за какой-то стеной замурованный кирпичом скелет, который вдохновил По написать «Бочонок Амонтильядо».


Теперь он стоял и ждал у большого окна, врезанного в проволочную сетку с надписью УЛИКИ . Он мог слышать слабые невидимые удары и царапанье из космоса за его пределами. Еще минута, и сержант Малвэхилл вышел из темноты, держа в руках небольшой контейнер для вещественных доказательств.


«Вот и все, сэр», - сказал он.


Рыболов кивнул, затем прошел несколько шагов по коридору и вошел в комнату для написания отчетов. Закрыв за собой дверь, он подождал, пока Малвэхилл поместит контейнер в проходной шкафчик в общей стене. Он подписал записку и отправил ее обратно. Затем он перенес контейнер с уликами к ближайшему столу, сел, поставив контейнер перед собой, снял крышку и заглянул внутрь.


Ничего такого.


Собственно, ничего не было легким преувеличением. Были образцы одежды Альбана Пендергаста; немного грязи с пятки одной обуви, заключенной в крошечный пакет с застежкой-молнией. Было также несколько сильно поврежденных снарядов, которые были выбиты из рамы машины, но они все еще анализировались с помощью баллистики.


Однако единственного реального доказательства - кусочка бирюзы - не было. Просто небольшой пустой пластиковый контейнер, в котором он хранился… пока Пендергаст не проверил его.


В своих костях Рыболов знал, что камня там не будет. Но он не надеялся, что Пендергаст вернет его. Заглянув в контейнер с уликами, он почувствовал, как медленно разгорается ожог. Пендергаст пообещал вернуть его в течение суток… что прошло два дня назад. Рыболову не удалось добраться до этого человека; его многочисленные звонки остались невозвращенными.


Но как бы он ни был расстроен из-за Пендергаста, Энглер был еще больше расстроен собой. Агент ФБР практически умолял о бирюзе - при вскрытии его собственного сына, не меньше - и в момент слабости, вопреки своему здравому смыслу, Энглер уступил. И результат? Пендергаст предал его доверие.


Какого черта он делал с камнем?


Слабое черное пятно появилось в углу его зрения, и Энглер повернулся и увидел самого Пендергаста, словно вызванного к жизни его собственными мыслями, стоящего в дверном проеме Комнаты написания отчетов. Не говоря ни слова, пока Энглер смотрел, агент ФБР подошел к нему, полез в карман и протянул ему бирюзу.


Рыболов внимательно посмотрел на него. Это была та же фигура - по крайней мере, так казалось. Он открыл пластиковый контейнер, положил в него темно-синий камень, снова закрыл его и положил в ящик для улик. А потом снова посмотрел на Пендергаста.


«Что я должен сказать по этому поводу?» он спросил.


Пендергаст посмотрел на него с приятным выражением лица. «Я надеялся, что ты меня поблагодаришь».


« Спасибо ? Вы продержали эти сорок восемь часов дольше, чем я предполагал.Вы не ответили на мои звонки. Агент Пендергаст, правила цепочки поставок введены не просто так, и это в высшей степени непрофессионально ».


«Я хорошо осведомлен о правилах цепочки поставок, - сказал Пендергаст. «Как и ты - и ты позволил мне одолжить этот камень назло, а не из-за них».


Рыболов глубоко вздохнул. Он гордился тем, что не теряет хладнокровия, и будь он проклят, если это похожее на мрамор привидение, одетое в черное, этот Сфинкс, собиралось подтолкнуть его к этому. «Скажи мне, почему ты хранил его так долго».


«Я пытался найти его источник».


"А ты?"


«Результаты еще не окончательные».


Еще не окончательно . Ответы не были более расплывчатыми. Рыболов на мгновение замолчал. Затем он решил попробовать другой подход. «Мы идем в новом направлении в нашей охоте за убийцей вашего сына», - сказал он.


"Действительно?"


«Мы собираемся как можно лучше отслеживать передвижения Албана в дни и недели, предшествовавшие убийству».


Пендергаст молча слушал это. А затем, слегка пожав плечами, повернулся, чтобы уйти.


Несмотря на себя, Энглер почувствовал, как его раздражение переполняется. «Это твоя реакция? Пожатие плечами? "


«Я очень тороплюсь, лейтенант. Опять же, я благодарю вас за то, что вы побаловали меня бирюзой. А теперь, если вы не возражаете, мне пора.


Рыболов с ним не покончил. Он последовал за ним к двери. «Я хотел бы знать, что, черт возьми, творится у тебя в голове. Как ты можешь быть таким проклятым… незаинтересованным ? Разве вы не хотите знать, кто убил вашего сына? »


Но Пендергаст скрылся за углом комнаты для написания отчетов. Рыболов прищурился и уставился на пустой дверной проем. Он слышал легкие быстрые шаги Пендергаста, эхом разносящиеся по каменному коридору к лестнице, ведущей на второй этаж.Наконец - как только шаги стали не слышны - он повернулся, закрыл контейнер для улик, постучал по общей стене Хранилища улик, чтобы предупредить Малвэхилла, затем поместил контейнер обратно в проходной шкафчик.


И затем снова, почти вопреки себе, его взгляд снова вернулся к пустому дверному проему.


изображение


T он привлекательные года тридцать женщины с глянцевыми, плечами каштановыми волосами отделились от толпы слоняющихся музея Великой Ротонды, рысью до широкой центральной лестницы на второй этаж, затем шел по гулкой мраморной коридору по направлению к двери по бокам окрашены изображения петроглифов Анасази, со вкусом освещенные. Она остановилась, глубоко вздохнула и шагнула в дверной проем. Дальше метрдотель, стоявший за небольшой деревянной трибуной, выжидающе смотрел вверх.


«У меня заказанный обед на двоих», - сказала женщина. «Имя Грин. Марго Грин ».


Мужчина посмотрел на свой экран. «Ах да, доктор Грин. Добро пожаловать назад. Твоя вечеринка уже здесь.


Марго последовала за мужчиной, пока он пробирался между покрытыми полотном столами. Она огляделась. Она знала, что у этой комнаты любопытная история. Первоначально это был Зал захоронения анасази, полный десятков мумий коренных американцев, все еще в исходных изогнутых положениях, а также бесчисленные одеяла, горшки и наконечники стрел, найденные в пещере мумий в Аризоне и других доисторических кладбищах в конце девятнадцатого века. Со временем вокруг зала возникли споры, и в начале 1970-х большая группа навахо отправилась в Нью-Йорк, чтобы пикетировать музей, протестуя против того, что они считали осквернением гробницы. Зал был тихо закрыт, и мумииудаленный. Так оно и оставалось на протяжении десятилетий, пока всего два года назад некий дальновидный сотрудник понял, что это пространство идеально подходит для высококлассного ресторана, обслуживающего жертвователей, членов музея и кураторов с важными гостями. Он был назван Чако, и в нем сохранились очаровательные старинные фрески, украшавшие оригинальный зал, раскрашенные так, чтобы напоминать внутреннюю часть кивы древнего анасази пуэбло, без мумифицированных останков. Одна перегородка из эрзац-самана, которая составляла дальнюю стену, была удалена, однако открылись огромные окна, выходящие на Музей-драйв, теперь светящиеся ярким солнечным светом.


Марго с благодарностью посмотрела на окна.


Лейтенант Винсент д'Агоста поднимался из-за стола прямо перед ней. Он выглядел почти так же, как и тогда, когда она видела его в последний раз - немного тоньше, стройнее, даже меньше волос. То, как его нынешний образ сохранился в ее памяти, тронул ее странной смесью благодарности и меланхолии.


«Марго», - сказал он, пожимая ей руку, которая превратилась в слегка неловкое объятие. "Рад увидеть тебя."


"Так же."


«Вы прекрасно выглядите. Я действительно рад, что вы смогли сделать это в короткие сроки ».


Они сели. Д'Агоста буквально накануне позвонил ей и спросил, могут ли они встретиться где-нибудь в музее. Она предложила Чако.


Д'Агоста огляделся. «Место определенно изменилось с тех пор, как мы с тобой впервые встретились. Во всяком случае, сколько лет назад это было? "


«Время музейных убийств?» Марго на мгновение подумала. «Одиннадцать лет. Нет, двенадцать.


"Невероятный."


Официант принес им меню, на крышке которого был изображен силуэт Кокопелли. Д'Агоста заказал чай со льдом, и она сделала то же самое. "Так. Чем ты занимался все это время? "


«Сейчас я работаю в некоммерческом медицинском фонде в Ист-Сайде. Институт Пирсона ».


"Ах, да? Что делаете? "


«Я их этнофармаколог. Я оцениваю местные растительные средства в поисках потенциальных лекарств ».


«Звучит завораживающе».


"Это."


«Все еще преподает?»


«Я перегорел на этом. Здесь есть потенциал, чтобы помочь тысячам, а не одному классу ».


Д'Агоста снова взял меню и просмотрел его. «Нашли какие-нибудь чудо-лекарства?»


«Самая большая вещь, над которой я работал до сих пор, - это соединение в коре дерева сейба, которое может помочь при эпилепсии и болезни Паркинсона. Майя используют его для лечения слабоумия у пожилых людей. Проблема в том, что на разработку нового лекарства уходит целая вечность ».


Официант вернулся, и они дали свои заказы. Д'Агоста снова посмотрел на нее. «По телефону вы упомянули, что регулярно посещаете музей».


«По крайней мере, два или три раза в месяц».


"Это почему?"


«Печальный факт заключается в том, что естественная среда обитания этих растений, которые я изучаю, вырубается, сжигается или вспахивается с ужасающей скоростью. Бог знает, сколько потенциальных лекарств от рака уже вымерли. В музее собрана лучшая в мире этноботаническая коллекция. Конечно, они не имели в виду меня, когда собирали его - они просто собирали местные лекарства и магические средства от племен со всего мира. Но он идеально подходит для моих исследований. В коллекциях музея есть растения, которых в природе уже просто невозможно встретить ». Она остановилась, напомнив себе, что не все разделяют ее страсть к работе.


Д'Агоста сложил руки вместе. «Ну, как оказалось, то, что ты здесь регулярно, меня устраивает».


"Как так?"


Он слегка наклонился вперед. «Вы ведь слышали здесь о недавнем убийстве?»


«Вы имеете в виду Вика Марсала? Я работал с ним, когда был аспирантом кафедры антро. Я был одним из немногихлюди, с которыми он действительно ладил ». Марго покачала головой. «Я не могу поверить, что кто-то мог убить его».


«Что ж, я веду расследование. И мне нужна твоя помощь.


Марго не ответила.


«Похоже, Марсала работал с приглашенным ученым незадолго до своей смерти. Марсала помогла этому ученому найти и изучить образец из антропологической коллекции - скелет мужчины-готтентота. Агент Пендергаст помогал мне в этом деле, и, похоже, он заинтересовался скелетом.


«Давай, - сказала Марго.


Д'Агоста заколебался. «Просто… ну… Пендергаст исчез. Уехал из города позапрошлой ночью, не сказав, где его можно найти. Вы знаете какой он. Вдобавок ко всему, буквально вчера мы обнаружили, что полномочия приглашенного ученого, работавшего с Марсалой, были поддельными ».


"Не настоящие?"


"Ага. Ложная аккредитация. Утверждается, что он доктор Джонатан Уолдрон, физический антрополог из университета за пределами Филадельфии, но настоящий Уолдрон ничего об этом не знает. Я сам брал у него интервью. Он даже не был в музее ».


«Откуда вы знаете, что он не убийца и просто утверждает, что ничего об этом не знает?»


«Я показал его фотографию сотрудникам антропологии. Совершенно другой человек. Он на фут ниже и на двадцать лет старше.


«Странно».


"Ага. Зачем кому-то притворяться кем-то другим, просто чтобы посмотреть на скелет? »


«Вы думаете, этот фальшивый ученый убил Марсала?»


«Я еще ничего не думаю. Но это чертовски хорошая зацепка, первая, что у меня есть. Итак… - он заколебался. «Мне было интересно, не хотите ли вы сами взглянуть на скелет».


"Мне?" - спросила Марго. "Почему?"


«Вы антрополог».


«Да, но моя специальность - этнофармакология. Я не занимался физической антропологией со времен аспирантуры ».


«Готов поспорить, вы все еще можете бегать по кругу вокруг большинства антропологов здесь. Кроме того, я могу тебе доверять. Вы здесь, вы знаете музей, но вы не в штате ».


«Мои исследования очень загружают меня».


«Вы только посмотрите. На стороне. Буду очень признателен за ваше мнение ».


«Я действительно не понимаю, какое отношение может иметь старый скелет готтентота к убийству».


«Я тоже не знаю. Но пока это моя единственная зацепка. Послушай, Марго, сделай это для меня. Вы знали Марсала. Пожалуйста, помогите мне раскрыть его убийство ».


Марго вздохнула. «Если так выразиться, как я могу сказать« нет »?»


"Спасибо." Д'Агоста улыбнулся. «О, и обед на мне».


изображение


C парень в выцветших джинсах, джинсовой рубашке с шипованной пуговиц, и старые ковбойские сапоги, агент AXL Пендергаст обследовали Salton море с толстым покровом ripgut травы на окраинах Сонни Боно национального заповедника. Было видно, как бурые пеликаны парят над темными водами, кружатся и плачут. Была половина одиннадцатого утра, и температура держалась на комфортных 109 градусах.


Солтон-море было вовсе не морем, а скорее внутренним озером. Он был создан случайно на рубеже двадцатого века, когда непродуманная сеть оросительных каналов была разрушена сильными дождями, в результате чего вода из реки Колорадо затоплялась в раковину Солтона, затопив город Солтон и в конечном итоге создав озеро, покрывающее почти четыреста квадратных миль. Какое-то время регион был плодородным, и на его берегах выросла серия курортов и курортных городков. Но по мере того, как вода отступала и становилась все более соленой, города оставались высокими и сухими, отдыхающие перестали приезжать, а курорты обанкротились. Теперь этот район - с его бесплодными пустынными холмами и покрытыми солеными корнями берегами, окаймленными разбитыми парками трейлеров и заброшенными курортами 1950-х годов - выглядел как мир после ядерного армагеддона. Это была обезлюдевшая, скелетонизированная, сожженная дотла земля, жестокий ландшафт, где ничто не жило - кроме тысяч и тысяч птиц.


Пендергасту это показалось очень привлекательным.


Он поднял свой мощный бинокль и вернулся к своей машине - жемчужному «Кадиллаку ДеВиль» 1998 года выпуска. Он вернулся на шоссе 86 и начал свой путь по Имперской долине, следуя по западному краю моря. По пути он останавливался у придорожных киосков и у печально выглядящих «антикварных» магазинов, где проводил время, осматривая товары, расспрашивая о предметах коллекционирования и индийских драгоценностях мертвой пешки, раздавая свою визитку и иногда что-то покупая.


Около полудня он направил «Кэдди» на немаркированную проселочную дорогу, проехал пару миль и припарковался у подножия холмов Скаррит, череды голых гребней и пиков, изрезанных до костей эрозией и лишенных жизни. Выдернув бинокль с пассажирского сиденья, он вышел из машины и двинулся вверх по ближайшему холму, замедляясь по мере приближения к вершине. Пригнувшись за большой камень, он подобрал бинокль к глазам и медленно посмотрел через гребень.


На востоке предгорья спускались к дну пустыни и, возможно, в миле отсюда, к унылым берегам самого Солтон-Си. Ветровые дьяволы ползали по солончакам, поднимая циклоны пыли.


Под ним, на полпути между холмами и берегом, из дна пустыни возвышалось причудливое сооружение, обветшалое и полуразрушенное. Это была огромная смесь бетона и дерева, когда-то окрашенная в яркие цвета, но теперь почти белая, усыпанная фронтонами, минаретами и пагодами, как некая фантастическая помесь китайского храма и развлекательного центра в Эсбери-парке. Это был бывший Salton Fontainebleau. Шестьдесят лет назад это был самый роскошный курорт на Солтон-Си, известный как «Юг Лас-Вегаса», который часто посещали кинозвезды и мафиози. На его пляжах и просторных верандах снимали фильм об Элвисе. «Крысиная стая» пела в своих залах, и такие люди, как Фрэнк Костелло и Мо Далиц, заключали сделки в его подсобных комнатах. Но затем морские воды отступили от элегантных причалов курорта, растущая соленость убила рыбу, которую выбросило в вонючие гниющие кучи, и курорт был заброшен солнцу, ветрам и перелетным птицам.


Из своего укрытия Пендергаст внимательно осмотрел старый курорт. Погода вымыла краскуиз досок, и большинство окон были просто черными отверстиями. В некоторых местах огромная крыша рухнула, оставив зияющие дыры. Кое-где изящные балконы, переставленные по сторонам, ослаблены годами заброшенности. Никаких признаков недавней активности не было. Фонтенбло был нетронутым, нетронутым, изолированным, не заслуживающим даже внимания подростковых банд или художников-граффити.


Теперь Пендергаст нацелил бинокль на полмили к северу, за курортом. Здесь древняя овраговая тропа вела к темному отверстию на склоне холма, его рваная пасть преграждала древняя деревянная дверь. Это был вход в шахту Золотого паука - место, откуда был извлечен кусок бирюзы, обнаруженный в пищеварительной системе Албана. Пендергаст очень внимательно осмотрел вход и приближение к нему. В отличие от Фонтенбло, старая бирюзовая шахта, очевидно, была местом недавней деятельности. Он видел свежие следы шин, идущие по старой дороге, а корка перед шахтой была потревожена, сломана, обнажая более светлый оттенок соли. Были предприняты попытки стереть и следы, и отпечатки, но их призрачные изображения, тем не менее, были видны с выгодной точки на вершине холма.


Это было не случайно, не случайно. Албана убили, а бирюзу поместили в его тело по одной причине: чтобы заманить Пендергаста в это богом забытое место. Причина была глубоко загадочной.


Пендергаст позволил соблазнить себя. Но он не позволял себе удивляться.


Он еще долго продолжал осматривать вход в шахту. Затем, наконец, он направил бинокль еще дальше на север, осматривая окружающий ландшафт. Примерно в двух милях от Фонтенбло, на небольшом возвышении, виднелись улицы с сеткой, разбитые уличные фонари и заброшенные дома того, что когда-то было городом. Пендергаст внимательно его осмотрел. Затем он провел еще час, осматривая ландшафт как на севере, так и на юге, ища что-нибудь еще, что могло бы указывать на недавнюю активность.


Ничего такого.


Он спустился с холма к своей машине, сел и поехал в сторону заброшенной застройки. Когда он подошел, большой,Обветренная вывеска, едва читаемая, приветствовала его в городке Солтон-Палмс. На приведенной ниже призрачной иллюстрации изображена женщина в бикини на водных лыжах, машущая рукой и улыбающаяся.


Достигнув окраины ветхого квартала, Пендергаст припарковался и беспорядочно зашагал по Солтон-Палмз, его ковбойские сапоги издавали глухой звук на потрескавшихся асфальтовых улицах, поднимая облака подобной снегу пыли. Когда-то Солтон-Палмс был деревушкой со скромными вторыми домами. Теперь дома лежали в руинах - выметаны ветром, двери отсутствуют, сожжены, другие рухнули. Разрушенная пристань, наклоненная под безумным углом, стояла, выброшенная на берег и гниющая, в сотнях ярдов от нынешней береговой линии. Одинокий перекати-поле был прикреплен к корке соли, украшенной кристаллами соли, словно гигантская снежинка.


Пендергаст медленно бродил по беспорядку, оглядывая ржавые качели на задворках без травы, старинные грили для барбекю и потрескавшиеся бассейны для детей. Старый игрушечный педальный автомобиль 50-х годов лежал на боку посреди улицы. В тени прохода лежал залитый солью скелет собаки с еще прикрепленным к нему ошейником. Единственным звуком был слабый стон ветра.


На южной окраине Солтон-Палмса, в стороне от других построек, стояла импровизированная хижина с гудронированной крышей - грязная, покрытая солью, сложенная из кусков заброшенных домов. Рядом с ним стоял старинный, но исправный пикап, больше ржавый, чем металл. Пендергаст долго и оценивающе смотрел на хижину. Затем легким, резким шагом он начал приближаться к нему.


Кроме пикапа, никаких явных признаков жизни не было. В лачуге не было ни электричества, ни водопровода. Пендергаст снова огляделся, затем постучал по гофрированному металлу, служившему грубой дверью. Когда не было ответа, он снова постучал.


Внутри послышалось слабое движение. "Иди прочь!" раздался хриплый голос.


- Простите меня, - сказал Пендергаст через дверь, с акцентом Старого Юга, сменившимся легким техасским акцентом, - но мне интересно, могу ли я уделить вам хоть минутку?


Когда это не дало заметного результата, Пендергаст вытащил визитку из одного из нагрудных карманов рубашки. Это читать:


Уильям В. Фезерс


Продавец предметов коллекционирования, Мертвая пешка,


Западные артефакты и ковбойский высокий стиль


eBay перепродает мою специальность


Он вставил его под кусок рифленого металла. На мгновение он остался на месте. Потом он быстро исчез. А потом снова заговорил хриплый голос. "Что ты хочешь?"


«Я надеялся, что у вас есть несколько вещей на продажу».


«Ничего не понимаю сейчас».


«Люди всегда так говорят. Они никогда не узнают, что у них есть, пока я им не покажу. Я плачу большие деньги. Вы когда-нибудь смотрели Roadshow Antiques ? »


Нет ответа.


«Наверняка вы тут натолкнули кое-что интересного, прочесали этот старый город в поисках предметов коллекционирования. Может, я куплю у тебя немного. «Конечно, если тебе это не интересно, я сам осмотрю некоторые из этих старых домов. Я имею в виду, пройдя весь этот путь.


По-прежнему ничего, наверное, минуту. А потом дверь со скрипом открылась, и появилось седое бородатое лицо, парящее, как призрачный воздушный шар, в темноте интерьера, искаженное подозрением.


Сразу же Пендергаст воспользовался возможностью, чтобы войти в дверь, весело приветствуя, с энтузиазмом качая рукой мужчину, когда он проталкивался внутрь, с демонстрацией грубого доброжелательности, осыпая человека благодарностью и не давая ему возможности. одним словом.


Внутри хижины было душно и душно. Пендергаст быстро огляделся. В углу лежал смятый поддон. Под одиноким окном стояла плита, а наверху - чугунная сковорода. Две обрезки ствола дерева заменили стулья. Все было в вихре беспорядка: одежда, одеяла, безделушки, пустые жестяные банки, древние дорожные карты, коряги, сломанные инструменты и бесчисленное множество других предметов были разбросаны по крохотному жилищу.


Что-то слабо блеснуло среди руин. Прервав рукопожатие, Пендергаст наклонился, чтобы схватить его с радостным криком. «Вы понимаете, что я имею в виду - просто посмотрите на это! Черт возьми, что это делает на земле? Это должно быть в витрине! »


Это был кусок ожерелья из цветов тыквы, помятый и поцарапанный, из дешевого горшечного серебра, без драгоценного камня. Но Пендергаст бережно ухаживал за ней, как если бы это была каменная плита от Бога. «Я могу получить за это шестьдесят долларов на eBay, не беспокойтесь!» - пропел он. «Я обрабатываю всю транзакцию, делаю фото, делаю рецензию, занимаюсь отправкой по почте и сбором, всем. Все, о чем я прошу, - это небольшая комиссия. Я делаю вам платеж, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, а затем, если я зарабатываю больше на eBay, я оставляю себе десять процентов. Я сказал шестьдесят? Сделаем семьдесят ». И без лишних слов вытащил пачку денег.


Слезливые глаза жителя лачуги переместились с лица Пендергаста на огромный комок. Они остались там, пока Пендергаст снял семь купюр по 10 долларов и протянул их. После малейшего колебания дрожащая рука старика подняла руку и схватила деньги, как будто они могли отлететь в любой момент, и засунула их в карманы комбинезона.


С широкой техасской улыбкой Пендергаст почувствовал себя как дома, опустившись на ствол дерева. Его хозяин с неуверенным выражением на старом лице сделал то же самое. Мужчина был невысоким и худым, с длинными спутанными белыми волосами и бакенбардами, короткими руками и невероятно грязными ногтями. Его лицо и руки потемнели от долгих дней на солнце. Подозрение все еще горело в его глазах, несколько смягченное видом денег.


«Как тебя зовут, друг?» - спросил Пендергаст. Банкролл он держал в руке небрежно.


"Кают".


«Что ж, мистер Каюте, позвольте мне представиться. Билл Фезерс, к вашим услугам. У тебя здесь есть несколько приятных мелочей. Я уверен, что мы сможем договориться! » Пендергаст подобрал старый металлический дорожный знак на шоссе 111, установленный на двух шлакоблочных блоках и служивший столиком. Краска отслаивалась, а ее поверхность присыпалась картечью. «Например, это. Вы знаете, они вешают это настены стейк-хаусов. Большой спрос. Бьюсь об заклад, я могу перевернуть это за… о, я не знаю… за пятьдесят баксов. Что ты говоришь?"


Блеск в глазах стал ярче. Через минуту Каюте быстро, как хорька кивнул. Пендергаст должным образом снял еще пять банкнот и передал их.


Затем он просиял. "Мистер. Каюте, я вижу, что вы деловой человек. Я считаю, что это будет самый продуктивный обмен для нас обоих ».


изображение


W ithin пятнадцать минут, Пендергаст приобрел еще пять совершенно бесполезные предметы для большой общей сложности $ 380. Это успокоило очень подозрительного Каюта. Пинтовая бутылка «Южного комфорта», добытая из заднего кармана джинсов Пендергаста и предлагавшаяся бесплатно, произвела дополнительный эффект, смазав язык старого болвана. Похоже, он был скваттером, который в детстве провел некоторое время в этом районе, а затем, когда для него наступили тяжелые времена, он вернулся в Солтон-Палмс, когда тот был заброшен. Он использовал это «бунгало» как свою базу, собирая продукты на продажу.


С терпением и тактом Пендергаст исследовал историю города и близлежащего Солтона Фонтенбло и был вознагражден - урывками - анекдотами о триумфе казино и долгом, печальном упадке. Казалось, Каюте был помощником официанта в самом шикарном ресторане Фонтенбло в зените его славных дней.


«Милорд, - сказал Пендергаст, - должно быть, это было зрелище».


«Более того, вы можете себе представить», - ответил Каюте своим хрипловатым голосом, осушая пинтную бутылку и отставляя ее в сторону, как сам предмет коллекционирования. «Все приехали. Все они голливудские отморозки. Да ведь Мэрилин Монро поставила автограф на манжете моей рубашки, пока я ехал к ее столику! »


"Нет!"


«Случайно отмыт», - грустно сказал Каюте. «Подумайте, чего бы это стоило сегодня».


«Проклятый позор». Пауза. «Сколько времени прошло с тех пор, как курорт был заколочен?»


«Пятьдесят, пятьдесят пять лет».


«Кажется трагедией такое красивое здание и все такое».


«У них было все. Казино. Бассейн. Променад. Лодочный причал. Спа. Сад животных ».


"Скотный сад?"


"Ага." Мужчина взял пустую бутылку «Южного комфорта», задумчиво взглянул на нее и поставил на место. «Построен из естественной ямы в земле под отелем. Это было прямо возле коктейль-бара. Все как в джунглях. Там были настоящие живые львы, черные пантеры и сибирские тигры. По вечерам все знаменитости собирались «вокруг балкона наверху с напитками» и наблюдали за животными ».


"Как интересно." Пендергаст задумчиво потер подбородок. «Что-нибудь ценное еще внутри? Я имею в виду, что вы исследовали интерьер? "


«Раздели. Полностью.


Что-то еще привлекло внимание Пендергаста, выглядывающего из-под потрепанного каталога Sears, Roebuck, которому не менее полувека, который лежал на полу со сломанным корешком. Он поднял его и поднес к импровизированному окну, чтобы лучше рассмотреть. Это был кусок бирюзы с черными прожилками.


«Какой красивый камень. Прекрасные отметины. Возможно, мы сможем договориться и об этом ». Он взглянул на Каюта. «Я так понимаю, поблизости есть старая шахта. Золотой Паук, если мне не изменяет память. Это откуда вы это взяли? "


Старик покачал седой головой. «Никогда не заходи туда».


"Почему нет? Думаю, это было бы идеальное место для поиска бирюзы ».


«Из-за историй».


"Истории?"


Лицо Кайюта приобрело странное выражение. «Люди сказали, что это место наводнено привидениями».


«Вы не говорите».


«Это не большая шахта, но есть несколько чистых глубоких шахт. Ходит много слухов ».


«Какие слухи?»


«Я слышал, что владелец шахты спрятал где-то внутри бирюзовое состояние. Он умер, как гласит легенда, и местонахождение состояния умерло вместе с ним. Время от времени кто-то охотился внутри, но ничего не находил. Затем, около двадцати лет назад, охотник за сокровищами отправился на разведку внутри. Некоторые половицы сгнили, и он провалился сквозь них в шахту. Сломал обе ноги. Никто не слышал, чтобы он кричал о помощи. Умер от жажды и жара, там, в темноте ».


"Как ужасно."


«Народ говорит, что если ты пойдешь туда сейчас, ты все равно его услышишь».


«Слышишь его? Вы имеете в виду шаги? "


Каюте покачал головой. "Нет. Скорее тянущий звук и взывающий о помощи.


«Перетаскивание. Конечно, из-за сломанных ног. Какая ужасная история ».


Кают ничего не сказал, просто снова задумчиво посмотрел на пустую бутылку.


«Думаю, эта легенда не всех отпугивает», - сказал Пендергаст.


Глаза Каюта метнулись к нему. "Что это такое?"


«О, я раньше бродил у входа в шахту. Я видел следы, следы от шин. Недавний."


Так же быстро, как взгляд переместился на Пендергаста, они снова удалились. «Ничего не знал бы об этом».


Пендергаст ждал уточнений, но их не последовало. Наконец он поерзал на своем импровизированном стуле. "Действительно? Я удивлен это слышать. У вас здесь такой хороший вид на шахту из вашего дома. Говоря это, Пендергаст небрежно вынул из кармана толстый банкролл.


Каюте не ответил.


«Да, я конечно удивлен. Место не может быть больше мили илитак далеко. " И он медленно пролистал десятки, показывая внизу двадцатые и пятидесятые.


«Почему тебе так интересно?» - спросил Каюте, снова внезапно заподозрившись.


«Ну, бирюза - моя специальность. И то же самое - чтобы не особо преувеличивать - охота за сокровищами. Прямо как парень из вашей истории. Пендергаст заговорщицки наклонился и приставил палец к носу. «Если в Golden Spider есть какие-то дела, это меня заинтересует».


Старый мусорщик выглядел неуверенно. Он моргнул своими налитыми кровью глазами: один, два раза. «Они заплатили мне, чтобы я ничего не сказал».


«Я тоже могу заплатить». Пендергаст открыл банкролл, снял пятьдесят, затем еще одну. «Вы можете заработать дважды - и никто не узнает».


Каюте жадно посмотрел на деньги, но ничего не сказал. Пендергаст снял еще две пятидесятых и протянул их. Еще одно колебание, а затем быстро - прежде чем он смог придумать, - старик схватил купюры и сунул их в карман вместе с остальными.


«Это было несколько недель назад, - сказал он. «Приехали на паре грузовиков, вся суета и суета. Припарковался у входа в шахту и начал распаковку оборудования. Я подумал, что они снова открывают шахту, поэтому подошел и сказал: «Привет». Предложил продать им старую карту шахты, которую я получил ».


"А также?"


«Не самый любезный из людей. Сказал, что они осматривали шахту на предмет… структурной целостности, я думаю, что это так. Хотя, похоже, это не так.


"Почему нет?"


«Мне не показалось, что на инспекторов нет. И из-за оборудования, которое они везли внутрь. Никогда в жизни не видел ничего подобного. Крючки, веревки и что-то вроде… вроде… - Кают махнул руками. «Как одна из тех вещей, в которые попадает ныряльщик».


«Клетка для акул?»


"Ага. Только больше. Им не нужна была моя карта, сказали, что она у них уже есть. Потом они посоветовали мне заниматься своими делами и дали пятьдесят, чтобы я молчал ». Старик дернул Пендергаста за рукав. «Ты ведь никому не расскажешь о том, что я видел?»


" 'Конечно нет."


"Обещать?"


«Это будет нашим секретом». Пендергаст потер подбородок. "Что случилось потом?"


«Они уехали через пару часов. Вернулся снова, буквально вчера. Было поздно. На этот раз один грузовик, внутри двое вальщиков. Они припарковались и вышли ».


"Да?" - подсказал Пендергаст.


«Была полная луна, я видел это очень ясно. Один сметал граблями все гусеницы, а другой взбивал пыль со всех сторон. Они пошли задом наперед, подметая рельсы и все такое, вплоть до грузовика. Потом они сели и снова уехали ».


«Не могли бы вы подробнее описать этих людей? Как они выглядели? "


«Они были грубыми. Не разглядел. Я уже сказал больше, чем должен. Помни свое обещание ».


«Не бойтесь, мистер Каюте». Выражение лица Пендергаста на мгновение изменилось. «Что вы сказали о карте шахты?»


Продажный блеск вернулся в затуманенные старые глаза, умерив волнение и вечные подозрения. "Что насчет этого?"


«Я мог бы быть заинтересован в его приобретении».


Каюте какое-то время оставался неподвижным. Затем, не вставая со своего импровизированного табурета, он порылся в подстилке у своих ног, наконец вытащив выцветший, испещренный мухами рулон бумаги, разорванный и сильно загрязненный. Не говоря ни слова, он развернул карту и показал ее Пендергасту, не протягивая ему.


Пендергаст наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Затем, так же без слов, он снял с себя еще четыре пятидесятых и показал их Каюту.


Сделка была завершена быстро. Затем, свернув карту и поднявшись со своего места, Пендергаст пожал старую кожаную руку. «Спасибо и хорошего дня, мистер Каюте», - сказал он, запихивая покупки в карманы и засовывая карту и дорожный знак под мышку. «Приятно вести с тобой дела. Не вставай, я найду свой выход ».


изображение


D «Agosta сидел на столе в центральной лаборатории кафедры остеологии, Марго Грин стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, барабаня пальцами одной руки беспокойно против ее локтя. Д'Агоста с подавленным раздражением наблюдал, как техник Сандовал работал за своим терминалом, то нажимая на клавиатуру, то глядя на экран. Все в музее происходило так чертовски медленно, что он задавался вопросом, как они вообще что-то делали.


«Я выбросил клочок бумаги с этим инвентарным номером, - сказал Сандовал. «Я не думал, что тебе нужно будет увидеть это снова». Казалось, ему пришлось пройти через этот процесс снова - или, возможно, это была просто мысль о том, что Фрисби вошел и увидел, что полиция Нью-Йорка отнимает у него больше времени.


«Я хотел, чтобы доктор Грин тоже взглянул на образец», - сказал д'Агоста, придавая малейшее значение слову « доктор» .


"Понятно." Еще несколько постукиваний, и с тихим воем вылетел лист бумаги из ближайшего принтера. Сандовал передал его д'Агосте, который поделился им с Марго. Она просмотрела это.


«Это резюме», - сказала она. «Могу я тоже увидеть подробности?»


Сандовал с минуту моргал. Затем, не торопясь, повернулся к клавиатуре и возобновил постукивание. Из принтера вышло еще несколько листов, и он протянул их Марго. Она посмотрела на них.


В комнате было прохладно - как и в остальной части музея, - но д'Агоста заметил, что несколько капель пота выступили у нее на лбу, и она казалась бледной. «Ты хорошо себя чувствуешь, Марго?»


Марго снисходительно помахала ему рукой и мимолетно улыбнулась. «И это единственный образец, который Вик показал фальшивому ученому?»


Сандовал кивнул, а Марго продолжила просматривать запись о вступлении. «Готтентот, мужчина, примерно тридцати пяти лет. Полный. Препаратор: доктор Э. Н. Пэджетт ».


На это Сандовал усмехнулся. "Ой. Его ».


Марго мельком взглянула на него и вернула внимание к простыням.


"Видите что-нибудь интересное?" - спросил д'Агоста.


"Не совсем. Я вижу, это было приобретено обычным способом - то есть обычным способом тогда ». Больше перелистывания страниц. «Похоже, что музей заключил контракт с исследователем из Южной Америки на поставку скелетов для их остеологических коллекций. Сюда включены полевые заметки исследователя - человека по имени Хатчинс ». Молчание, пока Марго читает еще немного. «Я предполагаю, что этот Хатчинс был немногим лучше, чем грабитель могил. Вероятно, он узнал о похоронной церемонии готтентотов, шпионил за ней, а затем глубокой ночью ограбил могилу, подготовил и отправил скелет обратно в музей. Эта предполагаемая причина смерти - дизентерия, заразившаяся во время Седьмой пограничной войны, - скорее всего, была уловкой, чтобы сделать сделку приятной для музея ».


«Вы этого не знаете, - сказал Сандовал.


"Ты прав. Я не. Но я изучил достаточно антропологических записей о вступлении, чтобы научиться читать между строк ». Она отложила документы.


Д'Агоста повернулся к Сандовалю. "Не могли бы вы получить скелет сейчас?"


Сандовал вздохнул. "Верно." Он встал из-за стола, взял лист с регистрационным номером и направился в коридор. На полпути к открытой двери он оглянулся через плечо. "Ты хочешь придти?"


Д'Агоста попытался последовать за ним, но Марго остановила его. рука на его предплечье. «Мы будем ждать в экзаменационной комнате через коридор».


Сандовал пожал плечами. "Одевают." Он исчез за углом.


Д'Агоста последовал за Марго по коридору в комнату, где ученые исследовали образцы. Ему уже хотелось, чтобы он принял предложение Синглтона о чемодане для бега трусцой. Чертовски досадно, что Пендергаст исчез так же, как и он, даже не сказав, почему он решил, что скелет важен. Д'Агоста и в голову не приходило, пока не стало слишком поздно, насколько он рассчитывал на помощь агента ФБР. И в довершение всего, он начал тонуть в кипах стенограмм допросов, отчетов и журналов. Все ящики были заполнены бесполезными бумагами, но этот - благодаря размеру музея и количеству его сотрудников - был уникальным. Пустой кабинет рядом с его офисом в полицейском управлении уже был забит дополнительными документами.


Он наблюдал, как Марго надела пару латексных перчаток, взглянула на часы и принялась расхаживать взад и вперед. Она всячески выглядела взволнованной.


«Марго, - сказал он, - если сейчас плохое время, мы всегда можем вернуться позже. Я же сказал тебе, это скорее догадка, чем что-либо еще ».


«Нет», - ответила она. «Это правда, я скоро вернусь в институт, но проблема не в этом». Она шагнула еще немного, затем - казалось, приняла какое-то решение - остановилась и повернулась к нему. Ее зеленые глаза, такие ясные и пристальные, смотрели в него, и на мгновение д'Агоста почувствовал, как его перенесло назад, на все те многие годы, к тому моменту, когда он впервые спросил ее об убийствах в музее.


Она долго смотрела на него. Затем она опустилась на один из стульев, окружавших стол для осмотра. Д'Агоста сделал то же самое.


Марго откашлялась и сглотнула. «Буду признателен, если вы никому этого не скажете».


Д'Агоста кивнул.


«Ты знаешь, что со мной тогда случилось».


"Ага. Музейные убийства, убийства в метро. Это было плохое время ».


Марго посмотрела вниз. "Это не то. Это то, что… что случилось со мной… потом ».


На мгновение д'Агоста не понял. А потом он ударил его, как груды кирпичей. «О боже , - подумал он. Он совершенно забыл о том, что случилось с Марго, когда она вернулась в музей, чтобы редактировать их научный журнал « Музеология» . Как ее преследовали, как животное, в темных залах, терроризировали, в конце концов закололи и чуть не убили жестокий и маниакальный серийный убийца. Ей потребовалось много месяцев в клинике, чтобы выздороветь. Он не подумал, как это могло повлиять на нее.


Марго какое-то время молчала. Затем она снова заговорила, немного запинаясь. «С тех пор мне было… трудно находиться в музее. Иронично, не правда ли, ведь мои исследования можно проводить только здесь? » Она покачала головой. «Я всегда был таким храбрым. Такой сорванец. Помните, как я настоял на том, чтобы сопровождать вас и Пендергаста в туннели метро - и ниже? Но теперь все по-другому. Внутри музея я могу зайти только в несколько мест… без панической атаки. Я не могу заходить слишком далеко в зоны сбора. Мне нужно принести вещи. Я запомнил все ближайшие выходы, как поскорее выбраться, если придется. Когда я работаю, мне нужны люди, которые меня окружают. И я никогда не остаюсь после закрытия - после наступления темноты. Просто находиться здесь, на верхнем этаже, сложно ».


Слушая, д'Агоста почувствовал себя еще хуже, прося ее о помощи - он чувствовал себя полным дураком. «То, через что ты проходишь, нормально».


«Это хуже. Я терпеть не могу темных мест. Или вообще темнота. Я держу свет в своей квартире гореть всю ночь. Вы должны увидеть мой счет за электричество ». Она кисло рассмеялась. «Я запуталась. Думаю, у меня новый синдром: музейофобия ».


- Послушайте, - прервал ее д'Агоста, взяв ее за руку. «Может, нам стоит забыть об этом проклятом скелете. Я найду кого-нибудь еще, кто сможет ...


"Ни за что. Я могу быть психом, но я не трус. Я сделаю это. Только не проси меня туда спускаться ». Она указала на холл, вглубь коллекций, где укрылся Сандовал. «И не когда - нибудь спросить мне-» она пыталась держать ее голос свет, но дрожать от страха подчеркнул it- «идти в подвал.»


«Спасибо, - сказал д'Агоста.


В этот момент в коридоре послышались шаги. Вновь появился Сандовал, держа знакомый на вид поднос для сбора пожертвований обеими руками. Он осторожно положил его на стол между ними.


«Я буду за своим столом», - сказал он. «Дай мне знать, когда закончишь».


Он ушел, закрыв за собой дверь. Д'Агоста наблюдал, как Марго плотнее натянула перчатки на руки, затем взяла сложенный кусок хлопка из ближайшего ящика, разгладила его на поверхности стола и начала выщипывать кости из подноса и класть их на ткань. Появился набор костей: ребра, позвонки, кости рук и ног, череп, челюсти и множество мелких костей, которые он не смог идентифицировать. Он вспомнил, как Марго оправилась от травмы, нанесенной убийством в музее, как она начала тренироваться, получила лицензию на огнестрельное оружие, научилась пользоваться оружием. Она выглядела такой вместе. Но он видел, как то же самое происходило с полицейскими, и надеялся, черт возьми, от этого дела обстоят не хуже ...


Он забыл ход своих мыслей, глядя на Марго. Она сидела рядом с ним, внезапно замершая, держа таз обеими руками в перчатках. Выражение ее лица изменилось. Отстраненное, озабоченное выражение лица исчезло, сменившись замешательством.


"Что это?" он спросил.


Вместо ответа она повернула таз в руках и приглядывалась. Затем она осторожно положила его на вату, взяла нижнюю челюсть и внимательно осмотрела ее, рассматривая то под одним углом, то под другим. Наконец она отложила его и взглянула на д'Агосту.


- Мужчина-готтентот, тридцать пять лет?


"Ага."


Марго облизнула губы. "Интересно. Мне нужно будет вернуться, когда у меня будет больше времени, но я уже могу сказать вам одну вещь: этот скелет примерно такой же мужчина-готтентот, как и я ».


изображение


T он солнце горело в полуденном небе , когда Пендергаст отъехал от Salton Пальмы в его жемчужном цвете Cadillac. Когда он вернулся снова, было уже за полночь.


Он остановился в трех милях от города-призрака. Выключив фары, он съехал с дороги и спрятал машину за чахлыми деревьями Джошуа. Он выключил мотор и неподвижно сел на водительское сиденье, обдумывая ситуацию.


Большинство аспектов оставалось окутанным тайной. Однако теперь он знал две подробности. Смерть Олбана была хитроумным уловом, чтобы заманить его в это место - шахту Золотого Паука. И сама шахта была тщательно подготовлена для него. Пендергаст не сомневался, что вход в шахту даже сейчас находится под пристальным наблюдением. Его ждали.


Пендергаст достал два свернутых листа бумаги и разгладил их на коленях. Одним из них была карта шахты Золотого паука, которую он купил у Каюте. Другой содержал старые строительные чертежи Солтон-Фонтенбло.


Вытащив из перчаточного ящика фонарик с капюшоном, он сначала обратил внимание на карту шахты. Это была относительно небольшая шахта с центральным проходом, который, казалось, уходил вниз под небольшим углом на юго-запад от озера. Около полдюжины проходов поменьше, отклоненных от центрального, некоторые прямые,другие кривые, следуя бирюзовым прожилкам. Некоторые заканчивались глубокими валами. Все это Пендергаст уже запомнил.


Он переместил луч своего фонарика к дальнему краю карты. В дальнем конце шахты от основных работ отходил штопорный проход, сужаясь по мере продвижения и заканчиваясь в полумиле крутым, почти вертикальным подъемом: возможно, воздушной шахтой или, что более вероятно, черным входом, который ушло неиспользованным. Его линии были блеклыми и потертыми, как будто даже картограф забыл о нем к тому времени, когда карта была завершена.


Теперь Пендергаст совместил схему шахты с чертежами старой гостиницы. Он переводил взгляд с одного на другого, пытаясь запомнить относительное положение Золотого Паука и Солтона Фонтенбло. Чертежи были расположены по этажам и ясно показывали апартаменты для гостей, просторный вестибюль, столовые, кухню, казино, спа, бальные залы - и любопытную круглую конструкцию между коктейль-баром и задней набережной, обозначенную ANM. GRDN .


«Сад животных» , - сказал Каюте. Построен из естественной ямы в земле под отелем. Там были настоящие живые львы, черные пантеры и сибирские тигры .


И снова Пендергаст с особой тщательностью сравнил чертежи с картой. Сад животных курорта располагался прямо над черным входом в шахту «Золотой паук».


Пендергаст выключил фонарик и сел. Это имело смысл: что может быть лучше для строительства подземного сада животных, чем в заброшенной, заброшенной части давно заброшенной шахты?


Его таинственные хозяева усердно готовили шахту к его прибытию и старались скрыть свои следы. Мина, без сомнения, была ловушкой - но ловушкой с задним ходом .


Пока охлаждающий двигатель тихо тикал, Пендергаст размышлял, что делать дальше. Под покровом темноты он проводил разведку и заходил на курорт, находил черный вход в шахту и подходил к ловушке с тыла. Он узнает природу ловушки и, при необходимости, перепрограммирует ее для своих целей или выводит из строя. На следующий день он подъезжал к главному входу в шахту,без какой-либо попытки маскировки, по-видимому, не подозревая о ловушке внутри. И таким образом он возлагал руки на своего хозяина или хозяев. Когда они оказались в его власти, он не сомневался, что сможет побудить их раскрыть, что скрывается за этой дорогой и абсурдно продуманной схемой… и кто убил его сына, чтобы привести ее в действие.


Конечно, ему пришлось признать возможность того, что он мог что-то упустить; какое-то неизвестное осложнение, которое заставит его пересмотреть свои планы. Но он был очень осторожен в своем наблюдении и своих приготовлениях, и эта стратегия, казалось, давала наибольшие шансы на успех.


Еще пятнадцать минут он потратил на изучение чертежей отеля, запоминая каждый коридор, туалете и лестницу. Сам животный сад находился в подвале, звери держались на безопасном расстоянии от зрителей наверху. К нему можно было попасть через небольшой набор комнат, включающий зону груминга и несколько кабинетов для обработки и ветеринарии. Пендергасту придется пройти через эти комнаты, чтобы попасть в сам сад - и таким образом добраться до черного входа в шахту.


Вытащив из бардачка свой Les Baer 45-го калибра, Пендергаст проверил его и заткнул за пояс. С чертежами в руке он вышел из машины, тихо закрыл дверь и стал ждать в темноте, все свои чувства наготове. Полумесяц был частично скрыт тонкими облаками, давая достаточно света, чтобы его сверхъестественно обостренные чувства могли видеть. Исчезли джинсы, джинсовая рубашка и ковбойские сапоги: теперь он носил черные брюки, черные туфли на резиновой подошве и черную водолазку под черным жилетом.


Все было совершенно неподвижно. Он подождал еще мгновение, внимательно изучая пейзаж. Затем он засунул чертежи в свой жилет и молча двинулся на север, в скрытой тени холмов Скаррит.


Через пятнадцать минут он повернул на восток и взобрался на заднюю сторону холма. Со скал на вершине он осмотрел линии Солтон-Фонтенбло, его фронтоны и минареты, которые в слабом лунном свете казались еще более призрачными. За ними лежала темная, сырая, неподвижная поверхность Солтонского моря.


Вытащив бинокль из жилета, Пендергаст внимательно осмотрел местность с юга на север. Все было тихо и спокойно, пейзаж мертв, как море, которое его окружало. К северу он мог разглядеть небольшой черный склон, ведущий к главному входу в шахту. Даже сейчас невидимые глаза, спрятанные где-то в руинах Солтон-Палмса, вероятно, наблюдали за ним, ожидая его прибытия.


Еще десять минут он провел, спрятавшись в скалах, постоянно бродя в бинокль. Затем, когда тучи сгущались перед луной, он переполз по гребню холма и направился вниз по противоположной стороне, стараясь оставаться в темноте за руинами Фонтенбло, где его не мог увидеть никто, наблюдающий за рудником. Вход. По мере того как он медленно приближался, черный на фоне темного ночного песка, огромный курорт вырисовывался, пока не закрывал небо.


Вдоль курорта тянулась широкая веранда. Пендергаст подлетел к нему, остановился и осторожно поднялся по лестнице под тихий протест иссохшего дерева. С каждым его шагом цветы мелкой пыли поднимались небольшими грибовидными облаками. Это было похоже на прогулку по лунной поверхности. С выгодной позиции веранды он оглядывался влево и вправо по всей ее длине, снова на короткую лестницу, по которой он поднялся, к перилам. Ничего не было видно, кроме его собственных следов. Фонтенбло спал в безмятежной тишине.


Теперь он подошел к двойным дверям, ведущим в курорт. Он шагал легко, как кошка, проверяя половицы на каждом шагу. Двери были закрыты и когда-то были заперты, но давным-давно вандалы сорвали одну дверь с петель, и она повисла открытой.


За ней находилась какая-то большая гостиная, возможно, использовавшаяся для послеобеденного чая. Было очень темно. Пендергаст неподвижно стоял в дверном проеме, давая глазам время привыкнуть. Пахло сухой гнилью, солью и крысиной мочой. На одной стене возвышался огромный каменный камин. Вокруг комнаты были расставлены стулья и каркасные диваны, пружины торчали из их гнилой ткани. Кожаные банкетки со столами тянулись вдоль дальнего края комнаты, некогда мягкие сиденья теперь потрескались, раскололись и рассыпали хлопок. Несколько сломанных иВыцветшие фотографии Солтон-Си в период его расцвета 1950-х годов - моторные лодки, водные лыжники, рыбаки в куликах - украшали стены среди множества пустых бледных прямоугольников, остальные были давно украдены. Все было покрыто тонким слоем пыли.


Пендергаст пересек комнату, шагнул под арку и вышел в центральный коридор. Здесь была огромная лестница, ведущая на верхние этажи, где располагались номера и апартаменты. Впереди виднелись неясные очертания главного вестибюля с его толстыми деревянными колоннами и прибрежными фресками, которые были видны лишь частично. Он постоял в тишине, сориентировавшись. Чертежи курорта были заправлены в его жилет, но они ему не понадобились - план оставался у него в голове. Слева спускался просторный коридор, предположительно, в спа и бальные залы. Справа от него была низкая арка, ведущая в коктейль-бар.


В соседней стене стояла витрина из битого стекла, в которой находился единственный лист мимеографической бумаги, скрученный и выцветший. Пендергаст подошел к нему и - всматриваясь в слабом лунном свете - просмотрел его содержимое.


Добро пожаловать в сказочный Солтон Фонтенбло!


«Место во внутреннем море»


Суббота, 5 октября 1962 г.


Сегодняшние мероприятия:


6 утра


-


Оздоровительный заплыв с Ральфом Амандеро, двукратным претендентом на Олимпийские игры


10 ЧАСОВ УТРА


-


Соревнования по водным лыжам


14:00


-


Гонки на моторных лодках


16:00


-


Конкурс "Мисс Солтон Си"


8:30 ВЕЧЕРА


-


Танцы в Большом бальном зале, оркестр Верна Уильямса, в главной роли Жан Джестер


11 вечера


-


Просмотр животных «Джунгли оживают» с бесплатным коктейлем.


Пендергаст повернулся к арке, ведущей в гостиную. Окна гостиной были закрыты ставнями, и хотя несколько ламелей опускались или упали, стекло разбилось, в комнате все еще было очень темно. Пендергаст полез в карман жилета, вытащил пару очков ночного видения с усилителем изображения третьего поколения, надел их на голову и включил. Мгновенно его окружение стало ясным: стулья, стены и люстры были очерчены призрачно-зелеными очертаниями. Пендергаст повернул ручку на очках, отрегулировав яркость трубки изображения, затем прошел через гостиную.


Он был большим, со сценой в одном углу и длинной полукруглой перекладиной, возвышающейся над дальней стеной. Круглые столы были расставлены вокруг остальной части зала. На полу и на столах валялись разбитые бокалы для коктейлей, их содержимое давно превратилось в смолистые отложения. В самом баре, хотя спиртного уже не было, были выставлены аккуратно расставленные ряды салфеток и банки, полные палочек для выпивки, все покрытые тонким слоем пыли. Мраморное зеркало за барной стойкой разбилось, тускло блестящие осколки валялись на стойке и полу. Это было свидетельством далекой мрачности Солтон-Фонтенбло - или, возможно, смутного ощущения беспокойного беспокойства, которое могло исходить от дома с привидениями, - что вандалы или падальщики вроде Каюта не полностью охотились на него. Вместо этого старый отель оставался по большей части капсулой времени поколения Крысиной Стаи, брошенной капризами стихии.


Одна стена гостиной была снабжена панорамным окном, сохранившимся с течением времени всего с несколькими трещинами, но покрытым инеем соли, почти непрозрачным. Пендергаст подошел к нему, вытер пятно бумажной салфеткой и заглянул внутрь. За ним находился круглый корпус с шезлонгами, расставленными по его окружности, как вокруг крытого бассейна, за исключением того, что там, где обычно находился бассейн, была зияющая черная дыра, выложенная кирпичом, окруженная защитными железными перилами. Он был футов пятнадцати в поперечнике и выглядел как утроба огромного колодца. Присмотревшись к очкам ночного видения, Пендергасту показалось, что он мог различить в темноте дыры пластиковые искривленные верхние листья нескольких поддельных пальм.


Сад животных. Нетрудно было представить себе, как хайроллеры и голливудские звезды общались здесь полвека назад, под звездной ночью, с хайболлами в руках, смехом и звоном бокалов, смешанными с ревом диких зверей, когда они потягивали свои напитки и смотрели на животные бродят внизу.


Пендергаст мысленно просмотрел чертежи отеля и карту шахты «Золотой паук». Сад животных располагался прямо над задним входом в шахту, а туннель использовался как место, где животные гуляли на виду у гостей.


Отвернувшись от окна, он поднял перекладину на петлях и вошел в кабину бармена. Он прошел мимо пустых полок, на которых когда-то стояли бесчисленные бутылки прекрасного коньяка и марочного шампанского, стараясь не наступить на битое стекло, пока не добрался до затянутой паутиной двери с единственным круглым окном. Он прижался к двери, и она с тихим скрипом открылась, паутина мягко разошлась. Он услышал легчайшее шорохи грызунов. Запах духоты, прогорклого жира и помета достиг его ноздрей.


За ней лежали кухни, кладовые и зоны для приготовления еды. Пендергаст молча прошел сквозь них, глядя туда-сюда в очки, пока не нашел дверь, которая открывалась на бетонную лестницу, ведущую вниз.


Служебные помещения в подвале курорта были запасными и функциональными, как нижние палубы пассажирского корабля. Пендергаст прошел мимо котельной и нескольких складских помещений - в одном было полно гниющих шезлонгов и пляжных зонтиков, а в другом - вешалка за вешалкой с изъеденной молью униформой горничных - пока он не подошел к двери из твердого металла.


Он снова сделал паузу, чтобы мысленно восстановить планировку гостиницы. Эта дверь вела в зону содержания животных: помещение, ветеринарную помощь, кормление. А дальше будет сам животный сад - и задний вход в шахту.


Пендергаст попытался открыть дверь, но металл заржавел за долгие годы простоя и не сдвинулся с места. Он попытался снова, прилагая еще большее давление, пока он не открылся на дюйм с тревожным скрипом железа. Сунув руку в жилет со снаряжением, он вынул небольшую монтировку и приложил ее к полдюжине точек по краю двери.удаление ржавчины с помощью аэрозоля морского сверхпроникающего масла. На этот раз, когда он попробовал ручку, дверь подалась ровно настолько, что он смог протиснуться внутрь.


За ней был коридор, выложенный белой фарфоровой плиткой. По обе стороны лежали открытые двери, лужи тьмы даже в очках ночного видения. Пендергаст осторожно двинулся вперед. Даже сейчас, много лет спустя, воздух наполнился мускусом диких животных и крупного рогатого ската. Слева находилась комната с четырьмя большими клетками с железными решетками и дверцами для кормления. Это открывало другую комнату, отделанную плиткой ветеринарную зону для осмотров и, похоже, небольших хирургических вмешательств. Чуть дальше коридор заканчивался другой металлической дверью.


Пендергаст остановился, глядя на дверь сквозь очки. Он знал, что за ним было помещение для обработки. Здесь животным вводили успокоительное, если бы возникла необходимость в особом обращении, уборке, экстренном удалении из сада или лечении. Насколько он мог понять из чертежей, комната действовала как своего рода воздушный шлюз, промежуточная площадка между подземным садом и контролируемой атмосферой рабочих зон.


На чертежах не было точно указано, как был устроен скотный сад над задним входом в шахту: не было показано, была ли шахта опечатана или открыта ли она для самого скотного сада. В любом случае он был готов; если он был запломбирован, у него были средства для прорыва - долота, молоток, отмычки, монтировка и смазка.


Эта вторая металлическая дверь тоже была заржавела, но не так сильно, и Пендергаст смог открыть ее без особого труда. Он остановился в дверном проеме и осмотрел комнату за ним. Он был маленьким и очень темным, облицованным керамогранитом, поперечинами и ограничителями на стенах, с некоторыми закрытыми вентиляционными отверстиями в потолке. Он был настолько хорошо изолирован от внешних элементов, что, казалось, был в гораздо лучшей форме, чем остальная часть руин - действительно, почти новый. Стены были чистыми и почти блестели в тошнотворном свете его очков…


Внезапно ужасный удар по шее повалил его на пол. Он упал, оглушенный, и когда его голова прояснилась, он увидел нападавшего.стоящий между ним и дверью: высокий, мускулистый, в камуфляже и очках ночного видения, целится из патрона 45-го калибра.


Пендергаст медленно убрал руку с жилета, оставив Les Baer в кобуре. Он тихо поднялся, когда увидел, как дверь закрылась за мужчиной, как будто сама по себе, заперевшись с слышимым щелчком. Подавая все признаки полного подчинения и сотрудничества, он продолжал медленно двигать руками, оправляясь от удивления, что его подстерегают. Крайняя пустота этого места, пыль и возраст внушили ему ложное чувство изоляции.


Вскоре к нему вернулась сверхъестественная острота чувств.


Мужчина ничего не сказал. Он не двинулся. Но Пендергаст мог видеть, как его тело немного расслабляется, его чувство крайней готовности смягчалось, когда Пендергаст продолжал выражать языком тела, что он находится под контролем этого человека.


"В чем дело?" - спросил он с покорным нытьем в голосе, снова в силе техасский акцент. «Почему ты меня ударил?»


Мужчина ничего не сказал.


«Я просто коллекционер артефактов, проверяю это место». Почти пресмыкаясь, Пендергаст наклонил голову и сделал шаг ближе, словно преклонив колени перед мужчиной. «Пожалуйста, не стреляйте в меня».


Он снова наклонил голову и упал на колени с подавленным всхлипом. "Пожалуйста."


Монтируемая на его жилете монтировка - при помощи легкого прикосновения - с грохотом упала на кафельный пол. И в эту миллисекунду отвлечения Пендергаст поднялся одним взрывным движением, ударил мужчину по его правому запястью, сломал его и отправил пистолет в полет.


Но вместо того, чтобы броситься к своему ружью, мужчина повернулся на подошве одной ноги и в стиле карате ударил другой ногой в грудь Пендергаста с такой скоростью, что он не смог вытащить собственное оружие. Его снова повалили на пол, но на этот раз - зная о своем нападающем, но больше не застигнутый врасплох - он развернулся как раз вовремя, чтобы парировать еще один жестокий удар, и вскочил на ноги, едва сумев уклониться от удара с разворота. Он вонзился пяткой внутрь правого колена мужчины, отпрыгивая назад, услышав хлопанье сухожилий. Егонападающий пошатнулся, нанес навес. Пендергаст сделал ложный выпад, а затем привлек его контрабандой; Когда человек нанес удар в воздух, Пендергаст дернулся и ответил ударом по лицу, его пальцы оказались в положении кунг-фу «рука тигра». Мужчина попятился, удар не попал в него менее чем на дюйм, одновременно вонзив кулак в живот Пендергаста, почти выбив из него ветер.


Это была самая необычная битва, которая велась в кромешной тьме, в полной тишине, с необычайной интенсивностью и жестокостью. Мужчина ничего не сказал, не издавал ни звука, кроме случайного ворчания. Он двигался так быстро, что у Пендергаста не было времени достать свой Les Baer. Этот человек обладал прекрасными боевыми навыками, и в течение шестидесяти секунд они казались одинаково равными. Но у Пендергаста был превосходный диапазон приемов боевых искусств, наряду с весьма необычными приемами самообороны, которым он научился в одном тибетском монастыре. Наконец, используя один из этих последних приемов, называемый Вороньим Клювом - подобный молнии удар мечом двумя руками, сложенными вместе, как в молитве, - он сбил очки с лица своего противника. Это дало ему мгновенное преимущество, и он использовал его, чтобы нанести шквал ударов, заставивший человека упасть на колени, задыхаясь. В другой момент Пендергаст вытащил свой 45-й калибр, нацеленный на этого человека. Он быстро обыскал его, вытащив нож, который тот выбросил.


«ФБР», - сказал он. "Вы арестованы."


Мужчина не ответил. Более того, он не произнес ни слова на протяжении всей встречи.


"Открой дверь."


Тишина.


Пендергаст развернул мужчину, связал ему руки молнией за спиной, отыскал петлю из трубы, нашел одну и затем привязал к ней. "Очень хорошо. Я сам открою.


И снова мужчина ничего не сказал, не подавая никаких признаков того, что он даже слышал. Он просто сидел на полу, привязанный к трубе, с пустым лицом.


Когда Пендергаст подошел к двери, чтобы выстрелить в замок, произошло нечто странное. Комната начала наполняться отчетливымаромат: тонкий, сладкий запах лилий. Пендергаст огляделся в поисках источника запаха. Казалось, что он исходил из вентиляционного отверстия в потолке прямо над тем местом, где он привязал нападавшего - вентиляционное отверстие, которое ранее было закрыто, но теперь было открыто, туман спускался с легким шепотом воздуха. Нападавший Пендергаста, ослепленный потерей очков, в страхе огляделся, пока облако тумана окутало его лицо и тело, и он начал кашлять и трясти головой.


Пендергаст быстро прицелился в замок, нажал на курок. Звук был взрывным в замкнутом пространстве, снаряд отклонился от металла - большая неожиданность. Но даже когда он приготовился снова выстрелить, он почувствовал, что его конечности стали тяжелыми, его движения стали замедляться. Странное ощущение охватило его голову - чувство полноты и благополучия, безмятежности и усталости. Перед зеленым полем его зрения плясали черные точки. Он покачнулся, схватился за себя, снова покачнулся, уронил пистолет. Как только чернота охватила его, и он рухнул на пол, он услышал, как решетка на потолке снова начала закрываться. И вместе с этим пошептались слова:


«Вы должны поблагодарить Албана за это…»


Позже - он не знал, сколько позже - Пендергаст медленно выплыл из темных снов и прорвался на поверхность в сознание. Он открыл глаза в зеленой дымке. На мгновение он был дезориентирован, не зная, на что смотрит. Затем он понял, что все еще в очках, а зеленый объект был вентиляционным отверстием на потолке… и все вернулось к нему.


Он встал на колени, а затем - с болью - поднялся на ноги. Он болел после боя, но в остальном чувствовал себя странно сильным, отдохнувшим. Запах лилий исчез. Его противник валялся на полу, все еще без сознания.


Пендергаст подвел итоги. Он осмотрел комнату через очки, на этот раз гораздо более пристально. Керамогранит возвышался на четыре фута по стенам, над которыми была нержавеющая сталь. Хотя в потолке была закрытая решетка, а в стенах стояли сопла, слив в полу был залит цементом.


Это напомнило Пендергасту другую, совсем другую комнату, которая когда-то использовалась для невыразимо варварских целей.


Тишина, темнота и необычная обстановка в комнате охладили его. Он полез в карман, нащупал сотовый телефон и начал набирать номер.


Когда он это сделал, раздался еще один слышимый щелчок; замок щелкнул, и металлическая дверь распахнулась, открывая за ней короткий коридор, в котором ничего не было, кроме его собственных шагов в пыли.


изображение


L ieutenant д'Агост появился ровно в одном ПМ . Когда он тихо закрыл за собой дверь, Марго жестом указала на стул.


"Что у тебя?" - спросил он, садясь и с любопытством глядя на усыпанный костями стол перед собой.


Она села рядом с ним и открыла ноутбук. «Помните, что было сказано в протоколе присоединения? Мужчина-готтентот лет примерно тридцати пяти?


"Как я мог забыть? Он преследует мои сны ».


«То, что мы на самом деле имеем, - это скелет женщины с европеоидной расы, скорее всего, американки, которой, вероятно, не меньше шестидесяти».


"Иисус. Откуда ты это знаешь?"


"Взгляните на это." Марго протянула руку и осторожно взяла тазовую кость. «Лучший способ определить пол скелета - это изучить его таз. Видите, насколько широк тазовый пояс? Это предназначено для родов. В мужском тазе распространение подвздошной кости было бы другим. Также обратите внимание на плотность костей и наклон крестца назад ». Она положила таз на стол, взяла череп. «Обратите внимание на форму лба, относительное отсутствие надбровных дуг - дополнительные признаки пола. Затем вы можете увидеть, как и сагиттальный шов, и коронарный шов полностью слиты: здесь и здесь? Это будет аргументом для кого-то старше сорока лет. Я исследовал зубы под стереозумом, и следы износа указывают на кого-то еще старше - по крайней мере, шестидесяти, может быть, шестидесяти пяти ».


"Кавказский?"


«Это не совсем так, но вы часто можете определить расовое наследие скелета по его черепу и челюстной кости». Она перевернула череп в руках. «Обратите внимание на форму носовой полости - треугольную - и пологий наклон глазницы. Это соответствует европейскому происхождению ». Она указала на пазуху внизу черепа. "Видеть это? Арка верхней челюсти параболическая. Если бы это был так называемый готтентот, он был бы гиперболическим по форме. Конечно, вам нужно будет провести секвенирование ДНК, чтобы быть абсолютно уверенным, но, судя по семейной Библии, я готов поспорить, что это была белая женщина лет шестидесяти ».


Через окно в закрытую дверь кабинета для осмотра Марго могла видеть, как кто-то прошел в коридоре, затем остановился и повернулся. Доктор Фрисби. Он посмотрел в окно на нее, затем на д'Агосту, выражение его лица превратилось в хмурое выражение. Фрисби снова посмотрел на нее, затем отвернулся и исчез в коридоре. Она вздрогнула. Ей никогда не нравился этот парень, и она задавалась вопросом, что сделал д'Агоста, чтобы явно рассердить его.


"А американская часть?" - спросил д'Агоста.


Марго снова посмотрела на него. «Это скорее предположение. Зубы равномерно стерты и ухожены. Хорошее здоровье костей, без явных заболеваний. Химические тесты могут сказать вам более определенно - в зубах есть изотопы, которые могут указывать, где жил человек и, часто, какова его диета ».


Д'Агоста присвистнул. "Ты узнаешь что-то новое каждый день."


"Еще одна вещь. В записи о поступлении говорится, что скелет готов. Но теперь у него отсутствует длинная кость ".


"Канцелярская ошибка?"


"Никогда. «Полная» запись была необычной. Обычно вы ошибаетесь, а длинная кость - одна из самых больших в организме ».


В комнате для осмотра воцарилась тишина. Марго начала возвращать кости на поднос, в то время как д'Агоста с задумчивым выражением на лице смотрел, резко упав в кресло.


«Как, черт возьми, этот скелет оказался здесь? Есть ли в музее коллекции маленьких старушек? »


"Нет."


«Есть идеи, сколько ему лет?»


«Судя по стоматологическому оформлению, я бы сказал, конец девятнадцатого века. Но нам нужно провести радиоуглеродное датирование, чтобы получить положительный результат. Это может занять несколько недель ».


Д'Агоста это переварил. «Давайте удостоверимся, что неправильная маркировка не была ошибкой и что недостающая кость не оказалась поблизости. Я попрошу нашего приятеля Сандовала вытащить все скелеты из окружающих ящиков и скелеты с соседними инвентарными номерами. Вы не против вернуться и посмотреть, не будет ли кто-нибудь из них больше похож на… эм, на тридцатипятилетнего готтентота? »


"Рад. В любом случае, есть другие тесты, которые я бы хотел провести на этом скелете.


Д'Агоста рассмеялся. «Если бы Пендергаст был рядом, можно поспорить, что он сказал бы что-то вроде:« Эта кость имеет решающее значение для раскрытия этого дела ». Он встал. «Я позвоню вам, чтобы назначить следующую сессию. Держи это в секрете, ладно? Особенно из Фрисби.


Пока Марго возвращалась по центральному коридору Остеологии, Фрисби, казалось, материализовалась из тусклой пыльной боковой стены коридора и пошла рядом с ней.


«Доктор. Зеленый?" Он смотрел прямо перед собой, когда шел рядом с ней.


«Да, здравствуйте, доктор Фрисби».


«Вы говорили с этим полицейским».


"Да." Она попыталась казаться расслабленной.


Фрисби продолжал смотреть прямо перед собой. "Что он хотел?"


«Он попросил меня исследовать скелет».


"Который из?"


«Тот, который Вик Марсала вытащил для этого, э-э, приглашенный ученый».


«Он просил вас изучить это? Почему ты ? »


«Я давно знаю лейтенанта».


"А что вы нашли?"


Это быстро превращалось в инквизицию. Марго пыталась сохранять спокойствие. «Согласно этикетке о присоединении, мужчина-готтентот, добавленный в коллекцию в 1889 году».


- И какое отношение может иметь скелет ста двадцати пяти лет к убийству Марсалы?


«Я не могу сказать, сэр. Я просто помогал полиции по их просьбе ».


Фрисби фыркнул. «Это невыносимо. Полиция лает не на то дерево. Как будто они хотят втянуть мой отдел глубже в это дело о бессмысленном убийстве, в скандал и подозрения. Все это ковыряется - я уже сыт. Фрисби остановился. «Он просил вас о какой-либо другой помощи?»


Марго колебалась. «Он упомянул кое-что об исследовании нескольких других скелетов из коллекции».


"Я понимаю." Теперь наконец Фрисби взглянул на нее. «Я считаю, что у вас здесь есть привилегии исследователей высокого уровня».


«Да, и я очень благодарен за это».


«Что произойдет, если эти привилегии будут отменены?»


Марго пристально посмотрела на него. Это было возмутительно. Но она не собиралась терять хладнокровие. «Это углубило бы мои исследования. Я могу потерять работу ».


"Каким позором это было бы". Больше он ничего не сказал, только повернулся и зашагал по коридору, оставив Марго стоять и смотреть на его высокую, юркую, удаляющуюся фигуру.


изображение


T он третий этаж набор Паой - Спрингс Хилтон был слабо освещены, шторы , сделанных через венецианские окна с видом на бассейн и коктейль - Кабан, мерцающая в конце- лучах утреннего солнца. В дальнем углу комнаты агент Пендергаст полулежал в кресле, а на столе рядом с ним стоял чайник. Его ноги были скрещены в щиколотках на кожаной оттоманке, и он говорил по мобильному телефону.


