# Бархатный Голос

Дэвис Роберт Харт

Крышка


БАРХАТНЫЙ ГОЛОС


Роберт Харт Дэвис


Захваченный THRUSH, Марк Слейт ждет ужасной, верной смерти, пока Эйприл Танцор пробивается сквозь кольцо врагов, чтобы сделать последнюю попытку, которая может спасти его - или уничтожить их обоих ...


ОДИН


ЧЕЛОВЕК В ТЕНИ


Был полдень пятницы в Нью-Йорке. Тротуары в тени здания Организации Объединенных Наций были заполнены офисными работниками, спешащими на обед. Между ними искусно вписывалась стройная, чрезвычайно привлекательная девушка лет двадцати с небольшим, подвижное лицо с тонкими чертами, обрамленное темными волосами, ниспадающими до плеч.


Хотя ее платье было шикарным и стильным, оно было не более чем пробежавшим мимо большинства секретарей и стенографисток. Тем не менее ей каким-то образом удавалось выделиться среди них, потому что проходящие мимо мужчины, которые по большей части не обращали внимания на толпы других женщин, доступных для взгляда, неизменно поглядывали на нее, когда она проходила мимо.


Это мужское внимание привлекла не только ее красота, потому что, хотя она обладала значительным физическим обаянием, на улице были и другие женщины, столь же привлекательные. Что заставило мужчин сразу заметить ее, так это смесь жизненной силы и полной женственности.


Девушка превратилась в скромный магазинчик, вывеска на витрине которого обозначила его как ателье Del Floria's Tailor Shop . В задней части магазина симпатичная женщина, сидящая перед прессом, взглянула на нее и улыбнулась.


Девушка улыбнулась в ответ, вошла в гардеробную в самом конце комнаты и закрыла за собой дверь.


Она ждала, лицом к задней стене кабины. Во внешней комнате приятная на вид женщина нажала на скрытую кнопку, на своем автомате. Панель отодвинулась, и ожидающая девушка шагнула через нее. Панель за ней автоматически закрылась.


В просторном вестибюле за секретной панелью за стойкой дежурил клерк. Приветствуя ее, он сказал: «С возвращением, мисс Дэнсер», и вручил ей небольшой треугольный значок.


«Спасибо», - мягко сказала девушка. "Мистер Уэверли?"


«Да. Он ждет тебя».


Маленькая девочка приколола к груди значок. Он напоминал кусок белого картона или пластика, но был покрыт радиоактивным веществом, которое не давало стратегически размещенным фотоэлектрическим элементам активировать секретные переключатели, когда проход девушки на мгновение нарушал их цепи. Без этого она не смогла бы продвинуться дальше по зданию, потому что сработала бы десятки сигналов тревоги.


Она пошла по коридору в офис Александра Вэйверли.


Директор нью-йоркского офиса Объединенного сетевого командования правоохранительных органов, более известный как ДЯДЯ, сидел за огромным овальным столом с панелью кнопок, микрофоном, динамиком и несколькими телефонами. Нажав соответствующую кнопку на панели, он мог мгновенно связаться с любой комнатой в здании, с любой другой штаб-квартирой UNCLE по всему миру или с любым агентом UNCLE в любом месте, у которого был портативный коммуникатор. С помощью специального смотрового экрана на одной стене он мог даже видеть многие далекие места - иногда даже интерьер комнат за тысячи миль - везде, где один из агентов UNCLE подбросил транзисторную визуальную ошибку.


Александр Уэверли был твидовым, тихим мужчиной старше среднего возраста с манерами учителя, которые не совсем скрывали сталь за его кажущейся мягкостью.


С ним в офисе были еще два человека.


Один из них был красивым, темноволосым, мускулистым мужчиной с учтивой внешностью младшего руководителя с Мэдисон-авеню. Другой был высоким, толстоватым подростком.


Мальчик заговорил первым. «Боже, как хорошо, что вы вернулись, мисс Дансер», - сказал он.


«Привет, Рэнди, - сказала она, - хорошо, что вернулась».


Рэнди Ковач, еще учившийся в старшей школе, был первым и единственным учеником UNCLE на рабочем месте. Он должен был работать только в отделе связи и только по четвергам и пятницам после обеда с четырех до шести, но штаб-квартира UNCLE настолько увлекла его, что он был под ногами во всех шести отделениях почти каждую минуту, которую он мог уделить от школы или учебы.


Учтивый красивый мужчина сказал: «Я тоже рад видеть тебя, Эйприл, но по менее романтической причине».


Мистер Уэверли сказал: «Ваше удачное возвращение раньше срока спасет мистера Соло от поездки в Ломбодию, мисс Дэнсер. Я планировал отправить его туда, чтобы помочь мистеру Слейту. Теперь, конечно, вы пойдете на его место, поскольку вы больше привыкли работать с мистером Слейтом ".


Эйприл взглянула на Наполеона Соло с легким намеком на надувание. "Так ты получишь отпуск, которого я ожидал?"


«Вряд ли», - сказал Соло с кривой усмешкой. «У мистера Уэверли для меня просто другое задание. Я просто лечу в Нигерию, чтобы присоединиться к Илье, а не в Ломбодию, чтобы присоединиться к Марку».


Он сослался на Илью Курякина, партнера, с которым он обычно работал над делами, требующими более одного агента. Пара обычно считалась отличной командой UNCLE.


« C'est Ie guerre », - пожала плечами Эйприл. «Если бы мы хотели отпуск, я полагаю, нам следовало бы попробовать другое направление работы».


"Как дела в Женеве?" - спросил Соло.


«Сначала немного мрачно, но им стало лучше».


«Вы проделали отличную работу, помешав покушению на директора Международного Красного Креста, мисс Дэнсер», - сказал Александр Уэверли. «Но ваш полный отчет может подождать, пока я проинформирую вас об этом следующем задании. Я хочу, чтобы вы успели на шестичасовой самолет».


Эйприл выглядел слегка ошеломленной.


Бросив взгляд на настенные часы, она печально сказала. "Да сэр."


"Вы знаете что-нибудь о Ломбодии?"


«Только то, что он в Центральной Америке и не очень большой».


«Менее ста тысяч населения», - сказал Уэверли. «Половина населения сконцентрирована в столице Вина Роза. Остаток распределен между многочисленными небольшими деревнями, окруженными джунглями. Экономика полностью основана на производстве бананов и каучука».


Эйприл Дэнсер кивнула.


«Я предоставлю вам туристический путеводитель, содержащий более подробную информацию, которую вы можете прочитать в самолете», - сказал Уэверли. «Между тем, вот в чем проблема. Производство каучука и бананов в Ломбодии необъяснимо упало почти на двадцать пять процентов за последние два месяца. Тем не менее, не было ни болезней, ни засухи, ни стихийных бедствий, которые могли бы повлиять на урожай, и рабочая сила осталась стабильный."


"Что же тогда стало причиной падения?" - поинтересовалась Эйприл.


«Вот в чем загадка. Две недели назад я отправил туда мистера Слейта. Его первые отчеты предполагали, что он заметил странную апатию среди туземцев. Ничего подобного, он был совершенно уверен. он мог уговорить кого-нибудь поговорить с ним - казалось, что он полностью владеет своими умственными способностями. Тем не менее, все туземцы, казалось, были озабочены внутренними мыслями. Никогда прежде, не будучи в Ломбодии, он не мог судить, является ли общая летаргия национальной характеристикой или просто недавнее явление ".


"Что ты имеешь в виду, когда он мог заставить кого-нибудь поговорить с ним?" - спросила Эйприл. «У Марка никогда не было таких проблем».


"О, он сообщил, что получил достаточно дружелюбный прием. Похоже, ему трудно привлечь внимание людей. Как я уже сказал, все настолько озабочены внутренними мыслями, что ему иногда приходится трясти их за плечо, чтобы получить ответ. Тем не менее, как ни странно, он сообщает, что, как только он привлекает внимание людей, они говорят совершенно рационально и, кажется, им не о чем беспокоиться. Как будто он на мгновение пробуждает их от какого-то темного заклинания, когда требует внимания, а затем они снова погружаются в него. снова, как только он уйдет ".


"Он понятия не имеет о причине?" - спросила Эйприл.


«Не последний отчет, который был почти неделю назад. С тех пор мы начали все контакты с ним. И каждый раз, когда мы связываемся с ним по его коммуникатору, ему абсолютно не о чем сообщить».


«Может быть, ему досталась эта странная летаргия», - предположила Эйприл.


Александр Уэйверли покачал головой. «Нет. Он всегда достаточно ясен, и ничто в его тоне не предполагает, что он не полностью бдителен».


Рэнди Ковач сказал: «Может быть, потому, что ваш звонок привлекает его внимание, сэр. Откуда вы знаете, что жужжание его коммуникатора не вывело его из состояния заклинания, и он снова к нему возвращается, как только вы прерываете связь? "


Все трое с удивленным уважением смотрели на подростка-практиканта, Наполеона Соло и Эйприл, а на Александра Уэверли - просто задумчиво.


«Это возможность, которой мне в голову не приходило», - признал Уэверли. «В редких случаях кажется целесообразным держать вас под ногами, мистер Ковач. Между прочим, не закончился ли ваш школьный обеденный перерыв?»


Позволив себе скромную улыбку в ответ на мягкий комплимент, Рэнди взглянул на настенные часы. «У меня еще есть двадцать минут. Я схватил хот-дог по дороге сюда. Я вернусь через десять».


Мистер Уэверли кивнул. «Идите, идите. Я больше не допущу, чтобы администрация школы звонила мне, мистер Ковач».


«Да, сэр», - неохотно сказал Рэнди. Он вышел за дверь.


«Хуррамф», - сказал мистер Уэверли.


"Ввиду предложения г-на Ковача, я думаю, я немного изменю ваши инструкции, мисс Дэнсер. Вы по-прежнему должны помогать г-ну Слейту в его расследовании, если он покажется нормальным, когда вы приедете. Однако, если он, кажется, страдает от такое же своеобразное умственное беспокойство, что и у туземцев, я хочу, чтобы вы оба покинули Ломбодию, прежде чем любая причина, по которой это заболевание сможет повлиять на вас, также. Возьмите мистера Слейта на самолет и немедленно привезите его сюда. Мы проведем его психиатрическое обследование и попытаться разгадать загадку на большом расстоянии ».


«Да, сэр», - сказала Эйприл. "Где я должен его встретить?"


"Он остановился в Сан-Сесилии, маленькой деревушке в самом сердце банановой страны. У него есть комната в месте под названием Casa del Lupe , которое, насколько я понимаю, является единственной гостиницей в деревне. Я свяжусь с ним по коммуникатору и скажу ему ждать тебя завтра ».


«Да, сэр», - сказала Эйприл. "Вы попросите его также снять мне комнату в гостинице?"


Вэйверли кивнул. «Теперь вам лучше бежать домой и заняться тем, что вам нужно распаковать и переупаковывать. У вас всего около пяти с половиной часов до вылета. Ваш билет будет на стойке бронирования в аэропорту Ла-Гуардиа».


Наполеон Соло сказал: «Мне тоже нужно кое-что собрать, Эйприл. Пойдем, я отвезу тебя домой».


ДВА


Катушки смерти


Выпускники Кембриджа обычно одеваются довольно консервативно, но Марк Слейт был исключением. Хотя он был таким же сдержанным и вежливым, как большинство образованных англичан, он любил немного резкости в своей одежде. Он купил свои костюмы на Карнаби-стрит и отдавал предпочтение ярким жилетам и ярким галстукам.


Его старые одноклассники не узнали бы его, когда он шел от двери, ведущей в комнаты для гостей Casa del Lupe, в бар гостиницы. Вместо своего обычного портновского великолепия он носил типичную для Ломбоджи одежду из джинсов, заправленных в потертые сапоги до колен, свободную блузку с волнистыми рукавами и черный пояс на талии.


Это был стройный, гибкий мужчина со спортивным телосложением и чутким лицом поэта. Он был и тем и другим: бывший член олимпийской сборной Англии по лыжным гонкам, а также отличный рок-н-ролльный певец.


Он был относительно новичком в штаб-квартире UNCLE в Нью-Йорке, только недавно его перевели из лондонской штаб-квартиры, но он был опытным членом Сетевого Командования.


Садясь за барную стойку, он озабоченно огляделся. Смотреть было не на что. Поскольку было время сиесты, место было почти пустым. Двое стариков в серапах и сомбреро дремали за столом с бутылкой текилы между ними. Худенькая смуглая девушка лет двадцати с горящими глазами и живым выражением лица полировала очки за стойкой. На ней была ярко-красная юбка и белая крестьянская блузка, которая полностью обнажала округлые кремовые плечи и обнажала упругую пышную грудь. Она была босиком, с ярко-красными ногтями на ногах.


Девушка сверкнула белыми зубами в приветственной улыбке, когда Слейт сел на барный стул. " Buenos dias, amante ".


Слейт мечтательно смотрел на бутылку текилы между двумя стариками.


Улыбка девушки превратилась в хмурый взгляд. Протянув руку через стойку, она похлопала его по плечу.


Слейт взглянул на нее, его лицо прояснилось, и он улыбнулся. «О, привет, Лупе. Ты что-то сказала?»


Она сказала ему, надувшись: «Раньше у меня не было таких проблем с привлечением твоего внимания. Сначала ты с трудом мог отвести взгляд от Лупе».


«Я все еще нахожу этот вид стимулирующим», - заверил он ее, пробегая взглядом по ее стройной фигуре с таким открытым восхищением, что она покраснела.


«Мигель воткнет нож между твоими ребрами, если когда-нибудь увидит, что ты так смотришь на меня», - сказала она.


«Скорее всего, если он услышит, что ты называешь меня возлюбленной», - сухо сказал Слейт.


«Кстати, что случилось с Мигелем? Я не замечала его последние несколько ночей».


Лупе выглядела удивленной. «Он, как всегда, здесь каждую ночь. Как и вы, и все остальные, он только и видит эту штуку, потому что я допустил ошибку, позволив ее вставить». Она указала на телевизор на угловой полке над баром. «Я должен вытащить его. Даже если ты уделяешь этому столько внимания, ты даже не заметил Мигеля, не говоря уже обо мне. Никто из мужчин даже не видит меня с тех пор, как я получил вещь, включая Мигеля».


«Это новинка, Лупе. Это пройдет. Он у вас всего пару месяцев, не так ли? И я не думаю, что большинство ваших клиентов когда-либо раньше смотрели телевизор ».


«У тебя есть», - сказала она. «В Америке у всех есть телевизор. Но вы сидите и смотрите на него каждую ночь, как и все».


Слейт задумчиво потер свою худую челюсть.


«Думаю, да», - признал он. «Я не знаю почему, потому что большинство программ - это повторы того, что я уже видел. Думаю, я смотрю это, потому что вечерами здесь больше нечего делать».


«Я никогда не смотрю на это», - сказала Лупе.


«Я терпеть не могу рекламу. Я закрываю уши каждый раз, когда она включается. Если бы набор не был бесплатным, я бы никогда не поставил его».


"Это тебе ничего не стоило?" - спросил Слейт.


«Новая телекомпания в Вина Роза установила его бесплатно. Они полагают, что когда жители деревни привыкнут к этому, они купят свои собственные. Насколько я понимаю, они бесплатно предоставили телевизоры во многие деревенские таверны».


«Хм, - сказал Слейт. «Кто-то изучал американские методы мерчандайзинга. Создайте вкус, раздавая несколько бесплатных образцов, а затем продавайте продукт по завышенной цене, как только это зацепит публику».


Лупе пожала плечами. «Говорят, это просто по доброй воле. Хотите выпить?»


Слейт покачал головой. «Я просто пришла полюбоваться пейзажем». Он осмотрел ее обнаженные плечи с видом знатока искусства.


«Тебе еще удастся заставить Мигеля навести на тебя нож», - сказала она, скривившись.


«Только не Мигель», - сказал он с ухмылкой. «Он и я amigos».


«Тогда тебе лучше избавиться от этого выражения лица», - предупредила она. "А вот и он."


Слейт повернулся и посмотрел на вход с улицы. Высокий красивый мужчина, одетый как Слейт, за исключением того, что на нем было сомбреро, вошел в дверь, напевая. Не сказав ни слова приветствия ни Слейту, ни Лупе, он сел на табурет рядом с Слейтом и уставился на пустой экран телевизора.


«Почему ты не нарезаешь бананы в это время дня, любовь моя?» - потребовала ответа Лупе.


Мужчина продолжал напевать себе под нос, не обращая внимания. Лупе взглянула на Марка Слейта, который вернулся к бутылке текилы и смотрел на нее пустым взглядом.


"Привет!" - крикнула Лупе.


Слейт и Мигель подпрыгнули и уставились на нее. Двое стариков проснулись и посмотрели в ее сторону.


Один из них поднял бутылку и налил текилу как в бокал своего товарища, так и в свой стакан.


Девушка стояла со сжатыми кулаками на бедрах, глядя то на Мигеля, то на Слейта, то обратно.


"Ты даже не можешь поздороваться?" - сказала она Мигелю. «Глупый стеклянный экран интереснее даже при выключенном телевизоре?»


Мигель обнажил крепкие белые зубы в умиротворяющей улыбке. «Я просто пытался придумать слова, чтобы похвалить твою красоту, моя единственная». Он взглянул на Слейт. «Буэнос-диас, сеньор Слейт».


«То же самое для тебя, Мигель. Выпивка для моей подруги Лупе». Он положил счет на стойку.


Лупе поставила перед Мигелем бутылку и стакан: "Почему ты не на работе?" спросила она.


«Время сиесты».


«Вы проводите свою сиесту, идя до города? Целых пять миль?»


«Я не мог успокоиться и хотел любоваться твоей красотой».


Он налил текилу и поднял бокал перед Слейтом, который с улыбкой кивнул в знак признания тоста. Успокоившись, Лупе сбросила сжатые кулаки с бедер и потянулась через стойку, чтобы похлопать Мигеля по щеке.


«Если бы ваши действия были такими же страстными, как ваши слова, вы были бы идеальным любовником», - сказала она. «Ты идешь пять миль, чтобы любоваться мной, но когда я каждую ночь здесь, чтобы смотреть, ты даже не смотришь. Все, что тебе нужно, - это сидеть и смотреть на эту дурацкую коробку».


Отбросив стакан, Мигель снова смотрел на пустой экран и что-то напевал себе под нос. Лупе взглянула на Марка Слейта и увидела, что он снова задумчиво смотрит на бутылку текилы между двумя стариками, которые снова дремлют.


Нетерпеливо пожав плечами, Лупе вернулась к полировке очков.