«Он содержится под залогом в тюрьме Индио», - сказал он. «Его личность не опознавалась, и его отпечатков пальцев нет ни в одной базе данных».


«Он сказал, почему напал на тебя?» раздался голос Констанс Грин.


«Он молчал, как монах-траппист».


«Вас обоих вырубило какое-то обезболивающее?»


«Так могло бы показаться».


«С какой целью?»


«Это все еще загадка. Я был у врача, у меня прекрасное здоровье - если не считать травм, полученных в ходе борьбы. Никаких следов яда или вредных воздействий нет. Никаких следов от иглы или чего-то еще, что указывало бы на то, что мне мешали, когда я был без сознания ».


«Человек, который напал на вас, должно быть, был в союзе с тем, кто вводил успокоительное. Кажется странным, что он сделал бы анестезию своему партнеру ».


«Странная вся последовательность событий. Я считаю, что этого человека тоже обманули. Пока он не заговорит, его мотив остается неясным. Существует одна вещь, однако, что это вполне понятно. И это сильно меня дискредитирует ».


Он сделал паузу.


"Да?"


«Все это - бирюза, шахта« Золотой паук », Солтон-Фонтенбло, безуспешно стертые следы от шин, карта самой шахты и, возможно, старик, с которым я разговаривал, - было подстроено. Все было тщательно продумано, чтобы заманить меня в ту конкретную комнату для обработки животных, где можно было ввести этот газ. Эта комната была построена много лет назад для того, чтобы вводить обезболивающий газ опасным животным ».


«Так что тебя дискредитирует?»


«Я думал, что на шаг впереди их, хотя на самом деле они всегда были на несколько шагов впереди меня».


«Вы говорите, что они . Вы действительно верите, что Албан каким-то образом мог быть причастен?


Пендергаст не ответил сразу, а затем повторил тихим голосом: « Вы должны поблагодарить Албана за это . Довольно недвусмысленное заявление, не правда ли? »


"Да."


«Это сложное устройство в Salton Fontainebleau, чрезмерно спроектированное, как будто для компенсации любого возможного сбоя, имеет все хитрые признаки того, что Олбан с удовольствием установил бы. И все же - именно его убийство привело в действие ловушку.


«Странный вид самоубийства?» спросила Констанс.


"Я сомневаюсь. Самоубийство - это не стиль Албана ».


Линия замолчала, прежде чем Констанс заговорила снова. - Вы сказали д'Агосте?


«Я никого не проинформировал, особенно лейтенанта д'Агоста. Он уже знает об Албане больше, чем ему нужно. Что касается полиции Нью-Йорка в целом, я не верю, что они могут мне чем-то помочь в этом вопросе. Во всяком случае, я боюсь, что они будут шагать, нанося ущерб. Я вернусь в тюрьму Индио сегодня днем, чтобы посмотреть, смогу ли я получитьчто-нибудь из этого парня ". Пауза. «Констанс, я ужасно огорчен, что попал в эту ловушку».


«Он был твоим сыном. Ты плохо соображал ».


«Это ни утешение, ни оправдание». На этом Пендергаст закончил разговор, сунул мобильник в карман пиджака и остался неподвижным, смутная задумчивая фигура в затемненной комнате.


изображение


T Er Bonomo была трещина эксперт Identi-CAD полиции Нью - Йорка. Он также был мудрецом в истинных итальянско-джерсийских традициях и, следовательно, одним из любимых людей Д'Агосты в силе. Просто сидя за судебно-медицинской экспертизой среди компьютеров, дисплеев, диаграмм и лабораторного оборудования, Д'Агоста почувствовал, как его настроение поднимается. Приятно было находиться вдали от затхлых тусклых рамок музея. Также приятно было действительно что-то делать. Конечно, он что- то делал, пытаясь идентифицировать посетившего «профессора» - в то время как его команда судебно-медицинских экспертов обыскивала кости и лоток на предмет скрытых веществ, ДНК, волос и волокон. Но создание составного наброска фальшивого лица доктора Уолдрона было другим. Это был бы большой шаг вперед. И никто не умел рисовать лучше, чем Терри Бономо.


Д'Агоста перегнулся через плечо Бономо и наблюдал, как тот работает со сложной программой. За столом сидел Сандовал, техник-остеолог. Работу можно было выполнить в музее, но д'Агоста всегда предпочитал приводить свидетелей в штаб для такого рода работ. Пребывание в полицейском участке пугало и помогало свидетелю сосредоточиться. А Сандовал, который выглядел немного бледнее, чем обычно, явно сосредоточился.


«Привет, Винни», - сказал Бономо с сильным нью-джерси-акцентом. «Вы помните, как я собирал портрет подозреваемого в убийстве, используя показания самого убийцы?»


«Это было легендой», - сказал д'Агоста со смешком.


«Иисус Х. Кристофер. Парень подумал, что он милый, притворившись свидетелем убийства, а не убийцей. Его идея заключалась в том, чтобы собрать чушьий портрет, чтобы сбить нас с толку. Но я почувствовал запах крысы почти сразу же, как мы начали ». Бономо работал, пока говорил, нажимая на клавиши и перемещая мышь. «У многих свидетелей плохая память. Но этот клоун - он показал нам полную противоположность того, как он выглядел. У него был большой нос - поэтому он сказал, что у плохого парня маленький. Его губы? Тонкий. Значит, у преступника были толстые губы. Его челюсть? Узкий. У Перпа была большая челюсть. Он был лысым - значит, у преступника были длинные густые волосы.


«Да, я никогда не забуду, когда ты уловил и начал вставлять противоположное тому, что он сказал. Когда вы закончили, наш преступник смотрел на нас с экрана. Пытаясь быть умным, он накормил нас своей уродливой кружкой ».


Бономо рассмеялся.


Д'Агоста наблюдал, как он работает над черновиком лица, основанным на ответах Сандоваля, когда здесь появилось новое окно, там был создан дополнительный слой. «Это настоящая программа, - сказал он. «Улучшилось с тех пор, как я был здесь в последний раз».


«Они всегда его обновляют. Это как Photoshop с одной целью. Мне потребовалось три месяца, чтобы освоить его, а потом они переделали. Теперь я прибил присоску. Вы помните старые времена, со всеми этими маленькими карточками и пустыми шаблонами лиц? "


Д'Агоста вздрогнул.


Бономо резко нажал последнюю клавишу, затем повернул ноутбук так, чтобы Сандовал мог его видеть. В большом центральном окне был цифровой набросок мужского лица, а вокруг него были окна поменьше. "Насколько это близко?" - спросил он Сандовала.


Техник долго смотрел на него. «Это похоже на него».


«Мы только начинаем. Пойдем по частям. Начнем с бровей ».


Бономо щелкнул окно с каталогом черт лица и выбрал ОБЗОР . Появился горизонтальный свиток маленьких прямоугольников с изображениями бровей. Сандовал выбрал лучшихматч, а потом появилось еще несколько, все вариации на этот счет, и Сандовал снова выбрал лучший матч. Д'Агоста наблюдал за тем, как Бономо проделывал утомительный процесс рассеивания бровей подозреваемого: форму, толщину, сужение, расстояние между ними, так далее и так далее. Наконец, когда и Бономо, и Сандовал были удовлетворены, они перешли к самим глазам.


«Так что же должен был сделать этот преступник?» - спросил Бономо д'Агосту.


«Он заинтересован в убийстве лаборанта в Музее естественной истории».


"Ага? Интересно, как? »


Д'Агоста вспомнил неизлечимое любопытство Бономо к деталям лиц, которые ему приходилось создавать. «Он использовал фальшивую личность, чтобы получить доступ к коллекциям музея и, возможно, убить техника. На самом деле это имя принадлежало профессору колледжа в Брин-Мор, штат Пенсильвания. Старый пердун с трифокальными линзами. Он чуть не испачкал свое нижнее белье, когда узнал, что кто-то украл его личность и теперь разыскивается для допроса по делу об убийстве ».


Бономо снова громко вскрикнул. «Я просто вижу это».


Д'Агоста парил, пока Бономо проходил бесконечный процесс оттачивания носа, губ, челюсти, подбородка, скул, ушей, волос, цвета кожи и пигментации, а также десятка других черт. Но у него был хороший свидетель в лице Сандоваля, который не раз видел фальшивого ученого. Наконец, Бономо щелкнул кнопку, и программа Identi-CAD показала серию компьютерных вариаций окончательного лица, из которых Сандовал мог выбирать. Немного затенения и смешивания, несколько дополнительных настроек, а затем Бономо откинулся на спинку кресла с видом удовлетворенного, как у художника, завершающего портрет.


Компьютер как будто завис. «Что он сейчас делает?» - спросил д'Агоста.


«Рендеринг композита».


Прошло несколько минут. Затем компьютер издал стрекотание, и на экране появилось маленькое окошко с надписью RENDERING PROCESS COMPLETE . Бономо нажал кнопку, и ближайший принтер зашевелился.в жизнь, развернув лист, содержащий изображение в градациях серого. Бономо взял его с подноса, взглянул на него и показал Сандовалу.


"Это он?" он спросил.


Сандовал в изумлении посмотрел на фотографию. "О Господи. Вот парень! Невероятный. Как ты это сделал? "


«Ты сделал это», - сказал Бономо, хлопая его по плечу.


Д'Агоста посмотрел поверх фотографии Бономо на листе. Содержащийся в нем портрет лица был почти фотографическим по своей четкости.


«Терри, ты мужчина», - пробормотал он.


Бономо просиял, затем напечатал еще полдюжины копий и передал их.


Д'Агоста сложил простыни на краю стола и положил их в свой чемодан. «Отправь мне изображение по электронной почте, хорошо?»


«Подойдет, Винни».


Когда д'Агоста ушел с Сандовалом на буксире, он подумал, что теперь это просто вопрос попытки сопоставить этот набросок с двенадцатью тысячами человек, которые приходили и уходили из музея в день убийства. Это будет весело.


изображение


Я nterrogation номер B из California State Holding фонда в Индио был просторный номер с бежевым беговая блоков стен и один стол с четырьмя стульями: три на одной стороне, один на другой. С потолка спускался микрофон, а из двух углов выступали видеокамеры. Вдоль дальней стены тянулся темный прямоугольник из одностороннего стекла.


Специальный агент Пендергаст сидел в центре трех стульев. Его руки лежали на столе, сцепив пальцы. В комнате было совершенно тихо. Его светлые глаза были устремлены в какую-то далекую точку космоса, и он оставался неподвижным, как мраморная статуя.


Теперь в коридоре разносились шаги. Послышался перекатывающийся звук, когда задвижка откинулась, затем дверь открылась внутрь. Пендергаст оглянулся и увидел, что Джон Спандау, старший офицер исправительных учреждений, входит в комнату.


Пендергаст встал, немного окоченев от вчерашней борьбы, и протянул руку. "Мистер. Шпандау, - сказал он.


Спандау слабо улыбнулся и кивнул. «Он готов, если ты готов».


"Он что-нибудь сказал?"


"Ни слова."


"Я понимаю. Приведите его во что бы то ни стало.


Шпандау снова вышел в коридор. Разговор был коротким. Затем вошел нападающий Пендергаста из Солтон-Фонтенбло в оранжевом комбинезоне в сопровождении двух человек.тюремная охрана. У мужчины была повязка на запястье, а на колено - скоба, и он шел медленно, прихрамывая. Он был в наручниках и в цепях на ногах. Охранники направили его к одинокому стулу в дальнем конце стола и усадили.


«Вы хотите, чтобы мы присутствовали?» - спросил Шпандау.


"Нет, спасибо."


«Они будут прямо снаружи, если вам что-нибудь понадобится». Шпандау кивнул охранникам, затем все трое покинули комнату для допросов. Послышался звук защелкивающейся защелки, затем ключ повернулся в замке.


Взгляд Пендергаста на мгновение остановился на закрытой двери. Затем он сел и повернулся, чтобы посмотреть на человека напротив стола. Мужчина взглянул в ответ. Его лицо было абсолютно бесстрастным. Он был высоким и мускулистым, с широким лицом, высоким лбом и густыми бровями.


Долгое время двое мужчин молча смотрели друг на друга. Наконец Пендергаст нарушил молчание. «Я могу помочь вам», - сказал он. «Если вы позволите мне».


Мужчина не ответил.


«Ты такая же жертва, как и я. Вы были так же удивлены, как и я, когда в эту комнату ввели успокаивающее средство. Его тон был мягким, понимающим, почти почтительным. «Вы были превращены - в повседневной речи - в« падшего парня »или« марионетки ». Не очень-то приятно. Теперь я не знаю, почему вы взялись за эту работу, почему вы согласились напасть на меня или как вы должны были получить компенсацию. Я знаю только, что это, должно быть, была работа, а не какая-то личная обида, потому что я никогда раньше в своей жизни тебя не видел. Тебя подставили, разыграли, использовали - а потом бросили на волю ». Он сделал паузу. «Я сказал вам, что могу помочь. И я это сделаю, если вы скажете мне, кто вы и на кого работаете. Это все, что я хочу от вас: два имени. Все остальное я сделаю ».


Мужчина просто посмотрел на него с таким же бесстрастным выражением лица.


«Если вы молчите из-за какого-то ошибочного чувства преданности, позвольте мне пояснить: вами уже пожертвовали . Понимаешь? Кто бы ни был ваш кукловод - кто бы ни руководил вашимдействия - явно предназначенные с самого начала для вас, чтобы быть недееспособным, как и я. Так зачем молчать? »


Тем не менее, тишина.


«Позвольте мне рассказать вам историю. Один из моих коллег-агентов семь лет назад посадил бандита за вымогательство и шантаж. Гангстеру было дано много возможностей назвать имена своих боссов в обмен на снисхождение. Но он остался верным солдатом. Он продержался все время, все семь лет своего заключения. Этого человека освободили всего две недели назад. Первым делом он пошел домой к своей семье, которая встретила его слезами радости. Менее чем через час его застрелили те самые мафиози, которых он отправился в тюрьму, чтобы защищать. Они действовали так, чтобы его рот оставался закрытым… несмотря на его семь лет преданного молчания ».


Пока Пендергаст говорил, мужчина редко моргал, но больше не двигался.


«Вы молчите из надежды на вознаграждение? Это никогда не произойдет."


Ничего такого. Теперь Пендергаст на время замолчал, оценивающе глядя на человека через стол. Наконец он снова заговорил.


«Возможно, вы защищаете свою семью. Возможно, вы опасаетесь, что, если вы заговорите, их убьют ».


На это мужчина тоже не ответил.


Пендергаст встал. «Если это так, то единственная надежда для вашей семьи и для вас - это говорить. Мы можем их защитить. В противном случае и вы, и они погибнете - окончательно. Поверьте мне: я видел это много раз ».


Что-то промелькнуло в глазах мужчины - возможно.


"Добрый день."


С этими словами он позвал охрану. Дверь была отперта, задвижка откинулась назад, и вошли охранники вместе со Спандау. Пендергаст остался стоять, пока двое охранников уводили заключенного.


Пендергаст колебался. «Я вернусь в Нью-Йорк. Вы позаботитесь о том, чтобы я получил его фотографии, отпечатки пальцев, ДНК и медицинское заключение от врача?


"Конечно."


«Вы были очень отзывчивы». Он сделал паузу. - Скажите, мистер Шпандау, вы в некотором роде знаток вина, не так ли?


Мужчина посмотрел на него с завуалированным удивлением. "Что заставляет тебя говорить это?"


«Брошюра с подробным описанием фьючерсов на Бордо у вас на столе, которую я вчера заметил».


Шпандау колебался. «Признаюсь, я немного энтузиаст».


- Значит, вы знакомы с замком Пишон-Лонгвиль, графиня де Лаланд.


"Конечно."


"Вам нравится это?"


«Я никогда не пробовал». Шпандау покачал головой. «И я не буду на зарплате сотрудника исправительной службы».


"Жалость. Так получилось, что сегодня утром мне удалось раздобыть ящик урожая 2000 года. Отличный год, уже вполне пригодный для питья. Я договорился, чтобы его доставили к вам домой ».


Шпандау нахмурился. «Я не понимаю».


«Я воспринял бы как большую личную услугу, если бы вы могли позвонить мне прямо сейчас, если наш друг начнет говорить. Все для хорошего дела - раскрытия этого дела ».


Шпандау обдумывал это молча.


«И если бы вы могли организовать стенограмму того, что он говорит - официально, конечно, - это было бы просто вишенкой на торте. Возможно, я смогу помочь. Вот моя визитка.


Шпандау остался еще один момент. А потом на его обычно бесстрастном лице расплылась улыбка. «Агент Пендергаст, - сказал он, - я считаю, что с удовольствием».


изображение


L eaving тюрьмы, Пендергаст поехал на юг от Индио. Был уже поздний день, когда он съехал на своей машине с главной дороги и припарковался под жестоким хребтом Скаррит-Хиллз.


Он поднялся на гребень и посмотрел на восток. Между ним и мертвым берегом Солтон-Си лежал Фонтенбло, его безвкусные неровные линии затмевали мрачные просторы. Все было по-прежнему. От горизонта до горизонта, простираясь до бесконечности, не было ни малейшего признака жизни. Его компанию составлял лишь слабый стон ветра.


Теперь Пендергаст смотрел на север, в сторону оврагов, ведущих к Шахте Золотого Паука. Плохо замаскированные следы от шин, которые он заметил накануне, исчезли, оставив только, по-видимому, сплошную корку соли.


Он спустился по дальнему склону холмов и подошел к курорту, как и прошлой ночью. Когда он шел, от его следов поднимались клубы соляной пыли. И все же не было никаких следов его следов с предыдущего вечера - ступеньки, ведущие на веранду, и сама веранда, казалось, оставались нетронутыми в течение десятилетий.


Он отвернулся от «Солтон-Фонтенбло» и прошел полмили на север до главного входа в шахту «Золотой паук». Его древняя дверь была наполовину засыпана соленой водой. Миниатюрные соляные дюны, образованные пыльными дьяволами, были разбросаны по оврагам.Это было так, как будто это выглядело с линии хребта: соляная корка казалась нетронутой.


Пендергаст внимательно осмотрел вход с разных сторон, проходя сначала здесь, потом там, то и дело останавливаясь, чтобы взглянуть оценивающим взглядом. Затем он встал на колени и очень внимательно осмотрел корку под ногами, вынул крошечный венчик из кармана пиджака и провел по поверхности - осторожно, осторожно - постепенно обнажая более светлую соль под ней. И теперь он наконец увидел слабейшие следы активности, так искусно стертые, что не было бы никакой возможности проанализировать или почерпнуть из них какую-либо информацию. Он долго смотрел, удивляясь очевидному усилию, прежде чем снова подняться.


Ветер кричал и стонал, шевеля его волосы и взъерошивая лацканы пиджака. На короткое время сухой воздух ощутил приятный аромат лилий.


Отвернувшись от шахты, Пендергаст продолжил путь на север, пройдя две мили до окраины города-призрака Солтон-Палмс. Он выглядел так же, как и вчера: разбитые уличные фонари, разрушенные дома, зияющие окна, ржавые ванны для птиц, пустые бассейны. Но вымощенной булыжником лачуги с гудроновой крышей, стоявшей на южной окраине города, больше не было.


Пендергаст подошел к тому месту, где он был - где накануне он постучал в грубую дверь и заговорил с Кайюте. Теперь не было ничего, кроме грязи и клочков высохшей травы.


Казалось, что все - курорт, шахта - оставались здесь незамеченными, нетронутыми в течение многих лет. Как будто старика и его никчемного имущества никогда не существовало.


Как будто все это было сном.


На мгновение Пендергаст покачнулся, немного шатко, поскольку ветер волновался и дергал его за лодыжки. Затем он повернул на юг и начал обратный путь через соль, пыль и песок к своей арендованной машине.


изображение


Y - эс» , сказал младший хранитель. «Конечно, я его помню. Он работал с Марсалой, наверное, два месяца назад. Он и Марсала казались приятелями, что было довольно необычно ».


«Этот парень на экране похож на него?» - спросил Бономо.


«Почти точно. Кроме… Куратор уставился на экран ноутбука. «Думаю, его лоб был немного шире. Может, вокруг храмов.


Бономо творил чудеса с программой Identi-CAD. "Нравится?"


«Еще немного шире», - сказал хранитель, в его голосе росла убежденность. «И выше».


Больше магии. "Этот?"


"Да. Это идеально."


"Идеально? Действительно?"


"Действительно."


"Мы стремимся, чтобы угодить!" - сказал Бономо со своим фирменным смехом.


Д'Агоста с удовольствием наблюдал за этой беседой. Они обошли отделение остеологии, разговаривая со всеми, кто помнил, как «ученый» Марсала помогал. Это позволило Бономо подправить портрет, который он создал накануне, сделав его еще лучше. Д'Агоста был достаточно оптимистичен, чтобы начать программный анализ видеопотоков системы безопасности.снова с портретом в руке. В частности, его интересовали две даты: день смерти Марсала и день, когда он выписал образец для посетителя.


Д'Агоста проверил имя младшего куратора в своем списке, и они пошли дальше по коридору. Заметив другого работника остеологии, который видел фальшивого ученого, Д'Агоста представил ее Бономо и наблюдал, как техник полиции показал ей составной портрет и попросил ее отзыв. Бономо прошел немалую полосу по пыльному тихому Музею, громко разговаривая, шутя, делая мудрые замечания и смеясь во все горло. Это доставило д'Агосту долю тайной радости, особенно когда Фрисби не раз высовывался из кабинета, сердито глядя на него. Он ничего не сказал - что он мог сказать? Это дело полиции.


Краем глаза д'Агоста заметил Марго Грин. Она шла по коридору от главного входа в остеологию. Их взгляды встретились, и она указала на ближайший склад.


"Как дела?" - сказал д'Агоста, следуя за ней внутрь и закрывая за собой дверь. «Готовы исследовать эти дополнительные образцы?»


"Уже сделано. Ни одного готтентота не найти. Пропавшая длинная кость не обнаружилась ни в одном из ближайших лотков. Но, как и обещал, я провел дальнейший анализ женского скелета. Я хотел сообщить вам последнюю информацию ".


"Стрелять."


Д'Агосте Марго казалась немного запыхавшейся. «Мне удалось подтвердить большинство моих первоначальных выводов о костях. Дальнейшее исследование, и в частности соотношение изотопов кислорода и углерода, присутствующих в скелете, указывает на диету и географическое положение, соответствующие условиям женщины конца девятнадцатого века, примерно шестидесяти лет, живущей в городской среде Америки, вероятно, в Нью-Йорке. или поблизости. "


Из коридора за ним раздался еще один лай смеха Бономо, который чуть не сотряс стены.


«Немного громче, - сказала Марго, - и твой друг сможет направить Джимми Дюранте».


«Он немного неприятен, но он лучший в том, что делает. Кроме того, интересно наблюдать, как Фрисби переодевает свои трусики.


При упоминании имени Фрисби лицо Марго потемнело.


«Как вы справляетесь?» - спросил д'Агоста. «Я имею в виду, находиться здесь вот так. Я знаю, что тебе нелегко.


«У меня все в порядке».


"Фрисби доставляет вам неприятности?"


"Я могу с этим справиться."


«Вы хотите, чтобы я поговорил с ним?»


«Спасибо, но это не поможет. От противостояния ничего нельзя выиграть и все потерять. Музей может стать настоящим змеиным логовом. Если я буду вести себя сдержанно, все будет хорошо ». Она остановилась. «Послушайте, я хотел поговорить с вами еще о чем-то».


"Ага?"


Несмотря на то, что они были одни, Марго понизила голос. «Вы помните, как мы просили Сандовала проверить запись о поступлении этого скелета?»


Д'Агоста кивнул. Он не мог представить, к чему это привело.


«И когда мы дошли до названия препарата - Dr. Пэджетт - Сандовал сказал: Ой. Его ».


"Продолжать."


«В то время это показалось мне странным. Итак, сегодня я спросил об этом Сандовала. Как и многие музейные работники, он любит собирать старые музейные слухи и сплетни. Как бы то ни было, он сказал мне, что у этого Пэджетта - куратора остеологии здесь много лет назад - случайно пропала жена. Был какой-то скандал. Ее тело так и не нашли ».


"Исчез?" - спросил д'Агоста. "Как? Что за скандал? »


«Он не знал, - сказала Марго.


«Ты думаешь, о чем я думаю?»


«Наверное - и это чертовски от меня вылезает».


изображение


L ieutenant Петр Рыболов сидел за столом потертости, заваленный бумагой, в бессвязных офисах Администрации транспортной безопасности. За одиноким окном комнаты на взлетно-посадочной полосе 4L-22R JFK пронесся непрерывный поток самолетов. Внутри было почти так же шумно: офисы TSA были наводнены звонками телефонов, лязгом клавиатуры, хлопаньем дверей и - нередко - голосами, высказанными в гневе или протесте. Прямо на другом конце коридора массивный мужчина из Картахены подвергался - видимому за дверью, которая была более чем приоткрытой - обыску полостей тела.


Что это за линия Софокла из « Царя Эдипа» ? «Каким ужасным может быть знание истины». Рыболов быстро оглянулся на разбросанные по столу бумаги.


Больше нечего было делать, и несколько его людей выясняли, какими путями Албан мог проникнуть в страну. У него был один неоспоримый факт: до того, как он появился мертвым на пороге Нью-Йорка, последним местом, о котором сообщалось, Албан находился в Бразилии. И поэтому Энглер отправил команды в местные аэропорты, Пенсильванский вокзал и автовокзал администрации порта в поисках каких-либо доказательств его передвижения.


Рыболов потянулся за стопкой бумаги. Пассажирские манифесты: списки людей, которые въехали в страну из Бразилии за последние несколько месяцев рейсами в аэропорт JFK. Это был один из многих таких манифестов, и он был толщиной в дюйм. Ищете какие-нибудь доказательства? Они валялись в «доказательствах» - все они, по-видимому, бесполезны, отвлекали. Его люди былиизучение этих же манифестов, поиск известных преступников, с которыми мог быть связан Албан, поиск чего-либо отдаленно неуместного или подозрительного.


Сам он просто проверял - листал списки час за часом, ожидая чего-нибудь, чего угодно, чтобы привлечь его внимание.


Рыболов знал, что думает не так, как обычный полицейский. У него было правое полушарие: он всегда искал тот интуитивный скачок, ту странную связь, которую не заметит более ортодоксальный, логический подход. Это сослужило ему хорошую службу не один раз. И поэтому он продолжал перелистывать страницы и читать имена, даже не зная, что он ищет. Потому что единственное, что они знали, это то, что Албан не въезжал в страну под своим именем.


Говард Миллер


Диего Кавальканти


Беатрис Кавальканти


Роджер Тейлор


Фриц Циммерманн


Габриэль Азеведо


Педро Алмейда


Когда он это сделал, у него появилось мимолетное ощущение - не впервые в данном случае, - что кто-то проделал это путешествие раньше него. Это были мелочи: небольшой беспорядок среди бумаг, которые не имели причин для беспорядка, ящики с картотеками, которые выглядели так, как будто их недавно копали, и несколько человек, которые смутно помнили, как кто-то задавал аналогичные вопросы через полгода или год. год назад.


Но кто это мог быть? Пендергаст?


При мысли о Пендергасте Энглер почувствовал знакомое раздражение. Он никогда раньше не встречал такого персонажа. Если бы этот человек хоть немного посодействовал, может быть, все это копошение бумаги не понадобилось бы.


Рыболов стряхнул эту линию отражения и вернулся к манифестам. У него было несварение желудка, и он не собирался позволять мыслям о Пендергасте усугубить ситуацию.


Денер Гуларт


Матиас Кан


Элизабет Кемпер


Роберт Кемпер


Наталия Роша


Тапанес Ландберг


Марта Берлиц


Юрий Паис


Вдруг он остановился. Одно из имен - Тапанес Ландберг - выделялось.


Почему? Другие странные имена выскакивали на него раньше… и оказались ничем. Что в этом было такого, что что-то взволновало его правое полушарие?


Он сделал паузу, чтобы подумать. Что Пендергаст сказал о своем сыне? Он сказал так мало, что все это осталось в памяти Рыболова. Он был в высшей степени способен справиться даже с самыми ужасными неприятностями . Было еще кое-что; кое-что, что выделялось: он наслаждался злобными играми; он был мастером насмешек и унижений .


Игры. Насмешки и унижение. Интересно. Какой именно смысл таился за пеленой этих слов? Был ли Албан обманщиком? Ему нравились его маленькие шутки?


Взяв карандаш, Рыболов - медленно, поджав губы - начал рисовать имя Тапанес Ландберг на верхнем поле манифеста.


Тапанес Ландберг


Tapanes Bergland


Сада Плантенберг


Абрадес Plangent


Abrades Plangent . По прихоти Рыболов удалил из этого имени буквы, составляющие Албан. Он обнаружил, что остался с:


rdesPagent


Перейдя к нижнему полю, он переставил эти буквы.


dergaPenst


Пендергаст


Рыболов взглянул на подробности манифеста. Рейс выполняла авиакомпания «Эйр Бразилия» из Рио-де-Жанейро в Нью-Йорк.


Человек, вошедший в аэропорт Кеннеди из Бразилии, прибыл с именем, которое было анаграммой Албана Пендергаста.


Питер Энглер впервые за несколько дней улыбнулся.


изображение


T он Микроформа читальня на первом этаже главного здания Нью - Йоркской публичной библиотекой была ярко освещена, упакована с машинами для чтения микрофильмов и микрофиш, и слишком тепло для комфорта. Садясь рядом с Марго, д'Агоста развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он наблюдал, как она загрузила катушку с микрофильмом на их машину и продевала ее через механизм на приемное шпиндель.


- Боже, - сказал д'Агоста. «Можно было подумать, что они уже оцифровали все это. Так на что мы смотрим? »


« Нью-Йорк Вечер Индепендент . Он был достаточно всеобъемлющим для своего времени, но на грани сенсационных историй, чем Times ». Она взглянула на коробку с микрофильмом. «Эта катушка охватывает период с 1888 по 1892 год. С чего вы предлагаете начать?»


«Скелет поступил в коллекцию в 89-м году. Начнем с этого ». Д'Агоста потянул галстук еще немного. Блин, здесь было жарко. «Если бы этот парень избавился от своей жены, он не стал бы ждать, чтобы избавиться от ее тела».


"Верно." Марго подтолкнула вперед большой диск на передней панели устройства для создания микрофильмов. Старые газетные страницы прокручивались вверх по экрану сначала медленно, затем быстрее. Машина издала жужжащий звук. Д'Агоста взглянул на Марго. Вне музея она казалась другим человеком - более непринужденной.


Он не мог избавиться от ощущения, что, хотя это может быть интересное упражнение, в конечном итоге оно не продвинет его собственное дело вперед - даже если Паджетт убил свою жену и засунул ее кости в коллекцию. Он обнаружил, что Пендергаст только что разозлил его за то, как он остановился у музея, задал ровно столько вопросов, чтобы возродить собственные надежды д'Агоста на это дело, - а затем исчез, не сказав ни слова. Это было пять дней назад. Д'Агоста начал посылать Пендергасту все более раздражительные сообщения, но пока они не принесли никаких результатов.


Марго снова замедлила скорость машины, когда они достигли 1889 года. Страница за страницей проходили: рассказы о политике Нью-Йорка, ярких или зловещих зарубежных событиях, сплетнях и преступности и всей сопутствующей суматохе и суете города, все еще нарастающего с фланга. А потом, в конце лета, появилось кое-что интересное:


ОБЩИЕ МЕСТНЫЕ НОВОСТИ


изображение


Освобожден приподнятый железнодорожный инвентарь - Мужчина, арестованный по подозрению в исчезновении жены - Новое открытие в Театре Гаррика - Сахарное кольцо рушится - Стинсон в тюрьме после иска о клевете


изображение


Специально для New-York Evening Independent .


N EW Y ORK , A UG. 15. —Consolidated Steel только что объявила о тендерном предложении новых запасов для продажи стали, которая будет использоваться для надземной железной дороги, рассматриваемой на Третьей авеню. Полиция Нью-Йорка арестовала доктора Эванса Пэджетта из Нью-Йоркского музея. в связи с недавним исчезновением его жены - Театр Гаррика представит новую версию «Отелло» с Джулианом Холкомбом в роли Мавра,в следующую пятницу - по слухам, пресловутое «Сахарное кольцо» недавно было на грани ...


- Боже мой, - пробормотала Марго. «Так он же убил свою жену.»


«Это просто арест», - сказал ей д'Агоста. "Давайте продолжим."


Марго перешла к следующим нескольким вопросам. Примерно через неделю появилось еще одно соответствующее уведомление. Теперь это стало более важным, и у него появилась собственная история.


УЧЕНОГО МУЗЕЯ ОБВИНЯЛИ В УКСОРИЦИДНОМ ТЕЛЕ ЖЕНЫ, ЗАЯВЛЕННОЙ В РАСШИРЕНИИ СКАНДАЛА .


ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ГОВОРИЛ ОБ УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ ЗА ДНЕЙ ДО ЕЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ - НЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИ ОСМОТРЕ - ПРЕЗИДЕНТ МУЗЕЯ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ПРИСУТСТВИЯ УЧРЕЖДЕНИЯ


N EW Y ORK , A UG. 23. - Д-р. Сегодня Эванс Пэджетт был официально привлечен к уголовной ответственности в связи с исчезновением и предполагаемым убийством его жены Офелии Пэджетт. Друзья и соседи знали, что миссис Пэджетт страдает истощением и болезненной болезнью, а также все чаще появляются признаки психического расстройства. Доктор Пэджетт впервые попал под подозрение, когда коллеги из Нью-Йоркского музея естественной истории, где он является куратором, сообщили полиции, что он несколько раз ссылался на свое желание покончить с собой. Упомянутые коллеги сообщили, что доктор Пэджетт утверждал, что определенное лекарство или нострум ответственны за нынешнее состояние его жены, и сделал завуалированные намеки на то, чтобы «избавить ее от страданий». После ареста сам Пэджетт не делал заявлений ни в полицию, ни в органы прокуратуры, а, скорее, хранил решительное молчание. В настоящее время он находится под стражей в Гробницах в ожидании суда. Когда его попросили прокомментировать, президент музея сказал толькочто у него не будет слов о тревожных событиях, кроме как заметить, что само учреждение, очевидно, не имело никакой роли в исчезновении.


Д'Агоста усмехнулся. «Даже тогда музей больше заботился о защите своей репутации, чем о помощи в раскрытии преступления». Он сделал паузу. «Интересно, что это за запатентованное лекарство? Наверное, с кокаином или опиумом.


«Это состояние не похоже на обычную наркозависимость. Расточительство… это было терминами девятнадцатого века для терминала. Вот это интересно… - Она замолчала.


"Какие?"


«Просто один из тестов, которые я провел на скелете, действительно показал аномальную минерализацию. Возможно, Офелия Пэджетт страдала костным заболеванием или другим дегенеративным заболеванием ».


Д'Агоста наблюдал, как она продвигалась вперед через более поздние выпуски газеты. Было одно или два кратких упоминания о предстоящем судебном процессе; еще одна короткая депеша, в которой говорится, что суд идет полным ходом. А затем, 14 ноября 1889 года:


Доктор Эванс Пэджетт с Грамерси-Лейн, которого обвиняли в убийстве своей жены Офелии, сегодня был оправдан по всем обвинениям, предъявленным ему председательствующим судьей в Королевском зале суда на Парк-Роу, 2. Хотя некоторые очевидцы вышли, чтобы описать завуалированные заявления Паджетта о прекращении существования его жены, и косвенные доказательства были представлены прокурором штата Нью-Йорк, доктор Паджетт был признан реабилитированным, поскольку не удалось найти состав преступления , несмотря на самые тщательные поиски. полицейскими силами Манхэттена. Пэджетт был освобожден судебным приставом и позволил покинуть суд свободным человеком с полудня этого дня.


«Нет состава преступления» , - сказал д'Агоста. «Конечно, тела не было. Старик вымачивал его в чанах для остеологии, а затем сунул кости в коллекцию, назвав их готтентотами! »


«Наука судебной антропологии в 1889 году была не очень развита. Когда она превратилась в скелет, они никогда не смогли бы ее идентифицировать. Идеальное преступление ».


Д'Агоста резко упал в кресло. Теперь он чувствовал себя намного более уставшим, чем когда входил в комнату. «Но что, черт возьми, это значит? И зачем этому фальшивому ученому украсть одну из ее костей? "


Марго пожала плечами. "Это тайна."


"Большой. Вместо того чтобы раскрыть убийство недельной давности, мы раскрыли убийство столетней давности ».


изображение


Откуда мы пришли? Как началась наша жизнь? Как мы оказались на этой пылинке под названием Земля, окруженной бесчисленным множеством других пылинок, составляющих Вселенную? Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны вернуться на миллиарды лет назад, во времена, когда эта вселенная еще не существовала. В то время, когда не было ничего - ничего, кроме тьмы ...


Д'Агоста отвернулся от мягкого изгиба одностороннего стекла и потер затуманенные глаза. Он уже слышал презентацию пять раз и, вероятно, мог бы прочитать эту чертову вещь наизусть.


Подавив зевок, он оглядел полумрак комнаты видеонаблюдения музея. На самом деле, это была не комната видеонаблюдения - на самом деле комната называлась «Поддержка планетария». В нем размещались компьютеры, программное обеспечение, а также накопители NAS и серверы изображений, которые управляли полнокупольным видео в центре планетария музея. Комната находилась в углу шестого этажа, рядом с верхней частью купола планетария - отсюда изогнутое стекло в дальней стене. Насколько мог понять д'Агоста, хотя музей довольно активно устанавливал камеры видеонаблюдения, никому не приходило в голову, что их, возможно, действительно потребуется осмотреть позже. Следовательно, мониторы для просмотра архивных изображений безопасности были модернизированы в Planetarium Support, а технология воспроизведения этих изображений была позаимствована укомпьютеры-планетарии - несомненно, идея экономии ресурсов.


Проблема заключалась в том, что в часы посещения необходимо было приглушить свет в комнате до такой степени, чтобы он был почти полностью выключен, иначе свет просачивался через одностороннее стекло в куполе планетария и испортил иллюзию для туристов в их сиденья внизу. Все видеомониторы для просмотра видеозаписей были обращены в сторону от единственного окна. И было тесно: Д'Агоста и двое его детективов, Хименес и Конклин, должны были сидеть практически на коленях друг у друга, работая на трех доступных рабочих станциях с безопасным воспроизведением. Д'Агоста сидел здесь в темноте уже несколько часов, глядя на маленький зернистый экран, и прямо за его глазными яблоками начинала формироваться неприятная головная боль. Но что-то его двигало: щекотка страха, что, если видеокассеты не засекут, дело снова остынет.


Внезапно темная комната заполнилась ярким взрывом света: в планетарии за окном и под ним только что произошел Большой взрыв. Д'Агоста должен был помнить об этом - в конце концов, он слышал, как вступление началось всего за минуту до этого, - но снова это застало его врасплох, и он подпрыгнул. Он закрыл глаза, но было уже слишком поздно: он уже видел, как звезды бешено танцуют за его закрытыми веками.


« Черт возьми !» он слышал, как сказал Конклин.


Теперь громовая музыка вторглась в тесное пространство. Он сидел неподвижно с закрытыми глазами, пока звезды не исчезли и музыка не стала немного громче. Затем он снова открыл глаза, моргнул и попытался сосредоточиться на экране перед ним.


"Что-нибудь?" он спросил.


«Нет, - сказал Конклин.


«Нада», - сказал Хименес.


Он знал, что это глупый вопрос, даже когда задавал его - как только они что-то видели, они начинали петь. Но он все равно спросил, в безумной надежде, что, просто сказав это, он может заставить что-то случиться.


Запись, которую он смотрел - вид на главный вход в Зал морской жизни, с 17:00 до 18:00 в субботу, 19 июня, в день убийства Марсалы, - оборвалась, не показав ничего интересного. Он закрыл окно, снова протер глаза, провел черту через соответствующую запись в буфере обмена, который находился между ним и Хименесом, затем открыл главное меню программы безопасности, чтобы выбрать другое, еще не просмотренное видео. Совершенно не проявляя энтузиазма, он выбрал следующее видео в серии: «Зал морской жизни», камера главного входа, с 18:00 до 19:00 , снова с 12 июня. Он начал просматривать видеопоток, сначала на настоящей скорости. затем с удвоенной скоростью, затем - когда зал стал совершенно пустым - с восьмикратной скоростью.


Ничего такого.


Вычеркнув по очереди это видео, он выбрал для смены темпа камеру, которая освещала южную половину Великой Ротонды с 16:00 до 17:00 . Опытной рукой он довел цифровую обратную связь до ее начала, переключил дисплей в полноэкранный режим, а затем начал воспроизведение с нормальной скоростью. Ротонда с высоты птичьего полета ожила, потоки людей двигались справа налево по экрану. Приближалось время закрытия, и они толпами направлялись к выходу. Он протер глаза и пригляделся, намереваясь сконцентрироваться, несмотря на ужасные условия. Он мог различить охранников на своих постах, доцентов с флагами на палках, пробивающихся сквозь толпу, волонтеров у справочной службы, которые начали складывать карты, листовки и запросы на пожертвования на ночь.


Громовой рев из планетария за дальней стеной. Из зала раздались крики и аплодисменты: происходило формирование земли, все струи пламени, цветные короны и огненные шары. Ноты органа с глубокими басами заставили кресло Д'Агоста вибрировать до такой степени, что он чуть не упал с него.


Вот дерьмо . Он резко оттолкнулся от экрана. Хватит было. Завтра утром он вернется в Синглтон, будет есть ворона, целовать задницу, пресмыкаться, делать все, что ему нужно сделать, чтобы его переназначили на убийство с помощью слэшера в Верхнем Ист-Сайде.


Вдруг он замер. А затем он вернулся к видеоэкрану, пристально глядя на него. Он смотрел, наверное, секунд тридцать. Затем, почти дрожащими от нетерпения пальцами, он нажал кнопку « ПЕРЕмотать» , затем стал смотреть видео, глядя в нескольких дюймах от экрана. Затем он воспроизвел это снова. И снова.


«Матерь Божья», - прошептал он.


Вот он - фальшивый ученый.


Он взглянул на распечатку реконструкции лица Бономо, прикрепленную к боковой стороне монитора Хименеса, а затем снова на экран. Безошибочно это был он. На нем был легкий плащ, темные слаксы и резиновые кроссовки без шнуровки: такие, которые не производят шума при ходьбе. Не совсем стандартная одежда для ученого. Д'Агоста наблюдал, как он прошел через входные двери, огляделся - очевидно, отметив расположение камер - оплатил вход, затем прошел через пост безопасности и прошел через Ротонду - против выходящего транспорта - прежде чем исчез из поля зрения . Д'Агоста проиграл ее еще раз, поражаясь хладнокровию этого человека, почти наглой медлительности его походки.


Христос. Вот оно что . Он взволнованно повернулся, чтобы объявить о своем открытии, когда заметил темную фигуру, стоящую позади него.


"Пендергаст!" - удивился он.


«Винсент. Насколько я понимаю от миссис Траск, вы спрашиваете обо мне. Срочно." Пендергаст огляделся, его светлые глаза окинули взглядом комнату. «Ложные сиденья в космос - как возбуждающе. Что, скажите на милость, происходит? "


В своем восторге д'Агоста забыл о прежнем досаде на агента.


«Мы нашли его!»


"Бог?"


«Нет, нет, фальшивый доктор Уолдрон! Прямо здесь!"


По лицу Пендергаста промелькнуло выражение нетерпения. «Кто фальшивый? Я потерялся."


Хименес и Конклин столпились вокруг монитора, пока д'Агоста объяснил. «Помните, в последний раз, когда вы были здесь, вы задавались вопросом о приглашенном ученом, с которым работал Виктор Марсала? Ну егоучетные данные были ложными. А теперь послушайте: я вижу его, когда он входит в музей в четыре двадцать вечера , в самый полдень того дня, когда был убит Марсала! »


- Как интересно, - скучающим голосом сказал Пендергаст, уже направляясь к двери. Казалось, он потерял всякий интерес к делу.


«Мы сделали композицию лица, - сказал д'Агоста, - и вот он. Сравните этого парня на экране с композитором ». Д'Агоста сорвал композит со стороны монитора Хименеса и поднес к себе. "Это матч. Взглянем!"


«Рад слышать, что дело продвигается хорошо», - сказал Пендергаст, подходя к двери. «Боюсь, мое внимание теперь полностью занято чем-то другим, но я уверен, что все в надежных руках…»


Он остановился, когда его взгляд упал на портрет, который д'Агоста протянул ему. Его голос затих, и он замер. Воцарилась великая тишина, в то время как лицо агента стало бледным, как смерть. Он протянул руку, взял лист и уставился на него, бумага издала дребезжащий звук. Затем он опустился в пустой стул у стены, все еще сжимая бумагу и пристально глядя на нее.


«Бономо чертовски хорошо поработал», - сказал д'Агоста. «Теперь все, что нам нужно сделать, это найти сукиного сына».


На мгновение Пендергаст не ответил. Когда он это сделал, его голос был низким, погребальным, словно исходил из могилы. «Действительно замечательно», - сказал он. «Но нет необходимости его выслеживать».


Это остановило Д'Агосту. "Что ты имеешь в виду?"


«Я познакомился с этим джентльменом недавно. На самом деле, совсем недавно. И рука, держащая лицевой композит, очень медленно опустилась, когда лист бумаги соскользнул на пыльный пол.


изображение


L ieutenant д'Агост никогда не был в батарейной комнате особняка Riverside Drive Пендергастой ранее. Было много комнат, которые он никогда не видел - казалось, это место существует вечно. Однако эта комната была особенно долгожданным сюрпризом. Его отец был страстным коллекционером старинного огнестрельного оружия, и д'Агоста проявил к нему интерес в несколько меньшей степени. Осмотревшись, он увидел, что у Пендергаста действительно есть несколько редких вещей. Комната была небольшой, но роскошно обставленной, со стенами из розового дерева и подходящим кессонным потолком. Два огромных гобелена, очевидно, очень старых, висели напротив друг друга. Остальные стены занимали утопленные шкафы с запертыми стеклянными дверцами, в которых хранилось удивительное разнообразие классического оружия. Похоже, что ни одно из ружей не было новее, чем Вторая мировая война. Были и Lee-Enfield .303, и Mauser Model 1893, оба в безупречном состоянии; редкий Люгер под патрон .45; ружье «слон» .577 Nitro Express от Westley Richards с инкрустацией ложа из слоновой кости; револьвер одинарного действия Colt .45 прямо из Дикого Запада, с семью зазубринами на рукоятке; и многие другие винтовки, дробовики и пистолеты, которых Д'Агоста не узнал. Он переходил от шкафа к шкафу, заглядывал внутрь и оценивающе насвистывал себе под нос.


Единственной мебелью в комнате был центральный стол, вокруг которого было расставлено полдюжины стульев. Пендергаст сидел во главе стола, сомкнув кончики пальцев, его указательные пальцы стучали друг о друга, кошачьиглаза смотрят в никуда. Д'Агоста перевел взгляд с оружия на агента ФБР. Его раздражал загадочный отказ Пендергаста объяснить, кем был этот человек, но он напомнил себе, что агент все делал по-своему эксцентрично. Так что он проглотил свое нетерпение и сопровождал Пендергаста из музея обратно в его особняк.


«У вас здесь целая коллекция», - сказал д'Агоста.


Пендергаст на мгновение взглянул на него; еще больше времени для ответа. «Коллекцию собрал мой отец», - сказал он. «Помимо моего Les Baer, у меня есть другие вкусы».


Марго вошла в комнату. Мгновение спустя вошла Констанс Грин. Несмотря на фамилию, похожую на фамилию Марго, Констанс не могла быть более другой. На ней было старомодное вечернее платье с полосками белого кружева на шее и на запястьях, что, как подумал д'Агоста, делало ее похожей на героя фильма. Он восхищался ее богатыми волосами цвета красного дерева. Она была красавицей. Непристойная, даже устрашающая красота.


Увидев д'Агосту, она кивнула ему.


Д'Агоста улыбнулся в ответ. Он не знал, зачем Пендергаст всех собрал вот так, но, без сомнения, собирался научиться.


Пендергаст жестом пригласил всех сесть. Когда он это сделал, слабый грохот грома снаружи пронзил толстые стены. Пришла большая гроза, которую они предсказывали несколько дней назад.


Агент ФБР посмотрел сначала на д'Агосту, затем на Марго, его глаза были похожи на серебряные монеты в тусклом свете. «Доктор. Зеленый, - сказал он Марго. «Приятно снова видеть вас после стольких лет. Я бы хотел, чтобы это было при более приятных обстоятельствах ».


Марго улыбнулась в знак признательности.


«Я пригласил вас сюда, - продолжил Пендергаст, - потому что теперь есть уверенность в том, что два убийства, которые мы расследуем как отдельные дела, на самом деле связаны. Винсент, я скрыл от вас определенную информацию, потому что я не хотел вовлекать вас в расследование убийства моего сына больше, чем это было необходимо. Я уже поставил вас в достаточно неудобное положение с NYPD. Но теперь пришло время поделиться тем, что я знаю ».


Д'Агоста склонил голову. Это было правдой: Пендергаст не по своей вине обременял его страшной тайной. Но это была, как говорила его бабушка, acqua passata , вода под мостом. По крайней мере, он на это надеялся.


Агент повернулся к Марго. «Доктор. Грин, я знаю, что могу рассчитывать на ваше усмотрение - тем не менее, я должен попросить вас и всех присутствующих хранить в секрете то, о чем говорится в этих стенах ».


Послышалось согласие.


Пендергаст, заметил д'Агоста, казался необычно беспокойным, его пальцы стучали по столу. Обычно он был неподвижен, как кошка.


«Давайте рассмотрим факты, - начал Пендергаст. «Ровно одиннадцать дней назад этим вечером мой сын Албан был найден мертвым на пороге этого дома. В его пищеварительном тракте был обнаружен кусочек бирюзы. Я проследил бирюзу до малоизвестной шахты на берегу Солтонского моря в Калифорнии. Несколько дней назад я посетил эту шахту. Меня поджидала засада: на меня напали ».


«Кто, черт возьми, мог тебя накинуть?» - спросил д'Агоста.


«Интересный вопрос, на который пока нет ответа. Когда мне удалось подавить нападавшего, мы оба подверглись действию какого-то парализующего агента. Я отключился. Когда я пришел в сознание, я задержал нападавшего, и он был заключен в тюрьму. Этот человек хранил полное молчание, его личность пока неизвестна ».


Он оглянулся на д'Агосту. «Давайте теперь обратимся к вашему случаю: смерти Виктора Марсала. Главный подозреваемый - джентльмен, который выдал себя за ученого и исследовал любопытный скелет из коллекции музея. С помощью Марго вы смогли определить еще три интересующих вас пункта. Первое: в скелете отсутствовала кость ».


«Правое бедро», - сказала Марго.


«Очевидно, наш ученый-подрывник похитил эту кость по неизвестным причинам. Позже он убил Марсала ».


«Возможно», - сказал д'Агоста.


«Второе: скелет в коллекции не соответствовал метке-образцу. Это был не молодой готтентот, а пожилая американка - скорее всего, останки жены музея.куратор, осужденный за убийство в 1889 году. Его оправдали: тела не было. Теперь вы нашли тело ». Пендергаст оглядел стол. «Не упустил ли я что-нибудь важное?»


Д'Агоста пошевелился. «Ага, как связаны эти два убийства?»


«Это подводит меня к третьему пункту: человек, который напал на меня в Солтон-Си, и человек, которого вы разыскиваете в связи со смертью Виктора Марсала - этот потенциальный« приглашенный ученый »- одно и то же ».


Д'Агоста похолодел. « Что? ”


«Я сразу узнал его по вашему превосходному составному изображению».


«Но какая связь?»


«Что действительно? Когда мы узнаем это, мой дорогой Винсент, мы сможем решить оба дела ».


«Мне, конечно, придется взять у него интервью в Индио», - сказал д'Агоста.


«Естественно. Возможно, ты добьешься большего успеха, чем я ». Пендергаст беспокойно поерзал и повернулся к Марго. «А теперь, может быть, вы могли бы заполнить для нас детали вашего собственного запроса?»


«Вы в значительной степени покрыли это», - сказала Марго. «Я должен предположить, что куратор, человек по имени Пэджетт, затащил труп своей жены в музей, мацерировал его в чанах для остеологии, а затем поместил в коллекции с фальшивой регистрационной записью».


По другую сторону стола у Констанс Грин резко перехватило дыхание. Все головы повернулись к ней.


"Констанс?" - спросил Пендергаст.


Но Констанс смотрела на Марго. - Вы сказали «Доктор Пэджетт»? Это были первые слова, которые она произнесла с начала конференции.


"Да. Эванс Пэджетт. Почему?"


На мгновение Констанс не ответила. Затем она провела рукой по шнурку на шее. «Я занималась архивными исследованиями истории семьи Пендергастов», - сказала она своим глубоким, странно старинным голосом. «Я узнаю это имя. Он был одним из первых, кто публично обвинил Езекию Пендергаста в торговле ядовитым патентованным лекарством ».


Теперь настала очередь Пендергаста выглядеть ошеломленным.


Д'Агоста все больше сбивался с толку. "Ждать. Кто, черт возьми, такой Езекия Пендергаст? Я совершенно потерялся ».


В комнате стало тихо. Констанс продолжала смотреть на Пендергаста. Казалось, целую вечность агент ФБР не отвечал. Затем он почти незаметно кивнул. «Пожалуйста, продолжай, Констанс».


«Езекия Пендергаст, - продолжала Констанция, - был прапрадедом Алоизия и первоклассным грабителем. Он начал свою карьеру в качестве продавца змеиного масла на передвижных медицинских шоу и со временем изобрел свое собственное «лекарство»: составной эликсир Езекии и средство для восстановления желез. Он был проницательным маркетологом, и в конце 1880-х годов продажи нострума резко возросли. Эликсир вдыхали - что было нередко в те дни - с помощью специального распылителя, который он назвал Hydrokonium. На самом деле это старомодный небулайзер, но он запатентовал устройство и продал его вместе с эликсиром. Вместе они помогли восстановить состояние семьи Пендергастов, которая в то время находилась в упадке. Насколько я помню, эликсир называли «приятным лекарством от всех желчных недугов», которое могло «сделать слабых сильными, а неврастенических - успокоить» и «ароматизировать сам воздух, которым дышишь». Но по мере распространения эликсира Езекии стали появляться слухи: о безумии, убийственном насилии и мучительной, истощающей смерти. Одинокие голоса - такие как голос доктора Пэджетта - поднялись в знак протеста, но их проигнорировали. Некоторые врачи осуждали ядовитое действие эликсира. Но общественный резонанс не вызывал никакого резонанса, пока в одном из выпусков журнала Collier’s это соединение не было раскрыто как вызывающая привыкание и смертельная смесь хлороформа, кокаина, ядовитых растений и других токсичных ингредиентов. Производство прекратилось примерно в 1905 году. По иронии судьбы, одной из последних жертв стала собственная жена Езекии по имени Констанс Ленг Пендергаст, но всегда известная в семье как Станца ».


В комнате воцарилась леденящая тишина. Пендергаст снова начал смотреть в пространство, слегка барабаня пальцами по столу, выражение его лица было непроницаемым.


Это Марго нарушила молчание. «В одной из обнаруженных нами газетных статей упоминалось, что Пэджетт обвинил в болезни своей жены патентованное лекарство. Когда я сделал изотопный анализ ее костей, я получил аномальные химические показатели ».


Д'Агоста взглянул на Констанс. «Итак, вы говорите, что Пэджеттжена стала жертвой этого патентованного лекарства - этого эликсира, созданного и проданного предком Пендергаста, - и что он убил ее, чтобы положить конец ее боли и страданиям? »


«Это мое предположение».


Пендергаст встал со стула. Все взгляды обратились на него. Но он просто разгладил рубашку и снова сел, его пальцы слегка дрожали.


Д'Агоста хотел было что-то сказать, но остановился. Связь между всеми этими фактами начала собираться в его голове - но такая странная, такая ужасная, что он не мог заставить себя серьезно задуматься над ней.


В этот момент дверь тихо открылась, и вошла миссис Траск. «Вам звонят, сэр», - сказала она Пендергасту.


«Пожалуйста, примите сообщение».


«Простите, но он из Индио, Калифорния. Мужчина сказал, что не может ждать ».


"Ах." Пендергаст снова встал и направился к двери. На полпути через комнату он остановился.


"РС. Грин, - сказал он, обращаясь к Марго. «То, что мы здесь обсуждали, носит очень деликатный характер. Надеюсь, вы не сочтете неправильным, если я попрошу вас пообещать никому не разглашать это ".


«Как я уже сказал, вы можете положиться на меня. Ты уже просил нас сегодня практически дать клятву хранить тайну.


Пендергаст кивнул. «Да», - сказал он. "Ну конечно; естественно." Бросив беглый взгляд на каждого из троих, все еще выстроившихся вокруг стола, он последовал за миссис Траск из комнаты и закрыл за собой дверь.


изображение


S они приблизились городом Индио от Interstate 10 East, д'Агост с любопытством выглянул из окна Государственного департамента исполнения наказаний автомобиля. Он был в Калифорнии только однажды, когда был девятилетним ребенком, когда родители взяли его в Диснейленд. Он помнил лишь мимолетные образы пальм, скульптурных бассейнов, чистых широких бульваров, украшенных цветочными горшками, Маттерхорна и Микки Мауса. Но это, оборотная сторона государства, было откровением. Все было коричневым и сухим, чертовски жарким, с причудливыми кустами, низкорослыми кактусообразными деревьями и бесплодными холмами. Ему было непонятно, как можно жить в такой богом забытой пустыне.


Рядом с ним в задней части машины поерзал Пендергаст.


«Вы уже однажды пытались заставить этого парня поговорить - есть какие-нибудь свежие идеи?» - спросил д'Агоста.


«Я узнал кое-что« свежее »из телефонного звонка, который получил вчера вечером. Это было от старшего сотрудника исправительной колонии в тюрьме Индио. Кажется , наш друг в заключении уже начал говорить «.


"Без шуток." Д'Агоста снова посмотрел в окно. Типично для Пендергаста утаивать этот крупец информации до последней минуты. Или это было? Во время полета с красными глазами он казался молчаливым и раздражительным, что, как предположил д'Агоста, было из-за недостатка сна.


Холдинговый фонд штата Калифорния в Индио был долгим, низким, унылое здание, которое - если бы не сторожевые башни и три кольца стен, увенчанных колючей проволокой - выглядело бы как ряд Костко, соединенных вместе. Несколько грустных пальм стояли за проволокой, раскисшие на безжалостном солнце. Они вошли в главные ворота, прошли через несколько контрольно-пропускных пунктов и наконец достигли официального входа. Там они вышли из машины. Д'Агоста моргнул на солнце. Он не спал уже семь часов, и тот факт, что было всего девять утра по калифорнийскому времени, несколько дезориентировал.


Внутри их ждал темноволосый мужчина узкого телосложения. Когда подошел Пендергаст, мужчина протянул руку. - Агент Пендергаст. Рада снова тебя видеть.


"Мистер. Шпандау. Спасибо, что связались со мной так быстро ». Пендергаст повернулся, чтобы познакомиться. «Джон Спандау, старший сотрудник исправительных учреждений. Это детектив лейтенант Д'Агоста из полиции Нью-Йорка.


"Лейтенант." Шпандау по очереди пожал руку д'Агосте, и они двинулись по коридору.


«Как я сказал вчера по телефону, - сказал Пендергаст Шпандау, - заключенный также является подозреваемым в недавнем убийстве в Нью-Йорке, которое расследует лейтенант». Они остановились, чтобы пройти через другой контрольно-пропускной пункт. «Лейтенант хотел бы сначала его допросить».


"Очень хорошо. Я сказал вам, что он говорил, но в нем нет особого смысла, - сказал Спандау.


"Что-нибудь еще примечательное?"


«Он стал беспокойным. Всю ночь ходил по камере. Не ест.


Д'Агосту провели в обычную комнату для допросов. Пендергаст и Шпандау ушли и заняли позиции в прилегающем пространстве, окна которого выходили на комнату через одностороннее стекло.


Д'Агоста ждал, стоя. Через несколько минут запорный засов был отведен, и дверь открылась. Вошли два охранника, между ними мужчина в тюремном комбинезоне. У него была гипсовая повязка на запястье. Д'Агоста подождал, пока охранники усадят его в одинокий стул в дальнем конце стола, затем занял позиции у двери.


Он обратил свое внимание на мужчину через стол. Он былхорошо сложен, и лицо, конечно, было знакомо. Этот человек не был особенно похож на преступника, но это не удивило Д'Агосту: у этого человека были камни, чтобы изобразить ученого, и он сделал это достаточно убедительно, чтобы обмануть Марсала. Для этого требовались интеллект и уверенность в себе. Но взгляд странным образом компенсировался выражением лица мужчины. Харизматические черты, столь узнаваемые из реконструкции Бономо, казалось, были скомпрометированы каким-то таинственным внутренним диалогом. Его покрасневшие глаза блуждали по комнате - вяло, как у наркомана - не останавливаясь на мужчине напротив него. Его скованные наручники руки были скрещены на груди. Д'Агоста заметил, что он очень слабо раскачивается взад и вперед на стуле.


«Я лейтенант Винсент Д'Агоста, отдел по расследованию убийств в полиции Нью-Йорка», - начал д'Агоста, вытаскивая свой блокнот и кладя его перед собой. Этот человек уже был Мирандизирован, так что ему не нужно было проходить через все это. «Это интервью записывается. Не могли бы вы назвать свое имя для протокола?


Мужчина ничего не сказал, просто слегка покачиваясь взад и вперед. Теперь его глаза смотрели по сторонам с большей целеустремленностью, брови нахмурились, словно искал что-то забытое - или, возможно, потерянное.


"Простите, привет?" Д'Агоста попытался привлечь его внимание.


Взгляд мужчины наконец остановился на нем.


«Я хотел бы задать вам несколько вопросов об убийстве, которое произошло две недели назад в Нью-Йоркском музее естественной истории».


Мужчина спокойно посмотрел на него, затем его глаза уплыли.


«Когда вы в последний раз были в Нью-Йорке?»


«Лилии», - ответил мужчина. Его голос был на удивление высоким и музыкальным для такого крупного человека.


«Какие лилии?»


«Лилии», - сказал мужчина задумчивым тоном, смешанным с болезненной задумчивостью.


«А как насчет лилий?»


« Лилии », - сказал мужчина, его глаза снова обратились к д'Агосте, напугав его.


Это было безумием. «Имя Джонатан Уолдрон звонит в колокол?»


«Запах», - сказал мужчина, и задумчивая тональность его голоса усилилась. «Этот прекрасный запах, аромат лилий. Его больше нет. Теперь ... ужасно пахнет. Ужасно .


Д'Агоста уставился на мужчину. Он притворялся? «Мы знаем, что вы украли личность профессора Джонатана Уолдрона, чтобы получить доступ к скелету в Музее естественной истории. Вы работали с техником отделения остеологии музея по имени Виктор Марсала ».


Мужчина внезапно замолчал.


Д'Агоста наклонился вперед, сцепив руки вместе. «Я собираюсь перейти к делу. Думаю, вы убили Виктора Марсала.


Покачивание прекратилось. Глаза мужчины оторвались от д'Агосты.


«На самом деле, я знаю, что вы его убили. И теперь, когда у нас есть ваша ДНК, мы собираемся найти совпадение с ДНК с места преступления. И мы его найдем ».


Тишина.


«Что ты сделал с украденной костью ноги?»


Тишина.


"Ты знаешь о чем я думаю? Думаю, тебе лучше немедленно нанять адвоката.


Мужчина замер как статуя. Д'Агоста глубоко вздохнул.


«Послушайте, - сказал он, повышая угрожающий тон. «Вас держат здесь, потому что вы напали на федерального офицера. Достаточно плохо. Но я здесь, потому что полиция Нью-Йорка собирается экстрадировать вас в прекрасный Эмпайр Стейт за убийство. У нас есть очевидцы. Мы сняли вас на видео. Если вы не начнете сотрудничать, вы окажетесь так далеко вверх по дерьмовому ручью, что даже Льюис и Кларк не смогут грести обратно. Последний шанс."


Мужчина теперь оглядывал комнату, как будто забыл, что д'Агоста вообще там.


Д'Агоста охватила сильная усталость. Он ненавидел такие допросы, с повторяющимися вопросами и глупыми подозреваемыми - и этот парень, к тому же, казался ненормальным. Он был уверен, что у них есть свой человек - им просто придется построить дело без признания.


Дверь открылась, и д'Агоста взглянул вверх и увидел темную фигуру Пендергаста, стоящую в коридоре. Он сделал жест, как бы говоря: Не против, если я попробую?


Д'Агоста взял свой блокнот и встал. Конечно , - сказал он в ответ, - выбей себя из строя .


Он вошел в комнату наблюдения по соседству и сел рядом со Спандау. Он наблюдал, как Пендергаст удобно устроился на одном из стульев напротив подозреваемого. Казалось, он проводил бесконечное количество времени, поправляя галстук, застегивая пиджак, рассматривая запонки, поправляя воротник. Наконец он сел вперед, опершись локтями о стол, слегка касаясь кончиками пальцев потертого дерева. На мгновение кончики пальцев забарабанили в нервной татуировке, затем - словно вспомнив о себе - он сжал их в ладонях. Он смотрел через стол, легко глядя на нападавшего. А затем - как раз когда д'Агоста подумал, что он разорвется от сдерживаемого нетерпения, - Пендергаст заговорил со своим ласковым, изящным акцентом.


«В тех местах, откуда я родом, невыносимо грубо не называть кого-то собственным именем», - начал он. «В прошлый раз, когда мы встречались, вы, похоже, не хотели называть это имя - имя, которое, как я знаю, не Уолдрон. Вы передумали? »


Мужчина оглянулся на него, но ничего не ответил.


"Очень хорошо. Поскольку я ненавижу грубость, я дам вам имя по своему выбору. Я буду называть вас Немо, что, как вы знаете, по-латыни означает «никто». ”


Это не дало никаких результатов.


«Я не хочу тратить столько времени на этот визит, как на последний, мистер Немо. Итак, давайте будем краткими. Ты хочешь сказать мне, кто тебя нанял? »


Тишина.


«Ты хочешь рассказать мне, почему тебя наняли или цель этой странной ловушки?»


Тишина.


«Если вы не хотите называть имена, вы хотя бы хотите сказать мне, каким должен был быть предполагаемый результат всего этого?»


Тишина.


Пендергаст праздным жестом разглядывал свои золотые часы. «Я владею ключом к решению, будут ли вас судить в суде штата или в федеральном суде. Говоря или не разговаривая со мной, вы можете выбрать между островом Райкерс или административным центром Флоренции в Колорадо. Райкерс - это ад на земле. ADX Florence - это ад, который даже Данте не мог себе представить ». Он пристально посмотрел на мужчину. «Мебель в каждой камере - налитый бетон. Душ по таймеру. Он срабатывает три раза в неделю, в пять утра , ровно на три минуты. Из окна видны только цемент и небо. Вы получаете один час «упражнений» в день в бетонной яме. ADX Florence имеет четырнадцать сотен стальных дверей с дистанционным управлением и окружен нажимными подушками и множеством колец двенадцатифутовых заборов из колючей проволоки. Там само ваше существование исчезнет со скрижалей истории. Если вы не поговорите со мной прямо сейчас, вы действительно станете «никем». ”


Пендергаст замолчал. Мужчина поерзал на своем месте. Д'Агоста, наблюдая через одностороннее стекло, теперь убедился, что этот парень сошел с ума. Ни один здравомыслящий человек не смог бы устоять перед этим вопросом.


«В ADX Florence нет лилий», - тихо сказал Пендергаст.


Д'Агоста обменялся озадаченным взглядом со Спандау.


- Лилии, - медленно произнес мужчина, словно пробуя это слово.


"Да. Лилии. Такой милый цветок, тебе не кажется? С таким тонким, изысканным ароматом ».


Мужчина наклонился вперед. Наконец-то Пендергаст привлек его внимание.


«Но тогда запах исчез, не так ли?»


Мужчина казался напряженным. Он медленно покачал головой из стороны в сторону.


«Нет, я ошибаюсь. Лилии все еще здесь; ты сказал это. Но с ними что-то не так. Они ушли ».


«Они воняют», - пробормотал мужчина.


- Да, - сказал Пендергаст странной смесью сочувствия и насмешки в голосе. «Нет ничего хуже гниющего цветка. Какая вонь! "


Пендергаст внезапно повысил голос.


« Убери это из моего носа! - кричал мужчина.


«Я не могу этого сделать», - сказал Пендергаст, его голос резко упал до шепота. «У вас не будет лилий в камере ADX во Флоренции. Но вонь останется. И он будет расти по мере увеличения гнилости. До тебя-"


С внезапным животным криком человек вскочил со стула и прыгнул через стол в Пендергасте, его скованные руки были похожи на когти, его глаза расширились от убийственной ярости, изо рта вылетали капли пены и слюна, когда он визжал. Быстро увернувшись, как тореадор, Пендергаст поднялся со стула и уклонился от атаки; двое охранников вышли вперед с электрошокерами наготове и ударили мужчину. Чтобы его усмирить, потребовалось три выстрела. В конце концов, он лежал, накинувшись на стол, судорожно вздрагивая, крошечные струйки дыма поднимались к микрофону и потолочным светильникам. Пендергаст встал в стороне, внимательно осматривая человека, затем повернулся и вышел из комнаты.


Мгновение спустя Пендергаст вошел в комнату для наблюдений и с раздражением стряхнул с плеча костюма клочок ворса. «Что ж, Винсент, - сказал он. «Я не вижу особого смысла в том, чтобы мы больше здесь оставались. Какое выражение? Боюсь, наш друг, ах, помешался на птичьем дерьме?


«Черт побери».


"Спасибо." Он повернулся к Шпандау. «Еще раз, господин Шпандау, благодарю вас за неоценимую помощь. Пожалуйста, дайте мне знать, если его бред станет ясным.


Шпандау пожал протянутую руку. "Я буду."


Когда двое вышли из тюрьмы, Пендергаст достал сотовый телефон и начал набирать номер. «Я волновался, что нам, возможно, придется вернуть красноглазый в Нью-Йорк», - сказал он. «Но наш друг оказался настолько недостойным, что мы можем успеть на более ранний рейс. Я просто проверю, если вы не против. Мы больше ничего от него не добьемся сейчас - или, боюсь, когда-либо ».


Д'Агоста глубоко вздохнул. «Не могли бы вы сказать мне, что, черт возьми, там только что произошло?»


"Что ты имеешь в виду?"


«Все эти сумасшедшие вопросы. О цветах, лилиях. Как вы узнали, что он так отреагирует?


Пендергаст перестал набирать номер и опустил трубку. «Это была обоснованная догадка».


«Да, но как ?»


Пендергаст ответил на паузу. Когда он это сделал, это было действительно низким тоном. «Потому что, мой дорогой Винсент, наш пленник - не единственный, кто в последнее время начал нюхать цветы».


изображение


P endergast проскользнул в музыкальную комнату особняка Riverside Drive так резко , что Констанс, пораженный, перестал играть на клавесине. Она остановилась, чтобы посмотреть, как он подошел к буфету, отложил большую пачку бумаг, достал выпуклый стакан, налил себе большую порцию абсента, накрыл стакан шумовкой, положил внутрь кубик сахара, начал капать. Ледяная вода полила его из графина, а затем взяла бумаги и направилась прямо к одному из кожаных кресел.


«Не прекращай играть на моем счету», - сказал он.


Констанс, ошеломленная его кратким тоном, возобновила исполнение сонаты Скарлатти. Хотя она могла видеть его только краем глаза, она чувствовала, что что-то не так. Он сделал поспешный глоток абсента и поставил стакан с погремушкой, затем сделал еще один, допив приличную порцию напитка. Одна нога неровно постучала по персидскому ковру, не в ритме музыки. Он пролистал бумаги - которые представляли собой обширный ассортимент старых научных трактатов, медицинских журналов и вырезок из новостей - прежде чем отложить их в сторону. Сделав третий глоток напитка, Констанс перестала играть - это была чертовски сложная пьеса и требовала абсолютной концентрации - и повернулась к нему лицом.


«Я полагаю, поездка в Индио была разочарованием», - сказала она.


Пендергаст, который сейчас смотрел на одну из голографических рамок, кивнул, не глядя на нее.


"Мужчина молчал?"


«Напротив, он был очень многословен».


Констанс поправила перед юбки. "А также?"


«Это все было чепухой».


«Что именно он сказал?»


«Как я уже сказал, чушь».