Когда самолет Эйприл приземлился в Вина-Роза, она обнаружила, что до Сан-Сесилии нет общественного транспорта, несмотря на то, что деревня находится всего в двадцати милях от нее. Однако в аэропорту была служба проката автомобилей, и она арендовала двухлетний «Форд».


Дорога на Сан-Сесилию была асфальтированной и в хорошем состоянии, но это была всего одна полоса движения. Когда она встретила машину, идущую с другого направления, пришлось свернуть с дороги, чтобы пропустить ее. Поскольку дорога была прорезана густыми джунглями, иногда это было немного страшно. Хотя деревья были расчищены с обеих сторон дороги на несколько ярдов, а места, где подлесок был срезан, указывали на то, что была предпринята какая-то попытка бороться с повторным отрастанием, эта попытка была недостаточно тщательной. Большую часть расстояния подлесок по обеим сторонам дороги был высотой по обочине, и когда она встретила другой автомобиль, пришлось столкнуть машину почти с дороги.


К сожалению, машина, которую она арендовала, была кабриолетом, и у нее был опущенный верх. Каждый раз, когда ей приходилось съезжать с дороги, она задавалась вопросом, не скрывает ли густой подлесок какое-нибудь чудовище, которое может в любой момент запрыгнуть в машину.


На самом деле она встретила моторизованные машины только один раз за двадцать миль пути: конвой из четырех грузовиков, груженных бананами. Но несколько раз ей приходилось останавливаться, чтобы пропустить телегу, запряженную лошадьми, или телегу, запряженную осликами.


Дорога расширилась до двух полос, но, когда она достигла границы деревни, превратилась в грязь.


Место состояло из группы глинобитных хижин, выстроившихся по обе стороны единственной улицы, и нескольких более крупных глинобитных построек. Перед ним был универсальный магазин с бензоколонкой, однокомнатное здание школы, большой склад с несколькими грузовиками, припаркованными перед грузовой платформой перед ним, и длинное невысокое здание с деревянной вывеской над входом. который гласил: Casa Del Lupe .


Эйприл припарковалась перед гостиницей, сняла чемодан с заднего сиденья машины и внесла его внутрь.


За стойкой сидела поразительно красивая брюнетка с обнаженными плечами. Двое стариков кивнули в сторону углового столика. Марк Слейт, без головного убора и в национальном костюме, сидел за стойкой бара. Рядом с ним был высокий красивый мужчина в таком же платье, только в сомбреро.


Оба мужчины посмотрели в ее сторону, когда она с приглушенным стуком уронила чемодан на пол. Женщина тоже посмотрела в ее сторону, но тихий шум не смог вывести двух стариков из оцепенения.


Марк Слейт соскочил со своего стула и подошел к ней с широкой ухмылкой.


«Эйприл, рад тебя видеть», - сказал он.


Когда он протянул руку, чтобы сжать ее руки, она пристально посмотрела на него. Она не могла обнаружить в нем ничего необычного. Выражение его лица было таким же настороженным и жизнерадостным, как всегда.


"Как дела, Марк?" спросила она.


«Прекрасно, но уже немного скучно. Здесь нечего делать. Приходите познакомиться с моими друзьями».


Он поднял ее чемодан и поставил рядом с баром.


«Это сеньорита Лупе Альфредо, апрель», - сказал он, указывая на брюнетку за стойкой. «Она хозяйка этой живописной гостиницы. Мисс Эйприл Дансер, Лупе».


Женщины обменялись вежливыми приветствиями. Слейт представил высокого мужчину как Мигеля Флореса. Последний встал, избавившись от сомбреро, поклонился и сказал: «С удовольствием, сеньорита. Сеньор Слейт не сообщил нам, что его гость будет такой красивой».


Черные глаза Люпеса сверкнули на него. Эйприл никогда не отказывался от комплиментов от красивого мужчины, а этот был довольно красивым, но на грани того, чтобы красиво покраснеть и дать какой-то кокетливый ответ, она уловила выражение лица Лупе. Она довольствовалась сдержанной улыбкой.


Марк Слейт сказал: «Я сказал тебе, что мисс Дансер понадобится комната, не так ли, Лупе?»


Брюнетка нахмурилась. «Нет, нет, но соседний пуст».


Эйприл был слегка удивлен. Не похоже, чтобы Марк Слейт забыл об этом. Однако это не имело значения, поскольку комната была свободна.


«Я покажу вам ваше жилище», - сказала Слейт, взяв свой чемодан и отнеся его к двери в задней части комнаты.


Эйприл последовала за ним по короткому коридору, мимо ванны в коридор, за которым располагалось несколько комнат. Когда они миновали одну дверь, Марк Слейт ткнул в нее большим пальцем и сказал: «Это мой блокнот».


Он остановился перед следующим, повернул ручку и вошел.


«Ключей нет, - сказал он. «В Сан-Сесилии нет преступников, поэтому вам не нужно беспокоиться о воровстве. Однако мужчины, как правило, немного романтичны. В качестве практического решения этой проблемы есть внутренний засов, который вы можете бросить, когда ложитесь спать».


Он положил чемодан на старомодную латунную кровать, на которой вместо матраса лежала куча перьевых клещей. Комод с мраморной столешницей, умывальник, письменный стол со стулом с прямой спинкой перед ним, одно старинное мягкое кресло. Номер нельзя было назвать роскошным, но он был безупречно чистым.


Эйприл достала из сумочки маленькую берушу телесного цвета и сунула ее себе в ухо. Слейт добродушно ей улыбнулся.


«Это место не прослушивается», - сказал он. «За две недели я не заметил никого, кто мог бы быть агентом THRUSH».


«В Академии меня учили никогда не принимать ничего как должное», - чопорно сказала она. «THRUSH имеет привычку слушать, когда вы меньше всего этого ожидаете».


"Слышите какое-нибудь жужжание в ухе?" - спросил он снисходительно.


«Нет», - признала она. Она сняла наушник и сунула его обратно в сумочку. "С тобой все впорядке?"


Он приподнял брови. "Конечно. Почему ты спрашиваешь?"


«Вы не составляли отчет самостоятельно больше недели. Мистер Уэверли говорит, что никогда не получит от вас известий, если только он не инициирует контакт».


Слейт пожал плечами. «Ничего нового не было, чтобы сообщить».


Эйприл внимательно его осмотрела.


«Тогда почему ты здесь торчишься? Если ты видел все, что можно увидеть, почему ты не перебрался в какую-нибудь другую деревню, чтобы проверить там условия?»


«У меня пока нет ответа на загадку».


Она продолжала изучать его. «Это просто не похоже на тебя, Марк. Эта женщина - магнит, который удерживает тебя здесь?»


"Лупе?" Сланец усмехнулся. «Она девушка Мигеля. Ей нравится немного флиртовать, но она не относится серьезно ни к кому, кроме него».


Эйприл по-прежнему не был доволен. «Я не понимаю этого, Марк, - настаивала она. "Почему ты остаешься здесь?"


«Я сказал вам, что все еще пытаюсь найти ответ на загадку», - сказал он с легким раздражением. "У тебя есть машина?"


"Да. Как ты сюда попал?" «На грузовике с бананами. Предположим, мы используем вашу машину, чтобы сбежать туда, где сегодня нарезают бананы, и вы сами увидите, с чем мы столкнемся». Он нахмурился, глядя на ее стильное платье и туфли на шпильках. «Но тебе лучше переодеться на что-нибудь более подходящее для джунглей. Ты принесла сапоги?»


«Да. Они были в списке, который мне предоставил мистер Уэверли. Но я не понимаю, зачем они мне нужны».


«Змеи», - коротко сказал Слейт.


Эйприл посмотрела на него широко раскрытыми глазами. "Змеи?"


«Они редко наносят удары выше колена. То есть, если они лежат на земле. Вы должны следить за теми, которые находятся на ветвях».


Эйприл слегка вздрогнула.


"Много ли?"


«Достаточно, чтобы быть бдительным. Тебе понадобится много времени, чтобы переодеваться?»


"Десять минут."


«Я подожду в баре. Мы можем взять с собой Мигеля. Он сборщик и только что вошел в город во время сиесты».


«Хорошо, - сказала Эйприл. «Я потороплюсь».


Когда через десять минут Эйприл вышла из своей комнаты, на ней были узкие джинсовые брюки, черные сапоги для верховой езды, блузка с длинными рукавами и стетсон.


Она обнаружила небольшую сцену, происходящую в баре. Все глаза были прикованы к Лупе. Даже двое стариков за столом проснулись и уставились на нее. Стройная брюнетка колотила по стойке и кричала на Мигеля, который тер нос.


«Ты думаешь о другой женщине, осел?» - яростно спросила Лупе. "Кто она, чтобы я мог вырезать ей сердце?"


«Нет другой женщины, моя, - возразил Мигель.


«Тогда почему тебе снится, как пораженная луной корова? Почему ты даже не смотришь на меня, а просто смотришь в космос, если ты не наблюдаешь за другой женщиной?»


«Я смотрю на тебя, моя единственная. Разве я не смотрю на тебя сейчас?»


"Ба!" Лупе плюнула. «После того, как я щью тебя носом, чтобы привлечь твое внимание. Возвращайся к своей работе. Мечтай об этой шлюхе, о женщине, скрытой от моих глаз. Иди!»


Пожав плечами непонятого человека, Мигель направился к двери. Марк Слейт указал на Эйприл, и они последовали за ним. На улице Эйприл протянул Марку ключи от машины и забрался на переднее сиденье форда.


Сланец округлил машину, чтобы скользить под колесом. Эйприл подошел, чтобы освободить место и Мигелю, чтобы тоже сесть впереди, но он перепрыгнул через край кабриолета на заднее сиденье.


«Женщины», - пробормотал Мигель, усаживаясь. «Я даже не смотрел ни на кого, кроме Лупе. Сеньор Слейт, вы когда-нибудь видели, чтобы я смотрел на другую женщину?»


Слейт завел машину и уехал. «Не во плоти, амиго. Похоже, эта цыпочка по телевидению увлекла тебя. Но я думаю, что все мы».


«У нее ласковый голос? Ах, она одна. Но я не похож на нее, амиго. Я не думаю о женщине, кроме Лупе».


"О какой цыпочке ты говоришь?" - спросила Эйприл Слейт.


«Какая-то дама, которая поет в рекламе по телевидению. Она появляется примерно каждые полчаса в течение вечера. И, может быть, днем тоже, насколько я знаю. Лупе никогда не включает съемочную площадку до вечера».


«Вы имеете в виду, что она такая замечательная, она - предмет для разговора, хотя все, что она делает, - это поющая реклама?»


«Ах, но как она это делает», - сказал Слейт. «Она такое сексуальное блюдо, что каждый мужчина-посетитель в гостинице прекращает разговор, чтобы понаблюдать за ней, когда она приходит. Даже несмотря на то, что это записанная на пленка реклама, и они видят ее по дюжине раз за ночь».


Эйприл фыркнула. «Итак, теперь мы, девушки, должны соревноваться с электронным имиджем? Женщин из плоти и крови не хватает конкуренции?»


Слейт протолкнул машину наполовину от дороги в заросли, чтобы пропустить телегу, запряженную осликом. Пока они ждали, он искоса улыбнулся ей. «Я не знал, что ты заботишься. Я думал, ты считаешь меня старшим братом».


Эйприл с сомнением посмотрела на листву, которая тянулась к краю машины почти ей на колени. Она подошла ближе к Слейту.


«С таким братом, как ты, я бы никогда не ушла из дома», - сказала она насмешливым тоном, который не совсем скрыл ее нервозность.


На самом деле ее отношения с Марком Слейтом было немного сложно определить. Она действительно считала его старшим братом, но когда другие женщины показывали, что он им нравится - что было частым явлением - она часто удивлялась, обнаруживая, что начинает ревновать. С другой стороны, он никогда не проявлял ничего, кроме забавного интереса, когда она внезапно влюблялась в какого-то мужчину, и это отсутствие интереса ее раздражало.


Ей нравилось быть с Марком Слейтом. В свободное время они часто вместе обедали и танцевали. Всякий раз, когда она думала об их отношениях, она убеждала себя, что не испытывает к нему ни малейшего романтического интереса. Еще---


Телега проехала, и Слейт поехал дальше. С заднего сиденья раздался негромкий гудящий звук. Эйприл обернулась и посмотрела на Мигеля. Мужчина смотрел прямо перед собой и напевал мелодичную мелодичную мелодию, которую она не смогла распознать.


Слейт сказал: "Как дела в Женеве?"


Она снова обратила свое внимание на него и описала приключение, в котором она была частично ответственна за срыв заговора с убийством директора Международного Красного Креста. Slate время от времени прерывался, чтобы задать интересующий вопрос.


Эйприл не могла обнаружить в его поведении ничего, что могло бы предположить, что он не был его обычным настороженным, умным «я».


Она решила, что предположение Рэнди Ковача о том, что Слейт, возможно, стал жертвой той же апатии, которая поразила туземцев, было ошибочным.


Роща, где собирали бананы, находилась примерно в пяти милях от деревни, по той же однополосной бетонной дороге, которую Эйприл выбрал из Вина Роза. Когда они приехали, период сиесты только заканчивался. Крепкий бригадир кричал, чтобы люди вернулись к работе, а рабочие двигались из-под тени деревьев и из-под нескольких грузовиков, припаркованных на краю рощи.


Сланец припаркован за одним из грузовиков. Мигель бросился с заднего сиденья и подбежал к грузовику. Он поднял с кровати изогнутый нож с деревянной ручкой и воткнул его за пояс. На одно плечо он повесил брезентовую корзину, чем-то напоминающую сумки газетчиков, за исключением того, что она была намного больше, что позволяло ей ездить на одном бедре. ..


Эйприл и Слейт вышли из «Форда» и встали в задней части грузовика, за которым Слейт припарковал. Эйприл осмотрела рощу. В нем росли банановые деревья всех размеров, от некоторых высотой всего несколько футов, плоды которых можно было достать с земли, до гигантов высотой до сорока футов.


Поскольку спелые гроздья фруктов свисали в основном с верхушек деревьев, она задалась вопросом, как собирают этих гигантов, когда увидела, как несколько мужчин несли в рощу тонкие, легкие выдвижные лестницы из алюминиевых трубок. Мигель был одним из тех, кто нес лестницу.


Увидев, что она смотрит в сторону Мигеля, Слейт сказал: «Мигель - лучший работник. Они получают более высокую зарплату, чем наземные бригады. Но это тяжелая работа. Верхние грозди в среднем составляют около двадцати пяти фунтов, молотые грозди - примерно вдвое меньше. Эти корзины вмещают шесть верхних связок. или двенадцать молотых гроздей. Так что к тому времени, когда сборщик готов направиться к грузовику и разгрузиться, он тащит на спине сто пятьдесят фунтов ".


"Сможем ли мы что-нибудь отсюда увидеть?" - спросила Эйприл.


«Немного. Только лучшие работники. Вы должны попасть туда, чтобы действительно увидеть, как они работают».


«Тогда пойдем внутрь».


Один из изогнутых банановых ножей лежал в кузове грузовика, рядом с которым они стояли. Слейт поднял его.


«Хорошо, - сказал он. «Я нарежу тебе хороший сочный банан».


Он двинулся в рощу, руками отодвигая листву. Эйприл последовала за ним. Подлеса было мало, зато было много побегов банановых деревьев с листовыми верхушками, так что земли практически не было видно. Эйприл продолжала думать о змеях, следуя за Слейтом на звук сборщиков.


Сначала они остановились посмотреть на пару высокопоставленных рабочих. Две секции легкой лестницы были соединены вместе, и человек в тридцати футах в воздухе срезал догадки и умело складывал их в корзину. Человек на земле поддерживал лестницу.


Эйприл узнала в мужчине на земле Мигеля.


«Они работают парами», - пояснил Слейт. «На следующем дереве Мигель будет на вершине, и парень там теперь будет действовать как его наземный помощник. Между прочим, он необходим не только для того, чтобы просто поддерживать лестницу. Вы поймете, что я имею в виду, через минуту».


Человек на лестнице наполнил свою корзину и опустил ее на веревке на землю. Эйприл отметила, что Мигель смотрел в пространство и напевал ту же мелодичную мелодию, которую напевал в машине. Он не обратил внимания, когда полная корзина упала на землю рядом с ним.


"Привет, Мигель!" - крикнул мужчина наверху.


Мигель моргнул, увидел корзину на земле и наклонился, чтобы отцепить веревку. Он быстро отцепил корзину, висящую на собственном плече, и привязал ее к веревке. Человек наверху поднял его, повесил на плечо, затем спрыгнул с лестницы, чтобы зацепиться за ствол дерева на высоте тридцати футов над землей.


Мигель переместил лестницу на другую сторону дерева, и верхний рабочий снова качнулся на ней.


Сланец и Эйприл шли сквозь густую листву, пока не подошли к группе из четырех земледельцев.


Двое быстро двигались, резали пучки и бросали их в корзины. Двое других стояли без дела, глядя в пространство.


Пришел крепкий бригадир и закричал: «Сыновья ослов! Вам платят за то, чтобы вы стояли и мечтали?»


Двое мужчин начали, а затем поспешно возобновили работу. Бригадир стоял и смотрел на них.


«Добрый день, Хосе, - сказал Марк Слейт. "По-прежнему проблемы с рабочим, а?"


Хмурый взгляд здоровяка превратился в дружелюбную улыбку. «Ах, сеньор Слейт. Да. Ленивые свиньи работают, только когда я на них кричу. Они бы весь день мечтали, если бы я не был постоянно на их спине».


Он с любопытством посмотрел на Эйприл. Слейт сказал: «Это Хосе Диас, апрель. Мисс Эйприл Танцовщица, Хосе».


Бригадир любезно поклонился на латыни в знак приветствия.


Но в этот момент он заметил пару высокопоставленных рабочих, которые остановились, соединяя вместе две секции лестницы, и безучастно смотрели в пространство.


"Мокасины!" - крикнул он, шагая навстречу им. "Сиеста окончена!"


"Видно достаточно, чтобы понять идею?"


- спросил Слейт.


"Что с ними?" она сказала. «Кажется, они просто погружаются в мечты».


«Это то, что я пытался выяснить в течение двух недель», - сказал он, пожимая плечами. «Какой-то наркотик отсутствует, потому что они настораживаются в тот момент, когда вы на них кричите».


Он протянул руку, отрезал от грозди пару толстых бананов и протянул один Эйприл. Когда она начала чистить его, что-то мягкое, но тяжелое скользнуло по ее плечу сзади. Прежде, чем она успела среагировать, массивные спирали обвились вокруг ее горла, груди и талии.