Констанс скрестила руки. «Я хотел бы точно знать, что он сказал».


Пендергаст повернулся к ней, его светлые глаза сузились. «Вы довольно настойчивы сегодня вечером».


Констанс ждала.


«Этот человек говорил о цветах».


- Случайно лилии?


Колебание. "Да. Как я уже неоднократно говорил, это была бессмысленная чушь ».


Констанс снова замолчала. Ни один из них не разговаривал несколько минут. Пендергаст продолжил играть со своим стаканом, прикончил его, встал и вернулся к столику. Он снова потянулся за бутылкой абсента.


- Алоизий, - начала она. «Этот человек, возможно, говорил чушь, но это не была бессмысленная чушь».


Не обращая на нее внимания, Пендергаст начал готовиться ко второй порции.


«Есть кое-что, о чем мне нужно поговорить с вами - вопрос некоторой деликатности».


«Что ж, тогда молитесь об этом», - сказал Пендергаст, наливая абсент в резервуар на дне стакана и кладя шумовку сверху.


«Где чертов сахар?» - пробормотал он про себя.


«Я изучаю историю вашей семьи. Вчера во время нашей встречи в оружейной комнате всплыло имя доктора Эванса Пэджетта. Вам знакомо это имя? "


Пендергаст поставил кубик и начал поливать ледяной водой. «Я не люблю драму. Долой это ».


«Доктор. Жена Паджетта была отравлена прадедом.эликсир. Мужчина в тюрьме Индио страдает теми же симптомами, что и жена Пэджетта, и все остальные, принимавшие лекарство Езекии ».


Пендергаст схватил стакан с абсентом и сделал большой глоток.


- Человек, который, по-видимому, убил техника-остеолога в музее и напал на вас, украл длинную кость у жены Пэджетта. Почему? Возможно, потому что он работал на кого-то, кто пытался восстановить эликсир. Очевидно, в кости должны были быть остатки ».


«Какая гниль», - сказал Пендергаст.


«Я не боюсь. Мое исследование эликсира было тщательным. Все жертвы сначала говорили о запахе лилий - это было частью рекламной кампании эликсира. Когда они впервые начали принимать эликсир, запах был мимолетным, сопровождался чувством благополучия и умственной активности. Со временем аромат стал постоянным. Тяжелее. После дополнительных доз эликсира запах лилий начал исчезать, как будто они гнили. Пострадавший стал раздражительным, беспокойным, не мог уснуть. Чувство благополучия сменилось тревогой и маниакальным поведением с периодами внезапной апатии. В этот момент дополнительные дозы эликсира были бесполезны - фактически, они только ускоряли страдания жертвы. Неуправляемая ярость стала обычным явлением, перемежаясь периодами крайней летаргии. А потом начались боли: головные боли и боли в суставах, пока не стало почти невозможно двигаться без мучительных страданий. В… - Констанс заколебалась. «В конце концов, смерть была освобождением».


Пока она говорила, Пендергаст поставил стакан и встал. Он начал расхаживать по комнате. «Я хорошо осведомлен о проступках моего предка».


«Есть еще один момент: эликсир вводили в виде пара. Вы не принимали его в виде таблеток или капель. Его нужно было вдохнуть ».


Больше темпов.


«Конечно, вы видите, к чему все это идет», - сказала Констанс.


Пендергаст отмахнулся от этого снисходительным жестом.


- Алоизий, ради бога, тебя отравили эликсиром. Не только это - но очевидно, что это была очень концентрированная доза! »


«Ты становишься пронзительным, Констанс».


«Вы начали чувствовать запах лилий?»


«Это достаточно распространенный цветок».


«После нашей вчерашней конференции я попросил Марго провести дополнительное расследование. Она обнаружила, что кто-то - несомненно, используя вымышленное имя - исследовал эликсир Езекии как в Нью-Йоркской публичной библиотеке, так и в Нью-Йоркском историческом обществе ».


Пендергаст остановился. Он снова сел в кресло и взял свой стакан. Откинувшись на спинку стула, он сделал быстрый глоток, прежде чем поставить его.


«Простите, что я тупой. Но кто-то отомстил тебе за грехи твоих предков ».


Пендергаст, казалось, не слышал. Он вылил остатки абсента и начал готовить еще один.


«Тебе нужна помощь сейчас, иначе ты закончишь, как тот человек в Калифорнии».


«От меня нет никакой помощи , - сказал Пендергаст с внезапной жестокостью, - кроме того, что я могу сделать для себя. И я буду благодарен вам, чтобы вы не вмешивались в мои расследования ».


Констанс поднялась с рояля и шагнула к нему. «Дорогой Алоизиус. Не так давно в этой самой комнате вы назвали меня своим оракулом. Позвольте мне сыграть эту роль. Вы заболеете. Я вижу его. Мы можем помочь вам - всем нам. Самообман будет фатальным ...


«Самообман?» Пендергаст издал резкий смех. «Здесь нет самообмана! Я остро осознаю свое состояние. Вам не кажется, что я изо всех сил старался найти способ исправить ситуацию? » Он схватил стопку бумаг и швырнул их в угол комнаты. «Если мой предок Езекия, чья собственная жена умирала в результате его эликсира, не мог найти лекарства… тогда как я могу? Чего я не могу вынести, так это вашего вмешательства. Это правда, я называл тебя своим оракулом. Но теперь ты становишься моим альбатросом. Вы женщина с idée fixe, что вы так ярко продемонстрировали, когда бросили своего покойного любовника в вулкан Стромболи ».


В Констанции произошла перемена. Ее тело застыло. Ее пальцысогнули - только один раз. В ее фиолетовых глазах вспыхнули искры. Сам воздух вокруг нее потемнел. Перемена была настолько внезапной и с такой скрытой угрозой, что Пендергаст, подняв стакан для еще одного глотка, испугался и нечаянно толкнул его за руку, проливая напиток на руку.


«Если бы какой-нибудь другой мужчина сказал это мне, - сказала она ему тихим голосом, - он бы не дожил до этой ночи». Затем она развернулась на каблуках и вышла из комнаты.


изображение


T здесь кто - то , чтобы увидеть вас, лейтенант «.


Питер Энглер, оторвавшись от стопки распечаток, лежавших у него на столе, вопросительно поднял бровь, глядя на своего помощника, сержанта Слейда, стоявшего в дверном проеме.


"Это кто?"


«Блудный сын», - сказал Слейд с тонкой улыбкой, отступая в сторону. Мгновение спустя в дверном проеме появилась тощая аскетичная форма специального агента Пендергаста.


Рыболов хорошо постарался скрыть свое удивление. Не говоря ни слова, он жестом указал Пендергасту на стул. Энглер почувствовал, что сегодня у этого человека другой взгляд; он не совсем понимал, что это было, но думал, что это связано с взглядом человека, который казался необычно ярким на бледном лице.


Он откинулся на спинку стула, подальше от распечаток. Он достаточно ухаживал за этим человеком; он позволит агенту ФБР говорить первым.


«Я хотел поздравить вас, лейтенант, с вашим вдохновенным открытием, - начал Пендергаст. «Мне никогда бы в голову не пришло искать анаграмму имени моего сына в пассажирских ведомостях из Бразилии. Это было похоже на то, что Албан разыграл это ».


«Конечно, нет , - подумал Энглер. Пендергаст думал иначе. Он праздно задумался, не был ли Альбан Пендергаст умнее своего отца.


«Мне любопытно, - продолжал Пендергаст. «В какой день Албан прилетел в Нью-Йорк?»


«Это было четвертое июня», - ответил Энглер. «На рейсе Air Brazil из Рио».


«Четвертого июня», - повторил Пендергаст почти про себя. «За неделю до убийства». Он снова взглянул на Рыболова. «Естественно, когда вы нашли анаграмму, вы вернулись и проверили более ранние манифесты?»


"Естественно".


«А вы что-нибудь еще нашли?»


На мгновение Энглер подумал, что можно уклониться и дать Пендергасту попробовать его собственное лекарство. Но он не был таким полицейским. "Еще нет. Это расследование все еще продолжается. Предстоит проверить огромное количество манифестов, и не все из них, особенно иностранных авиакомпаний, соответствуют такому порядку, как хотелось бы ».


"Я понимаю." Пендергаст, казалось, на мгновение задумался. - Лейтенант, я хочу извиниться за то, что в прошлом был менее откровенен, чем, возможно, должен был быть. В то время я чувствовал, что смогу добиться большего прогресса в убийстве моего сына, если буду расследовать это дело самостоятельно ».


«Другими словами, ты решил, что я неуклюжий идиот, на которого ты полагаешь большую часть силы» , - подумал Энглер.


«В этом я мог ошибаться. И поэтому, чтобы исправить ситуацию, я хотел представить вам факты на сегодняшний день - насколько я их знаю ».


Рыболов сделал легкий жест рукой, повернул ладонь вверх и попросил Пендергаста продолжить. В тени в задней части офиса сержант Слэйд продолжал стоять - совершенно молча, по своему обыкновению - все осматривая.


Пендергаст кратко и лаконично рассказал Рыболову историю бирюзовой шахты, засады и ее связи с убийством техника в Музее естественной истории. Рыболов с растущим удивлением и раздражением, даже гневом слушал все, что скрывал Пендергаст. В то же время информация может быть очень полезной. Это открыло бы дело для новых направлений расследования - то есть, если бы ономожно было положиться. Рыболов бесстрастно слушал, стараясь не выдать никакой реакции.


Пендергаст закончил свой рассказ и замолчал, глядя на Рыболова, словно ожидая ответа. Рыболов не дал ему ничего.


Спустя долгое время Пендергаст встал. «В любом случае, лейтенант, так обстоит дело или дела на сегодняшний день. Предлагаю вам это в духе сотрудничества. Если я смогу помочь другим способом, надеюсь, вы дадите мне знать ».


Теперь, наконец, Рыбак поерзал на стуле. «Спасибо, агент Пендергаст. Мы будем."


Пендергаст вежливо кивнул и покинул кабинет.


Рыболов на мгновение сидел в своем кресле, откинувшись от стола. Затем он повернулся к Слейду и жестом пригласил его выйти вперед. Сержант Слейд закрыл дверь и сел на стул, освобожденный Пендергастом.


Рыболов на мгновение посмотрел на Слейда. Он был невысокого роста, смуглый и угрюмый, и исключительно проницательный судья человеческой натуры. Он также был самым циничным человеком, которого когда-либо знал Рыбак, - все это делало его исключительным советчиком.


"Что вы думаете?" он спросил.


«Я не могу поверить, что этот сукин сын так нас держал».


"Да. Так почему это именно сейчас? Почему, после того, как он сделал все возможное, чтобы дать мне лишь самые крохотные обрывки информации, зачем приходить сюда по собственному желанию и раскрывать все свои секреты? »


«Две возможности», - сказал Слэйд. «А, он чего-то хочет».


"А Б?"


«Он не такой».


"Разве что?"


«Не раскрывает всех своих секретов».


Рыболов усмехнулся. «Сержант, мне нравится, как работает ваш разум». Он сделал паузу. «Это слишком ласково. Этот внезапный поворот лица, это открытое и явно дружеское предложение о сотрудничестве - и эта история о бирюзовой шахте, ловушке и таинственном нападавшем ».


«Не поймите меня неправильно», - сказал Слэйд, сунув в рот кусочек лакричного ириска - он никогда не оставался без полного кармана - и бросил смятую обертку в мусорное ведро. «Я верю его истории, как бы нелепо она не звучала. Просто он еще чего-то не говорит ».


Рыболов посмотрел на свой стол и на мгновение задумался. Затем он снова взглянул вверх. «Так чего он хочет?»


«Он на рыбалке. Хочет узнать, что мы узнали о передвижениях его сына ».


«Это означает, что он еще не знает всего о передвижениях своего сына».


«Или, может быть, он это делает. И, делая вид, что проявляет интерес, он хочет указать нам неверное направление ». Слейд криво улыбнулся, жевая.


Углер сел вперед, пододвинул к себе лист бумаги и сделал стенографические записи. Он любил стенографию не только потому, что она была быстрой, но и потому, что она вышла из употребления настолько, что делала его записи почти такими же безопасными, как если бы они были зашифрованы. Затем он снова отодвинул простыню.


«Я пошлю команду в Калифорнию, чтобы проверить эту шахту и взять интервью у человека в тюрьме Индио. Я также позвоню д'Агосту и получу все материалы его расследования в музее. А пока я хочу, чтобы вы незаметно - незаметно - откопали на Пендергасте все, что только сможете найти. История, его список арестов и приговоров, похвалы, порицания - что угодно. У тебя есть приятели из ФБР. Возьмите их, чтобы выпить. Не игнорируйте слухи. Я хочу знать этого человека от и до ».


Слейд медленно улыбнулся. Такая работа ему нравилась. Не говоря ни слова, он встал и выскользнул за дверь.


Рыболов снова откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и уставился в потолок. Он мысленно пересмотрел все свои предыдущие отношения с Пендергастом: первую встречу в этом самом офисе, где Пендергаст был так примечателен отсутствием сотрудничества; вскрытие; более поздняя встреча в комнате для улик, где Пендергаст, как ни странно, казалось, почти не проявлял интереса к охоте на убийцу своего сына; и теперь снова в этом офисе, где Пендергаст внезапно стал душой прямоты. ЭтотВнезапное обращение вспять напомнило Рыболову общую тему во многих греческих мифах, которые он так хорошо знал: предательство. Атрей и Фиест. Агамемнон и Клитемнестра. И теперь, глядя в потолок, он понял, что - хотя в последние недели он испытывал раздражение и сомнение в отношении Пендергаста - все это время внутри него медленно развивалась другая эмоция:


Темное подозрение.


изображение


В серовато-коричневой комнате на верхнем этаже консульства США в Рио-де-Жанейро беспокойно расхаживал специальный агент Пендергаст. Комната была маленькой и спартанской, в ней был только один стол, несколько стульев и обязательные фотографии президента, вице-президента и госсекретаря, аккуратно выстроенные в ряд на одной из стен. Кондиционер хрипел и дрожал в окне. Полет из Нью-Йорка и поспешные приготовления, которые сделали это возможным, утомили его, и время от времени он останавливался, чтобы схватиться за спинку стула и сделать несколько глубоких вдохов. Затем он продолжал расхаживать, изредка выглядывая в единственное окно комнаты, из которого виднелся склон холма, заполненный бесчисленными ветхими постройками, крыши которых были одинаково бежевыми, а стены - буйством противоречивых цветов, ярких на утреннем солнце. За ними лежали сверкающие воды залива Гуанабара, а за ним - Сахарная голова.


Дверь открылась, и вошли две фигуры. Первым был человек, которого он узнал как агента ЦРУ из сектора Y, в приглушенном деловом костюме. Его сопровождал невысокий, плотный мужчина в форме с различными погонами, значками и медалями.


Агент ЦРУ не делал вид, что когда-либо встречался с Пендергастом. Он подошел к нему с протянутой рукой. «Я Чарльз Смит, помощник генерального консула, а это полковник Азеведо из ABIN, бразильского разведывательного управления».


Пендергаст пожал им обе руки, затем все расселись. Пендергаст не предъявил свои собственные верительные грамоты. Видимо, в этом не было необходимости. Он заметил, что Смит бросил взгляд на стол, как будто он был незнаком с ним. Он вполне мог быть; он задавался вопросом, как давно этот человек выполнял это секретное задание.


«Поскольку я немного знаком с вашей ситуацией, - сказал Смит, - я попросил полковника Азеведо любезно предоставить себя в наше распоряжение».


Пендергаст кивнул в знак благодарности. «Я здесь, - сказал им Пендергаст, - по поводу операции« Уайлдфайр »».


«Конечно, - сказал Смит. «Возможно, вы могли бы сообщить подробности полковнику Азеведо».


Пендергаст повернулся к полковнику. «Цель операции« Уайлдфайр »заключалась в том, чтобы использовать как американские, так и иностранные активы, чтобы следить за любыми признаками возрождения человека, представляющего интерес для Лэнгли - и лично для меня, - который исчез в бразильских джунглях восемнадцать месяцев назад».


Азеведо кивнул.


«Убитый труп этого же человека появился две недели назад на моем пороге в Нью-Йорке. Сообщение было отправлено. Я здесь, чтобы узнать, кто отправил сообщение, почему оно было отправлено и что это за сообщение ».


Азеведо выглядел удивленным; Смит этого не сделал.


«Этот человек вылетел из Рио в Нью-Йорк по поддельному паспорту, выданному Бразилией, 4 июня», - продолжил Пендергаст. «Он использовал имя Тапанес Ландберг. Вам знакомо это имя, полковник?


Мужчина указал, что это не так.


«Мне нужно отследить его передвижения здесь за последние полтора года». Пендергаст провел тыльной стороной ладони по лбу. «На поиски этого человека ушло много человеко-часов и большая часть секретных технологий. И все же операция «Уайлдфайр» не принесла ни одного попадания. Как такое возможно? Как мог этот человек избежать обнаружения здесь, в Бразилии, в течение восемнадцати месяцев - или, по крайней мере, пока он был здесь? »


Наконец полковник Азеведо заговорил. «Такое возможно». Учитываяего мускулистость, мужской голос был мягким, почти мягким, и он говорил по-английски на идеальном, почти без акцента. «Если мы предположим, что этот человек был в Бразилии - вероятная возможность, учитывая то, что вы говорите, - есть только два места, которые он мог бы спрятать: джунгли… или фавела ».


- Фавела , - повторил Пендергаст.


«Да, сеньор Пендергаст. Вы о них слышали? Это одна из наших больших социальных проблем. Вернее, социальные чумы. Укрепленные трущобы, которыми управляют торговцы наркотиками и изолированы от остальной части города. Они захватывают воду и электричество из электросети, создают свои собственные законы, обеспечивают соблюдение своей железной дисциплины, защищают свои границы, убивают членов соперничающих банд, угнетают своих обитателей. Они похожи на коррумпированные мелкие вотчины, государства внутри государства. В фавеле нет ни полиции, ни камер видеонаблюдения. Мужчина, которому нужно, мог исчезнуть там - а многие мужчины это сделали. Еще несколько лет назад вокруг Рио было разбросано бесчисленное множество фавел . Но теперь, когда приближается Олимпиада, правительство начало действовать. BOPE и Unidade de Polícia Pacificadora начали вторжение в фавелы и - одно за другим - умиротворяют их. Эта работа будет продолжаться до тех пор, пока не будут разобраны все фавелы ». Азеведо замолчал. «Все, кроме одного, которого не коснутся ни военные, ни УНП. Он называется Сидаде-душ-Аньос - Город ангелов ».


«И почему к нему будут относиться по-особенному?»


Полковник мрачно улыбнулся: «Это самая большая, самая жестокая и самая могущественная из всех фавел . Руководящие ею наркобароны безжалостны и бесстрашны. Более того: в позапрошлом году они вторглись на военную базу и скрылись с тысячами единиц оружия и боеприпасов. Пятидесятикалиберные пулеметы, гранаты, гранатометы, минометы, ракетные установки - даже ракеты земля-воздух ».


Пендергаст нахмурился. «Казалось бы, это еще одна причина, чтобы прояснить это».


«Вы смотрите на ситуацию со стороны. В фавелах только вести войну друг с другом, а не на население в целом. Нападение на Сидаде-душ-Аньос сейчас было бы кровавым, кровавым делом, с огромными человеческими жертвами для наших военных и полиции. Никакая другая фавела не бросит им вызов. И со временем все остальные фавелы исчезнут. Так зачем беспокоитьестественный порядок вещей? Лучше враг, которого ты знаешь, чем враг, которого ты не знаешь ».


«Этот интересный человек исчез в джунглях восемнадцать месяцев назад», - сказал Пендергаст. «Но я сомневаюсь, что он остался бы там надолго».


«Что ж, мистер Пендергаст», - сказал агент ЦРУ. «Похоже, у нас есть один возможный ответ на вопрос, как ваш мистер Тапанес Ландберг сохранял свою невидимость». Затем последовала слабая улыбка.


Пендергаст поднялся со стула. "Спасибо вам обоим."


Полковник Азеведо оценивающе взглянул на него. « Сеньор Пендергаст, боюсь предположить, каким будет ваш следующий шаг».


«Моя дипломатическая записка запрещает мне сопровождать вас», - сказал агент ЦРУ.


На это Пендергаст просто кивнул и повернулся к двери.


«Если бы это было другое место, мы бы назначили вам военный эскорт», - сказал полковник. «Но только не, если ты войдешь туда. Все, что я могу вам предложить, - это совет: уладьте свои дела, прежде чем входить ».


изображение


P endergast лежал, полностью одетый, на кровать кинг-сайз в его анфилады в Palace Hotel Копакабана. Свет был выключен, и хотя был только полдень, в комнате было очень темно. Легчайший рев прибоя с пляжа Копакабана доносился сквозь закрытые окна и ставни.


Когда он лежал совершенно неподвижно, его охватила дрожь, почти паралич, которая сотрясала его тело с нарастающей силой. Он крепко зажмурился и сжал руки в кулаки, пытаясь силой воли провести эту внезапную, неожиданную атаку. Через несколько минут сильнейшая дрожь стала уменьшаться. Однако это не исчезло полностью.


«Я справлюсь с этим», - пробормотал Пендергаст себе под нос.


Поначалу - когда он впервые заметил симптомы - Пендергаст питал надежду, что можно будет найти способ обратить их вспять. Когда он не нашел ответа в прошлом, он начал исследовать настоящее в надежде раскрыть методы своего мучителя. Но чем больше он осознавал дьявольскую сложность заговора с целью отравить его, и чем больше он размышлял над историей своего предка Езекии и его обреченной жены, тем больше он осознавал, что такая надежда была жестоким заблуждением. Его двигала вперед сейчас острая потребность увидеть это расследование - которое, скорее всего, стало его последним расследованием - до тех пор, пока у него еще есть время.


Он заставил свои мысли вернуться к утренней встрече - и словам бразильского полковника. Он сказал об Албане, что есть только два места, где он мог бы спрятаться . Джунгли… или фавела .


В голову Пендергасту неожиданно пришли другие слова. Это были прощальные слова, которые Албан сказал ему в тот день, восемнадцать месяцев назад, когда он шел в бразильский лес, почти нагло не торопясь. Впереди у меня долгая и плодотворная жизнь. Теперь мир - моя устрица, и я обещаю вам, что со мной в нем будет интереснее .


Пендергаст держал в голове образ этого пробора, вспоминая каждую деталь до предела своей интеллектуальной строгости.


Он, конечно, знал, что его сын начал эти восемнадцать месяцев в джунглях Бразилии - он своими глазами видел, как он растворялся в сплошной линии деревьев. Но, как он сказал полковнику, он также был уверен, что Албан не остался бы там. Этого было бы недостаточно, чтобы занять его, развлечь - и, самое главное, позволить ему спланировать свои различные планы. Он не вернулся в свой родной город Нова Годой, который теперь находился в руках бразильского правительства под своего рода военной администрацией. Кроме того, для Албана там больше ничего не осталось: комплекс был разрушен, его ученые, солдаты и молодые лидеры теперь мертвы, в тюрьмах, реабилитированы или развеяны по ветру. Нет - чем больше Пендергаст обдумывал этот вопрос, тем больше он был уверен, что рано или поздно Албан выйдет из джунглей - и ускользнет в фавелу .


Это было бы идеальное место для него. Никакой полиции, о которой можно было бы беспокоиться, никаких камер наблюдения, никакой слежки за ним или оперативников разведки. Обладая острым умом, криминальным гением и социопатическим мировоззрением, ему вполне может быть что предложить наркобаронам, управлявшим фавелой . Все это дало бы Албану время и пространство, необходимые для разработки своих планов на будущее.


Теперь мир - моя устрица, и я обещаю вам, что со мной в нем будет интереснее .


Пендергаст был в равной степени уверен, какую фавелу выбрал бы Албан. Всегда самое большое и лучшее для него.


Но эти ответы просто привели к другим вопросам. Что случилось с Албаном в Городе Ангелов? Какое странное путешествие привело Албана из фавелы к его порогу? И какая связь между ним и нападением в Солтон-Си?


Боюсь предположить, каким будет ваш следующий шаг . Следующий ход, конечно, был очевиден.


Пендергаст сделал несколько глубоких, судорожных вдохов. Затем он поднялся с кровати и поставил ноги на пол. Комната закружилась вокруг него, и дрожь превратилась в болезненный, ломающий мышечный спазм, который медленно утихал. Он начал принимать лекарства, назначаемые им самим, включая атропин, хелаторы и глюкагон, а также обезболивающие, чтобы поддерживать его во время припадков, которые начинали мучить его все чаще. Но он стрелял вслепую в темноте - и пока от них мало пользы.


Он почувствовал, как его тело снова готовится к спазму. Это не годится - не для того, что он имел в виду.


Он дождался, пока второй спазм не пройдет, затем подошел к столу, прижатому к дальней стене. На нем лежали его туалетный набор и дежурная кобура, в последней лежал его Les Baer .45. Рядом лежало несколько запасных магазинов.


Он сел за стол и вытащил оружие из кобуры. Ему не составило труда доставить его в Бразилию; он зарегистрировался в TSA в аэропорту Кеннеди, следуя стандартному протоколу, и у него были разрешения на перевозку в нескольких зарубежных странах. Он не прошел через сканер; это не было рентгеновским снимком.


Не то чтобы это имело значение, если бы это было так.


Укрепив пальцы, Пендергаст поднял ружье и, потянувшись к стволу, вытащил ногтями небольшую резиновую пробку. Подняв пистолет, он осторожно выпустил миниатюрный шприц и несколько игл для подкожных инъекций из ствола на стол. Он вставил одну из игл в шприц и отложил ее в сторону.


Затем он обратил внимание на один из запасных журналов. Он вынул верхний патрон и, вынув из кармана пальто миниатюрный набор плоскогубцев, осторожно вытащил пулю из гильзы. Распространениедостал кусок писчей бумаги изнутри стола, он осторожно перевернул оболочку и позволил ее содержимому стечь на бумагу. Вместо пороха посыпался мелкий белый порошок.


Пендергаст тыльной стороной ладони оттолкнул пустую и бесполезную скорлупу. Дотянувшись до своего туалетного набора и потянув его к себе, он порылся внутри и вытащил два пузырька с таблетками по рецепту. Один из них содержал полусинтетический опиоид по схеме 2, используемый для облегчения боли; другой - миорелаксант. Взяв по две таблетки из каждой бутылки, он положил их на лист бумаги и, используя ложку из ближайшего подноса для обслуживания номеров, измельчил каждую в мелкий порошок.


На листе бумаги теперь было три небольших холмика. Пендергаст тщательно перемешал их, зачерпнул ложкой порошок. Взяв зажигалку из туалетного набора, он поднес ее к ложке и оживил. Под действием тепла смесь начала темнеть, пузыриться и разжижаться.


Пендергаст уронил зажигалку на стол и держал ложку обеими руками, когда его тело охватил новый болезненный спазм. Он подождал минуту, давая остыть токсичной, опасной смеси. Затем он погрузил иглу в жидкость и наполнил шприц.


Он с тихим вздохом позволил пустой ложке упасть на стол; самое сложное было позади. Теперь он в последний раз полез в свой туалетный набор и вытащил кусок резинки. Откатывая один рукав, он обвязал резину вокруг своего плеча, сжал кулак, крепко натянул резину зубами.


Внутри его локтя появилась вена.


Осторожно зажав резинку в зубах, он поднял шприц свободной рукой. Задерживая движения между спазмами конечностей, он ввел иглу в вену. Он выждал мгновение, затем слегка приоткрыл зубы, освобождая резинку. Медленно и осмотрительно он вернул поршень на место.


Он позволил своим глазам закрыться и просидел так несколько минут, игла выпала из его руки. Затем, снова открыв глаза, он вынул шприц и отложил его в сторону. Он сделал неглубокий вдох, осторожно, как купальщик, проверяющий температуру воды.


Боль ушла. Спазмы утихли. Он был слаб, дезориентирован, но мог действовать.


Мечтательно, как проснувшийся старик, он поднялся со стула. Затем он натянул кобуру и надел куртку. Он осторожно снял свой щит и удостоверение личности ФБР и запер их в сейфе в номере, сохранив паспорт и бумажник. Оглянувшись в последний раз, он вышел из номера отеля.


изображение


T он вход в Город Ангелов лежит в конце узкого резкого искривления на улице в Рио Zona Norte. На первый взгляд фавела за ее пределами не сильно отличалась от соседнего региона Тижука. Он состоял из однообразных бетонных коробок высотой в три и четыре этажа, плотно сбитых вместе, над лабиринтом улиц, почти средневековых по своей извилистости и сложности. Ближайшие постройки были серого цвета, но цвета изменились на зеленый, а затем на терракотовый, когда огромные лачуги поднимались по крутым склонам, уходящим на север, оставляя за собой тысячи струй дыма от костров, туманные и колеблющиеся в жарком климате. солнце. И только когда Пендергаст заметил двух молодых людей, бездельничащих на пустых бочках с бензином, в шортах и шлепанцах Havaianas, с пулеметами на голых плечах - наблюдателями, проверявшими всех, кто приходил и уходил, - он понял, что стоит у ворот, совершенно другая часть Рио-де-Жанейро.


Он остановился в переулке, слегка покачиваясь. Наркотики, которые он принимал, хотя и были необходимы для выносливости, притупили его ум и замедлили время реакции. В его состоянии было бы слишком рискованно пытаться замаскироваться. Пендергаст мог говорить по-португальски всего несколько слов, и в любом случае он никогда не смог бы овладеть языком, который варьировался от фавелы до фавелы . Если торговцы наркотиками или их охранники в Сидаде-душ-Анжос принимают его за полицейского под прикрытием,он будет немедленно убит. Единственным выходом для него было отсутствие маскировки: выделиться, как больной палец.


Он подошел к молодым людям, которые неподвижно смотрели на него через прищуренные глаза. Над головой электрические провода и линии кабельного телевидения, которые пересекали улицу и пересекали ее, были настолько плотными, что они погружали улицу в вечный мрак, провисая под собственным весом, словно огромная зловещая паутина. На зловонной улице было жарко, в воздухе пахло мусором, собачьими фекалиями и едким дымом. Когда он подошел, молодые люди, не вставая с бочек с бензином, позволили своим автоматам соскользнуть с плеч в руки. Пендергаст не пытался их пройти, а вместо этого подошел к старшему из них.


Мальчик - ему было не больше шестнадцати - посмотрел на агента сверху вниз с любопытством, враждебностью и презрением. В изнуряющей жаре Пендергаст в черном костюме, белой рубашке и шелковом галстуке выглядел как гость с другой планеты.


« Onde voiceê vai, гринго? - спросил он угрожающим тоном. Когда он это сделал, другой юноша - более высокий, с бритой наголо головой - соскользнул со своего барабана, поднял свой автомат и небрежно нацелил его на Пендергаста.


« Meu filho» , - сказал Пендергаст. "Мой сын."


Юноша усмехнулся и переглянулся со своим соотечественником. Несомненно, это было обычным явлением: отец ищет своенравного сына. Бритый высказался за то, чтобы застрелить Пендергаста, не задавая лишних вопросов. Вместо этого более низкий юноша - который номинально казался главным - отклонил это. Стволом своего пистолета он жестом приказал Пендергасту поднять руки. Пендергаст подчинился, и лысый юноша обыскал его. Его паспорт был изъят, затем его бумажник. Небольшую сумму денег из кошелька вынули и сразу же разделили. Когда дозорные обнаружили Les Baer .45, разгорелся спор. Невысокий юноша выхватил пистолет у лысого и потряс им в лицо Пендергасту, задавая гневные вопросы по-португальски.


Пендергаст пожал плечами. « Meu filho », - повторил он.


Спор продолжался, и собралась небольшая группа любопытных зевак. Казалось, что лысый добьется своего, послевсе. Из потайного внутреннего кармана пиджака Пендергаст вытащил пачку банкнот - тысячу реалов - и протянул ее ближайшему наблюдателю.


« Meu filho» , - снова сказал он тихим, не угрожающим голосом.


Юноша уставился на деньги, но не взял их.


Пендергаст снова полез в карман, вытащил еще тысячу реалов и добавил ее к пачке, которую предлагал. Две тысячи реалов - тысяча долларов - были большими деньгами в таком сообществе, как это.


« По благосклонности », - сказал он, нежно размахивая деньгами перед наблюдателем. « Deixe-me entrar ».


С внезапной гримасой юноша выхватил деньги. - Порра , - пробормотал он.


Это вызвало еще одну вспышку гнева у его бритоголового товарища, который, очевидно, был за то, чтобы просто застрелить Пендергаста и забрать деньги. Но более короткий заставил его замолчать залпом проклятий. Он вернул паспорт и бумажник Пендергасту, оставив пистолет у себя.


- Sai da aqui , - сказал он, снисходительно махнув Пендергасту. « Fila da puta ».


« Обригадо ». Проходя мимо импровизированного сторожевого поста, Пендергаст краем глаза увидел, как бритоголовый юноша отделяется от собравшейся группы и исчезает в переулке.


Пендергаст бродил по центральной улице фавелы , которая быстро превратилась в запутанный лабиринт все более узких дорог, которые пересекались и пересекались, поворачивали под странными углами и, иногда, внезапно заканчивались тупиком. Люди молча смотрели на него, когда он проходил мимо, одни с любопытством, другие с подозрением. Время от времени он останавливался, чтобы спросить кого-нибудь: « meu filho », но это было встречено быстрым, беззвучным покачиванием головы и поспешным прохождением мимо, как будто чтобы избежать бормотания сумасшедшего.


Работая над тупостью наркотиков, Пендергаст заставлял свои чувства воспринимать все. Ему нужно было понять. Переулки были относительно чистыми, изредка появлялись цыплята или крадущиеся истощенные собаки. Кроме двух охранников, он не видел оружия, наркотиков.деловая активность или открытая преступность. Действительно, в фавеле было больше порядка, чем в городе за ее пределами. Здания были украшены множеством ярких плакатов и рекламных листовок, большая часть которых отслаивалась и трепетала. Звук был почти потрясающим. Из открытых окон лилась бразильская фанковая музыка, разговоры или громкие споры; периодические упреки « Каральо! »Или другие инвективы. В воздухе сильно пахло жареным мясом. Мопеды и ржавые велосипеды проезжали нечасто - машин почти не было. На каждом перекрестке было по крайней мере одно barzinho - угловой бар с грязными пластиковыми столиками, дюжина мужчин внутри собралась вокруг старинного телевизора с бутылками Cerveja Skol в руках и болела за неизбежный футбольный матч. Их голоса росли с каждой точки, когда был забит гол.


Пендергаст остановился, сориентировался, как мог, затем начал подниматься по склону горы, по которой раскинулся Сидаде-душ-Аньос. По мере того, как он поднимался по извилистым улочкам, характер зданий менялся. Трехэтажные бетонные конструкции начали заменяться лачугами и лачугами поразительной дряхлости, рейками и секциями дерева, связанными проволокой или связанными вместе и покрытыми - если они вообще были покрыты - крышами из гофрированного железа. Теперь появился мусор, разбросанный, и в воздухе витал запах тухлого мяса и гниющей картошки. Соседние здания опирались друг на друга, очевидно, для поддержки. Белье висело во всех направлениях из невозможного клубка пересекающихся линий, безвольно болтаясь на огромной жаре. Проходя мимо небольшого импровизированного футбольного поля на пустыре, окруженного остатками сетчатого забора, Пендергаст мог различить далеко внизу величественные очертания многоэтажных жилых домов в Зона Норте в Рио. Они были всего в паре миль, но с его точки зрения их могло быть тысяча.


По мере того, как поле становилось все круче, окружающий ландшафт превращался в сбивающую с толку путаницу террас, шатких общественных лестниц из плохо залитого бетона и деревянных токарных станков и узких переулков. Грязные дети смотрели на него сквозь колючую проволоку и сломанные рейки. Здесь было меньше музыки, меньше криков, меньше жизни. Тишина бедности и отчаяния заразила душный воздух. Сцепленные конструкцииВозвышались все вокруг, каждое на своем уровне и под углом, с кажущимся пренебрежением к окружающим зданиям: трехмерный лабиринт из переулков и коридоров, мест общего пользования и крошечных площадей. Тем не менее, Пендергаст бормотал всем одну и ту же патетическую фразу: « Meu filho. В пользу. Meu filho . "


Когда он проезжал небольшой грязный магазин обивки, четырехдверный пикап Toyota Hilux с вмятинами и шрамами остановился перед ним с визгом. Он был едва ли уже, чем переулок, и эффективно блокировал его продвижение. Пока водитель оставался за рулем, из трех других дверей вылетели трое молодых людей в брюках цвета хаки и ярких трикотажных рубашках. У каждого был AR-15, и у каждого было оружие, нацеленное на Пендергаста.


Один из мужчин быстро подошел к нему, а двое других сдержались. « Паре! - потребовал он ответа. "Стоп!"


Пендергаст остановился. Наступил напряженный момент застоя. Пендергаст сделал шаг вперед, и один из мужчин остановил его прикладом автомата, оттолкнув назад. Двое других приблизились, наставив собственное оружие на голову Пендергаста.


« Coloque suas maos no carro! - крикнул первый, развернув Пендергаста и толкнув его к пикапу. Пока двое других прикрывали его, мужчина обыскал Пендергаста в поисках оружия. Затем он открыл ближайшую заднюю дверь пикапа.


« Энтре », - грубо сказал он.


Когда Пендергаст ничего не делал, кроме как моргал на ярком солнечном свете, мужчина схватил его за плечи и толкнул на заднее сиденье. Двое других последовали за ним, по одному с каждой стороны, все еще нацеленное на оружие. Первый мужчина скользнул на переднее пассажирское сиденье; водитель включил пикап, и они устремились вниз по темной улице, подняв облако пыли, полностью заслонившее их отъезд.


изображение


О дной из дежурных ментов просунул голову в кабинет д'Агоста в. «Лу? У вас ожидает звонок. Кто-то по имени Шпандау.


«Вы можете передать сообщение? Я тут кое-что напомнил ».


«Он говорит, что это важно».


Д'Агоста взглянул на сержанта Слейда, сидящего в кресле для посетителей. Во всяком случае, он был благодарен за то, что его прервали. Слэйд, мальчик на побегушках Рыбака, зашел по просьбе Англера, чтобы «связать» их два дела, убийство в Музее и труп на пороге Пендергаста. Д'Агоста не был уверен, насколько Рыболов знал о том, что общего у этих двух дел… этот человек играл в карты близко. И Слэйд тоже. Но им нужны были копии всех материалов дела - всего, - и они хотели их сейчас. Д'Агоста не любил Слэйда ... и это была не только отвратительная ириска с лакричником, которые он так любил. По какой-то причине он напомнил д'Агосту подхалима школьника, который, если видел, что вы делаете что-то не так, говорил учителю, чтобы выслужиться. Но д'Агоста также знал, что Слейд умен и находчив, что только усугубляло ситуацию.


Д'Агоста поднял трубку. "Извините. Я лучше возьму это. Может быть, какое-то время. Я свяжусь с тобой позже.


Слейд взглянул на него, на дежурного полицейского и встал. "Конечно." Он вышел из офиса, чувствуя за собой запах лакрицы.


Д'Агоста смотрел, как он уходит, и поднес телефон к уху. "В чем дело? Наш мальчик нашел свои шарики? "


«Не совсем так», - послышался прозаичный тон Шпандау.


"Что тогда?"


"Он мертв."


« Мертвый? Как? Я имею в виду, парень выглядел больным, но не , что больной «.


«Один из охранников нашел его в камере не более получаса назад. Самоубийство ».


Самоубийство. Это дело было прорывом. «Господи, я не могу в это поверить». Разочарование сделало его голос резким, чего он не имел в виду. - Разве вы не наблюдали за ним самоубийц?


"Конечно. Полный комплекс работ: мягкая клетка, кожаные ремни, пятнадцатиминутные вращения. Сразу после последней проверки он вырвался из оков - сломал ключицу в процессе - откусил большой палец левой ноги, а затем ... подавился им ».


На мгновение д'Агоста замолчал.


«Я пытался позвонить агенту Пендергасту», - продолжил Спандау. «Когда я не смог дозвониться до него, я позвонил тебе».


Это было правдой: Пендергаст снова растворился в воздухе. Это приводило в ярость, но сейчас д'Агоста не собирался об этом думать. "Хорошо. Он когда-нибудь приходил в сознание? "


"Как раз наоборот. После того, как вы ушли, то немногое ясности, которое он потерял. Он продолжал бредить, повторяя одно и то же снова и снова ».


"Какие вещи?"


«Вы слышали кое-что из этого. Он все время упоминал запах гниющих цветов. Он перестал спать, шумел день и ночь. Он тоже жаловался на боль; не локализованная боль, а что-то, что, казалось, затрагивало все его тело. После того, как ты ушел, стало еще хуже. Тюремный врач сделал несколько анализов, прописал лекарства, но, похоже, ничего не помогло. Они не могли это диагностировать. За последние двадцать четыре часа он действительно начал спускаться. Непрерывный бред, стон, плач. Я планировал перевести его в больницу, когда до меня дошло известие о его смерти ».


Д'Агоста глубоко вздохнул; испустил долгий, медленный вздох.


«Вскрытие назначено на сегодня позже. Я пришлю вам отчет, когда получу его. Вы хотите, чтобы я сделал что-нибудь еще? "


«Если я что-нибудь придумаю, я дам вам знать». И как запоздалая мысль: «Спасибо».


«Мне очень жаль, что у меня для вас не было новостей лучше». И линия оборвалась с щелчком.


Д'Агоста откинулся на спинку стула. Когда он это сделал, его взгляд медленно - неохотно - переместился на стопку файлов, покрывавших его стол, и все они должны были быть скопированы для Слейда.


Большой. Просто чертовски здорово.


изображение


T он Hilux, рог ревом, пробился через извилистые переулках фавелы как слон через перерыв тростника. У продавцов тротуаров не было выбора, кроме как отступить в свои дома; пешеходы и велосипедисты свернули по переулкам или съежились в дверных проемах. Неоднократно зеркала заднего вида пикапа царапали здания с обеих сторон. Похитители Пендергаста ничего не сказали, просто прикрыв его своими AR-15. Машина все время карабкалась вверх, решительно двигаясь по поворотным дорогам, мимо структур, раскинувшихся по склонам холма, как разноцветный гриб.


Наконец они остановились у небольшого комплекса на самой высокой точке фавелы . Еще один вооруженный человек открыл импровизированные ворота с сеткой, и «Хайлюкс» въехал на небольшую парковку. Все четверо вышли из пикапа. Один из них жестом показал Пендергасту, чтобы тот сделал то же самое.


Агент подчинился, моргая от резкого солнечного света. Казалось бы, бесконечная группа ветхих сараев и импровизированных домов простиралась вниз по склону холма, в конечном итоге уступая место более упорядоченным улицам собственно Рио, а за ним - сверкающей лазурной бухте Гуанабара.


Комплекс состоял из трех зданий, функционально идентичных, отличавшихся от остальной части фавелы только тем, что они были в лучшем состоянии. Несколько больших рваных дыр в центральном зданиизалиты цементом и перекрашены. Генератор стоял во дворе, скрежетал. По крайней мере, дюжина кабелей разных цветов петляла над головой, прикрепленных к разным точкам на крышах. Двое мужчин жестом пригласили Пендергаста войти в центральное здание.


Интерьер был темным, прохладным и спартанским. С помощью стволов своего полуавтоматического оружия охранники толкнули его по выложенному плиткой коридору, вверх на два лестничных пролета и в большую комнату, явно представлявшую собой офис. Как и весь остальной дом, он был почти монастырским в отсутствии декора. Там был стол из какого-то невзрачного дерева, по бокам которого стояли еще охранники, несшие еще несколько AR-15, и несколько жестких деревянных стульев. На одной из окрашенных стен из шлакоблоков висело распятие, а на другой - большой плоский телевизор. Он был настроен на футбольный матч, звук приглушен.


За столом сидел мужчина лет тридцати. Он был темнокожим, с непослушными волнистыми волосами и трехдневной бородой. На нем были шорты, майка и пара вездесущих Havaianas. На шее у него висела толстая платиновая цепочка, а к запястью были привязаны золотые часы «Ролекс». Несмотря на относительную молодость и непринужденную одежду, он излучал уверенность и авторитет. Когда Пендергаст вошел, мужчина посмотрел на него блестящими черными глазами. Он сделал большой глоток из бутылки пива «Богемия», стоявшей у него на столе. Затем он повернулся к похитителям Пендергаста и заговорил с ними по-португальски. Один из них обыскал Пендергаста, вынул бумажник и паспорт и положил их на стол.


Мужчина взглянул на них, даже не удосужившись рассмотреть. « Паспорте ». Он нахмурился. « Só isso? Это все?"


"Сим".


Пендергаста снова обыскали, на этот раз более тщательно. Остаток пачки реалов по очереди положили на стол. Но когда они закончили, Пендергаст указал подбородком на то, что они не заметили в подоле его куртки.


Обыскали, нашли потрескивающий сложенный листок бумаги. Выругавшись, один из них открыл резкий нож и разрезал подол, убрав фотографию. Это был снимок Албана после его смерти, слегка отретушированный, чтобы сделать его более реалистичным. Они развернули его и положили на стол рядом с бумажником и паспортом.


Когда мужчина увидел фотографию, выражение его лица изменилось с раздраженной скуки на шок и удивление. Он схватил фотографию и уставился на нее.


- Meu filho , - повторил Пендергаст.


Мужчина смотрел на него, смотрел на фотографию, смотрел на него с испытующим взглядом. Только сейчас он взял остальные предметы, сначала паспорт, затем бумажник, и внимательно осмотрел каждый. Наконец он повернулся к одному из охранников. « Guarda a porta », - сказал он. « Niguen pode entrar ».


Охранник подошел к двери офиса, закрыл и запер ее, затем остановился перед ней с оружием наготове.


Человек за столом снова взглянул на Пендергаста. «Итак, - сказал он на прекрасном английском с акцентом. «Вы тот человек, который бесстрашно входит в Cidade dos Anjos, одетый как гробовщик, с ружьем и блуждающий, рассказывая всем, что вы ищете своего сына».


Пендергаст не ответил. Он просто стоял перед столом, слегка покачиваясь.


«Я удивлен, что вы выжили. Возможно, из-за того, что это было настолько безумно, они решили, что ты безвреден. А теперь ... - он постучал по фотографии, - я понимаю, что вы совсем не безобидны.


Мужчина взял паспорт и фотографию и встал. За поясом его шорт можно было увидеть большой пистолет. Он обошел стол и встал прямо перед Пендергастом.


«Ты плохо выглядишь, када », - сказал он, видимо, обратив внимание на бледность Пендергаста, на его виски выступили капельки пота. Он еще раз взглянул на паспорт и фотографию. «Тем не менее, сходство поразительное», - сказал он себе больше, чем кому-либо другому.


Прошла минута в тишине.


«Когда вы в последний раз видели своего сына?» он спросил.


«Две недели назад», - ответил Пендергаст.


"Где?"


"Мертвый. На моем пороге ».


Выражение шока или боли, а может быть и того и другого сразу исказило выражение лица молодого человека. Прошла еще минута, прежде чем он снова заговорил. «А почему ты здесь?»


Пауза. «Чтобы узнать, кто его убил».


Мужчина кивнул. Это был мотив, который он понимал. «И поэтому вы бродите по нашей фавеле , спрашивая всех о нем?»


Пендергаст провел рукой по глазам. Наркотики начали заканчиваться, и боль вернулась. "Да. Мне нужно… знать, что он здесь делал ».


В комнате воцарилась тишина. Наконец мужчина вздохнул. - Каральо , - пробормотал он.


Пендергаст ничего не сказал.


«И вы хотите отомстить его убийце?»


«Я только ищу информацию. Что будет после этого ... я не знаю ».


Мужчина, казалось, задумался над этим моментом. Затем он указал на один из стульев. "Пожалуйста. Присаживайтесь ».


Пендергаст опустился на ближайший стул.


«Меня зовут Фабио, - продолжил мужчина. «Когда мои разведчики доложили, что в мой город вошел странный человек, бормочущий о своем сыне, я мало об этом подумал. Но когда они описали человека высокого роста, руки, как нервные белые пауки, кожа бледная, как мрамор, глаза, как серебряные раковины, - я удивился. И все же как я мог быть уверен? Я прошу прощения за то, как тебя привезли сюда, но… - он пожал плечами. Затем он пристально посмотрел на Пендергаста. «Что вы говорите - это правда? Трудно поверить, что такого человека, как он, могли убить ».


Пендергаст кивнул.


«Тогда все, чего он боялся», - сказал человек по имени Фабио.


Пендергаст посмотрел через стол. Он знал, что именно так одевались наркобароны Рио; как они жили; как они были вооружены. Он изо всех сил пытался вспомнить слова полковника Азеведо: Сидаде-душ-Анжос - самая большая, самая жестокая и самая могущественная из фавел. Руководящие им наркобароны не только безжалостны, но и бесстрашны .


«Все, что мне нужно, это информация», - сказал Пендергаст.


«И ты получишь это. Фактически, мой долг - передать его вам. Расскажу историю. История вашего сына. Албан ».


изображение


T принимая к место снова за столом, Фабиу осушил бутылку Богемии и поместил его в одну сторону. Его сразу заменили на свежий. Он взял фотографию со стола, слегка коснувшись ее кончиками пальцев жестом, который был почти ласковым. Затем он положил его на место и посмотрел на Пендергаста.


Пендергаст кивнул.


«Когда вы в последний раз видели своего сына живым до его смерти?»


«Восемнадцать месяцев назад в Новой Годой. Он исчез в джунглях ».


«Тогда я начну рассказ с этого момента. Сначала ваш сын Албан жил с небольшим племенем индейцев глубоко в тропических лесах Амазонки. Это было трудное время для него, и он потратил его на восстановление и - как это слово? - на перегруппировку. У него были планы на себя; планы на мир. И планы на тебя, рапиз . На это Фабио многозначительно кивнул.


«Албану не потребовалось много времени, чтобы понять, что он не может осуществлять свои планы из глубины джунглей. Он приехал в Рио и быстро растворился в нашей фавеле . Этого он добился без труда. Вы знаете, о сеньор , не хуже меня, он… был… мастером маскировки и обмана. И он прекрасно говорил по-португальски, а также на многих диалектах. В Рио сотни фавел , и он выбрал свой колодец. Идеальное место, чтобы найти убежище, не боясь быть обнаруженным ».


«Cidade dos Anjos», - сказал Пендергаст.


Фабио улыбнулся. «Верно, рапиз . Тогда это было другое место. Он убил здесь кого-то - бродягу, одиночку - и украл его дом и личность. Он превратился в гражданина Бразилии по имени Адлер, которому исполнился двадцать один год, и с легкостью вписался в жизнь фавелы ».


«Это похоже на Албана», - сказал Пендергаст.


На мгновение глаза Фабио вспыхнули. «Не суди его, када , пока не услышишь его историю. Пока ты не жил в таком месте ». И он протянул одну руку, как если бы обхватил всю фавелу . «Он взял на себя занятие - импортер-экспортер, - которое дало бы ему повод путешествовать по миру».


Он открутил крышку бутылки с пивом, сделал глоток. «В то время Городом Ангелов управлял гангстер, известный как О Пунхо - Кулак, - и его отряд. О Пунхо получил свое прозвище из-за очень личных и жестоких способов, которыми он убивал своих врагов. Албан - Адлер - не был впечатлен О Пунхо и его бандой. Их неорганизованные способы ведения бизнеса противоречили заложенному в нем чувству порядка. Выведен практически с рождения. Верно, сеньор ? И он понимающе улыбнулся Пендергасту.


«Адлер развлекался, размышляя о том, как он мог бы намного лучше организовывать и управлять фавелой, будь он им командиром. Но тогда он не предпринял никаких действий, поскольку у него на уме были другие, более важные дела. А потом все изменилось ».


Фабио замолчал. Пендергаст почувствовал, что этот человек ждал, пока он заговорит.


«Кажется, вы много знаете о моем сыне», - сказал он.


«Он был ... моим другом».


Пендергаст контролировал свою реакцию на это.


«Албан познакомился с девушкой, дочерью норвежского дипломата. Ее звали Даника Эгланд, но она была известна всем как Анджа дас Фавелы ».


«Ангел фавел» , - сказал Пендергаст.


«Ей было дано это имя за то, как она бесстрашно входила в них, чтобы давать лекарства, раздавать еду и деньги - и проповедовать образование и независимость угнетенным. Руководители фавел , конечно, ей не доверяли. Но им пришлось мириться с ней из-за нееогромная популярность среди своих граждан и ее могущественный отец. Даника произвела на Адлера сильное впечатление. У нее было самообладание, храбрость и красота, которая была очень… очень… »И Фабио сделал серию жестов вокруг собственного лица Пендергаста.


«Нордик», - сказал Пендергаст.


«Вот это слово. Но в то время, как я уже сказал, Адлер был занят другим делом. Он потратил много времени на исследования ».


"Что именно исследовать?"


"Я не знаю. Но документы, которые он читал, были старыми. Научные, химические формулы. А потом он уехал в Америку ».


"Когда это было?" - спросил Пендергаст.


"Год назад."


"Почему он ушел?"


Впервые уверенный взгляд Фабио дрогнул.


«Вы неохотно говорите об этом. Вы сказали, что у Албана были планы. Эти планы касались меня, не так ли? Месть?"


Фабио не ответил.


«Нет причин отрицать это сейчас. Он планировал убить меня ».


«Я не знаю подробностей, о сеньор . Но, да, я считаю, что это имело какое-то отношение к… возможно, не только к твоему убийству. Что-то похуже. Он разыграл свои карты близко, вот та.


В последовавшей тишине раздался ряд металлических щелчков; один из охранников дурачился со своим AR-15.


Фабио начал снова. «Когда Адлер вернулся, он был другим. Казалось, что с него сняли тяжесть. Он обратил свое внимание на две вещи: руководство фавелы и Данику Эгланд. Она была старше его, двадцати пяти лет. Он восхищался ею - тянулся к ней. И она ему. Он пожал плечами. «Кто знает, как это происходит, када ? Однажды они поняли, что влюблены ».


Услышав это последнее слово, Пендергаст резко выдохнул через нос, что могло показаться насмешкой.


«Отец девушки знал о ее работе в фавелах и категорически не одобрял ее. Он боялся за ее жизнь. Она держала роман в секрете от своей семьи. Поначалу Аня не собиралась переезжать к Адлеру, но она провела много ночей в его доме, вдали от особняка своего отца в особняке.закрытый комплекс в центре города. А потом Адлер узнал, что Даника беременна ».


- Беременна, - тихо повторил Пендергаст.


«Они поженились тайно. Тем временем Адлер был одержим желанием самому захватить фавелу . Он считал, что под его руководством это может стать чем-то совершенно отличным от неорганизованных трущоб. Он считал, что сможет превратить это во что-то экономное, эффективное и организованное ».


«Я не удивлен, - сказал Пендергаст. « Фавела была идеальным местом для организации и реализации его плана господства. Замена тому, что было разрушено в Новой Годой. Государство в государстве - с ним в качестве лидера ».


Глаза Фабио снова вспыхнули. «Я не претендую на то, чтобы знать, что было тогда у него в голове, сеньор . Все, что я могу вам сказать, это то, что за очень короткое время он составил хитрый план переворота Сидаде душ Аньос. Но кто-то предал свой план О Пунхо и его банде. Кулак знал, что Ангел Фавел был любовницей и женой Адлера. Он решил действовать. Однажды ночью он и его люди окружили дом Адлера и подожгли его. Сгорел дотла. Сам Адлер был в отъезде ... но его жена и еще не родившийся ребенок погибли в огне ».


Пендергаст ждал в тишине, чтобы услышать оставшуюся часть истории, желая избавиться от собственной боли. Жена Албана и нерожденный ребенок, сожженные заживо ...


«Я никогда не видел человека, настолько охваченного жаждой крови. Но тихо, внутренне, его внешний вид как ни в чем не бывало. Но я знал Адлера и видел, что все его существо жаждало мести. Он отправился в укрепленный комплекс О Пунхо. Он пошел хорошо вооруженный, но один. Я был уверен, что он умрет. Но там он развязал такую оргию насилия, о которой я никогда не слышал и даже не мог себе представить. Он убил Кулака и всех его приспешников. За одну ночь он в одиночку убил всех лидеров фавелы . Из их дома кровь текла по уличным сточным канавам более чем на полмили. Это была ночь, которую фавела никогда не забудет.


«Естественно, - сказал Пендергаст. «Он хотел превратить фавелу в нечто бесконечно большее - и бесконечно худшее - чем она уже была».


На лице Фабио появилось удивление. "Нет. Нет, ты вообще не понимаешь. Это то, к чему я стремился. Что-то в нем изменилось, когда его жена и ребенок были убиты. Я не говорю, что понимаю это сам. Что-то внутри него изменилось ».


Очевидно, недоверие Пендергаста было слишком явным, потому что Фабио продолжал с большой серьезностью. «Я считаю, что именно доброта его жены и ее жестокий конец изменили его. Он внезапно понял, что правильно и что неправильно в этом мире ».


«Без сомнения», - саркастически сказал Пендергаст.


Фабио встал из-за стола. «Это правда, рапиз ! И доказательства этого лежат вокруг вас. Да, Адлер взял под свой контроль Город Ангелов. Но он переделал . Все к лучшему! Ушли в прошлое жестокость, наркотики, голод и произвол банд. Конечно, тебе это кажется плохим. И, конечно, у нас есть оружие - все виды оружия. Нам все еще нужно защищаться от жестокого и безразличного мира - соперничающих банд, военных, коррумпированных политиков, которые тратят миллиарды на строительство футбольных и олимпийских стадионов, в то время как люди голодают. Внутри Cidade dos Anjos мало насилия. Мы на пути трансформации. Мы… - Фабио подыскивал слово. «Мы заботимся о наших людях. Мы наделяем их полномочиями . Да, он использовал такой термин. Люди могут жить здесь, свободные от коррупции, преступности, налогов и жестокости полиции, от которых страдает остальная часть Рио. У нас все еще есть проблемы, но благодаря Адлеру дела налаживаются ».


Внезапно Пендергаст почувствовал, что сила его воли ослабевает. Его голова внезапно закружилась, и боль пронзила его кости. Он глубоко вздохнул. «Откуда вы все это знаете?» - наконец спросил он.


«Потому что я был лейтенантом твоего сына в новом Городе Ангелов. Я человек, стоявший по правую руку от него. Я знала его лучше всех, кроме Даники ».


«А зачем ты мне все это рассказал?»


Фабио откинулся на спинку сиденья и секунду поколебался, прежде чем ответить. «Я сказал вам, сеньор, у меня есть долг. Три недели назад Адлер во второй раз покинул фавелу . Он сказал мне, что собирается в Швейцарию, а затем в Нью-Йорк ».


"Швейцария?" - внезапно встревожился Пендергаст.


«После смерти Даники Адлер - Албан - заставил меня пообещать, что - если с ним что-то случится - я разыщу его отца и расскажу ему историю его искупления».


"Выкуп!" - сказал Пендергаст.


Фабио продолжил. «Но он никогда не удосужился назвать мне ваше имя или объяснить, как я могу с вами связаться. Его не было три недели… Я ничего не слышал. А теперь ты пришел и сказал мне, что он мертв. Фабио сделал еще один долгий глоток из бутылки пива. «Я рассказал вам историю, которую он хотел, чтобы я рассказал. Я выполнил свой долг ».


Последовала долгая пауза, во время которой ни один мужчина не заговорил.


«Вы мне не верите, - сказал Фабио.


«Этот дом Албана, - ответил Пендергаст. «Тот, который был сожжен. Какой у него был адрес? "


«Тридцать один, Рио-Параноа».


"Вы хотите, чтобы ваши люди отвезли меня туда?"


Фабио нахмурился. «Это не что иное, как развалины».


«Тем не менее, я спрашиваю».


Через мгновение Фабио кивнул.


«И этот О Пунхо, о котором ты говоришь. Где он жил?"


«Ну, конечно, здесь». Фабио пожал плечами, как будто это должно было быть очевидно. «Что-нибудь еще, сеньор ?»


«Я бы хотел вернуть свое личное оружие».


Фабио повернулся к одному из своих охранников. « Me da a arma ». Минутой позже был произведен «Les Baer» Пендергаста.


Пендергаст сунул его в пиджак. Медленно - очень медленно - он достал со стола свой бумажник, паспорт, фотографию и пачку денег. А затем, кивнув в последний раз в знак благодарности Фабио, он повернулся и последовал за вооруженными людьми из офиса и спустился по лестнице на залитую паром улицу.


изображение


D «Agosta вошел видеозал безопасности музея ровно без четверти два часа дня. Хименес просил его о встрече, и д'Агоста надеялся, что встреча не займет больше пятнадцати минут: он рассчитал время, так что он прибыл между шоу в планетарии, и он не был уверен, что сможет совершить еще один тур на восемьдесят децибел. космоса.


Хименес и Конклин сидели за маленьким столиком и стучали по ноутбукам. Д'Агоста подошел к ним, пробираясь сквозь стеллажи с оборудованием в полумраке.


"Как дела?" он спросил.


Хименес выпрямился. "Были сделаны."


"Ага?"


«Мы просмотрели все записи слежения за входом в музей с двенадцатого июня, в день убийства Марсалы, до шестого апреля. Это за неделю до того, как очевидцы вспомнят, что видели убийцу в музее, но мы потратили дополнительную неделю на всякий случай ». Он указал на свой ноутбук. - Нам известно, что он был замечен вами вначале, когда он входил в музей во второй половине дня двенадцатого июня. У нас есть записи о том, как он входил и выходил из музея двадцатого апреля, а еще один вход и выход были назначены четырнадцатого апреля ».


Д'Агоста кивнул. Дата 20 апреля совпала с датойСкелет Пэджетта был обнаружен совсем недавно. Несомненно, 14 апреля убийца под видом приезжего ученого впервые встретился с Марсалой, чтобы организовать экспертизу. 12 июня было днем убийства.


Он опустился на стул рядом с ними. «Хорошая работа», - сказал он. И он имел это в виду. Это была скучная утомительная работа - смотреть на видео за зернистым, чувствуя, как ваши глаза медленно пересыхают и затуманиваются под звук Большого взрыва. Они нашли две даты, когда убийца посетил музей, и его вход в день убийства. Но они так и не нашли его выходящим из музея после убийства.


Часть его задавалась вопросом, почему он вообще потрудился, чтобы его люди завершили это упражнение. Подозреваемый в убийстве мертв - самоубийство. Не то чтобы они собирали доказательства для подготовки к суду. Он предположил, что это был в нем старомодный коп: расставлял все точки над i и перебирал через t .


Самоубийство . Образ убийцы из тюрьмы Индио остался с ним. То, как он болтал о запахе гниющих цветов, о своем волнении и бессвязности. Не говоря уже о том, как он так смертельно прыгнул в Пендергасте. Это было нелегко забыть. И Христос всемогущий, убивший себя, откусив себе палец на ноге и подавившись им? Мужчина действительно должен захотеть выписаться, чтобы сделать что-то подобное. Это не соответствовало эрзац-профессору Уолдрону, человеку, который был явно спокойным, умным и разумным, чтобы обмануть Виктора Марсала и других сотрудников музея, заставив поверить в то, что он ученый.


Д'Агоста вздохнул. Что бы ни случилось с этим человеком после убийства Марсалы, оставался один факт: 12 июня, в день убийства, он определенно был в здравом уме. Он был достаточно умен, чтобы заманить Марсалу в глухое место, убить его быстро и эффективно и замаскировать убийство как проваленное дерьмовое ограбление. И, что самое главное, ему каким-то образом удалось выбраться из музея после этого, не будучи замеченным ни одной камерой.


Может быть, это не имело значения, но как, черт возьми, он это сделал?


Мысленно д'Агоста пересмотрел свой тур по месту убийства с Уиттакером, охранником. Это было в нише брюхоногих моллюсков,в дальнем конце Зала морской жизни, возле выхода из подвала и недалеко от Южноамериканского золотого зала…


Внезапно д'Агоста сел в кресле.


Конечно .


Он не мог поверить, насколько он был глуп. Он встал, расхаживая взад и вперед, затем повернулся к Хименесу.


«Марсала убили в субботу вечером. В какое время музей открыт по воскресеньям? »


Хименес покопался в бумагах на столе и нашел сложенный путеводитель по музею. "Одиннадцать часов."


Д'Агоста подошел к одной из охранных рабочих станций и сел. Сверху и внизу началось шоу трехчасового планетария, но он не обратил на это внимания. Он пролистал серию меню на экране рабочей станции, просмотрел длинный список файлов, а затем выбрал тот, который его интересовал: видеопоток Большой Ротонды, южная перспектива, с 11:00 до 12:00, воскресенье, 13 июня.


Знакомый вид с высоты птичьего полета ожил на экране. Когда Хименес и Конклин подошли к нему сзади, Д'Агоста начал воспроизводить видеопоток с нормальной скоростью, затем - когда его глаза привыкли к размытым изображениям - с удвоенной скоростью, затем с четырехкратной скоростью. По мере того, как час приближался к ним ускоренными темпами, потоки людей, входящих в музей и проходящих через посты безопасности, сгущались и увеличивались, двигаясь слева направо по маленькому экрану.


Вот . Одинокая фигура, идущая справа налево в противоположном направлении, как пловец, борющийся с приливом. Д'Агоста приостановил передачу сообщений службы безопасности и отметил временную метку: одиннадцать тридцать четыре часа ночи . За полчаса до того, как д'Агоста вошел в музей, чтобы открыть чемодан. Он увеличил изображение, затем снова начал воспроизводить видео, еще раз с нормальной скоростью. Ошибки быть не могло: лицо, одежда, нагло медленная походка - это был убийца.


- Черт, - пробормотал Конклин через плечо д'Агосты.


«Там был выход в подвал, сразу за альковом брюхоногих моллюсков, - объяснил д'Агоста. «Этот подвал - лабиринтуровни, туннели и складские помещения. В лучшем случае видеосъемка будет неравномерной. Он спрятался там на ночь, дождался открытия музея на следующее утро, а затем просто смешался с толпой на пути к выходу ».


Он сел от рабочего места. Так что, по крайней мере, они связали этот конкретный свободный конец. Вход и выход убийцы из музея были задокументированы.


Сотовый телефон Д'Агосты зазвонил. Он вытащил его из кармана и взглянул на него. Это был номер, который он не знал, код города Южной Калифорнии. Он нажал кнопку ОТВЕТ .


- Лейтенант д'Агоста, - сказал он.


"Лейтенант?" раздался голос с другого конца страны. «Меня зовут доктор Сэмюэлс. Я патологоанатом из Департамента исправительных учреждений Индио. Мы проводили вскрытие недавнего самоубийства Джона Доу и обнаружили кое-что интересное. Офицер Шпандау подумал, что мне следует позвонить вам.


«Давай, - сказал он.


Обычно д'Агоста гордился своим профессионализмом в качестве офицера полиции. Он не вышел из себя; он держал свое оружие в кобуре; он не использовал ненормативную лексику с гражданскими лицами. Но пока коронер продолжал, д'Агоста забыл эту последнюю личную максиму.


- Гребаный сукин сын , - пробормотал он, все еще прижимая телефон к уху.


изображение


T он Toyota Hilux повернул за угол и подошел к резкой остановке. Охранник, сидевший на заднем сиденье, открыл дверь и вышел - полуавтоматическая винтовка теперь была направлена в сторону земли - и жестом приказал Пендергасту тоже выйти.


Пендергаст вылез из пикапа. Охранник кивнул на здание прямо перед ними. Когда-то он, как и все вокруг, был узким трехэтажным зданием, но теперь это был не более чем сгоревший остов без крыши, его верхний этаж обвалился, тяжелые полосы черной сажи пачкали штукатурку над пустыми подоконниками. . Обугленные остатки входной двери были испещрены несколькими рваными дырами, как если бы потенциальные спасатели пытались пробиться внутрь с помощью таранов.


« Обригадо» , - сказал Пендергаст. Охранник кивнул, снова сел в пикап, и машина уехала.


Пендергаст на мгновение постоял в узком переулке, глядя, как машина удаляется вдаль. Затем он осмотрел окружающие здания. Они напоминали другие участки Сидаде-душ-Аньос, которые он видел - случайно построенные, плотно прижатые друг к другу, окрашенные в яркие цвета, линии крыш безумно вздымались и опускались в соответствии с топографией горного склона. Несколько человек с любопытством поглядывали на него из окон.


Он вернулся к дому. Хотя не было уличных указателей - нигде в фавеле не было уличных указателей - на разрушенной двери можно было увидеть призрачные останки номера 31. Пендергаст толкнул дверь - прямо внутри на кафельном полу лежал замок, ржавый и покрытый копотью, - медленно вошел и закрыл за собой дверь, как мог.


Внутри было душно, и даже сейчас сильно пахло обугленным деревом и расплавленным пластиком. Он огляделся, давая глазам время привыкнуть к полумраку, пытаясь не обращать внимания на боль, омывающую его медленными волнами. В потайном кармане его куртки была крошечная пачка обезболивающих - кое-что, что пропустили те, кто обыскивал его, - и на мгновение он подумал, можно жевать и проглотить несколько, но затем отверг эту идею. Это не годится для того, что ждало впереди.


А пока боль должна остаться.


Он прошел по первому этажу. Планировка узкого дома напоминала лачуги в дельте Миссисипи. Там была гостиная со столом, сгоревшим до кучи опаленных прутьев, сгоревший диван, распахивающийся черными пружинами. Ковер из полиэстера вплавился в бетонный пол. За ней находилась небольшая кухня с эмалированной плитой с двумя конфорками, чугунной раковиной с царапинами и вмятинами, несколькими ящиками и стеллажами, все они были открыты. Пол был покрыт битой посудой, стеклянной посудой и дешевыми, наполовину расплавленными столовыми приборами. Дым и огонь оставляли странные, угрожающие узоры на стенах и потолке.


Пендергаст стоял в дверях кухни. Он попытался представить, как его сын Албан входит в дом и входит в эту комнату; приветствует жену; вести светскую беседу; смеются, обсуждают своего будущего ребенка и планы на будущее.


Образ отказывался формироваться в его голове. Это было немыслимо. Через мгновение или две он отказался от попытки.


Было так много всего, что не имело смысла. Жалко, что его разум не был яснее. Он вспомнил подробности рассказа Фабио. Албан прячется в фавеле , убивает какого-то одиночки и крадет его личность - в это он вполне мог поверить. Олбан, пробираясь обратно в Штаты, приводя в действие некий план мести своему отцу, - он легко мог поверить в это, посколькухорошо. Албан устраивает переворот и захватывает фавелу в своих злых целях. Самый правдоподобный из всех.


Вы должны поблагодарить Албана за это ...


Но Албан, любящий отец и семьянин? Албан, тайно замужем за Ангелом Фавел ? Этого он не мог видеть. Он также не мог видеть в Албане доброжелательного лидера трущоб, избавляющего его от тирании и открывающего эру мира и процветания. Конечно, Албан обманул Фабио, как обманул всех.


И еще одна вещь, которую сказал Фабио, - что перед отъездом в Америку во второй раз Албан планировал сделать остановку в Швейцарии.


Вспомнив это, Пендергаст почувствовал озноб, несмотря на невыносимую жару разрушенного дома. Была только одна причина, по которой он мог подумать, чтобы Албан поехал в Швейцарию. Но откуда он мог знать, что его брат Тристрам учился там в школе-интернате под вымышленным именем? Сразу же Пендергаст знал ответ: человеку со способностями Албана было бы несложно узнать местонахождение Тристрама.


… И все же Тристрам был в безопасности. Пендергаст знал это наверняка, потому что после смерти Албана он предпринял дополнительные меры для обеспечения безопасности Тристрама.


О чем думал Олбан? Каков был его план? Ответы - если бы были какие-то ответы - могли бы лежать в этих самых руинах.


Пендергаст вернулся к фасаду дома к бетонной лестнице. Он был сильно обуглен, без перил. Он осторожно поднялся по ней, прижав руку к стене, почерневшие ступени зловеще скрипнули под его ногами.


Второй этаж был в гораздо худшем состоянии, чем первый. Едкая вонь здесь была сильнее. Местами третий этаж во время пожара обрушился на второй, вызвав опасный беспорядок из обугленной мебели и обугленных расколотых балок. В некоторых местах крыша распахивалась, обнажая скелетные балки и голубое бразильское небо над ними. Медленно пробираясь сквозь завалы, Пендергаст определил, что на полу когда-то были три комнаты: кабинет или какой-то кабинет; ванная комната; и небольшую спальню, основанную нанекогда приятные обои и ребра детской кроватки, которые они содержали, предназначались для детской. Несмотря на обгоревшие стены и потрескавшийся подвесной потолок, в этой комнате было лучше, чем в других.