Огромная голова с клыкастыми челюстями стояла не дальше фута от ее лица, готовая нанести удар. К своему ужасу она увидела, что голова была указана. Она мало знала о змеях, но знала, что заостренная голова должна означать, что змея ядовита.


Банановый нож в руке Марка Слейта задвигался в мерцающем пятне. Раздался щелкающий звук, и отрубленная голова огромной змеи отлетела на шесть футов и приземлилась на землю. Катушки на мгновение сжались, выдыхая апрельское дыхание, затем свободно соскользнули на землю.


Прыгнув из круга все еще извивающихся катушек, она в ужасе попятилась. Чудовище темного цвета было более двенадцати футов в длину.


«Удав», - сказал Слейт. «Они вырастают до пятнадцати футов».


Эйприл обнаружила, что банан в ее руке был раздавлен до мезги. Она уронила его на землю.


«Пойдем отсюда», - сказала она и быстро пошла к «Форду».


ТРИ


ГОЛОС


Эйприл уже была в машине, когда Слейт приехал из рощи. Он ел свой банан. Он небрежно бросил банановый нож в заднюю часть грузовика, съел банан и выбросил кожуру, прежде чем залезть под колесо.


Эйприл укоризненно посмотрела на него.


«Я предупреждал вас, что есть змеи», - сказал он. «К счастью, удавы не ядовиты».


"Они не?" она сказала. «У него была острая голова».


«Одна из немногих неядовитых змей с заостренной головой. Они просто сжимают тебя, пока ты не выскочишь из кожи, как лопнувшаяся тюбик зубной пасты».


«Пожалуйста, избавьте меня от описаний», - вздрогнув, сказала она.


«Они тоже кусаются, хотя и не ядовиты. Я думаю, он собирался откусить твой симпатичный носик, когда я отделил его голову от его тела».


«Пожалуйста, Марк, меня тошнит от тебя. Ты заткнешься?»


Извини, - весело сказал он.


«Просто хвастаюсь своими знаниями».


Он завел машину, попятился, повернулся и направился обратно в деревню.


Эйприл достала из сумочки что-то похожее на обычную авторучку, повернула бочонок, и с одного конца вылетела маленькая хромированная антенна.


Она сказала: «Секция два, пожалуйста. Схватка».


Через мгновение голос Александра Вэйверли сказал: «Да, мисс Дансер?»


«Я прибыл в Сан-Сесилию и нахожусь с Марком Слейтом», - сообщила Эйприл. «Кажется, с ним все в порядке. На самом деле он ведет машину, в которой мы сейчас. Мы только что возвращаемся из поездки в банановую рощу».


«Я рад слышать, что мистер Слейт не поддался любопытной эпидемии, которая, кажется, бушует там», - сказал Уэверли. "Есть ли у вас что-нибудь новое, чтобы сообщить?"


«Только для подтверждения того, что Марк уже сказал вам, сэр. Туземцы перестают работать и время от времени погружаются в грезы, но кажутся совершенно нормальными, как только их внимание снова привлекается».


"Хм. У тебя нет намека на причину?"


"Нет, сэр."


"Ну, продолжай работать над этим. Что-нибудь еще?"


«Только то, что это место полно змей».


"Змеи?"


«Да, сэр. Огромный, более десяти футов длиной, только что пытался меня съесть. Если бы Марк не был здесь, чтобы спасти меня, я был бы сейчас внутри его желудка».


Голос Александра Уэйверли не выразил удивления. Он мягко сказал: «Хорошо для мистера Слейта. Я бы не хотел потерять главного агента из-за змеи. Я буду ждать дальнейших отчетов от вас».


Эйприл уставилась на ручку-коммуникатор. Когда больше не поступало сообщений, сказал: «Да, сэр», и резко оборвал связь.


Убирая ручку, она сказала: «Девушка определенно не вызывает особой симпатии в этом деле».


«Он знает, что ты в порядке под моей защитой», - скромно сказал Марк Слейт.


«Толстяк», - пробормотала Эйприл себе под нос.


Когда они вернулись в деревню, Эйприл искупалась в единственной ванне гостиницы и надела простое, но красивое платье с принтом. К тому времени приближалось время обеда. Она постучала в дверь Марка Слейта.


Когда не было ответа, она снова постучала, подождала минуту и прочитала в третий раз. Решив, что он должен быть в баре, она отвернулась, когда дверь наконец открылась. Слейт посмотрел на нее.


"Вы дремали?" спросила она.


«Нет, просто сижу».


"Ой", - сказала она. «Тебе понадобилось так много времени, чтобы открыть дверь, я думал, ты, должно быть, спал».


Слейт выглядел удивленным. «Я ответил, как только ты постучал».


Эйприл нахмурилась. «Мне пришлось трижды постучать, Марк».


Он улыбнулся и пожал плечами. «Тебе стоит потренироваться стучать громче. Я слышал только последний. Что случилось?»


«Ничего особенного. Я просто подумала, что вы могли бы пригласить меня поужинать».


«Конечно», - сказал он, войдя в холл и закрывая за собой дверь. "Что сегодня?"


"Суббота."


«Тогда в меню стейк. Лупе неплохо готовит».


Они вместе вышли в таверну и сели за угловой столик. У Лупе, казалось, не было сотрудников, потому что в дополнение к своим обязанностям бармена она работала официанткой и поваром. Однако это не слишком напрягало ее, потому что обеденный бизнес в гостинице был очень маленьким.


Только трое других посетителей, все мужчины, вошли в течение всего обеденного часа.


Стейк пикадо был восхитительным. После этого они сели, потягивая домашнее банановое вино, которое было фирменным блюдом дома и было единственным напитком, кроме текилы, мескаля и пива, выставленным на продажу.


«С таким же успехом мы можем провести здесь вечер», - предложил Слейт. «Больше некуда идти в городе».


«Со мной все в порядке, - сказала ему Эйприл. «Мои вкусы просты».


Они остались за тем же угловым столиком. К восьми все было переполнено, но посетители приходили только выпить, а не поесть. Очевидно, сан-Сесилианцы привыкли рано обедать и ели дома.


Клиентура была преимущественно мужчинами, но несколько женщин рассыпались сквозь толпу. Все казались либо женами, либо возлюбленными клиентов-мужчин. Женщин без сопровождения не было.


«Их втягивает телевизор Лупе, - сказал Слейт. «Это действительно их единственная форма развлечения. Восемь - волшебный час».


Когда Эйприл Танцовщица вопросительно подняла брови, Слейт сказала: «Программирование не ведется круглосуточно. Телевидение - относительно новое явление в Ломбодии, и здесь есть только одна студия вещания. 'круглосуточно вещают новости, нет программ до восьми ".


Эйприл взглянула на набор и увидела, что Лупе только что включает его.


До сих пор Эйприл и Слейт оживленно обсуждали все, от странной периодической озабоченности туземцев до последних шоу в Нью-Йорке. Впервые с тех пор, как они сели обедать вместе, Слейт на мгновение переключил свое внимание с нее и взглянул на экран телевизора. Он скривился и снова повернулся к ней.


«Повторение старого шоу« Нашей мисс Брукс », - сказал он. "Я видел это."


Эйприл взглянула на экран и поняла, что она тоже его видела. Очевидно, это было в новинку для других клиентов, потому что, когда она огляделась, она увидела, что все остальные глаза, кроме глаза Лупе, были приклеены к экрану. Лупе, стоявшая за стойкой, с раздражением смотрела на Мигеля, который сидел на барном стуле и не обращал на нее внимания.


Вернувшись к Slate, она сказала тихим голосом: «Они будут возражать, если мы продолжим говорить?»


«Нам лучше говорить тише», - сказал он таким же низким голосом. «Они все телезависимые».


На этом тизер закончился, и началась реклама. Эйприл ожидала, что в этот момент общий разговор возобновится, но, к ее удивлению, внимательное молчание, казалось, на самом деле стало глубже.


Это был рекламный ролик, спетый смуглой красивой женщиной с хриплым голосом и странно привлекательными глазами. Эйприл сразу поняла, что это, должно быть, та женщина, о которой Марк Слейт так заинтриговал зрителей-мужчин.


Она была неопределенного возраста. Ей могло быть двадцать пять или сорок. «Она была одной из тех нестареющих женщин, которые сохраняют свою красоту до тех пор, пока не состарятся», - решила Эйприл с легкой завистью. Ее стройная, но пышная фигура была заключена в черные ножны с низким вырезом, которые ей прекрасно подходили.


Она была сексуальной, пришлось признать Эйприл Дансер .


Рекламный ролик начался с полного кадра женщины, стоящей перед белой каплей, которая подробно очерчивала ее одетую в черное фигуру. Когда она начала петь, на ее лице появилась интимная улыбка. Затем камера медленно повернулась к ней, пока она пела, пока только ее гипнотические глаза не заполнили Экран, когда она добралась до последней ноты. Джингл, который она пела, был столь же далек от поэзии, как те, которые навязывают американской зрительской аудитории, но он так настойчиво требовал внимания, что невозможно было не слушать.


Слова звонка пошли:


Жевать, жевать, жевать,


Хруст, хруст, хруст,


Ешьте их по отдельности или группами.


Окуните их, затем губите их и глотайте


их вниз:


Lito's Fritos - лучшие в городе .


Мелодия, сопровождавшая джингл, была подобна боевому призыву с небес, ее невозможно было игнорировать, невозможно выкинуть из головы. Когда фильм закончился, камера отодвинулась, пока женщина снова не была показана в полный рост, она соблазнительно улыбнулась и повторила это. В общей сложности она спела ее трижды, ее лицо увеличивалось в кадре до тех пор, пока каждый раз не показывались только ее гипнотические глаза.


Эйприл узнала мелодию, которую Мигель напевал в машине, и которую он позже напевал, прислонившись к лестнице в банановой роще и глядя в пространство. В ее уме начало расти чудовищное подозрение.


Отрывая взгляд от экрана, она оглядела комнату. Каждый мужской глаз в этом месте был заворожен на экране. Однако ни одна из женщин не смотрела на это. Все они хмуро смотрели на своих сопровождающих со смесью недоумения и ревности.


Когда реклама закончилась, многие глаза мужчин оторвались от экрана и просто уставились в космос. У Эйприл создалось впечатление, что даже те, кто все еще смотрел на экран, не подозревали, что спектакль возобновился. Все они казались погруженными в свои мысли.


Она повернула голову к Марку Слейту и обнаружила, что он все еще смотрит на экран.


«Марк, - сказала она.


Его пальцы ритмично барабанили по столешнице. «Жевать, жевать, жевать», - тихо напевал он. «Ешьте их поодиночке или кучей».


К своему ужасу, Эйприл поняла, что Слейт все-таки погиб от странной эпидемии. Она не догадалась раньше просто потому, что до этого момента ей удавалось полностью захватить его внимание каждое мгновение, когда она была с ним.


"Отметка!" - резко сказала Эйприл. Начав, он взглянул на нее.


«Пойдем отсюда», - сказала она. "Я хочу поговорить с тобой."


«Конечно», - согласился он, вставая со стула и бросая на стол пару купюр. «Но идти некуда, если только ты не согласишься на романтическую прогулку при лунном свете».


«Это то, что я имела в виду», - сказала она, вставая и поднимая сумочку.


На их отъезд никто не обратил внимания.


Воздух снаружи был приятным, и стояла яркая тропическая полная луна. Они прошли несколько ярдов по улице и остановились в тени глинобитной хижины. Эйприл смотрела на луну.


"Красиво, не правда ли?" она сказала. Сланец не ответил. Когда она взглянула на него, он не смотрел на луну, а тупо смотрел в космос.


Она вывела его на улицу лишь отчасти потому, что хотела с ним поговорить. Еще она хотела сделать небольшой тест.


«Марк», - мягко сказала она.


Ответа не было. Он просто продолжал смотреть в пространство, как если бы он был один.


Разговорным тоном Эйприл сказала: «Мистер Уэверли занялся парашютным спортом. Каждое воскресенье днем он прыгает с парашютом в реку Гудзон в розовом купальном костюме».


Слейт ничего не сказал.


«Рэнди Ковач помолвлен с сорокалетним стриптизершей», - сказала Эйприл. «Наполеон Соло станет шафером и будет носить расшитый блестками костюм, который он позаимствовал у Либераче».


Никакой реакции.


«Илья Курякин ушел из UNCLE и поступил в монастырь в Тибете как монах», - сказала Эйприл.


Тихим голосом Слейт начал напевать мелодичную мелодию.


"Отметка!" Эйприл чуть не закричала. Вначале Слейт повернулся к ней лицом. «Я слушал», - защищаясь, сказал он. «Ты сказал ---» Его глаза округлились. "Мистер Уэверли занимается чем ?"


«Неважно, - сказала она. «Я просто проверял, насколько вы далеки от реальности».


"Что ты имеешь в виду?" - сказал он, нахмурившись.


«Разве вы не подозреваете, что страдаете той же психической болезнью, что и туземцы?»


Выражение его лица стало озадаченным.


«Ты», - заверила она его. «Мне потребовалось время, чтобы осознать это, потому что вы не входили в транс только несколько минут назад. Видимо, это потому, что жертвы погружаются в грезы только тогда, когда их умы становятся на мгновение бездействующими, а у вас не было шанс дрейфовать с тех пор, как я прибыл. С тех пор, как я прибыл, ты постоянно отвлекался от размышлений о своих внутренних мыслях ".


"Отвлекся от моих внутренних мыслей?"


«Угу. Когда я впервые вошел в« Лупе », я уронил свой чемодан, и из-за шума вы посмотрели на меня. Вы были заняты тем, что представляли меня своим друзьям и показывали мне мою комнату в течение следующих нескольких минут. Затем, когда вы вернулись в бар, чтобы подождать, пока я переоденусь, вспышка Лупе на Мигеля не позволила вам снова погрузиться в свой разум.После этого вам пришлось сосредоточиться на вождении, когда мы ехали в банановую рощу, и наш разговор о моей поездке в Женеву еще больше отвлек вас .


«Мы продолжали вести постоянный разговор все время, пока были там, за исключением того времени, когда вы возглавляли эту змею, и этот инцидент был не из тех, что вы, вероятно, погрузитесь в мечту посреди этого. постоянный разговор на всем пути из деревни, на протяжении всего ужина и вплоть до того телевизионного рекламного ролика. Разве вы не понимаете? "


«Я вижу, что вы признаете, что много говорите», - сказал Слейт. «Иначе ты сбежишь от меня».


Эйприл терпеливо сказала: «Эта женщина по телевизору применяет массовый гипноз. Посредством повторения она вселяет эту глупую мелодию в сознание каждого до тех пор, пока они не могут его разобрать. внимание. Пока вы активно разговариваете с кем-то или делаете что-то, что требует высокой концентрации, например, за рулем автомобиля, вы не думаете об этом. Но в тот момент, когда вы расслабляетесь, мелодия снова начинает звучать в вашей голове, и вы погрузиться в мечту ".


Марк Слейт задумчиво потер подбородок. «Это довольно цепляет», - признал он. «Теперь, когда вы упомянули об этом, я обнаружил, что часто напеваю это. Но я не знал…»


Его голос сорвался, и он посмотрел через ее плечо с озабоченным выражением лица. Она легонько шлепнула его, и он моргнул.


«Ты прав», - сказал он с трепетом. «Поскольку мы говорили о мелодии, я отключился и начал мысленно напевать ее снова прямо в середине нашего разговора. Вы угадали ответ на загадку. Все в этой стране ходят вокруг, мысленно напевая этот проклятый рекламный ролик. Работает на рутинной работе, такой как сбор бананов, легко позволить своим мыслям блуждать, и следующее, что вы знаете, вы стоите там, глядя в пространство и напевая. Неудивительно, что производство пошло насмарку ».


«Похоже, это не влияет на женщин», - сказала Эйприл. «Только мужчины».


«Женщины не смотрят на нее. Наверное, они немного ей завидуют. Почему я не мог угадать ответ две недели назад, когда впервые увидел ту девушку по телевизору?»


«Потому что ты мужчина», - сказала ему Эйприл. «Мужчины никогда не относятся к красивым женщинам так подозрительно, как другие женщины. Коварство этой техники состоит в том, что никто не понимает, что ему промыли мозги. Даже такой умный, как ты, никогда не осознавал, что с тобой что-то не так, не так ли?»


Слейт застонал. «Как ты думаешь, я обречен думать об этой глупой трепе каждый раз, когда позволяю своему вниманию блуждать всю оставшуюся жизнь?»


«Мы попросим ДЯДЯ психиатра провести некоторую контр-промывку мозгов», - сказала Эйприл. «Поскольку у нас есть ответ на загадку, нет смысла больше здесь оставаться. Давайте сегодня вечером поедем в Вина Роза и сядем на самолет до Нью-Йорка».


«Верно», - решительно сказал Слейт.


«Пойдем собирать вещи прямо сейчас».


Посетители в баре все еще были поглощены телешоу, когда они вернулись. На них никто не обращал внимания. Слейт остановился у бара, чтобы свести счеты с Лупе и сказать хозяйке, что они выписываются. Эйприл пошла в свою комнату и начала собирать вещи.


Пятнадцать минут спустя, когда Эйприл закончила собирать вещи и отнесла чемодан в комнату Слейта, она обнаружила, что он сидит на кровати и смотрит в пространство. Его открытый чемодан лежал на кровати наполовину, а в руке он держал пару носков.


Вздохнув, она потрясла его за плечо.


Он удивленно поднял голову, затем застенчиво улыбнулся.


«Это снова дошло до меня», - сказал он. «Лучше помогите мне собрать вещи, а потом продолжайте разговаривать со мной до самого Нью-Йорка».


Марк Слейт был единственным, кто сидел в конференц-зале штаб-квартиры UNCLE в Нью-Йорке. Вокруг него стояли Александр Уэйверли, молодой Рэнди Ковач, Эйприл и пухлый спокойный мужчина средних лет в очках в золотой оправе.


"Тогда вы предлагаете гипноз, доктор Бровь?" - сказал мистер Уэверли.


«Если пациент желает», - сказал психиатр. «И если он может быть загипнотизирован. Не все могут».


Рэнди Ковач с сомнением сказал: «Мистер Слейт довольно твердо настроен».


«Из сильных духом людей получаются лучшие предметы», - сообщил ему доктор Бров. «Чтобы принять гипноз, нужна концентрация. Как вы к этому относитесь, мистер Слейт?»


Марк Слейт озабоченно смотрел на левую ногу Эйприл. Он не ответил.


"Отметка!" - сказала Эйприл.


Слейт моргнул, затем взглянул на доктора. «О да, сэр. Я слышал вас. Конечно, я готов, если вы думаете, что это сработает».


Доктор подошел к нему, вынул из кармана монету и поднес к глазам сидящего. «Просто сконцентрируйтесь на этой копейке, мистер Слейт. Постарайтесь очистить свой разум от всего, кроме копейки. Вы можете это сделать?»


«Да, сэр», - сказал Слейт. «Я думаю только о копейке».


Доктор держал монету так, чтобы свет от потолочной лампы отражался в глазах Слейта, затем начал медленно крутить ее взад и вперед.


Успокаивающим голосом он сказал: «Продолжайте смотреть, мистер Слейт. Сконцентрируйтесь как можно сильнее. Теперь не спускайте глаз с монетки, но не думайте об этом. Вместо этого сосредоточьтесь на том, что я говорю».


«Хорошо», - согласился Слейт.


«Вы будете слышать и обращать внимание только на мой голос, мистер Слейт. Продолжайте концентрироваться на нем и слушайте очень внимательно. Вы становитесь сонными. Очень, очень сонными. Как вы себя чувствуете?»


«Сонный», - беззвучно сказал Слейт. Доктор бросил монету в карман и провел рукой перед глазами сидящего мужчины. Глаза смотрели прямо перед собой, не мигая.


«Замечательно», - сказал психиатр. «Один из самых быстрых гипнотических трансов, которые я когда-либо вводил. Этот человек обладает невероятной способностью к концентрации. Вы меня слышите, мистер Слейт?»


"Да."


«Положите правую руку на макушку».


Слейт положил правую руку себе на голову. Краем глаза уловив движение, Эйприл взглянула на Рэнди Ковача. Подросток тупо смотрел прямо перед собой и тоже держал руку на макушке.


«Вы можете уронить руку на бок, - сказал доктор Бровь.


И Слейт, и Рэнди опустили руки.


«Итак, мистер Слейт, есть знакомый вам рекламный ролик о продукте под названием Lito's Fritos. Вы понимаете, о чем я говорю?»


«Да», - беззвучно сказал Слейт. «Спой, пожалуйста».


В превосходном баритоне Slate пел: «Жуйте, жуйте, жуйте-кранч, хруст, хруст; ешьте их по отдельности или кучей - макайте их, затем губите и сожмите их; Fritos Lito - лучшие. в городе."


"Боже мой!" - сказал мистер Уэверли себе под нос. «Представьте, что это крутится у вас в голове двадцать четыре часа в сутки. Это величайшее секретное оружие!»


Доктор Бров нахмурился, и Уэверли выглядела извиняющейся.


«Это последний раз, когда вы когда-либо будете петь этот джингл», - сказал психиатр. «Когда вы проснетесь, вы не вспомните ни слов, ни мелодии. Вы понимаете?»


«Да. Я не запомню ни слов, ни мелодии».


Доктор Бров щелкнул пальцами перед лицом Слейта. Слейт моргнул и с любопытством огляделся.


Психиатр сказал: «Вы спою для нас рекламный ролик Lito's Fritos, мистер Слейт?»


Слейт озадаченно посмотрел на него. "Какой рекламный?"


Доктор Бровь удовлетворенно улыбнулся Уэверли. Эйприл откашлялась и показала большим пальцем Рэнди Ковача. Все смотрели в эту сторону. Мальчик все еще стоял, тупо глядя прямо перед собой.


«Очевидно, Ковач - еще один отличный предмет», - сказал г-н Уэверли. «Выведите его, пожалуйста, доктор».


Психиатр щелкнул пальцами перед лицом Рэнди. Мальчик моргнул, затем взглянул на Марка Слейта.


"Он под?" - спросил он.


«Под и снова вверх», - проинформировал его Вэйверли. «Вы решили сопровождать его в поездке».


"Нет дурака?" - с трепетом сказал Рэнди. "Вы имеете в виду, что я тоже был загипнотизирован?"


«Ага, - сказал Слейт. «Ты, должно быть, такой же решительный, как и я».


Эйприл сухо сказала: «Твоя сила духа превосходит только твою скромность, Марк».


Александр Уэйверли прервал светскую беседу, сказав: «Спасибо, доктор. Мистер Слейт и мисс Дансер, я увижу вас обоих в моем офисе».


ЧЕТЫРЕ


ДОЛИНА ПРОКЛЯННЫХ


Через несколько минут Эйприл и Слейт сидели перед огромным овальным столом мистера Уэверли. Рэнди Ковач, который шел за ним, осторожно завис у двери, надеясь, что его не выгонят из комнаты. Вэйверли взглянул на него и решил позволить ему остаться.


Откинувшись на спинку стула, Вэйверли сложил кончики пальцев в виде заостренной дуги.


«Исследование дало интересную информацию о телеканале CIX в Вина Роза», - сказал он. «Станция принадлежит Lombodia Airwaves, Inc., которая также является производителем коммерческих фильмов и кассет. Lombodia Airwaves, в свою очередь, принадлежит фиктивной компании, которая, как мы разумно уверены, контролируется THRUSH».


«ТРАЧИ снова», - кисло сказал Слейт. «Мы могли знать».


«Президентом Lombodia Airwaves является бывший голливудский режиссер по имени Санчо Морено, - продолжил Уэйверли. «Несколько лет назад он был занесен в черный список в Голливуде из-за подрывной деятельности в связи с организацией, которая, как мы с тех пор обнаружили, была прикрытием THRUSH. Есть отличные доказательства того, что он является главным агентом THRUSH».


Эйприл спросила: «Было ли исследование обнаружено что-нибудь о женщине-гипнотизере, которая поет рекламный ролик Fritos?»


"Значительно. Она, как вы уже догадались, профессиональный гипнотизер. Несколько лет назад у нее был номер в ночном клубе, в котором она гипнотизировала всю аудиторию, а затем заставляла участников махать руками и крякать, как утки, и делать прочую ерунду. Ее зовут Консуэло". Кортес ".


Усвоив это, Эйприл спросила: «Как вы думаете, какова их цель - вбить этот джингл в мозги бедных ломбодианцев?


«На данный момент мы можем только предполагать», - сказал Уэверли. «Но я подозреваю, что в настоящее время они просто экспериментируют с эффектом джингла. Вероятно, в конечном итоге план состоит в том, чтобы затопить им воздушные волны более развитых стран. Можете ли вы представить, какой экономический эффект был бы для Соединенных Штатов, если бы он производственные мощности внезапно упали на двадцать пять процентов, потому что производственные рабочие все мечтали о Fritos Lito? "


Рэнди Ковач рискнул пройти дальше в комнату. «Депрессия», - сказал он. «Возникнет спиральный эффект, как во время великой депрессии тридцатых годов. Мы изучали это в« Экономике II ». Когда производство прекращается, должны быть увольнения. Увольнения означают снижение покупательной способности, а это означает сокращение продаж. Это приводит к больше увольнений, и дело продолжает двигаться по спирали вниз, пока не начнется массовая безработица и тысячи предприятий не обанкротятся из-за того, что потеряли своих клиентов ».


«Я и не подозревал, что вы изучаете экономику, мистер Ковач, - сухо сказал Уэверли. «Но вы превосходно сдержали опасность. Эту программу необходимо остановить любой ценой».


"Каковы ваши планы, сэр?" - спросил Слейт.


«Вы и мисс Дансер немедленно вернетесь в Ломбодию и саботируете этот коварный план. Метод, который я оставляю вам. Но он должен быть саботирован. Понятно?»


И Слейт, и Эйприл сказали: «Да, сэр».


«Еще кое-что, мистер Слейт, - сказал Уэйверли.


"Да сэр?"


«Ни при каких обстоятельствах не слушайте и не смотрите телевизионные рекламные ролики».


Вина Роза была довольно вялым сообществом, насчитывавшим около пятидесяти тысяч человек, значительно более крупным географически, чем можно было ожидать от города такого размера, потому что он рос наружу, а не вверх, как большинство американских городов. Дома, по большей части, были старомодными и строились либо из каркаса, либо из сырцового кирпича. Несколько современных лепных домов в стиле ранчо были построены новичками, в основном руководителями американских компаний по производству каучука и фруктов. Жилых домов было мало, и ни один из них не был выше шести квартир и выше двух этажей. По мере роста населения градостроители не думали о высотных зданиях. Они просто очистили больше джунглей и построили больше одноэтажных домов.


Единственными крупными отраслями промышленности были заводы по переработке каучука и фруктов.


Самолет Эйприл и Слейта приземлился в одиннадцать утра. Они подрулили к отелю «Ла-Пас», самому высокому зданию города - оно возвышалось на четыре этажа над улицей - и сумели добраться до соседних комнат на втором этаже.


Когда они устроились, они спустились вниз, чтобы пообедать в столовой отеля.


Когда они отдали свои заказы, Слейт сказал официанту: «Вы случайно не знаете, допускает ли Станция CIX посетителей?»


«Телестудия? Да, сеньор. У них гастроли проводятся каждый вторник с трех до четырех».


"Сегодня?" - сказал Слейт.


«Да, сеньор». Официант взглянул на настенные часы. «Тур начнется примерно через три часа».


Слейт взглянул на Эйприл. "Как будто на экскурсию, сеньорита?"


Эйприл Дэнсер улыбнулась ему. «Мы туристы, не так ли? Почему нет?»


Lombodia Airwaves, Inc. была примером расточительного использования земли в Vina Rosa в результате неограниченного количества земли, доступной вокруг нее, при условии, что у вас есть энергия и ресурсы, чтобы убрать рост джунглей. Это был эквивалент квадратного городского квартала, окруженного забором из проволочной сетки высотой десять футов. Четверть этого пространства можно было бы использовать, потому что в ограждении было всего полдюжины одноэтажных каркасных зданий, все квадратные и с плоскими крышами, между которыми пролегали дорожки из гравия.


Беспрепятственное использование земли было тем более поразительным, что студия располагалась в оживленном коммерческом районе города с выходом на главную улицу.


Эйприл и Слейт были одеты как туристы. Слейт был одет в один из своих костюмов с Карнаби-стрит с клетчатым жилетом и красным галстуком. На нем была фетровая шляпа с узкими полями и маленьким красным перышком на перевязи, а на плече висел фотоаппарат.


Эйприл была одета как туристка, пытаясь быть похожей на туземца. На ней были сандалии с ремешками на ногах без чулок, красный дирндль и белая крестьянская блузка, обнажающая ее стройные плечи. Однако ее волосы были уложены в стиле, который никогда не носила ни одна ломбоджийская женщина. Она была привязана к конскому хвосту красной лентой. В качестве сумочки она взяла соломенную сумочку.


Их такси выпустило их перед главными воротами студии. На воротах стоял охранник, и еще три пары ждали, чтобы принять участие в организованном туре. Судя по одежде и речи, две пары казались ломбодианцами. Третья пара была хорошо одетыми американцами средних лет.


Охрана попросила Эйприл и Слейта подписать гостевую книгу. Первый апрель подписан. Охранник сообщил, что там было несколько столбцов, и все они должны быть заполнены. В книге просили указать имя, местный адрес, род занятий, а для иностранцев - домашний адрес и причину пребывания в Ломбодии.


Эта информация казалась довольно подробной, чтобы дать ей возможность отправиться в тур по студии, но Эйприл послушно ее заполнила. В период «оккупации» у нее возник импульс написать «шпион», но вместо этого она решила записать «секретарь». В разделе «Причина пребывания в Ломбодии» она написала «Каникулы».


Американская пара, как она отметила, были мистером и миссис Джорджем Бишопом, родом из Майами, а теперь проживающими в Вина Роза. Джордж Бишоп заявил, что он был вице-президентом местной фирмы по упаковке фруктов; его жена указала себя домохозяйкой.


Она смотрела через плечо Марка Слейта, когда он регистрировался. Он числился продавцом.


К тому времени, как Slate закончил регистрацию, появился их гид по студии. Это был худощавый мужчина лет тридцати с жесткими волосами, приветливая улыбка которого не доходила до его глаз. Последние были холодны и невыразительны, как моллюски на полуоболочке.


«Меня зовут Педро Мартинес», - объявил он довольно ровным голосом. «Я буду вашим гидом в этом туре. Пожалуйста, держитесь вместе и не отклоняйтесь сами. Сюда, пожалуйста».


Он повернулся и направился к первому зданию. Участники тура шли позади него двумя рядами, Эйприл и Слейт замыкали колонну.


«Я бы не хотел встретиться с нашим гидом в темном переулке», - прошептал Слейт Эйприл. «Педро - это капюшон, если я когда-либо видел его. Заметили выпуклость под его рукой?»


«Угу, - сказала Эйприл, - у него пистолет. Странно для гида студии».


«Только не с THRUSH в ближайшем будущем», - сказал Slate. «И я чувствую здесь сильный и ясный запах THRUSH».


Первым зданием было административное здание. Был центральный зал с офисами по обе стороны от него. Педро Мартинес объявил цель каждого офиса, когда они подходили к нему, и открыл каждую дверь, чтобы группа могла заглянуть внутрь.


Эйприл услышала, как миссис Бишоп шепнула своему мужу: «Это не то, что я хотела видеть. Это просто офисы. Я хочу увидеть, где снимают фильмы и где транслируют».


Эйприл ей сочувствовал. Пока тур не очень вдохновлял.


Ее интерес усилился, когда они остановились перед дверью большого офиса на полпути по коридору, и Педро объявил, что это офис президента компании Санчо Морено.


Дверь имела прозрачное верхнее стекло. Их проводник не открывал эту дверь, но через стекло они могли видеть широкоплечого мужчину с массивными чертами лица и бугристых черных бровей, сидящего за столом.


Когда они достигли конца холла и двинулись к двери, противоположной той, через которую они вошли, Эйприл оглянулась. Морено с морщинистыми бровями вышел из своего офиса в этот момент, взглянул в их сторону, затем повернул в другую сторону, чтобы выйти из здания через дверь, через которую вошла туристическая группа.


Следующее здание, которое они посетили, была телестудия. Была одна большая комната-студия и две маленькие. В данный момент для выпуска новостей использовался только один из маленьких. Через стеклянную смотровую панель они наблюдали, как диктор читает свои реплики с телесуфлера, и одновременно они видели его изображение и слышали его голос, исходящий из монитора в холле.


Гид провел их через большую студию, которая была пустой, провел в диспетчерскую и объяснил, что там делают звуко- и видеоинженеры.


Когда они выходили из здания, Эйприл увидела Санчо Морено, входящего в следующее, ближайшее здание.


Их гид объявил: «Теперь мы посетим место, где снимают фильмы и кассеты. Я должен предупредить вас, чтобы вы не разговаривали, если будут какие-то съемки».


Он направился к зданию, в котором исчез президент компании, но прошел мимо его входа к следующему зданию.


Исполнительный директор фруктовой компании Джордж Бишоп сказал: «Эй, а что там?»


«Исследование», - кратко сказал гид. "Запрещено".


Эйприл и Слейт обменялись взглядами. Когда гид направился к следующему зданию, они подождали, пока третья пара не исчезнет внутри и за ними не закроется дверь, затем повернулись и быстро пошли обратно к зданию, которое они только что миновали.


Марк Слейт приоткрыл дверь и заглянул в пустой коридор. Он проскользнул внутрь и жестом пригласил Эйприл следовать за ним. По обе стороны зала было несколько дверей, некоторые открыты, некоторые закрыты.


Слейт обернулся к краю ближайшей открытой двери и обнаружил, что это пустой кабинет. Пройдя через холл к закрытой двери, он прижался к ней ухом, затем сделал знак Эйприл, показывая, что кто-то находится внутри.


Упав на колени, он несколько секунд вглядывался в замочную скважину. Когда он встал, он прошептал: «Санчо Морено разговаривает с каким-то парнем».


Эйприл наклонилась, чтобы заглянуть в замочную скважину, и обнаружила в поле зрения стол. За столом напротив нее сидел худощавый, трупный мужчина с лицом, напоминающим череп, и очками с толстыми линзами, которые чрезвычайно увеличивали его глаза. По эту сторону стола, профиль к ней, сидел Санчо Морено с бровями.


Она могла слышать урчание голоса Морено, но дверь была слишком толстой, чтобы она могла разобрать, что он говорит. Однако его тон и выражение лица указывало на недовольство чем-то или кем-то.


Положив руку на стол, Морено с трудом поднялся на ноги, щелкнул чем-то в лице человека с черепным лицом и направился к двери.


Эйприл выпрямилась, сделала яростный жест Слейту и на цыпочках побежала к следующей закрытой двери. Не было времени проверить, занята ли комната. Было время только открыть дверь и броситься внутрь.


Марк Слейт втиснулся позади нее и распахнул дверь, почти закрыв ее, оставив лишь щель. Оглянувшись, Эйприл увидела, что они сделали удачный выбор укрытия. Они находились в маленькой кладовой, полки которой были заполнены моющими средствами. Свет шел из единственного узкого окна под потолком.


Тихим голосом Слейт сказал: «Он прошел мимо и вошел в соседнюю комнату».


Он снова распахивал дверь, когда Эйприл похлопала его по плечу. Когда он огляделся, она молча указала большим пальцем на решетку вентилятора, установленную высоко в стене между кладовой и комнатой по соседству.


Слейт осторожно закрыл дверь и оглядел склад. Его внимание привлекла большая картонная коробка с надписью « Бумажные полотенца» . Поставив его дыбом, он начал тащить его под решетку вентилятора, затем поморщился и остановился от скрежета, издаваемого им по полу. Бросив тревожный взгляд на решетку вентилятора, он прислушался.


Эйприл тоже прислушалась. Они могли слышать тихий звук разговора, доносящийся через решетку из соседней комнаты, но, видимо, скрежета там не было.


Слейт жестом предложил Эйприл перейти к другой стороне дела. Вместе они подняли его с пола и снова опустили под вентилятор.


Верхний конец футляра был примерно три на два фута. Слейт легко запрыгнул на него, затем протянул руку Эйприл, чтобы вытащить и ее. Они стояли бок о бок, его рука обняла ее за талию, и смотрели через решетку вентилятора.


Соседняя комната была большой, с длинным столом напротив окна. Трое мужчин, их профили на Эйприл и Слейт, сидели за столом с блокнотами перед ними и карандашами в руках. У них были одинаково низкие лбы и одинаково пустое выражение лица, но все они, казалось, мучительно концентрировались. Иногда один или другой записывал пару слов.


Позади них стояли Санчо Морено и грубый волосатый мужчина с хлыстом. Морено рассматривал пару листов бумаги, на которых было что-то вроде каракулей карандашом.


"Это все, что они сделали за неделю?" - пробурчал он с отвращением. «Это даже непонятно. Это похоже на слюнотечение идиота».