Спальня Даники - Даники и Албана - должно быть, находилась на третьем этаже. От него ничего не осталось. Пендергаст задумался в полумраке детской. Эта комната должна была подойти.


Он ждал там неподвижно пять минут, затем десять. А затем, морщась от боли, он медленно лег на пол, не обращая внимания на слой пепла, угля и грязи, покрывавший плитку. Он скрестил руки на груди и на мгновение позволил глазам бегать по стенам и потолку, прежде чем закрыть их и замереть.


Пендергаст был одним из немногих практиков эзотерической ментальной дисциплины, известной как Чонг Ран, и одним из двух мастеров этой дисциплины за пределами Тибета. Благодаря многолетним тренировкам, обширным исследованиям, почти фанатичной интеллектуальной строгости и знакомству с другими церебральными упражнениями, такими как упражнения Джордано Бруно Ars Memoriae и Девять уровней сознания, описанные в редкой книге Александра Карима семнадцатого века, Пендергаст смог развил способность помещать себя в состояние чистой концентрации. Из этого состояния - полностью удаленного от физического мира - он мог объединить в своем уме тысячи отдельных фактов, наблюдений, предположений и гипотез. Благодаря этому объединению и синтезу он смог воссоздать сцены из прошлого и поместить себя среди мест и людей, которые давно исчезли. Это упражнение часто приводило к поразительным открытиям, которые нельзя было получить никаким другим способом.


В настоящее время проблемой была интеллектуальная строгость, необходимость очистить разум от отвлекающих факторов, прежде чем продолжить. В его нынешнем состоянии это было бы чрезвычайно сложно.


Во-первых, он должен был изолировать и разделить свою боль, одновременно сохраняя при этом как можно более ясный разум. Отказавшись от всего, он начал с математической задачи: интегрировать e - ( x 2) , e в квадрате минус x .


Боль осталась.


Он перешел к тензорному исчислению, решив одновременно в голове две задачи векторного анализа.


Тем не менее боль оставалась.


Нужен был другой подход. Неглубоко дыша, держа глаза мягко, но полностью закрытыми, стараясь удержать разум от признания боли, пронизывающей его конечности, Пендергаст позволил крошечной идеальной орхидее сформироваться в своем воображении. С минуту он парил там, медленно вращаясь в абсолютной темноте. Затем он позволил орхидее томно распасться на составные части: лепестки, спинной чашелистик, боковой чашелистик, яичник, постпереднюю долю.


Он сосредоточил свое внимание на одной части: губе. Желая, чтобы остальная часть цветка исчезла в темноте, он позволил губной губе расти и расти, пока она не заполнила все поле его мысленного зрения. И все же она росла, расширяясь с геометрической регулярностью, пока он не смог заглянуть за ферменты и нити ДНК и электронные оболочки в самую ее атомную структуру - и еще глубже, в частицы на субатомном уровне. В течение долгого времени он с отстраненностью наблюдал, как самые глубокие и самые глубокие элементы структуры орхидеи движутся своим странным и непостижимым курсом. А затем - с огромным усилием воли - он заглушил весь атомный двигатель цветка, заставив все бесчисленные миллиарды частиц зависнуть, неподвижно, в черном вакууме своего воображения.


Когда он, наконец, позволил губной губе исчезнуть из головы, боль прошла.


Теперь, все еще находясь в уме, он покинул предполагаемую детскую, спустился по лестнице, прошел через закрытую входную дверь и оказался на улице. Была ночь, может быть, шесть месяцев, может быть, девять месяцев назад.


Внезапно дом, из которого он только что вышел, вспыхнул пламенем. Пока он смотрел - бестелесный, неспособный действовать, бессильный делать что-либо, кроме наблюдения, - ускорители быстро пронесли пламя через третий этаж резиденции. В глухом переулке он увидел две мчащиеся темные фигуры.


Почти сразу потрескивание пламени смешалось со звуками женских криков. Собралась толпа, кричащая, истерически плачущая. Несколько человек пытались взломать запертую входную дверь с помощью самодельных таранов. Им потребовалось не меньше минуты,К тому времени, как им это удалось, крики прекратились, и третий этаж дома уже превратился в огненный лабиринт из балок и светящейся потолочной плитки. Тем не менее несколько человек - среди них Пендергаст узнал Фабио - вбежали в здание, быстро сформировав бригаду ведер.


Пендергаст наблюдал за неистовой деятельностью, призрачной смесью интеллекта и памяти. Через полчаса пожар потушили, но ущерб был нанесен. Теперь он увидел новую фигуру, прибегающую к Рио-Параноа. Это была фигура, которую он узнал: его сын Албан. Но это был албан, которого Пендергаст никогда раньше не видел. Вместо обычного надменного, презрительного, скучающего лица этот Албан обезумел от беспокойства. Он выглядел так, будто пробежал длинный путь. Задыхаясь, он пробирался сквозь толпу к двери дома номер 31.


В дверях его встретил лейтенант Фабио. Его лицо было покрыто копотью и потом. Албан попытался протиснуться мимо, но Фабио преградил дверь, яростно качая головой, умоляя Албана низким, быстрым голосом не пытаться войти.


Наконец Албан попятился. Он положил руку на гипсовый фасад для поддержки. Пендергасту казалось, будто мир Албана вот-вот рухнет. Он рвал свои волосы; он ударился о почерневшую от дыма стену, издав наполовину стон, наполовину вопль отчаяния. Это было выражение горя, такое глубокое, какое Пендергаст когда-либо видел - и никогда бы не ожидал от Албана.


А потом - совершенно неожиданно - Албан изменился. Он успокоился, почти сверхъестественно. Он взглянул на разрушенный дом, все еще дымящийся, с его разрушенных верхних этажей падали тлеющие угли. Он повернулся к Фабио и задал ему острые вопросы низким, настойчивым тоном. Фабио прислушался и кивнул. А затем двое повернулись и растворились в боковом переулке.


На мгновение сцена, разыгравшаяся в голове Пендергаста, исчезла. Когда он снова стал видимым, местоположение изменилось. Теперь он находился за пределами комплекса на самой вершине Сьюдад-дус-Аньос: закрытого, огороженного комплекса, из которого он вышел,час раньше. Теперь же он больше походил на вооруженный лагерь, чем на резиденцию. Двое охранников патрулировали забор; собаки с дрессировщиками в толстых кожаных перчатках передвигались взад и вперед по внутреннему двору. Окна верхнего этажа центрального корпуса ярко освещались; от них доносились разговоры и резкий смех. Со своего удобного места в тени на противоположной стороне улицы Пендергаст увидел силуэт крупного, массивного мужчины, ненадолго передвигавшегося перед одним из окон. О Пунхо - Кулак.


Пендергаст оглянулся через плечо на фавелу , раскинувшуюся на склонах горы. Слабое сияние исходило из заросших трещинами лабиринта улиц примерно в полумиле ниже: дом Олбана все еще тлел.


И вот раздался новый звук: тихая пульсация двигателя. Пендергаст увидел, как потрепанный джип с выключенными фарами приблизился, а затем свернул на обочину дороги примерно в четверти мили от него. Из водительского места вылезла единственная фигура: Албан.


Пендергаст прищурился в темноте своего мысленного взора, чтобы разглядеть яснее. У Албана через плечо был перекинут большой рюкзак, а в каждой руке - по оружию. Он прижался к фасаду ближайшего дома, а затем, убедившись, что его не заметили, быстро двинулся по затемненной улице к закрытому входу на территорию.


А потом случилось нечто удивительное. Как только он подошел к нему, Албан остановился, повернулся и посмотрел прямо на Пендергаста.


Конечно, Пендергаста не было видно. Его телесной формы не было, а скорее в разрушенной детской, и все это было творением в его собственном разуме. И все же пронзительный, странно знающий взгляд Албана смутил его, угрожал растворить и без того хрупкий переход воспоминаний ...


… Затем Албан отвернулся. Он присел, проверяя свое оружие: два ТЕС-9, каждый с глушителями и магазинами на тридцать два патрона.


Один из охранников за забором отвернулся и закурил сигару. Албан быстро подкрался вперед и ждал, пока другой стражник подойдет к нему. Каким-то особенным образом он, казалось, ожидал движения мужчины. Пока охранник шел, Албанснял нож с пояса, подождал, пока охранник остановится и зажжет зажигалку, а затем перерезал себе горло, когда мужчина сосредоточился на прикосновении пламени к кончику сигареты. Влажный вздох был единственным звуком, когда он мягко опустил тело человека, и второй стражник, его сигарилла теперь зажжена, повернулся назад. Охранник потянулся к своему оружию, но Албан - опять же со своим сверхъестественным даром предвидения - предвидел его движения, схватив ствол и вырвав оружие из рук охранника, даже когда он воткнул нож в свое сердце.


Убедившись, что оба стражника мертвы, Олбан снова отступил к своей первоначальной выгодной позиции. Вытащив громоздкий рюкзак и поставив его на землю, он вытащил что-то длинное и злодейское. Собирая детали, Пендергаст узнал гранатомет РПГ-7.


Албан сделал паузу, готовясь. Затем, перекинув рюкзак через плечо и заправив TEC-9 за пояс, он снова приблизился к лагерю. Пока Пендергаст смотрел из темноты памяти, Албан расположился на некотором расстоянии от ворот, взвесил гранатомет на плече, прицелился и выстрелил.


Произошел огромный взрыв, за которым последовало огромное кипящее облако оранжевого пламени и дыма. Вдалеке Пендергаст слышал крики, лай и грохот металлического дождя, когда повсюду начали падать куски забора. Собаки и их дрессировщики выбежали из дыма. Перебросив РПГ через другое плечо и вытащив TEC-9 из-за пояса, Албан расставлял одну команду за другой очередями из автоматического огня, еще до того, как они вышли из маскирующего дыма.


Когда охрана больше не пришла, Албан полез в рюкзак, вытащил еще одну реактивную гранату и приспособил ее к РПГ-7. Он осторожно двинулся через развалины забора, дым все еще клубился в толстых карманах с оружием наготове. Пендергаст последовал за ним.


Двор был пуст. В центральном здании царила активность и ужас. Секунды спустя поток пулеметовогонь шел из верхнего окна. Но Албан занял укрытие, за пределами поля огня. Снова прицелившись из своего гранатомета, он выстрелил из гранаты в окна верхнего этажа. Они разлетелись на части в шторме из стекла, шлакоблока и дерева. Когда гром эхом разнесся, внутри послышались крики боли. Албан вставил в гранатомет еще одну гранату; снова выстрелил.


Теперь из домов слева и справа стали вырываться вооруженные люди. Бросив РПГ, Олбан начал стрелять по ним управляемыми очередями из TEC-9, переходя от одного пула тьмы к другому, от одного укрытия к другому, уклоняясь от их залпов еще до того, как они начали.


Через несколько минут смертоносный балет закончился. Еще дюжина мужчин лежала мертвыми, их тела валялись в дверных проемах или валялись на брусчатке двора.


И вот Албан подошел к центральному зданию с автоматами наготове. Он вошел в парадную дверь. Пендергаст последовал за ним. Албан ненадолго огляделся вокруг, прежде чем украдкой подняться по лестнице.


На вершине лестницы из темной комнаты выскочил человек с поднятым пистолетом, но со странным шестым чувством своего Албана он предвидел этот шаг, и его собственное оружие уже было поднят; он выстрелил еще до того, как человек полностью появился, смертельные выстрелы пробили дверной косяк, чтобы убить человека, когда он появился. Албан сделал паузу, чтобы вытащить магазины TEC-9, а еще два вбить домой. А потом он поднялся по лестнице на третий этаж.


Офис - офис, который Пендергаст посетил сам всего час назад, но в то же время полгода спустя - лежал в руинах. Мебель горела; в стенах пробили два отверстия для ввода гранат. Албан подошел к центру офиса с оружием наготове и медленно огляделся. По крайней мере четыре окровавленные фигуры лежали неподвижно: некоторые растянулись на перевернутых стульях, а одна была прижата к стене массивным осколком разорванной деревянной мебели.


Через стол лежал плотный мужчина, из его рта и носа текли ручейки крови. О Пунхо. Он слегка дернулся. Албан повернулся к нему и позволил потоку не менее дюжины пуль прошитьих путь через тело лорда банды. Были ужасные конвульсии; звук полоскания; а потом ничего. Кровь текла по полу и текла из дыры в стене здания.


Албан остановился, прислушиваясь. Но все было тихо. Лейтенанты и личная охрана О Пунхо - все они - были мертвы.


Некоторое время Албан стоял посреди крови и разрушения. А затем - очень медленно - он рухнул на пол, погрузившись в текущие кровавые листы.


Наблюдая за ним, Пендергаст вспомнил слова Фабио. Вы вообще не понимаете. Что-то в нем изменилось, когда его жена и ребенок были убиты .


Из дверного проема мысленным взором Пендергаст наблюдал за своим сыном: поваленным на пол, безмолвным и неподвижным, кровь впитывалась в его одежду, окруженный разорением по его собственной инициативе. Неужели Фабио сказал правду? Было ли это чем-то большим, чем просто жестокое возмездие, свидетелем которого стал сейчас Пендергаст? Возможно ли, что это было раскаянием? Или своего рода справедливость? Если бы Alban узнал , что Зло истинного зла на самом деле было? Он менялся?


Внезапно стены разрушенного офиса замерцали; ненадолго почернел; вернулся в поле зрения его мысленного взора; снова промелькнул. В отчаянии Пендергаст пытался сохранить в голове воспоминание о кресте: понаблюдать за сыном, узнать ответ на его вопросы. Но затем боль снова вырвалась, еще хуже оттого, что она была подавлена, и вся картина - горящий состав, окровавленные тела и Албан - исчезла из памяти Пендергаста.


Какое-то время Пендергаст просто лежал неподвижно там, где был в сгоревшей детской. Затем он открыл глаза и с трудом поднялся на ноги. Он отряхнулся, огляделся дрожащими глазами. Словно во сне, он вышел из детской, спустился по лестнице и вышел из темноты на яркий солнечный свет грязной улицы.


изображение


M арго Green занял место за большим столом конференции в Криминалист на десятом этаже одного полицейского Plaza. Этот номер представлял собой странное сочетание компьютерной лаборатории и кабинета медицинского осмотра: терминалы и рабочие станции стояли бок о бок с каталками, световыми коробами и ящиками для утилизации острых предметов.


За столом сидел д'Агоста. Он вызвал ее из музея, где она проводила послеобеденное время, анализируя аномальное соединение, обнаруженное в костях миссис Пэджетт, и уклоняясь от доктора Фрисби. Рядом с ним сидел высокий худой мужчина азиатского происхождения. Рядом с ним был Терри Бономо, эксперт отдела Identi-CAD, со своим вездесущим ноутбуком. Он раскачивался взад и вперед на своем сиденье и не улыбался ни в чем конкретном.


- Марго, - сказал д'Агоста. «Спасибо, что пришли. Вы уже знаете Терри Бономо ». Он указал на другого мужчину. «Это доктор Лу из Колумбийской медицинской школы. Его опыт - пластическая хирургия. Доктор Лу, это доктор Грин, этнофармаколог и антрополог, в настоящее время работающий в Институте Пирсона.


Марго кивнула Лу, и та улыбнулась в ответ. Его зубы были ослепительно белыми.


«Теперь, когда вы оба здесь, я могу дозвониться». Д'Агоста взял телефон в центре стола, нажал кнопку SPEAKER и позвонил по междугороднему телефону. Ответили на третьем гудке.


"Привет?"


Д'Агоста наклонился к говорящему. «Это доктор Сэмюэлс?»


"Да."


«Доктор. Сэмюэлс, это лейтенант Д'Агоста, полиция Нью-Йорка. Вы разговариваете по громкой связи с пластическим хирургом из Columbia Medical и антропологом из Нью-Йоркского музея естественной истории. Не могли бы вы поделиться с ними тем, что вы сказали мне вчера? »


"Безусловно." Мужчина откашлялся. «Как я сказал лейтенанту, я патологоанатом в Департаменте исправительных учреждений Индио здесь, в Калифорнии. Я проводил вскрытие самоубийства Джона Доу - человека, подозреваемого в убийстве сотрудника вашего музея, - когда кое-что заметил. Он сделал паузу. «Я впервые установил способ смерти, который, как вы знаете, был довольно необычным. Когда я завершал общий осмотр трупа, я заметил несколько необычных заживших шрамов. Они находились внутри рта, вдоль верхней и нижней борозды десны. Сначала я подумал, что они могут быть результатом старого избиения или автомобильной аварии. Но, осмотрев их, я увидел, что шрамы были слишком точными для этого. Я обнаружил похожий симметричный набор шрамов на другой стороне рта. В этот момент я понял, что это результат операции, в частности, реконструктивной хирургии лица ».


«Имплантаты в щеку и подбородок?» - сказал доктор Лу.


"Да. Рентген и компьютерная томография подтвердили это. Вдобавок на снимке были обнаружены пластины - как оказалось, титановые - прикрепленные к челюстной кости ».


Доктор Лу задумчиво кивнул. «Были ли еще шрамы? На черепе, на бедре или внутри носа? "


«Когда мы побрили голову, мы не обнаружили шрамов. Но да, были интраназальные разрезы и шрам на бедре, чуть выше гребня подвздошной кости. Изображения, которые я отправил лейтенанту д'Агоста, документируют все ».


«Вскрытие выявило какие-либо аномальные результаты, химические или какие-либо другие?» - спросил д'Агоста. «Человек явно испытывал боль перед тем, как покончить с собой. И он вел себя более чем немного сумасшедшим. Его могли отравить ».


Наступила пауза. «Я хотел бы сказать с уверенностью. Тамв крови присутствовали очень необычные соединения, которые мы все еще пытаемся проанализировать. Мужчина был на грани почечной недостаточности; возможно, причиной этого могли быть эти соединения ».


«Если вы придумаете что-нибудь окончательное, пожалуйста, передайте мне это через лейтенанта», - сказала Марго. «Кроме того, я был бы признателен, если бы вы могли проанализировать скелет на наличие необычных соединений».


"Сделаю. О, и еще кое-что - мужчина покрасил волосы. Он был не черный, а грязный блондин ».


«Спасибо, доктор Сэмюэлс. Если что-нибудь еще, мы свяжемся с вами ». Д'Агоста завершил конференц-связь нажатием кнопки.


На столе лежал большой манильский конверт, и теперь д'Агоста протянул его в направлении Лу. "Доктор? Интересно, могли бы вы поделиться с нами своим опытом ».


Пластический хирург открыл конверт, вытащил содержимое и быстро сложил его в две стопки. Марго увидела, что в одной стопке лежал снимок кружки и фотографии из морга; другой - цветные рентгеновские снимки и компьютерная томография.


Лу просмотрел фотографии человека, в котором Марго узнала фальшивого профессора Уолдрона. Он поднял один крупный план и показал его группе: Марго разглядела внутреннюю часть рта, верхние десны, мягкое небо и язычок. «Доктор. Сэмюэлс был прав, - сказал Лу, проводя пальцем по слабой линии чуть выше десны. «Обратите внимание на этот внутриротовой разрез - технически называемый, как сказал вам доктор Сэмюэлс, верхней десневой бороздой».


"И его значение?" - спросил д'Агоста.


Лу отложил фотографию. «Есть два основных вида пластической хирургии. Первый - работа с кожей. Подтяжка лица, удаление мешков под глазами - процедуры, омолаживающие. Второй вид - костная работа. Это гораздо более инвазивно и используется при травмах. Допустим, вы попали в автомобильную аварию, и вам разбили лицо. Костяная работа попытается исправить повреждение ». Он махнул рукой на фотографии. «Большинство операций, сделанных этому мужчине, было связано с костной обработкой».


«И эта костлявая работа - можно ли с ее помощью изменить внешность человека?»


"Определенно. Фактически, поскольку нет никаких доказательств предшествующей травмы, ямог бы предположить, что все процедуры, сделанные с этим человеком, должны были изменить его внешний вид ».


«Сколько операций потребуется для этого?»


«Если операции было достаточно, чтобы изменить ориентацию костей - например, продвижение средней части лица, - всего одну. Пациент выглядел бы совершенно иначе, особенно с окрашенными волосами ».


«Но похоже, что у этого человека было несколько процедур».


Лу кивнул, затем взял трубку и показал им другую фотографию. Марго с некоторым отвращением узнала в нем крупный план внутренней части волосатого носа. «Видите интраназальный разрез? Он хорошо спрятан, но виден, если вы знаете, что искать. Врач использовал этот разрез, чтобы ввести силикон в нос, без сомнения, чтобы он выглядел выше ». Он пролистал другие фотографии. «Верхние внутриротовые разрезы, где десна встречается с бороздой, будут использоваться для изменения щек - вы делаете разрез с обеих сторон, делаете карман в кости, вставляете имплантаты. С другой стороны, нижний внутриротовой разрез можно было бы использовать для добавления силикона к подбородку, чтобы он выступал вперед ».


Терри Бономо открыл свой ноутбук и яростно набирал записи, пока хирург говорил.


Марго смотрела, как д'Агоста ерзает на стуле. «Итак, нашему другу изменили щеки, изменили подбородок и изменили высоту носа». Он многозначительно взглянул в сторону Бономо. "Что-нибудь еще?"


«Сэмюэлс упомянул титановые пластины». Лу потянулся за рентгеновскими лучами, встал и подошел к ряду рентгеновских световых коробов, прикрепленных к стене. Он надел их, прикрепил рентгеновские лучи к стеклу и исследовал их.


«Ах да, - сказал он. «Лицо было реструктурировано за счет выдвижения челюсти».


"Вы можете объяснить это, пожалуйста?" - спросил Бономо.


«Это называется остеотомия по Лефорту. Вы по сути ломаете и выравниваете лицо. Используя тот же разрез в верхней десневой борозде, вы спускаетесь вниз до кости, делаете полный разрез, чтобы она стала подвижной, а затем выталкиваете челюсть. Кусочки кости из других частей тела добавляются, чтобы заполнить пространство - обычно из черепа или бедра пациента. У этого человека есть шрам над гребнем подвздошной кости, так что яснолишняя кость была взята из бедра. После этого используются титановые пластины для фиксации верхней челюсти. Вы можете увидеть одного из них здесь ». Он указал на рентгеновский снимок.


«Хесус Х. Кристофер», - сказал Бономо. «Звучит болезненно».


«Есть идеи, как давно могли быть сделаны эти процедуры?» - спросила Марго.


Лу снова повернулся к рентгеновским снимкам. «Трудно сказать. «Верхняя челюсть полностью зажила - здесь вы видите мозоль. Титановые пластины не снимали, но опять же, это обычное дело. Я бы сказал, по крайней мере, несколько лет назад, а может и больше ».


«Я насчитываю четыре процедуры», - сказал д'Агоста. «И вы говорите, что этого было бы достаточно, чтобы полностью изменить внешний вид мужчины?»


«Только остеотомия ЛеФорта сделала бы эту работу».


«И на основе представленных здесь фотографий, компьютерной томографии и рентгеновских снимков, можете ли вы реконструировать эти изменения? Покажи нам, как этот парень выглядел до всей этой работы? »


Лу кивнул. "Я могу попробовать. Переломы в мозговом веществе и размер разрезов на слизистой оболочке достаточно четкие. Оттуда мы можем работать в обратном направлении ».


"Большой. Пожалуйста, поработайте здесь с Терри Бономо и посмотрите, сможем ли мы получить изображение настоящего лица этого парня ». Д'Агоста повернулся к эксперту по идентификации. «Думаешь, ты сможешь это сделать?»


«Черт возьми, да», - сказал Бономо. «Если здесь есть документ, который может дать мне подробные сведения, мне не составит труда изменить биометрические данные лица. У меня уже есть каркасные и трехмерные композиции головы преступника, загруженные в программу; теперь мне просто нужно взять мою стандартную рабочую процедуру и, так сказать, запустить ее в обратном порядке ».


Пока Марго смотрела, доктор Лу сел рядом с Бономо и вместе - сгорбившись над ноутбуком - они начали переделывать лицо убийцы, по сути сводя на нет работу, которую какой-то анонимный пластический хирург проделал много лет назад. Время от времени Лу возвращался к фотографиям вскрытия или изображениям рентгеновского снимка и компьютерной томографии, когда они кропотливо корректировали различные параметры щек, подбородка, носа и челюсти.


«Не забывайте о грязных светлых волосах», - сказал д'Агоста.


Двадцать минут спустя Бономо драматически ударил по клавише на ноутбуке. «Дадим ему немного времени, чтобы отрендерить изображение».


Марго услышала стрекотание ноутбука примерно через тридцать секунд.


Бономо повернул ноутбук к доктору Лу, который некоторое время изучал его, затем кивнул. А затем Бономо повернул ноутбук так, чтобы его увидели Марго и д'Агоста.


- Боже мой, - пробормотал д'Агоста.


Марго была шокирована. Пластический хирург оказался прав - на снимке он выглядел совершенно другим человеком.


«Я хочу, чтобы вы смоделировали это с нескольких точек зрения», - сказал д'Агоста Бономо. «Затем загрузите визуализированные изображения в ведомственную базу данных. Мы запустим на нем программу распознавания лиц, посмотрим, есть ли где-нибудь лицо ». Он повернулся к Лу. «Доктор, большое спасибо за ваше время».


"Не за что."


«Марго, я вернусь». И, не сказав больше ни слова, он встал и вышел из кабинета судебно-медицинской экспертизы.


Менее чем через двадцать минут д'Агоста вернулся. Его лицо слегка покраснело, и он запыхался.


«Черт побери», - сказал он ей. «У нас есть хит. Просто так."


изображение


P endergast втягивается стоянки для посетителей в санаторий - де - Piz Julier и заглушил двигатель. Как он и ожидал, стоянка была пуста: спа-центр выздоровления был удаленным, крошечным и селективным. Фактически, на данный момент в нем проживал только один пациент.


Он вышел из машины - Lamborghini Gallardo Aventador с двенадцатью цилиндрами - и медленно направился к дальнему концу стоянки. Вдали и далеко внизу, зеленые окраины Альп простирались до швейцарского курортного города Санкт-Мориц, с такого расстояния почти слишком совершенного и красивого, чтобы быть реальным. К югу от него возвышалась Пиц Бернина, самая высокая гора восточных Альп. Овцы мирно паслись на его нижних боках, крохотных белых точках.


Он повернулся и направился к санаторию - красно-белому кондитерскому дому с лепными украшениями из пряников и полными до краев цветочными ящиками под окнами. Хотя он все еще был довольно слаб и неустойчив на ногах, наиболее серьезные симптомы боли и умственного замешательства, которые он испытал в Бразилии, ослабли, по крайней мере, временно. Он даже отказался от своих планов нанять водителя и вместо этого арендовал машину. Он знал, что Lamborghini великолепен и совсем не в его стиле, но он сказал себе, что скорость и техничное управление горными дорогами помогут прояснить его разум.


Пендергаст остановился у входной двери и позвонил. Ненавязчивая камера наблюдения, установленная над дверью, повернулась в его сторону.Затем прозвенел зуммер, дверь распахнулась, и он вошел. Позади находился небольшой вестибюль и медпункт. За ней сидела женщина в белой форме с маленькой фуражкой на голове.


« Джа? - сказала женщина, выжидающе глядя на него.


Пендергаст полез в карман и протянул ей свою визитку. Она залезла в ящик, вытащила папку, взглянула на фотографию, которая лежала внутри, а затем снова на Пендергаста.


«Ах, да», - сказала женщина, кладя папку на место и переключаясь на английский с акцентом. « Герр Пендергаст. Мы вас ждали. Подождите, пожалуйста.


Она взяла телефон, стоявший у нее на столе, и сделала короткий звонок. Через минуту дверь в стене за ее спиной с гудком открылась, и появились еще две медсестры. Один из них жестом пригласил Пендергаста подойти. Пройдя через внутреннюю дверь, он последовал за двумя женщинами по прохладному коридору, перемежаемому окнами, сквозь которые струился яркий утренний солнечный свет. С его занавесками из тафты и красочными альпийскими фотографиями это место выглядело ярким и веселым. И все же решетки на окнах были из армированной стали, и под белоснежной униформой двух медсестер можно было увидеть выпирающее оружие.


В конце зала они остановились перед закрытой дверью. Медсестры открыли его. Затем они открыли дверь, отступили назад и жестом пригласили Пендергаста войти.


За ними находилась большая и просторная комната, из окон - тоже открытых, но и зарешеченных - открывался прекрасный вид на озеро далеко внизу. Там была кровать, письменный стол, книжная полка, полная книг на английском и немецком, кресло с подлокотниками и отдельная ванная.


За столом, вырисовавшийся в луче солнечного света, сидел молодой человек семнадцати лет. Он старательно - даже кропотливо - копировал что-то из книги в журнал. Солнце золотило его светло-русые волосы. Его серо-голубые глаза переходили от книги к журналу и обратно, так что он был поглощен своей работой и не подозревал, что кто-то вошел. Пендергаст молча оценил аристократическое лицо и худощавое телосложение.


Его чувство усталости усилилось.


Юноша оторвался от своей работы. На мгновение его лицо превратилось в маску непонимания. Затем он расплылся в улыбке. "Отец!" - воскликнул он, вскакивая со стула. "Какой сюрприз!"


Пендергаст позволил себе вернуться в объятия сына. Затем последовало неловкое молчание.


«Когда я смогу выбраться из этого места?» - наконец спросил Тристрам. «Я ненавижу это здесь». Он говорил на странно формальном школьном английском с немецким акцентом, смягченным португальским оттенком.


- Боюсь, что ненадолго, Тристрам.


Юноша нахмурился и поиграл кольцом на среднем пальце левой руки - золотым кольцом с прекрасным звездчатым сапфиром.


«С тобой хорошо здесь обращаются?»


"Достаточно хорошо. Еда отличная. Я хожу в походы каждый день. Но они все время витают надо мной. У меня нет друзей, и это скучно. Мне больше понравилась École Mère-Église. Могу я вернуться туда, отец? »


"Через некоторое время." Пендергаст замолчал. «Однажды я позаботился о некоторых вещах».


"Какие вещи?"


«Тебе не о чем беспокоиться. Слушай, Тристрам, мне нужно тебя кое о чем спросить. С вами не случилось чего-нибудь необычного с нашей последней встречи?


"Необычный?" - повторил Тристрам.


"Необычный. Возможно, вы получили письма? Телефонные звонки? Неожиданные визиты? »


При этом на Тристрама мелькнул пустой взгляд. Он колебался на мгновение. Затем молча покачал головой.


"Нет."


Пендергаст внимательно посмотрел на него. "Ты врешь."


Тристрам ничего не сказал, глядя в землю.


Пендергаст глубоко вздохнул. «Я не знаю, как тебе это сказать. Ваш брат мертв.


Тристрам вздрогнул. «Албан? Tot? ”


Пендергаст кивнул.


"Как?"


«Убита».


В комнате стало очень тихо. Тристрам потрясенно уставился на него, а затем его взгляд снова упал в пол. Единственная слеза дрожо собралась в уголке глаза, а затем скатилась по его щеке.


«Тебе грустно?» - спросил Пендергаст. «После того, как он относился к тебе?»


Тристрам покачал головой. «Он был моим братом».


Пендергаст был глубоко тронут этим. И он был моим сыном . Он задавался вопросом, почему он так мало сожалеет о смерти Албана; почему ему не хватало сострадания своего сына.


Он обнаружил, что Тристрам смотрит на него своими темно-серыми глазами. "Кто сделал это?"


"Я не знаю. Я пытаюсь это выяснить ».


«Чтобы убить Албана, потребуется много времени».


Пендергаст ничего не сказал. Ему было неловко, когда Тристрам смотрел на него так пристально. Он понятия не имел, как стать отцом этому мальчику.


«Ты болен, отец?»


«Я просто выздоравливаю от приступа малярии, вызванного моими недавними путешествиями, и ничего больше», - поспешно сказал он.


В комнате снова воцарилась тишина. Тристрам, который парил над отцом во время этого разговора, теперь вернулся к своему письменному столу и сел. Казалось, он борется с каким-то внутренним конфликтом. Наконец его взгляд вернулся к Пендергасту.


"Да. Я врал. Я должен тебе кое-что сказать. Я обещал ему, но если он мертв ... Думаю, ты должен знать.


Пендергаст ждал.


«Албан посетил меня, отец».


"Когда?"


"Несколько недель назад. Я все еще был в Мер-Эглиз. Я гулял в предгорьях. Он был там, впереди меня, по следу. Он сказал мне, что ждал меня ».


- Продолжай, - сказал Пендергаст.


«Он выглядел иначе».


"В каком смысле?"


«Он был старше. Тоньше. Он выглядел печальным. И то, как он со мной разговаривал, было не по-старому. Не было… нет… - он пошевелил руками, не зная, какое слово использовать. " Verachtung ".


«Презрение», - сказал Пендергаст.


«Вот и все. В его голосе не было пренебрежения ».


"Что он обсуждал с вами?"


«Он сказал, что едет в Соединенные Штаты».


"Он сказал, почему?"


"Да. Он сказал, что собирается… исправить ошибку. Отменить какую-то ужасную вещь, которую он сам привел в движение ».


«Это были его точные слова?»


"Да. Я не понял. Правильно неправильно? Неправильно пишете? Я спросил его, что он имел в виду, и он отказался объяснять ».


"Что еще он сказал?"


«Он попросил меня пообещать не рассказывать вам о его визите».


"Вот и все?"


Тристрам замолчал. «Было что-то еще».


"Да?"


«Он сказал, что пришел попросить у меня прощения».


«Прощение?» - повторил Пендергаст с огромным удивлением.


"Да."


"И что вы на это сказали?"


«Я простила его».


Пендергаст поднялся на ноги. С чем-то похожим на приступ отчаяния, он осознал, что душевное замешательство, боль начинают возвращаться. « Как он просил у тебя прощения?» - резко спросил он.


«Он плакал. Он был почти без ума от горя ».


Пендергаст покачал головой. Было ли это раскаяние правдой или какая-то жестокая игра, которую Албан разучивал над своим простым братом-близнецом? «Тристрам», - сказал он. «Я перевез тебя сюда для твоей же безопасности после того, как твой брат был убит. Я пытаюсь найти убийцу. Тебе придется остаться здесь, пока я не раскрою дело и… не разберусь. Как только это произойдет, я надеюсь, вы не захотите возвращаться в Мэр-Эглиз. Надеюсь, ты захочешь вернуться в Нью-Йорк - и жить с… - он заколебался. "Семья."


Глаза молодого человека расширились, но он ничего не сказал.


«Я останусь на связи либо напрямую, либо через Констанс. Есливам что-нибудь понадобится, напишите и дайте мне знать ». Он подошел к Тристраму, легонько поцеловал его в лоб, затем повернулся, чтобы уйти.


"Отец?" - сказал Тристрам.


Пендергаст оглянулся.


«Я хорошо знаю малярию. Вернувшись в Бразилию, многие Швехлинги умерли от малярии. У тебя нет малярии ».


«То, что у меня есть, - это мое личное дело», - резко сказал он.


«И разве это не мое дело, как вашего сына?»


Пендергаст колебался. "Мне жаль. Я не хотел так с тобой разговаривать. Я делаю все, что могу, из-за своего… недуга. До свидания, Тристрам. Надеюсь вскоре увидеть тебя снова ».


Сказав это, он поспешно вышел из комнаты. Две медсестры, которые ждали снаружи, снова заперли дверь и затем проводили его обратно по коридору санатория.


изображение


T hierry Габлер занял свое место на открытой террасе кафе Remoire и открыл свою копию Le Courrier со вздохом. Официантке понадобилось меньше минуты, чтобы суетиться с его обычным заказом: стакан Pflümli, небольшая тарелка холодного вяленого мяса и несколько ломтиков черного хлеба.


« Bonjour, месье Габлер», - сказала она.


« Мерси , Анна», - ответил Габлер, надеясь, что это победная улыбка. Она ушла, и он проследил за покачиванием ее бедер долгим пристальным взглядом. Затем он обратил внимание на Пфлюмли, взял стакан и сделал глоток, вздохнув с тихим удовлетворением. За год до этого он уволился с работы государственного служащего, и принятие аперитива в уличном кафе во второй половине дня стало чем-то вроде ритуала. Ему особенно понравилось Café Remoire: хотя из него не было вида на озеро, это было одно из немногих по-настоящему традиционных кафе, оставшихся в Женеве, и, учитывая его расположение в центре на площади Цирка, оно было идеальным. место, чтобы насладиться городской суетой.


Он сделал еще один глоток воды, аккуратно сложил газету на третьей странице и огляделся. В это время дня кафе было заполнено обычным набором туристов, бизнесменов, студентов и небольшими группами сплетничающих жен. Сама улица была оживленной, проезжали машины, люди торопливо ходили туда-сюда. Праздникиде Женева была недалеко, и отели города уже наполнялись людьми, ожидающими всемирно известного фейерверка.


Он аккуратно сложил кусок вяленого мяса на ломтик хлеба, поднес его к губам и собирался откусить, как вдруг - с громким скрипом тормозов - машина врезалась носом в тротуар, не далее чем в четырех футах от где он сидел на террасе кафе. И не просто машину. Это транспортное средство выглядело как что-то из будущего века: очень низкое, оно было одновременно гладким и угловатым, казалось, вылепленным из цельного куска граната пламенеющего цвета. Массивные колесные диски доходили до верхней части приборной панели, а сама она была едва видна за дымчатым черным стеклом. Габлер никогда не видел такой машины. Бессознательно, он положил свой кусок хлеба, глядя на него. Он мог различить значок «Ламборджини» на зловещей морде машины, там, где должна была быть решетка.


Теперь водительская дверь открылась вертикально, как крыло чайки, и из машины вышел мужчина, не обращая внимания на встречный транспорт: приближавшаяся машина чуть не сбила его и, сердито гудя, вылетела на проезжую часть. Водитель не обратил на это внимания. Он захлопнул дверцу машины и направился ко входу в кафе. Габлер уставился на него. Он был так же необычен, как и его машина: одет в строгий черный костюм, белую рубашку и дорогой галстук. Он был бледнее любого человека, которого Габлер когда-либо видел. Его глаза были темными и в синяках, а походка была неторопливой и неустойчивой, как у пьяного, пытающегося выдать себя за трезвого. Габлер увидел, как мужчина коротко разговаривает с находящейся внутри покровительницей. Затем он снова вышел и занял место на террасе несколькими столиками ниже. Габлер сделал еще один глоток Пфлюмли, а затем вспомнил о хлебе с мясом, который приготовил для себя, и откусил его, все время стараясь не смотреть прямо на этого незнакомца. Краем глаза он увидел, что человеку подают что-то похожее на абсент, который только недавно был легализован в Швейцарии.


Габлер взял газету и обратился к третьей странице, время от времени позволяя себе взглянуть на человека, сидящего за несколькими столиками на террасе. Он сидел неподвижно, как камень, ни на что и ни на кого не обращая внимания, его бледные глаза смотрели вдаль, редко моргая. Сейчас изатем он поднес к губам стакан абсента. Габлер заметил, что рука человека дрожит и что стакан дребезжит, когда его возвращают к столу.


Вскоре стакан опустел; был заказан другой. Габлер ел хлеб, пил свой пфлюмли и читал свой экземпляр « Ле Курье» , и в конце концов о странном на вид незнакомце забыли в пользу давно установившихся занятий его типичного полудня.


А потом случилось то, что привлекло его внимание. Со стороны площади Цирк Габлер заметил, что к ним медленно приближался дорожный инспектор. У него в руке была книжка с билетами, и он по очереди осматривал каждую припаркованную машину. Время от времени, когда он подходил к незаконно припаркованному транспортному средству или к автомобилю, время которого истекло на счетчике, он останавливался, улыбался с личным удовлетворением, заполнял билет и подсовывал его под щетку стеклоочистителя.


Габлер взглянул на «Ламборджини». Женевские правила парковки были византийскими и строгими, но автомобиль был явно неправильно припаркован.


Офицер подходил к террасе кафе. Габлер смотрел, уверенный, что одетый в черное человек проснется и двинет свою машину до того, как туда доберется счетчик. Но нет: он оставался на месте, то и дело попивая свой напиток.


Офицер подъехал к «Ламборджини». Он был довольно невысоким, пухлым, с красноватым лицом и густыми белыми волосами, вьющимися из-под фуражки. Автомобиль был настолько явно припаркован незаконно - втиснутый в узкое пространство под крутым углом, демонстрируя безразличие, даже презрение к власти и порядку, - что улыбка офицера была шире и самодовольнее, чем обычно, когда он облизнул палец и щелкнул дверью. билетная книжка. Билет был написан и скользнул под щеткой стеклоочистителя - он был утоплен в раму двигателя, и потребовалось время, чтобы его найти - с размахом.


Только теперь, когда дорожный инспектор двинулся дальше, человек в черном встал из-за своего стола. Выйдя с террасы, он подошел к офицеру, встав между ним и следующей припаркованной машиной. Не говоря ни слова, он просто протянул палец и указал на Ламборджини.


Дорожный инспектор посмотрел то на него, то на машину, то обратно. « Est-ce que cette voiture vous appartient? " он спросил.


Мужчина медленно кивнул.


«Monsieur, elle est…»


«По-английски, будьте любезны», - сказал мужчина с американским акцентом, который Габлер признал южанином.


Как и большинство женевцев, дорожный инспектор говорил на приличном английском. Со вздохом - словно принося огромную жертву - мужчина переключил язык. "Очень хорошо."


«Похоже, я совершил какое-то нарушение правил парковки. Как вы, наверное, догадались, я здесь чужой. Пожалуйста, позвольте мне забрать мою машину, и давайте забудем о билете ».


«Мне очень жаль», - сказал офицер, хотя в его голосе не было ни малейшего сожаления. «Билет написан».


«Итак, я заметил. А какой гнусный поступок я совершил?


« Мсье , вы припаркованы в синей зоне».


«Все эти машины тоже припаркованы в синей зоне. Отсюда мое предположение, что парковка в синей зоне разрешена ».


"Ах!" - сказал офицер, как будто забив важный момент в философской дискуссии. «Но ваша машина не демонстрирует disque de stationnement ».


"Что?"


«Парковочный диск. Вы не можете парковаться в синей зоне без отображения парковочного диска, на котором указано время вашего прибытия ».


"Действительно. Парковочный диск. Как странно. И откуда мне, посетителю, это знать? »


Дорожный инспектор посмотрел на мужчину с бюрократическим презрением. « Мсье , как посетитель нашего города, от вас ожидается, что вы понимаете и соблюдаете мои правила».


« Мои правила?»


Офицер выглядел слегка обиженным на эту оплошность. «Наши правила».


"Я понимаю. Даже если такие правила капризны, ненужны и, в конечном итоге, пагубны? »


Маленький дорожный инспектор нахмурился. Он выглядел смущенным, неуверенным. «Закон есть закон, сударь . Вы его сломали и ...


"Минуточку." Американец положил руку на запястье офицера,эффективно останавливая его продвижение. «Какой штраф связан с этим билетом?»


«Сорок пять швейцарских франков».


«Сорок пять швейцарских франков». Все еще преграждая путь мужчине, американец полез в свой пиджак и - с дерзкой медлительностью - вынул бумажник и пересчитал деньги.


«Я не могу принять штраф, месье », - сказал офицер. "Вы должны пойти в ..."


Внезапно и яростно американец разорвал счета. Сначала один раз, затем дважды, затем снова и снова, пока не осталось ничего, кроме крошечных квадратов. Он подбросил их в воздух, как конфетти, так что они полетели вниз, приземлившись на фуражку и плечи дорожного инспектора. Габлер с изумлением смотрел на это развитие событий. Прохожие и другие, сидящие на террасе, были в равной степени поражены этим обменом.


- Мсье , - сказал офицер, и его лицо стало еще краснее. «Вы явно в состоянии алкогольного опьянения. Я должен попросить вас не садиться в этот автомобиль или ...


"Или что?" - сказал американец с едким презрением. «Вы напишете мне штраф за то, что буду мусорить в нетрезвом виде? Обратите внимание, сэр, я перейду улицу прямо здесь. Тогда ты тоже можешь написать мне билет на прогулку по улице в состоянии алкогольного опьянения. Но нет, дай угадаю - у тебя нет полномочий назначать такое тяжкое наказание. Для этого нужен настоящий полицейский. Как вам грустно! «Вырви клюв из моего сердца!» ”


Собрав все свое достоинство, пухлый инспектор дорожного движения взял рядом с собой сотовый телефон и начал набирать номер. При этом американец отбросил мелодраматическую позицию, которую он внезапно принял, и снова полез в карман пиджака, на этот раз вытащив другой бумажник. На этом, как заметил Габлер, был какой-то щит. Он на мгновение показал его офицеру, затем сунул обратно в куртку.


Сразу же манеры офицера изменились. Распухшая грудь, официозное, бюрократическое поведение исчезло. «Сэр, - сказал он, - вам следовало сказать мне сначала. Если бы я знал, что вы здесь ведете какие-то официальные дела, я бы не выписал билет. Однако это не оправдание ...


Американец наклонился к мужчине поменьше. "Ты не понимаешь. Я не веду никаких официальных дел. Я всего лишь путешественник, который останавливается за чашкой стремена по дороге в аэропорт ».


Офицер дорожного движения покачал головой и попятился. Он повернулся к «Ламборджини» и транспортной квитанции, которая медленно раскачивалась взад и вперед на ветру, плывущем по площади Цирка. «Позвольте мне, сударь , снять билет, но я должен попросить вас…»


«Не снимайте этот билет», - рявкнул американец. «Даже не трогай!»


Офицер повернулся, теперь полностью запуганный и сбитый с толку. « Месье? Я не понимаю.


"Вы не делаете?" - ответил голос, становившийся ледянее с каждым словом. «Тогда позвольте мне объяснить это в терминах, которые, как можно было бы надеяться, мог понять даже самый подлый разум. Я решил, что мне нужен этот билет, Гудман Ликспитл. Я собираюсь оспорить этот билет в суде. И если я не ошибаюсь, значит, вам тоже придется явиться в суд. И в такое время я с величайшим удовольствием покажу судье, адвокатам и всем собравшимся, какая вы позорная тень человека. Тень? Возможно, я преувеличиваю. По крайней мере, тень может оказаться высокой - действительно высокой. Но ты: ты гомункул, высохший чистый язык, карбункул на задней части человечества ». Внезапным движением американец сбил с головы офицерскую фуражку. "Посмотри на себя! Тебе должно быть шестьдесят, если ты день. И все же вы здесь, все еще выписываете штрафы за парковку, без сомнения, точно так же, как вы это делали десять лет назад, двадцать лет назад и тридцать лет назад. Вы, должно быть, настолько хорошо выполняете свою работу, настолько необычайно эффективны, что начальство просто не осмеливается продвигать вас по службе. Я приветствую замечательную полноту вашей безвкусицы. В самом деле, какое произведение искусства - это мужчина! И все же я чувствую, что вы не совсем довольны своим положением - этот цветок джина, который я вижу на ваших чертах, подразумевает, что вы часто топите свои печали. Вы это отрицаете? Я не вижу! И ваша жена тоже не особо этому рада. О, я замечаю в твоих запуганных чертах, в твоей агрессивной чванливости, которая, тем не менее, мгновенно уступает место превосходящей силе, настоящего Уолтера Митти. Что ж, если это меня утешит, я могу по крайней мере предсказать, что будет написано на вашемНадгробие: «Это будет сорок пять франков, пожалуйста». А теперь, если вы любезно отойдете от моей машины, я просто пойду в ближайший полицейский участок и позабочусь… и обеспечу…


Во время этой напыщенной речи лицо американца расплылось, сделавшись расслабленным, изможденным и поседевшим. На висках выступили капельки пота. Однажды в своей тираде он не решился провести рукой по лбу; в другой раз помахать рукой перед носом, как бы смахивая какой-то запах. Габлер заметил, что все кафе, а точнее вся улица, замолчали, наблюдая за разыгрыванием этой причудливой драмы. Мужчина был либо пьян, либо принимал наркотики. Теперь человек неуверенно двинулся к «Ламборджини», офицер быстро уступил ему дорогу. Американец потянулся к дверной ручке - точнее, потянулся к ней слепым, трясущимся жестом - и промахнулся. Он сделал еще один шаг вперед; качнулся; успокоился; снова покачнулся, а затем рухнул на тротуар. Раздались крики о помощи, и некоторые поднялись из-за своих столов. Габлер тоже вскочил на ноги, стул отлетел за его спиной. В своем удивлении и ужасе он даже не осознал, что только что пролил свой наполовину полный стакан Пфлюмли на одну штанину своих хорошо отглаженных штанов.


изображение


L ieutenant Петр Рыболов сидел за столом в своем кабинете в двадцать шестом избирательном участке. Все толстые бумаги на столе были смещены по его четырем углам, а в центре оставалось только три предмета: серебряная монета, кусок дерева и пуля.


В каждом расследовании были моменты, когда он чувствовал, что вот-вот наступит поворотный момент. В такие моменты у Рыбака был небольшой ритуал, который он всегда выполнял: он вытаскивал эти три реликвии из запертого ящика стола и исследовал их по очереди. Каждый по-своему ознаменовал веху в его жизни - точно так же, как каждый случай, с которым он столкнулся, находясь в отряде, был отдельной вехой в миниатюре, - и ему нравилось размышлять об их важности.


Сначала он поднял монету. Это был старый римский имперский денарий, отчеканенный в 37 г. н.э. , с изображением Калигулы на лицевой стороне и Агриппины-старшей на реверсе. Рыбак купил монету после того, как его диссертация об императоре - с ее медицинским и психологическим анализом изменений, нанесенных Калигуле его серьезной болезнью того года, и ролью болезни в превращении его из относительно доброжелательного правителя в безумного тирана - выиграла. первый приз Брауна на его старшем курсе. Монета была очень дорогой, но почему-то он чувствовал, что должен владеть ею.


Положив монету обратно на стол, он поднял кусок дерева. Первоначально скрученный и грубый, он сам отшлифовал и разгладил его, пока он не стал чуть больше карандаша, а затем покрыл лаком, чтобы онярко светился в флуоресцентном свете офиса. Он был получен из первого старовозрастного красного дерева, которое он, когда он был активистом по защите окружающей среды, спас от лесозаготовительных компаний. Он пробыл лагерем под верхним пологом дерева почти три недели, пока лесорубы наконец не сдались и не перебрались в другое место. Спускаясь с дерева, он отрезал небольшую мертвую ветку на память о триумфе.


Наконец он потянулся за пулей. Оно было искривлено и деформировано из-за удара его собственной левой большеберцовой кости. Он никогда не обсуждал, на работе или вне его, тот факт, что он получил пулю; никогда не носил и не демонстрировал Полицейский боевой крест, который он заработал за исключительный героизм. Мало кто из тех, кто работал с ним, даже знал, что он был застрелен при исполнении служебных обязанностей. Это не имело значения. Рыболов перевернул пулю в руках и положил ее на стол. Он знал, и этого было достаточно.


Он осторожно положил предметы в ящик, снова запер его, затем взял телефон и набрал номер секретаря отдела. «Пусть они войдут», - сказал он.


Минуту спустя дверь открылась, и вошли трое мужчин: сержант Слейд и два дежурных сержанта, приписанных к убийству Албана. «Сообщите, пожалуйста», - сказал Энглер.


Один шагнул вперед. «Сэр, мы завершили изучение записей TSA».


"Продолжать."


«Как вы и просили, мы просмотрели все доступные записи за восемнадцать месяцев в поисках каких-либо доказательств того, что жертва могла совершать поездки в Соединенные Штаты помимо четвертого июня этого года. Мы нашли такие доказательства. Жертва под тем же вымышленным именем Тапанеса Ландберга въехала в страну из Бразилии примерно год назад, семнадцатого мая, через JFK. Пять дней спустя, двадцать второго мая, он вылетел обратно в Рио ».


"Что-нибудь еще?"


"Да сэр. Используя документацию Национальной Безопасности, мы обнаружили, что человек с таким же именем и паспортом вылетел из Ла-Гуардия в Олбани 18 мая, а затем вернулся 21 мая ».


«Фальшивый бразильский паспорт», - сказал Энглер. «Он должен быть отличного качества. Интересно, где он это взял? "


«Несомненно, такие вещи легче получить в такой стране, как Бразилия, чем здесь», - сказал Слэйд.


"Без сомнений. Что еще?"


«Вот и все, сэр. В Олбани тропа остыла. Мы проверили все доступные возможности через местные правоохранительные органы, туристические компании, автобусные терминалы, региональные аэропорты и авиакомпании, отели и компании по аренде автомобилей. Никаких дальнейших записей о Тапанесе Ландберге нет до тех пор, пока он не сядет на самолет обратно в Ла-Гуардию 21 мая, а оттуда в Бразилию на следующий день ».


"Спасибо. Превосходная работа. Уволен ».


Рыболов подождал, пока двое не выйдут из офиса. Затем он кивнул Слейду и жестом указал мужчине на стул. Из одной из стопок бумаг на краю стола он взял большую стопку учетных карточек большого размера. В них содержалась информация, с энтузиазмом собранная сержантом Слейдом за последние несколько дней.


«Зачем нашему другу Албану поехать в Албан ?» - спросил Рыболов.


«Понятия не имею», - ответил Слэйд. «Но я уверен, что эти две поездки связаны».


«Это небольшой город. И аэропорт, и центральный автовокзал поместятся в зале ожидания администрации порта. Албану будет трудно скрыть там свои следы ».


«Откуда вы так много знаете об Олбани?»


«У меня есть родственники в Колони, на северо-западе». Рыболов обратил внимание на учетные карточки. «Вы были занятым человеком. В другой жизни вы могли бы стать превосходным журналистом-разоблачителем ».


Слэйд улыбнулся.


Рыболов медленно перебирал карты. «Налоговый и имущественный учет Пендергаста. Не могу представить, чтобы их было легко получить ».


«Пендергаст - довольно частное лицо».


«Я вижу, что он владеет четырьмя объектами недвижимости: двумя в Нью-Йорке, одним в Новом Орлеане и еще одним поблизости. Тот, что в Новом Орлеане, - это автостоянка. Странный."


Слейд пожал плечами.


«Я бы не удивился, если бы он также владел офшорной недвижимостью».


- Я тоже. Боюсь, что я не буду сопротивляться дальнейшим раскопкам с моей стороны, сэр.


«И это не относится к делу». Рыболов отложил эти карты и взглянул на другой набор. «Его список произведенных арестов и вынесенных обвинительных приговоров». Он пролистал их. "Впечатляющий. Действительно, очень впечатляюще.


«Статистика, которую я нашел наиболее интересной, - это количество его преступников, погибших в процессе задержания».


Рыболов поискал эту статистику, нашел ее и удивленно приподнял брови. Затем он продолжил свое прочтение. «Я вижу, что у Пендергаста почти столько же официальных порицаний, сколько у него похвал».


«Мои друзья в Бюро говорят, что он противоречивый. Одинокий волк. Он сам по себе богат, получает зарплату в один доллар в год, просто чтобы сохранить официальность. В последние годы высшие эшелоны ФБР были склонны придерживаться невмешательства, учитывая его уровень успеха, до тех пор, пока он не делал ничего слишком вопиющего. Похоже, что у него есть по крайней мере один могущественный невидимый друг высоко в Бюро, а может, и больше.


"Хм." Больше поворота учетных карточек. «Срок службы в спецназе. Что он сделал? "


«Секретно. Все, что я узнал, это то, что он заработал несколько медалей за храбрость под огнем и выполнение определенных ценных тайных действий ».


Рыболов сложил карты в стопку, затем прижал их к столу и отложил в сторону. «Все это смущает тебя, Лумис?»


Слэйд снова посмотрел на Рыболова. "Да."


"Я тоже. Что все это значит?"


«Все воняет… сэр».


"Точно. Вы это знаете, и я это знаю. И мы знаем это некоторое время. Следовательно, все это ». И Рыбак похлопал по стопке учетных карточек. «Давайте разберемся с этим. Последний раз Пендергаст видел своего сына живым - по его собственному признанию - восемнадцать месяцев назад в Бразилии. Год назад Албан ненадолго вернулся в США под псевдонимом, поехал в северную часть штата Нью-Йорк, а затем вернулся в Бразилию. Около трех недель назад он вернулся в Нью-Йорк - и на этот раз был убит из-за своих болей. В его теле был найден кусок бирюзы. Агент Пендергаст утверждает, что кусок бирюзы привел его в Солтон-Фонтенбло, где на него якобы напал тот же человек, который выдавал себя за ученого и, вероятно, убил техника в музее. Внезапно, после отказа от сотрудничества и уклончивости, Пендергаст становитсяв ближайшее время… то есть, как только он узнал, что мы нашли «Тапанес Ландберг». Но потом, выгрузив о нас кучу сомнительной информации, снова замолкает, перестает сотрудничать. Например, ни он, ни лейтенант д'Агоста не удосужились сообщить нам, что фальшивый профессор покончил с собой в тюрьме Индио. Мы должны были выяснить это сами. И когда мы послали сержанта Докинза осмотреть Фонтенбло, он вернулся и сообщил, что внутренняя часть этого места выглядела так, как будто ее не посещали в течение многих лет и не могло быть ареной какой-то продолжительной битвы. Ты совершенно прав, Лумис - воняет. Воняет до небес. Независимо от того, в какую сторону я поверну, я сталкиваюсь с одним и тем же выводом: Пендергаст посылает нас в погоню за дикими гусями. И я могу думать только об одной причине - он сам причастен к смерти сына. А потом вот это ». Наклонившись вперед, Рыболов взял статью на португальском языке с одной из стопок на своем столе. «Репортаж из бразильской газеты, расплывчатый и неподтвержденный, в котором описывается резня, произошедшая в джунглях с участием неназванного гринго, описанного здесь как человек« de rosto pálido » . ”


« De rosto pálido? Что это значит?"


«Бледного лица».


"Ебена мать."


«И все это произошло восемнадцать месяцев назад, когда сам Пендергаст был в Бразилии».


Рыболов отложил статью. «Эта статья привлекла мое внимание только сегодня утром. Это ключ, Лумис, я это чувствую. Ключ ко всей тайне ». Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. - Полагаю, есть одна недостающая деталь. Только один. И когда я найду этот кусок ... тогда он будет у меня ».


изображение


C onstance Greene шел сверкающий коридор на пятом этаже Женевы Clinique Privée Ла Коллин, в gowned врача на ее стороне.


«Как бы вы охарактеризовали его состояние?» - спросила она на прекрасном французском.


«Было очень трудно поставить диагноз, мадемуазель », - ответил доктор. «Это нечто чуждое нашему опыту. Это многопрофильная клиника. Для осмотра пациента были вызваны полдюжины специалистов. Результаты консультаций и тестов… озадачивают. И противоречиво. Некоторые сотрудники считают, что он страдает неизвестным генетическим заболеванием. Другие думают, что он был отравлен или страдает абстинентным синдромом от какого-то соединения или лекарства - в анализе крови есть необычные микроэлементы, но ничего, что соответствует какому-либо известному веществу в наших базах данных. Третьи считают проблему хотя бы частично психологической, но никто не может отрицать острых физических проявлений ».


«Какие лекарства вы используете для лечения этого состояния?»


«Мы не можем лечить реальное состояние, пока не поставим диагноз. Мы контролируем боль с помощью трансдермальных пластырей с фентанилом. Сома как расслабляющий мышцы. И бензодиазепин за его успокаивающий эффект ».


"Какой бензо?"


«Клонопин».


«Это довольно грозный коктейль, доктор».


"Это. Но пока мы не узнаем, что это за источник, мы можем только лечить симптомы - если бы мы этого не сделали, были бы необходимы ограничения ».


Доктор открыл дверь и провел Констанс внутрь. За ней находилась современная, безупречная и функциональная комната с односпальной кроватью. Кровать окружали многочисленные мониторы и медицинские устройства, некоторые из них мигали сложными показаниями на ЖК-экранах, другие пищали в устойчивом ритме. В дальнем конце комнаты была непрерывная серия окон, окрашенных в синий цвет, которые выходили на авеню де Бо-Сежур.


В постели лежал специальный агент Алоизиус Пендергаст. К его вискам были прикреплены повязки; капельница была вставлена в изгиб одного запястья; манжета для измерения кровяного давления была прикреплена к одной руке, а измеритель содержания кислорода в крови прикреплен к кончику пальца. На накладных кольцах у изножья кровати была пристроена ширма.


«Он сказал очень мало, - сказал доктор. «И даже меньшее из этого имело смысл. Если вы сможете предоставить нам какую-либо полезную информацию, мы будем признательны ».


«Спасибо, доктор», - кивнула Констанс. «Я сделаю все, что в моих силах».


« Мадемуазель ». И с этими словами доктор кратко поклонился, повернулся и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.


Констанс на мгновение постояла, глядя на закрытую дверь. Затем, разглаживая платье взмахом руки, она села на одинокий стул, стоящий рядом с кроватью. Хотя ни у кого не было головы круче, чем у Констанс Грин, то, что она увидела, тем не менее глубоко ее встревожило. Лицо агента ФБР было ужасно серого цвета, а его светлые волосы были растрепаны и потемнели от пота. Четкие линии лица размылись из-за отрастания бороды за несколько дней. Казалось, от него исходит лихорадка. Его глаза были закрыты, но она могла видеть, как движутся глазные яблоки под покрытыми синяками веками. Пока она смотрела, его тело напряглось, словно от боли; спазмированный; затем расслабился.


Она наклонилась вперед, положила руку на сжатый кулак. - Алоизиус, - тихо сказала она. «Это Констанс».


На мгновение без ответа. Затем кулак расслабился. Голова Пендергаста повернулась к подушке. Он пробормотал что-то непонятное.


Констанс нежно пожала руку. "Мне жаль?"


Пендергаст открыл было рот, чтобы что-то сказать, глубоко вздохнул. - Lasciala, indegno , - пробормотал он. « Баттити Меко. L'assassino m'ha ferito ».


Констанс ослабила давление на руку.


Еще одна судорога прокатилась по телу Пендергаста. «Нет», - сказал он низким сдавленным голосом. «Нет, нельзя. Дверь в ад ... держись подальше ... держись подальше, пожалуйста ... не смотри ... трехлопастный горящий глаз ...! ”


Его тело расслабилось, и он замолчал на несколько минут. Затем он снова пошевелился. «Это неправильно, Тристрам», - сказал он, его голос стал яснее и отчетливее. « Он никогда не изменится. Боюсь, вас обманули.


На этот раз тишина затянулась. Пришла медсестра, проверила жизненно важные органы Пендергаста, заменила трансдермальный пластырь на новый и уехала. Констанс оставалась в кресле, как статуя, ее рука лежала на руке Пендергаста. Наконец - наконец-то - его глаза распахнулись. Какое-то время они оставались расплывчатыми, расфокусированными. Затем, моргая, они обследовали больничную палату. Наконец они приземлились на ней.


«Констанс», - сказал он шепотом.


В ответ она снова сжала его руку.


«Мне ... снился кошмар. Кажется, это никогда не закончится ».


Его голос был сухим и легким, как легкий ветерок над опавшими листьями, и ей пришлось наклониться ближе, чтобы уловить слова.


«Вы цитировали либретто Дона Джованни », - сказала она.


"Да. Я ... воображал себя Коммендатором.


«Видеть во сне Моцарта не похоже на кошмар».


«Я…» Рот какое-то время молча работал, прежде чем продолжить. «Я не люблю оперу».


«Было что-то еще, - сказала Констанс. «Что-то, что действительно походило на кошмар. Вы упомянули дверь в ад ».


"Да. да. Мои кошмары тоже включали воспоминания ».


«А потом вы упомянули Тристрама. Какую-то ошибку он сделал.


На это Пендергаст только покачал головой.


Констанс подождала, пока он потерял сознание. Через десять минут он двинулся, снова открыл глаза.


"Где я?" он спросил.


«В больнице в Женеве».


"Женева." Пауза. "Конечно."


«Насколько я могу судить, вы испортили день человеку-метрологу».


"Я помню. Он настоял на том, чтобы дать мне билет. Я был для него ужасен. Боюсь, что ... терпеть не могу мелких бюрократов ». Еще одна пауза. «Это одна из многих моих вредных привычек».


Когда он снова замолчал, Констанс - теперь уверенная, что он в ясном сознании - рассказала ему о последних событиях, как сообщил ей д'Агоста: самоубийство нападавшего в тюрьме Индио, пластическая операция мужчины, изменившая лицо, реконструкция о его первоначальной внешности, и о том, как Д'Агоста раскрыл свою настоящую личность. Она также передала открытие Д'Агосты из материалов дела Англера, что, когда Албан въехал в страну под именем Тапанес Ландберг годом ранее, он совершил короткую поездку в северную часть штата Нью-Йорк, прежде чем вернуться в Бразилию. Пендергаст все это слушал с интересом. Пару раз в его глазах вспыхнула старая искра, которую она так хорошо помнила. Но когда она закончила, он закрыл глаза, отвернулся и снова потерял сознание.


Когда он проснулся в следующий раз, была ночь. Констанс, которая не отходила от него, ждала, пока он заговорит.


- Констанс, - начал он так же тихо, как и раньше. «Вы должны понять, что временами мне становится трудно… удерживать реальность. Это приходит и уходит, как и боль. В настоящее время, например, чтобы просто поговорить с вами в ясной манере, требуется вся моя концентрация. Так что позвольте мне сказать вам то, что я хочу сказать, как можно короче ».


Констанс, прислушиваясь, молчала.


«Я сказал тебе нечто непростительное».


«Я простил тебя».


«Вы слишком великодушны. Почти с самого начала, когда я почувствовал запах лилий в той странной газовой камере для животных в Солтон-Си, я почувствовал, что произошло: прошлое моей семьи вернулось, чтобы преследовать меня. В виде жаждущего мести ».


Он сделал несколько неглубоких вдохов.


«То, что сделал мой предок Езекия, было преступлением. Он создал эликсир, который на самом деле был ядом, вызывающим привыкание, убившим большое количество людей.многих людей и разрушили жизни других. Но это было так… так далеко в прошлом… Пауза. «Я знал, что со мной происходит - и вы тоже догадались. Но в то время я просто не мог вынести твоей жалости. То, что я изначально надеялся обратить вспять эффекты, быстро исчезло. Я предпочел даже не думать об этом. Отсюда и мое ужасное замечание в музыкальном зале ».


«Пожалуйста, не зацикливайся на этом».


Он замолчал. В темной комнате, освещенной только медицинскими приборами, Констанс не знала, бодрствует ли он.


«Лилии начали нагнаиваться», - сказал он.


«О, Алоизиус, - сказала она.


«Есть что-то похуже страдания. Дело в том, что мне не хватает ответов. Этот участок в стиле барокко в Солтон-Си имеет все признаки того, что Албан организовал. Но с кем он работал и почему его убили? И… как я могу вынести это безумие? »


Теперь Констанс взяла его за руку обеими руками. «Должно быть лекарство, противоядие. Мы победим это вместе ».


В полумраке Пендергаст покачал головой. «Нет, Констанс. Лекарства нет. Вы должны уйти. Я лечу домой. Я знаю частных врачей, которые помогут мне чувствовать себя комфортно, пока приближается конец ».


« Нет! - сказала Констанс громче, чем предполагала. "Я никогда не оставлю тебя."


«Мне плевать, что ты видишь меня таким… таким».


Она встала и наклонилась над ним. «У меня нет выбора».


Пендергаст слегка поерзал под одеялом. «У тебя всегда есть выбор. Пожалуйста, удовлетворите мою просьбу, чтобы вы не видели меня в крайнем случае. Как тот человек в Индио.


Томным движением она наклонилась над распростертым больным и поцеловала его в лоб. "Мне жаль. Но мой выбор - бороться с этим до конца. Потому что-"


"Но-"


«Потому что ты вторая половина моего сердца», - пробормотала она. Она снова села, взяла его за руку и больше ничего не сказала.


изображение


T он униформа полицейский вытащил патрульную машину к обочине. «Мы здесь, сэр», - сказал он.


"Ты уверен?" - сказал лейтенант д'Агоста, глядя в пассажирское окно.


«Сорок один, двадцать семь, Колфакс-авеню. Я ошибся адресом? »


«Нет, это тот самый».


Д'Агоста был удивлен. Он ожидал увидеть трейлерный парк или мрачную квартиру в глубине проекта. Но этот дом в районе Миллер-Бич в Гэри, штат Индиана, содержался в хорошем состоянии и, хотя он мог быть небольшим, был недавно выкрашен, а территория аккуратно подстрижена. Парк Маркетт находился всего в нескольких кварталах от отеля.


Д'Агоста повернулся к полицейскому Гэри. «Не могли бы вы снова просмотреть его запись для меня? Просто чтобы у меня все в голове ».


"Конечно". Полицейский расстегнул чемодан, вытащил компьютерную распечатку. «Это довольно чисто. Пара штрафов за проезд, один за выполнение тридцати восьми в тридцатой зоне, другой за прохождение через плечо.


"Переходя по плечу?" - спросил д'Агоста. «Здесь билеты на это дают?»


«При последнем начальнике, мы это сделали. Он был тупицей ». Полицейский снова посмотрел на протокол. «Единственное, что у нас есть, это то, что его схватили во время рейда на известное скопище мафии. Но онбыл чист - ни наркотиков, ни оружия - и, поскольку у него не было никаких других связей или аффилированных лиц, о которых мы знали, никаких обвинений выдвинуто не было. Четыре месяца спустя его жена сообщила о его пропаже ». Полицейский вернул протокол в дело. "Вот и все. Учитывая возможные связи с мафией, мы полагали, что его убили. Он больше никогда не появлялся, живым или мертвым, без тела, ничего. В конце концов, его положили на полку как «холодный ящик».


Д'Агоста кивнул. «Позвольте мне говорить, если вы не против».


"Будь моим гостем."


Д'Агоста взглянул на часы: половина седьмого. Затем он открыл дверь крейсера и с кряхтением выскочил наружу.


Он последовал за офицером в форме по дорожке и ждал, пока нажмут дверной звонок. Через несколько мгновений в дверях появилась женщина. После долгой практики д'Агоста уловил детали: рост пяти футов шести дюймов, вес 140 фунтов, волосы брюнетки. В одной руке она держала тарелку, а в другой кухонное полотенце, и для работы она была одета в брючный костюм, который был устаревшим, но чистый и хорошо выглаженный. Когда она увидела офицера, на ее лице появилось выражение тревоги и надежды.


Д'Агоста шагнул вперед. «Мэм, вы Кэролайн Радд?»


Женщина кивнула.


Д'Агоста показал свой значок. «Я лейтенант Винсент Д'Агоста из департамента полиции Нью-Йорка, а это офицер Гектор Ортилло из полиции Гэри. Мне было интересно, могли бы мы выделить несколько минут вашего времени.


Было лишь малейшее колебание. «Да», - сказала женщина. "Ну конечно; естественно. Заходи." Она открыла дверь и провела их в небольшую гостиную. Мебель была опять же старой и функциональной, но в безупречной чистоте. И снова у д'Агоста сложилось четкое впечатление о семье, в которой денег стало мало, но форма и вежливость все еще имели значение.


Мисс Радд попросила их сесть. «Хочешь лимонада?» спросила она. "Кофе?"


Оба мужчины покачали головами.


Теперь послышался шум на лестнице, ведущей на второй этаж, и появилось два любопытных лица: мальчик лет двенадцати и девочка на несколько лет моложе.


«Хауи», - сказала женщина. «Дженнифер. Я просто хочу немного поболтать с этими джентльменами. Не могли бы вы вернуться наверх и закончить уроки? Я скоро встану.


Двое детей молча смотрели на копов широко открытыми глазами. Через несколько секунд они прокрались обратно наверх и скрылись из виду.


«Если вы меня на минутку извините, я просто уберу это блюдо». Женщина удалилась на кухню, затем вернулась и села напротив д'Агосты и полицейского Гэри.


"Что я могу сделать для вас?" спросила она.


«Мы пришли поговорить с вами о вашем муже, - сказал д'Агоста. «Говард Радд».


Надежда, которую он видел на ее лице несколькими мгновениями ранее, вернулась, намного сильнее. "Ой!" она сказала. «Есть ли у вас… какие-нибудь новые доказательства? Он жив? Где он?"


Рвение, с которым посыпались эти слова, удивило д'Агосту не меньше, если не больше, чем внешний вид дома. За последние несколько недель он разработал отчетливый портрет человека, который напал на агента Пендергаста и, скорее всего, убил Виктора Марсала: бандитский ублюдок без морального кодекса, продажный сукин сын с небольшими, если вообще вообще, искупительными ценностями. Когда Терри Бономо и программное обеспечение для обнаружения лиц полиции Нью-Йорка идентифицировали этого человека как Говарда Радда, покойного из Гэри, штат Индиана, д'Агоста был почти уверен, что он обнаружит, когда вылетит, чтобы поговорить с женой этого человека. Но надежда в ее глазах заставляла его пересмотреть свои предположения. Он внезапно почувствовал неуверенность, как это сделать.


«Нет, мы его не« нашли ». Не совсем. Причина, по которой я здесь, миссис Радд, - чтобы узнать больше о вашем муже.


Она перевела взгляд с д'Агоста на офицера Ортилло и обратно. «Они снова открывают дело? Я чувствовал, что они слишком быстро его убрали. Я хочу помочь вам. Просто скажи мне, что я могу сделать ».


«Что ж, вы можете начать с того, что расскажете нам, каким он был человеком. Как отец и муж ».


«Есть», - сказала она.


"Прошу прощения?"


«Какой человек он является . Я знаю, что полиция думает, что он мертв, ноЯ уверен, что он где-то там жив. Я чувствую это. Он бы не ушел, если бы у него не было уважительной причины. Когда-нибудь он вернется и объяснит, что случилось и почему ».


Дискомфорт Д'Агосты усилился. Убеждение в голосе женщины тревожило. «Если бы вы могли просто рассказать нам о нем, миссис Радд».


"Что тут сказать?" Женщина на мгновение остановилась, размышляя. «Он был хорошим мужем, преданным семьянином. Трудолюбивый, верный, прекрасный отец. Никогда не ходил пить или играть в азартные игры, никогда не смотрел на другую женщину. Его отец был методистским проповедником, и Ховард вобрал в себя много его хороших качеств. Я никогда не встречал никого более упрямого, чем он. Если он что-то начал, то всегда доводит дело до конца. Пробирался через общественный колледж, мыл посуду. В молодости он был боксером «Золотых перчаток». Его слово было для него самым важным, за исключением его семьи. Он вспотел, чтобы поддерживать этот хозяйственный магазин в рабочем состоянии, потел днем и ночью, даже когда открылся Home Depot на шоссе 20 и дела прекратились. Он не виноват, что ему пришлось занимать деньги. Если бы он только знал, кто ...


Поток слов внезапно прекратился, и глаза женщины слегка расширились.


«Продолжайте, пожалуйста, - сказал д'Агоста. «Если бы он только знал что?»


Женщина колебалась. Затем она вздохнула, посмотрела на лестницу, чтобы убедиться, что дети находятся вне пределов слышимости, и продолжила. «Если бы он знал характер тех людей, у которых он заимствовал. Видите ли, банк посчитал, что магазин представляет собой серьезный риск. Они не дали бы ему ссуды. Денег стало мало ». Она сцепила руки и посмотрела в пол. «Он брал взаймы у плохих людей».


Внезапно она снова посмотрела прямо на д'Агосту, умоляюще. «Но вы не можете винить его за это, не так ли?»


Д'Агоста мог только покачать головой.


«Ночи, которые он проводил, сидя за кухонным столом, глядя в стену, ничего не говоря… о, это разбило мне сердце!» Женщина вытерла слезу. «А потом, однажды, он ушел. Просто ушел. Это было более трех лет назад. И с тех пор от него ни слова. Но для этого есть причина - я знаю, что она есть. На лице миссис Радд появилось вызывающее выражение. «Я знаю, что думает полиция. Но я этому не верю. Я не буду ».


Когда д'Агоста заговорил, это было мягко. «У вас были какие-нибудь признаки того, что он собирался уйти? Что-нибудь вообще?"


Женщина покачала головой. "Нет. Ничего, кроме телефонного звонка.


"Какой телефонный звонок?"


«Это была ночь перед его отъездом. Был телефонный звонок, довольно поздно. Взял на кухне. Он говорил тихо - я не думаю, что он хотел, чтобы я его слышала. После этого он выглядел опустошенным. Но он не стал со мной разговаривать, не сказал, о чем идет речь ».


«И вы не представляете, что могло с ним случиться или где он был все это время?»


Женщина снова покачала головой.


«Как ты с тех пор сводишь концы с концами?»


«Я устроился на работу в рекламную компанию. Я занимаюсь версткой и дизайном страниц для фирмы. Это приличная жизнь ».


«И у этих людей ваш муж занимал деньги. Были ли угрозы от них после его исчезновения? Какие-нибудь репрессалии? »


"Никто."


«А у вас есть фотография мужа?»


"Конечно. Довольно много ". Миссис Радд повернулась, потянулась к небольшой группе фотографий в рамках на боковом столике, взяла одну и протянула д'Агосте. Он посмотрел на это. Это был семейный снимок, в центре которого стояли родители, по обе стороны - двое детей.


Терри Бономо это удалось. Мужчина на фотографии был точной копией их компьютерной реконструкции до операции.


Когда он возвращал фотографию, миссис Радд внезапно схватила его за запястье. Ее хватка была на удивление сильной. «Пожалуйста, - сказала она. «Помогите мне найти моего мужа. Пожалуйста .


Д'Агоста больше не мог этого выносить. «Мэм, у меня для вас плохие новости. Ранее я говорила вам, что мы не нашли вашего мужа. Но у нас есть тело, и я боюсь, что это может быть он ».


Хватка на его запястье усилилась.


«Но нам нужен образец его ДНК, чтобы быть уверенным. Можем ли мы позаимствовать у него несколько личных вещей, скажем, щетку для волос или зубную щетку? Мы, конечно, вернем их вам.


Женщина ничего не сказала.


"Г-жа. Радд, - продолжил д'Агоста, - иногда незнание может быть намного хуже, чем знание, даже если знание оказывается очень болезненным.


Долгое время женщина не двигалась. Затем медленно она ослабила хватку на запястье д'Агосты. Ее рука упала ей на колени. Ее глаза на мгновение отдалились. Затем, взяв себя в руки, она встала, подошла к ступеням и молча взошла на них.


Двадцать минут спустя, сидя на пассажирском сиденье полицейской машины на обратном пути к О'Хара, в кармане его пиджака, в котором лежала расческа Говарда Радда, тщательно запечатанный в сумку на молнии, д'Агоста с сожалением размышлял, насколько неправильно предположения могли быть. Меньше всего он ожидал того опрятного дома на Колфакс-авеню или преданной и решительной вдовы, которая жила внутри.


Радд мог быть убийцей. Но он также, казалось, одно время был хорошим человеком, который сделал плохой звонок и попал в беду. Д'Агоста видел это раньше. Иногда чем больше вы боретесь, тем глубже погружаетесь в дерьмо. Д'Агоста был вынужден переоценить Радда. Теперь он понял, что сама любовь Радда к семье и привязанность, в которой он оказался - чем бы это ни было, - заставили его совершить ужасные поступки, в том числе изменить свою внешность и личность. Он не сомневался, что рычагом, который они использовали против него, была его маленькая семья.


Это были плохие ублюдки.


Он взглянул на полицейского Гэри. «Спасибо, офицер».


«Не говори об этом».


Д'Агоста снова посмотрел на автостраду впереди. Это было странно, очень странно. У них был «Немо», вероятный убийца Марсалы и нападавший на Пендергаста, на льду… но без предыстории, без предыстории, за исключением того, что когда-то он был трудолюбивым, порядочным семьянином по имени Говард Радд. Между исчезновением Радда в Гэри и его появлением в музее, выдавшем себя за фальшивого ученого по имени Уолдрон, был промежуток в три года.


Это оставило д'Агосту перед одним большим вопросом. Что, черт возьми, произошло между ними?


изображение


L ieutenant Рыболов сидел в задней комнате агентства Республики Прокат автомобилей в аэропорту Олбани, угрюмо вертел карандаш на столе перед ним, ожидая Марк Mohlman-менеджер-до конца с заказчиком перед домом и вернуться в офис. Все шло так хорошо, это было похоже на сон. А теперь, понял Энглер, возможно, это именно то, что было раньше. Мечта.


По его просьбе его команда подготовила списки всех, кто арендовал машину в районе Олбани во время майского окна, когда Олбан был в городе. Самостоятельно изучив списки, Энглер обнаружил, что некий Абрадес Плангент - еще одна анаграмма для Албана Пендергаста - арендовал автомобиль у Республики 19 мая, на следующий день после того, как вылетел в Олбани. Рыболов позвонил в пункт проката и позвонил Марку Мохлману. Да, у них была запись об аренде. Да, машина все еще активно использовалась и была доступна, хотя в настоящее время она находилась в другом агентстве примерно в сорока милях отсюда. Да, Мохлман может организовать возврат машины в Олбани. Итак, Рыболов и сержант Слэйд сели в машину для пула и проделали трехчасовую поездку от Нью-Йорка до столицы штата.


Мохлман оказался именно тем человеком, который им был нужен. Бывший морской пехотинец и член НРА с карточкой, он помогал им со всем энтузиазмом подражателя копа. Задачи, на выполнение которых, возможно, потребовались утомительные документы или даже постановление суда, сталикексы в умелых руках Мохлмана. Он нашел записи об аренде Олбана - голубой «Тойота Авалон» - и передал их Рыболову. Албан вернул машину через три дня, показав на одометре всего 196 миль.


Именно в этот момент Рыболов начал испытывать навязчивые подозрения. У Альбана Пендергаста была раздражающая способность исчезать практически в любой момент, когда он хотел. Поставив себя на место Албана, он решил, что молодой человек, вероятно, предпринял бы дополнительные шаги, чтобы скрыть свои движения. Он попросил Мохлмана перепроверить информацию об отслеживании автопарка в период аренды Албана. Мохлман снова был счастлив услужить. Он вошел в систему отслеживания транспортных средств Республики и получил доступ к записям флота Авалона. Догадка рыболова была правильной: данные трекинга не соответствовали показаниям одометра. Согласно системе слежения Republic, за время аренды Албана автомобиль проехал 426 миль.


И тогда расследование начало разваливаться. Внезапно оказалось слишком много переменных. Олбан мог обмануть настройки одометра - это якобы было невозможно, но Энглер не стал упускать из виду Албана, чтобы найти способ. Или он мог бы удалить трекер автопарка и поставить его на другой автомобиль, а потом поменять обратно, таким образом предоставив ложные данные. Или, может быть, он не удосужился вернуть его обратно - он просто оставил на машине другой трекер, чтобы добавить путаницы. Им нужен был способ различить возможности, а он понятия не имел, как это сделать.


В этот момент Мохлман был вынужден покинуть офис, чтобы разобраться с разгневанным клиентом. Так что Рыболов угрюмо сидел и крутил карандаш. Напротив него сидел сержант Слейд, типично молчаливый. Пока он вертелся, Рыболов гадал, чего именно он надеялся достичь, придя сюда. Даже если бы он точно знал, сколько миль проехал Албан и какую машину арендовал, ну и что? За эти три дня Албан мог уехать куда угодно. Синие Авалоны были легионом. А в крошечных городках, расположенных в северной части штата Нью-Йорк, камеры слежения за дорожным движением были чрезвычайно редки.


Но когда Мохлман вошел в офис, на его лице появилась улыбка. «Черный ящик», - сказал он.


"Что это такое?"


«Черный ящик. Регистратор данных о событиях. Он есть в каждой взятой напрокат машине ».


"Они делают?" Рыболов знал о трекерах флота по собственному опыту работы с полицейскими крейсерами, но это было для него в новинку.


"Конечно. Вот уже несколько лет. Первоначально они использовались только для предоставления информации о том, как и почему срабатывают подушки безопасности. По умолчанию ящики были отключены; потребовался сильный толчок, чтобы заставить их начать запись. Но в последнее время компании по аренде платят за автомобили со специальными ящиками, которые намного сложнее. Сегодня никому, кто арендует машину, ничего не может сойти с рук ».


«Какую именно информацию они собирают?»


«Ну, самые новые записывают элементарные данные о местоположении. Пройденное расстояние за день. Средняя скорость. Рулевое управление. Торможение. Даже использование ремней безопасности. И это привязано к системе GPS. Когда двигатель выключен, черный ящик записывает направление движения автомобиля относительно того, когда двигатель был включен. И, как и в случае с самолетом, черный ящик автомобиля нельзя снять или подделать. Люди просто не осознавали, насколько мы, работающие в сфере аренды, можем отслеживать, что они делают с нашими автомобилями ».


Невозможно удалить или подделать . Надежда начала закрадываться в душу Рыболова. «Но мы говорим о событиях, произошедших год назад. Могли ли эти данные храниться внутри этой штуки? »


"Это зависит от. Как только его память заполнена, устройство начинает перезаписывать самые старые данные. Но вы, возможно, поймали там перерыв. Этот Avalon был закреплен за нашим офисом в Таппер-Лейк на последние шесть месяцев - и они не получают от него много арендной платы. Так что да, данные все еще могут быть там ».


"Как получить к нему доступ?"


Мохлман пожал плечами. «Вы просто подключаете его. Последние модели могут даже передавать свои данные по беспроводной сети».


"Ты можешь сделать это?" - спросил Рыболов. Он не мог поверить в свою удачу. Албан мог быть умен, но в этом он совершил серьезную ошибку. Он надеялся, черт возьми, Мохлману не нужно будет просить одобрения судьи.


Но Мохлман просто кивнул. «Машина все еще в гараже. Я попрошу своих ребят скачать и распечатать его для вас ».


Час спустя Энглер сидел за рабочим местом в центральном полицейском управлении Олбани, держа на коленях карту штата Нью-Йорк. Сержант Слейд сидел на другом рабочем месте рядом с ним.


Мохлман выжил. Помимо всевозможной относительно бесполезной информации, регистратор данных о событиях «Авалона» предоставил им ключевой момент: в день, когда Олбан арендовал машину, она проехала восемьдесят шесть миль почти прямо на север от аэропорта Олбани.


Это привело к появлению автомобильной площади в крошечном городке Адирондак на берегу озера Шрун. Рыболов горячо поблагодарил Мохлмана, попросил его молчать об этом и пообещал ему прокатиться на крейсере полиции Нью-Йорка, если он когда-нибудь окажется на Манхэттене.


- Адирондак, Нью-Йорк, - вслух сказал Энглер. «Почтовый индекс 12808. Население триста. Что, черт возьми, займет у Албана весь путь от Рио до Адирондака? »


"Вид?" - спросил Слейд.


«Вид с Сахарной головы намного более драматичен». Он получил доступ к криминальной базе данных рабочей станции и поискал нужные даты в регионе. «Никаких убийств», - сказал он через минуту. «Никаких краж. Никакого преступления! Господи, похоже, весь округ Уоррен спал девятнадцатого, двадцатого и двадцать первого мая.


Выйдя из системы, он начал поиск в Google. - Адирондак, - пробормотал он. "Там ничего нет. Кроме множества высоких деревьев. И единственная фирма: Red Mountain Industries ».


«Никогда об этом не слышал», - сказал Слэйд.


Red Mountain Industries. Это прозвенел слабый звонок. Рыболов поискал его, быстро прочитал результаты. «Это крупный частный оборонный подрядчик». Больше чтения. «Если верить теоретикам веб-заговора, у них есть что-то от сомнительной истории. Скрытный, если не что иное. Принадлежит кому-то по имени Джон Барбо ».


«Я проверю его». Сержант Слейд повернулся к своему рабочему месту.


Рыболов не ответил ни секунды. Его правое полушариеснова думал - и думал быстро. Последний раз Пендергаст видел своего сына в Бразилии восемнадцать месяцев назад.


«Сержант», - сказал он. «Вы помните ту газетную статью, о которой я вам рассказывал? Когда Пендергаст был в Бразилии полтора года назад, поступали сообщения о резне, устроенной в глубине джунглей бледным гринго ».


Слэйд перестал печатать. "Да сэр."


«Несколько месяцев спустя Олбан тайно едет в Адирондак, штат Нью-Йорк, на родину Ред Маунтин, частного оборонного подрядчика».


Наступила тишина, пока Слэйд обдумывал слова Углера.


«Вы думаете, что Пендергаст стоял за этой резней?» - сказал наконец Слэйд. - А этот кто-то на Красной Горе, возможно, ему помог? Финансировал проект, предоставил оружие? Что-то вроде наемничества? »


«Эта мысль приходила мне в голову».


Слейд нахмурился. «Но почему Пендергаст был вовлечен в нечто подобное?»


"Кто знает? Парень - шифр. Но держу пари, я знаю, почему Албан поехал в Адирондак. И почему его убили ».


Слейд снова замолчал, прислушиваясь.


«Олбан знал о резне. Есть даже хорошие шансы, что он был там: помните, Пендергаст сказал, что единственный раз, когда он встретил своего сына, был в джунглях Бразилии . Что, если Албан шантажировал и своего отца, Пендергаста, и своего связного в Красной Горе насчет того, что он знал? И вместе они спланировали его смерть ».


- Вы говорите, Пендергаст сбил своего собственного сына? - сказал Слэйд. «Это холодно даже для Пендергаста».


«Шантажировать вашего отца тоже довольно холодно. И посмотрите историю болезни Пендергаста - мы знаем, на что он способен. Это может быть теория, но это единственный подходящий ответ ».


«Зачем бросать тело на пороге дома Пендергаста?»


«Чтобы сбить полицию с толку. Вся эта история с бирюзой, предполагаемое нападение на Пендергаст в Калифорнии - еще одна дымовая завеса. Вспомните, как неохотно и бескорыстноПендергаст был сначала. Он разогрелся только тогда, когда я начал сосредотачиваться на движениях Албана ».


Последовало еще одно короткое молчание.


«Если вы правы, мы можем сделать только одно», - сказал Слэйд. «Иди на Красную гору. Поговорите с этим Барбо напрямую. Если в его компании есть тухлое яблоко, которое продает оружие на стороне и кладет прибыль в карман - или, возможно, напрямую участвует в наемнической деятельности, - он хотел бы знать ».


«Это рискованно», - ответил Рыболов. «Что, если Барбо грязный? Это было бы похоже на попадание в логово льва ».


«Я только что закончил его осматривать». Слейд похлопал по своему рабочему столу. «Он такой же чистый, как ветер, переносимый снегом. Орел-разведчик, награжденный армейским рейнджером, дьякон в своей церкви, ни капли скандала или обвинений в каком-либо виде ».


Рыболов на мгновение задумался. «Он был бы лучшим человеком, чтобы начать тихое расследование по этому поводу. В его собственную компанию. А если он грязный - несмотря на значок «Орлиный скаут» - это заставит его врасплох, выкурить его ».


«Точно моя мысль», - ответил Слэйд. «Так или иначе, мы узнаем правду. Пока мы молчали о нашем первоначальном подходе ».


"Хорошо. Мы предложим замолчать, если он сделает добросовестное усилие. Сможете ли вы оформить необходимые документы, уведомить команду о том, куда мы идем, с кем будем проводить собеседование и когда вернемся? »


«Уже на нем». И Слейд снова повернулся к своему рабочему месту.


Рыболов отложил карту и встал. «Следующая остановка, - сказал он тихо, - Адирондак, Нью-Йорк».


изображение


Во второй раз менее чем за неделю лейтенант д'Агоста оказался в оружейной комнате особняка на Риверсайд-драйв. Все было по-прежнему: то же самое редкое оружие, стены из розового дерева, кессонный потолок. Остальные участники тоже были такими же: Констанс Грин, одетая в мягкую блузку organdy и плиссированную юбку темно-бордового цвета, и Марго, рассеянно улыбнувшаяся ему. В его отсутствие особо выделялся владелец особняка Алоизий Пендергаст.


Констанс села во главе стола. Она казалась даже более загадочной, чем обычно, с ее неестественными манерами и старомодным акцентом. «Спасибо вам обоим, что пришли», - сказала она. «Я просил вас явиться сегодня утром, потому что у нас чрезвычайная ситуация».


Д'Агоста удобно устроился в одном из кожаных кресел, окружавших стол, чувство дурного предчувствия заполнило его разум.


«Мой опекун, наш друг, плохо себя чувствует - действительно, он очень болен».


Д'Агоста наклонился вперед. "Как больно?"


"Он умирает."


Это было встречено тишиной.


«Значит, его отравили, как того парня из Индио?» - сказал д'Агоста. "Сукин сын. Где он был? »


«В Бразилии и Швейцарии, пытаясь узнать, что случилось с Албан и почему его самого отравили. У него случился коллапс в Швейцарии. Я нашел его в женевском госпитале ».


"Где он сейчас?" - спросил д'Агоста.


"Вверх по лестнице. Под частной опекой.


«Насколько я понимаю, потребителям эликсира Езекии потребовались месяцы, годы, чтобы заболеть и умереть», - сказала Марго. «Пендергаст, должно быть, получил чрезвычайно концентрированную дозу».


Констанс кивнула. "Да. Нападавший знал, что у него будет только единственный шанс. Это также справедливое предположение - основанное на его еще более быстром угасании, - что человек, который напал на Пендергаста в Солтон-Фонтенбло и теперь мертв в Индио, получил еще более сильную дозу ».


«Это подходит», - сказала Марго. «Я получил отчет от доктора Сэмюэлса из Индио. В скелете мертвеца видны те же необычные соединения, которые я обнаружил в скелете миссис Пэджетт, только в гораздо более концентрированных количествах. Неудивительно, что эликсир так быстро убил его.


«Если Пендергаст умирает, - сказал д'Агоста, вставая, - какого черта он не в больнице?»


На его взгляд встретился узкий взгляд. «Он настоял на том, чтобы покинуть женевскую больницу и улететь домой частным медицинским транспортом. Вы не можете легально госпитализировать кого-либо против его воли. Он настаивает, что никто ничего не может для него сделать, и он не умрет в больнице ».


- Господи, - сказал д'Агоста. "Что мы можем сделать?"


«Нам нужно противоядие. И чтобы найти это противоядие, нам нужна информация. Вот почему мы здесь ». Она повернулась к д'Агосте. «Лейтенант, расскажите, пожалуйста, о результатах вашего недавнего расследования».


Д'Агоста вытер лоб. «Я не знаю, насколько это важно, но мы проследили нападавшего Пендергаста на Гэри, штат Индиана. Три года назад это был парень по имени Ховард Радд, семьянин и владелец магазина. Он влез в долги не тем людям и исчез, оставив жену и детей. Он появился два месяца назад с другим лицом. Это парень, который напал на Пендергаста и, вероятно, убил Виктора Марсала. Мы пытаемся объяснить этот пробел в его истории - где он был, на кого работал. Стена пока кирпичная. Д'Агоста взглянул на Марго. Она ничего не сказала, но лицо ее было бледным.


На мгновение воцарилась тишина. Затем Констанс заговорила снова. "Не совсем."


Д'Агоста посмотрел на нее.


«Я составлял список жертв Езекии, исходя из предположения, что его потомок был ответственен за отравление. Двумя жертвами были Стивен и Этель Барбо, супружеская пара, которая поддалась воздействию эликсира в 1895 году, оставив троих детей-сирот, в том числе ребенка, зачатого, когда Этель принимала эликсир. Семья жила в Новом Орлеане, на Дофин-стрит, всего в двух домах от особняка Пендергастов ».


«Почему именно они?» - сказал д'Агоста.


«У них есть правнук Джон Барбо. Он генеральный директор военной консалтинговой компании Red Mountain Industries - богатый и замкнутый человек. У Барбо был сын - единственный ребенок. Юноша был музыкальным вундеркиндом. Всегда хрупкий, мальчик два года назад заболел. Мне не удалось много узнать о деталях болезни, но она, очевидно, сбила с толку целый корпус врачей и специалистов своими необычными симптомами. Колоссальные медицинские усилия не смогли спасти его жизнь ». Констанс перевела взгляд с Марго на д'Агосту и обратно. «Этот случай был описан в британском медицинском журнале Lancet ».


"Что ты сказал?" - спросил д'Агоста. «Что яд, убивший прадедушку Джона Барбо, передавался из поколения в поколение, чтобы убить его сына?»


"Да. Перед смертью мальчик жаловался на запах гнилых цветов. И я обнаружил множество других подобных смертей в семье Барбо, происходящих из поколения в поколение ».


«Я не куплюсь на это», - сказал д'Агоста.


«Верю», - сказала Марго, впервые заговорив. «Вы предполагаете, что эликсир Езекии вызвал эпигенетические изменения. Такие изменения могут передаваться и передаются из поколения в поколение. Экологические яды являются основной причиной эпигенетических изменений ».


«Спасибо», - сказала Констанс.


В комнате снова воцарилось короткое молчание.


Д'Агоста поднялся на ноги и начал беспокойно расхаживать, его мысли метались. "Хорошо. Давайте соберем это вместе. Вы говорите, что Барбо отравил Пендергаста эликсиром, чтобы отомстить не только за своих предков, но и за своего сына . Как Барбо пришла в голову эта идея? Я имею в виду, маловероятно, что он даже знал бы о том, что случилось с его прабабушкой и дедушкой, которые умерли более века назад. И весь этот заговор мести - убить Албана, воткнуть в него кусок бирюзы, заманить Пендергаста через всю страну - это барокко по сложности. Почему? Кто мог это придумать? »


«Человек по имени Тапанес Ландберг», - сказала Констанс.


"Кто?" - спросила Марго.


"Конечно!" Д'Агоста хлопнул ладонью по другой ладони и повернулся. «Албан! Как я сказал вам, он совершил поездку в Нью-Йорк - в район Олбани, согласно материалам дела лейтенанта Энглера - за год до того, как его убили! »


«Red Mountain Industries находится в Адирондаке, Нью-Йорк», - сказала Констанс. «В полутора часах езды от Олбани».


Д'Агоста снова повернулся. «Албан. Сумасшедшая ебля. Судя по тому, что мне сказал Пендергаст, он хотел бы сыграть именно в эту игру. Конечно, каким бы блестящим он ни был, он знал все об эликсире Езекии. Итак, он вышел и нашел потомка жертвы - человека, у которого были как мотив для мести, так и средства для ее осуществления. Он попал в грязь с Барбо, чей сын умер. Олбан, должно быть, кое-что узнал о личности Барбо; Без сомнения, он из тех, кто смотрит в глаза. Было бы прекрасно в другом контексте: и Барбо, и Албан мстят Пендергасту ».


"Да. Схема пахнет Албаном, - сказала Констанс. «Возможно, он даже исследовал Солтон-Фонтенбло и бирюзовую шахту. Он мог бы сказать Барбо: вот схема. Все, что вам нужно сделать, это синтезировать эликсир и заманить Пендергаста на место.


«Кроме того, в конце концов, Албан обманулся», - сказала Марго.


«Главный вопрос, - продолжал д'Агоста, - в том, как, черт возьми, все это поможет нам разработать противоядие?»


«Мы должны расшифровать формулу эликсира, прежде чем мы сможем обратить его действие вспять. Если Барбо удалось восстановить его, значит, он сможет имы." Констанс огляделась. «Я обыщу здесь подвальные коллекции, файлы, семейные архивы и старую химическую лабораторию в поисках доказательств формулы Езекии. Марго, вы еще поработаете над костями миссис Пэджетт? В этих костях есть жизненно важная подсказка - учитывая, как долго Барбо пытался ее заполучить.


«Да», - сказала Марго. «И отчет коронера о Радде также может помочь разгадать эту формулу».


«Что до меня, - сказал д'Агоста, - я собираюсь проверить этого персонажа Барбо. Если я обнаружу, что он виноват, я надавлю на него так сильно, что формула вылезет из ...


"Нет."


Это было сказано новым, другим голосом - немного больше, чем шепотом, доносившимся из дверного проема в оружейную. Д'Агоста повернулся к нему и увидел Пендергаста. Он неустойчиво стоял, опираясь на дверной косяк, в беспорядочном шелковом халате. Он казался почти трупом, за исключением глаз, которые блестели, как монеты, над пухлыми иссиня-черными кожными мешками.


«Алоизий!» - воскликнула Констанс, вставая. «Что ты делаешь вне постели?» Она поспешила к нему вокруг стола. "Где доктор Стоун?"


«Врач бесполезен».


Она попыталась вывести его из комнаты, но он оттолкнул ее. «Я должен говорить». Он пошатнулся, выпрямился. «Если вы правы, то человек, который это сделал, смог убить моего сына . Он явно чрезвычайно могущественный и компетентный противник ». Он покачал головой, словно желая очистить свой разум. «Вы идете за ним, вы подвергнете себя смертельной опасности. Это мой бой. Я, и только я… буду доводить дело до конца… должен довести дело до конца… »


В дверном проеме внезапно появился мужчина - высокий и худой, в очках черепаховой расцветки, в костюме в мелкую полоску и со стетоскопом на шее.


«Пойдем, друг мой», - мягко сказал доктор. «Вы не должны напрягаться. Вернемся наверх. Здесь мы можем подняться на лифте.


"Нет!" Пендергаст снова запротестовал, на этот раз более слабо - очевидно, попытка встать с постели его утомила. Доктор Стоун родил емупрочь, нежно, но твердо. Когда они исчезли по коридору, д'Агоста услышал, как Пендергаст сказал: «Свет. Как это вопиюще! Выключите его, я вас умоляю ... "


Трое остались стоять, глядя друг на друга. Д'Агоста заметил, что Констанс, обычно отстраненная и непонятная, теперь покраснела и взволнована.


«Он прав, - сказал д'Агоста. «Этот Барбо не обычный парень. Нам лучше обдумать это. Нам нужно оставаться на связи и делиться информацией. Одна ошибка может убить нас всех ».


«Вот почему мы его не сделаем», - тихо сказала Марго.


изображение


T он офис был спартанский, функциональный, и, как и подобало личность его жилец, содержал больше , чем намек на военную эффективность. На большом столе, блестящем от лака, не было ничего, кроме старомодной промокашки, письменного стола с ручкой и карандашом, телефона и единственной фотографии в серебряной рамке, расставленных упорядоченными рядами. Не было ни компьютера, ни клавиатуры. На деревянной подставке в углу стоял американский флаг. На стене позади стояли книжные полки, уставленные томами военной истории, ежегодниками и ежегодниками Джейн: « Броня и артиллерия» , « Обезвреживание боеприпасов» , « Военная техника и тыловое обеспечение» . На другой стене висело множество медалей, наград и благодарностей в рамках.


За столом сидел мужчина в деловом костюме, белоснежной рубашке и темно-красном галстуке. Он сидел прямо и носил костюм, как униформу. Он писал перьевой ручкой, и царапина пера заполнила в остальном тихий офис. За окном с единственной картинкой находился небольшой кампус из похожих зданий, облицованных черным стеклом, окруженный двойным сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой. За внешним забором виднелась линия деревьев, густых и зеленых, а еще дальше - всплеск синего озера.


Зазвонил телефон, и мужчина поднял трубку. "Да?" - коротко сказал он. Его голос был полон гравия и, казалось, исходил из глубины его бочкообразной груди.


"Мистер. Барбо, - раздался голос секретаря из приемной. «К вам пришли двое полицейских».


«Дайте мне шестьдесят секунд», - сказал он. «Тогда проведи их».


"Да сэр."


Мужчина повесил трубку. Он сидел за своим столом неподвижно еще несколько секунд. Затем, взглянув на фотографию, он поднялся со стула. Ему было чуть больше шестидесяти лет, но движение было сделано так же легко, как и двадцатилетним юношей. Он повернулся, чтобы рассмотреть себя в маленьком зеркале, висящем на стене за его столом. В ответ смотрело большое, толстокостное лицо: голубые глаза, фонарная челюсть, римский нос. Хотя галстук был завязан идеально, он все равно поправил его. Затем он повернулся к двери своего офиса.


Когда он это сделал, дверь открылась, и его секретарь ввела две фигуры.


Барбо по очереди посмотрел на них. Один был высоким, с темно-русыми волосами, слегка растрепанными ветром. Он двигался властно и с грацией прирожденного спортсмена. Другой был короче и темнее. Он ответил на взгляд Барбо с выражением лица, абсолютно ничего не выдававшего.


"Джон Барбо?" сказал более высокий мужчина.


Барбо кивнул.


«Я лейтенант Питер Энглер из полиции Нью-Йорка, а это мой помощник, сержант Слэйд».


Барбо по очереди пожал протянутые руки и вернулся на свое место. "Пожалуйста сядьте. Кофе чай?"


«Ничего, спасибо». Рыболов сел на один из стульев перед столом, и Слэйд последовал его примеру. «Это настоящая крепость, мистер Барбо».


Барбо улыбнулся этому. «Это в основном шоу. Мы частный военный подрядчик. Я обнаружил, что хорошо выглядеть сообразно ».


«Хотя мне любопытно. Зачем строить такое масштабное предприятие здесь, в глуши? »


"Почему нет?" Барбо ответил. Когда Рыболов ничего не сказал, он добавил: «Мои родители приезжали сюда каждое лето. Мне нравится район озера Шрун ».


"Я понимаю." Рыболов скрестил одну ногу с другой. «Это очень красивая страна».


Барбо снова кивнул. «Кроме того, земля недорогая. Red Mountain владеет более чем тысячей акров, которые можно использовать для тренировок, моделирования боевых действий, испытаний боеприпасов и тому подобного ». Он сделал паузу. "Так. Что привело вас, джентльмены, в северную часть штата Нью-Йорк? "


«Вообще-то, Красная гора. По крайней мере частично ».


Барбо удивленно нахмурился. "Действительно? Какой интерес может быть у полиции Нью-Йорка к моей компании? »


«Не могли бы вы рассказать мне, что именно делает Red Mountain Industries?» - спросил Рыболов. «Я немного покопался в Интернете, но на вашем официальном сайте не хватает достоверных данных».


Удивленное выражение не исчезло с лица Барбо. «Мы обеспечиваем обучение и поддержку клиентов из правоохранительных органов, служб безопасности и военных. Мы также проводим исследования в области передовых систем вооружения и передовых тактических и стратегических теорий ».


«Ах. И распространится ли эта теория на борьбу с терроризмом? »


"Да."


«Предоставляете ли вы поддержку на местах, а также поддержку в офисе?»


Прежде чем ответить Барбо, последовала небольшая пауза. «Иногда да. Чем именно я могу вам помочь? »


«Я скажу вам через минуту, если вы разрешите мне еще один или два вопроса. Полагаю, правительство США - ваш самый большой клиент? »


«Это так, - сказал Барбо.


«Итак, было бы справедливо сказать, что поддержание вашей репутации в качестве подрядчика по обеспечению безопасности имеет для вас большое значение? Я имею в виду все эти надзорные комитеты Конгресса и тому подобное ».


«Это имеет первостепенное значение», - ответил Барбо.


"Конечно, это является." Рыболов раздвинул ноги и сел вперед. "Мистер. Барбо, мы здесь потому, что обнаружили свидетельства проблемы в вашей организации ».


Барбо замер. "Прошу прощения? Что за проблема? »


«У нас нет подробностей. Но мы считаем, что есть человек или люди - это может быть небольшая группа людей, но более вероятно, что это мошенник, - который подорвал ресурсы Red Mountain и может быть вовлечен в несанкционированные действия. Возможно, частная торговля оружием, обучение или наемная деятельность ».


«Но это просто невозможно. Мы тщательно проверяем всех новых сотрудников, и доступны самые исчерпывающие проверки биографических данных. И все постоянные сотрудники должны проходить ежегодные тесты на детекторе лжи ».


«Я понимаю, что тебе, должно быть, трудно принять это», - ответил Рыболов. «Тем не менее, наши исследования привели к такому выводу».


Барбо на мгновение замолчал, задумавшись. «Естественно, джентльмены, я хочу помочь вам. Но мы настолько скрупулезно осторожная команда - в этом бизнесе ты должен участвовать - что я просто не понимаю, как ты говоришь.


Рыболов ненадолго остановился, прежде чем продолжить. «Позвольте мне представить это в ином свете. Если мы правы, согласитесь ли вы с тем, что - независимо от особенностей - это сделает Красную гору уязвимой? »


Барбо кивнул. "Да. Да, было бы.


«И если бы это было правдой, и новости просочились… ну, вы можете себе представить, какими были бы последствия».


Барбо на мгновение задумался. Затем он медленно перевел дыхание. «Вы знаете…» - начал он, но затем остановился. А потом он встал и обошел стол. Он посмотрел сначала на Рыболова, затем на сержанта Слейда. Низкорослый мужчина на протяжении всего разговора молчал, позволяя говорить своему начальнику. Барбо снова посмотрел на Рыболова. «Вы знаете, я думаю, нам следует поговорить об этом где-нибудь в другом месте. Если я чему-то научился в своей жизни, я знал, что у стен могут быть уши - даже в таком частном офисе, как этот ».


Он подошел к двери, прошел через приемную, в коридор за ним, а затем к лифту. Он нажал кнопку « ВНИЗ» , и ближайшие двери с шепотом открылись. Проведя впереди двух полицейских, Барбо вошел внутрь и нажал кнопку с надписью B3 .


«B3?» - спросил Рыболов.


«Третий уровень под землей. У нас там есть пара полигонов для проверки боеприпасов. Они звукоизолированы и прочны. Там мы можем поговорить свободно ».


Лифт спустился на самый нижний уровень, и двери открылись в длинный бетонный коридор. Красные лампочки в металлических клетках освещали коридор малиновым светом. Выйдя из лифта,Барбо прошел по коридору, мимо случайной двери из толстой стали без окон. Наконец он остановился перед одним из них, помеченным просто PR-D , открыл его, щелкнул тыльной стороной ладони по ряду выключателей, затем убедился, что в комнате никого нет, прежде чем проводить двух офицеров.


Лейтенант Энглер вошел и оглядел стены, пол и потолок, все они были облицованы каким-то черным прорезиненным изоляционным материалом. «Это похоже на нечто среднее между кортом для сквоша и мягкой клеткой».


«Как я уже сказал, нас не услышат». Барбо закрыл дверь и повернулся к офицерам. «То, что вы говорите, лейтенант, очень беспокоит. Однако я буду сотрудничать, как могу ».


«Я был уверен, что ты скажешь это», - ответил Энглер. «Сержант Слэйд проверил вас, и мы считаем, что вы из тех людей, которые хотели бы поступать правильно».


«Чем я могу помочь?» - спросил Барбо.


«Начни частное расследование. Позвольте нам помочь вам разоблачить этого оперативника или оперативников. Мистер Барбо, дело в том, что мы не заинтересованы в судебном преследовании Красной Горы. Мы пришли к этому боком, через расследование убийства. Меня интересует потенциальный подозреваемый, связанный с убийством, который, по нашему мнению, может быть причастен к мошенникам в вашей компании ».


Барбо нахмурился. «А кто этот подозреваемый?»


- Агент ФБР, которого я пока не хочу называть. Но если вы будете сотрудничать, я позабочусь о том, чтобы Красную гору не упоминали в газетах. Я привлечу агента ФБР к ответственности - и вы увидите, как ваша фирма избавится от гнилого яблока.


«Нечестивый агент ФБР», - сказал Барбо почти самому себе. "Интересно." Он снова взглянул на Рыболова. «Но это все, что вы знаете? У вас нет больше информации о том, кто это тухлое яблоко в моей компании? "


"Никто. Вот почему мы пришли к вам ».


"Я понимаю." Барбо повернулся к сержанту Слейду. «Вы можете застрелить его сейчас».


Лейтенант Рыболов моргнул, словно пытаясь разобрать этот non sequitur. К тому времени, когда он повернулся к своему партнеру, Слэйд уже получил свою услугу.из. Спокойно подняв его, он дважды быстро выстрелил Рыболову в голову. Голова лейтенанта откинулась назад, и его тело рухнуло на пол, через мгновение его покрыл тонкий туман крови и серого вещества.


Звук выстрелов был странно приглушен звукоизоляцией испытательной камеры. Слейд посмотрел на Барбо, убирая оружие. «Почему ты так долго позволял ему продолжать?» он спросил.


«Я хотел узнать, что он знает».


«Я мог бы сказать тебе это».


«Ты хорошо поработал, Лумис. Вы получите соответствующую компенсацию ».


"Я надеюсь, что это так. Пятьдесят тысяч в год, которые вы мне до сих пор платили, никуда не годятся. Я работал сверхурочно, прикрывая твою задницу этим. Вы не поверите, за какие ниточки мне пришлось потянуться за кулисами, чтобы убедиться, что дело Албана Пендергаста было передано Рыболову ».


«Не думайте, что это не ценится, мой друг. Но теперь есть несколько неотложных дел, которыми нужно заняться ». Барбо подошел к телефону, который висел у двери, взял его и набрал номер. "Ричард? Это Барбо. Я нахожусь на испытательном полигоне D. Я наделал много неприятностей. Пожалуйста, отправьте уборщицу, чтобы разобраться с этим. Затем соберите команду Ops Crew. Назначьте встречу в моем личном конференц-зале на час дня . У нас новый приоритет ».


Он повесил трубку и осторожно перешагнул через тело, лежащее в быстро растекающейся луже крови. «Сержант, - сказал он, - постарайтесь, чтобы это не попало вам на обувь».


изображение


C onstance Greene стоял перед большим утопленным книжным шкафом в библиотеке на 891 Riverside Drive. На решетке угасал огонь, свет был приглушен, и в доме наконец воцарилась тишина. Тихие звуки из спальни наверху, столь тревожные, наконец, прекратились. Но смятения в разуме Констанс не произошло. Доктор Стоун все настойчивее требовал, чтобы Пендергаста доставили в больницу и поместили в реанимацию. Констанция запретила это. Из ее визита в Женеву ей стало ясно, что больница ничего не может сделать и действительно может ускорить конец.


Ее рука скользнула во внутренний карман платья, где находился маленький пузырек с таблетками цианида. Если Пендергаст умрет, то это будет ее личный страховой полис. Никогда в жизни вместе, но, возможно, после смерти их пыль смешается.


Но Пендергаст не умер. Должен быть ответ на его болезнь. Его можно будет найти где-нибудь в заброшенных лабораториях и пыльных папках в беспорядочных подвалах особняка на Риверсайд Драйв. Ее долгое изучение семейной истории Пендергаста, в частности Езекии Пендергаста, убедило ее в этом.


Если мой предок Езекия , сказал ей Пендергаст, чья собственная жена умирала в результате его эликсира, не мог найти лекарство, не мог исправить ущерб, нанесенный его ностром ... тогда как я могу?


Как действительно.


Она вытащила с полки тяжелый фолиант. Когда она это сделала, послышался приглушенный щелчок, и два соседних книжных шкафа бесшумно качнулись на промасленных петлях, открывая медную решетку старомодного лифта. Она вошла внутрь, закрыла ворота и повернула медный рычаг. Лифт с грохотом древних машин спустился. Через мгновение он резко остановился, и Констанс вышла в темную прихожую. Ее ноздри ударил слабый запах аммиака, пыли и грибка. Это был знакомый запах. Она хорошо знала этот подвал - настолько хорошо, что ей почти не требовался свет, чтобы передвигаться. Это был в буквальном смысле второй дом для нее.


Тем не менее, она сняла электрический фонарь со стойки на ближайшей стене и включила его. Она прошла через лабиринт коридоров, в конце концов дойдя до старой двери, забитой зеленью, которую она открыла, открыв заброшенную операционную. Пустая каталка блестела в луче ее фонарика, рядом с окутанной паутиной стойкой для внутривенных вливаний, выпуклым аппаратом ЭКГ и подносом из нержавеющей стали, расставленным с операционными инструментами. Она пересекла комнату к известняковой стене в дальнем конце. Быстрый жест - нажатие каменной панели - заставил часть стены повернуться внутрь. Она вошла в проем, ее свет проникал вниз по винтовой лестнице, вырезанной из живой скалы Верхнего Манхэттена.


Она спустилась по лестнице, направляясь в подвал особняка. Внизу лестница выходила в длинное сводчатое пространство с земляным полом, кирпичная дорожка пролегала впереди через серию, казалось бы, бесконечных комнат. Констанс шла по тропинке, минуя кладовые, ниши и склепы. По мере того, как она двигалась, луч ее фонарика освещал ряд за рядом шкафов, заполненных бутылками с химическими веществами всех цветов и оттенков, сверкающих, как драгоценности в свете. Это было то, что осталось от коллекции химии Антуана Пендергаста, который был известен широкой публике под псевдонимом Энох Ленг - прадедушка агента Пендергаста и один из сыновей Езекии Пендергаста.


В семье была химия.


Жена Езекии, которую также звали Констанс (странное совпадение, подумала она - или, опять же, возможно, нет) умерла по вине собственного мужа. эликсир. Согласно семейным преданиям, в эти последние отчаянные недели ее жизни Езекия наконец узнал правду о своем патентованном лекарстве. После ужасной смерти жены он покончил с собой и был похоронен в облицованном свинцом семейном мавзолее в Новом Орлеане, под старым фамильным особняком, известным как Рошенуар. Этот мавзолей был окончательно опечатан после сожжения Рошенуара толпой, и теперь он лежал под асфальтом стоянки.


Что же тогда случилось с лабораторией Езекии, его коллекцией химических соединений и его записными книжками? Неужели они погибли в огне? Или его сын Антуан унаследовал вещи, связанные с химическими исследованиями своего отца, и привез их сюда, в Нью-Йорк? Если бы он это сделал, они были бы где-то в этих ветхих лабораториях в подвале. Трое других сыновей Езекии не интересовались химией. Комсток стал известным волшебником. Боэций, прадед Пендергаста, ушел, чтобы стать исследователем и археологом. Она никогда не могла узнать, чего добился Морис, четвертый брат, кроме того факта, что он рано умер от дипсомании.


Если бы Езекия оставил записи, лабораторное оборудование или химические вещества, Антуан - или, как Констанция предпочитала думать о нем, доктор Енох - был бы единственным, кто проявил бы интерес. И если бы это было так, возможно, в этом подвале можно было бы найти какой-то остаток формулы Езекии для его смертельного эликсира.


Формула во-первых, противоядие во-вторых. И все это должно было произойти до смерти Пендергаста.


Пройдя через несколько комнат, Констанция прошла под аркой в романском стиле, украшенной выцветшим гобеленом, в комнату, которая находилась в очень беспорядке. Полки были опрокинуты; бутылки и их содержимое разбились о пол - результат конфликта, произошедшего здесь восемнадцать месяцев назад. Они с Проктором пытались навести порядок в развалинах. Это была одна из последних комнат, ожидающих реставрации; По полу были разбросаны энтомологические коллекции Антуана с разбитыми бутылками, полными высушенных брюшков шершней, крыльев стрекоз, радужных грудей жуков и высушенных пауков.


Она проскользнула под другую арку в комнату, заполненную чучелами Passeriformes, а оттуда - в самую необычную область подвального этажа: коллекцию разного рода Антуана. Здесь были ящики, набитые такими странными вещами, как парики, дверные ручки, корсеты, автобусы, обувь, зонтики и трости, а также причудливое оружие - аркебузы, пики, шестоперы, бардичи, секиры, глефы, бомбарды и боевые молоты. Затем комната, полная древнего медицинского оборудования, очевидно, как для людей, так и для ветеринарии, некоторые из которых явно использовались очень часто. За этим, как ни странно, последовала коллекция военного оружия, униформы и различного снаряжения, датируемая приблизительно Первой мировой войной. Констанс с интересом остановилась, чтобы осмотреть как медицинские, так и военные коллекции.


А потом появились орудия пыток: медные быки, стойки, винты с накатанной головкой, железные девы и, что самое уродливое, Груша Страданий. В центре комнаты был помещен блок палача, рядом с которым лежал топор, рядом с куском скрученной человеческой кожи и копной волос: реликвии некоего ужасного события, которое произошло здесь пятью годами ранее, примерно в то же время. этот агент Пендергаст стал ее опекуном. Констанс смотрела на все эти устройства отстраненно. Это гротескное свидетельство человеческой жестокости ее не особо беспокоило. Напротив, это только подтвердило, что ее взгляд на человечество был правильным и не нуждался в пересмотре.


Наконец, она вошла в комнату, которую искала: химическая лаборатория Антуана. Открыв дверь, она увидела лес посуды, колонного оборудования для дистилляции, титровальных решеток и других аппаратов конца девятнадцатого и начала двадцатого века. Много лет назад она провела некоторое время в этой конкретной комнате, помогая своему первому опекуну. Она никогда не видела ничего подозрительного. Тем не менее она была уверена, что - если Антуан унаследовал что-нибудь от своего отца - это будет найдено здесь.


Она поставила электрический фонарь на стол из мыльного камня и огляделась. Она решила, что начнет поиски с дальнего конца.


Химический аппарат был установлен на длинных столах, большей частью покрытых толстым слоем пыли. Она быстро просмотрела ящики, обнаружив множество записок и старых бумаг, но ничего, что было до Антуана, и все это было сосредоточено на собственном уникальном творчестве Антуана.исследования, в основном связанные с кислотами и нейротоксинами. Пройдя по ящикам и ничего не обнаружив, Констанс начала со старых дубовых шкафов вдоль стен, все еще полных рабочих химикатов за фасадами из волнистого стекла. Она внимательно просмотрела бутылки, флаконы, ампулы и бутыли, но все они были помечены аккуратной рукой Антуана из медной пластины - ничего в почерке Езекии, который, как она знала из своих исследований, был колючим и неустойчивым.


Обыскав содержимое шкафов, она осмотрела двери, ящики, днище, верх и петли на предмет скрытых отсеков. И почти сразу она нашла одно: большое пространство за ящиком в одном из столиков из мыльного камня.


Потребовалось всего мгновение, чтобы найти запорный механизм и открыть его. Там, внутри купе, стоял иеровоам, полный жидкости, с надписью на этикетке:


Трифликовая кислота


CF 3 SO 3 H


Сентябрь 1940 г.


изображение


Бутылка была хорошо запечатана - настолько, что стеклянная пробка была аккуратно покрыта теплом и прилегала к горлышку стеклянной бутылки. Девятнадцать сорок - слишком поздно, чтобы говорить что-то от Езекии. Но почему это было спрятано? Она сделала мысленную заметку, чтобы посмотреть на эту кислоту, о которой никогда не слышала.


Она закрыла купе, отвернулась и продолжила поиски.


Первый проход через лабораторию не дал ничего ценного. Потребуется более навязчивый поиск.


Осмотревшись с фонарем, она заметила, что один из настенных шкафов был прикреплен к камню с помощью болтовых анкеров, которые, по-видимому, когда-то в далеком прошлом были удалены и повторно закреплены.


Взяв длинный кусок металла, она вытащила болты один за другим, вытаскивая их из гниющего камня, пока шкаф можно было отодвинуть от стены. Позади она обнаружила старый, изъеденный червями кожаный чемодан, кожа которого покрылась плесенью и была изгрызена паразитами.


Это был саквояж из тех, что продавец патентованных лекарств мог носить с собой для хранения образцов. Когда она вытащила его и переворачивала, она увидела остатки сложной викторианской золотой штамповки, образующей большой узор с завитками и переплетенными лозами, листьями и цветами. Она едва могла разобрать буквы:


ХЕЗЕКИЯ


~ СОЕДИНЕНИЕ ~


ЭЛИКСИР


а также


ЖЕЛЕЗНЫЙ


ВОССТАНОВЛЕНИЕ


Отодвинув стеклянную посуду, она положила чемодан на стол и попыталась его открыть. Он был заперт. Однако быстрый рывок сорвал старые петли.


Ящик был пуст, если не считать иссохшей мыши.


Она встряхнула мышь, подняла чемодан и перевернула его, чтобы осмотреть заднюю часть. Здесь пусто; ни прорезей, ни швов. Снова перевернув чемодан, она остановилась, подняла его, подняла.


Казалось, что под фальшивым дном было что-то тяжелое. Быстрый разрез ножом по основанию саквояжа обнажил потайное отделение, в котором находился старый кожаный блокнот. Она осторожно вытащила блокнот и открыла первую страницу. Он был исписан колючим колючим почерком.


Констанс на мгновение взглянула на страницу. Затем она быстро пролистала журнал, пока не добралась до последних страниц. В этот момент она устроилась читать - читать о другой женщине по имени Констанс, с любовью известной в семье по прозвищу Станца ...


изображение


6 сентября 1905 г.


Тьма. Я нашел ее в темноте - состояние, очень непохожее на мою Станцу! Она из всех людей когда-либо искала свет. Даже в ненастную погоду, когда над городом сгущались сумерки, она всегда первой надевала шляпу и шаль, готовая пройти по берегу Миссисипи при любом признаке солнечного света, просачивающегося сквозь облака. Но сегодня я застал ее полусонной на шезлонге в гостиной с плотно закрытыми жалюзи от света. Она казалась удивленной моим присутствием, почти виновато вздрогнув. Несомненно, это какой-то преходящий нервный припадок или, возможно, женская жалоба; она самая сильная и лучшая из женщин, и я больше не буду об этом думать. Я ввел дозу эликсира через гидрокониум, и это ее значительно успокоило.


HCP


19 сентября 1905 г.


Меня беспокоит состояние здоровья Станцы. Кажется, что она чередует припадки эйфории - веселые, почти головокружительные приступы, характеризующиеся античным характером, который больше всего на нее не похож, - и мрачное настроение, в котором онапринимает либо ее гостиную, либо ее кровать. Она жалуется на запах лилий - сначала приятный, а теперь тухлый и болезненно-сладкий. Однако, помимо упоминания о лилиях, я замечаю, что она не доверяет мне, как всегда в прошлом, и это, пожалуй, больше всего беспокоит. Я бы мог проводить с ней больше времени, возможно, понять, что ее беспокоит, но, увы, эти всепоглощающие деловые трудности в последнее время отнимают у меня часы бодрствования. Чума на этих назойливых хулиганов и их дезинформированные попытки подорвать мое исцеление!


HCP


30 сентября 1905 г.


Эта статья Коллиера , вышедшая прямо сейчас, является самым чертовски адским ударом неудач. Мой Эликсир снова и снова зарекомендовал себя как омолаживающий и целительный. Он принес жизнь и энергию бесчисленным тысячам людей. И все же об этом забывают среди криков невежественных, необразованных «реформаторов» патентованных лекарств. Реформаторы - ааа! Завистливые, назойливые педанты. С какой стати он пытается улучшить условия жизни людей, если только на меня нападают, как я сейчас?


HP


4 октября 1905 г.


Думаю, я нашел причину недомогания Станцы. Хотя она изо всех сил старалась это скрыть, из своего ежемесячного инвентаря я узнал, что в шкафах для хранения пропало почти три дюжины бутылок с эликсиром. Только три души на Земле имеют ключи от этих шкафов: я, Станца и, конечно же, мой помощник Эдмунд, который в настоящее время находится за границей, собирая и анализируя новые растения. Как раз сегодня утром, незаметно наблюдая из эркерного окна библиотеки, я увидел, как Станца выскользнул из дверей, чтобы передать пустые бутылки мусорщику.


Принимаемый в надлежащих количествах, Эликсир, конечно же, является лучшим лекарством. Но, как и во всем, отсутствие умеренности может иметь серьезные последствия.


Что мне делать? Я должен противостоять ей? Все наши отношения построены на приличии, этикете и доверии - она ненавидит сцены любого рода. Что мне делать?


HP


11 октября 1905 г.


Вчера, обнаружив, что в их шкафах пропало еще полдюжины бутылок с эликсиром, я почувствовал себя обязанным выступить против Станцы по этому поводу. Развернулась сцена самого неприятного характера. Она говорила мне вещи более уродливые, чем я мог себе представить, на что она способна. Теперь она ушла в свои комнаты и отказывается выходить.


Нападки на мою репутацию, и на мой Эликсир в частности, продолжаются в желтых бумагах. Обычно я бы - как я всегда делал - отталкивал бы их всеми фибрами своего существа. Однако я настолько расстроен своим домашним положением, что не могу сосредоточиться на таких вещах. Благодаря моим прилежным усилиям финансовая стабильность семьи была восстановлена, несмотря на любые будущие превратности - и все же меня это мало утешает, учитывая более интимные трудности, в которых я сейчас нахожусь.


HP


13 октября 1905 г.


Она не ответит на мои мольбы? Я слышу, как она плачет в ночи за запертой дверью. Какие страдания она терпит и почему не принимает моих услуг?


HP


18 октября 1905 г.


Сегодня я наконец получил доступ в комнаты жены. Это произошло только благодаря любезным услугам Нетти, служанки ее верной дамы, которая почти простерлась от беспокойства за благополучие Станцы.


Войдя в комнаты, я обнаружил, что опасения Нетти слишком хорошо обоснованы. Моя самая дорогая до ужаса бледна и растянута. Она не будет есть и не встанет с постели. Она испытывает постоянную боль. У меня не было врачей - мои собственные медицинские знания превосходят тех новоорлеанских шарлатанов и шарлатанов, которые выдают себя за врачей, - но я вижу в ней расточительство и растерянность, почти шокирующую своей быстротой. Неужели всего два месяца назад мы проехались в карете по дамбе, Станса улыбалась, пела и смеялась, в полном расцвете здоровья и юной красоты? Единственное, что меня утешает, это то, что Антуан и Комсток, уезжающие в школу, не видят жалкого состояния своей матери. У Боэция есть няня и наставники, чтобы занять свое время, и до сих пор мне удавалось отклонять его запросы о состоянии его матери. Морис, благослови его, слишком молод, чтобы понять.


ЧАС.


21 октября 1905 г.


Господи, прости меня - сегодня, отчаявшись от любой другой физики, я принес Станцу, Гидрокониум и Эликсир, о которых она умоляла. Облегчение, почти животный голод, который она показала при его виде, были, пожалуй, самой страшной болью, которую когда-либо испытывало мое сердце. Я позволил ей сделать только один глубокий вдох; ее крики и проклятия после того, как я удалился с бутылкой в руке, слишком болезненно вспоминать. Я обнаружил, что наша предыдущая ситуация теперь болезненно перевернута - это она должна быть заперта, а не она сама является инструментом, запирающим меня.


… Что я сделал?


26 октября 1905 г.


Уже очень поздно, и я сижу за своим столом, передо мной чернильница и пишущая лампа. Это грязная ночь; воет ветер, и дождь хлестает о многомиллионные столбы.


Станца плачет в своей спальне. Время от времени из-за надежно запертой двери я слышу приглушенный стон боли.


Я больше не могу отрицать то, что так долго отказывался принимать. Я сказал себе, что работаю только для общего блага, для общего блага. Я искренне верил в это. Разговор о том, что мой Эликсир вызывает зависимость, безумие и даже врожденные дефекты - я приписывал это шепотам невежественных людей или тех химиков и фармацевтов, которым неудача Эликсира принесет пользу. Но даже у моего лицемерия есть пределы. Потребовалось грустное, поистине печальное состояние моей собственной жены, чтобы снять пелену с моих глаз. Я ответственный. Мой Эликсир - не панацея. Он лечит симптомы, а не основную проблему. Это формирование привычки, и его первоначально положительные эффекты, наконец, подавляются загадочными и смертельными побочными эффектами. А теперь Станца, а значит и я, расплачиваются за мою близорукость.


1 ноября 1905 г.


Самый мрачный из всех ноября. Станца, кажется, слабеет с каждым днем. Теперь ее мучают галлюцинации и даже эпизодические припадки. Вопреки моему здравому смыслу, я пытаюсь облегчить ее боль с помощью морфина и дополнительных ингаляций эликсира, но даже от этого мало пользы; во всяком случае, они, кажется, ускоряют ее ослабление. Боже мой, Боже мой, что мне делать?


5 ноября 1905 г.


В темноте моей нынешней жизни теперь сияет луч света. Я вижу отчаянную возможность - небольшую, но тем не менее существующую - что я смогу вылечить; так сказать противоядие от Эликсира. Идея пришла мне в головупозавчера, и с тех пор я ни в что другое не погружался.


Из моих наблюдений над Станцой кажется, что пагубные эффекты Эликсира вызваны его своеобразной комбинацией ингредиентов, в которой совместное действие превосходных и проверенных лекарств, таких как гидрохлорид кокаина и ацетанилид, отменяется и отменяется редкими растительными препаратами. .


Растения - это то, что производит злые эффекты. По логике, эти эффекты могут быть отменены другими растениями. Если бы я мог заблокировать действие ботанических экстрактов, это могло бы обратить вспять физический и умственный ущерб, который он, кажется, вызвал, во многом так же, как экстракт бобов Калабар нейтрализует отравление растением Белла Донна.


С помощью этого противоядия я, возможно, смогу помочь не только своей бедной больной Станце, но и тем другим, кто из-за моей жадности и близорукости тоже пострадал.


… Если бы только Эдмунд вернулся! Его путешествие длилось три года, чтобы собрать целебные травы и растения в экваториальных джунглях. Я ежедневно жду его парохода. В отличие от многих моих предположительно образованных собратьев, я твердо верю, что уроженцы этой планеты могут научить нас многому о естественных средствах правовой защиты. Мои собственные путешествия среди равнинных индейцев научили меня этому. Я добиваюсь прогресса, но растения, которые я тестировал до сих пор, за исключением Thismia americana , на которую я возлагаю большие надежды, не кажутся эффективными в противодействии истощающему эффекту моего проклятого тоника.


8 ноября 1905 г.


Эдмунд наконец вернулся! Он привез с собой десятки интереснейших растений, которым туземцы приписывают чудодейственные целебные свойства. Искра надежды, которую я едва осмеливался воспитать несколько дней назад, теперь ярко горит во мне. Работа отнимает все мое время; Я не могу спать, не могу есть - ни о чем другом не думаю. К списку растительных веществ в эликсире у меня есть ряд противодействующих средств, в том числе кора каскары, каломель, масло.хеноподия, экстракт печали Ходжсона; и экстракт Thismia americana .


Но писать некогда - предстоит еще много работы. И очень мало времени на это - каждый день Станца блекнет. Теперь она просто тень самой себя. Если я не добьюсь успеха - и добьюсь успеха быстро, - она ускользнет в царство тени.


12 ноября 1905 г.


Я не смог.


До последнего момента я был уверен в своем успехе. Химический синтез имел смысл. Я был уверен, что определил точную серию и пропорции соединений, перечисленных на задней обложке этого журнала, которые при кипячении давали настойку, способную противодействовать действию эликсира. Я дал Станце серию доз - бедное страдающее существо не может удержать ничего твердого на животе, - но безрезультатно. Сегодня очень рано утром ее страдания стали настолько неуправляемыми, что я помог ей попасть в тот мир.


Я больше не буду писать. Я потерял самое дорогое для меня. Я больше не в рабстве у этой земли. Я пишу эти последние слова не как живое существо, но как тот, кто уже находится со своей мертвой женой в духе, а вскоре и в теле.


D'entre les morts ,


Езекия Комсток Пендергаст


Взгляд Констанс надолго задержался на этих последних словах. Затем она задумчиво перевернула страницу и замерла. Был сложный список соединений, растений, этапов экстракции и подготовки, все под этикеткой ET CONTRA ARCANUM :


Формула противоядия .


Под списком было еще одно сообщение, написанное от руки, но написанное совсем другим почерком и написанное более свежими чернилами - красивым плавным шрифтом, который Констанс действительно очень хорошо знала.


Моя дорогая Констанция,


Зная ваше врожденное любопытство, ваш интерес к истории семьи Пендергастов и вашу склонность к изучению подвальных коллекций, я не сомневаюсь, что в какой-то момент своей долгой-долгой жизни вы наткнетесь на эти записи.


Считаете ли вы, что этот журнал довольно неприятное чтение? Конечно, да. Представьте себе, если вы можете, насколько более болезненным я сам нашел это - ведя хронику, как это делает поиск моего отца, чтобы вылечить недуг, который он сам наложил на мою мать, Констанс. (Между прочим, тот факт, что ваше имя и ее совпадают, не случаен.)


Самая большая ирония состоит в том, что мой отец был так близок к успеху. Видите ли, согласно моему собственному анализу, его противоядие должно было сработать . За исключением того, что он допустил небольшую ошибку. Неужели вы думаете, что он был просто слишком ослеплен горем и чувством вины, чтобы увидеть свою маленькую оплошность? Становится любопытным.


Будь осторожен.


Я остаюсь, Констанция,


Ваш преданный и т. Д.


Доктор Энох Ленг


изображение


V incent д'Агоста откинулся на спинку стула и угрюмо смотрел на экран своего компьютера. Было уже больше шести. Он отменил свидание с Лорой в корейском заведении за углом и был полон решимости не сдаваться, пока не сделает все, что мог. Поэтому он сел, задумчиво глядя на экран, словно пытаясь заставить его выдать что-то полезное.


Он потратил больше часа на копание в файлах полиции Нью-Йорка и в других местах в поисках информации о Джоне Барбо и Red Mountain Industries и пришел к выводу, что это именно сквот. У полиции Нью-Йорка не было никаких досье на этого человека. Онлайн-поиск дал немного больше. После короткой, но выдающейся карьеры в морской пехоте Барбо, который пришел из денег, основал Red Mountain как военную консалтинговую компанию. Фирма превратилась в одну из крупнейших частных охранных организаций страны. Барбо родился в Чарльстоне; ему шестьдесят один год, он вдовец; его единственный сын умер от неизвестной болезни не более двух лет назад. Кроме этого, д'Агоста ничему не научился. Красная гора была заведомо скрытной; собственный веб-сайт дал ему мало возможностей. Но скрытность не была преступлением. В Интернете также ходили слухи, которые ходили вокруг многих военных подрядчиков. Несколько одиноких голосов, вопящих в цифровой пустыне, связали компанию с различными южноамериканскими и африканскими переворотами, наемными действиями и теневыми военными операциями - но это были те же самые люди, которые утверждали, что Элвис все еще жив.и живет на Международной космической станции. Вздохнув, д'Агоста потянулся выключить экран.


Потом он кое-что вспомнил. Примерно шесть месяцев назад была запущена программа - возглавляемая полицейским консультантом, ранее работавшим в Агентстве национальной безопасности, - по оцифровке всех документов полиции Нью-Йорка и их прогону с помощью программного обеспечения OCR. Идея заключалась в том, чтобы в конечном итоге связать каждый фрагмент информации в файлах отдела с целью поиска шаблонов, которые могли бы помочь решить любое количество «холодных» дел. Но, как и многие другие инициативы, эта сошла с рельсов. Произошел перерасход средств, консультант был уволен, а проект хромал, а даты завершения не было видно.


Д'Агоста уставился на экран компьютера. Предполагалось, что команда будет начинать с самых новых документов, зарегистрированных в системе, а затем работать в обратном хронологическом порядке через более старые. Но с сокращением размера команды и объемом нового материала, который поступал каждый день, говорили, что они, по сути, ходили по воде. Никто не использовал базу данных - это был беспорядок.


Тем не менее, поиск займет всего минуту. К счастью, имя Барбо не было распространенным.


Он снова вошел в сеть отдела, пробежался по ряду меню и получил доступ к домашней странице проекта. Появился спартанский экран:


Управление полиции Нью-Йорка IDARS


Интегрированная система анализа и поиска данных


** ПРИМЕЧАНИЕ: только бета-тестирование **


Ниже было текстовое поле. Д'Агоста щелкнул по нему, чтобы сделать его активным, набрал «Барбо», затем щелкнул кнопку ВВОД рядом с ним.


К его удивлению, он получил хит:


Запись о присоединении 135823_R


Субъект: Барбо, Джон


Формат: JPG (с потерями)


Метаданные: доступны


«Будь я проклят», - пробормотал он.


Рядом с текстом был значок документа. Д'Агоста щелкнул по нему, и на экране появился скан официального документа. Это была записка из полиции Олбани, отправленная - в порядке любезности - в полицию Нью-Йорка около шести месяцев назад. В нем описываются слухи от «неназванных третьих сторон» о незаконных сделках с оружием, совершаемых Red Mountain Industries в Южной Америке. Однако, далее в документе говорилось, что слухи не могли быть подтверждены, у фирмы во всех других отношениях был звездный послужной список, и поэтому вместо того, чтобы довести расследование до федеральных агентств, таких как ATF, дело было закрыто. .


Д'Агоста нахмурился. Почему он не обнаружил этот фактоид обычными способами?


Он щелкнул по экрану и изучил прикрепленные метаданные. Он показал, что физическая копия меморандума хранилась в папке «Барбеччи, Альберт» в архивах полиции Нью-Йорка. Заголовок записи показал, что ее подал сержант Лумис Слэйд.


Еще несколькими щелчками мыши д'Агоста открыл файл Альберта Барбеччи. Барбеччи был мелким гангстером, который умер семь лет назад.


Барбо. Барбеччи. Неудачно. Небрежная работа. Д'Агоста покачал головой. Такая небрежность не походила на Слэйда. Затем он взял свой телефон, заглянул в справочник, набрал номер.


«Слейд», - раздался атональный голос на другом конце линии.


"Сержант? Это Винсент Д'Агоста ».


«Да, лейтенант».


«Я только что наткнулся на документ о человеке по имени Барбо. Слышал о нем?


"Нет."


"У тебя должно быть. Вы сами подали документ - не в ту папку. Поместите это под Барбеччи ».


Пауза. "Ой. Что. Олбани, верно? Глупо с моей стороны - прости.


«Мне было интересно, как у вас оказалась эта записка».


«Рыболов дал мне его подать. Насколько я помню, это было дело Олбани, а не наше, и оно не подтвердилось ».


«Есть идеи, почему это вообще было отправлено Рыболову? Он просил об этом? "


«Простите, лейтенант. Понятия не имею.


«Все в порядке, я сам его спрошу. Он здесь?


"Нет. Он взял несколько выходных, чтобы навестить родственников в северной части штата.


«Хорошо, я свяжусь с ним позже».


«Берегитесь, лейтенант». Раздался щелчок, когда Слейд повесил трубку.


изображение


R EAD вниз список ингредиентов,»сказал Margo в Констанц. «Мы возьмем их по одному».


«Aqua vitae», - сказала Констанс. Она сидела в библиотеке особняка на Риверсайд-драйв со старым дневником на коленях. Было около одиннадцати утра - по срочному вызову Констанс Марго как можно быстрее уклонилась от работы. Изящные руки Констанс слегка дрожали от волнения, ее лицо покраснело. Но выражение ее лица было под жестким контролем.


Марго кивнула. «Это старомодное название водного раствора этанола. Водки хватит ». Она сделала пометку в небольшой блокнот.


Констанс вернулась к дневнику. «Далее идет лауданум».


«Настойка опиума. По-прежнему доступен по рецепту в Соединенных Штатах ». Марго сделала еще одну запись, прищурившись, - хотя было еще утро, окна библиотеки были закрыты ставнями, а свет был тусклым. «Мы попросим доктора Стоуна выписать нам рецепт».


"Не обязательно. В подвальных магазинах химикатов много лауданума, - сказала Констанс.


"Хороший."


Еще одна пауза, и Констанс заглянула в старый журнал. "Вазелин. Каломель ... Каломель - это хлорид ртути, я думаю. В подвале тоже есть банки с ним.


«Вазелин можно купить в любой аптеке», - сказала Марго. Она просмотрела список с десяток с лишним слов, которые записала в своей записной книжке. Несмотря ни на что, она почувствовала острое чувство надежды. Поначалу известие Констанции о противоядии Езекии, показавшем Марго старый дневник, показалось маловероятным. Но сейчас…


«Каскара лает», - сказала Констанс, возвращая внимание к дневнику. «Я не знаком с этим».


- Облепиха Каскара, - сказала Марго. « Rhamnus purshiana . Его кора была и остается распространенным ингредиентом травяных добавок ».


Констанс кивнула. «Масло хеноподия».


«Это другое название масла из семян червей», - сказала Марго. «Он умеренно токсичен, но, тем не менее, использовался как обычный ингредиент в шарлатанских лекарствах девятнадцатого века».


- Значит, в подвале должно быть несколько бутылок и того, и другого. Констанс остановилась. «Вот два последних ингредиента: печаль Ходжсона и Thismia americana ».


«Я не слышала ни об одном из них», - сказала Марго. «Но они явно ботанические».


Констанс встала и достала с полки огромный ботанический словарь. Поставив его на подставку, она начала листать. «Скорбь Ходжсона». Водная, цветущая по ночам кувшинка семейства Nymphaeaceae впечатляющего темно-розового цвета. Помимо цвета, у него очень необычный запах. Здесь ничего не говорится о фармакологических свойствах ».


"Интересно."


Наступила тишина, пока Констанс продолжала читать запись. «Он родом только с Мадагаскара. Очень редко. Ценится коллекционерами кувшинок ».


В библиотеке воцарилась тишина. «Мадагаскар», - сказала Марго. "Проклятие." Сунув руку в сумку, она вытащила планшет, зашла в Интернет и быстро нашла «Скорбь Ходжсона». Легким движением пальца она быстро пролистала записи. «Хорошо, у нас перерыв. Похоже, в Бруклинском ботаническом саду есть образец. Она позвонила на сайт сада, просмотрелаэто на мгновение. «Он находится в« Водном доме », который является частью основного тепличного комплекса. Но как мы этого добьемся? »


«Есть только один верный путь».