«Ну, они являются умственно отсталыми,» человек с кнутом сказал. «Это то, что вы хотели. Почему бы вам не нанять настоящих писателей и музыкантов?»


«Профессионалы не могли производить то, что нам нужно», - нетерпеливо сказал Морено. «Это требует отсталого ума. Это медленный процесс, но они всегда рано или поздно проходят. Может быть, вы недостаточно усердно их удерживали».


Волосатый мужчина взмахнул кнутом в воздухе. «Я накладываю его каждый раз, когда это сосредоточенное выражение исчезает с их лиц. Что часто бывает. Они не могут долго следить за ходом мыслей».


Санчо Морено скомкал листы, которые изучал, и бросил их в корзину для мусора рядом с длинным столом. Он повернулся к двери, когда та открылась. Худой трупный мужчина, с которым Морено разговаривал в другом офисе, во главе с неповоротливым мужчиной с пустыми глазами и бессмысленной улыбкой.


Волосатый мужчина с кнутом сердито посмотрел на новоприбывшего.


«Еще один выпускник из дома для умственно отсталых?» - сказал он с отвращением. «Боже мой, я начинаю чувствовать себя смотрителем зоопарка. Он выглядит еще глупее других».


«Он есть», - сказал мужчина с лицом-черепом с гордостью. «Отдел обработки оценивает его как подуровневого идиота».


"Он знает, что ему нужно делать?" - спросил Морено.


«О, да. Он прошел ориентацию, включая полные две недели прослушивания рекламных роликов. Карлос, чем ты занимаешься?»


Неуклюжий мужчина равнодушно улыбнулся мужчине в толстых очках. «Да… напиши несколько рекламных роликов».


«Заставь его работать», - приказал Морено человеку с кнутом. «Барт, посмотри, есть ли Консуэло в своем офисе, и отправь ее внутрь».


«Да, сэр», - сказал мужчина с черепом.


Когда трупный Барт вышел, волосатый мужчина подвел Карлоса к длинному столу, усадил его, положил перед ним блокнот и протянул ему карандаш.


«Начни работать», - приказал он.


«Каждый раз, когда вы позволяете своему разуму блуждать, вы получаете это».


Он легким, но жалящим движением опустил кнуту на плечи человека. Неуклюжий мужчина надулся и посмотрел на него со слезами на глазах.


"Почему ты ударил Карлоса?" - укоризненно спросил он. «Я хорошо работаю. Видишь ли».


«Тебе лучше», - сказал ему волосатый мужчина.


Он взглянул на других рабочих, грозно хлопнул по столу кнутом и отвернулся.


Дверь снова открылась, и вошла стройная, но пышная женщина. Эйприл узнала в ней женщину из телевизионного рекламного ролика.


Лично Консуэло Кортес выглядела так же соблазнительно, как и на экране. Она по-прежнему была в черном, но теперь это было простое уличное платье с высокой горловиной вместо вечернего. Ее смуглый цвет лица был безупречным.


Эйприл Дансер все еще не могла определить свой возраст, но решила, что с таким цветом лица ей не может быть больше тридцати.


В ней было одно отличие. Без интимной улыбки, которую она показала на камеру, ее лицо было странно невыразительным, а глаза были такими же плоскими, как у какого-то хищного зверя.


Она сказала хриплым голосом: «Ты хотел меня видеть, Санчо?»


«Да», - сказал Морено. «Я получил известие из Центрального штаба, чтобы ускорить эту операцию. Они решили не ждать, пока у нас будет шесть рекламных роликов. Они хотят, чтобы мы сняли две, которые у нас есть, помимо звона« Фритос Лито », и отправили их как как можно скорее."


Женщина нахмурилась. «Это будет только три».


«График был перенесен. Они не могут дождаться, пока мы запишем все шесть. Пройдут недели, прежде чем этой идиотской команде сценаристов удастся выпустить еще трех подходящих. Приказано записать на пленку двух других, которые у нас есть, и немедленно отправьте их в Уэскотт и Кумбс , чтобы они начали появляться в американских сетях ".


Имя Уэскотт и Кумбс было знакомо Эйприл. Это было рекламное агентство на Мэдисон-авеню. Она подумала, что мистеру Уэйверли будет интересно узнать, что Wescott and Coombs является дочерней компанией THRUSH, когда дверь за ними внезапно открылась.


Их гид, холодноглазый Педро Мартинес, стоял в дверном проеме. Когда Эйприл и Слейт оглянулись, его рука скользнула под пальто и снова вылезла из нее с автоматом тридцать восьмого калибра. Слейт, обнимавший Эйприл за талию, не мог дотянуться до своего ДЯДЯ ружья.


Слейт и Эйприл медленно подняли руки.


"Ага!" - сказал гид. «Вы думали, что вас не упустят из тура? Спуститесь оттуда».


Слейт спрыгнул на пол и поднял обе руки, чтобы помочь Эйприл опуститься. Затем оба снова подняли руки.


Педро повысил голос, чтобы крикнуть: «Эй! Кто-нибудь поблизости?»


Он отступил в холл и жестом указал на Эйприл и Слейт следовать за ним. Когда они вошли в холл, Морено и Консуэла вышли из комнаты по соседству. Волосатый мужчина с кнутом выглянул наружу, но Морено жестом пригласил его вернуться внутрь и наблюдать за своими подопечными. Человек с лицом-черепом посмотрел из своего кабинета в холл, затем подошел посмотреть, что происходит.


"Что это, Педро?" - потребовал ответа Морено.


«Эти двое отправились на экскурсию», - сказал гид. «Они исчезли по дороге, поэтому я передал экскурсию Хуану и пришел искать их. Я поймал их на складе, стоя на ящике, и они смотрели через решетку в комнату, из которой вы только что пришли».


Морено прищурился и посмотрел на пленников. "Кто вы, люди?"


«Просто отдыхающие туристы», - обезоруживающе сказал Слейт. «Меня зовут Марк Слейт, а это мисс Эйприл Дансер. Мы не знали, что это здание закрыто».


"Почему ты шпионил за мной?"


"Кто шпионит?" - поинтересовался Сланец.


«Мы даже не знаем, кто вы. Мы просто смотрели вокруг».


«Чтобы это сделать, нужно было встать на ящик и заглянуть через решетку вентилятора?» - спросил человек с черепом.


«Мы любопытный тип», - сказал ему Слейт.


Морено сказал: «Держите их прикрытыми», и подошел к Слейту за спиной.


Сняв фотоаппарат с плеча Слейта, Морено протянул его мужчине с лицом черепа. Затем он провел руками по телу Слейта в умелом поиске. Его лицо напряглось, когда он взглянул на пистолет, который нашел в кобуре на поясе.


«Только одна организация использует подобное оружие», - сказал он громким голосом. "Они ДЯДЯ агенты!"


Консуэло Кортес тихонько вздохнула. Увеличенные глаза человека с черепным лицом сверкали из-за толстых очков. Только Педро не смог изменить выражение лица. Его глаза были настолько плоскими и холодными, насколько это возможно.


Эйприл сказала Slate: «Вы могли бы оставить это дома. Я не принесла ничего, что могло бы меня идентифицировать».


"Тихий!" - рявкнул Морено.


Он вынул соломенный мешок из поднятой руки Эйприл, открыл его и осмотрел содержимое. Не найдя в нем ничего похожего на оружие, он бросил его Консуэло.


Эйприл надеялась, что ее комментарий о том, что у нее нет ничего, что могло бы идентифицировать ее как агента ДЯДЯ, заставит Морено лишь бегло изучить содержимое ее сумки. На самом деле он был загружен оружием и инструментами, но все они были замаскированы под предметы, которые обычно можно найти в кошельке любой женщины.


В дополнение к ее перьевой ручке-коммуникатору была помада, снабженная шприцем для подкожных инъекций, который мог вводить либо нокаутные капли, либо сыворотку правды, зажигалка, которая служила резаком, гребешок с гремучим хвостом из хирургической стали с хвостиком, который служил в качестве резака. стилет, компакт, который превращал свое зеркало в транзисторный экран телевизора при нажатии соответствующей кнопки, распылитель духов, который выдавал слезоточивый газ, упаковка жевательной резинки, которая могла быть активирована слюной в пластическое взрывчатое вещество, и упаковка мятных конфет который мог превратить стакан воды в дымовой котел. Также были затычки для ушей на транзисторах с детектором жучков, но они были слишком маленькими, чтобы Морено мог их заметить. Он прежде всего искал оружие.


«Обыщите ее», - приказал Морено Консуэло.


Женщина перекинула ремень соломенного мешка через плечо, чтобы освободить руки, и подошла к Эйприл за спиной. Она осторожно провела руками по телу девушки-агента.


У Эйприл по-прежнему было три устройства, но Консуэло не смогла обнаружить ни одного из них. В этом нет ничего удивительного, поскольку их истинное предназначение также было замаскировано. Серьги с бриллиантами Эйприл действительно были резчиками по стеклу, способными прорезать безопасное стекло. Одна из ее шпилек была из пружинной стали, причем один зубец представлял собой тонкий режущий край, а другой - отмычку. С ее браслета-оберега свисали различные подслушивающие устройства.


«Она безоружна», - сказала Консуэла, отступая.


«Вы двое можете опустить руки, - сказал Морено. "Подписывайтесь на меня." Он повернулся к Педро и резко сказал: «Держите их под контролем. Агенты UNCLE - хитрые штуки».


Эйприл и Слейт опустили руки. Морено пошел по коридору с Консуэлой рядом с ним. Педро жестом показал двум пленным, чтобы они следовали за ними, и последовал за ними.


Человек с черепоподобным лицом шел в конце колонны.


ПЯТЬ


ЛОВУШКА


Санчо Морено направился в комнату за той, где умственно отсталые писатели выкладывали рекламные ролики. Внутри Slate и Эйприл обнаружила, что это была небольшая комната для просмотра телевизора без окон. Перед телеэкраном выстроились несколько рядов прямых стульев.


Эйприл и Слейт заставили сидеть на двух центральных стульях в первом ряду, Эйприл справа от Слейта, и были крепко привязаны к стульям. Сначала их запястья были связаны друг с другом перед собой, затем были связаны лодыжки. Их лодыжки были привязаны к нижним перекладинам стульев, а веревки были обмотаны вокруг их тел и туго завязаны за спинками стульев, так что они не могли даже пошевелиться.


Санчо Морено связал Слейта, а мужчина с черепом ухаживал за Эйприл. Однако Морено перепроверил узелки Эйприл, очевидно, не доверяя никому, кроме своей собственной эффективности. Удовлетворенный тем, что оба были полностью обездвижены, он злобно ухмыльнулся им.


"Вы двое имеете какое-нибудь представление о том, что вас ждет?" - с удовольствием осведомился он.


Ни один из них не соизволил ответить.


«Это звукоизолированный номер, - сказал Морено. «Я собираюсь угостить тебя. Я позволю тебе смотреть телевизор».


Слейт и Эйприл просто посмотрели на него без выражения и ничего не сказали.


«Много-много телевидения, - сказал Морено. «В течение восьми часов, может быть, больше. Может быть, двенадцать, может быть, даже двадцать четыре. Но я подозреваю, что восьми будет достаточно. К тому времени вы оба должны быть совершенно безумны».


Марк Слейт приподнял брови.


«Телевидение может быть огромной пустошью, но я никогда не слышал, чтобы он кого-то сводил с ума».


«Вы не видели и не слышали эту трансляцию», - сказал Морено с гортанным смешком. «Приятного просмотра, ДЯДЯ агенты».


Он выгнал остальных из комнаты, подошел к телевизору и поправил пару циферблатов. Эйприл отметила, что в нем есть набор циферблатов, которые обычно не встречаются на телевизорах.


Когда он внес необходимые изменения, Морено включил телевизор, вышел и закрыл за собой дверь. Они услышали, как в замке повернулся ключ.


Телевизору потребовалось несколько мгновений, чтобы нагреться. Когда это произошло, на экране появилась соблазнительная фигура Консуэло Кортес.


«Жевать, жевать, жевать… хруст, хруст, хруст», - пела женщина своим хриплым гипнотическим голосом. «Ешьте их поодиночке или кучей».


Громкость звука была почти оглушающей. Эйприл пришлось закричать, чтобы ее услышали.


"Не смотри на это!" - крикнула она. "Закрой глаза!"


Она повернула голову набок достаточно долго, чтобы убедиться, что Слейт ее услышал. Когда она увидела, что его глаза плотно зажмурены, она закрыла свои собственные.


«Женщина спела ее всего три раза», - подумала Эйприл. Они должны быть в состоянии вынести это даже при оглушительной громкости. Ей было интересно, что их ждет после окончания рекламы.


Она узнала, когда звон закончился в третий раз. В последовавшей мгновенной тишине Эйприл вздохнула с облегчением и открыла глаза. На экране снова появилась фигура Консуэло в черном.


«Жуй, жуй, жуй», - из динамика раздался гипнотический голос. «Хруст, хруст, хруст. Ешьте их по отдельности или группами».


Марк Слейт в ужасе смотрел на экран.


"Боже!" - крикнул он поверх поющей рекламы. «Нам придется слушать это снова и снова в течение восьми часов!»


«Они оба сойдут с ума», - с отчаянием подумала Эйприл. Совершенно безумный.


Потом ей пришла в голову идея, рожденная отчаянием.


"Петь!" - крикнула она Слейту. «Если мы закроем глаза и будем петь во весь голос, может быть, мы сможем это заглушить».


Он посмотрел на нее. "Петь что?" - крикнул он в ответ.


" По дороге в Мандалай !" крикнула она. "Это хороший громкий".


Слейт закрыл глаза и прорычал своим богатым баритоном:


«По дороге в Мандалай, где играют летающие рыбы ---»


Закрыв глаза, Эйприл присоединилась к своему контральто:


«И солнце восходит, как гром из Китая, пересеките залив!»


Это сработало. Поющий рекламный ролик произвел на заднем плане диссонанс, но Эйприл не смогла разобрать ни слов, ни мелодии. Когда они дошли до конца баллады, они начали все сначала.


Беда в том, что их не было на пленке, как в рекламном ролике. На полпути к третьему исполнению Эйприл начала понимать, что ее голосовые связки устали. Она выдержала еще три исполнения, прежде чем окончательно выдохлась.


Шестого числа ее голос прозвучал писком: «… Верни меня в Мандалай…»


Она сдалась, и мгновение спустя голос Слейта тоже пропал.


«Обмакни их, затем губи и сожрай», - проревел динамик. «Fritos Лито - лучшие в городе».


Эйприл открыла глаза, чтобы безнадежно уставиться на Слейта, и обнаружила, что он смотрит на нее с таким же отчаянием.


"Что теперь?" - крикнул он надломленным голосом.


Эйприл яростно подумала, и вдруг у нее возникла другая идея. Она экспериментировала, прижимая ноги к полу и слегка наклоняясь вправо. Ей было приятно почувствовать, что ножки стула слегка пошевелятся. Она сделала это снова и почувствовала, как они сдвинулись еще на дюйм.


Ей потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы повернуть стул, пока он не оказался напротив Слейта примерно на расстоянии двух футов. Все время рев поющий рекламный ролик разрывал ее мозг.


Марк Слейт наблюдал за ней, не понимая. Но когда она начала раскачивать стул вперед и назад, на его лице появилось просветленное выражение.


Стул качнулся немного дальше назад на задних ножках каждый раз, когда Эйприл прижимала ноги к полу и толкала вниз. Он качался немного дальше вперед на своих передних лапах каждый раз, когда она ослабляла давление и бросалась вперед. Наконец она дошла до того момента, когда на мгновение замирала ее сердце, и она испугалась, что стул может опрокинуться назад. Но после того, как он осторожно балансировал на задних лапах, он снова наклонился вперед, и передние лапы упали на пол.


Она потянулась вперед, стул перевернулся на передние ножки, балансировал, казалось, бесконечное время, а затем медленно опрокинулся вперед. Эйприл упала на колени, положив голову на колени Слейта.


"Это прямо над правым ухом!" - крикнула она, перекрывая грохот звонка Консуэло.


Одна из связанных рук Марка Слейта нащупала и нашла шпильку из пружинной стали. Мгновение спустя он перерезал путы на запястьях и перерезал веревку, связывающую верхнюю часть своего тела со спинкой стула. Он взял Эйприл Танцовщицу за плечи и осторожно поставил ее стул перед тем, как перерезать связки ног.


Потом подбежал и выключил телевизор.


" Уф !" - сказал он, прижимая ладони к ушам.


«Расшифруйте свое время», - сказала Эйприл. «Освободи меня».


Сланец освободил ее. Эйприл встала и потерла кровообращение в руках и ногах. Затем она испытующе посмотрела ему в лицо.


"Этот рекламный ролик вас не понял, не так ли?" спросила она. "Ты же не собираешься снова ходить в оцепенении, не так ли?"


«Я не смотрел на нее», - сказал Слейт.


«Я не думаю, что ее гипноз работает, если вы не наблюдаете за ней».


Он вернул ей шпильку для волос. Прежде чем заправить его обратно в волосы, Эйприл подошла и попыталась открыть дверь. Как она и подозревала, дверь была заперта.


Встав на колени, она взяла замочек стороной с отмычкой. Он открылся с первого раза. Она осторожно приоткрыла дверь примерно на дюйм.


Когда она никого не увидела в холле, она поднялась, воткнула шпильку в волосы и приоткрыла дверь до конца.


Сразу через холл была открытая дверь в небольшой офис. В нем никого не было, но Эйприл заметила свою соломенную сумку, лежащую на столе.


«Должно быть, это офис Консуэлы», - подумала она. Она быстро подошла, чтобы снова накрыть сумку, затем вернулась к Слейту в коридоре.


«Теперь, если бы я только мог вернуть свой ДЯДЯ ружье», - сказал Слейт.


«Морено передал его человеку в толстых очках. Может, он в его офисе».


Слейт посмотрел в ту сторону, затем в другую сторону. Выход из здания в противоположном конце зала от того пути, по которому они вошли, находился всего в нескольких ярдах от них, тогда как им пришлось бы пройти почти через весь зал до кабинета человека с лицом черепа.


«Нам лучше не испытывать удачу», - сказал Слейт. "Давай выбираться отсюда."


Они двинулись к выходу из здания. Прямо перед ним была закрытая дверь, над которой загорелась красная табличка с надписью: ЗАПИСЬ. НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ.


Сделав паузу, Эйприл прошептала: «Ты веришь в приметы?»