"Который?"


"Укради это."


Через мгновение Марго кивнула.


«Теперь о последнем ингредиенте». Констанс снова заглянула в энциклопедию. « Thismia americana … Растение, растущее на болотах вокруг озера Калумет в Чикаго. Цветет над землей меньше месяца. Интересует ботаников не только из-за очень ограниченной среды обитания, но и потому, что это микогетеротроф ».


Марго сказала: «Это редкий вид растений, которые паразитируют на подземных грибах для питания, а не для фотосинтеза».


Внезапно Констанс застыла. Странное выражение появилось на ее лице, когда она уставилась на энциклопедию. «Согласно этому, - сказала она, - растение вымерло примерно в 1916 году, когда его среда обитания была застроена».


"Вымерший?"


"Да." Голос Констанс приобрел мертвый оттенок. «Несколько лет назад небольшая армия добровольцев предприняла тщательный поиск в южной части Чикаго с конкретным намерением найти экземпляр Thismia americana . Они не увенчались успехом ».


Она положила книгу и подошла к угасающему огню. Она остановилась, глядя в нее, крутя в руках носовой платок. Она ничего не сказала.


«Есть вероятность, - сказала Марго, - что в коллекции музея есть образец». Снова используя свой планшет, она зашла на интернет-портал музея, ввела свое имя и пароль. Открыв онлайн-каталог Департамента ботаники, она выполнила поиск Thismia americana .


Ничего такого.


Марго положила планшет себе на колени. Констанс продолжала выкручивать платок.


«Я могу посмотреть, нет ли чего-то подобного в коллекции музея», - сказала Марго. «Все микогетеротрофы очень похожи и могут иметь схожие фармакологические свойства».


Констанс быстро повернулась к ней. "Пойти в музей. Найдите как можно более близкое количество экземпляров ».


Конечно , подумала Марго, это тоже будет связано с воровством . Боже, как это будет работать? Но когда она подумала о Пендергасте наверху, она поняла, что у них нет выбора. После молчания она сказала: «Мы тоже кое-что забываем».


"Который?"


«Противоядие, которое здесь записал Езекия… не сработало. Жена Езекии все равно умерла ».


«В последней записке Ленга говорилось о крошечной ошибке. Одна небольшая оплошность. Ты хоть представляешь, в чем могла заключаться оплошность? »


Марго снова обратилась к формуле. На самом деле это была простая подготовка, за исключением двух последних очень необычных растений. «Это может быть что угодно», - сказала она, качая головой. «Пропорции могут быть неправильными. Подготовка могла быть неудачной. Неправильный ингредиент. Неожиданное взаимодействие ».


«Подумай, подумай, пожалуйста !» Марго слышала, как в руках Констанс рвется платок.


Марго попыталась подчиниться, тщательно обдумывая ингредиенты. Опять же, последние два были уникальными. Остальные были более обычными, их препараты стандартные. Это должно было быть в двух редких ингредиентах, в которых заключалась «оплошность».


Она просмотрела инструкции по приготовлению. Оба растения были извлечены в настойки обычным способом - кипячением. Обычно это помогало, но в некоторых случаях кипячение денатурировало определенные сложные растительные белки. На сегодняшний день лучшим методом экстракции растений для фармакологического использования был хлороформ.


Марго подняла глаза. «Экстракция этих двух растений при комнатной температуре с использованием хлороформа была бы более эффективной», - сказала она.


«Я уверен, что смогу найти в коллекциях хлороформ. Давайте действовать как можно скорее ».


«Мы должны сначала проверить это. Мы не знаем, какие соединения содержатся в этих двух растениях. Они могут быть смертельными ».


Констанс уставилась на нее. «Нет времени на тест. Вчера вечером Пендергаст, казалось, собрался с силами, но теперь он решительно пошел в худшую сторону. Пойти в музей. Сделайте то, что вам нужно сделать, чтобы получить микогетеротрофов. А пока я соберу как можно больше этих ингредиентов из подвала, и… - Она остановилась, увидев выражение лица Марго. "Есть проблема?"


- Музей, - повторила Марго.


"Конечно. Это логичное место для поиска необходимых ингредиентов ».


«Но они будут храниться… в подвале».


«Вы знаете музей лучше, чем я», - сказала Констанс. Когда Марго не ответила, она продолжила: «Эти растения жизненно необходимы, если у нас есть хоть какая-то надежда на спасение Пендергаста».


"Да. Да, я знаю. Марго сглотнула, затем сунула таблетку обратно в сумку. «Что мы будем делать с д'Агостой? Мы сказали, что будем поддерживать связь, но я не уверен, что нам стоит упоминать об этих… планах ».


«Он офицер полиции. Он не мог нам помочь - и мог бы остановить нас ».


Марго согласно склонила голову.


Констанс кивнула. "Удачи."


"Ты тоже." Марго замолчала. «Мне любопытно - эта запись… в журнале. Это было написано вам. О чем все это было?"


Тишина. «До Алоизия у меня был другой опекун. Доктор Энох Ленг. Человек, который написал последнюю заметку в дневнике.


Марго замерла в ожидании. Констанс никогда не рассказывала о себе добровольно; Марго практически ничего о ней не знала. Много раз она задавалась вопросом, откуда она внезапно появилась и каковы были ее настоящие отношения с Пендергастом. Но сейчас, что совершенно нехарактерно, голос Констанс стал более мягким, почти исповедальным.


«Доктор. Енох имел печально известный интерес к определенной области химии. Иногда я был его лаборантом. Я помогал ему с его экспериментами ».


"Когда это было?" - спросила Марго. Это показалось странным: КонстанцияНа вид ей было чуть больше двадцати, и она много лет находилась под опекой Пендергаста.


"Давно. Я был всего лишь ребенком ».


"Ой." Марго замолчала. «А какая отрасль химии интересовала этого доктора Еноха?»


« Кислоты ». И Констанс слабо улыбнулась - далекой, почти ностальгической улыбкой.


изображение


F или до тех пор , как Марго была связана с Нью - Йоркского музея естественной истории, Йоргенсен был « в отставке» . И все же каждый день он продолжал занимать угловой кабинет, где всегда был, казалось, никогда не пойдет домой - если у него даже был дом - и ворчал на всех, кто его беспокоил. Марго остановилась у его полуоткрытой двери, не решаясь постучать. Она могла видеть, как старик склонился над несколькими стручками, изучая их под стеклом, его голова была полностью лысой, а густые брови вздыбились от лица.


Она постучала. «Доктор. Йоргенсен? - отважилась она.


Голова повернулась, и на нее посмотрела пара белесо-голубых глаз. Он ничего не сказал, но в глазах было выражение раздражения.


"Извините, что беспокою вас."


Это было встречено уклончивым мычанием. Поскольку предложения войти не последовало, Марго вошла без приглашения.


«Я Марго Грин», - сказала она, протягивая руку. «Раньше я здесь работал».


Еще одно мычание и иссохшая рука встретила ее руку. Брови нахмурились. «Марго Грин… Ах, да. Вы были рядом во время тех ужасных убийств ». Он покачал головой. «Я был другом Уиттлси, бедная старая душа ...»


Марго сглотнула и поспешила сменить тему. «Это было давно, я почти не помню убийства», - солгала она. "Я размышлял-"


«Но я помню, - сказал Йоргенсен. «И я тебя помню. Забавно, ваше имя появилось недавно. Итак, где это было…? »


Он огляделся, но, ничего не найдя, снова посмотрел на нее. «Что случилось с тем высоким парнем, у которого ты всегда носил ватник? Знаешь, тот, кто любил звук собственного голоса? »


Марго колебалась. "Он умер."


Йоргенсен, казалось, задумался на мгновение. «Умер? Это были темные дни. Так много умерло. Итак, вы перешли на более зеленые пастбища? »


"Я сделал." Она заколебалась. «Здесь было слишком много плохих воспоминаний. Сейчас я работаю в медицинском фонде ».


Кивок. Марго почувствовала себя воодушевленной. «Я ищу помощи. Несколько ботанических советов.


"Очень хорошо."


«Вы знакомы с микогетеротрофами?»


"Да."


"Большой. Что ж, меня интересует растение под названием Thismia americana .


«Он вымер».


Марго глубоко вздохнула. "Я знаю. Я надеялся… интересно… может быть, в коллекции музея есть экземпляр подобного микогетеротрофа ».


Йоргенсен откинулся на спинку стула и пальцами сделал палатку. Марго видела, что ее ждет лекция. « Thismia americana , - произнес он нараспев, как будто не слышал ее последнего предложения, - было довольно знаменитым растением в ботанических кругах. Это не только вымершее растение, но и при жизни одно из самых редких известных растений. Только один ботаник видел это и брал образцы. Завод исчез примерно в 1916 году благодаря расширению Чикаго. Он бесследно исчез ».


Марго сделала вид, что ей интересна эта мини-лекция, хотя она уже знала все детали. Йоргенсен остановился, не ответив на ее вопрос.


«Итак, - сказала она, - образцы брал только один ботаник?»


"Это правильно."


"А что случилось с этими образцами?"


При этом древнее лицо Йоргенсена расплылось в необычной улыбке. «Они, естественно, здесь».


"Здесь? В коллекции музея? »


Кивок.


«Почему его нет в онлайн-каталоге?»


Йоргенсен снисходительно махнул рукой. «Это потому, что он находится в Гербарии. Для этих образцов есть отдельный каталог ».


Марго потеряла дар речи от удачи. «Гм, как я могу получить к нему доступ?»


«Вы не можете».


«Но мне это нужно для моих исследований».


Лицо Йоргенсена стало искажаться. «Милая моя девочка, - начал он, - доступ в Гербарий-Хранилище строго ограничен кураторами музея, и то только с письменного разрешения самого директора». Его голос приобрел тон школьного учителя. «Эти вымершие образцы растений очень хрупкие, и неопытные непрофессионалы просто не переносят их».


«Но я не неопытный непрофессионал. Я этнофармаколог, и у меня есть веская причина, очень веская причина, чтобы изучить этот образец ».


Густые брови приподнялись. "Который?"


«Я… э, изучаю медицину девятнадцатого века…»


«Минуточку, - прервал его Йоргенсен, - теперь я припоминаю, где появилось ваше имя!» Иссохшая рука вытянулась и извлекла документ из стопки бумаг. «Недавно я получил памятную записку о вашем статусе здесь, в музее».


Марго резко заморочили. "Какие?"


Йоргенсен взглянул на него и протянул ей. "Посмотреть на себя."


Это была записка от Фрисби для всех сотрудников Департамента ботаники. Это было недолго.


Сообщаем об изменении статуса в отношении внешнего исследователя доктора Марго Грин, этнофармаколога, работающего в Институте Пирсона. Ее права доступа к коллекциям были понижены с уровня 1 до уровня 5, что вступает в силу немедленно.


Марго прекрасно понимала, как это маленькое бюрократическое слово переводится так: «доступ уровня 5» означает отсутствие доступа вообще. "Когда ты это получил?"


"Этим утром."


«Почему ты не упомянул об этом раньше?»


«В наши дни я не обращаю особого внимания на музейные послания. Это чудо, что я вообще это вспомнил. В восемьдесят пять лет моя память уже не та, что была раньше ».


Марго села на сиденье, пытаясь сдержать гнев. Было бы бесполезно злиться перед Йоргенсеном. «Лучше быть откровенной , - подумала она.


«Доктор. Йоргенсен, у меня есть друг, который тяжело болен. Фактически, он умирает ».


Медленный кивок.


«Единственное, что может его спасти, - это экстракт этого растения - Thismia americana ».


Йоргенсен нахмурился. «Моя дорогая девочка…»


Марго тяжело сглотнула. Она ужасно устала от этого «милого девичьего» дела.


«… Ты не можешь быть серьезным. Если это растение действительно спасет ему жизнь, могу я увидеть медицинское заключение на этот счет, подписанное его врачом? »


"Позволь мне объяснить. Мой друг был отравлен, и этот экстракт должен быть частью противоядия. Ни один врач об этом ничего не знает ».


«Для меня это звучит как шарлатанство».


"Я обещаю тебе-"


«Но даже если бы это было законно, - продолжил он, отвергая ее, - я бы никогда не позволил уничтожить вымерший образец растения, последний в своем роде, для одноразового лекарственного лечения. В чем ценность обычной человеческой жизни перед лицом последнего существующего экземпляра вымершего растения ? »


«Ты…» Марго посмотрела на его лицо, искаженное морщинами крайнего неодобрения. Она была ошеломлена только что выраженным мнением: научный образец стоит больше, чем человеческая жизнь. Ей никогда не удастся дозвониться до этого человека.


Она быстро думала. Она видела Гербарий Хранилище много лет назад и вспомнила, что по сути это был сейф с замком для клавиатуры. Комбинации таких замков в целях безопасности изменены.на регулярной основе. Она посмотрела на Йоргенсена, который хмуро смотрел на нее, скрестив руки на груди, ожидая, пока она закончит то, что начала говорить.


Он сказал, что его память сейчас не так остра. Это был важный факт. Она оглядела офис. Где бы он записал комбинацию? В книге? В его столе? Она вспомнила старый фильм Хичкока « Марни» , в котором бизнесмен хранил комбинацию в своем сейфе в запертом ящике секретарского стола. Это могло быть в тысяче мест, даже в таком маленьком офисе. Возможно, ей удастся обманом заставить его раскрыть местонахождение.


«Доктор. Грин, есть что-нибудь еще?


Если она не придумает что-нибудь быстро, она никогда не попадет в это хранилище… и Пендергаст умрет. Ставки были настолько высоки.


Она посмотрела прямо на Йоргенсена. «Где вы прячете комбинацию с хранилищем?»


На мгновение его глаза мелькнули, а затем он снова посмотрел на нее. «Какой оскорбительный вопрос! Я уже потратил на тебя достаточно времени. Добрый день, доктор Грин ».


Марго встала и ушла. В этот краткий миг его взгляд невольно метнулся к месту выше и позади ее головы. Повернувшись, чтобы уйти, она заметила, что место занимает небольшой ботанический принт в рамке.


Она надеялась, что за этим принтом будет сейф, содержащий комбинацию. Но как вытащить Йоргенсена из его проклятого офиса? И даже если бы она нашла сейф, где бы она могла найти его комбинацию? И, если предположить, что ей удалось выучить комбинацию, Хранилище гербария находилось глубоко в подвале музея ...


Тем не менее ей пришлось попробовать.


Посреди коридора она остановилась. Должна ли она включить пожарную сигнализацию? Но это вызовет эвакуацию крыла и, вероятно, доставит ей неприятности.


Она продолжила идти по коридору, офисам и лабораториям по обе стороны. Еще был обеденный перерыв, и место было относительно пустым. В одной пустой лаборатории она заметила музейный телефон. Она нырнула внутрь, глядя на телефон. Сможет ли она позвонить ему, прикинуться чьим-то секретарем, пригласить его на собрание? Но он не был похож на кого-токто ходил на собрания… ни тот, кто благосклонно откликнулся на неожиданный вызов. И разве он не знает большинство голосов секретарей?


Там должен быть путь , чтобы получить его из офиса. И таким способом можно было бы разозлить его, отправить в ярости, чтобы унизить коллегу.


Она взяла трубку. Вместо того чтобы позвонить Йоргенсену, она позвонила в офис Фрисби. Скрывая голос, она сказала: «Это офис отдела ботаники. Могу я поговорить с доктором Фрисби? У нас есть проблемы."


Мгновение спустя, запыхавшись, заговорил Фрисби. "Да, что это?"


«Мы получили вашу записку об этой женщине, доктор Грин, - сказала Марго приглушенным и низким голосом.


"Что насчет этого? Она не беспокоила тебя там, не так ли?


«Вы знаете старого доктора Йоргенсена? Он хороший друг доктора Грина. Боюсь, он планирует игнорировать ваши явные пожелания и предоставить ей доступ к коллекции. Он все утро ругал твою записку. Я упоминаю об этом только потому, что мы не хотим неприятностей, и вы знаете, насколько сложным может быть доктор Йоргенсен ...


Фрисби положила трубку. Марго ждала в пустой лаборатории с приоткрытой дверью. Через несколько минут она услышала фырканье, и мимо прошел разъяренный Йоргенсен с красным лицом, выглядевшим удивительно крепким для своего возраста - без сомнения, направляясь в офис Фрисби, чтобы поправить его.


Марго быстро побежала по коридору и, к своему облегчению, обнаружила, что дверь его кабинета была оставлена настежь при его поспешном выходе. Она нырнула, приоткрыла дверь и сняла со стены ботанический принт.


Ничего такого. Нет сейфа - просто глухая стена.


Она чувствовала себя раздавленной. Почему он посмотрел в том направлении? На стене больше ничего не было. Может, это был просто случайный взгляд, а может, она не очень хорошо его исправила. Она собиралась положить фотографию обратно, когда заметила кусок бумаги, приклеенный к задней части рамки, со списком номеров на нем. Все числа были вычеркнуты, кроме последнего.


изображение


Loysius Пендергаст лежал в постели, держа неподвижно , как это возможно. Каждое движение, даже самое незначительное, было агонией. Просто вдыхая достаточно воздуха, чтобы насыщать его кровь кислородом, раскаленные добела иглы боли проходили через мышцы и нервы его груди. Он чувствовал темное присутствие, ожидающее у изножья своей кровати, суккуба, готового залезть на нее и задушить его. Но всякий раз, когда он пытался взглянуть на него, оно исчезало, только чтобы появиться снова, когда он отвернулся.


Он попытался унять боль, потеряться в содержимом своей спальни, сосредоточить свое внимание на картине на противоположной стене, той, в которой он часто находил утешение: поздняя работа Тернера, Шхуна с Бичи-Хед . Иногда он часами терялся в многочисленных слоях света и тени на картине, как Тернер рисовал листы пены и подбрасываемые штормом паруса корабля. Но боль и мерзкий запах гниющих лилий - приторный, болезненно-сладкий, как вонь гноящейся плоти - сделали такой умственный побег невозможным.


Все его обычные механизмы, позволяющие справиться с эмоциональной или физической травмой, были лишены болезнью. И вот капельница морфина иссякла и еще час не пополнялась. Не было ничего, кроме ландшафта боли, бесконечно простирающейся во все стороны.


Даже в этой крайности болезни Пендергаст знал, что болезнь, поражающая его, имела свои приливы и отливы. Если бы он смог пережить нынешний натиск боли, она - со временем - утихла бы, давая временное облегчение. Он сможет снова дышать, говорить, даже вставать с кровати и двигаться. Но затем волна боли возвращалась, как всегда, и каждый раз становилась все хуже и продолжительнее, чем раньше. И он почувствовал, что в какой-то момент скоро нарастание боли перестанет утихать, и наступит конец.


И теперь, на периферии его сознания, возник пик волны боли: ползучая тьма по краям его зрения, своего рода виньетирование. Это был сигнал, что через несколько минут он потеряет сознание. Первоначально он приветствовал этот выпуск. Но в жестоком повороте он вскоре понял, что на самом деле никакого освобождения нет. Потому что чернота вела не в пустоту, а в галлюциногенный подземный мир его подсознания, который в некоторых отношениях оказался даже хуже, чем боль.


Через несколько мгновений чернота схватила его, вытащив из кровати и тускло освещенной комнаты, как подводный поток, ловящий измученного пловца. Было кратковременное тошнотворное ощущение падения. А затем тьма растворилась, открывая сцену, словно занавес отделяется от сцены.


Он стоял на скругленном выступе застывшей лавы высоко на склонах действующего вулкана. Были сумерки. Слева от него ребристые склоны вулкана вели вниз к далекому берегу, так далеко, что казалось, что это совсем другой мир, где на краю пена жались кучки белых зданий, их вечерние огни пробивались сквозь мрак. Прямо впереди и под ним была огромная пропасть - чудовищная трещина в самом сердце вулкана. Он видел, как живая лава бурлит, как кровь, внутри нее, сияя ярким ярким красным светом в тени кратера, который поднимался прямо над ним. Облака серы поднимались из пропасти, и черные пятнышки пепла, развеваемые адским ветром, неслись по воздуху.


Пендергаст точно знал, где он находится: стоит на хребте Бастименто вулкана Стромболи, глядя вниз на печально известную Скиара-дель-Фуоко - Склон Огня. Он стоял на том же самомРидж уже однажды, чуть более трех лет назад, когда он стал свидетелем одной из самых шокирующих драм в своей жизни.


Вот только теперь место выглядело по-другому. Жестокий в лучшие времена, это стало - разыгрываться в театре его лихорадочных галлюцинаций - чем-то чистым кошмаром. Небо, окружающее его, было не темно-пурпурным, как сумерки, а скорее болезненно-зеленым, цвета тухлых яиц. Яркие вспышки оранжевых и синих молний опалили небеса. Под палящим желтоватым солнцем неслись надутые малиновые облака. Ужасный разноцветный оттенок осветил всю сцену.


Когда он увидел адское видение, он был поражен, увидев человека. Менее чем в десяти футах от него на шезлонге сидел человек, стоящий на плавнике старой лавы, опасно выделявшейся из гребня над дымящейся Sciara del Fuoco. На нем были темные очки, соломенная шляпа, рубашка с цветочным рисунком и шорты-бермуды, и он пил что-то похожее на лимонад из высокого стакана. Пендергасту не нужно было приближаться, чтобы узнать в профиль орлиный нос, аккуратно подстриженную бороду и рыжие волосы. Это был его брат Диоген. Диоген, который исчез на этом самом месте, в ужасной сцене, разыгравшейся между ним и Констанс Грин.


На глазах у Пендергаста Диоген сделал длинный, медленный глоток лимонада. Он смотрел на кипящую ярость Sciara del Fuoco с безмятежным выражением лица туриста, смотрящего на Средиземное море с балкона отеля в Ницце. « Аве, брат », - сказал он, не поворачиваясь к нему.


Пендергаст не ответил.


«Я бы спросил о вашем здоровье, но нынешние обстоятельства избавляют от необходимости в этом особом лицемерии».


Пендергаст просто смотрел на эту причудливую материализацию: на своего мертвого брата, развалившегося на шезлонге на краю действующего вулкана.


«Знаете ли вы, - продолжал Диоген, - я нахожу иронию - подходящую иронию - вашего нынешнего затруднительного положения почти подавляющей. После всего, через что мы прошли, после всех моих замыслов, твой конец придет от руки, не от меня, а от твоей собственной проблемы. Ваш собственный сын. Считатьнет, брат! Мне бы хотелось с ним познакомиться: у нас с Албаном было бы много общего. Я мог бы научить его многому ».


Пендергаст не ответил. Не было смысла реагировать на лихорадочное заблуждение.


Диоген сделал еще глоток лимонада. «Но что делает иронию такой восхитительно законченной, так это то, что Албан был всего лишь виновником твоей гибели. Ваш настоящий убийца - наш прапрадед Езекия. Поговорим о грехах отцов! Мало того, что это его собственный «эликсир» убивает вас, но именно из-за этого эликсира его косвенная жертва, этот парень Барбо, теперь мстит ». Диоген замолчал. «Езекия; Албан; себя. Все это способствует хорошему семейному кругу ».


Пендергаст молчал.


По-прежнему предлагая только свой профиль, Диоген смотрел на жестокое зрелище, развернувшееся у их ног. «Я думаю, вы приветствовали бы этот шанс искупления».


Пендергаст наконец заговорил. «Искупление? Зачем?"


«Ты, с твоим ханжеством, с твоим непреклонным чувством морали, с твоим ошибочным желанием поступать правильно в этом мире - для меня всегда было загадкой, что тебя не мучил тот факт, что мы благополучно жили за счет состояния Езекии всю свою жизнь. . »


«Вы говорите о том, что произошло сто двадцать пять лет назад».


«Делает ли промежуток лет что-нибудь, чтобы уменьшить агонию его жертв? Сколько времени нужно, чтобы смыть кровь со всех этих денег? »


«Это ложный силлогизм. Езекия нажился недобросовестно, но мы были невинными наследниками этого богатства. Деньги взаимозаменяемы. Мы не виноваты ».


Диоген усмехнулся - едва слышный из-за рев вулкана - затем покачал головой. «Какая ирония в том, что я, Диоген, стал твоей совестью».


Изнуряющая тоска сознательного «я» Пендергаста начала прорваться сквозь галлюцинацию. Он шатался по гребню лавы; поправился. «Я…» - начал он. «Я… не … несу ответственности. И не стану спорить с галлюцинациями ».


"Галлюцинация?" И вот, наконец, Диоген повернулся к брату. Правая сторона его лица - та сторона, которую он представлял Пендергасту - выглядела так же нормально и точно так же, как и всегда. Но левая сторона была ужасно обожжена, рубцовая ткань сморщилась и покрылась прожилками на коже от подбородка до линии роста волос, как кора дерева, скула и орбита отсутствующего глаза обнажились и стали белыми.


«Просто продолжай говорить себе это, брат », - сказал он сквозь рев горы. И так же медленно, как он повернулся к Пендергасту, Диоген теперь снова отвернулся, скрывая ужасное зрелище, снова взирая на Sciara del Fuoco. И когда он это сделал, сцена кошмара начала колебаться, растворяться и исчезать, снова оставив Пендергаста в его собственной спальне, свет вокруг него потускнел, и новые волны боли снова захлестнули его.


изображение


F соток под спальни Пендергаста, Констанция стояла на одном из последних длинных суб-подвальных помещений, трудно дышать. Через плечо была перекинута черная нейлоновая сумка. С ее платья свисали узоры паутины.


Она достигла конца кабинета доктора Еноха. Было два тридцать пополудни , и она часами пыталась собрать необходимые соединения для противоядия. Положив нейлоновый мешок, она снова сверилась со своим списком, хотя прекрасно знала, чего еще не хватает. Хлороформ и масло хеноподия.


Она нашла большую бутыль с хлороформом, но она не была хорошо запечатана и с годами испарилась. Она не нашла следов хеноподия. Хлороформ отпускался по рецепту, но это заняло бы слишком много времени, и Констанс не ожидала, что будет легко убедить доктора Стоуна, находящегося наверху, написать сценарий. Но более серьезной проблемой было масло хеноподиума, так как оно больше не использовалось в травяных препаратах из-за его токсичности. Если она не сможет найти его здесь, ей не повезет. Он должен был быть где-то в коллекциях, так как он был обычным ингредиентом патентованных лекарств.


Но она ничего не видела.


Она пошла обратно по комнатам, пройдя под арками. Во время своего исследования она пропустила несколько оставшихся разрушенных складских помещений. Теперь она осмотрит и их. НадВ течение нескольких месяцев они с Проктором занимались кропотливой очисткой - выбрасывая груды битого стекла, осторожно убирая раздавленные артефакты или пролитые химикаты.


Что, если бы бутылки с маслом хеноподиума оказались среди разбитых и утилизированных…?


Она остановилась в единственной комнате, которую они еще не восстановили. Повсюду валялись опрокинутые полки, и миллионы осколков битого стекла мерцали и блестели на полу, испачканном разноцветными веществами и липкими засохшими лужами. Мерзкий запах плесени витал в воздухе здесь, как ядовитая миазма. Но не все было разбито: многие бутылки лежали на полу в целости и сохранности, а некоторые полки все еще стояли вертикально или наклонно, заполненные кувшинами разных цветов, на каждой из которых была написана этикетка изящным почерком Еноха Ленга.


Она начала перебирать целые бутылки на полках, уцелевших от всеобщего разрушения. Бутылки гремели под ее пальцами, пока она перебирала их, одно латинское имя за другим, бесконечная вереница составных частей.


Это сводило с ума. Система каталогизации, которую использовал доктор Енох, была полностью у него в голове - и после его смерти она так и не смогла ее расшифровать. Она подозревала, что это было случайно, и что доктор просто записал всю библиотеку химикатов в свою фотографическую память.


Завершив одну полку, она перешла к следующей, а затем к следующей. Бутылка упала и разбилась; она отбрасывала куски в сторону. Поднялась вонь. Она продолжала сортировку, сортируя все быстрее и быстрее, в ее спешке ронялось все больше бутылок. Она посмотрела на часы. Три часа.


С шипением раздражения она подошла к целым бутылкам, разложенным на полу - тем, которые не разбились. Наклонившись, ее ноги хрустели о битое стекло, она продолжала поиски, вытаскивая бутылку, читая этикетку и отбрасывая ее в сторону. Здесь было много масел: календулы, семян огуречника, примулы, коровяка, тыквенного корня… но не хеноподия. С внезапным разочарованием она набросилась на одну из уже обысканных полок, сметая все бутылки на пол. Они приземлились с треском и треском, и теперь поднялась поистине ужасающая вонь.


Она отступила в сторону. Прискорбно, что она потеряла контроль над собой. Сделав серию глубоких вдохов, она пришла в себя и начала обыскивать последнюю из полок. Еще ничего.


И вот оно: большая бутылка с надписью « МАСЛО ХЕНОПОДИУМА» . Прямо перед ней.


Подняв бутылку, она положила ее в сумку и продолжила поиск хлороформа. Почти следующая взятая ею бутылка оказалась маленьким, хорошо запечатанным флаконом и от нее. Она сунула его в сумку, поднялась и направилась к лестнице, ведущей к лифту.


Она восприняла этот внезапный поворот удачи как знак. Но даже когда она подошла к библиотеке, когда книжные полки снова встали на свои места, миссис Траск была там, протягивая ей телефон.


«Это лейтенант, - сказала она.


«Скажи ему, что меня нет».


С неодобрительным видом миссис Траск продолжала протягивать телефонную трубку. «Он самый настойчивый».


Констанс взяла телефон и постаралась быть сердечной. «Да, лейтенант?»


«Я хочу, чтобы ты и Марго были здесь, на дубле».


«В настоящее время мы довольно заняты», - сказала Констанс.


«У меня есть важная информация. В этом замешаны действительно очень плохие люди. Вы с Марго погибнете. Я хочу помочь."


«Вы не можете нам помочь», - сказала Констанс.


"Почему?"


«Потому что…» Она замолчала.


«Потому что вы планируете какое-то нелегальное дерьмо?»


Нет ответа.


«Констанс, давай сюда свою задницу. Или, Боже, помоги мне, я приду туда с отрядом и сам сброшу тебя ».


изображение


- Давай пройдем через это, - сказал д'Агоста. Был вечер, Марго и Констанс сидели в кабинете лейтенанта. «Вы говорите, что нашли лекарство от того, что отравил Пендергаста?»


«Противоядие», - сказала Констанс. «Разработано Езекией Пендергастом для противодействия воздействию его собственного эликсира».


«Но ты не уверен».


«Не положительно», - сказала Марго. «Но мы должны попробовать».


Д'Агоста откинулся назад. Это звучало безумно. "И у вас есть все ингредиенты?"


«Все, кроме двух», - сказала Марго. «Это растения, и мы знаем, где их достать».


"Где?"


Тишина.


Д'Агоста уставился на Марго. «Дай угадаю: ты собираешься ограбить музей».


Больше тишины. Лицо Марго выглядело бледным и напряженным, но глаза ее блестели.


Д'Агоста пригладил свою лысеющую макушку и оглянулся на двух вызывающих женщин, сидевших через стол. "Смотреть. Я долгое время был копом. Я не идиот и знаю, что вы планируете что-то незаконное. Честно говоря, меня это сейчас не волнует. Пендергастмой друг. Что меня действительно волнует, так это то, что вам удастся получить эти растения. И не быть убитым в процессе. Вы понимаете?"


Марго наконец кивнула.


Д'Агоста повернулся к Констанции. "Ты?"


«Я понимаю», - сказала Констанс, но он мог сказать по ее лицу, что она не согласна. «Вы сказали, что располагаете важной информацией. Что это?"


«Если я прав, этот Барбо намного опаснее, чем кто-либо мог себе представить. Вам понадобится резервная копия. Позвольте мне помочь вам достать эти растения, где бы они ни находились ».


Больше тишины. Наконец Констанс встала. "Как ты можешь нам помочь? Вы сами указали, что то, что мы делаем, незаконно ».


«Констанс права, - сказала Марго. «Вы можете себе представить бюрократизм? Смотреть. Пендергаст - ваш друг - умирает. У нас почти нет времени ».


Д'Агоста почувствовал, что теряет самообладание. «Я хорошо это знаю, поэтому я готов переступить черту. Послушайте, черт возьми, если вы не позволите мне помочь вам, я брошу вас обоих в бак. Сейчас. Для твоей же защиты ».


«Если вы сделаете это, Пендергаст обязательно умрет», - сказала Констанс.


Д'Агоста выдохнул. «Я не позволю вам двоим бегать, играя в копа. Барбо или его люди всегда были на шаг впереди нас. Как ты думаешь, как бы я себя чувствовал, если бы на моей голове три смерти вместо одной? Потому что он вполне может попытаться вас остановить ».


«Я надеюсь, что так и есть», - сказала Констанс. «А теперь, боюсь, нам пора идти».


«Клянусь, я тебя поймаю».


«Нет, это не так», - тихо сказала она.


Д'Агоста встал. "Оставайся здесь. Никуда не уходи ».


Он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, и подошел к сержанту Иосифу Флавию, занимавшему приемную. "Сержант? Эти двое в моем офисе? Когда они уйдут, я хочу, чтобы за ними следили. Полный хвост, двадцать четыре семь, до дальнейшего уведомления.


Джозефус оглянулся на кабинет д'Агосты. Д'Агоста проследил за его взглядом. Через стекло двери он видел, как Констанс и Марго разговаривают между собой.


«Да, сэр», - сказал Иосиф. Вытащил официальный бланк. «А теперь, если бы я мог узнать их имена…»


Д'Агоста на мгновение задумался, махнул рукой. "Сотрите это. У меня есть другая идея.


«Конечно, Лу».


Д'Агоста открыл дверь своего кабинета, вошел внутрь и уставился на двух женщин. «Если вы планируете пойти в музей, чтобы украсть какие-то растения, вам нужно беспокоиться не об охранниках, а о людях Барбо. Ты понял?"


Оба кивнули.


«Убирайся отсюда».


Они уехали.


Д'Агоста уставился на пустой дверной проем, полный бессильной злости. Сукин сын, он никогда в жизни не встречал еще двух невозможных женщин. Но был один хороший способ обезопасить их или, по крайней мере, уменьшить их шансы столкнуться с Барбо. И этот способ заключался в том, чтобы предъявить этому мужчине ордер, привести его на допрос и держать его задницу на участке, пока женщины не сделают то, что должны. Но чтобы получить ордер, ему нужно будет собрать доказательства, которые у него есть, собрать их воедино и передать окружному прокурору.


Он повернулся к своему компьютеру и начал яростно печатать.


В ведомственных офисах замолчали. На станции было обычное вечернее затишье, когда большинство офицеров находились в полевых условиях и еще не вернулись, чтобы вести учет преступников или составлять отчеты. Прошла минута, потом две. Затем в коридоре у офиса д'Агосты тихо послышались шаги.


Мгновение спустя появился сержант Слейд. Он пришел из своего офиса, откуда - если он стоял в нужном месте - открывался прекрасный вид на дверь самого д'Агоста. Он продолжил идти мимо офиса д'Агосты, затем остановился у следующей двери - двери в пустую комнату, в которой д'Агоста и другие сотрудники отдела хранили переполненные файлы.


Слейд небрежно огляделся. Никого не было видно. Повернув ручку, он открыл дверь пустого кабинета, вошел внутрь,и запер за собой дверь. Свет, естественно, был выключен, но он не стал их включать.


Соблюдая тишину, он направился к общей стене в кабинет д'Агосты, откуда не утихали звуки печати. У стены стояла стопка коробок, и он встал на колени, осторожно отодвигая их в сторону. Приложив кончики пальцев к стене, он на несколько мгновений ощупал ее, пока не нашел то, что искал: крошечный проводной микрофон, встроенный в гипсокартон, к которому был прикреплен миниатюрный цифровой диктофон с голосовым управлением.


Поднявшись на ноги и сунув в рот кусочек лакричника, Слейд прикрепил наушник к устройству, затем вставил его в одно ухо и включил диктофон. Некоторое время он прислушивался, медленно кивая самому себе. Он слышал тщетные споры д'Агосты; открытие двери; а затем две женщины разговаривают.


«А где именно растение в музее?»


«В Гербарии. Я знаю, где это, и у меня есть его комбинация. А ты?"


«Нужное мне растение находится в Водном зале Бруклинского ботанического сада. Как только сад закроют и станет совсем темно, я его охраняю. Мы не смеем ждать дольше этого ».


Слэйд улыбнулся. За это он будет хорошо вознагражден.


Сунув устройство в карман, он осторожно поставил коробки на место, подошел к двери офиса, открыл ее и - проверив, чтобы убедиться, что он остался незамеченным - вышел и медленно пошел обратно по коридору под звуки D В ушах у Агосты звон.


изображение


T он Врата Небес кладбища лежали на вершине тонко лесистого Блеф с видом Schroon озера. В зеленой зоне на востоке находился форт Тикондерога, охранявший подходы к Гудзону. Далеко на севере возвышалась гора Марси, самая высокая гора в штате Нью-Йорк.


Джон Барбо задумчиво шел по ухоженной траве, медленно прокладывая путь между надгробиями. Земля поднималась и опускалась медленными изящными изгибами; кое-где под деревьями изгибалась гравированная дорожка. Листья рассеивали лучи полуденного солнца и отбрасывали пятнистые тени на сонный пасторальный пейзаж.


Наконец Барбо добрался до небольшого, со вкусом оформленного семейного участка, состоящего из двух памятников, окруженных невысокой железной оградой. Он вошел внутрь и подошел к большему: статуе ангела, руки прижаты к груди, слезящиеся глаза смотрели в небо. На основании памятника высечено имя : ФЕЛИСИТИ БАРБО . Свидания не было.


В правой руке Барбо нес два срезанных цветка: красную розу на длинном стебле и пурпурный гиацинт. Он встал на колени и положил розу перед памятником. Затем он снова встал и молча созерцал статую.


Его жену убил пьяный водитель около десяти лет назад. Полицейское расследование было неудачным - этому человеку, руководителю телемаркетинга, не были зачитаны его права, и цепьопека была установлена несовершенно. Проницательный адвокат смог приговорить этого человека к одному году условно.


Джон Барбо был человеком, который больше всего ценил семью. Он также был человеком, который верил в справедливость. Это не было справедливостью в его понимании.


Хотя Red Mountain десять лет назад была гораздо меньшей и менее могущественной компанией, Барбо, тем не менее, оказал значительное влияние и имел множество контактов в различных малоизвестных сферах жизни. Во-первых, он организовал повторный арест этого человека, когда в его бардачке было обнаружено более ста граммов крэк-кокаина. Несмотря на то, что это было первое правонарушение, это повлекло за собой обязательное минимальное наказание в виде пяти лет. Шесть месяцев спустя, когда продавец по телемаркетингу начал отбывать свой срок в Федеральном исправительном учреждении Отисвилля, Барбо позаботился о том, чтобы - за единовременную выплату в десять тысяч долларов - человека заточили под заточенной отверткой в тюремном душе и оставили наедине с собой. пролить свою жизнь на ветер.


Справедливость восторжествовала.


Барбо бросил последний долгий взгляд на статую. Затем, глубоко вздохнув, он двинулся ко второму памятнику. Этот был намного меньше: простой крест с именем JOHN BARBEAUX JR.


Спустя годы после смерти Фелисити Барбо проявил нежность и внимание к своему маленькому сыну. После детства, охваченного проблемами со здоровьем, Джон-младший перешел в юность как многообещающий художник. На самом деле, более чем многообещающе: действительно одаренный пианист, вундеркинд как исполнитель и композитор. Отец расточал на него все: лучших наставников, лучшие школы. В Джоне-младшем Барбо видел большие надежды на будущее своей линии.


А потом дела пошли ужасно плохо. Все началось достаточно невинно. Джон-младший стал немного угрюмым; у него пропал аппетит; и его, казалось, все больше отвлекала бессонница. Барбо отложил это до подросткового возраста. Но потом стало еще хуже. Юноша почувствовал запах; запах, от которого он не мог избавиться. Сначала он был сладким, прекрасным, но со временем постепенно превратился в отвратительный запах гниющих цветов. Сын Барбо ослабел, у него началась лихорадка;его мучили головные боли и боли в суставах, которые усиливались с каждым днем. Он становился все более и более бредовым, жертвой неуправляемой ярости, перемежающейся периодами истощения и летаргии. В отчаянии Барбо обратился за помощью к величайшим врачам мира, но никто не смог диагностировать, не говоря уже о лечении, болезнь. Барбо мог только наблюдать, как его сын неуклонно впадал в безумие и невыносимую боль. В конце концов, некогда многообещающий мальчик оказался не более чем овощем. Смерть, которая в конечном итоге унесла его в шестнадцать лет - сердечная недостаточность, вызванная сильной потерей веса и истощением - была почти милосердной.


Это было меньше двух лет назад. А Барбо скрылся в тумане горя. Он был слишком беспомощен даже для того, чтобы выбрать большой и тщательно продуманный памятник для сына, как он сделал для жены: сама эта мысль была невыносимой, и в конце концов простой крест стал единственным свидетельством столь потерянного обещания.


Но затем, почти через год после смерти Джона-младшего, произошло событие, которое Барбо никак не мог предсказать. Однажды вечером к нему пришел гость - молодой человек, который был не больше, чем на несколько лет старше сына Барбо, но такого другого телосложения, энергии и магнетизма, будто прибыл с другой планеты. У него был иностранный акцент, но он отлично говорил по-английски. Этот молодой человек много знал о Барбо. Фактически, он знал о семье Барбо больше, чем сам Барбо. Он рассказал Барбо историю своих прабабушек и дедушек Стивена и Этель, которые жили на Дофин-стрит в Новом Орлеане. Он рассказал историю о соседе пары, Езекии Пендергасте, который создал нострум, известный как составной эликсир Езекии и железистое восстанавливающее средство - шарлатанское патентованное лекарство, ответственное за страдания, безумие и смерть тысяч людей. Этот молодой человек рассказал ошеломленным Барбо, что среди жертв были Стивен и Этель Барбо, которым едва исполнилось тридцать, которые оба умерли от его последствий в 1895 году.


Но это еще не все, - сказал молодой человек. В семье была еще одна жертва, гораздо ближе к Барбо. Его собственный сын Джон-младший.


Молодой человек объяснил, как эликсир вызвал эпигенетические изменения в родословной семьи Барбо - наследственные изменения в генетическом составе, которые, в данном случае, перескочили через поколения, чтобы убить его сына более ста лет спустя.


Затем молодой человек подошел к сути встречи. Семья Пендергастов была еще жива в лице некоего Алоизиуса Пендергаста, специального агента ФБР - и не только жила, но и процветала благодаря богатству, накопленному Езекией и его смертоносным эликсиром.


А теперь молодой человек рассказал, зачем он приехал. Он сказал, что его звали Албан ... и он был сыном специального агента Пендергаста. Олбан рассказал ему очень душераздирающую историю, а затем предложил сложный, любопытный, но чрезвычайно удовлетворительный план.


И последнее, - сказал Албан. Эти слова эхом отдавались в голове Барбо. У вас может возникнуть соблазн выследить и меня - и таким образом уничтожить еще одного Пендергаста. Я предостерегаю вас от любых подобных попыток. Я обладаю удивительными способностями за пределами вашего понимания. Удовлетворите себя моим отцом. Он тот, кто живет как паразит за счет состояния Езекии . А затем он оставил обширный пакет документов, подтверждающих свою историю и излагающих его план… и исчез в ночи.


Барбо отверг эти разговоры о «силах» как хвастовство молодежи. Он послал за Албаном двух мужчин, отличных людей, опытных людей. Один вернулся с высунутым глазом, а другой был найден с перерезанным горлом. Все это Албан сделал намеренно, на виду у камер наблюдения Барбо.


Я обладаю удивительными способностями за пределами вашего понимания . Действительно, у него действительно были замечательные способности. Но они не выходили за рамки понимания Барбо. И это было роковой ошибкой Албана.


История, которую рассказал Албан, казалась слишком странной, чтобы быть правдой. Но пока Барбо просматривал пакет, который ему дали; когда он исследовал историю своей семьи и симптомы своего собственного сына; и особенно после того, как ему сделали определенные анализы крови - он понял, что эта история на самом деле была правдой. Это было откровением; откровение, превратившее его горе в ненависть, а ненависть в навязчивую идею.


В нагрудном кармане его костюма зазвонил сотовый телефон. Глядя в сторону горы Марси, Барбо вытащил ее из кармана.


"Да?" он сказал.


Он слушал минуту. Когда он это сделал, его пальцы побелели, хватаясь за телефон. На его лице появилось потрясенное выражение.


«Вы хотите сказать мне, - прервал он, - что он не только знает, что произошло, но и принимает меры, чтобы это остановить ?»


Он снова прислушался, на этот раз дольше, к голосу на дальнем конце линии.


«Хорошо», - сказал он наконец. "Ты знаешь что делать. И тебе придется двигаться быстро - очень быстро ».


Он повесил трубку, затем набрал другой номер. "Ричард? Команда Ops готова? Хороший. У нас есть новая цель. Я хочу, чтобы вы подготовили их к экстренной отправке в Нью-Йорк. Да, сразу. Они должны быть в воздухе в течение получаса ».


С этими словами он сунул телефон обратно в карман, отвернулся и быстро покинул кладбище.


изображение


Я т был 6:00 в тот же вечер к тому времени Констанция Грин вернулся из штаба - квартиры полиции и позволить себе через переднюю дверь особняка Riverside Drive, шел по трапезной прохода, и пересек мраморную гладь великой приемной . Внутри все было тихо, за исключением мягкого движения ее ног. Особняк казался заброшенным. Проктор все еще лечился в больнице, миссис Траск была где-то в глубине кухни, а доктор Стоун, вероятно, был наверху, сидя в комнате Пендергаста.


Она продолжила свой путь по покрытому гобеленами коридору мимо мраморных ниш, которые через равные промежутки времени прерывались розовыми обоями. Теперь она поднялась по черной лестнице, ослабив ступеньки, чтобы минимизировать скрип старых досок. Оказавшись в длинном коридоре наверху, она прошла по нему мимо большого и отвратительного плюшевого белого медведя и достигла двери слева. Она положила руку на ручку. Сделав вдох, она повернула его, затем тихонько толкнула дверь.


Доктор Стоун бесшумно поднялся со стула у двери. Ее раздражало его присутствие, его пижонское платье, его желтая аскот и черепаховые очки, и особенно его полная неспособность сделать что-либо, кроме паллиативной помощи ее опекуну. Она знала, что это было несправедливо, но Констанс была не в настроении к справедливости.


«Я хотел бы побыть наедине, доктор».


«Он спит», - сказал он, отступая.


До того, как состояние Пендергаста стало серьезным, Констанс редко бывала в его личной спальне. Даже сейчас, остановившись прямо в дверном проеме, она с любопытством огляделась. Комната была небольшой. Тусклый свет исходил из-за утопленной лепнины, которая проходила чуть ниже потолка, и от единственной лампы Тиффани, стоявшей на прикроватной тумбочке: в комнате не было окон. Обои были переливами бордового цвета на красном с тонким лилийным узором. На стенах висело несколько произведений искусства: небольшой кабинет Караваджо для мальчика с корзиной фруктов ; морской пейзаж Тернера; офорт Пиранези. В книжном шкафу стояли три ряда старых томов в кожаном переплете. По комнате было разбросано несколько музейных экспонатов, которые были использованы не для демонстрации, а для реального использования: стеклянная римская урна с минеральной водой; канделябр византийской эпохи содержал шесть белых несгоревших свечей. Ладан дымился в старой египетской курильнице, сделанной из фаянса, и его тяжелый запах висел в комнате в тщетной попытке избавиться от зловония, наполнявшего ноздри Пендергаста днем и ночью. Стойка для внутривенных вливаний из нержавеющей стали с капельницей для солевого раствора резко контрастировала с остальной элегантной мебелью комнаты.


Пендергаст неподвижно лежал на кровати. Его светлые волосы, теперь потемневшие от пота, резко контрастировали с белоснежными подушками. Кожа его лица была бесцветной, как фарфор, и почти такой же прозрачной; она почти могла разглядеть мускулатуру и прекрасные детали скелета внизу и даже синие вены на его лбу. Его глаза были закрыты.


Констанс подошла к кровати. Капельница морфина была настроена на один миллиграмм каждые пятнадцать минут. Доктор Стоун, как она отметила, установил блокирующую дозу на уровне шести миллиграммов в час; Поскольку Пендергаст отказался разрешить наблюдение медсестры, было важно, чтобы ему не позволяли чрезмерно злоупотреблять лекарствами.


«Констанция».


Шепот Пендергаста удивил ее; в конце концов, он не спал. Или, возможно, ее движения, какими бы тихими они ни были, разбудили его.


Она обошла кровать и села у изголовья. Она вспомнила, как сидела в такой же позе в больничной палате Пендергаста в Женеве всего три дня назад. Его стремительный упадок с тех пор был глубокопугает ее. И все же, несмотря на его слабость, ужасные, постоянные усилия, с которыми он боролся, оставались очевидными - борьба за то, чтобы боль и безумие не поглотили его полностью.


Она увидела, как его рука зашевелилась под одеялом, а затем удалилась. Теперь в нем был лист бумаги. Он поднял его, дрожа.


"Что это?"


Она была потрясена холодностью, гневом в его голосе.


Она взяла бумагу и узнала в нем список ингредиентов, который она составила. Его оставили на столе в библиотеке, которая стала для нее и Марго чем-то вроде военной комнаты. Это было явно глупо.


«Езекия разработал противоядие, чтобы попытаться спасти свою жену. Мы сделаем это - для тебя.


"Мы? Кто мы ? »


«Марго и я».


Его глаза сузились. «Я запрещаю это».


Констанс посмотрела в ответ. «Вы не имеете права голоса в этом вопросе».


Он с усилием поднял голову. «Ты абсолютный дурак. Вы понятия не имеете, с кем имеете дело. Барбо смог убить Албана. Он превзошел меня. Он обязательно тебя убьет.


«У него не будет времени. Я собираюсь сегодня вечером в Бруклинский ботанический сад, а Марго сейчас в музее - собирает последние ингредиенты ».


Глаза, казалось, заблестели, когда они сверлили ее. - Барбо или его люди будут ждать вас в саду. И жду Марго в музее.


«Невозможно», - сказала Констанс. «Я только что нашел этот список сегодня утром. Мы с Марго единственные, кто это видели ».


«Он лежал в библиотеке у всех на виду».


«Барбо не мог проникнуть в дом».


Пендергаст полностью приподнялся, хотя голова его казалась шаткой. «Констанс, этот человек - воплощение самого дьявола. Не ходи в ботанический сад ».


«Мне очень жаль, Алоизиус. Я же сказал тебе - я буду бороться с этим до конца ».


Пендергаст моргнул. «Тогда почему ты вообще здесь?»


"Чтобы попрощаться. На случай… - Констанс начала колебаться.


При этом Пендергаст попытался собраться с силами. Высочайшим волевым усилием он приподнялся на локте. Его глаза немного прояснились, и он пристально посмотрел на Констанс. Рука залезла обратно под одеяло и появилась снова, на этот раз сжимая его .45. Он подтолкнул его к ней. «Если вы отказываетесь слушать разум, по крайней мере, возьмите это. Он полностью загружен ».


Констанс отступила на шаг. "Нет. Вспомни, что случилось, когда я в последний раз пытался выстрелить из пистолета ».


«Тогда принеси мне телефон».


"Кому вы звоните?"


«Д'Агоста».


"Нет. Пожалуйста, не надо. Он будет мешать ».


«Констанс, ради бога !» Его голос сорвался. Медленно он снова опустился на белые простыни. Это усилие утомило его до ужасающей степени.


Констанция колебалась. Она была потрясена и глубоко тронута тем, что он так сильно почувствовал. Она неправильно с этим справлялась. Ее упрямство доводило его до опасного состояния. Она глубоко вздохнула и решила солгать. «Вы сделали свою точку зрения. Я не пойду в сад. И я отзову Марго.


«Я надеюсь, что вы меня не обманываете». Он смотрел на нее низким голосом.


"Нет."


Он наклонился вперед и прошептал из последних сил: « Не ходи в Ботанический сад ».


Констанс оставила его с телефоном и, тяжело дыша, вышла в холл. Там она остановилась, размышляя.


Она не думала, что Барбо может ждать ее в Ботаническом саду. Это была удивительная идея, но не совсем неприятная.


Ей понадобится оружие. Не пистолет, конечно, а что-то более подходящее к ее… стилю.


Быстро двигаясь по коридору, она спустилась по ступеням в приемный зал, развернулся и вошел в библиотеку, переместил секретную книгу и спустился в лифт в подвал. Затем она почти побежала по коридору к грубо обтесанной лестнице в подвал, которая спиралью спускалась в еще более глубокие места, исчезая в наполненных тенями и пахнущих пылью комнатах, которые лежали за ее пределами.


Доктор Стоун услышал удаляющиеся шаги Констанс из своей комнаты ожидания по соседству. Он вышел и вернулся в спальню Пендергаста, слегка вздрогнув при мысли о ней. Хотя Констанс, безусловно, была молодой женщиной со вкусом, элегантностью и экзотической красотой, она также была холодной, как сухой лед, и, вдобавок ко всему, в ней было что-то не так, определенное качество, которое заставляло его мучить мурашки по коже.


Он обнаружил, что его пациент снова спит. Телефон выскользнул из его рук и лежал рядом с его раскрытой рукой на простынях. Он взял его и проверил, гадая, кому он пытался позвонить, увидел, что звонка не было, затем осторожно выключил и положил обратно на бюро. А затем он снова занял свое место в кресле у двери, ожидая, как он был уверен, долгой ночи ... до конца.


изображение


M Арго понял , что попасть в музей после нескольких часов должны были стать серьезной проблемой. Она была уверена, что Фрисби внесла бы свое имя в список для наблюдения у входа службы безопасности на первом этаже - это единственный вход и выход из музея после закрытия. Поэтому она решила просто спрятаться в музее, пока он не закроется. Она получала то, за чем пришла, а затем выходила из поста безопасности в нерабочее время как можно беспечнее, рассказывая историю о том, как заснула в лаборатории.


Когда приближалось время закрытия, Марго, изображая музейную любительницу, направилась в самые отдаленные, наименее посещаемые залы. В груди у нее было ощущение сдавления, дыхание затруднено. Когда охранники начали свои зачистки, выпуская посетителей, она спряталась в ванной и забралась на сиденье унитаза, чтобы подождать, мысленно желая себе расслабиться. Наконец, около шести часов все стихло. Она выползла обратно.


Залы были более или менее пусты, и она могла слышать, как ботинки стражников отдаленно эхом отзывались на мраморных полах, пока они обходили дорогу. Это было похоже на ранний предупредительный сигнал, позволяющий ей уклониться от них, когда она направилась к единственному месту, которое, как она знала, охранники никогда не проверят, - алькову брюхоногих моллюсков.


Неужели она собиралась это сделать? Сможет ли она довести дело до конца? Она успокоилась, вспомнив слова Констанс: « Эти растения жизненно необходимы, если у нас есть хоть какая-то надежда на спасение Пендергаста» .


Она нырнула в нишу и спряталась в глубине темного угла. Она вздрогнула, когда поняла, что это, вероятно, то место, где спрятался убийца Марсалы. Охранники, как она и ожидала, проходили мимо алькова примерно каждые полчаса, даже не удосужившись включить свет внутри. Никакое преступление не будет повторяться дважды в одном и том же месте - они вернулись к status quo ante delicti . Время от времени сотрудник также проходил мимо на пути к выходу, но ближе к девяти часам музей начал чувствовать себя совершенно пустым. Несомненно, некоторые кураторы все еще трудились в своих лабораториях и офисах, но шанс столкнуться с ними был невелик.


Мысль о том, что она собиралась сделать - куда она собиралась пойти - заставила сердце Марго забиться в груди. Она собиралась спуститься в то место, которое пугало ее больше всего на свете; это разбудило ее посреди ночи, залитую холодным потом; это побудило ее никогда не входить в музей без бутылки ксанакса в сумке. Она тут же подумала о том, чтобы приготовить ксанакс, но отказалась от этого; ей нужно было оставаться начеку. Она сделала медленные, глубокие вдохи, заставляя свой разум сосредоточиться на небольших, немедленных шагах, а не на общей задаче. Она делала это одно движение за раз.


Еще одна серия долгих глубоких вдохов. Пора идти.


Выскользнув из алькова сразу после того, как мимо прошел охранник, она прокралась по коридорам к ближайшему грузовому лифту, вставив свой ключ доступа в щель. Несмотря на то, что это был ключ доступа низкого уровня, Фрисби уже отправила ей электронное письмо с просьбой вернуть его; но она получила записку только в тот полдень и решила, что у нее есть по крайней мере день отсрочки, прежде чем напыщенная задница сделает из этого проблему.


Лифт застонал и со скрипом спустился вниз к тому, что было технически известно как подвальное хранилище Шестого здания - анахронизм, учитывая, что все здания, составляющие Музей, теперь были соединены в единое целое, похожее на лабиринт. Двери открылись. В воздухе витал знакомый запах нафталина, плесени и старых мертвецов. Запах неожиданно ударил ее, пробудив в ней беспокойство и напомнив о том времени, когда ее преследовали по тем же коридорам.


Но это было давно, и ее страхи следует классифицировать как фобии. Теперь здесь не было ничего, что могло бы ей угрожать, кроме, возможно, заблудшего сотрудника музея, который потребовал предъявить ее удостоверение личности.


Сделав еще несколько спокойных вдохов, она вышла из лифта. Открыв дверь в подвал Шестого корпуса, она тихо прошла по длинным темным коридорам, увешанным лампочками в клетках, и направилась к коллекции ботаники.


Все идет нормально. Она вставила ключ в помятую металлическую дверь главной ботанической коллекции и обнаружила, что ключ все еще работает. Дверь открывалась на гладких петлях. В комнате было темно, и она достала мощный светодиодный налобный фонарь, который спрятала в сумке, надела ее на голову и вошла внутрь. Темные шкафы вытянулись перед ней, растворяясь в темноте, и в несвежем воздухе пахло нафталином.


Она остановилась, ее сердце так сильно забилось в груди, что она почти не могла дышать, борясь с волной иррационального страха. Несмотря на все, что она сказала себе, запах, клаустрофобная темнота и странные звуки снова вызвали панику и глотание ужаса. Она остановилась, чтобы сделать более успокаивающий вдох, преодолевая ужас с помощью сильного аргумента.


Одно движение за раз . Собравшись с духом, она сделала шаг вперед, в темноту, а затем еще один. Теперь ей пришлось закрыть за собой дверь; было бы неразумно оставлять его открытым. Она повернулась и приоткрыла дверь, заслонив тем самым слабый свет, проникающий из холла.


Она снова заперла дверь и посмотрела вперед. Хранилище гербария находилось в дальнем конце комнаты. Полки с консервированными растениями в жидкости поднимались во тьму вокруг нее - так называемые влажные коллекции, - узкие проходы вели в двух направлениях, и все растворялось во мраке.


«Иди , - сказала она себе. Она пошла по левому проходу. По крайней мере, эти экземпляры не смотрели на нее из темноты, как скелеты динозавров или чучела животных в некоторых других хранилищах. Ботанические образцы не пугали.


Несмотря на это, однообразие места, узкие проходы, то же самое, сверкающие бутылки, которые иногда выглядели как множество глаз, всматривающихся в нее из темноты, мало что успокаивали ее беспокойство.


Она быстро пошла по проходу, резко повернула направо, прошла еще немного, повернула налево, затем еще раз направо, прокладывая себе путь по диагонали к дальнему углу. Почему они спроектировали эти складские помещения так, чтобы они были такими запутанными? Но еще через мгновение она остановилась. Она что-то слышала. Эхо ее шагов сначала заглушало его, но она была уверена, что тем не менее что-то слышала.


Она ждала, прислушиваясь, стараясь не дышать. Но единственными звуками были слабые скрипы и щелчки, которые, казалось, никогда не утихали, вероятно, вызванные оседанием здания или принудительной вентиляционной системой.


Ее тревога усилилась. Какой путь? Из-за страха она забыла, какая очередь будет следующей в решетке стеллажей. Если она дезориентирована, потеряна в этом лабиринте… Приняв быстрое решение, она прошла по проходу, пока не ударилась о стену кладовой, поняла, что действительно идет в правильном направлении, а затем последовала по ней в дальний угол.


Вот оно: хранилище. Он выглядел - и, вероятно, был - старым банковским хранилищем, переоборудованным для другого использования. Он был выкрашен в темно-зеленый цвет, с большим колесом и модернизированной клавиатурой, в настоящее время мигающий красным. С облегчением вздохнув, она подбежала и набрала последовательность цифр, которую запомнила из кабинета Йоргенсена.


Цвет подсветки клавиатуры изменился с красного на зеленый. Слава богу . Она повернула руль и распахнула тяжелую дверь. Наклонившись, она осветила налобным фонарем. Это было небольшое пространство, примерно восемь на десять, со стальными полками, закрывающими все три стены. Она взглянула на тяжелую дверь. Она ни за что не собиралась закрывать его, рискуя быть запертым. Но она бы, по крайней мере, частично закрыла его. На всякий случай, если кто-то зайдет в кладовку, что казалось крайне маловероятным.


Она втиснулась внутрь и приоткрыла дверь до такой степени, что открылась всего на несколько дюймов.


Подавляя панику, не забывая делать что-то шаг за шагом, Марго обратила внимание на написанные от руки надписи на ящиках и сканировала их с помощью налобного фонаря. Они былина разных этапах заказа, некоторые из них довольно древние, написанные от руки выцветшими коричневыми чернилами, другие гораздо более новые и напечатанные лазером. В дальнем углу хранилища, за стеллажом, она увидела пару древних паяльных труб - либо амазонского, либо гвианско-индийского происхождения, судя по резному убранству, - сложенных у задней стены. Небольшой плетеный бамбуковый колчан с несколькими дротиками висел на одном. Ей было интересно, что они здесь делают; полезная нагрузка большинства дротиков поступала от лягушек, а не от растений. Она предположила, что они были заперты из-за их ядовитой природы.


Она вернулась к сканированию этикеток, быстро нашла ящик с надписью МИКОГЕТЕРОТРОФЫ и тихонько открыла его. В нем были стеллажи с образцами, устроенные не так, как традиционные подвесные картотеки. Образцы старых засушенных растений, приготовленные много лет назад, были прикреплены к пожелтевшим бумажным листам с паучьим шрифтом, указывающим, что они собой представляют. Они, в свою очередь, были запечатаны между пластинами из высокотехнологичного стекла. Их было немного, и меньше чем за минуту она нашла экземпляры Thismia americana .


Все шло невероятно хорошо. Если бы она могла держать свой страх под контролем, она бы покинула здание через десять минут. Она поняла, что вся покрыта липким потом, и она не могла остановить свое сердце, но ее стратегия шаг за шагом заключалась, по крайней мере, в том, чтобы держать ее в уме.


Было три пластины Thismia : одна содержала несколько подземных корневищ, другая - образцы наземных растений, а последняя - цветы и семена.


Марго вспомнила слова Йоргенсена. Я бы никогда не допустил уничтожения вымершего растения, последнего в своем роде, для одноразового лечения. В чем ценность обычной человеческой жизни перед лицом последнего существующего экземпляра вымершего растения? Она уставилась на растение с его крошечным белым цветком. Она не могла меньше согласиться с таким человеконенавистническим мировоззрением. Возможно, им не понадобятся все три образца, но она все равно брала их все.


Она осторожно сунула их в сумку, застегнула молнию и перекинула через плечо. С чрезмерной осторожностью она выключила фару и толкнула дверь хранилища. Она вошла втемнота, внимательно прислушиваясь. Когда все стало тихо, она вышла и, нащупывая руками, закрыла дверь хранилища, затем повернула колесо. Он автоматически заблокировался, и зеленый свет снова стал красным.


Выполнено! Она повернулась и, протянув руку вверх, включила налобный фонарь.


Там стоял темный силуэт мужчины. А потом внезапно вспыхнул яркий свет, ослепивший ее.


изображение


D «Agosta встал из - за стола и потянулся. У него болела спина после нескольких часов сидения на жестком деревянном стуле, а в правом ухе пульсировало от того, что к нему прижималась телефонная трубка.


Похоже, он часами разговаривал по телефону с офисом окружного прокурора, пытаясь получить повестку о вызове Джона Барбо для допроса. Но офис окружного прокурора не согласился с этим и сказал, что не нашел подходящей причины - особенно для такого парня, как Барбо, который немедленно вступит в защиту и превратит свою жизнь в ад.


Цепочка рассуждений казалась д'Агосте очевидной: Барбо нанял Говарда Радда выдать себя за поддельного доктора Джонатана Уолдрона, который, в свою очередь, использовал Виктора Марсала, чтобы получить доступ к скелету давно умершей миссис Пэджетт. Барбо нужна была кость из этого скелета, чтобы реконструировать компоненты эликсира Езекии Пендергаста, что позволило ему повторно синтезировать этот эликсир и использовать его на Пендергасте. Д'Агоста не сомневался, что, как только Албан оказался на пороге Пендергаста и заговор начал развиваться, Радд убил Марсалу, чтобы свести концы с концами - он, несомненно, заманил техника в отдаленный угол музея. под предлогом оплаты или чего-то подобного. Столь же очевидно было то, что Барбо затем использовал Радда в качестве приманки, чтобы заманить Пендергаста в комнату для содержания животных в Salton Fontainebleau - и был отравлен эликсиром дляего беда. Все в стремлении отомстить Езекией за отравление прадедов Барбо и смерть его сына.


Хотя он не мог быть уверен, д'Агоста был вполне уверен, что Барбо нанял Радда три года назад, выплатил его долги по азартным играм, дал ему новое лицо и новую личность, а также оставил его в качестве анонимного силовика, которого он мог бы использовать. для любого числа гнусных работ - поддерживать его лояльность, угрожая его семье причинением вреда. Это имело смысл.


Окружной прокурор отверг все это с едва скрываемым презрением, назвав это теорией заговора, основанной на предположениях, домыслах и фантазиях, и полностью не подтвержденной достоверными медицинскими данными.


Затем д'Агоста большую часть раннего вечера обзвонил различных ботаников и фармацевтов в поисках этих медицинских данных. Но он быстро понял, что должны быть тесты, анализы, слепые исследования и так далее и тому подобное, прежде чем можно будет сделать какие-либо выводы.


Должен быть способ собрать достаточно улик, чтобы хотя бы заполучить задницу Барбо в его офисе на время, достаточное для того, чтобы Марго и Констанс сделали свое дело.


Вероятная причина. Сукин сын . Где-то там должно быть какое-то доказательство, которое он упустил из виду и которое могло бы свидетельствовать о том, что Барбо был кривым. Разочарованный, он встал из-за стола. Было девять часов; ему нужно было подышать свежим воздухом; прогулка, чтобы очистить голову. Натянув куртку, д'Агоста подошел к двери, выключил свет и пошел по коридору. Сделав несколько шагов, он остановился. Может быть, у Пендергаста есть идеи, как выжать Барбо. Но нет - агент будет слишком слаб для этого разговора. Состояние Пендергаста наполнило его гневом и болезненным чувством бессилия.


Выйдя из офиса, он остановился. Файлы Марсала были по соседству: что ему действительно нужно сделать, так это просмотреть их еще раз на случай, если он что-то пропустил. Он вошел в пустую комнату, которую использовал для хранения переполнения.


Включив свет, д'Агоста начал осматривать стопки папок, сложенные на столе для совещаний и у стен. Он возьметвсе, что связано с Говардом Раддом. Может быть, Барбо был связан с Гэри, штат Индиана, что он мог ...


В этот момент д'Агоста замер. Его блуждающий взгляд остановился на одиноком мусорном ведре в комнате. В нем было только одно: скомканная обертка от солодки.


Вездесущий ирис Слейда. Какого черта он здесь делал?


Д'Агоста вздохнул, потом еще раз. Это была всего лишь обертка от конфет, и да, Слэйд действительно имел доступ и полномочия находиться там, просматривая эти файлы. Д'Агоста не знал почему, но внезапно его полицейские инстинкты улетучились. Он снова огляделся, на этот раз более внимательно. У стен стояли ящики и шкафы для документов. Файлы были там, где он их помнил. Слэйд должен был связаться с ним, это правда, но, возможно, Энглер не хотел, чтобы Д'Агоста знал об этом. В конце концов, этот парень явно не слишком увлекался Пендергастом, а д'Агоста, как известно, был другом агента.


Когда он подошел к файлам Радда, его взгляд заметил белую штукатурку на ковре, место у стены, которое было общим с его собственным кабинетом. Д'Агоста подошел к стене и отодвинул от нее ящики. В стене, прямо над плинтусом, было просверлено небольшое отверстие.


Он встал на колени и вгляделся повнимательнее, позволяя пальцу скользить по дыре. Его диаметр был примерно полмиллиметра. Он пощупал ее согнутой скрепкой и обнаружил, что она не прошла до конца.


Его взгляд снова упал на белую штукатурку. Эта дыра была проделана недавно.


Обертка от конфет, недавно просверленное отверстие… такие вещи не обязательно были связаны. Но затем он вспомнил, как Слэйд ошибся в сообщении полиции Олбани о Барбо.


Неужели оно действительно пришло со стола Рыболова - или Слэйд даже показал его Рыболову, прежде чем ошибиться?


Олбани . Это было другое. Разве Слэйд не сказал, что Рыболов уехал навестить родственников в северной части штата?


Он поспешил обратно в свой офис и, не удосужившись включить свет, набрал свой пароль на компьютере и получил доступ к личным записям отдела убийств. Как найти Питера ЭнглераВ файле Д'Агоста провел поиск по обширным записям о ближайших родственниках, которые должны были вести все офицеры полиции Нью-Йорка. Вот оно: его сестра Марджори Энглер, Роуэн-стрит 2007 года, Колони, Нью-Йорк.


Он схватил телефон и набрал номер на экране компьютера. Прежде чем на него ответили, он прозвонил три раза.


"Привет?" раздался женский голос.


«Это Марджори Энглер? Меня зовут Винсент Д'Агоста. Я лейтенант полиции Нью-Йорка. Лейтенант Рыболов здесь?


"Нет. Он не останется со мной ».


«Когда вы в последний раз говорили с ним?»


«Дай-ка посмотреть… кажется, четыре, пять дней назад».


«Могу я спросить, о чем вы говорили?»


«Он сказал, что едет в северную часть штата. Некоторое расследование, над которым он работал. Он сказал, что торопится со временем, но надеется зайти ко мне на обратном пути в Нью-Йорк. Но он этого не сделал - я полагаю, он был, как всегда, слишком занят ».


«Он сказал, куда идет?»


"Да. Адирондак. Есть какая-то проблема? »


"Не то, что я знаю из. Послушайте, мисс Энглер, вы очень вам помогли. Спасибо."


- Не за что ... - снова заговорил голос, но д'Агоста уже повесил трубку.


Теперь он дышал быстрее. Адирондак. Дом Red Mountain Industries.


Несколькими днями ранее Рыболов был на пути в Адирондак. Почему он не вернулся в город? Казалось, он исчез. Почему Слэйд солгал о своем местонахождении? Или Слэйд просто ошибся? И отверстие: это было именно то отверстие, в которое можно вставить миниатюрный микрофон.


Неужели Слэйд встроил проводной микрофон в стену своего офиса? Если так, то он подслушивал телефонные звонки д'Агосты. И он, несомненно, также подслушивал его разговор с Марго и Констанс.


Яма была пуста. Микрофона не было. Это означало, что подслушиватель считал, что у него есть вся необходимая информация.


Это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой: Слейд был грязным. А на кого он работал? Только один ответ: Барбо.


Теперь смутное беспокойство д'Агосты о том, что Барбо каким-то образом угрожает или перехватывает Марго и Констанс, внезапно стало более конкретным. Барбо знал бы все, что знал Слэйд, и это было почти все. В частности, он знал, что Марго и Констанс направляются в музей, чтобы украсть образцы растений.


Д'Агоста снова схватился за телефон, затем заколебался, яростно размышляя. Это была непростая ситуация. Обвинение товарища-полицейского в том, что он грязный, - черт возьми, лучше ему быть правым.


Был он? Был ли Слэйд грязным? Господи, все, что у него было, это фантик и неправильно оформленный документ. Не совсем так много доказательств того, что разрушить карьеру человека.