Смиренно пожав плечами, Марк Слейт подошел к двери, повернул ручку и приоткрыл ее на дюйм. Присмотревшись к трещине, он не увидел ничего, кроме чистого черного листа не более чем в трех футах перед собой. Через мгновение он понял, что это ширма перед дверью, блокирующая свет из коридора на тот случай, если кто-нибудь откроет дверь, несмотря на предупреждающий знак.


Показав на Эйприл, он приоткрыл дверь достаточно далеко, чтобы проскользнуть внутрь. Мгновение спустя Эйприл присоединилась к нему и позволила двери приоткрыться за ней.


Экран, представлявший собой кусок фанеры, выкрашенной в черный цвет, был шириной около шести футов и доходил до потолка. Они могли слышать шепот голосов в комнате за ее пределами.


Слейт выглянула из-за правого края экрана, Эйприл повернула голову к левой стороне. Она немедленно отдернула его, когда увидела Консуэло Кортез, стоящую в дальнем конце комнаты прямо перед ней.


Затем она поняла, что с яркими прожекторами, сияющими в глазах Консуэлы, женщина не могла видеть полумрак в этом конце комнаты. Она снова осторожно выглянула из-за края экрана.


Консуэло была одета в то же черное платье с глубоким вырезом, которое она носила в рекламе Lito's Fritos.


Она стояла на маленькой ярко освещенной сцене перед белым фоном.


Между сценой и апрелем, спиной к апрелю и Slate, была полная съемочная группа и съемочная группа. Оператор сидел на высоком сиденье своего фотоаппарата, другой мужчина манипулировал штангой микрофона, чтобы поместить ее в нужное ему положение над головой Консуэло. Звукооператоры и светотехники настраивали свое оборудование. В стороне, с микрофоном перед собой, мужчина сидел рядом с проигрывателем.


Санчо Морено с тяжелыми плечами сидел в кресле с парусиновой спинкой, на спинке которого было написано: « Директор».


«Это прошло довольно легко», - сказал Морено. "Ты хочешь заняться другим, Консуэла?"


Женщина пожала стройными плечами. «С таким же успехом мы могли бы покончить с этим».


«Хорошо», - крикнул Морено. «Мы собираемся выстрелить в последнюю. Вставьте беруши».


Оператор засунул затычки в уши. «Все готово», - позвал он.


«Теперь вы не смотрите на нее», - предупредил Морено. "Свет и звук готовы?"


Звукорежиссер и светотехник показали, что все настроено.


Морено указал на человека перед проигрывателем. "Музыка!"


Мужчина щелкнул переключателем. "Экшн камера!"


На невыразительном лице Консуэло Кортес появилась интимная соблазнительная улыбка. Когда проигрыватель начал издавать резкую, но убедительную мелодию, она запела.


Для Эйприл этот джингл был даже более отвратительным, чем тот, что был о Fritos Лито, но в то же время он был более гипнотическим.


Все жуют по одному, жуют по одному, жуют по одному;


Все жуют Упса-Дейзи.


От крошечных малышей до взрослых


Они глотают их, как сумасшедшие .


Как и в предыдущем рекламном ролике, Консуэло спела его трижды, громкость ее голоса повышалась, а настойчивость тона увеличивалась с каждым разом. В середине второго куплета Эйприл втянула голову и закрыла уши ладонями.


Через некоторое время она провела тест, вынув ладони из ушей. Воцарилась благословенная тишина. Затем она услышала, как Санчо Морено сказал: «Распечатай».


Она повернулась к Марку Слейту.


Он все еще выглядывал из-за угла. Она слегка коснулась его плеча, когда он не ответил, ткнула его сильнее.


Он запрокинул голову и огляделся на нее. Она указала на дверь. Кивнув, он приоткрыл ее и на мгновение посмотрел на трещину. Затем он раздвинул ее пошире и шагнул в холл. Эйприл Танцовщица последовала за ней.


Мужчина с лицом-черепом, должно быть, направлялся в студию звукозаписи, приставив чемодан к стене. Когда он выглянул наружу, Слейт не заметил его, потому что дверь открывалась наружу, а петли находились с той стороны.


Открытая дверь закрывала Эйприл и Слейт вид на него, пока Эйприл не закрыла ее за собой.


Слейт и мужчина с черепом одновременно оправились от удивления. Когда рука мужчины проскользнула под его пальто, Слейт протянул руку, схватил его за лацкан и выдернул его из равновесия. Правая нога Марка Слейта соединилась с его коленом, ступни мужчины вылетели из-под него, и он тяжело приземлился на четвереньки. Край ладони Слейта ударил его по затылку, и он рухнул лицом вниз.


Слейт наклонился, пощупал мужчину за талию и выпрямился, держа в руке ДЯДЯ ружье и с довольным выражением лица.


"Хотите проверить его офис на камеру?" - прошептала Эйприл.


Слейт прошептал в ответ: «Как я уже говорил, давайте не будем испытывать удачу».


Убрав пистолет, он направился к выходу, к которому они изначально направлялись, когда отвлекся на знак студии звукозаписи. Эйприл поспешила за ним.


Когда они вышли и закрыли за собой дверь, в поле зрения был только один человек. Педро Мартинес, их гид, как раз входил в здание, где размещалась радиостудия. Он стоял к ним спиной и не оглядывался.


«Нам, вероятно, придется пробиваться сквозь стражу ворот», - сказал Слейт.


"Зачем беспокоиться?" - спросила Эйприл, указывая на десятифутовый забор из стальной сетки на расстоянии не более двадцати футов.


Слейт с сомнением осмотрел ее.


«Я могла бы надеть его, но как ты думаешь, ты сможешь сделать это в юбке, не расколов что-нибудь?»


«Мы пройдем через это», - сказала она.


Она вынула из сумки кусочек жевательной резинки и сунула в рот.


Слейт радостно улыбнулся ей.


«Это то, что мне нравится в тебе, Эйприл. Ты девушка прямого действия. Ты считаешь, что кратчайшее расстояние между двумя точками - это прямая линия».


"Зачем быть тонким?" спросила она.


«В конце концов, они обнаружат, что мы все равно ушли. Почему нам должно быть дело, если мы оставим путь к отступлению хорошо обозначенным?»


Она вынула из сумочки резиновую ленту и натянула ее на два пальца. Вынув комок жевательной резинки изо рта, она скрутила его в плотный шарик, вставила его в резиновую ленту и затянула обратно между пальцами. Тщательно прицелившись, она выпустила точку на земле всего в нескольких дюймах от забора.


Последовал клуб дыма и приглушенный взрыв. Когда дым рассеялся, в заборе появилась зияющая дыра в три фута высотой и три фута в поперечнике.


Эйприл подбежала к норе и пролезла первой. Слейт был прямо за ней. Они помчались через улицу и побежали к оживленному перекрестку главной улицы, выходящему на территорию студии, прежде чем со стороны студии последовала какая-то реакция.


Стоя на углу среди двух потоков проезжающих пешеходов, они оглянулись. Один или два пешехода остановились и тоже смотрели в ту сторону, но по большей части люди на улице не обращали внимания на взрыв. «Как и жители Нью-Йорка, они, вероятно, не хотят участвовать», - подумала Эйприл.


Около дюжины человек внутри забора смотрели на дыру в нем. Среди них Эйприл узнала Санчо Морено, Консуэлу Кортес и Педро Мартинеса.


Марк Слейт остановил проезжающее такси, остановившееся у обочины. Когда он придержал для нее дверь, Эйприл снова оглянулась. Санчо Морено заметил их и глядел в их сторону.


Эйприл помахала ему рукой и вошла в такси.


По пути в отель Эйприл спросила: «Как вы думаете, что такое Упса-Дейзи?»


«Я полагаю, шоколадный батончик», - сказал Слейт. «Вы их жуете, и это не может быть табак или жевательная резинка, потому что вы их еще и проглатываете».


Апрель поморщилась. «Я добавлю«Em в мой список продуктов, которые я никогда не собираюсь покупать. ЛИТО-х Fritos и UPSA-Ромашки».


Несколько кварталов они проехали молча. Вскоре Эйприл сказала: «Разве мы не должны доложить мистеру Уэверли, Марк?»


Когда не было ответа, она взглянула на него. Он рассеянно смотрел на шею водителя.


"Отметка!" она сказала.


Слейт моргнул и повернул голову. "Да?"


"Ты позволил ей снова добраться до тебя!" она обвинила. "Разве у вас не хватило ума не смотреть и не слушать?"


На мгновение испугавшись, он печально улыбнулся. «Это взрываемый звон происходит у меня в голове», признался он. «Но я не думаю, что это меня зацепило. У меня было только одно знакомство, и мне потребовалась целая неделя, чтобы посмотреть второй по несколько раз за ночь, чтобы меня понять».


«Вы только что были в космосе».


«Эта вещь все еще свежа в моей голове. С этого момента я буду зажимать мысленную крышку каждый раз, когда начинаю думать об этом. Я уверен, что мне не нужна еще одна промывка мозгов».


Изучив его, она кивнула.


«Поверю тебе на слово. Но если ты продолжаешь периодически смотреть в космос, мы сядем на самолет в Нью-Йорк».


Такси остановилось перед отелем «Ла-Пас».


Они вышли, и Слейт заплатил водителю.


Поднимаясь в лифте, Марк Слейт внезапно резко встряхнул головой. Эйприл вопросительно посмотрела на него.


«Это снова попыталось ускользнуть из моей головы», - с сожалением сказал он. «Я зажал крышку до того, как первая линия смогла полностью сформироваться. Видите, я могу это контролировать».


«Я надеюсь на это», - сказала она без особой уверенности.


Комната Слейта была ближайшей к лифту. Они оба вошли в него. Эйприл Дансер вынула берушу из сумки и сунула ей в ухо. После прослушивания на мгновение, она сняла его и бросила его обратно в сумочку.


«Вы подозрительная юная леди», - сказал Слейт.


«Наши имена в этой регистрационной книге», - напомнила она ему. «Также наш местный адрес. Они могли послать кого-нибудь, чтобы прослушивать наши комнаты».


«За исключением того, что они бы не побеспокоились», - сказал он с мужской логикой. "Они держали нас под стражей и никогда не собирались выпускать нас живыми, по крайней мере, пока мы не сошли с ума.


«Зачем им жучать в паре комнат, в которые мы никогда не ожидали, что мы вернемся?»


Она скривилась. Вынув ручку-коммуникатор из сумки, она позвонила в Отделение II в штаб-квартиру UNCLE.


Когда голос мистера Уэверли сказал: «Да, мисс Дансер?» она подробно рассказала об их посещении территории студии и о том, что они там узнали.


Когда она закончила, Уэверли сказала: «Думаешь, все три джингла уже записаны, а?»


«Судя по тому, что сказал Морено, это выглядело так, как будто они только что закончили записывать вторую, прежде чем мы прокрались в студию звукозаписи. Однако на самом деле мы этого не видели и не слышали». После паузы она добавила: «Слава Богу за эту мелочь».


«Я вижу вашу точку зрения,» сказал Waverly. «Неужели тот, который ты слышал, такой же ужасный, как звон фритосов Лито?»


"Худший."


"Это возможно?" - с легким удивлением спросила Уэверли. «Однако вы не верите, что они планируют еще записывать на пленку в ближайшем будущем?»


«Их авторы не смогли придумать больше джинглов, удовлетворяющих Санчо Морено, сэр. Он указал, что могут пройти недели, прежде чем они это сделают».


«Тогда вот ваши приказы, мисс Дэнсер. Прежде чем они смогут отправить законченные записи Уэскотту и Кумбсу , вы и мистер Слейт должны получить все копии и уничтожить их».


«Да, сэр. Но разве они их не переделают?»


"Тактика откладывания, мисс Дансер.


В конце концов, нам придется разработать план окончательного прекращения операции. Между тем, совершенно необходимо предотвратить появление уже готовых лент по американскому телевидению ».


«Да, сэр», - с некоторым сомнением ответила Эйприл.


"Вы говорите так, как будто вы не одобряете, мисс Дэнсер".


«Что ж, это похоже на временную меру, которая оставит нас с той же проблемой».


«Это временная мера, мисс Дансер», - терпеливо сказала Уэверли. «На данный момент ничего больше невозможно. Мы вряд ли сможем привлечь к этому полицию Ломбоджи. Нет ничего противозаконного в создании поющих рекламных роликов, хотя, возможно, так и должно быть. У нас должно быть время, чтобы спланировать эффективные контрмеры».


«Хорошо, сэр», - сказала Эйприл.


«Сегодня вечером мы с Марком совершим набег на студию и попытаемся уничтожить записи».


Она оборвала связь, положила ручку в сумочку и посмотрела на Марка Слейта.


"Вы обращали внимание?" спросила она.


«Я не зациклен на этом джингле», - сказал он немного раздражительно. «Я даже не начал думать об этом с тех пор, как он попытался дрейфовать в моей голове на лифте».


«Браво», - сказала она. «Целых десять минут».


«Не будь ворчанием, - сказал он. Он взглянул на часы. «Пришло время коктейля. Пройдут часы, прежде чем станет достаточно темно, чтобы попасть в студию, так что мы можем расслабиться».


"Вы покупаете?" - осторожно спросила Эйприл.


"Вы когда-нибудь?" возразил он. Она сладко сказала. «Я принимаю ваше любезное предложение. Я буду готов через десять минут».


Она вышла из комнаты и пошла по соседству в свою комнату.


ШЕСТЬ


МЕСТО БЕЗ ВОЗВРАТА


В это время года совсем темно не было до девяти. Эйприл Дансер и Слейт попросили такси подбросить их за квартал от территории студии в девять тридцать.


Слейт был одет так же, как и в тот день, за исключением фотоаппарата, но Эйприл сменила родную одежду. Сегодня она была в обтягивающем простом черном платье и туфлях на шпильках.


Там не было ни луны, но небо было ясным и звездным. Улица противостоя студийных основания также ярко освещенные фонарями. Сами по себе основания были темные, однако, и не было никаких огней ни в одном из зданий.


Поскольку это был в первую очередь коммерческий район, в это время ночи улицы были пустынны. Эйприл и Слейт остановились перед закрытыми главными воротами и заглянули внутрь. Никого не было видно.


Ворота на замок. Вытащив из волос заколку из пружинной стали, Эйприл потянулась к замку. К своему удивлению, она обнаружила, что дверь не закрывалась.


«Это уже открыто,» сказала она. Она протолкнуть штифт обратно в ее волосы.


Слейт нахмурился. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы снять замок с засов и толкнуть ворота. Вместо этого он внимательно изучил темные здания внутри ограды.


"Ты думаешь, о чем я думаю?" - спросила Эйприл.


«Угу. Я подозреваю, что нам лучше взглянуть этому подаренному коню в зубы. Если бы ты был Морено, разве ты не ожидал, что мы вернемся снова?»


«Конечно. Я бы упростил вход и ждал приемную».


«Давай найдем путь посложнее», - предложил Слейт.


«Так будет безопаснее», - согласилась Эйприл.


Они пошли обратно тем же путем, которым пришли. Дойдя до угла, где их сбросило такси, они повернули направо на квартал, затем снова направо. Они вышли в тыл огороженной территории.


Улица, идущая вдоль задней части территории студии, была второстепенной и была гораздо менее ярко освещена, чем главная улица, выходящая на территорию. Они обнаружили, что задние ворота плотно закрыты на замок.


Шпилька из пружинной стали Эйприл легко открыла замок. Сланец остановился, открывая ворота.


«Я просто подумал», - сказал он.


"Какие?"


«Люди THR USH, как правило, довольно коварны. Морено должен был знать, что мы почувствуем запах рыбы, когда обнаружим, что главные ворота открыты. Может, он подумал, что это приведет нас к этим задним воротам».


Эйприл смотрела через проволочную сетку на темные здания. «Я не вижу никого, кто прячется в засаде».


«Это не обязательно означает, что их там нет. Я иду один».


Она нахмурилась. "Почему?"


«Так что только один из нас будет пойман, если будет расставлена ловушка. Вы сможете попытаться вытащить меня из нее».


Эйприл могла видеть логику этого, но ей не хотелось уступать место. «Хорошо. Но почему бы мне не войти, пока ты ждешь здесь?»


«Потому что я больше тебя, и большие люди добиваются своего».


"Терроризировать!" она сказала.


Он одарил ее улыбкой, проскользнул в ворота и захлопнул их за собой. Эйприл смотрела, как он беззвучно приближается к зданию, где они шпионили за Консуэлой, снимающей рекламный ролик. Он исчез в его тени.


Когда Марк Слейт присел рядом со зданием, он решил, что это лучший способ выбраться из ловушки, в которую он был почти уверен. Пока никого не было видно, но незапертые ворота были слишком очевидны. Кроме того, он обладал чем-то вроде шестого чувства опасности, и в его мозгу яростно звенел сигнал тревоги.


Он решил, что если была устроена ловушка, они, скорее всего, ожидали бы, что он ворвется в здание через одну из двух дверей. Поэтому было бы целесообразно выбирать более сложные средства ввода.


Наиболее вероятным местом для хранения лент он должен был уничтожить запись была комната, где они были сделаны. По крайней мере, казалось Slate наиболее логичное место, чтобы начать свой поиск. Он может миновать ловушку, если бы был один набор, и в то же время усиления прямого доступа к лентам путем скольжения через окно студии звукозаписи.


Эта комната была угловой на противоположной стороне здания. Он молча прошел мимо двери, через которую они с Эйприл вышли из здания в тот день. Он завернул за угол и осмотрел окно в студию звукозаписи.


Гриль, состоящий из узкой стали вертикальными черточками охраняли окно. Стержни не были установлены в подоконник и верхнюю часть оконной рамы, однако. Две стальные полосы толщиной в четверть дюйма шли горизонтально от одной стороны оконной рамы до другой, одна в паре дюймов от верха окна, а другая в паре дюймов выше подоконника. Стержни были приварены к ним на каждом конце.


Slate остался доволен по двум причинам.


Вряд ли кто-то внутри ожидал входа через решетчатое окно, а перерезав стальные ленты всего в четырех местах, можно было бы поднять решетку из окна целиком.


Взяв небольшую бутылку из кармана пальто, Марк Slate вскочил, чтобы захватить верхнюю полосу с его свободной рукой и подтянулся, пока его нога не опиралась на подоконнике. Он осторожно вытащил пробку в бутылку с его зубами. Вишу на верхних полосы стали с одной стороны, он опрокинул бутылку и позволил несколько капель его содержания проливать на верхнюю часть стальной полосы между крайним правом панели и оконной рамой.


Раздался шипящий звук, мгновенное тусклое свечение и небольшое облако пара. Расплавленный металл стекал вниз, и на ободке образовалась узкая щель.


Изменив положение, он вылил несколько капель на ленту возле левой стороны рамы, затем сразу же упал на землю.