Дело в том, что он не мог вызвать кавалерию. Они подумали бы, что он сошел с ума - у него было меньше на Slade, чем то, что окружной прокурор уже отклонил на Barbeaux. Больше ничего не оставалось - ему придется самому отправиться за Марго и Констанс в музей. Он мог быть прав, а может и ошибаться, но у него не было другого выбора, кроме как действовать, и действовать быстро, потому что, если он был прав, последствия были слишком ужасающими, чтобы даже думать о них.


Он выскочил из офиса и как можно быстрее направился к лифту.


изображение


M арго стоял, парализованный ослепительным светом.


«Ну, ну почему я не удивлен?»


Это был голос Фрисби, доносившийся из-за света.


«Выключите эту проклятую фару. Вы похожи на шахтера ».


Марго подчинилась.


«Вот ты, по расписанию, пойман с поличным на краже одного из самых ценных предметов во всем нашем гербарии». Голос был торжествующим. «Это больше не внутреннее дело музея, доктор Грин. Это уголовное дело полиции. Это отбросит вас на долгие годы - если не навсегда ».


Свет был приглушен, и Фрисби - теперь видимый за сиянием - протянул руку. «Отдай мне свою сумку».


Марго колебалась. Что, черт возьми, он здесь делал? Откуда он мог знать?


«Дай мне сумку, иначе я буду вынужден забрать ее у тебя».


Она посмотрела налево и направо в поисках пути к отступлению, но туша Фрисби преградила путь. Ей придется сбить его с ног - а он был более чем на полфута выше нее.


Он сделал угрожающий шаг вперед и, поняв, что у нее нет выбора, протянула сумку. Он открыл ее, вытащил одну из стеклянных пластин и зловещим тоном прочитал: Thismia americana . Он осторожно положил его в сумку. "Поймали с поличным. Вы закончили , доктор Грин. Давай я расскажувы, что сейчас произойдет. " Он вынул свой сотовый телефон и поднял его. «Я позвоню в полицию. Они тебя арестуют. Поскольку стоимость этих образцов намного превышает пять тысяч долларов, вам будет предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления класса C, кражи со взломом второй степени, что влечет за собой наказание до пятнадцати лет лишения свободы ".


Марго слушала, едва понимая. Она была ошеломлена, потому что это означало конец не только ее собственной жизни, но и жизни Пендергаста.


Он обыскал оставшуюся часть сумки, осматривая ее, одновременно освещая свет внутри. "Жалость. Нет оружия ».


«Доктор. Фрисби, - сказала Марго деревянным тоном, - что ты имеешь против меня?


«Кто, я, имею что-то против тебя?» Его глаза расширились от притворной сатиры, а затем сузились. «Ты помеха. Вы мешали моему отделу своими непрекращающимися приходами и уходами. Вы вмешивались в полицейское расследование, побуждая их бросить подозрение на наших сотрудников. И теперь вы вознаградили мою щедрость, предоставив вам доступ к коллекциям с откровенным воровством. О, я ничего не имею против тебя . С ледяной улыбкой он набрал 911 на своем сотовом телефоне, держа его, чтобы она могла видеть, что он делает.


Он выждал мгновение, затем нахмурился. «Кровавый прием».


«Слушай», - сумела сказать Марго. «Мужская жизнь ...»


«О, ради бога, избавь меня от жалких отговорок. Вы сыграли злую шутку с Йоргенсеном, разозлили его. Он ворвался в мой офис, и я боялся, что у него может случиться сердечный приступ. Когда я услышал, что вы были в его офисе и просили разрешения на доступ к редкому вымершему растению, я подумал, что вы что-то замышляете. Что вы планировали сделать - продать тому, кто больше заплатит? Поэтому я спустился сюда, поставил стул в дальнем углу и стал ждать вас ». Его голос наполнился удовлетворением. «И вот вы пришли по сигналу!»


Он торжествующе ухмыльнулся. «Теперь я отведу вас в службу безопасности, чтобы дождаться полиции».


В голове Марго пронеслась тысяча идей. Она могла бежать; она могла схватить сумку; она могла сбить Фрисби с ног и сбежать; она могла умолять его, попытаться отговорить его от этого; она могла попытаться дать взяткуего… Но ни один вариант не имел ни малейшего шанса на успех. Ее арестовали, вот и все. Пендергаст умрет.


Мгновение они смотрели друг на друга. Марго могла видеть по выражению лица Фрисби, что от этого человека не будет пощады.


А потом его торжествующий вид внезапно изменился: сначала озадаченный, потом шокированный. Его глаза расширились и вылезли наружу; его губы сжались. Он открыл рот, но не издал ни звука, за исключением странного кипения в глубине его горла. Он уронил фонарик, который ударился о каменный пол и погас, погрузив комнату во тьму. Инстинктивно Марго протянула руку и бессильными пальцами схватила сумку. Мгновение спустя она услышала звук удара его тела об пол.


А потом загорелся новый свет, открывший очертания человека, стоявшего позади Фрисби. Он шагнул вперед и из вежливости осветил собственное лицо, обнажив невысокого мужчину с темным лицом, черными глазами и самой слабой улыбкой, играющей в уголках его рта.


В то же самое время, ровно в девять пятнадцать, такси в ливрее свернуло на 891 Риверсайд Драйв, затем обошло дорогу и остановилось под крыльцом особняка, двигатель работал на холостом ходу.


Прошла минута, потом две. Входная дверь открылась, и из нее вышла Констанс Грин в плиссированном платье черного цвета с акцентами цвета слоновой кости. Через одно плечо была перекинута черная спортивная сумка из баллистического нейлона. В тусклом лунном свете формальное, даже элегантное платье действовало почти как камуфляж.


Она наклонилась к водительскому окну, прошептала что-то неслышное, открыла заднюю пассажирскую дверь, осторожно положила сумку на сиденье и скользнула рядом с ней. Дверь закрылась; кабина двинулась обратно по подъездной дороге; а затем он слился с легким вечерним движением, направляясь на север.


изображение


D r. Гораций Стоун внезапно очнулся в комнате со своим пациентом. Его не заботили обязанности медсестры, но его пациент очень хорошо платил ему, и случай был весьма необычным, если не увлекательным. В этом была бы отличная статья из JAMA - конечно, не раньше, чем после смерти пациента и вскрытия, когда у них, по крайней мере, будет больше шансов диагностировать это самое необычное заболевание.


Действительно отличная статья.


Теперь он увидел, что его разбудило. Глаза Пендергаста открылись и пристально вглядывались в него.


"Мой телефон?"


"Да сэр." Стоун взял телефон из бюро и передал ему.


Он осмотрел его, его лицо было бледным. «Девять двадцать. Констанс - где она?


«Я считаю, что она только что ушла».


"Вы верите ?"


- Что ж, - взволнованно сказал Стоун. «Я слышал, как она прощалась с миссис Траск, слышал, как закрылась дверь, а снаружи ее увезло такси».


Стоун был потрясен, когда Пендергаст поднялся в своей постели. Он явно входил в ремиссивную фазу болезни.


"Я настоятельно рекомендую ..."


«Молчи», - сказал Пендергаст, откидывая одеяло и с трудом поднимаясь на ноги. Он вытащил капельницу из руки. «Отойди в сторону».


"Мистер. Пендергаст, я просто не могу позволить тебе встать с постели.


Пендергаст перевел свои бледные, блестящие глаза на доктора Стоуна. «Если ты попытаешься остановить меня, я причиню тебе боль».


Эта неприкрытая угроза остановила возражение Стоуна. У пациента явно была лихорадка, бред, возможно, галлюцинации. Стоун попросил медсестру, но ей отказали. Он не мог справиться с этим в одиночку. Он вышел из комнаты, когда Пендергаст начал менять свое постельное белье.


"Г-жа. Траск? » он звонил. Дом был чертовски большим. "Г-жа. Траск! »


Он слышал, как экономка суетится внизу и кричит с подножия лестницы.


"Да, доктор?"


Пендергаст появился в дверном проеме спальни, надел свой черный костюм, сунул лист бумаги в один карман и засунул пистолет во внутреннюю кобуру. Доктор Стоун отступил в сторону, пропуская его.


"Мистер. Пендергаст, повторяю, ты не в состоянии выходить из дома! »


Пендергаст проигнорировал его и направился вниз по лестнице, двигаясь медленно, как старик. Доктор Стоун последовал за ним. Напуганная миссис Траск парила внизу.


«Пожалуйста, дайте мне машину», - сказал Пендергаст экономке.


"Да сэр."


«Вы не можете достать ему машину!» - возмутился Стоун. «Посмотрите на его состояние!»


Миссис Траск повернулась к нему. «Когда г-н Пендергаст о чем-то просит, мы не говорим« нет »».


Доктор Стоун перевел взгляд с нее на самого Пендергаста, который, несмотря на то, что был явно ослаблен, ответил на него таким ледяным взглядом, что наконец заставил его замолчать. Все произошло так быстро. Теперь миссис Траск вешала трубку, и Пендергаст, слегка пошатываясь, направился к входу в porte cochere. Через мгновение он был внедверь и красные задние фонари арендованной машины загораживали дорогу.


Стоун сел, тяжело дыша. Он никогда не видел пациента с такой твердой решимостью в тисках такой смертельной болезни.


Откинувшись на спинку автомобиля, Пендергаст вынул из кармана листок бумаги и перечитал его. Это была записка в медной руке Констанс: список химических соединений и других ингредиентов. Рядом с некоторыми из этих ингредиентов были указаны места проживания.


Пендергаст внимательно прочитал список сначала один раз, затем дважды. А затем он свернул страницу на себя, разорвал ее на мелкие кусочки, опустил окно машины и позволил частям уплыть в ночь Манхэттена, один за другим.


Такси свернуло на въезд на шоссе Вест-Сайд, направляясь к Манхэттенскому мосту и, наконец, к Флэтбуш-авеню в Бруклине.


изображение


S haking его голову, мужчина нагнулся и щипковых что - то из задней части шеи Фрисби в.


«У вас здесь интересная коллекция», - сказал он, держа предмет, с которого капала кровь Фрисби. Марго узнала в нем гигантскую суматранскую облепиху: шесть дюймов в длину, изогнутую, острую как бритва, известную как оружие в некоторых частях Индонезии.


«Я лучше представлюсь», - сказал мужчина. «Я сержант Слэйд из полиции Нью-Йорка». Он полез в карман пиджака и достал удостоверение личности, осветив его фонариком.


Марго всмотрелась в него. Щит и опознавательные знаки выглядели достаточно реальными. Но кто был этот человек и что он здесь делал? И разве он не только что… зарезал Фрисби? Она чувствовала растущее замешательство и ужас.


«Думаю, я прибыл как раз вовремя, - сказал Слэйд. - Этот старый куратор - вы звали его Фрисби, верно? - похоже, сошел с ума, вызвав на вас полицию. Он не знал, что коп уже здесь. И он совершенно ошибался насчет рэпа, который они навесили на тебя. Поверьте мне: вы бы перешли в класс E и получили бы не что иное, как общественные работы. В Нью-Йорке ни одно жюри не интересует несколько заплесневелых образцов растений, украденных из музея ».


Он наклонился, чтобы осмотреть тело Фрисби, осторожно обходя растекающуюся лужу крови под шеей, а затем снова поднялся.


«Что ж, нам лучше покончить с этим», - сказал он. «Теперь, когда я здесь, тебе не о чем беспокоиться. Пожалуйста, отдайте мне сумку ». И он протянул руку.


Но Марго просто замерзла. Фрисби был мертв. Этот человек зарезал его - не меньше облепихи. Это было не что иное, как убийство. Она вспомнила предупреждение д'Агосты и внезапно поняла: коп или нет, этот человек работал на Барбо.


Сержант Слейд шагнул вперед с облепихой в руке.


«Дайте мне сумку, доктор Грин», - сказал он.


Марго отступила назад.


«Не усложняйте себе жизнь сложнее, чем она должна быть. Отдай мне сумку, и получишь не больше, чем пощечину ».


Сжав руку в сумке, Марго сделала еще один шаг назад.


Слейд вздохнул. «Вы заставляете мою руку», - сказал он. «Если вы хотите играть именно так, боюсь, то, что вас ждет, будет гораздо более экстремальным, чем общественные работы». Он переместил шип в правую руку и крепко ухватился за нее, наступая на нее. Марго обернулась и поняла, что оказалась в тупике ботанических коллекций, с полками по бокам и хранилищем позади нее.


Она уставилась на сержанта Слейда. Возможно, он был невысокого роста, но двигался с грацией поджарого и сильного человека. Помимо гигантского шипа в руке, Марго увидела под его пиджаком служебный пояс с пистолетом, перцовым баллончиком и наручниками.


Она сделала еще один шаг назад и почувствовала, как ее позвоночник коснулся металлической двери хранилища.


«Это будет быстро», - сказал Слэйд с ноткой в голосе, которая звучала почти как сожаление. «Мне это не нравится - правда». Рука с облепихой поднялась в ударную позицию, и он двинулся вперед, собираясь провести оружием по ее горлу.


изображение


У НУ может тянуть здесь, если вам угодно «.


Таксист направил машину к обочине. Констанс Грин просунула деньги в раздвижное окно, взяла сумку и вышла на тротуар. На мгновение она постояла, обдумывая. Напротив Вашингтон-авеню стояла кованая ограда, а за ней темные деревья Бруклинского ботанического сада. Несмотря на то, что было девять тридцать, движение на Вашингтон-авеню было стабильным, и пешеходы двигались.


Закинув сумку на ремне на плече, Констанс разгладила складки платья и убрала волосы с лица. Она подошла к углу, подождала на пешеходном переходе, когда изменится свет, и перешла на другую сторону.


Здесь кованая ограда, окружавшая сад, была высотой по пояс и увенчана тупыми шипами. Небрежно прогуливаясь вдоль забора, Констанс подошла к месту на полпути между уличными фонарями: темная зона, где нависающие ветви деревьев отбрасывают дополнительные тени. Положив сумку, она вытащила сотовый телефон под предлогом проверки и подождала, пока никого не было в поле зрения. Затем одним плавным движением она схватила два шипа и перевернулась, упав с противоположной стороны. Перебравшись через забор, она достала сумку. Быстрая пробежка перенесла ее в защитную тьмудеревьев, где она остановилась, чтобы оглянуться, чтобы посмотреть, привлекли ли ее движения внимание.


Все казалось нормальным.


Открыв сумку, она достала из нее небольшую сумку и спрятала ее под каким-то укрытием. Затем она начала двигаться в темноте. У нее не было фонарика: растущая луна только что поднималась над деревьями, и в любом случае ее глаза были необычайно хорошо приспособлены к темноте после многих лет жизни в подвальных коридорах и подпольях под Риверсайд Драйв, 891.


Она загрузила карту Бруклинского ботанического сада с веб-сайта учреждения и тщательно запомнила ее. Впереди лежал густой кустарник, образующий естественную стену. Она проскользнула в кусты и пробилась сквозь нее, выйдя в уединенный уголок Шекспировского сада. Пробираясь сквозь густые заросли ирисов, и их измельченный аромат поднимался вокруг нее, она вышла на кирпичную дорожку, вьющуюся через насаждения. Здесь она снова остановилась, чтобы прислушаться. Все было темно и тихо. Она понятия не имела, какие меры безопасности могут быть установлены в саду, и передвигалась с особой осторожностью, инстинктивно применяя навыки, отточенные в детстве, когда бродили по нью-йоркским докам, воровали еду и деньги.


Держась в стороне от основных тропинок, Констанс продолжила путь мимо зарослей примул и еще одного куста, за которым следовала невысокая каменная стена. Масштабируя это, она подошла к краю главной дороги, ведущей к Пальмовому дому, величественному зданию эпохи тосканского возрождения из железа и стекла. За ней находились тепличные комплексы, в том числе «Водный дом», где обитает «Скорбь Ходжсона». Но главная тропа была широкой и слишком хорошо освещенной, чтобы по ней можно было подойти. Она ждала в кустах, наблюдая за охраной, и недоумевала, что никого не увидела. Ей пришло в голову, что это могло быть доказательством утверждения Пендергаста, что Барбо доберется туда раньше нее; Если бы это было так, он бы обезвредил охрану.


Это было хорошо знать.


С другой стороны, это был ботанический сад, а не художественный музей. Возможно, ночной охраны вообще не было.


Держась в тени насаждений, она прошла между Ароматным садом и Японским садом холмов и прудов. Ночной ветерок принес ей аромат жимолости и пионов. Пробираясь мимо густых зарослей азалий, она увидела впереди Магнолию Плаза, деревья уже перестали цвести. Позади лежали воды Лилийного пруда, мерцающие в лунном свете.


Изучая карту Ботанического сада, Констанс мысленно наметила маршрут приближения. Лучшей точкой входа будет элегантный Palm House, большая часть которого была преобразована из теплицы в место для проведения мероприятий для проведения общественных мероприятий. В здании были большие окна с одинарным остеклением. В более новых теплицах, напротив, были окна меньшего размера, некоторые из них с двойным остеклением.


Она помчалась через площадь Магнолии и вернула тени длинного крыла Пальмового дома. Грандиозное старое викторианское сооружение состояло из центрального купола и двух стеклянных крыльев. Она остановилась, чтобы посмотреть в одну из окон. Это крыло Пальмового дома было оборудовано для элегантной свадьбы, которая, очевидно, должна была состояться на следующий день, с длинными столами, покрытыми белым полотном, роскошной обстановкой, канделябрами, стеклянной посудой и незажженными свечами. Явных признаков системы безопасности не было. Встав на колени, она скинула рюкзак с плеча на землю. Из внешнего кармана рюкзака она вытащила небольшой кожаный бумажник, из него достала стеклорез и присоску. Прикрепив чашку к центру большого стекла, она осторожно сделала надрез по периферии стекла. Несколько резких ударов выбили стекло, и она осторожно отложила его в сторону, протолкнула рюкзак через отверстие, а затем залезла за ним, заправляя платье вокруг себя, чтобы оно не зацепилось.


Снова взяв сумку, она прошла между безмолвными столиками, через огромный центральный стеклянный купол, через паркетный танцпол, к дальнему крылу. В следующее крыло была дверь, которую она проверила и обнаружила, что она не заперта. На протяжении всего пути она была готова быстро отступить при первом звуке сработавшей сигнализации, но Пальмовый дом оставался тихим и темным.


Она приоткрыла дверь, прислушалась, посмотрела и нырнула. Это был музей бонсай, предположительно крупнейший за пределами Японии. За ней лежал ее пункт назначения: Водный дом и коллекция орхидей.


В музее бонсай было немного укрытий: карликовые деревья располагались на пьедесталах рядами вдоль передней и задней стен, оставляя открытый центральный проход. Присев за пьедесталом, Констанс остановилась. Не осталось никаких доказательств безопасности - или Барбо. Здесь, в музее бонсай, было прохладнее, и возле крыши раздавалось тихое жужжание вентиляторов.


Она быстро прошла мимо искривленных маленьких деревьев и остановилась у следующей двери. Слегка приоткрыв ее - опять же, она не была заперта - она заколебалась. Все было тихо. Она проскользнула и оказалась в вестибюле. Справа от нее возвышался тепличный комплекс Штайнхардта с его огромным тропическим павильоном, а прямо впереди находился вход в Дом водных видов спорта.


Пройдя через темный вестибюль, она подошла ко входу в Водный дом: к паре закрытых стеклянных дверей. Она подошла к ближайшему из них, присела в тени и заглянула внутрь.


Все было тихо. А затем, после самого тщательного осмотра пространства за дверью, ее глаз начал различать едва заметные очертания человека, стоящего совершенно неподвижно. Она не могла видеть его прямо; скорее, она видела его отражение на водной поверхности, мерцающее в лунном свете. В руке у него был контур пистолета.


Так что Пендергаст все-таки был прав. То, что Барбо знал о ее приезде сюда, было поразительно. Насколько ей было известно, она обсуждала это место только с Марго. Но ясно, что их план просочился, и среди них был предатель. Барбо знала, что она идет за растением в этой теплице. Он ждал ее.


Она думала о Марго и о своей миссии в подвале музея. Возможно ли, что Барбо тоже знал об этом? Конечно было. Она могла только надеяться, что обширные знания Марго о секретных местах музея помогут ей обезопасить себя.


Очень медленно она изменила положение и при этом заметила вторую смутную фигуру в Водном Доме. У этого за плечами висела штурмовая винтовка.


Эти люди были явно профессиональными солдатами, и они были хорошо вооружены - тревожно, но не удивительно, если учесть наличие у Красной горы товаров. Барбо ничего не оставлял на волю случая.


Констанс знала, что оранжерея за ней была большой, и даже в темноте она могла сказать, что она заполнена растительностью. Если бы она могла видеть двух мужчин со своей единственной точки зрения, наверняка были бы другие, возможно, еще несколько, которые остались бы скрытыми от глаз. Почему все они были сосредоточены в этом месте?


Ясно, что Барбо был настроен не допустить, чтобы это растение кому-либо досталось. Он хотел сделать так, чтобы Пендергаст умер как можно дольше, затяжной, мучительной и вероятной смертью. Но тут возник другой вопрос. Почему здесь вообще были мужчины? Было бы гораздо проще просто удалить или уничтожить образец Скорби Ходжсона, а затем уйти. Почему засада?


Ответ мог быть только один: потому что они знали, в каком здании находится завод, но не знали названия завода. Их информация, как бы она ни была получена, была неполной.


Мысленно просматривая карту сада, она вспомнила, что есть второй, более высокий уровень Водного дома, куда можно подняться по лестнице в вестибюле, что позволяет посетителям любоваться болотистыми джунглями. Она подумывала подняться наверх для разведки, но поняла, что наверняка по крайней мере один наблюдатель будет размещен на антресольном уровне.


Было слишком много мужчин. Она никогда не могла противостоять им всем сразу. Ей придется прокрасться, вытащить растение из-под их глаз и выскользнуть обратно. Позже она разберется с Барбо. Это был неприятный вариант… но единственный.


Теперь скрытность была превыше всего. Это означало, что ее рюкзак стал помехой. Сунув стеклорез и присоску в карман платья, она спрятала нейлоновый мешок под скамейкой для посетителей. Затем она прокралась к двойным стеклянным дверям и попыталась нарисовать картину того, где прячутся люди Барбо. Если бы мужчин не было, она могла бы найти растение за считанные минуты.


Теперь все было бы не так просто.


Она отступила по внутренним стенам в вестибюль. Дверь к главному входу была заперта. Двигаясь быстрее, она вернулась назад через Музей бонсай, основную часть Пальмового дома, дальнее крыло, а затем вышла из недостающей стеклянной панели. Она обошла Пруд с лилиями, держась в тени массивных деревьев дендрария за ним. Обойдя Тропический павильон, она подошла к задней стене Водного дома, снова почти полностью сделанного из стекла. Стекла здесь были меньше, чем в Палм-Хаусе, но все же достаточно большие, чтобы пролезть через них. В этой стене не было двери. Они не ожидали входа сюда.


Она присела и прислушалась. Ничего такого. Прикрепив присоску к ближайшему стеклу, она начала вырезать ее. Когда она это сделала, лезвие издало резкий звук о стекло. Сразу же она остановилась. Бруклинского фонового шума было много: далекие гудки машин, пролетающие над головой самолеты, бьющееся сердце города. Но все же скрип резака был слишком заметен - и, несомненно, внутри звучал еще громче.


Словно в ответ она увидела темную фигуру, крадущуюся внутри, подходящую, чтобы проверить звук. Он огляделся по сторонам, с оружием наготове. Она знала, что он не мог видеть ее ожидания в темноте снаружи. Через мгновение он снова растворился в листве, удовлетворенный, что это было ничто.


Констанс ждала, переосмысливая, как ей попасть внутрь. Если бы она могла найти способ сделать это, не разбивая и не разрезая стекло, это значительно уменьшило бы ее шансы быть обнаруженным.


Она ползла по краю длинной стеклянной стены, двигаясь пальцами по стеклу. Некоторые были немного шаткими. Бронзовые рамы подверглись коррозии, особенно там, где они встречались с низким бетонным фундаментом.


Все еще ползая, она пробовала одно стекло за другим, пока не нашла кусок стекла, который был более рыхлым, чем остальные. Осмотрев его раму, она обнаружила, что бронза почти полностью проржавела по нижнему краю.


Она поднесла стеклорез к тонкой рамке и начала вытаскивать наружу. Бронза легко гнулась, корка окисления отслаивалась.и отваливается. Медленно, осторожно, чтобы не надавить на стекло настолько, чтобы не разбить его, она провела резаком по внутренней части рамы, выгибая ее. Через несколько минут рама была настолько ослаблена, что она рискнула приложить присоску к стеклу и осторожно потянуть. Он держался крепко, но теперь оставалось согнуть только одну часть рамы. Еще несколько секунд с резаком, и она смогла снять стекло. Струя влажного, пахнущего цветами воздуха окутала ее.


Она залезла внутрь.


Плотная стена из висящих орхидей отделяла ее от мужчин. Это, как она вспомнила по карте, была Коллекция Орхидей, которая занимала дальний конец Водного Дома. За ним находился изогнутый переход с двойными перилами, а за ним - большой крытый бассейн, в котором можно было найти «Скорбь Ходжсона».


Констанс замолчала, задумавшись. Листва вокруг и впереди была чрезвычайно густой. Ее выбор длинного черного платья с белыми вставками подходил для камуфляжа. Однако для того вида ползания на близком расстоянии, что впереди, это оказалось препятствием. Что еще хуже, он может порваться на выступающей ветке и создать нежелательный шум. Недовольно нахмурившись, она сняла платье с плеч и стянула его с тела. Внизу на ней была черная сорочка. Затем она сняла туфли и чулки, опустившись босиком. Подняв платье, она спрятала его, чулки и туфли за кусты, и поползла вперед, с бесконечной медлительностью просунув руку в толстую занавеску орхидей и отодвинув ее на полдюйма.


Путь посетителей пролегал в лунном свете, но луна была низкой, и на кустах тянулись глубокие тени. Другого пути подойти к центральному пруду не было - ей придется перейти эту тропу. Когда она остановилась, обдумывая ситуацию, она смогла опознать еще троих мужчин, стоящих в темноте. Они были совершенно молчаливы. Единственное, что двигалось, это их головы, которые поворачивались сначала в одну сторону, затем в другую, наблюдая, слушая.


От этих джентльменов было нелегко уклониться. Но ей нужно уклониться от них, иначе Пендергаст умрет.


Земля под ней была влажной и грязной. В то время как ее сорочка была черной, открытые части ее тела были бледными, и их было легко обнаружить. Она зачерпнула грязь и методично намазала ею лицо, руки и ноги. Убедившись, что она полностью прикрыта, Констанс снова ползла вперед, дюйм за дюймом, с бесконечной осторожностью раздвигая орхидеи. Пахло влажной почвой, цветами и растительностью. Она делала паузу после каждого движения. Маленькой девочкой в доках на Уотер-стрит она часто крала рыбу таким образом, двигаясь так постепенно, что никто ее не замечал. Но тогда она была бродягой. Теперь она была взрослой женщиной.


За несколько минут ей удалось продвинуться на десять футов вперед, и теперь она лежала среди тропических папоротников. Затем ей пришлось перейти через низкие перила, а затем по дорожке. Со своей точки зрения она могла видеть нескольких наблюдателей, но, несомненно, других она не могла видеть. У нее было одно преимущество: они не знали, что она уже была внутри и среди них. Их внимание, казалось, было приковано к входу и аварийному выходу в тылу.


Более незаметное движение привело ее к большой мемориальной доске, все еще в глубокой тени. Перебраться через дорожку должно было стать ключевым моментом. Она не могла ползать по нему в замедленном темпе. Ей придется перебегать в тот момент, когда никто не смотрит.


Она смотрела и ждала. А потом она услышала слабое шипение радио, бормотанный голос. А потом еще один, пришедший из другого места; а затем третий. Было ровно девять сорок пять. Они сверялись друг с другом.


Через минуту они показали свое местонахождение - по крайней мере, в ближнем конце оранжереи. Констанс насчитала в общей сложности пять. Но она подсчитала, что только трое из них могли заметить ее беготню по открытой дорожке.


Она подняла глаза вверх. Луна поднималась все выше, бросая неприятный свет в оранжерею, и должна была пройти большая часть ночи, прежде чем она наконец зайдет за деревья. Но по небу неслись несколько облаков. Пока она смотрела, она могла видеть, что один из них закроет луну, возможно, через три минуты.


Она закрыла глаза - даже белые могли выдать ее - и ждал, считая. Прошло три минуты. Она снова приоткрыла глаза и увидела вспыхивающее белое облако, когда его край начал двигаться по лику луны. Тень упала на оранжерею. Сгустилась тьма.


Это был ее момент. Медленно она подняла голову. Наблюдатели растворились в темноте, поэтому она не могла понять, в какую сторону они смотрели. В оранжерее было очень темно, и никогда не будет темнее. Ей придется рискнуть.


Одним плавным, легким движением она приподнялась, перешагнула через перила, помчалась через дорожку и легла под большое тропическое дерево, увешанное орхидеями. Она оставалась неподвижной, едва решаясь дышать. Все было тихо. Мгновение спустя лунный свет снова вспыхнул. Никто не двинулся; никто ее не видел.


Теперь о бассейне и о заводе…


Она почувствовала, как что-то холодное коснулось ее шеи, очень легко. Тихий голос сказал: «Не двигайся».


изображение


M арго кинулся боковому как облепиха метнулась к ней, рассекая ее куртку и зазубрины ее плечо. Она приземлилась на пол, прижалась к стопке стеллажей, в ловушке, ее налобный фонарь исчез в темноте. Слейд сделал шаг вперед. Теперь она лежала на земле, а полицейский спокойно стоял над ней.


«Вы просто усложняете задачу», - сказал Слэйд.


Ее рука была зажата за спину, и она соприкасалась с чем-то холодным. Она поняла, что это была банка для образцов, часть ряда из них, расположенная вдоль нижнего уровня стеллажа.


«Слушай, все, что мне нужно, это растение, которое у тебя есть». Мужчина постарался, чтобы его голос звучал разумно. «Нам не нужно, чтобы все так заканчивалось. Отдай мне, и я тебя отпущу ».


Марго ничего не сказала. Этот человек был лжецом. Хотя ее разум двигался со скоростью милю в минуту, она не видела выхода.


«У тебя нет шансов уйти от меня, так что тебе лучше сотрудничать».


Она взглянула мимо него, в сторону далекой двери ботанической коллекции, через которую она прошла.


«Даже не думай сбегать, - сказал Слэйд. «Когда я вошел на склад в Шестом здании, я запер вход и заблокировал замок сломанным перочинным ножом, чтобы никто другой не мог войти. Мы здесь одни - только ты и я. На его худом лице появилась странная улыбка.


Марго подавила свой страх и тяжело задумалась. Она смутно вспомнила, что есть еще один выход в дальнем конце подвала Шестого корпуса. Она ломала голову, пытаясь вспомнить коридоры, которые приведут ее к нему. Если бы она только могла пройти мимо него, она могла бы направиться к заднему выходу и потерять его. В конце концов, она знала переулки музея, а он не ...


- И не думайте также о том, чтобы попытаться выбраться через черный ход. По правде говоря, я знаю эти подземные коридоры почти так же хорошо, как и ты.


Она была потрясена тем, что он, казалось, угадал, о чем она думала. Но это должна была быть еще одна ложь, он утверждал, что знает подвалы музея.


«О, я знаю этот музей как свои пять пальцев», - сказал мужчина. «Я бы хотел, чтобы я этого не сделал - музей разрушил мою жизнь. Понимаете, я не всегда был сотрудником полиции Нью-Йорка. Когда-то я был агентом ФБР. Окончила Академию вторым в классе. Моим самым первым заданием в качестве полевого агента было возглавить передовой командный пункт прямо здесь, в этом музее, чтобы убедиться, что открытие определенной выставки-блокбастера прошло без сучка и задоринки. Вы знаете, что это была за выставка, Марго? Тебе следовало ... ты был там.


Марго смотрела. Слэйд… Слэйд… она смутно вспомнила, как слышала это имя во время зачистки той ужасной ночи двенадцать лет назад, когда Музей превратился в бойню. Она никогда не видела его лица. Неужели это действительно тот же мужчина?


«Ты… тот Слейд?»


Слейд выглядел довольным. "Верно. Выставка "Суеверия". Мне не повезло, что некий SAC Спенсер Коффи руководил контингентом ФБР. Эта выставка прошла не слишком хорошо, не так ли? Сколько умерло - двадцать шесть? Это был один из самых больших провалов в истории Бюро. Настолько велик, что они стали примером не только для Коффи, но и для всех нас. Коффи перевели в Уэйко, а меня вывели из ФБР вместе с остальной частью его команды. После этого я был заклеймен, и мне повезло, что я получил работу в полиции Нью-Йорка в качестве полицейского. И бренд остался со мной. Как вы думаете, почему человек с моим стажем и опытом до сих пор остается сержантом? »


Эта горькая речь дала Марго время собраться с мыслями. Она пыталась заставить его говорить. «Значит, тебе нужно было взять дубль?» спросила она. «Так оно и работало?»


«Я не имел никакого отношения к этой катастрофе - я даже не прибыл на место происшествия, пока не осела пыль - и все же они бросили меня к волкам, не задумываясь. Подобные вещи могут сделать человека более восприимчивым, скажем так, к лучшим предложениям . Со временем у меня появилось более выгодное предложение - и вот я ».


Слейд наклонился вперед, сжимая облепиху, и она поняла, что он собирался с силами, чтобы еще раз попытаться нанести удар ей по шее. Ее пальцы сомкнулись на банке с образцами позади нее. Когда он приготовился воткнуть ее, она сильно ударила его ногой, ударив изнутри его лодыжку и выбив его из равновесия. Слейд на мгновение повернулся в сторону, чтобы восстановить равновесие, и она взмахнула бутылкой вверх и вокруг, разбив ее о его голову. Он разбился, разбрызгивая повсюду этиловый спирт и сбив Слейда на колени. Она вскочила и перепрыгнула через него, побежав по проходу, сжимая сумку под мышкой. Позади нее с воплем гнева поднялся Слэйд.


Паника придала Марго силы и ясность ума. Она помчалась по проходам, выскочила за дверь ботанической коллекции и свернула налево по коридору, направляясь к заднему выходу из Шестого Здания. Из-за старинной планировки подвала музея это был не совсем точный снимок. Ей придется пройти через череду складских помещений, чтобы добраться до него. Теперь она слышала, как Слейд бежит за ней, его дыхание хрипит, его ботинки стучат по цементному полу - и он приближается, все ближе.


изображение


С onstance лежали в грязи, неподвижно. Тусклый свет освещал ее, и она могла слышать слабый шепот, когда мужчины общались друг с другом. Она почувствовала странную, накапливающуюся комбинацию раскаяния, досады и особенно гнева: не потому, что ее собирались убить - она не заботилась о своей собственной жизни, - а потому, что ее открытие означало, что Пендергаст умрет.


Она услышала слабые шаги, а затем другой голос сказал: «Поднимите ее».


Ее снова ткнули в шею. "Вставать. Медленный."


Констанс поднялась на ноги. Перед ней стоял высокий мужчина с военной выправкой, одетый в темный деловой костюм. Его лицо, тускло освещенное лунным светом, было большим и гранитным, с выступающими скулами и тяжелой, сильно выпирающей челюстью.


Барбо.


На мгновение ее концентрация сузилась до яростной точки, настолько всепоглощающей была ее ненависть и отвращение к этому человеку. Она оставалась неподвижной, пока Барбо освещал ее.


«Какое ты зрелище», - усмехнулся он грубым тоном.


Несколько других мужчин молча появились и теперь заняли позиции вокруг нее. Все были хорошо вооружены. Были отрезаны все пути к побегу. Она подумывала украсть огнестрельное оружие, но знала, что это бесполезно; кроме того, это автоматическое оружие было ей чуждо.Барбо не был похож на человека, которого можно было легко удивить или победить, если вообще его можно было бы победить. В нем было спокойное, умное и настороженное выражение жестокости, с которым она сталкивалась, в частности, всего дважды прежде: ее первый опекун, Енох Ленг, и Диоген Пендергаст.


Завершив осмотр, Барбо снова заговорил. - Значит, это оперативник, которого Пендергаст посылает ему в качестве ангела-мстителя. Я не поверил, когда Слэйд рассказал мне о тебе.


Констанс не отреагировала.


«Я хотел бы знать, как называется растение, которое вы ищете».


Она продолжала смотреть на него.


- Вы предприняли последнюю отчаянную попытку спасти своего драгоценного Пендергаста. Как видите, мы были на шаг впереди вас. Тем не менее, я впечатлен тем, как далеко ты сумел зайти в этом дурацком деле до того, как мы поймали тебя.


Констанс позволила ему говорить.


«Пендергаст сейчас на смертном одре. Вы не можете себе представить, какой восторг я испытываю от его страданий. Его болезнь уникальна: невыносимая физическая боль в сочетании с осознанием того, что вы теряете рассудок. Я все об этом знаю. Я это видел ».


Барбо остановился, его глаза задержались на ее измазанной грязью фигуре. «Насколько я понимаю, агент Пендергаст - ваш« опекун ». Что именно это означает?"


Тишина.


«Ты не говоришь, но глаза выдают тебя. Я вижу твою ненависть ко мне. Ненависть женщины к убийце любовника. Как трогательно. Какая разница в возрасте - двадцать, двадцать пять лет? Отвратительный. Ты могла бы быть его дочерью ».


Констанс не опустила глаз. Она продолжала смотреть на него.


«Смелая девушка». Барбо вздохнул. «Мне нужно название растения, которое вы ищете. Но я вижу, вас потребуют уговоры. Он протянул руку, коснулся ее лица. Она не вздрогнула и не отодвинулась. Его рука скользнула вниз, размазывая грязь по ее шее, затем спустилась к ее рубашке, слегка задевая ее грудь сквозь шелк.


Быстрая, как поражающая змея, Констанс резко ударила его по лицу.


Барбо отступил назад, тяжело дыша. "Держать ее."


Мужчины с обеих сторон схватили ее за руки. У одного была бритая голова; другой, волосы до плеч. Она не сопротивлялась. Барбо сделал шаг вперед и снова протянул руку, сомкнув руку на ее груди. «Жаль, что Пендергаста не будет здесь, чтобы увидеть, как над его игрушкой оскорбляют. А теперь скажи мне название растения ». Он сильно сжал ее грудь.


Констанс прикусила губу от боли.


« Название от завода .»


Он снова причинил ей боль. Она коротко вскрикнула, немедленно проверив себя.


«Не надоедайте нам истерическими вспышками. Они не принесут вам никакой пользы. Мы нейтрализовали то немногое, что здесь было в безопасности. У нас есть место для себя ».


Рука Барбо опустилась ниже, собирая ткань сорочки. Он поднял его. «Такое молодое, гибкое тело. Я могу только представить, как Пендергаст гнет его, как крендель, для собственного развлечения ».


Он отпустил сорочку и некоторое время смотрел на нее оценивающе. Затем он отступил еще раз, кивнул Бритоголовой. Мужчина повернулся к Констанс, сильно ударил ее по лицу: один, два раза.


Констанция выдержала это молча.


«Принеси стержень», - приказал Барбо.


Из небольшого рюкзака, перекинутого через плечо, Длинный Волос достал злодейское устройство около двух футов длиной с резиновой ручкой, пружинным завитком металла, опоясывающим его центральный стержень, и двумя серебристыми зубцами, торчащими из рабочего конца. Продукция для крупного рогатого скота. Он помахал ей перед носом.


- Заткни ей рот, - сказал Барбо. «Ты знаешь, как я терпеть не могу кричать».


Из упаковки достали комок ваты и клейкую ленту. Бритоголовый внезапно ударил ее в живот, и, когда она двинулась вперед, зажала вату в рот, а затем обернула ее изолентой, обвивая ее голову. Он отступил, пока Длинные Волосы готовили толчок. Остальные мужчины образовали темное безмолвное кольцо вокруг происходящего, пристально наблюдая за происходящим.


Пока Бритая Голова держала ее обеими руками, Длинные Волосы вонзили иглу ей в живот. Он помедлил мгновение, криво улыбаясь,а затем нажал кнопку, активирующую электрический ток. Констанс дернулась в агонии, все ее мускулы сжались, в то время как Бритая Голова прижала ее к себе руками. Приглушенный звук боли вырвался из ее носа, подавляя все ее попытки хранить молчание.


Длинные Волосы убрали штырь.


«Опять», - сказал Барбо. «Когда она будет готова к разговору, она сообщит нам об этом».


Констанс попыталась выпрямиться. Длинные Волосы дразняще помахали иглой, готовясь к новому толчку. Внезапно он рванулся вперед, воткнув ей между грудей и снова спустив курок. Она корчилась, почти обезумев от боли, но на этот раз не издавала ни звука. Длинные Волосы снова сняли иглу.


Констанс изо всех сил пыталась снова выпрямиться.


«Эту кобылу нужно сильно сломать», - сказал Барбо.


«Может быть, - сказала Бритая Голова, - ей нужна стимуляция в более чувствительной области».


Барбо кивнула, протянула руку и сняла сорочку. Улыбающийся, Длинноволосый смыкался со скотиной.


В этот момент раздался выстрел. В тот же момент макушка Длинных Волос оторвалась одним куском, закружилась, волосы развевались, кровь и мозговое вещество поднялись в облаке розового и серого.


Мужчины отреагировали мгновенно, бросившись на землю, Бритоголовый толкнул Констанс на землю вместе с ним. Но даже когда люди укрылись, последовали еще два выстрела. Один согнулся пополам, с ревом схватившись за живот, другой, уже лежащий на земле, получил удар в спину. Он дернулся, испустив крик агонии.


Констанс попыталась вырваться из-под хватки Бритоголовой, но ее мышцы все еще дрожали от удара током, и он крепко держал ее. Она увидела, что Барбо был единственным, кто остался стоять - он хладнокровно шагнул за прикрытие массивного ствола дерева.


«Одиночный стрелок», - сказал Барбо. "Верхний уровень. Фланговый маневр с обеих сторон ». Он подал знак трем мужчинам, которые тут же вскочили и исчезли, оставив ее с Барбо, бритоголовой, третьим.человек, и три тела смяты и истекают кровью в орхидеях. Она услышала еще несколько выстрелов и подняла глаза. Выдернув из-за пояса рацию, Барбо отдал новые приказы, очевидно, мужчинам, находившимся за пределами оранжереи. Слушая гул голосов по радио, Констанс подсчитала, что у Барбо должно быть около десяти человек, которые все еще находятся на своих местах в Доме водных видов спорта и вокруг него. Она смотрела на него прищуренными глазами. Что происходило? Может, лейтенант д'Агоста каким-то образом вычислил ее местонахождение и прибыл с полицией Нью-Йорка?


Бритоголовый толкнул ее обратно. «Не двигайся, черт возьми, - сказал он.


Со своего места за деревом Барбо продолжал спокойно отдавать команды по рации. Некоторое время все молчали. А потом раздалась еще одна серия выстрелов, глубже в пределах комплекса теплиц, за которыми последовал звук падающего стекла. По радио Барбо шла возбужденная болтовня.


Констанс лежала в грязи, постепенно отдышавшись. Барбо упомянул об одном стрелке. Но если бы этим стрелком был д'Агоста, он бы привел с собой подкрепление. Что бы это ни значило, в конце концов, Пендергаст может и не погиб ...


Еще одна вспышка болтовни по радио, и затем Барбо повернулся к Бритоголовой. «Поднимите ее на ноги. Можешь вынуть кляп - стрелок у них. Это Пендергаст.


изображение


M арго подошел к двери первой комнаты хранения, заклинил ее отмычку в замок с молитвой. Это оказалось. Она ахнула, распахнула дверь, ворвалась и захлопнула ее за собой. Когда она это сделала, Слэйд врезался в него, заставив открыть трещину, но она собралась и оттолкнулась изо всех сил. Он снова врезался в нее, и она оттолкнулась.


Долго это продолжаться не могло. Она проиграет этот конкурс. А он может просто прострелить дверь.


Он снова врезался в дверь, когда она резко ее распахнула, в результате чего он растянулся на полу у ее ног. Она сильно ударила его по голове и бросилась в темноту кладовой. За ее плечами она слышала, как он задыхался от боли. Она потеряла налобный фонарь, а у него все еще был фонарик. Его луч промелькнул мимо нее, когда она, обогнув один угол бесконечных рядов полок, помчалась сначала по одному проходу, затем по другому. Она мимоходом отметила, что на полках стояли большие стеклянные кувшины, в каждой из которых висел блестящий, смотрящий, слизистый шар размером с шар для боулинга: это была легендарная музейная коллекция глазных яблок китообразных.


На бегу она полезла в сумку, вытащила телефон и осмотрела его. Как она и ожидала: никаких решеток. Толстые стены подвала музея эффективно блокировали прием сотовых телефонов.


Она была быстрой и в хорошей форме, но, видимо, так же был и Слэйд, и на бегу она поняла, что проиграет и это соревнование по бегу. Она должна была найти способ остановить его или хотя бы замедлить его. Почему он не стрелял из пистолета? Возможно, он не мог рисковать тем шумом, который он произвел. Слэйд, очевидно, был осторожным человеком - и никто не знает, кто может бродить по подвалу, даже поздней ночью.


Минуя группу огней в конце прохода, Марго включила их все - это могло сделать ее видимой, но если он не использовал свой пистолет, это также нейтрализовало бы его преимущество с помощью фонарика. Когда зажглись лампы дневного света, она тут же повернулась и побежала в противоположном направлении по следующему проходу. Она слышала, как Слейд бежит по проходу рядом с ней. У нее возникла внезапная идея: остановившись перед полкой и выставив руки вперед, она вытолкнула группу банок с образцами из дальнего края полки, и они рухнули на пол прямо перед ним. Но даже когда она продолжала бежать, она могла слышать, как он скачет и прыгает через огромные мягкие вращающиеся глазные яблоки. Это лишь немного замедлило его. Может, ей удастся надвинуть на него всю полку - но нет, полки были слишком массивными и прикручивались к полу.


Было несколько дверных проемов, ведущих из комнаты для наблюдения за китами в другие складские помещения, но только один из них вел к черному выходу из Шестого здания. Он набирал обороты, а она не была ближе к этому выходу. А в это время ночи этот выход вполне может быть заблокирован изнутри. Пробежав по полкам, она вытащила еще несколько банок, позволив им рухнуть на пол. Могла ли она зажечь этиловый спирт? Но в сумке у нее не было зажигалки, и даже если бы она сделала это, вся кладовая могла подняться, забрав ее с собой.


Вернувшись в конце следующего прохода, она сорвала с полки еще несколько банок, и они рухнули на пол позади нее, огромные китовые глазные яблоки катились, оставляя за собой алкоголь и слизь. Проклятием, Слэйд поскользнулся на одном из них, затем схватился за край полки, чтобы не упасть, в результате чего на пол упало еще несколько банок. Рыбный запах глазных яблок и алкоголя наполнил комнату. Он снова вскочил в мгновение ока, но Марго купила себе еще несколько секунд. Достигнув конца следующего прохода, хватая ртом воздух, с горящими ногами, она наконец выбралась из двери, которая в конечном итоге вела к выходу из Шестого Здания. Но он был так близко, что он доберется до нее прежде, чем она успеет вставить ключ в замок.


Возле двери стоял огнетушитель.


Услышав, как он подошел к ней сзади, она выдернула огнетушитель из держателя, развернулась и замахнулась им на Слейда, ударив его в солнечное сплетение и отправив на пол. Когда он снова начал подниматься с кряхтением, она вытащила штифт и направила на него сопло, распыляя пену ему в лицо в упор. Он слепо пытался отбиться от брызг, безуспешно хватаясь за огнетушитель.


"Сука!" - закричал он, пытаясь встать, срывая пену, а Марго продолжала пускать белый поток ему в лицо. «Я убью тебя за это!» Он сделал выпад, поскользнулся и снова упал. Она увидела ее отверстие и ударила его огнетушителем по голове.


Со стоном он замолчал: без сознания, наполовину погруженный в пену, глаза закатились.


Она замолчала, яростно думая. Еще один мощный удар по голове, когда он был неподвижен, раздробил бы ему череп. Она подняла огнетушитель… только для того, чтобы понять, что не может этого сделать. Она выбросила его. У нее все еще была сумка - слава богу. Она должна просто убираться к черту. Но куда? Если она продолжит движение к заднему выходу, ей придется пройти еще несколько комнат, вероятно, запертых, ни одна из которых может не работать с ее ключом доступа. Было бы гораздо быстрее вернуться назад, мимо ботанических коллекций, к лифту. То, что Слэйд сказал о заклинивании замка, вероятно, было чушью - тогда как ему выбраться?


Она побежала обратно в сторону Хранилища Гербария. Боже, она надеялась, что ей удастся выбраться отсюда. В противном случае ей пришлось бы вернуться, снова пройти мимо Слейда. Может, он уже был мертв.


Двигаясь так быстро, как только могла в тусклом аварийном свете, она миновала вход в ботанические коллекции и направилась по коридору к выходу из Шестого корпуса. Если бы она могла подняться на лифте, она могла бы направиться к входу службы безопасности, укомплектованному вооруженной охраной. Там она будет в безопасности. Она могла рассказать им о мертвом Фрисби, о полицейском-убийце, который лежал без сознания в подвале ...


Она добралась до выходной двери, попробовала сломаться. Заблокировано. Ручка двери тоже не поддавалась. Она попыталась вставить ключ в замок, но увидела, что, как и обещал, Слейд воткнул в него лезвие перочинного ножа. Она громко выругалась. В конце концов, ей придется попробовать задний выход - мимоего. Теперь ей было жаль, что она не вышибла ему мозги. Если бы только у нее хватило духа забрать его пистолет. Она бы не повторила эту ошибку при ответном пасе, если бы он все еще был без сознания.


Двигаясь быстро и бесшумно, Марго пошла обратно. Что, если бы он очнулся и проснулся? Ей лучше достать оружие. Она огляделась. Теперь она снова была у входа в ботанические коллекции. Она задумалась на мгновение. Какое растение можно было бы использовать против ружья? Конечно, нет.


Потом она кое-что вспомнила.


Стремясь к коллекциям, она пробежала мимо шкафов и стеллажей - задержавшись ровно на то, чтобы достать налобный фонарь, - пока не добралась до Хранилища Гербария, крошечная красная лампочка на его передней панели напоминала путеводный луч. Задыхаясь, она набрала код и открыла тяжелую дверь.


Вот они: в свете фары она могла разглядеть в дальнем углу паяльные трубки - длинные полые трубки - и колчан маленьких костяных дротиков, каждая около двух дюймов длиной, с пучком перьев на одном конце. Кончики дротиков были смазаны липкой черной субстанцией.


Она схватила одну из паяльных трубок, накинула колчан на свободное плечо и зарядила дротиком, проталкивая в полую трубку пучком пера назад. Теперь, выходя из хранилища и перемещаясь по коллекциям, она продвигалась как можно быстрее, выключив налобный фонарь и полагаясь на аварийное освещение, через дверь кладовой и обратно в коллекцию глазных яблок кита. Когда она вошла, вонь поразила ее почти физическим ударом.


Ее сердце почти остановилось: там, в проходе, где она оставила копа, была лужа пены, но тела не было. Мокрые следы уводили.


Она в ужасе застыла. Он был в сознании, стоял на ногах - возможно, поджидал ее. Она огляделась, но ничего не увидела. Пытаясь сдержать бьющееся сердце, она внимательно слушала. Были ли эти незаметные шаги, эхом разносившиеся с какого-то неопределенного направления?


Паника охватила ее, и она побежала к заднему выходу, только чтобы обогнуть полку и врезаться прямо в Слейда с оружием наготове. Он схватил ее, посадил в молоток и бросил на землю. Он перешагнул через нее с пистолетом в руке.


«С меня достаточно», - сказал он тихо. «Отдай мне гребаную сумку, или я выстрелю тебе в голову».


"Вперед, продолжать. Шум принесет безопасность на бегу ».


Он ничего не сказал, и она поняла, что угадала правильно. Но затем на его лице появилась легкая улыбка. «Похоже, мне нужно обновить оружие. Что-то тихое . Он наклонился и поднял трубку от духового пистолета и колчан с дротиками, которые она уронила при столкновении. Он вытащил из колчана один дротик, посмотрел на него. «Отравлен. Отлично." Он осмотрел трубку. «И вы удобно загрузили его для меня».


Он неуклюже поднял его и поднес к губам. Марго бросилась в сторону, когда он затянулся, дротик вылетел и промчался мимо нее на несколько дюймов, с грохотом упав с полки. Она отпрянула в сторону крабоподобным движением, затем вскочила на ноги, когда он вытащил еще один дротик и воткнул его в трубку. Она отчаянно бежала, когда мимо нее пролетел второй дротик. Она слышала, как он снова идет за ней.


Теперь у нее был единственный шанс потерять его где-нибудь в бесконечных кладовых музея.


Она оббежала один угол, потом другой, мимо мелькали стеллажи. Достигнув двери в ближайшей стене, она распахнула ее, прошла через другое складское помещение, повернула за угол и помчалась к двери в конце тупика. Заперта - и на этот раз ее ключ не сработал. Она повернулась, чтобы отступить, но услышала ухмылку Слейда из-за угла.


«Я действительно верю, что ты в ловушке».


Она огляделась, но идти было некуда. Он был прав: она действительно оказалась в ловушке.


Задыхаясь, с колотящимся сердцем, Марго увидела, как тень Слейда у дальней стены тупика - черная на красном фоне аварийного освещения - ползла вперед, когда он приближался к углу. А потом она увидела, как появилась трубка, слегка покачиваясь и медленно продвигаясь вперед. Затем показались голова и руки Слейда. Он двигался осторожно, поднося к губам паяльную трубку, не торопясь, тщательно прицеливаясь, готовясь выстрелить еще одним дротиком.


Он не собирался снова скучать по ней.


изображение


B arbeaux повел, бритая Голова толкая Констанцию по перед ним. Они прошли через музей бонсай в дальнее крыло Пальмового дома, все еще украшенное для свадьбы, но теперь выглядящее немного хуже изношенного. Четверо мужчин стояли вокруг фигуры, сидящей за столом, предназначенным для жениха и невесты. На него была поставлена единственная свеча, отбрасывающая тусклый свет, едва проникающий в темноту.


Констанс дрогнула, когда увидела, что Пендергаст рухнул в кресле в наручниках, его лицо было измазано грязью, а костюм перекосился. Даже его глаза потеряли блеск. На мгновение эти прищуренные свинцовые глаза метнулись к ней, и Констанс ужаснулась их безнадежному взгляду.


«Что ж, какой сюрприз, - сказал Барбо. «Неожиданно, но не нежелательно. На самом деле, я и сам не мог спланировать это лучше. Вы передали в мои руки не только свою хорошенькую маленькую подопечную, но и своего очень больного человека.


Он взглянул на Пендергаста на мгновение с холодной улыбкой, а затем повернулся к двум мужчинам. «Поднимите его. Я хочу, чтобы он был внимателен ».


Они подняли Пендергаста на ноги. Он был настолько слаб, что едва мог стоять; они должны были поддерживать его, его колени подогнулись. Констанс с трудом могла смотреть на него. Это она привлекла его сюда вслед за собой.


«Я планировал нанести вам визит в конце, - сказал Барбо, - чтобы вы знали, кто это сделал с вами и почему. И… - снова улыбнулся Барбо, - особенно как зародилась идея этой маленькой схемы.


Голова Пендергаста откинулась набок, и Барбо повернулся к своим людям. "Разбуди его."


Один из мужчин с шеей, настолько покрытой татуировками, что она была почти полностью синей, выступил вперед и нанес потрясающий удар открытой ладонью по голове Пендергаста.


Констанс уставилась на Тату. «Ты умрешь первой», - тихо сказала она.


Мужчина посмотрел на нее, его губы скривились от насмешек, его глаза похотливо блуждали по ее телу. Он коротко рассмеялся, затем схватил ее за волосы и притянул к себе. «Что, ты собираешься вывезти меня с той M16, спрятанной под твоим плюшевым мишкой?»


«Достаточно», - резко сказал Барбо.


Тату отступил с ухмылкой.


Барбо снова обратил внимание на Пендергаста. «Я подозреваю, что вы уже знаете в общих чертах, почему я вас отравил. И вы непременно оцените его поэтическую справедливость. Наши семьи были соседями в Новом Орлеане. Мой прадед вместе с вашим прапрадедом Езекией ходил на стрельбу на его плантацию, в то время как у него несколько раз ужинали Езекия и его жена. В ответ Езекия отравил моих прадедушку и прадедушку своим так называемым эликсиром. Они умерли адской смертью. Но на этом все не закончилось. Моя прабабушка принимала эликсир во время беременности и родила до того, как поддалась воздействию. Но в результате эликсир вызвал эпигенетические изменения в ее родословной, в ДНК нашей семьи , бросив бедствие на поколения. Конечно, тогда об этом никто не знал. Но время от времени умирал другой член семьи. Врачи были озадачены. Мои предки шепотом называли это «семейным недугом». Но потом это пощадило поколение моего отца. И мой. Я верил, что Семейное недуги выгорело само ».


Он сделал паузу. «Как я был неправ. Следующей жертвой стал мой сын. Он умер - медленно и ужасно. И снова врачи были сбиты с толку. Опять же, они сказали, что это какой-то унаследованный недостаток в наших генах ».


Барбо замолчал, расчетливо глядя на Пендергаста.


«Он был моим единственным сыном. Жены уже не было. Я остался один в своем горе ».


Глубокое дыхание. «А потом меня навестили. От твоего сына. Албан ».


При этом Барбо повернулся и начал ходить, сначала медленно, его голос был низким и дрожащим.


«Албан нашел меня. Он открыл мне глаза на зло, которое твоя семья причинила мне. Он указал, что состояние семьи Пендергастов во многом основано на кровавых деньгах от эликсира Езекии. Ваш роскошный образ жизни - квартира в Дакоте, особняк на Риверсайд Драйв, ваш «Роллс-Ройс» с водителем, ваши слуги - основан на страданиях других. Ему противно ваше лицемерие: притворство, которое приносит миру справедливость, при этом все время являясь самим образом несправедливости ».


Во время этой речи голос Барбо стал громче, и теперь он остановился, лицо покраснело, кровь заметно пульсировала в его толстой шее. «Ваш сын сказал мне, как сильно он вас ненавидит. Боже мой, какая это была блестящая ненависть! Он пришел ко мне с планом справедливости. Что он сказал об этом? Восхитительно уместно ».


Он возобновил шаг, на этот раз быстрее.


«Мне не нужно говорить вам, сколько времени и денег потребовалось, чтобы претворить мой план в жизнь. Самой сложной задачей было собрать воедино оригинальную формулу эликсира. Удобно, что в коллекции Нью-Йоркского музея был скелет женщины, убитой эликсиром, и я получил из него кость, которая предоставила моим ученым окончательные химические формулы. Но вы, конечно, все об этом знаете.


«А потом возникла задача разработать и расставить ловушку в Солтон-Си - месте, которое Албан обнаружил самостоятельно. Для меня было важно, что тебя постигла та же участь, что и моего сына, и других членов моей семьи. Албан ожидал этого. И я бы никогда не добился успеха, если бы Албан - перед тем, как покинуть меня в тот особенный вечер, - самым решительным образом не предупредил меня, чтобы я не недооценивал вас. Действительно мудрый совет. Конечно, в то время он предостерег меня и от другого: не посылать моих людей за ним. Потом он ушел ».


Барбо остановился и наклонился к Пендергасту. Агент посмотрел в ответ, его глаза были похожи на стеклянные щелочки на его бледном лице. Из его носа текла кровь, почти пурпурная на алебастровой коже.


«А потом произошло нечто замечательное. Почти год спустя, когда мой план подходил к концу, вернулся Албан. Похоже, он передумал. В любом случае, он долго пытался отговорить меня от мести, а когда я отказался, в гневе ушел ».


Он сделал глубокий дрожащий вдох. «Я знал, что он не оставит это там. Я знал, что он попытается меня убить. Он мог бы тоже преуспеть… если бы у меня не было этих лент слежения за его первым визитом. Понимаете, несмотря на предупреждение Албана, мои люди пытались помешать ему уйти. Но он победил их наиболее эффективно - и наиболее яростно. Я снова и снова смотрел эти увлекательные записи с его участием… и со временем я понял, как он мог сделать то, что казалось невозможным. У него было что-то вроде шестого чувства, не так ли? Способность предвидеть, что вот-вот должно было случиться ». Барбо посмотрел на Пендергаста, чтобы оценить эффект, производимый его словами. «Разве это не так? Я полагаю, что у всех нас в какой-то степени есть это: примитивное, интуитивное ощущение того, что вот-вот должно произойти. Только у Албана это чувство было более утонченным. Он высокомерно рассказал мне о своих «замечательных способностях». Изучая записи слежения за кадром, я определил, что ваш сын обладает сверхъестественной способностью предвидеть события; в некотором смысле почти заглянуть в будущее на несколько секунд. Не в абсолютном смысле, вы понимаете, но чтобы увидеть возможности . Опять же, ты, несомненно, все это знаешь ».


Барбо зашагал еще быстрее. Он был похож на одержимого.


«Я не буду вдаваться в жалкие подробности того, как я его победил. Достаточно сказать, что я обратил его силы против него. Он был дерзким. Он не чувствовал своей уязвимости. И я думаю, что он немного смягчился между нашей первой и второй встречами. Я разработал наиболее продуманный и тщательный план атаки, проинформировал о нем своих людей. Все было на месте. Мы заманили Албана обещанием еще одной встречи - на этот раз примирения. Он прибыл, зная все, чувствуя себя непобедимым, уверенный, что встреча была фальшивкой, и я тут же задушил его шнурком. Это была внезапная импровизация без злого умыслапредусмотрительно. Я сознательно избегал думать о том, когда и как я на самом деле его убью. Таким образом, это ограничило его необычайную способность предвидеть. Кстати, выражение изумления на его лице было бесценным.


Он рассмеялся и повернулся.


«И это была величайшая ирония судьбы. Я ломал голову над тем, как заманить вас - самого подозрительного и осмотрительного из людей - в свою ловушку. В конце концов, наживку предоставил сам Албан. Я поставил на службу его собственный труп. Между прочим, я был там, в Солтоне Фонтенбло. Если бы вы только знали, сколько времени, денег и усилий стоило инсценировать это - вплоть до паутины, нетронутой пыли, ржавчины на дверях. Но оно того стоило - потому что это была цена обмануть вас, заманить вас внутрь. Наблюдать, как вы вот так крадетесь, думая, что вы одержали верх - я бы заплатил в десять раз больше, чтобы засвидетельствовать это! Понимаете, это я нажал на кнопку, выпустил эликсир, отравил вас. А теперь вот и мы ».


На его лице появилась еще одна улыбка, когда он снова повернулся. «Еще одно. Похоже, у вас есть еще один сын в школе в Швейцарии. Думаю, Тристрам. Когда ты уйдешь, я нанесу ему небольшой визит. Я собираюсь очистить мир от пятна Пендергаста ».


Барбо остановился и встал перед Пендергастом, выставив вперед массивную челюсть. "Вам есть что сказать?"


На мгновение Пендергаст замолчал. Затем он сказал что-то низким невнятным голосом.


"Что это такое?"


«Я…» Пендергаст остановился, не в силах перевести дух, чтобы продолжить.


Барбо коротко и жестоко ударил Пендергаста. «Ты что? Скажи это! »


"… Извините."


Барбо удивленно отступил назад.


«Прошу прощения за то, что случилось с вашим сыном ... за вашу потерю».


"Извините?" - удалось сказать Барбо. «Вам жаль ? Это не поможет ».


«Я ... принимаю грядущую смерть».


Услышав это, Констанс застыла. В группе воцарилась электрическая тишина. Барбо, явно удивленный, казалось, сопротивлялсячтобы восстановить импульс его гнева. И во временном молчании серебристый глаз Пендергаста метнулся к Констанс - не более чем на мгновение - и в этом мгновенном взгляде она почувствовала, что отправляется сообщение. Но что?


"Извините…"


Констанс чуть не почувствовала ослабление хватки Бритоголовой на ее руках. Он, как и все остальные, был сосредоточен на драме, разворачивающейся между Барбо и Пендергастом.


Внезапно Пендергаст рухнул, обмяк и упал на пол, как мешок с цементом. Двое мужчин по бокам прыгнули, чтобы схватить его за руки, но были застигнуты врасплох и потеряли равновесие, когда попытались поднять его на ноги.


И в это мгновение Констанс знала, что ее момент настал. С внезапной силой она вывернулась из Бритоголовой и прыгнула в темноту.


изображение


S lāde держал Blowpipe устойчивым. Его глаза слегка сузились, когда он прицелился.


В момент отчаяния Марго рванулась вперед, схватилась за конец паяльной трубки и сильно вдохнула в нее воздух. Сдавленно вскрикнув, Слэйд выронил оружие и отшатнулся, схватившись руками за горло, кашляя и задыхаясь. Когда он выплюнул двухдюймовый дротик, Марго пробежала мимо него, вышла из тупика в лабиринт стеллажей в кладовке.


« Черт возьми !» Он побежал за ней задушенным голосом. Мгновение спустя она услышала выстрелы, снаряды срикошетили от бетонных стен перед ней, образуя струйки пыли. Пистолет был невероятно громким в замкнутом пространстве. Он отказался от всякой осторожности.


Она бросилась обратно в комнату, полную глаз кита, и на секунду остановилась. Слэйд отрезал главный путь от подвала. Задний выход проходил мимо лабиринта комнат, многие из которых, вероятно, были заперты. Импульсивно она свернула, выбрала один из других выходов из комнаты и распахнула дверь. Когда она это сделала, в поле зрения появился Слейд, слегка покачиваясь в слабом свете, а затем неуклюже опустившийся на огневую позицию. Неужели его отравила деловая часть дротика? Он выглядел пораженным.


Она бросилась в сторону, когда дверь пронзила очередь пуль. Пробежав через дверной проем и по коридору за ним,она заглянула в офисы и складские помещения, проходящие слева и справа, надеясь найти способ встряхнуть его, но усилия были бесполезны, поскольку все комнаты были тупиками. Теперь ее единственная надежда заключалась в том, что охрана услышала выстрелы и приедет расследовать, найдет заклинившую дверь и выломает ее.


Но даже на это потребуется время. Она не собиралась сбегать из подвала. Ей нужно было как-то победить его - или, по крайней мере, держать его в страхе достаточно долго, чтобы прибыла помощь.


Коридор закончился Т-образным перекрестком, и она повернула налево, ноги Слейда громко стучали за ее спиной. Повернувшись, она оглянулась и увидела, как он остановился, нащупывая новые патроны в магазине своего пистолета.


Она знала, что главная лаборатория динозавров находится прямо впереди: она была большой, и в ней было много мест, где можно было спрятаться. И у него будет межмузейный телефон, по которому она сможет позвать на помощь.


Она подошла к двери лаборатории - закрылась - воткнула ключ в замок и повернула его, бормоча молитву. Он открылся. Она ворвалась внутрь, затем захлопнула и заперла за собой дверь.


Она включила свет, чтобы сориентироваться. По крайней мере, дюжина рабочих столов была расставлена вокруг огромной комнаты с окаменелостями, находящимися на разных стадиях реставрации или лечения. В центре комнаты в разгар собрания возвышались два огромных скелета динозавров: знаменитый набор окаменелостей «сражающихся динозавров», который в результате получившего широкую огласку переворота был недавно приобретен музеем - трицератопса и тираннозавра , запертых. в смертельных объятиях.


Она услышала стук в дверь, крик, а затем выстрелы через замок. Она огляделась, но телефона не увидела. Он где-то должен был быть. Или, по крайней мере, другой выход.


Но она ничего не видела. Не было ни телефона, ни другого выхода. И множество укрытий, на которые она надеялась, найти не удалось.


Вот вам и ее план.


Очередь выстрелов пробила замок на полпути через дверь. Слейд собирался оказаться в лаборатории в любой момент. И как только он закончит, она умрет.


Она слышала, как он закричал от ярости… или это была боль? Яд подействовал?


Два огромных скелета возвышались над ней, как гротескный тренажерный зал в джунглях. Инстинктивно она подбежала к трицератопсу, схватилась за ребро и стала карабкаться, карабкаясь рука об руку. Маунт был далек от завершения, и вся установка дрожала и дрожала, когда она поднималась. В результате ее схватки были выбиты более мелкие кости, которые рухнули на пол. Это было безумием; она будет там в ловушке, сидячая утка. Но какой-то инстинкт подсказывал ей продолжать восхождение.


Захватив позвоночный отросток, она поднялась на позвоночник трицератопса. Еще одна серия выстрелов полностью вышибла цилиндр замка, заставив его скользить по полу. Она слышала, как Слейд ударился о дверь, металлическая пластина, удерживающая замок, дребезжала, засовы выскакивали. Еще один толчок в дверь, и тарелка отскочила.


В отчаянии карабкаясь, Марго перепрыгивала от одного скелета динозавра к другому, взбираясь на более высокий и крутой хребет тираннозавра . Его массивная голова размером с небольшой автомобиль, усеянная огромными зубами, еще не была полностью скреплена и приварена железом, и она ужасно раскачивалась.


Подойдя к нему, она увидела, что на самом деле он был закреплен на металлической опоре. Большинство отверстий для болтов, просверленных в раме, все еще были пустыми - неудивительно, что она так опасно тряслась.


Она развернулась и, прислонившись спиной к металлической балке, уперлась ногами в череп. Всегда была вероятность, что он не увидит ее здесь.


Последний удар по двери, и она с глухим стуком распахнулась. Вошел Слейд. Он бешено размахивал пистолетом, его шаги были неровными, пьяными. Он повернулся туда-сюда, а затем посмотрел вверх.


"Вот ты где! Лечится как кошка! » Он сделал несколько шатких шагов и встал под ней, обеими руками поднял пистолет и тщательно прицелился.


Он выглядел так, как будто его отравили, но недостаточно.


Она тяжело взмахнула обеими ногами, вытащив череп из колыбель. Он покачнулся и на мгновение остановился у края, затем перевернулся и рухнул, пробив грудную клетку трицератопса. Она на мгновение увидела Слейда, застывшего, как олень в свете фар машины, прежде чем огромная масса окаменевших костей обрушилась на него, сбив его с ног. Секунду спустя верхняя часть черепа тираннозавра приземлилась на него, сначала зубами, с тошнотворным мокрым стуком.


Марго опасно цеплялась за дрожащий металлический каркас, когда новые кости откатывались от крепления и падали с грохотом и звяканьем на пол. Она ждала, тяжело дыша, пока не утихло сильное раскачивание коня. С бесконечной осторожностью, дрожа мускулами, она спустилась вниз.


Слейд лежал на полу, широко раскинув руки, глаза приоткрыты. Верхняя часть черепа тираннозавра проткнула его зубами. Это было ужасающее зрелище. Она попятилась назад, прочь от бойни. Когда она это сделала, она вспомнила свою сумку. Он был инстинктивно прижат к ее телу на протяжении всего испытания. Теперь она расстегнула молнию и заглянула внутрь. Стеклянные пластины, удерживающие образцы растений, были разбиты.


Она уставилась на различные засохшие остатки растений, смешанные с битым стеклом на дне мешка. О Господи. Этого будет достаточно?


Она услышала резкий голос и обернулась. Лейтенант д'Агоста стоял в дверном проеме, за ним стояли двое охранников, глядя на место кровавой бойни. «Марго?» он сказал. "Что за черт?"


«Слава богу, ты здесь», - выдохнула она.


Он продолжал смотреть, переводя взгляд с нее на тело на полу. «Слейд», - сказал он. Это не было сформулировано как вопрос.


"Да. Он пытался меня убить ».


«Сукин сын».


«Он сказал что-то о лучшем предложении. Что, черт возьми, происходило? "


Д'Агоста мрачно кивнул. «Работаю на Барбо. Сегодня днем Слейд слушал наш разговор в моем офисе. Он огляделся. «Где Констанция?»


Марго уставилась на него. "Не здесь." Она заколебалась. «Она пошла в Бруклинский ботанический сад».


"Какие? Я думал, она была с тобой! »


"Нет нет. Она пошла за редким растением оттуда… - Она остановилась, когда д'Агоста уже был на своем полицейском радио, вызывая массовый ответ полиции и скорую помощь в ботанический сад.


Он снова повернулся к ней. «Пойдем, надо спешить. Принеси свою сумку. Надеюсь, черт возьми, мы еще не опоздали ».


изображение


C onstance помчался к дальней стене пальмовой оранжереи, двое мужчин в погоне. Позади она слышала приказы Барбо. Похоже, он посылал других мужчин окружить ее и следить, чтобы она не сбежала на улицы Бруклина.


Но Констанс не собиралась сбегать.