Когда шипение утихло во второй раз, он таким же образом обработал нижнюю перемычку с обеих сторон, затем быстро снова закупорил бутылку и бросил ее обратно в карман. Он держался за решетку обеими руками, чтобы не допустить падения решетки до того, как жидкость полностью проглотит металл. Он осторожно опустил решетку на землю.


С грилем охраняющего окном, по-видимому, было сочтено ненужным, чтобы зафиксировать ее. Он обнаружил, что заперта. Нажатие на нижнюю часть вверх, он полз на малой сцене, где стоял Консуэло Кортес во время пения Ups а-Daisy коммерческий. Он оказался за белым фоном, перед которым стояла женщина-гипнотизер.


Он был доволен, что она все еще на месте. Это предотвратило бы свет его фонарика, который не был бы виден через окно, если бы кто-нибудь случайно взглянул в эту сторону.


Округление фона, он щелкнул на карандаш фонарике. Камера, свет, диктофон и проигрыватель был все в том же положении они находились во время сеанса записи. Тонкий луч блуждал по комнате. Он прикоснулся длинный стол засунули на правой стене, движимый на игру через фанерную черный экран перед дверью, потом налево и остановились на уровне подачи шкафов вдоль этой стены.


Переход к шкафчикам, он блеснул свет на маленькой белой карте центровки верхнего ящика первой картотеки. Оно гласило: Переписка . Он переместил свет вниз через карту , которые читают : Contracts, Кадровый файл и скрипты .


Он переехал ко второму корпусу. Верхний ящик содержал фильмы старых фильмов. Остальные три содержали ленты старого американских серий шоу.


Он подошел к третьему шкафу и нашел то, что искал, в верхнем ящике.


Он был озаглавлен: « Пение коммерческих лент» .


Он выдвигал ящик, когда за его спиной внезапно загорелся свет.


Слейт повернулся, потянулся к своему ДЯДЯ пистолету, затем замер. Холодноглазый Педро Мартинес стоял рядом с фанерной ширмой, загораживающей дверной проем, его тридцать восьмой автомат был выровнен.


Когда Слейт медленно поднял руки, Мартинес сказал с холодным весельем: «Мы ждали вас, сеньор Слейт. Я стоял за этой ширмой с тех пор, как стемнело. Если бы вы вошли через любую дверь или любое другое окно, вы бы тоже нашли кого-то ждущего ".


Слейт пожал плечами. "Почему вы так долго ждали, чтобы заявить о себе?"


«Меня позабавило то, что ты почти нашел то, что искал. Простите мою маленькую шутку».


«Конечно, - сказал Слейт. «Я и сам люблю посмеяться».


«Повернись, пожалуйста».


Слейт повернулся спиной, все еще поднятые руки. Он услышал приближающиеся шаги позади себя.


Затем твердый край ладони зацепил его за ухо, и он рухнул в темноту.


Когда Слейт проснулся, он обнаружил себя распростертым на длинном столе, его запястья и лодыжки были связаны по отдельности, а веревки, проходящие по краям стола, были привязаны к четырем ножкам. Его голова тупо пульсировала.


Когда он открыл глаза, первое, что он увидел, была его собственная голая грудь, и он понял, что раздет до пояса. Следующее, что он заметил, была телекамера в нескольких футах слева от него.


Оглянувшись, он увидел, что все еще находится в студии звукозаписи. Стол, за которым он сидел, был длинным, как он заметил, придвинутым к правой стене. Его вытащили в центр комнаты, по-видимому, чтобы облегчить работу со всеми четырьмя сторонами, когда его раскладывали на нем.


Он почувствовал, что кто-то стоит прямо за ним. Вывернув шею, он посмотрел в хищные глаза Консуэлы Кортес. Пара человек стояла за ней в углу, разговаривая тихим голосом, но Слейт едва мог понять их краем поля зрения и не мог разобрать, кто они.


«Он проснулся», - сказала Консуэла хриплым голосом.


Два человека в углу подошли, чтобы встать по обе стороны стола и посмотреть на него сверху вниз. Один его право был череп лицом Barth. Другой был Санчо Морено.


«С возвращением, мистер Слейт», - прогрохотал широкоплечий Морено. «Вы немного вздремнули».


«Добрый вечер, Санчо», - вежливо сказал Слейт. «Простите мою грубость за то, что я остановился посреди вечеринки».


Тяжелое лицо большого человека превратилось в безрадостную улыбку. «Ваше самообладание превосходит ваш интеллект, мистер Слейт. Неужели вы были настолько глупы, что думали, что мы не ожидаем еще одного визита?»


«Эта мысль пришла мне в голову», - признал Слейт. «Я все равно должен был рискнуть. Вы знаете, приказ сверху».


Морено фыркнул. "Вы англичанин, не так ли?"


"Верно, старина".


«Вы, глупые британцы. Если вам приказывают маршировать под артиллерийский огонь, вы слепо идете вперед, даже если знаете, что это самоубийство».


«Жесткая верхняя губа и все такое, знаете ли, - легко сказал Слейт.


Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, затем из-за фанерной перегородки перед дверью появился Педро Мартинес.


«Никаких следов ее», - сказал он. «Я обыскал всю местность».


«Он, должно быть, говорит об Эйприл», - подумал Слейт. Это означало, что они ее не поймали. Он почувствовал луч надежды. Он знал, что пока Эйприл была на свободе, она приложит все усилия, чтобы вытащить его из этого.


Он был рад, что настоял на том, чтобы пойти один.


Санчо Морено нахмурился, нахмурив густые брови. Посмотрев на связанного человека, он сказал: «Где мисс Дансер, Слейт?»


"Который сейчас час?" Сланец парировал.


«Примерно без четверти десять. Вы отсутствовали какое-то время».


Слейт сделал вид, что производит какие-то расчеты в уме. «Я бы сказал, что она сейчас летит над Мэйконом, штат Джорджия. Она села на шестичасовой самолет, направляющийся в Майами, и пересела там на реактивный рейс в Нью-Йорк».


«Ты плохо врешь», - фыркнул Морено с отвращением. «Один из наших агентов видел, как вы вдвоем ловили такси перед отелем Ла-Пас в девять».


«Это был не апрель», - быстро сказал Слейт. "Ваш агент когда-нибудь видел мисс Дансер раньше?"


«Нет», - признал Морено. «Но у него были описания вас обоих».


«Тебе лучше научить его лучше запоминать описания», - сказал Слейт. «Эта цыпочка была рыжей, которую я подобрал в баре отеля. Я бросил ее в таверне по дороге сюда и планировал встретиться с ней там, когда закончу свои дела».


Морено подозрительно осмотрел его. "Какая таверна?"


Слейт покачал головой. «Я не вовлекаю ее в это. Она просто невинный наблюдатель».


«Она не пострадает. Сообщите нам ее имя и название таверны, и мы просто позвоним, чтобы убедиться, что она там».


«Никаких продаж», - определенно сказал Слейт. Морено взглянул через стол на человека с черепным лицом. "Что ты думаешь, Барт?"


Его очки с толстыми линзами блестели. «Он лжет. Это была танцовщица, которая села с ним в такси».


Морено мрачно кивнул, соглашаясь. Обращаясь к Педро Мартинесу, он сказал: «Еще раз проверьте всю местность и на этот раз постарайтесь лучше. Она должна быть где-то там».


«Да, сэр», - сказал Педро.


Морено сказал женщине: «Посмотри, что ты умеешь, Консуэла».


Гипнотизер подошла к концу стола. Ее лицо приобрело ту же интимную соблазнительную улыбку, что и на телевидении.


«Давайте познакомимся, мистер Слейт», - сказала она хриплым голосом. «Меня зовут Консуэла Кортес».


"Я знаю."


«Вы можете называть меня Консуэлой. Могу я называть вас Марком?»


«Пожалуйста. Я ненавижу формальности».


«Хочешь узнать меня лучше, Марк?»


Ее голос понизился и стал певучим. Глядя ей в глаза, Слейт обнаружил, что они внезапно перестали быть хищниками, а стали мягкими и сочувствующими.


Его охватила легкая сонливость.


Внезапно он понял, что находится под гипнозом. Закрыв глаза, он засвистел. Сонливость мгновенно исчезла.


"Что он делает?" - потребовал ответа Морено.


Голос Барта сказал: «Свист дорога в Мандалай . Вы заставляете его это делать, Консуэла?»


«Я не заставляю его ничего делать», - сказала женщина. "Он не под".


Барт сказал: «Прекратите этот адский рэкет, сэр!»


Слейт перестал свистеть и открыл глаза. Он осторожно воздержался от взгляда на Консуэлу, вместо этого взглянув на толстые очки Барта.


«Психиатр сообщил мне, что у меня очень сильный ум», - сказал он. «Консуэло зря тратит время, пытаясь загипнотизировать меня, потому что я не подчинюсь».


Морено и Барт взглянули на Консуэлу. Женщина пожала плечами.


«Практически невозможно загипнотизировать сопротивляющегося субъекта», - сказала она. «Если бы я застал его врасплох, я мог бы это сделать. Теперь уже слишком поздно, потому что он знает».


"Ба!" - с отвращением сказал Морено.


«Под гипнозом он мог бы сказать нам, где мисс Дансер».


"Как насчет пыток?" - предложил Барт.


Морено нетерпеливо покачал своей большой головой. «Я и раньше работал с агентами UNCLE. Ничто не заставляет их говорить. Они заранее подготовлены к смерти, прежде чем раскрыть единственный секрет UNCLE».


"Тогда что нам делать?"


«Избавься от него», - бесстрастно сказал Морено. «Он нам больше не нужен. Мы разберемся с мисс Дансер, когда догоним ее».


"Вы не можете убить его здесь?" - возразила Консуэла. "Как вы будете избавляться от тела?"


«У меня нет намерения убивать его здесь», - раздраженно сказал Морено. «Пожалуйста, поверьте мне в некоторый разум. Мы отвезем его в мой замок и позаботимся о проблеме утилизации трупов тем же способом, который убьет его».


"Как так?" - спросила Консуэла. «Мы будем кормить им моих питомцев». Женщина вздрогнула, но выражение ее лица не указывало на брезгливость. Это было радостное ожидание, которое опровергало дрожь.


«Его будет легче переместить без сознания», - сказал Морено Барту. "Вытащите его".


Мужчина с лицом черепа снял с пальца тяжелое кольцо, повернул камень, и из него выскочила тонкая игла. Он вонзил иглу в правое предплечье Слейта.


Лица, окружавшие Слейт, сразу же начали расплываться. Через несколько секунд он был без сознания.


Когда прошло полчаса, а Марк Слейт не вернулся, Эйприл решила провести расследование. Проскользнув через ворота, она направилась к зданию, в тени которого он исчез.


Когда она добралась до ближайшей стороны здания, она решила, что в первую очередь она увидит, сможет ли она увидеть что-нибудь через окна. Все они были темными с этой стороны, но она двинулась по линии, пытаясь заглянуть внутрь сквозь них. Она отметила, что все окна были зарешечены, и ее взгляд встречал только тьма.


Она обогнула фасад здания, проскользнула мимо двери и выглянула из-за угла с другой стороны. В дальнем конце из последнего окна пробивался тусклый свет.


На цыпочках она подошла к окну и осторожно заглянула внутрь. Перед ней не было ничего, кроме белой занавески. Затем она поняла, что смотрит в студию звукозаписи, где Консуэло Кортез снимала рекламу «Упса-Дейзи», и занавес был белым фоном, перед которым стояла женщина.


Окно было распахнуто снизу. Решетка, которая ее охраняла, лежала на земле, а обрубки железных лент, удерживавших ее на месте, торчали из оконной рамы примерно на дюйм с каждой стороны.


Очевидно, это была работа Марка Слейта, и он искал записи. Она была на грани того, чтобы объявить ему о своем присутствии тихим свистом, когда услышала грохочущий голос Санчо Морено.


«Это удержит его», - сказал голос. «Теперь мы можем присмотреть за мисс Дансер. Педро, обыщи территорию».


«Да, сэр», - сказал голос экскурсовода.


Эйприл услышала, как открылась и закрылась дверь. Она огляделась в поисках места, где можно спрятаться. На всей территории не было ни деревьев, ни кустов, ни чего-либо еще, за чем можно было бы спрятаться, кроме других зданий. Игра в прятки вокруг зданий наверняка закончится тем, что она проиграет.


Она услышала, как дверь в конце здания открылась и закрылась. Она знала, что ей нужно немедленно скрыться из виду.


Она накинула ремешок сумочки на запястье, чтобы освободить руки. Подоконник выступал даже за грудь. Взяв его обеими руками, она подтянулась вверх, повернулась в воздухе и приземлилась в сидячем положении на подоконнике обратно в комнату.


Прижав колени к груди, она развернулась и беззвучно опустила ноги на пол. Поднявшись, она подошла к одной стороне окна за белой занавеской.


Она была не слишком скоро, через мгновение она услышала шаги Педро, пролетевшие мимо окна.


С другой стороны занавески она услышала низкий гул голоса Санчо Морено и случайные вставки голоса, в которой она узнала голос Барта с черепным лицом.


Однако оба мужчины говорили слишком тихо, чтобы она могла разобрать слова.


Белая занавеска из тяжелого бархата была слишком толстой, чтобы сквозь нее можно было увидеть ее тень. Она решила, что выглядывать из-за края будет опасно, поскольку она не могла знать, смотрел ли кто-нибудь в комнате в эту сторону. Она внимательно осмотрела занавеску, пытаясь найти отверстие, через которое можно было бы выглянуть, но его не оказалось.


Вытащив шпильку из пружинной стали из волос, она просунула острый конец лезвия сквозь занавеску на уровне глаз и вырезала крошечный кружок не более одной восьмой дюйма в диаметре. Воткнув шпильку обратно в волосы, она прижала глаз к дырке.


Марк Слейт, раздетый до пояса, лежал, распростершись на длинном столе, его запястья и лодыжки были привязаны к углам. Его глаза были закрыты, и он, казалось, был без сознания. Его пальто, жилет, рубашка, майка и галстук были перекинуты через спинку стула рядом с проигрывателем. На сиденье стула лежал его ДЯДЯ ружье.


Сладострастная Консуэла Кортес стояла позади Слейта, невыразительно глядя на него сверху вниз. Санчо Морено и трупный Барт беседовали в дальнем углу.


Слейт зашевелился и открыл глаза. Консуэло объявила: «Он проснулся».


Когда Санчо Морено начал расспрашивать Слейта, Эйприл почувствовал гордость за то, как он парировал вопросы.


Педро вернулся, чтобы сообщить о своем безуспешном поиске в этом районе, и был отправлен обратно для повторной проверки.


Когда Консуэла Кортес обогнула стол, подошла к ногам Слейта и начала с ним разговаривать, Эйприл сразу поняла, что она пыталась гипноз. Она вздохнула с облегчением, когда Слейт вовремя понял, что происходит, и сорвал попытку.


Затем ее облегчение сменилось ужасом, когда троица спокойно обсудила свои планы убийства и избавления от тела Слейта.


Через несколько мгновений после того, как Слейт потерял сознание из-за инъекции препарата, сделанного ему Бартом, Педро Мартинес вернулся во второй раз.


«Ее просто нет», - сообщил он Морено. «Я проверила двери и окна в каждом здании, и ни одно из них не было взломано. Больше ей негде спрятаться».


«Вероятно, она пошла за подкреплением», - предположил Барт. «Нам лучше увести отсюда этого человека Слейта».


«Приведите грузовик с панелями», - приказал Морено Педро.


Барт сказал: «Мы собираемся уйти и оставить эти записи без присмотра? Если девушка из UNCLE вернется с другими агентами, они разорвут это место на части в поисках их».


Брови Санчо Морено задумчиво сошлись. «Ты прав. Подожди минутку, Педро. Пошли сюда Динго, прежде чем ты пойдешь за грузовиком».


Педро, направляясь к двери, остановился, сказал: «Да, сэр», и продолжил путь.


Через несколько мгновений в комнату вошел грубый волосатый мужчина, правивший умственно отсталыми писателями джинглов. Очевидно, хлыст был постоянным аксессуаром, потому что он носил его с собой.


Он с любопытством посмотрел на Марка Слейта, но не задал вопросов. Он просто сказал Морено: «Ты хотел меня, босс?»


«У меня есть для тебя работа, Динго», - сказал Морено.


Подойдя к ряду картотечных шкафов в левой части комнаты, Морено открыл ящик и вынул три плоских круглых банки.


Вручая их волосатому Динго, он сказал: «Я хочу, чтобы ты охранял их своей жизнью. Суньте их себе под матрас и не выходите из комнаты, пока я не вернусь. Понятно?»


«Конечно, босс».


"У тебя нет пистолета, не так ли?" Динго щелкнул кнутом. «Это все, что мне нужно».


«Это не будет хорошей защитой от оружия», - прорычал Морено. «Вот, используйте это».


Он подошел к стулу, где была сложена одежда Марка Слейта, и взял пистолет ДЯДЯ. Динго наклонился, чтобы посмотреть на него.


"Что это за пистолет?" - озадаченно спросил он.


«Особый, который носят агенты ДЯДЯ. Видите этот маленький рычаг сбоку?»


Волосатый мужчина кивнул.


«Когда он находится в верхнем положении, как сейчас, он стреляет дротиком, который мгновенно теряет сознание, но в остальном не причиняет ему вреда. В депрессии он стреляет, чтобы убить. Я хочу, чтобы вы оставили его так, как он установлен».


Динго приподнял брови.


«Есть девушка из UNCLE, которая может подойти, - объяснил Морено. «Если она появится в попытке заполучить эти записи, я хочу, чтобы ее забрали живой. Я хочу допросить ее».


Барт сказал: «Я думал, вы сказали, что бесполезно допрашивать агентов ДЯДЯ».


Морено оскалил свои крепкие зубы в дикой ухмылке. «Я никогда не работал над женским. Может, она будет более отзывчивой…»


Педро вернулся и объявил, что он подъехал к входу в здание.


«Хорошо, - сказал Морено. «Развяжи нашего друга, и мы погрузим его в грузовик».


Педро сказал: «Сланец вырезал решетку из окна в этой комнате. Он оставляет широкую дорогу для этой девушки, чтобы войти, если она вернется».


«Здесь ей нечего будет найти», - сказал Морено, указывая на три банки, которые держал Динго. «Динго будет сидеть на них, пока мы не вернемся. Но тебе лучше закрыть и запереть окно».


Педро направился к белой занавеске, скрывающей апрель.


СЕМЬ


ГОЛОДНЫЕ


Апрель двигался быстро. На цыпочках к окну она села на подоконник, подняла ноги и развернулась. Она упала на землю за мгновение до того, как Педро обогнул край занавески.