Она помчалась к первой дыре, которую она прорезала в стекле в конце коридора, и бросилась через нее, кусты снаружи остановили ее стремительное падение. Она перекатилась один раз и сразу же вскочила и побежала. Позади нее она услышала, как хлопнула перекладина, и оглянулась, чтобы увидеть, как две темные фигуры выскочили из бокового входа в Пальмовый дом и разделились, пытаясь обойти ее с фланга, в то время как третья фигура пробивалась через дыру, через которую она только что прошла. .


Впереди нее лежал Лилийный Пруд, мирно мерцавший в лунном свете. Она резко повернула налево прямо перед прудом и побежала к нему, уходя от выхода из сада - в направлении, противоположном тому, что ожидали ее преследователи. Это заставило их остановиться, провести разведку, а затем повернуть назад к ней - выиграв драгоценные секунды.


Обойдя купола Консерватории Штейнхардта, Констанс направилась обратно к Водному дому. Она не пыталась скрыть свои движения, скорость была существенной, и трое мужчин могли видеть ее и теперь быстро приближались, приковывая ее к Водному дому.


Она побежала вдоль стеклянной стены, затем проскользнула обратно через вторую дыру, которую она проделала, и вышла в заросший цветами сад орхидей. Она пробежала сквозь листву, перешагнула через три мертвых тела, обогнула главный бассейн и вышла через двойные стеклянные двери в вестибюль. Там она остановилась ровно на то, чтобы подобрать сумку, которую спрятала под скамейкой, прежде чем броситься в Тропический павильон. Это была самая большая оранжерея в саду: огромное пространство с парящим шестиэтажным стеклянным куполом, окружавшее густые влажные джунгли.


Перекинув сумку через плечо, она побежала к одному из гигантских тропических деревьев в центре павильона, схватилась за его нижние ветви и начала карабкаться вверх, шаг за шагом. Даже когда она поднималась, она слышала, как вошли ее преследователи.


Она прижалась к верхней конечности, открыла сумку и вытащила небольшой химический ящик, который лежал внутри. Она молча расстегнула его. Внутри находились четыре маленьких флакона с трифликовой кислотой - кислотой, которую она присвоила ранее тем вечером из тайника Еноха Ленга в подвале особняка на Риверсайд-драйв. Каждая фляга была помещена в защитную упаковку из вспененной резины, которую она изготовила по размеру. Теперь она достала одну фляжку и осторожно сняла с нее стеклянную пробку. Она старалась держать фляжку подальше от себя - даже пары были смертельными.


Она слышала, как мужчины рассыпались по павильону, играли лучи их фонариков, бормотали голоса, потрескивали радиоприемники. Лучи начали переходить в деревья. Голос крикнул: «Мы знаем, что вы здесь. Выходи сейчас же ».


Тишина.


«Мы убьем вашего приятеля Пендергаста, если вы не покажетесь».


Констанс осторожно выглянула из-за края тяжелой конечности, на которой она была. Он находился примерно в тридцати футах от земли, а дерево возвышалось над ней, по крайней мере, еще на тридцать футов.


«Если ты не выйдешь, - раздался голос, - мы начнем стрелять».


«Вы знаете, что Барбо хочет меня живым», - сказала она.


Уловив ее по голосу, лучи тут же вспыхнули в ее дереве, исследуя то туда, то сюда. Трое мужчин переехаличерез густой подлесок, пока они не оказались под деревом, окружающим его.


Пора показать свое лицо. Она высунула голову и посмотрела на них с невыразительным лицом.


"Вот она!"


Она нырнула назад.


"Спускайся сейчас же!"


Констанс не ответила.


«Если нам придется подойти и забрать тебя, это нас разозлит. Ты действительно не хочешь рассердить нас ».


«Иди к черту», - сказала она.


Мужчины переговаривались тихим бормотанием.


«Хорошо, Златовласка, мы идем».


Один ухватился за нижнюю ветку и приподнялся, а другой держал луч фонарика, чтобы осветить подъем.


Констанс вгляделась поверх выступающей ветви. Мужчина быстро карабкался, его лицо было вздернутым, нахмуренным и злым. Это была Татуировка.


Хороший.


Она подождала, пока он не окажется ниже нее менее чем на десять футов. Поместив фляжку над поднимающимся мужчиной, она ненадолго опрокинула ее, выливая точную струю трифликовой кислоты. Ручей попал Тату прямо в левый глаз. Она с интересом увидела, что суперкислота врезалась в него, как кипящая вода, вылитая на сухой лед, создавая при этом огромное шипящее облако пара. Мужчина испустил единственный задыхающийся кашель, а затем просто исчез из поля зрения в расширяющемся облаке. Мгновение спустя она услышала, как его тело пробилось сквозь ветви и упало на землю, а затем последовали удивленные возражения его товарищей.


Все еще глядя через край, она увидела, что он лежал на спине в зарослях измельченной растительности, его тело билось в сумасшедшем горизонтальном танце, корчилось и содрогалось, нервные руки сжимали и рвали наугад листья и цветы, пока внезапно все его тело не напряглось. , выгибаясь вверх, как натянутый лук, пока только затылок и пятки не касались земли. На мгновение он дрожал в этом застывшем положении. Констанс показалось, что она даже слышала хруст позвонков.прежде, чем тело рухнуло на ложе беспорядочной растительности, и его мозги выскользнули из дымящейся дыры в затылке и осели в жирной серой луже.


Эффект на двух других был отрадным. Констанс предположила, что это были люди, которые сражались на войне и видели много убийств и смертей. Они, конечно, были глупы - как и многие мужчины - но, тем не менее, были хорошо обучены, опасны и хорошо справлялись со своей работой. Но они никогда не видели ничего подобного. Это не была партизанская война; это не было специальной операцией; это не было «потрясением и трепетом» - это было что-то совершенно выходящее за рамки их обучения. Они стояли, как статуи, с фонарями, устремленными на мертвого товарища, парализованные, ничего не понимающие и, следовательно, неспособные реагировать.


С огромной быстротой Констанс двинулась вперед на конечности, пока не оказалась над одним из двух - бритоголовым - и на этот раз она вылила оставшееся содержимое бутылки, а затем позволила ему упасть, следя за тем, чтобы ни одна капля из бутылки не упала. кислота коснулась ее собственной кожи.


И снова результаты были наиболее удовлетворительными. Это обливание не было таким точным, как первое, и кислота брызнула полосой на голову и одно плечо человека, а также на окружающую растительность. Тем не менее последствия были мгновенными. Казалось, что его голова растаяла сама по себе, извергая поток мутного, жирного газа. С воплем животного ужаса Бритая Голова упала на колени, его руки схватились за череп, даже когда он растворялся, пальцы в панике протискивались сквозь жидкие кости и мозговые вещества, прежде чем он упал, впадая в те же странные судороги, что и Тату. Когда он это сделал, растительность, на которую брызнула кислота, начала дымиться и скручиваться, ее кусочки вспыхивали огнем, а затем быстро вспыхивали - ни один огонь не мог долго продержаться во влажной растительности.


Констанс знала, что, как и все суперкислоты, трифликовая кислота вызывает сильную экзотермическую реакцию при контакте с органическими соединениями.


Третий мужчина собирался с ума. Он попятился от своего содрогающегося товарища, а затем поднял глаза и в панике выстрелил из своего оружия. Но Констанс уже была спрятана за конечностью, и мужчина стрелял беспорядочно. Она воспользовалась возможностью забраться выше на верхние конечности дерева. Здесь веточки вяжутся вместеокружающие деревья, образующие плотный полог. Медленно и неторопливо, держа сумку закрытой, она переходила от одной конечности к другой, в то время как обезумевший мужчина внизу безуспешно стрелял при звуках ее движения. Сумев забраться на соседнее дерево, она спустилась на несколько футов и спряталась в изгибе толстой ветви, покрытой листьями.


Было потрескивание радио. Теперь выстрелы прекратились, и луч фонарика заиграл, ища то туда, то сюда. В этот момент в Тропический павильон ворвались еще двое мужчин.


"В чем дело?" - крикнул один из них, указывая на дымящиеся тела. «Что, черт возьми, случилось?»


«Сумасшедшая сука вылила на них что-то, может быть, кислоту. Она на деревьях ».


Еще больше лучей фонариков бродили среди балдахина.


«Кто, черт возьми, стрелял? Босс говорит, не убивайте ее ».


Слушая этот разговор, Констанс изучила небольшой ящик с химическим веществом. В нем остались еще три фляги, полные и тщательно закрытые. Затем, конечно, нужно было подумать о другом содержимом ее сумки. Она мысленно проанализировала ситуацию. Насколько она могла догадаться, осталось шесть или семь мужчин, включая Барбо.


Барбо . Она напомнила Диогена Пендергаста. Блестяще. Грозный. С садистскими наклонностями, присущими только психопатам. Но Барбо был более грубым, милитаристским, менее утонченным. Ее ненависть к Барбо теперь была такой яркой, что она чувствовала, как ее жар согревает ее жизненно важные органы.


изображение


J Ohn Barbeaux ждал в затемненном пространстве пальмовой оранжереи. Двое мужчин, которые остались с ним, растянули Пендергаста на полу. Агент в наручниках оставался без сознания, несмотря на то, что его били и даже шокировали колпачком для скота. Барбо наклонился и положил два пальца на шею Пендергаста, ища пульс на сонной артерии. Ничего такого. Он надавил немного сильнее. Вот оно: очень слабое.


Он был на пороге смерти.


При этом Барбо почувствовал смутное беспокойство. Настал момент его триумфа; момент, о котором он так долго думал, фантазировал, наслаждался - момент, когда Пендергаст столкнется с правдой. Момент, который обещал Альбан Пендергаст. Но все закончилось не совсем так, как он себе представлял. Пендергаст был слишком слаб, чтобы оценить всю полноту своего поражения. А затем - к огромному удивлению Барбо - мужчина извинился. По сути, он взял на себя ответственность за грехи отцов. Этот шок лишил его достижения большей части удовольствия; лишили его возможности злорадствовать. По крайней мере, он был вполне уверен, что это было причиной его беспокойства.


А потом была девушка ...


Его людям потребовалось гораздо больше времени, чтобы вернуть ее, чем он ожидал, и он снова начал расхаживать. Его движения вызвалиодинокая свеча на столе, чтобы мерцать и гаснуть. Он задул его, оставив Палм-хаус свету луны.


Он услышал еще один выстрел. На этот раз он вытащил рацию. «Штайнер. Отчет."


«Сэр», - раздался голос командира его оперативной группы.


«Штайнер, что происходит?»


«Эта сучка убила двух наших мужчин. Вылили на них кислоту или что-то в этом роде.


«Прекратите стрелять в нее, - сказал Барбо. « Я хочу ее живой ».


"Да сэр. Но-"


"Где она сейчас?"


«На верхушках деревьев тропического павильона. У нее есть бутылка кислоты, и она чертовски сумасшедшая ...


- Трое из вас с автоматами, против одной женщины, на деревьях, одетые только в комбинезон, вооруженные… чем, бутылкой кислоты? Я имею это право? »


Колебание. "Да."


«Мне очень жаль, а в чем, черт возьми, проблема?»


Еще одно сомнение. «Нет проблем, сэр».


"Хороший. Будет, если ее убьют. Кто бы ни убил ее, тот умрет ».


«Сэр… простите меня, сэр, но цель… ну, он либо мертв, либо умирает. Верно?"


"Ваша точка зрения?"


«Так зачем нам девушка? Ее возвращение того растения - теперь это не имеет значения. Было бы намного проще просто подбросить завесу из пуль и уронить ее…


«Разве ты не слышишь ни слова из того, что я сказал? Штайнер, я хочу ее живой .


Пауза. "Что мы делаем?"


И это от профессионала . Барбо не мог поверить в то, что слышал. Он глубоко вздохнул. «Выведите свой отряд на позиции. Подойдите по диагонали. Жидкость падает вертикально ».


Тишина. "Да сэр."


Заменил магнитолу. Одинокая девушка, противостоящая профессиональным наемникам, некоторые из них бывшие спецназовцы. И все же она их напугала.Невероятный. Только сейчас ограничения его людей стали очевидны. Сумасшедший? Да, сумасшедший, как лис. Он недооценил ее. Этого больше не повторится.


Он наклонился и коснулся шеи Пендергаста. Теперь он вообще не чувствовал пульса, как бы он ни щупал или давил. - Черт побери , - пробормотал он сквозь зубы. Он чувствовал себя обманутым, преданным, лишенным победы, над которой он так долго и упорно трудился. Он жестоко пнул тело.


Он повернулся к двум мужчинам, занявшим позиции по обе стороны от Пендергаста. Больше не было необходимости бодрствовать над телом; нужно было сделать кое-что более важное.


Барбо посмотрел на них по очереди, затем показал большим пальцем через плечо. «Присоединяйтесь к остальным», - отрезал он. «Убери девушку».


изображение


К единственной выжившей после ее первого нападения присоединились еще двое. Судя по радиопереговорам, Констанс знала, что по крайней мере двое уже в пути. Мужчины внизу сплотились, разрабатывая план. Она смотрела, как трое начали рассыпаться в листве внизу. Затем они начали лазить по деревьям, окружающим ее собственные. Они намеревались напасть на нее с трех сторон.


Она сунула маленький химический ящик обратно в спортивную сумку, накинула сумку на шею, чтобы освободить обе руки, и поднялась выше. При этом ствол стал тоньше и начал раскачиваться, ветви разлетались во все стороны. Она поднималась все выше и выше, пока, наконец, ствол не превратился в массу тонких ветвей, которые провисали и раскачивались при ее движениях. Стеклянный купол был всего в шести футах над ее головой.


Когда она взбиралась наверх, пытаясь дотянуться до стекла потолка, вся верхушка дерева начала раскачиваться. Мужчины теперь тоже достигли навеса и ползли по боковым ветвям, загоняя ее внутрь.


Ветка, за которую она держалась, с треском сломалась, и она поскользнулась, остановив падение, только обвив руками соседнюю группу маленьких веток, оставив ее раскачиваться и болтаться в пространстве.


"Вот она!"


Лучи фонарика освещали ее, когда она поднималась по тонким ветвям, пока не нашла еще одну опору для своих ног. Каждое движение вызывало у ветвей новый приступ раскачивания и трескания.


Стараясь не шевелить навес, она осторожно маневрировала, продвигаясь еще выше. Мельчайшие прутики и ветки доходили до стеклянного потолка на фут или два, но они были слишком тонкими, чтобы выдержать любой вес. Теперь она была триангулирована в лучах фонарика.


Низкий смех. «Привет, маленькая девочка. Вы окружены. Слезать."


Констанс знала, что если кто-нибудь из них подойдет ближе, их совокупная нагрузка на сеть ветвей заставит их всех рухнуть на землю. Они были в тупике.


Сквозь тяжелый навес из ветвей она увидела, что еще двое мужчин вошли в Тропический павильон. Один из них вынул пистолет и нацелил на нее. «Начни вниз, или я вселю в тебя пулю».


Она проигнорировала это, продвигаясь выше с изысканной осторожностью и уравновешенностью.


«Получите задницу вниз !»


Теперь она была прямо под стеклянной крышей. Ветки тряслись и раскачивались, ее босые ступни скользили. У нее не было ничего, что могло бы разбить стакан над собой, кроме сумки, и она не решалась использовать его, опасаясь разбить часть его содержимого. Придерживаясь верхних ветвей, как могла, она вынула ткань из мешка, обернула ею кулак и одним ударом пробила над собой стеклянную панель.


Это вызвало сильное волнение в сети ветвей, за которые она цеплялась, и она соскользнула на несколько футов, когда вокруг нее обрушился дождь из битого стекла.


"Она выходит на вершину!" - позвонил один из мужчин.


Отчаянным, безрассудным движением она рванулась вверх, хватая и царапая металлический каркас над собой, закрепляя покупку одной рукой, порезав при этом пальцы. Вытолкнув сначала небольшой чемодан, затем сумку, она последовала за ними на крышу, вскочила, а затем вылезла наружу и наверх.


Поставив ноги на бронзовые рамы, удерживающие секции стекла на месте, не наступая на стекло, Констанс опустилась на колени и открыла маленький контейнер для химикатов и достал вторую бутылку. Двое мужчин, которые забрались на соседние деревья, были прямо под ней, продвигаясь вверх к дыре. Другой мужчина быстро спускался, без сомнения, чтобы присоединиться к двум на земле и приготовиться перехватить ее снаружи, когда она спустится на землю.


Она наклонилась над дырой, проделанной ею в крыше, и взглянула на двух альпинистов ближе. Он кричал на нее и размахивал пистолетом. Взяв стеклянную пробку из бутылки, она перевернула ее содержимое на мужчину, а затем прыгнула обратно. Пистолет выстрелил, вылетев из окна рядом с ней, а затем раздался крик; тусклое облако едкого газа расцвело в лунном свете, после чего лопнули листья и ветки, превратившись в созвездие вспышек и струй пламени. Она слышала, как падающее тело пробивалось сквозь ветку за веткой, ударяясь о землю с тошнотворным стуком.


Из другого альпиниста последовала очередь выстрелов, разбив стекла вокруг нее, но он находился высоко в покачивающемся куполе и не мог правильно прицелиться. Или, возможно, он не пытался ее ударить, а скорее пытался запугать. Это не имело значения. Она вытащила третью бутылку из ящика, проскочила по крыше на новое место, сняла пробку и, склонившись над одним из пробитых пулями световых люков, облила им оставшегося альпиниста. Ужасный поток пара поднялся через разбитое стекло, серый, пронизанный волнистыми алыми прядями, и Констанс попятилась, чтобы избежать этого. Ревущий, перерывающий горло крик прорвался сквозь разбитые стекла, за ним последовали звуки падения еще одного тела. Вынув последнюю маленькую бутылку из ящика, она швырнула ее через один из других разрушенных окон в крыше. Возможно, он действовал бы как граната, убивая одного или нескольких мужчин на уровне пола павильона. Она услышала странный шум, похожий на свечение газовой плиты, а затем вспышка пламени взметнулась далеко внизу, сердито мерцая в течение нескольких секунд, прежде чем погаснуть.


Затем последовала напряженная тишина.


Оставив пустой контейнер с химическими веществами на крыше, Констанс перекинула рюкзак через плечо и начала двигаться по куполу к лестнице, которая изгибалась сверху вниз.


Она спустилась как раз в тот момент, когда из тепличного комплекса выбежали двое мужчин, за которыми вскоре последовал третий. Она побежала в темноту дендрария, его гигантские деревья покидали землю почти в полной темноте. Сделав девяносто градусов вправо, она направилась к густым зарослям Японского сада. У ворот тории она нырнула в глубокую тень и остановилась, чтобы оглянуться. Преследователи потеряли ее в темноте под деревьями, и теперь они разворачивались в круговом маневре, разговаривая друг с другом по радио. Больше никто из близлежащих зданий не выходил.


Это, подумала Констанс, оставило Барбо наедине в Пальмовом доме с Пендергастом.


Трое мужчин разошлись дальше по мере приближения к Японскому саду. Она прокралась сквозь темноту и обогнула пруд, двигаясь по узким, вымощенным гравием дорожкам среди густых зарослей плакучей вишни, ив, тисов и японских кленов. В стороне от пруда стояла беседка в деревенском стиле.


По пискам радио и шепоту голосов Констанс могла сказать, что все трое заняли треугольные позиции вокруг Японского сада. Они узнают, что она окружена; они бы предположили, что она упала на землю.


Было время.


В густой темной зарослях искривленного можжевельника Констанс преклонила колени, позволяя своей сумке упасть на землю. Она расстегнула молнию и полезла внутрь. Вышел старый патронташ из толстой кожи, по всей длине усыпанный петлями для боеприпасов, которые она позаимствовала из военной коллекции Еноха Ленга. Она закрепила его поясом через одно плечо и привязала к талии. Снова полезя в сумку, она вынула из другого старинного ящика пять больших одинаковых шприцев и положила их в ряд на мягкую землю. Это были старые выдувные вручную стеклянные «шариковые пистолеты» - ирригационные шприцы катетерного типа, используемые для перорального введения лекарств лошадям и другим крупным животным. Они тоже были любезно предоставлены причудливым кабинетом раритетов Ленга, в данном случае коллекция, посвященная ветеринарным курьёзам, содержание которой он использовал в экспериментах, о которых лучше не спекулировать. Все пять шприцев были заполнены трифликовой кислотой и были способны доставлять большую и более направленную нагрузку, чем шприц.фляги были. Каждый был почти в фут длиной, толщиной примерно с тюбик герметика и был сделан из боросиликатного стекла с метасиликатом натрия в качестве смазки и герметика. Эти последние факты были особенно важны: она узнала, что трифликовая кислота будет яростно атаковать любое вещество, состоящее из углеродно-водородных связей.


Констанс по очереди вставляла огромные шприцы в кожаные карманы патронташа. Он был изготовлен для размещения пятидесятимиллиметровых артиллерийских снарядов, и шприцы хорошо подходили. На конце каждого была прижата стеклянная пробка, но, тем не менее, она обращалась с ними очень осторожно: трифликовая кислота была не просто сильнодействующей суперкислотой; это также был смертельный нейротоксин. Убедившись, что патронташ надежно закреплен, она осторожно поднялась на ноги, бросив теперь уже пустую сумку, и огляделась.


Трое мужчин .


Выйдя из можжевельника, она перешла к самому павильону - деревянному сооружению, построенному над прудом, с открытыми стенками и низкой крышей из кедрового дерева. Забравшись на ближайший перила, она ухватилась за край крыши, взобралась на нее и встала на колени, глядя через край. Теперь мужчины затягивали петлю и ползли в Японский сад с ружьями наготове. Они двигались вбок, лучи фонариков исследовали растительность. Один из них приближался к самому павильону. Она присела ниже, когда свет мужчины прошел мимо.


В полной тишине Констанс вытащила один из шприцев из патронташа, соскользнула с наконечника защитного стекла, нацелила на человека, проходящего прямо под ним, а затем направила на него длинную дымящуюся струю кислоты.


Под кислотным дождем одежда мужчины загорелась и растворилась. Его резкие крики почти сразу же были прерваны удушьем после полоскания горла. Размахивая руками, он покачнулся сначала в одну сторону, затем в другую - плоть буквально таяла от его костей, когда поток врезался в него, - прежде чем слепо броситься в пруд. Когда он ударился о воду, облако пара поднялось и медленно распространилось по воде, пока человек бился в конвульсиях. Через несколько секунд он исчез под поверхностью, оставив после себя волну пузырей.


Двое других мужчин нырнули в кусты. Теперь они знали, что она на крыше павильона.


Не давая им прийти в себя, Констанс отбросила уже пустой шприц в сторону и побежала через крышу в сторону пруда. Держа большую часть павильона между собой и двумя оставшимися мужчинами, она осторожно соскользнула в воду и, держась под поверхностью, поплыла к дальнему берегу, где и появилась. Мужчины стреляли по ней из укрытия, но, притаившись в темноте на расстоянии более ста футов, их пули разлетелись. Она заползла в густую обширную рощу азалий, посаженных рядом с прудом, на четвереньках углубляясь в кусты, в то время как дополнительные снаряды срезали ветви над ее головой. Мужчины стреляли на поражение, несмотря на приказ Барбо. Они были разгневаны и запаникованы. Но они все еще были грозными. Она должна быть готова к тому, что должно было произойти.


В своем воображении Констанс представила львицу в кустах: львицу, охваченную ненавистью и дикими мыслями о мести.


Достигнув центра скопления азалий, она присела в темноте. Молча она вытащила из патронташа еще один шприц с кислотой и приготовила его к использованию. Она напряглась, ожидая, прислушиваясь.


Она не могла видеть мужчин, но могла слышать их шепотом голоса. Они обогнули пруд и, казалось, остановились на краю азалий, примерно в тридцати футах от них. Дополнительный шепот выдавал тот факт, что они кружили вокруг. Послышалось шипение радио; короткий разговор. Они не были так напуганы, как она ожидала. Они полагались на свою превосходную огневую мощь.


Теперь они подобрали ее след и двинулись в патч. Создаваемый ими шум позволил Констанс лучше проследить их приближение. Она ждала неподвижно, низко пригнувшись, в самой густой глубине кустов. Они подходили все ближе и ближе, продвигаясь через азалию, двигаясь с особой осторожностью. Двадцать футов, десять ...


Львица не стала ждать. Она будет заряжаться.


Констанс вскочила и, не издав ни звука, побежала прямо на них. Двое, застигнутые врасплох, не успели среагировать, как она наткнулась на них. На бегу, поворачивая боком, чтобы избежатьbacksplash, она вылила содержимое шприца на одного человека - бесцветный поток смерти - все еще продолжающийся, отбросила пустой, вытащила другой шприц, затем снова повернулась, чтобы облить второго человека. Не колеблясь, уронив этот шприц, поскольку он тоже был израсходован, она вырвалась из дальнего конца подставки с азалиями, затем остановилась, оглянувшись, чтобы изучить свою работу.


Огромный участок сада азалий, примерно следуя тому курсу, который она только что выбрала, теперь пылал: целые кусты взрывались, как попкорн, вспыхивали сгустки огня, распадались листья, ветви вспыхивали красно-оранжевым светом. Сами люди кричали, один дико стрелял из пистолета в никуда, другой кружился, как волчок, и хватался за лицо. Теперь они упали на колени, огромные потоки серо-розового тумана яростно поднимались из их растворяющейся плоти. Пока Констанс смотрела, то, что осталось от фигур, упало на землю, содрогаясь, когда кусты почернели и растворились.


Она еще мгновение наблюдала за ужасной картиной. Затем, отвернувшись, она быстро направилась по залитой росой лужайке на тропинку, ведущую к Пальмовому дому, его стеклянные панели блестели в лунном свете.


изображение


Я вернулся, - раздался странно-старомодный голос из-за спины Барбо.


Он резко повернулся, глядя с удивлением. Там стояла миниатюрная Констанс Грин. Каким-то образом ей удалось приблизиться, не издав ни звука.


Барбо с удивлением посмотрел на нее. Ее черная сорочка была разорвана, тело и лицо грязны, испачканы грязью и кровоточили из дюжины порезов. Ее волосы были покрыты грязью, ветками и листьями. Она казалась более дикой, чем человек. И все же голос, глаза были холодными, неразборчивыми. Она была безоружна, с пустыми руками.


Она слегка покачнулась на ногах, посмотрела на Пендергаста, неподвижно лежавшего у ног Барбо, затем снова посмотрела на него.


«Он мертв», - сказал ей Барбо.


Она не отреагировала. Если в этой сумасшедшей женщине и были какие-то нормальные эмоции, Барбо не мог этого видеть, и это его нервировало.


«Мне нужно название растения», - сказал он, направляя на нее пистолет.


Ничего такого. Никакого признания того, что он сказал.


«Я убью тебя, если ты не отдашь его мне. Я убью тебя самым ужасным способом, который только можно вообразить. Назови мне название растения ».


Теперь она заговорила. «Вы почувствовали запах лилий, не так ли?»


Она догадалась . "Как-?"


"Это очевидно. Зачем еще ты хотел, чтобы я был жив? А почему ещеты хочешь растение сейчас, когда он мертв? " Она указала на тело Пендергаста.


Благодаря самодисциплине, рожденной долгой практикой, Барбо взял себя в руки. "А мои люди?"


«Я убил их всех».


Хотя из разговоров по радио он предположил, что дела пошли очень плохо, Барбо не мог поверить своим ушам. Его глаза блуждали по безумному существу, стоявшему перед ним. "Как в мире?" он начал снова.


Она не ответила на вопрос. «Нам нужно договориться. Вы хотите - вам нужно - растение. И я хочу забрать тело своего опекуна для достойного захоронения ».


Барбо на мгновение взглянул на нее. Молодая женщина ждала, слегка склонив голову. Она снова покачнулась на ногах. Похоже, она могла упасть в обморок в любую минуту.


«Хорошо», - сказал он, показывая пистолетом. «Мы вместе пойдем в« Водный дом ». Когда я буду уверен, что ты сказал мне правду, я тебя отпущу ».


"Это обещание?"


"Да."


«Я не уверен, что смогу справиться самостоятельно. Держи меня за руку, пожалуйста.


«Никаких уловок. Вы указываете путь ». Он ткнул ее пистолетом. Она была умна, но недостаточно умна. Как только он заберет растение, она умрет.


Она споткнулась о тело Пендергаста и пошла по крылу в музей бонсай. Там она упала на землю и не смогла подняться без помощи Барбо. Они вошли в Водный дом.


«Скажите мне название растения», - потребовал Барбо.


« Фрагмипедий . Андский огонь. Активное соединение находится в подводном корневище ».


"Покажите мне."


Опираясь на перила, Констанс, спотыкаясь, обошла большой центральный бассейн.


"Торопиться."


В дальнем конце основного бассейна была серия нисходящих, бассейны меньшего размера. Табличка на одном из них идентифицировала его как содержащее водное растение под названием Андский огонь.


Она сделала жест, покачиваясь. "Там."


Барбо вгляделся в темную воду. «В бассейне ничего нет, - сказал он.


Констанция упала на колени. «В это время года завод бездействует». Ее голос был медленным, хриплым. «Корень в грязи под водой».


Он замахал пистолетом. "Вставать."


Она попыталась встать. «Я не могу пошевелиться».


Выругавшись, Барбо стянул куртку, встал на колени у бассейна и сунул руку с рубашкой в воду.


«Не забывай свое обещание», - пробормотала Констанс.


Не обращая на это внимания, Барбо начал рыться в грязи на дне. Через несколько секунд он с удивленным кряхтением отдернул руку. Что-то было странно. Нет, что-то не так. Хлопковая ткань его рубашки начала разваливаться, растворяться и стекать по руке кусками с легкими клубами дыма.


Вдали раздался звук полицейских сирен, пронзительный и тревожный.


Барбо поднялся, отшатнулся с ревом ярости, вытащил пистолет левой рукой, поднял его - но Констанс Грин исчезла в буйстве роста.


Теперь боль охватила мучительная боль, пробежавшая по руке и голове, а затем Барбо почувствовал удар в мозгу, подобный электричеству, за которым последовал другой, даже более сильный. Он покачивался взад и вперед, размахивая дымящейся рукой, видя, как кожа почернела и скрутилась, обнажая плоть под ней. Он начал безумно стрелять из пистолета в джунгли, его зрение затуманилось, легкие задыхались, удары в голове и мышечные спазмы в его теле нарастали все быстрее и быстрее, пока судорога не сбила его на колени, а затем бросила на землю. .


«Нет смысла бороться», - сказала Констанс. Она откуда-то появилась, и - краем глаза - Барбо увидел, как она подняла его пистолет и бросила его в кусты. «Трифликовая кислота, которую я ввел в этот вторичный бассейн, не только очень коррозийная, но и чрезвычайно ядовитая. Как только он проедает свой путьваша кожа, она начинает влиять на вас системно. Нейротоксин - ты умрешь в конвульсиях от боли.


Она повернулась и снова бросилась прочь.


В приступе ярости Барбо сумел подняться и пошатнуться в погоне, но смог только добраться до дальнего крыла Пальмового дома, прежде чем снова рухнул. Он попытался подняться еще раз, но обнаружил, что потерял контроль над своими мускулами.


Звуки сирен стали намного громче, и вдалеке, сквозь туман боли, Барбо мог слышать звуки криков, бегущих ног. Констанс бросилась в сторону суматохи. Барбо почти не заметил. Его мозг был в огне, он кричал, хотя подергивающийся рот уже не мог произнести ни слова. Его тело начало дрожать и подпрыгивать, мышцы живота сжимались так сильно, что он думал, что они разорвутся на части, и он попытался закричать, но единственный звук, который возник, был выдохом воздуха.


Теперь поблизости была суматоха, и он разобрал отдельные слова. «… Весла!» «… Заряжено!» «… У меня пульс!» «… Повесьте немного D5W!» «… Отведите его в скорую!»


Спустя несколько часов, а может быть, всего несколько мгновений спустя над ним склонились полицейский и работник скорой помощи с шокированными выражениями на лицах. Барбо почувствовал, что его поднимают на носилки. А потом среди них оказалась Констанс Грин, глядя на него сверху вниз. Сквозь туман боли и мучительные судороги Барбо пытался сказать ей, что она солгала; что она согласилась на их сделку. С его губ не сорвалось даже вздоха.


Но она все равно поняла. Она наклонилась вперед и заговорила так тихо, что слышал только он. «Это правда, - сказала она. «Я отступил. Точно так же, как и вы.


Рабочие приготовились поднять носилки, и она заговорила быстрее. "Последняя вещь. Твоя роковая ошибка заключалась в том, что ты считал, что у тебя есть - и, пожалуйста, простите грубость сегодняшнего жаргона - большую пару шаров.


И когда невыносимая боль захлестнула его, и его зрение перестало работать, Барбо увидел, как Констанс встала, повернулась и помчалась прочь, когда носилки Пендергаста направились к машине скорой помощи.


изображение


W ithin около пяти минут, сцена в Бруклинском ботаническом саду ушел от простого ума , чтобы полностью безумен. Повсюду были фельдшеры, полицейские, пожарные и работники скорой помощи, охраняли территорию, кричали в рации, кричали от удивления и отвращения при каждом новом и ужасающем открытии.


Когда он бежал к центральному павильону, к д'Агосте бросилась странная фигура - женщина, одетая только в рваную сорочку, грязная, с волосами, полными кончиков веток и кусочков цветов.


"Сюда!" - воскликнула фигура. Д'Агоста сразу узнал Констанс Грин. Он автоматически начал снимать куртку, чтобы прикрыть ее, но она побежала мимо него к группе медработников. "Сюда!" - крикнула она им, ведя их к огромному викторианскому сооружению из металла и стекла.


Марго и д'Агоста последовали за ними через боковую дверь в длинный зал, очевидно, предназначенный для свадебного приема, но выглядевший так, как будто на него напала банда байкеров: столы перевернуты, посуда разбита, стулья опрокинуты. В дальнем конце, на паркетном танцполе, лежали два тела. Констанс привела медработников к одному из них. Увидев, что это Пендергаст, д'Агоста пошатнулся и схватился за спинку стула. Он повернулся к парамедикам и закричал: «Сначала работай с этим!»


«О нет, - всхлипнула Марго, прикрыв рот рукой. "Нет."


Парамедики окружили Пендергаста и начали быструю оценку азбуки: дыхательные пути, дыхание, кровообращение.


«Весла!» один из них рявкнул через плечо. Сотрудник скорой помощи с дефибриллятором подошел к Пендергасту, когда сорвали рубашку.


"Заряжено!" - воскликнул работник EMS. Были применены лопасти; тело дернулось; лопатки снова наложены.


"Опять таки!" приказал фельдшер.


Еще один толчок; еще один гальванический рывок.


«У меня пульс!» - сказал фельдшер.


Только теперь, когда Пендергаста положили на носилки, д'Агоста обратил внимание на вторую фигуру, лежащую на спине. Тело сильно дергалось, глаза смотрели, рот беззвучно работал. Это был мужчина с короткими рукавами, средних лет, крепкого телосложения. Д'Агоста узнал в нем по фотографиям на сайте Красной горы Джона Барбо. Одна его рука покрылась волдырями и дымилась, с обнаженной костью, словно обожженной в огне, рубашка разъедала почти до плеча. Несколько новоприбывших парамедиков склонились над ним и принялись за работу.


На глазах у д'Агоста Констанция подошла к подергивающемуся телу Барбо, оттолкнула одного из парамедиков в сторону и наклонилась ближе. Он мог видеть, как ее губы шевелились в каком-то шепотом сообщении. Затем она выпрямилась и обратилась к фельдшерам. «Он весь твой».


«Вам тоже нужна оценка», - сказал другой фельдшер, подходя к ней.


«Не трогай меня». Она попятилась и отвернулась, исчезнув в темных недрах тепличного комплекса. Парамедики смотрели ей вслед, а затем снова обратились к Барбо.


«Что, черт возьми, с ней случилось?» - спросил Д'Агоста Марго.


"Я понятия не имею. Здесь… много мертвых людей ».


Д'Агоста покачал головой. Все это будет выяснено позже. Он обратил внимание на Пендергаста. Медработники подняли его носилки, один из которых держал флакон с капельницей, и направились к машинам скорой помощи. Д'Агоста и Марго последовали за ним.


Когда они бежали трусцой, снова появилась Констанция. В руке у нее была большая розовая лилия, с которой капала вода.


«Я возьму твою куртку», - сказала она д'Агосте.


Д'Агоста накинул куртку ей на плечи. "С тобой все впорядке?"


"Нет." Она повернулась к Марго. "Ты понял?"


В ответ Марго прижала сумочку, перекинутую через плечо.


Группа машин скорой помощи была припаркована на ближайшем углу парковки для посетителей, включились световые индикаторы. Когда они поспешили к ним, Констанс остановилась, чтобы достать небольшую сумку, спрятанную в кустах. Парамедики открыли заднюю часть ближайшей машины скорой помощи и закатили носилки Пендергаста, забравшись за ней. Д'Агоста начал входить, за ним последовали Марго и Констанс.


Спасатели посмотрели на двух женщин. «Мне очень жаль, - начал один из них, - но вам придется ехать отдельным транспортом ...»


Д'Агоста заставил человека замолчать, вспыхнув на значке.


Пожав плечами, фельдшер закрыл двери; сирена завелась. Констанс передала Марго сумку и цветок лилии.


«Что это за штука?» - сердито сказал один ЕМТ. «Это не бесплодно. Вы не можете принести это сюда! »


«Отойди в сторону», - резко сказала Марго.


Д'Агоста положил руку мужчине на плечо и указал на Пендергаста. «Вы двое сосредотачиваетесь на пациенте. Все остальное я буду нести ответственность.


Медик нахмурился, ничего не сказав.


Д'Агоста смотрел, как Марго приступила к работе. Она открыла вещевой отсек машины скорой помощи в задней части машины, выдвинула полку, открыла сумку Констанс и начала вытаскивать разные вещи - старые бутылки с жидкостью, ампулы, конверты с порошком, банку с вознаграждением. Она разложила их все по порядку. К ним Марго добавила лилию, которую вручила ей Констанс, а затем несколько высушенных образцов растений из ее собственной сумочки, выбирая их среди осколков битого стекла. Рядом со всем этим она разгладила смятый лист бумаги, резко схватившись за руку, когда скорая помощь выехала на Вашингтон-авеню, завизживая сиреной.


"Что ты делаешь?" - спросил д'Агоста.


«Я готовлю противоядие», - ответила Марго.


«Разве тебе не следует делать это в лаборатории или что-то в этом роде?»


"Тебе кажется, что у нас есть время?"


"Как пациент?" - спросила Констанс фельдшера.


Фельдшер взглянул на д'Агосту, затем на нее. "Нехорошо. B / P низкий, пульс нитевидный ». Он выдвинул пластиковый поднос сбоку от носилок Пендергаста. «Я собираюсь начать капельницу с лидокаином».


Когда скорая помощь подъехала к Восточному бульвару, д'Агоста наблюдал, как Марго выхватила пакет с физиологическим раствором из ближайшего ящика, вытащила скальпель для трахеотомии из другого ящика и сняла его защитное серебряное покрытие. Она вскрыла пакет с физиологическим раствором, налила немного в пустой пластиковый стакан и уронила протекающий пакет на пол.


«Привет, - сказал фельдшер. "Что, черт возьми, ты делаешь-?" Его снова заставил замолчать предупреждающим жестом д'Агосты.


«Скорая помощь» с визгом проехала мимо Проспект-парка, затем - через Гранд-Арми-Плаза. Придерживаясь движений машины, Марго достала из содержимого сумки Констанс небольшую стеклянную банку, ненадолго согрела ее в руках, затем сняла пробку и налила мерку в пластиковый стакан. Сразу же скорая помощь наполнилась сладковатым химическим запахом.


"Что это такое?" - спросил д'Агоста, отмахиваясь от запаха.


"Хлороформ." Марго снова закупорила банку. Взяв скальпель, она нарезала лилию, которую Констанс извлекла из Водного Дома, размяла ее и добавила мякоть вместе с высушенными измельченными кусочками растений из ее собственной сумочки в жидкость. Она закрыла стакан пробкой и встряхнула.


"В чем дело?" - спросил д'Агоста.


«Хлороформ действует как растворитель. Он используется в фармакологии для извлечения соединений из растительного сырья. Затем я должен сварить большую часть его, так как он ядовит в случае инъекции ».


«Минутку», - сказала Констанс. «Если вы варите это, вы совершите ту же ошибку, что и Езекия».


«Нет, нет», - ответила Марго. «Хлороформ кипит при гораздо более низкой температуре, чем вода - около ста сорока градусов. Он не денатурирует белки или соединения ».


«Какие соединения вы извлекаете?» - спросил д'Агоста.


"Я понятия не имею."


"Вы не знаете ?"


Марго повернулась к нему. « Никто не знает, какие активные ингредиенты в этих растениях. Я управляю им ».


- Господи, - сказал д'Агоста.


«Скорая помощь» свернула на Восьмую авеню, приближаясь к методистской больнице Нью-Йорка. При этом Марго сверилась со своим листом бумаги, добавила еще жидкости, разбила ампулу, смешала два вида порошка из пергаминовых конвертов.


- Лейтенант, - сказала она через плечо. «Когда мы приедем в больницу, мне сразу понадобятся кое-какие вещи. Вода со льдом. Кусок ткани для процеживания. Пробирка. Полдюжины кофейных фильтров. И карманная зажигалка. Хорошо?"


«Вот зажигалка», - сказал д'Агоста, залезая в карман. «Об остальном я позабочусь».


«Скорая» остановилась перед входом в больницу, отключилась сирена. Медработники распахнули задние двери и вытащили носилки ожидающим сотрудникам скорой помощи. Д'Агоста взглянул на Пендергаста, укрытого тонким одеялом. Агент был бледен и неподвижен, как труп. Констанс вышла следующей и последовала за носилками внутри, ее одежда и грязная внешность вызвали странные взгляды у персонала больницы. Затем д'Агоста спрыгнул и быстро направился к выходу. При этом он оглянулся через плечо. Он мог видеть Марго в заднем отсеке кареты скорой помощи, ярко освещенную аварийными огнями, которая все еще работала с единственной целью.


изображение


Я CU Bay Три скорой помощи в Нью - Йорке методистской больнице напоминала сцену управляемого хаоса. Один стажер катал на красной тележке, в то время как медсестра, находившаяся поблизости, приготовила поднос для ушей, носа и горла. Другая медсестра прикрепляла к неподвижной фигуре Пендергаста различные провода: манжету для измерения артериального давления, ЭКГ, пульсоксиметр, свежую капельницу. Фельдшеры из машины скорой помощи передали свою информацию о состоянии Пендергаста персоналу больницы, а затем ушли; они больше ничего не могли сделать.


Вбежали два доктора в скрабах и быстро начали осматривать Пендергаста, тихо разговаривая с медсестрами и интернами.


Д'Агоста огляделся. Констанс сидела в дальнем углу залива, ее маленькая фигура теперь была одета в больничную рубашку. Прошло пять минут с тех пор, как он доставил запрошенные материалы Марго обратно в машине скорой помощи. Она все еще была там, работала как демон, используя его зажигалку, чтобы нагреть жидкость в пробирке, наполняя воздух сладким зловонием.


"Vitals?" - спросил один из врачей.


«ВР шестьдесят пять, больше тридцати, и он падает», - ответила медсестра. «Бычьему быку семьдесят».


«Подготовьтесь к интубации трахеи», - сказал врач.


Д'Агоста наблюдал, как на место катят новое оборудование. Он почувствовал, как ужасная смесь гнева, отчаяния и далекой надежды грызла его.его. Не в силах оставаться на месте, он начал расхаживать взад и вперед. Один из врачей, который ранее пытался выгнать его и Констанс, бросил на него взгляд, но он проигнорировал это. Какой в этом был смысл? Вся эта штука с противоядием казалась надуманной, если не совсем чокнутой. Пендергаст умирал несколько дней, недель, и вот настали последние минуты. Вся эта суета, эта бессмысленная суета только заставляли его волноваться еще больше. Они ничего не могли сделать, никто ничего не мог сделать. Марго, несмотря на все свои умения, пыталась изобрести эликсир, о дозировке которого она могла только догадываться, а раньше это не помогало. Кроме того, теперь это было спорно; это занимало у нее слишком много времени. Даже эти врачи со всем своим оборудованием не смогли спасти Пендергаста.


«Здесь смертельный ритм», - сказал стажер, наблюдая за одним из экранов в изголовье кровати Пендергаста.


«Прекратите принимать лидокаин», - сказал второй врач, пробираясь между медсестрами. «Подготовьте катетер для центральной вены. Два миллиграмма эпи, стат. "


Д'Агоста сел в пустой стул рядом с Констанс.


«Жизненно важные функции терпят неудачу», - сказал один из стажеров. «Он кодирует».


- Возьми эпи, - рявкнул доктор. «Стат!»


Д'Агоста вскочил на ноги. Нет! Должно быть что-то, что он может сделать, должно быть ...


В этот момент у входа в отделение интенсивной терапии появилась Марго Грин. Широко развернув экран приватности, она вошла внутрь. В руке она держала небольшой стакан, частично наполненный водянистой зеленовато-коричневой жидкостью. Верх мензурки был покрыт чередующимися слоями кофейных фильтров и хлопка, который он взял из шкафчика для халатов скорой помощи. Затем весь стакан был завернут в тонкий прозрачный пластик и заклеен резинкой.


Один из врачей посмотрел на нее. "Кто ты?"


Марго ничего не сказала. Ее взгляд обратился на неподвижное тело на кровати. Затем она подошла к медсестрам.


«Черт побери», - крикнул врач. «Вы не можете быть здесь все! Это стерильная среда ».


Марго повернулась к одной из медсестер. «Принеси мне подкожное средство», - сказала она.


Медсестра удивленно моргнула. "Прошу прощения?"


«Подкожный. Шприцем большого диаметра. Сейчас .


«Делай, что она говорит», - сказал д'Агоста, протягивая свой значок. Медсестра перевела взгляд с Марго на врачей и на д'Агосту. Затем, бесшумно, она выдвинула ящик, обнажив несколько длинных предметов, завернутых в стерильную бумагу. Марго схватила одну из них и разорвала обертку, обнажив большой пластиковый шприц. Сунув руку в тот же ящик, она выбрала иглу, вставила ее адаптер в конец шприца. Затем она подошла к д'Агосте и Констанции. Она тяжело дышала, на висках выступили капельки пота.


"В чем дело?" - спросил один из врачей, отрываясь от работы.


Марго перевела взгляд с Констанции на д'Агосту, затем снова обратно. Шприц был в одной руке; стакан в другом. Ее немой вопрос повис в воздухе.


Констанс медленно кивнула.


Марго взглянула на противоядие под ярким светом отделения неотложной помощи, сорвала крышку со стакана, воткнула иглу в жидкость, набрала количество, затем вытащила ее, подняла вверх и щелкнула концом шприца, чтобы удалить посторонние предметы. пузыри. Затем, глубоко вздохнув, она подошла к кровати.


«Вот и все, - сказал доктор. «Убирайся к черту от моего пациента».


«Я приказываю вам дать ей доступ», - сказал д'Агоста. «На основании моих полномочий лейтенанта полиции Нью-Йорка».


«У вас здесь нет власти. С меня достаточно этого вмешательства. Я звоню в службу безопасности ».


Д'Агоста обнял его за талию. Его правая рука обхватила кобуру и, к его великому шоку, обнаружил, что его служебная деталь отсутствует.


Он обернулся и увидел, что Констанс стоит там, указывая своим 38-м калибром на врачей и медсестер. Хотя она смыла с лица большую часть грязи и сменила рваную шелковую рубашку на длинную больничную рубашку, она все еще была покрыта царапинами и порезами. На ее лице было выражение, пугающее своей необычайной силой. В бухте воцарилась тишина, и все работы прекратились.


«Мы собираемся спасти жизнь вашего пациента», - тихо сказала она. «Отойди от охранной сигнализации».


Выражение ее лица, как и у оружия д'Агосты, заставило персонал больницы отпрянуть.


Вскоре, когда врачи были ошеломлены, Марго ввела иглу в капельницу, прямо над капельницей, и выдавила около трех кубиков жидкости.


«Ты его убьешь!» один из врачей плакал.


«Он уже мертв», - сказала Марго.


Был момент потрясенного застоя. Тело Пендергаста неподвижно лежало на кровати. Разнообразные звуковые сигналы и сигналы машин слежения образовали своего рода похоронную фугу. Теперь среди припева прозвучал низкий, настойчивый тон.


«Он снова кодирует!» - сказал первый доктор, наклоняясь к дальнему концу кровати.


На мгновение Марго оставалась неподвижной. Затем она снова подняла шприц до капельницы. «К черту», - сказала она, отжимая дозу вдвое большую, чем предыдущая.


Как будто одним движением медсестры и интерны бросились вокруг тела, не обращая внимания на пистолет. Марго грубо утащили прочь, шприц вынули из ее непоколебимой руки. Последовал шквал пронзительных выкриков, сработала сигнализация. Констанс опустила пистолет, глядя, ее лицо побледнело.


«Желудочковая тахикардия без пульса!» один голос возвысился над остальными.


«Мы его теряем!» - воскликнул второй врач. «Сжатие сердца, сейчас же !»


Д'Агоста, застывший от шока, смотрел, как фигуры в платьях лихорадочно вертелись вокруг кровати. ЭКГ на мониторе выше была плоской. Он подошел к Констанс, осторожно взял пистолет из ее рук и положил его в кобуру. "Мне жаль."


Он смотрел на бесполезную деятельность, пытаясь вспомнить, когда Пендергаст в последний раз разговаривал с ним. Не из-за полубреда в оружейной, но на самом деле поговорил с ним лично, лицом к лицу. Д'Агосте казалось очень важным запомнить эти последние слова. Насколько он помнил, это было за пределами тюрьмы в Индио, сразу после того, как они закончили допросить Радда. А что было у Пендергастасказал ему, именно так, как они стояли на асфальте той стоянки, под палящим солнцем?


Потому что, мой дорогой Винсент, наш пленник не единственный, кто в последнее время начал нюхать цветы .


Пендергаст понимал, что с ним происходит, почти с самого начала. Боже, если подумать, это должно было быть последними словами агента к нему ...


Внезапно звуки вокруг него, кричащие голоса изменились по тону и срочности.


«У меня пульс!» сказал один врач. Плоская линия ЭКГ начала мерцать, подпрыгивать, возвращаться к жизни.


«Повышение артериального давления», - сказала медсестра. «Семьдесят пять из сорока».


«Прекратите компрессию сердца», - сказал другой врач.


Прошла минута, пока врачи продолжали свою работу, жизненно важные органы пациента медленно возвращались к жизни. А потом, на кровати, фигура Пендергаста приоткрыла один глаз, чуть-чуть - блестящую щель. Д'Агоста, шокированный, увидел, как точечный зрачок вращается, осматривая комнату. Констанс наклонилась вперед и взяла его за руку.


"Ты жив!" Д'Агоста услышал свои слова.


Губы Пендергаста шевелились; вырвалась короткая фраза. « Албан ... До свидания, сын мой ».


изображение


E ПИЛОГ


Два месяца спустя


B Eau Bartlett руководила серебро Lexus от окружной дороги на белый гравий, медленно ехал по длинной дорожке в обрамлении черных дубов увешаны испанский мох, и вышел на круговой диск. Появился большой и величественный дом на плантации в стиле греческого возрождения, и, как обычно, у Бартлетта перехватило дыхание. В округе Сент-Чарльз был жаркий день, и Бартлетт закрыл окна седана, взорвал кондиционер. Он заглушил двигатель, открыл дверь и с избытком юмора выбежал наружу. Он был одет в рубашку-поло лаймового цвета, розовые брюки и туфли для гольфа.


На крыльце поднялись две фигуры. В одном он сразу узнал Пендергаста, одетого в свой стандартный черный костюм и выглядевшего обычно бледным. Другой была молодая женщина необычайной красоты, стройная, с короткими волосами красного дерева, в белом платье со складками.


Бо Бартлетт остановился и подошел к величественному особняку. Он чувствовал себя рыболовом, ловящим рыбу на всю жизнь. Все, что он мог сделать, это не потереть руки. Это было бы безвкусно.


"Так так!" воскликнул он. «Плантация полутени!»


«В самом деле», - пробормотал Пендергаст, когда он подошел, женщина шла рядом с ним.


«Я всегда считал это самым красивым поместьем во всей Луизиане», - сказал Бартлетт, ожидая, когда его представят прекрасной молодой леди. Но его не представили. Пендергаст лишь кивнул.


Бартлетт потер лоб. "Мне любопытно. Моя фирма годами пыталась убедить вас продать это место. И мы не единственные. Что заставило вас передумать? " Внезапное чувство беспокойства появилось на пухлом лице разработчика - хотя первоначальные документы были подписаны - как будто сам вопрос мог бросить тень сомнения на сделку. «Конечно, мы счастливы, что вы это сделали, действительно очень счастливы. Мне просто ... любопытно, вот и все.


Пендергаст медленно огляделся, словно запоминая достопримечательности: греческие колонны; крытая веранда; кипарисовые рощи и обширные сады. Затем он снова повернулся к Бартлетту. «Скажем так, поместье стало… неприятностью».


"Без сомнений! Эти старые дома-плантации - черная дыра в обслуживании! Что ж, все мы в Southern Realty Ventures благодарим вас за доверие к нам ». Бартлетт изрядно пробормотал. Он достал из кармана платок и вытер им влажное лицо. «У нас прекрасные планы на поместье - прекрасные планы! Примерно через двадцать четыре месяца все это будет преобразовано в Cypress Wynd Estates. Шестьдесят пять больших, элегантных, построенных на заказ домов - мы их называем особняками - каждый расположен на своем акре земли. Просто думай!"


«Я думаю об этом, - сказал Пендергаст. «Я это довольно живо представляю».


- Надеюсь, вы даже можете подумать о том, чтобы приобрести собственный особняк Cypress Wynd - гораздо более беззаботный и удобный, чем этот старый дом здесь. Он также идет с членством в гольф-клубе. Мы дадим вам чертовски выгодную сделку! " Бо Бартлетт дружески толкнул Пендергаста плечом.


«Как щедро с вашей стороны», - сказал Пендергаст.


«Конечно, конечно, - сказал Бартлетт. «Мы будем хорошими хозяевами земли, я обещаю вам. Сам старый дом нельзя трогать - он внесен в Национальный реестр исторических мест и все такое. Из него получится отличный клуб, ресторан, бар и офисы. Cypress Wynd Estates будет разрабатываться экологически безопасным способом - LEEDзеленое сертифицированное строительство во всем! И, по вашему желанию, конечно же, кипарисовое болото сохранят как заповедник дикой природы. По закону, определенный процент застройки - э-э, поместье - в любом случае должен быть зонирован в экологических целях и в качестве защиты от стока. Болото прекрасно подойдет под это требование зонирования. И, конечно же, не менее тридцати шести лунок для гольфа только добавят привлекательности Cypress Wynd ».


"Без сомнений."


«Вы будете моим почетным гостем по ссылкам в любое время. Итак ... на следующей неделе вы начнете переезжать на семейный участок? » - спросил Бартлетт.


"Да. Я разберусь со всеми деталями. И расходы.


«Очень хорошо с твоей стороны. С уважением к мертвым. Похвально. Кристиан.


«А еще есть Морис, - сказал Пендергаст.


При упоминании Мориса - пожилого слуги, который поддерживал Пенумбру бесчисленное количество лет - вечно солнечное выражение лица Бартлетта слегка померкло. Этот Морис был древним, как холмы, совершенно дряхлым, не говоря уже о суровом и молчаливом. Но Пендергаст проявил в этом отношении стойкость.


"Да. Морис.


«Вы будете держать его здесь, в должности винного управляющего, столько, сколько он пожелает».


«Итак, мы договорились». Застройщик снова взглянул на массивный фасад. «Наши юристы свяжутся с вами, чтобы назначить окончательную дату закрытия».


Пендергаст кивнул.


"Очень хороший. А теперь я оставлю тебя и ... даму ... отдать последнее дань уважения, и, пожалуйста, не торопитесь! " Бартлетт вежливо отошел от дома. «Или тебе нужно поехать в город? Вы, должно быть, приехали на такси - я не вижу машины.


«Поездка не понадобится, спасибо, - сказал ему Пендергаст.


«Ах. Понятно. В таком случае, добрый день ". И Бартлетт пожал руки Пендергасту и молодой женщине по очереди. «Еще раз спасибо». А затем, нанеся последний удар носовым платком, он вернулся к своей машине, завел мотор и уехал.


Пендергаст и Констанс Грин поднялись по старинным доскам крытого крыльца и вошли внутрь. Достав из кармана брелок для ключей, Пендергаст открыл главную дверь особняка и провел Констанс перед собой. Внутри пахло лаком для мебели, состаренным деревом и пылью. Молча они прошли через различные помещения первого этажа - гостиную, гостиную, столовую - разглядывая то там, то там различное снаряжение. Все, что было видно, было помечено именами торговцев антиквариатом, агентов по недвижимости и аукционных домов, готовых к продаже.


Они остановились в библиотеке. Здесь Констанс остановилась у книжного шкафа со стеклянным фасадом. Он содержал королевский выкуп: первый фолиант Шекспира; ранняя копия герцога де Берри освещаемых trés БОГАТСТВО Heures ; первое издание Дон Кихота . Но больше всего Констанс интересовали четыре огромных тома в дальнем конце книжного шкафа. С благоговением она вытащила одну, открыла и начала медленно перелистывать страницы, любуясь невероятно яркими и живыми изображениями птиц, которые они содержали.


- Двойное фолио-издание Одюбона « Птицы Америки », - пробормотала она. «Все четыре тома. На что ваш собственный прапрапрадед подписался от самого Одюбона.


- Отец Езекии, - ровным голосом сказал Пендергаст. «Таким образом, это одно издание книг, которое я могу сохранить, наряду с Библией Гутенберга, которая находится в семье со времен Анри Прендрегаста де Мускетона. Оба появились еще до заражения Езекии. Все остальное здесь должно уйти ».


Они вернулись в приемную и поднялись по широкой лестнице на верхнюю площадку. Прямо впереди находилась гостиная наверху, и они вошли в нее, миновав пару слоновьих бивней, обрамляющих дверной проем. Внутри, вместе с ковриком «зебра» и полдюжиной голов животных на головах, был ящик с редкими и очень дорогими охотничьими ружьями. Как и в случае с вещами внизу, к каждой винтовке была прикреплена торговая бирка.


Констанция подошла к делу. «Какой из них принадлежал Хелен?» спросила она.


Пендергаст полез в карман и снова вытащил брелок. Он открыл футляр и вытащил двуствольное ружье, на его боковых пластинах замысловато выгравировано и инкрустировано драгоценными металлами. «Кригоф», - сказал он. Некоторое время он смотрел на нее, его глаза стали отстраненными. Затем он глубоко вздохнул. «Это был мой свадебный подарок ей». Он предложил его Констанс.


«Я бы не хотела, если тебе все равно», - сказала она.


Пендергаст вернул пистолет и снова запер футляр. «Пора мне выпустить эту винтовку и все, что с ней связано», - сказал он тихо, как будто про себя.


Они сели за центральный стол гостиной. «Значит, вы действительно все это продаете», - сказала Констанс.


«Все, что было прямо или косвенно приобретено за деньги из эликсира Езекии».


- Вы не утверждаете, что верите, что Барбо был прав?


Пендергаст помедлил, прежде чем ответить. «До моей, ах, болезни, я никогда не сталкивался с вопросом о судьбе Езекии. Но Барбо или нет, кажется, что лишение себя всех моих владений в Луизиане, очищение себя от плодов работы Езекии - это правильный поступок. Все это имущество теперь для меня как яд. Как вы знаете, я вкладываю средства в новый благотворительный фонд ».


«Vita Brevis, Inc., я полагаю, подходящее имя?»


«Это вполне уместно - у фонда самая необычная, если уместная цель».


"Который?"


На губах Пендергаста появилась тень улыбки. «Мир увидит».


Поднявшись, они совершили краткую экскурсию по второму этажу особняка, Пендергасту, указав различные достопримечательности. Они задержались немного в комнате, которая принадлежала ему в детстве. Затем они снова спустились на первый этаж.


«Еще есть винный погреб, - сказала Констанс. «Вы сказали мне, что это было великолепно - объединение всех подвалов различных семейных ветвей, когда они вымерли. Может, поедем по нему? »


Тень пробежала по лицу Пендергаста. «Не думаю, что я достаточно готов к этому, если вы не возражаете».


В дверь постучали. Пендергаст шагнул вперед и открыл ее. В дверном проеме стояла любопытная фигура: невысокий мягкий мужчина в черном вырезе, оттененном белой гвоздикой. В одной руке был дорогой на вид портфель, а в другой - несмотря на ясный день - аккуратно свернутый зонт. Шляпа-котелок сидела у него на голове под наклоном, чуть не изящным. Он был похож на помесь Эркюля Пуаро и Чарли Чаплина.


«Ах, мистер Пендергаст!» - сказал мужчина, сияя. «Ты хорошо выглядишь».


"Спасибо. Пожалуйста, войдите." Пендергаст повернулся, чтобы познакомиться. «Констанс, это Гораций Огилби. Его фирма заботится о юридических интересах Пендергаста здесь, в районе Нового Орлеана. Мистер Огилби, это Констанс Грин. Моя палата.


"Зачарованные!" - сказал мистер Огилби. Он взял Констанс за руку и торжественно поцеловал ее.


«Я так понимаю, с документами все в порядке?» - спросил Пендергаст.


"Да." Адвокат подошел к соседнему столику, открыл портфель и предъявил несколько документов. «Вот документы для восстановления семейного заговора».


«Очень хорошо», - сказал Пендергаст.


"Подпишите здесь, пожалуйста." Адвокат смотрел, как подписывает Пендергаст. «Вы понимаете, что даже несмотря на то, что участок переносится, требования, завещанные вашим дедом, останутся в силе».


"Я понимаю."


«Это означает, что я могу ожидать твоего присутствия снова у могилы через…» - адвокат сделал паузу, чтобы подсчитать, - «еще через три года».


«Я с нетерпением жду этого». Пендергаст повернулся к Констанции. «Мой дед оговорил в своем завещании, что все его выжившие бенефициары - теперь, к сожалению, уменьшенное число - должны совершать паломничество к его могиле каждые пять лет под страхом аннулирования их трастов».


«Он был весьма оригинальным джентльменом, - сказал Огилби, перетасовывая документы. "О да. Только еще один важный момент на сегодня. Это касается той частной парковки на Дофин-стрит, которую вы продаете ».


Пендергаст вопросительно приподнял брови.


«В частности, те ограничения, которые вы добавили в договор листинга».


"Да?"


«Ну…» - коротко хмыкнул адвокат и хмыкнул. «Запрошенный вами язык довольно, скажем так, неортодоксален. Например, положения, запрещающие любые раскопки ниже уровня земли. Это предотвратит любое развитие и значительно снизит цену, которую вы получите за собственность. Вы уверены, что это то, что вам нужно? »


"Я уверен."


- Тогда очень хорошо. С другой рамами», он похлопал его пухлые руки вместе-„мы получили впечатляющую цену на Rolls-я почти боюсь сказать вам, сколько“.


«Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал». Пендергаст прочитал лист, который ему вручил адвокат. «Кажется, что все в порядке, спасибо.»


«В таком случае я пойду своей дорогой - вы будете удивлены, сколько документов связано с ликвидацией активов в таких масштабах».


«Мы вас проводим», - сказал Пендергаст.


Они спустились с крыльца и остановились возле машины адвоката. Огилби положил портфель и зонт на заднее сиденье, затем остановился, чтобы осмотреться. «Как называется разработка снова?» он спросил.


«Сайпресс Винд Эстейтс. Шестьдесят пять особняков и тридцать шесть лунок для гольфа ».


«Ужасно. Интересно , что старая семья призрак будет говорить о том , что «.


«Верно», - сказал Пендергаст.


Огилби усмехнулся. Затем, открыв водительскую дверь, он огляделся. "Мне жаль. Могу я подвезти вас до города? »


«Я сам все подготовил, спасибо».


Пендергаст и Констанс наблюдали, как адвокат вошел, помахал рукой и поехал по переулку. Затем Пендергаст обошел дом. Сзади была старая конюшня, выкрашенная в белый цвет, которую переоборудовали в гараж с несколькими отсеками. Сбоку на бортовой прицеп сидел винтажный Rolls-Royce Silver Wraith, отполированный до блеска, подобного драгоценному камню, готовый к отправке своему новому владельцу.


Констанс перевела взгляд с Пендергаста на Роллс и обратно.


«Знаете, мне действительно не нужны двое, - сказал он.


«Дело не в этом», - ответила Констанс. - Вы как раз сказали мистеру Бартлетту и мистеру Огилби, что организовали нашу транспортировку обратно в Новый Орлеан. Мы ведь не собираемся ехать на эвакуаторе? »


В ответ Пендергаст шагнул к гаражу, отпер один из отсеков и подошел к машине, покрытой брезентом - единственной машине, оставшейся в здании. Он схватился за брезент и отодвинул его.


Внизу лежал красный родстер со снятой крышей. Он слабо мерцал в полумраке салона.


«Хелен купила это до нашей свадьбы», - объяснил Пендергаст. «Porsche 550 Spyder 1954 года».


Он открыл пассажирскую дверь для Констанс, затем скользнул на водительское сиденье. Вставил ключ в зажигание, повернул. Автомобиль ожил.


Они вышли из гаража, и Пендергаст выбрался достаточно долго, чтобы закрыть и запереть за ними отсек.


«Интересно, - сказала Констанс.


"Что такое?" - спросил Пендергаст, садясь за руль.


«Вы лишили себя всего, что было куплено на деньги Езекии».


«Насколько я могу, да».


«Но у тебя, очевидно, еще много осталось».


"Правда. Многое из этого пришло независимо от моего деда, могилу которого я должен посещать каждые пять лет. Это позволит мне сохранить квартиру в Дакоте и в целом продолжать жить в том стиле, к которому я привык ».


«А как насчет особняка на Риверсайд Драйв?»


«Я унаследовал это от моего двоюродного дяди Антуана. Ваш доктор Енох.' Естественно, наряду с его обширными инвестициями ».


«Естественно. И все же как любопытно.


«Интересно, Констанс, к чему ведет эта линия допроса».


Констанс хитро улыбнулась. «Вы отказались от активов одного серийного номера.убийца - Езекия - обнимая имущество другого: Еноха Ленга. Нет?"


Последовала пауза, пока Пендергаст обдумывал это. «Я предпочитаю лицемерие бедности».


«Если подумать, этому есть объяснение. Ленг зарабатывал деньги не на убийствах. Он заработал на спекуляциях железными дорогами, нефтью и драгоценными металлами ».


Пендергаст приподнял брови. "Я не знал, что."


«Вы еще многого о нем не знаете».


Ждали молча, двигатель грохотал. Пендергаст заколебался, а затем повернулся к ней, говоря с некоторой неловкостью. «Я не уверен, что поблагодарил вас - или доктора Грина - за спасение моей жизни. И с таким ужасным риском ...


Она остановила его, приложив палец к губам. "Пожалуйста. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Не смущай меня, заставляя повторяться ».


На мгновение Пендергаст, казалось, собирался что-то сказать. Но затем он просто добавил: «Я выполню вашу просьбу».


Он с грохотом двигателя направил машину вперед, на подъездную дорожку из белого гравия. Огромный особняк медленно отступал за ними.


«Это красивая машина, но не особенно удобная», - сказала Констанс, оглядывая кабину. «Мы собираемся поехать на этом в Новый Орлеан или полностью в Нью-Йорк?»


«Оставить это на усмотрение машины?» И, проезжая по усыпанной тенями переулку изящных дубов на главную дорогу, Пендергаст с ревом ускорился, разносясь по заливным и сонным мангровым болотам округа Сент-Чарльз.


Благодарности


Мы хотели бы поблагодарить следующих за их постоянную поддержку и помощь: Митча Хоффмана, Линдси Роуз, Джейми Рааб, Калли Шимек, Эрика Симонова, Клаудию Рюльке и Надин Уодделл. И Эдмунду Квану, доктору медицины, наша глубокая признательность за его опыт.


Об авторах


В триллеров D OUGLAS P РЕСТОН и L INCOLN C Хильд «стоять на голову выше своих соперников» ( Publishers Weekly ). « Реликвия Престона и Чайлда» и «Кабинет диковинок» были выбраны читателями в опросе Национального общественного радио как одна из ста величайших когда-либо написанных триллеров, а « Реликвия» стала хитом номер один по кассовым сборам. Они являются соавторами знаменитого сериала Пендергаста, а их недавние романы включают « Холодная месть» , « Две могилы» , « Белый огонь» и «Затерянный остров» . Известная научно-популярная книга Престона « Флорентийское чудовище» превращается в фильм с Джорджем Клуни в главной роли. Линкольн Чайлд - бывший редактор книг, опубликовавший пять собственных романов, в том числе огромный бестселлер « Глубокий шторм» .


Читатели могут подписаться на The Pendergast File, ежемесячную «странно развлекательную заметку» от авторов, на их веб-сайте www.PrestonChild.com. Авторы приветствуют посетителей своей тревожно активной страницы в Facebook, где они регулярно публикуют сообщения.


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Агент Пендергаст Романы


Белый огонь


Две могилы*


Холодная месть *


Лихорадочный сон *


Кладбищенский танец


Колесо тьмы


Книга мертвых**


Танец смерти **


Сера **


Натюрморт с воронами


Кабинет редкостей


Реликварий†


Реликвия †


Предел льда


Грозовая голова


Riptide


Mount Dragon


Романы о команде Гидеона


Затерянный остров


Труп Гидеона


Меч Гидеона


Дуглас Престон


Проект Кракен


Влияние


Монстр Флоренции (с Марио Специ)


Богохульство


Каньон тираннозавров


Кодекс


Ленты времени


Королевская дорога


Говоря с землей


Дженни


Города золота


Динозавры на чердаке


Линкольн Чайлд


Третьи ворота


Терминальное замораживание


Глубокая буря


Смертельный матч


утопия


Сказки тьмы 1–3


Темный банкет


Темная Компания


* Трилогия Елены


** Трилогия Диогена


† Relic и реликварий идеально прочитать в последовательности


Благодарим вас за покупку этой электронной книги, изданной Hachette Digital.


Чтобы получать специальные предложения, бонусный контент и новости о наших последних электронных книгах и приложениях, подпишитесь на наши информационные бюллетени.


Зарегистрироваться


Или посетите нас по адресу hachettebookgroup.com/newsletters


СОДЕРЖАНИЕ


Крышка


Титульная страница


Добро пожаловать


Преданность


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19.


## Глава 20.


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44.


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


62 стр.


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65.


## Глава 66.


## Глава 67.


## Глава 68.


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


72 стр.


## Глава 73


## Глава 74.


## Глава 75.


## Глава 76.


## Глава 77.


Эпилог


Благодарности


Об авторах


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Информационные бюллетени


авторское право


авторское право


Эта книга - художественное произведение. Имена, персонажи, места, корпорации, правительственные учреждения и инциденты являются продуктом воображения авторов или используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, случайно.


Авторские права No 2014 Splendide Mendax, Inc. и Lincoln Child


Дизайн обложки - Flag.


Фотографии на обложке от Getty Images: дерево Эрика Норриса; засуха Hang Pun


Авторское право на обложку No 2014 Hachette Book Group, Inc.


Все права защищены. В соответствии с Законом США об авторском праве 1976 г. сканирование, загрузка и распространение в электронном виде любой части этой книги без разрешения издателя представляет собой незаконное пиратство и кражу интеллектуальной собственности автора. Если вы хотите использовать материалы из книги (кроме целей рецензирования), необходимо получить предварительное письменное разрешение, связавшись с издателем по адресу permissions@hbgusa.com. Спасибо за поддержку авторских прав.


Гранд Сентрал Паблишинг


Книжная группа Hachette


1290 Авеню Америк


Нью-Йорк, NY 10104


hachettebookgroup.com


twitter.com/grandcentralpub


Первое издание электронной книги: ноябрь 2014 г.


Grand Central Publishing является подразделением Hachette Book Group, Inc.


Название и логотип Grand Central Publishing являются товарным знаком Hachette Book Group, Inc.


Бюро спикеров Hachette предоставляет широкий выбор авторов для выступлений. Чтобы узнать больше, посетите сайт www.hachettespeakersbureau.com или позвоните по телефону (866) 376-6591.


Издатель не несет ответственности за веб-сайты (или их контент), которые ему не принадлежат.


ISBN 978-1-4555-2590-4


E3