Не было времени даже карабкаться в сторону окна. Она присела на четвереньки прямо под ним, прижавшись к стене здания.


Она услышала, как сверху вниз окно скользнуло и защелка защелкнулась.


На четвереньках она проползла мимо края окна, затем поднялась на ноги. Подойдя к задней части здания, она выглянула из-за угла и увидела серый грузовик с панелями, подъезжавший к двери.


С опозданием ей пришло в голову, что она не могла проследить за грузовиком, когда он тронулся с места. «Им следовало арендовать машину, а не брать такси», - в отчаянии подумала она.


Она поняла, что ее единственная надежда - немедленно найти крейсерское такси. И это, вероятно, было тщетной надеждой в этом районе в это время ночи.


Всего в двадцати футах от этой стороны здания была часть забора из стальной сетки, в котором она проделала дыру в тот день. Она увидела, что отверстие было временно закрыто, просто прислонив к нему кусок фанеры примерно четыре квадратных фута.


Она быстро подошла к дыре, отодвинула фанеру и пролезла через нее. Едва она вернула фанеру на место, как открылась дверь здания.


Присев за фанерой, она выглянула из-за края. Консуэло держала дверь открытой, пока Педро и Морено пронесли через нее потерявшую сознание фигуру Марка Слейта. Трупный Барт открыл задние двери грузовика с панелями, и Сланец был загружен внутрь.


Педро и Барт забрались вместе с ним. Морено захлопнул двери, затем обогнул грузовик и проскользнул под колесо. Консуэла обошла другой путь и забралась вперед рядом с ним.


Двигатель завелся, и фары грузовика загорелись. Грузовик развернулся и проехал вдоль здания на апрельской стороне к главным воротам. Когда фары на мгновение осветили кусок фанеры, Эйприл втянула голову и пригнулась.


Затем свет включился, и грузовик представил апрелю свои красные задние фонари. Поднявшись, она перебежала улицу и добралась до того же угла, на который они со Слейтом бежали в тот день. На полпути она увидела, что грузовик остановился у главных ворот, Морено вышел и открыл их.


К тому времени, как он проехал, она добралась до угла, снова остановилась и вышла, чтобы закрыть и запереть за ним ворота.


Ворота находились всего в пятидесяти ярдах от угла. Улица была ярко освещена, и если бы Консуэла или Морено взглянули в ее сторону, они не могли не заметить ее. В своем отчаянии она не замечала этой опасности.


Единственное, что можно было скрыть хотя бы частично, на углу - это бетонный плафон уличного фонаря. Она прислонилась к стороне напротив грузовика, где он только частично скрывал ее, но, по крайней мере, делал ее менее заметной. Она лихорадочно оглядела улицу в поисках крейсерского такси.


В поле зрения не было другого автомобиля или человека.


Грузовик снова завелся, повернул налево и набрал скорость. Эйприл Дэнсер с отчаянием смотрела, как красные задние фонари отступили вдали и наконец исчезли.


«Есть еще надежда», - сказала она себе. Санчо Морено упомянул, что они везут Слейта в его замок. Это могло быть просто его способ обозначить свой дом, но могло случиться так, что он действительно жил в замке. Испанские конкистадоры построили ряд замков в Центральной Америке, некоторые из которых были возвращены богатыми американцами в качестве домов. Маловероятно, что таких замков будет больше одного рядом с Вина Роза, поэтому его будет легко найти.


Она прошла два квартала, прежде чем увидела огни таверны. Ей было приятно найти телефонную будку прямо за дверью. Когда она закрыла дверь изнутри, над ней загорелся вентилятор.


Санчо Морено в книге не значился. «Вероятно, у этого человека был неуказанный номер», - подумала она. Она позвонила, чтобы вызвать такси, и диспетчер сказал ей, что оно будет через десять минут.


Она решила, что с таким же успехом может доложить в штаб UNCLE, пока ждет. Вытащив ручку-коммуникатор, она подняла антенну, затем сняла телефон с крючка и держала его в той же руке, при этом телефон скрывал ручку, на случай, если кто-то заглянет в будку и поинтересуется, что она делает. Другой рукой она держала крючок.


«Секция 2, пожалуйста», - сказала она. Через мгновение голос Рэнди Ковача сказал: «Привет, мисс Дансер».


"Что ты там делаешь в такое время ночи?" - потребовала Эйприл.


«Моя домашняя работа. Здесь тише, чем дома».


«Готов поспорить, - сказала она. «Вы просто не можете оставаться в стороне от этого места, не так ли? Мистер Уэверли здесь?»


«Он разговаривает с мистером Соло по другому каналу. Погодите».


Прошло несколько секунд, прежде чем голос учителя Александра Уэверли сказал: «Да, мисс Дансер?»


«Марка только что забрали, сэр. Они едут в какое-то место, которое Санчо Морено называет своим замком, и собираются скормить его каким-то домашним животным, которых держит Морено. Я понятия не имею, что это за питомцы».


Уэйверли, как обычно, оставался невозмутимым. "Я так понимаю, ты не знаешь, где находится этот замок ..."


«Нет, сэр. Я даже не уверен, что это замок. Возможно, это просто его способ обозначить свой дом».


«Используйте свое воображение, мисс Дэнсер. Если это замок, то вряд ли их будет много в этом районе. Наверное, любой туземец скажет вам, где он. Если это просто дом, он может быть указан в телефонной книге. "


«Я думала об этом, сэр», - слегка обиженно сказала Эйприл. «Я просто делаю отчет о проделанной работе, пока жду такси. Морено не указан в телефонной книге, но таксист может знать, где он живет. Даже если он не живет в настоящем замке, он довольно заметен. локально ".


«Понятно. Значит, вы планируете какую-то спасательную операцию?»


"Конечно."


«Желаю вам удачи. Помимо ужасных обстоятельств мистера Слейта, как у вас дела?»


«Я узнал, где хранятся три кассеты. Как только я спасу Марка, мы вернемся и уничтожим их».


"Возвращение?" - сказал Уэверли.


"Ты сейчас рядом с этим местом?"


«Я примерно в двух кварталах от студии».


Вэверли раздраженным голосом сказал: «Эти записи имеют первостепенное значение, мисс Дэнсер. Вы можете предпринять попытку спасения, когда эта работа будет завершена».


«Вы не можете быть серьезным, сэр», - возмущенно сказала Эйприл. «Жизнь Марка в опасности!»


Голос Рэнди Ковача прервался: «Жизнь мистера Слейта важнее тех старых пленок, сэр. Вы не можете просто позволить ему умереть».


Наступила минута молчания; затем Уэверли твердо сказал: «Этот бизнес имеет тенденцию искажать ценности. Это одна из опасностей любой бюрократической организации, когда руководящие умы все больше и больше работают как компьютеры, оценивая ситуации только с точки зрения эффективности и забывая о человеческих ценностях. Я трачу слишком много времени на мой стол, без сомнения. Конечно, безопасность мистера Слейта имеет первостепенное значение. Я оставляю этот вопрос на ваше усмотрение, мисс Дэнсер ».


«Спасибо, сэр», - с благодарностью сказала Эйприл.


«Между прочим, некоторая помощь уже в пути, мисс Дэнсер, но я сомневаюсь, что она прибудет вовремя, чтобы помочь вам с мистером Слейтом. Мистер Соло и мистер Курякин выполнили свою миссию в Нигерии и были на пути домой, когда я изменил маршрут. их в Ломбодию. Они приземлятся в аэропорту Вина Роза примерно через два часа. Я только что поговорил с мистером Соло и сообщил ему, что вы и мистер Слейт остановились в отеле La Paz. Вы сможете добраться до них примерно через два с половиной часа."


«Хорошо», - сказала Эйприл. «Мы можем использовать всю возможную помощь».


Через дверь будки она увидела таксиста в форме, который вошел в таверну.


«Мое такси только что приехало, сэр», - сказала она. «Я должен подписаться».


«Очень хорошо, мисс Дансер. Удачи».


Когда Марк Слейт проснулся, он обнаружил, что лежит на огромной двуспальной кровати с высокой спинкой старомодного дизайна. Холодноглазый Педро Мартинес сидел на стуле напротив кровати в нескольких футах от него, его тридцать восьмой автомат балансировал на колене.


За исключением легкого головокружения, Слейт не почувствовал последствий от препарата. Он поиграл мускулами и понял, что больше не связан по рукам и ногам. Однако он все еще был обнажен до пояса.


Оглянувшись, он увидел, что находится в большой спальне с высоким потолком, каменными стенами и высокими узкими окнами. «Должно быть, он в замке, о котором говорил Морено, - подумал он.


Он заметил свое пальто, жилет, рубашку, майку и галстук, лежащие на стуле возле одного из окон.


Педро сказал: "Решил присоединиться к нам, а?" встал со стула, подошел к стене и потянул за шнурок звонка.


Через несколько мгновений в комнату вошел Санчо Морено. Он подошел к изножью кровати и улыбнулся Слейту.


«А, мистер Слейт. Надеюсь, вы хорошо отдохнули».


«Прекрасно», - вежливо сказал Слейт.


«Мне неловко, что я все время уезжаю вот так».


«Тебе не нужно извиняться», - сухо сказал Морено. «Это вполне понятно».


"Который сейчас час?" - спросил Слейт.


«Всего около одиннадцати тридцати. Вы отдыхали около часа. Если хотите, можете встать».


Слейт свесил ноги с кровати и вскочил. К настоящему времени он чувствовал себя вполне нормально.


Автомат Педро прикрывал его. Слейт сделал неуверенный шаг к своей одежде на стуле у окна, когда никто не возражал, подошел и начал ее надевать. Он небрежно ощупал карманы пальто.


«Если вы ищете маленький пузырек с жидкостью для растворения металлов, мы присвоили его», - сказал ему Морено. «Без сомнения, я получу благодарность от Центрального Штаба, когда ученые-исследователи THRUSH закончат его анализ».


Пожав плечами, Сланец возобновил одевание. У стены стоял огромный комод с мраморным верхом и зеркалом, доходившим почти до потолка. Он использовал зеркало, чтобы завязать галстук, заправил полы рубашки и надел жилет и пальто.


«Типичный англичанин», - насмешливо сказал Морено. «Теперь, когда вы правильно одеты, я полагаю, вы чувствуете себя способным противостоять чему угодно».


«Это действительно помогает старому моральному духу», - признал Слейт.


«Вам это понадобится», - сказал ему Морено. "Следуйте за мной, пожалуйста."


Он вышел из комнаты, и Педро жестом указал Шлейту следовать за ним. Они пошли гуськом по узкому коридору, в котором были установлены электрические лампочки в старинных канделябрах, которые через определенные промежутки времени были прикреплены к стенам.


В конце зала они спустились по широким каменным ступеням в огромный банкетный зал с высокими потолками. Комната была размером с вестибюль отеля и, помимо длинного банкетного стола, была обставлена множеством диванов и стульев.


Консуэла Кортес и трупный Барт сидели бок о бок на софе. Кофейные чашки стояли на низком столике перед диваном, обе чашки были пустыми.


Хищные глаза женщины изучали Слейта.


"Почему ты позволил ему одеться?" - спросила она Морено.


«Он англичанин. Человеку нужно позволить умереть достойно. Для англичанина умереть без надлежащим образом завязанного галстука - все равно что бандит старого американского Запада умирает в ботинках».


«Сентименталистка», - фыркнула Консуэло.


Слейт хмыкнул. Санчо Морено произвел на него впечатление столь же сентиментальным, как маркиз де Сад.


Оглянувшись, Слейт сказал: «Я не вижу слуг. Ты сам делаешь всю работу по дому в таком большом месте, Санчо?»


«Слуги живут в другой передней башне, - сказал Морено. - Есть четыре башни, по одной на каждом углу стен, окружающих двор. Я отреставрировал только два передних, так как они сами по себе занимают больше места, чем средний особняк ».


Он повернулся и вошел в холл, который, как предположил Слейт, вел к задней части здания. Педро толкнул Шлейта за ним своим пистолетом. Консуэло и Барт встали и пошли за ними.


Этот коридор также был освещен канделябрами, переоборудованными в электричество. Они миновали одну или две двери и, наконец, подошли к двери, которая, казалось, велась в кухню. Морено сказал Педро подождать там с Слейтом и пошел на кухню. Когда он вернулся, он нес огромный кусок сырого мяса, который, должно быть, весил четыре фунта.


Слейт с сомнением осмотрел его.


Вспоминая Санчо, упоминание Морено о своих «домашних животных», он с легким ознобом задумался, какие домашние животные получают четыре фунта мяса в качестве полуночной закуски.


Процессия продолжила свой марш по холлу, все еще выстроившись в ряд, пока коридор не закончился у арочной дубовой двери с железными заклепками.


Морено схватился за большое железное кольцо и распахнул дверь. Неиспользованные петли протестующе заскрипели.


«Я все время забываю смазывать их маслом», - виновато сказал Морено. «Эта дверь используется так редко».


Он щелкнул выключателем на стене, и внизу загорелся свет. Морено спустился по узкой каменной лестнице в подземелья замка.


Лестница заканчивалась большой комнатой, в которой все еще хранились средневековые орудия пыток. Там была стойка, винт для большого пальца, столб для порки и ржавые наручники, свисающие со стен, где когда-то жертвы были подвешены за запястья так, что их ноги не могли касаться пола.


Морено увидел Слейта, смотрящего на ржавую железную клетку примерно пяти футов в высоту, пяти футов в длину и трех футов в ширину.


«Испанский конкистадор, построивший это место, был мирским членом инквизиции, мистер Слейт, - сказал он. «Это одно из наиболее оригинальных, но простых устройств испанской инквизиции. В нем нельзя стоять, нельзя лежать в нем. Через несколько лет обитатель начал становиться довольно неудобно».


Слейт скривился и огляделся. Полдюжины дверных проемов вели из камеры пыток в отдельные камеры. Все двери были закрыты. Он увидел лицо, выглядывающее через решетчатое отверстие одного из них.


Морено улыбнулся, увидев, что Слейт смотрит в эту сторону. «Просто временный житель, мистер Слейт. Новый рекрут для нашей команды по написанию джинглов. Как только его ориентация и обучение будут завершены, он будет переведен на территорию студии».


Он подошел к другой тяжелой дубовой двери и распахнул ее. Он щелкнул выключателем на стене за дверью, и внутри загорелся свет.


Войдя внутрь, он жестом показал Слейту следовать за ним. Педро остановился в дверном проеме, прикрыв пистолетом Слейта. Консуэла и Барт остались снаружи.


Комната была около двенадцати квадратных футов, с влажными каменными стенами и полом из каменных блоков. Однако только половина его была затоплена. В шести футах от двери пол резко закончился ямой в шесть футов в поперечнике, тянущейся вдоль всей комнаты. Единственная голая лампочка, которую включил Морено, висела над ямой.


Морено жестом подвел Слейта к краю ямы. Примерно в десяти футах ниже была поверхность неподвижной дурно пахнущей воды.


«Умный человек, граф Дон Моралес, - сказал Морено. «Он был испанским дворянином, построившим этот замок. Эта яма соединяется подземным каналом со рвом, окружающим замок. Граф намеренно оставил этот путь побега открытым для заключенных, которых было бы политически нецелесообразно сразу убивать».


Слейт вопросительно приподнял бровь.


«Иногда просто свечения света достаточно, чтобы они пришли исследовать», - сказал Морено. «Но я не был здесь какое-то время, и у них короткие воспоминания. Это должно их спасти».


Он бросил кусок сырого мяса в воду.


Несколько секунд ничего не происходило. Затем вода начала скатываться и вспениваться, когда что-то под поверхностью взбивало ее. Слейт увидел, как кончики нескольких больших чешуйчатых хвостов на мгновение оторвались от поверхности, когда их владельцы дрались из-за мяса.


Наконец суматоха утихла. Полдюжины огромных морд всплыли на поверхность, и глаза-бусинки посмотрели вверх.


Огромные челюсти открылись, и снизу раздался хор ревущих рычаний.


«Аллигаторы», - с гордостью сказал Морено. «Наименьшие из них достигают двенадцати футов. Мы, конечно, регулярно кормим их, потому что в противном случае они умрут. Но мы всегда держим их наполовину голодными, чтобы они оставались настороже».


Некоторое время глядя на зверей сверху вниз, Слейт посмотрел на Морено. «Конечно же, это не могут быть те, которыми ваш граф Моралес заполнил ров. Им было бы четыреста лет!»


«О нет, - сказал Морено. «Когда я купил замок, ров высох и заполнился обломками. Я восстановил его и снова пополнил аллигаторами из реки Ломбодия. Но это была первоначальная идея графа. Есть довольно подробные исторические записи о замке, и это когда-то был национальным музеем, пока ему не разрешили превратиться в руины. Я потратил немалые деньги на его восстановление ».


"Ваш собственный или THRUSH?" - спросил Слейт.


Морено уклончиво улыбнулся ему. Указывая на небольшой микрофон и такой же маленький динамик, прикрепленные к стене у потолка на противоположной стороне ямы, он сказал: «С их помощью вы сможете разговаривать со мной в любое время, когда захотите, мистер Слейт. Английский язык, а также то, что ДЯДЯ вас обучил, я не думаю, что вы захотите. Но я хочу, чтобы у вас были все возможности спасти свою жизнь, рассказав нам, где найти мисс Дансер ».


"Откуда мне знать?" - сказал Слейт. «Я не видел ее несколько часов».


«Возможно, через некоторое время вы сможете рискнуть и предположить», - сказал Морено. «Я действительно не очень надеюсь, что вы заговорите, но было бы глупо не пытаться заставить вас. До свидания, мистер Слейт».


Педро отступил в сторону, позволяя Морено пройти через дверь, но сам отступил. Дверь закрылась, и повернулся ключ. Слейт подошел к маленькому зарешеченному отверстию в двери и увидел, что вся группа движется к лестнице. Они исчезли, и свет в камере пыток погас. Однако тот, что находился в камере Слейта над ямой, оставался включенным.


Слейт попробовал открыть дверь камеры, не ожидая, что она будет открыта, и не был разочарован тем, что она заперта. Пожав плечами, он подошел к яме и посмотрел на аллигаторов.


При виде его они издали голодный рев.


Он задавался вопросом, чего же Морено ожидал достичь этой ерундой? Огромные рептилии не представляли опасности, пока он оставался на месте. И он определенно не собирался пробовать подземный туннель в качестве пути к побегу.


Грохочущий звук заставил его повернуться и взглянуть вверх. Лист стали толщиной в полдюйма шириной с комнату сползал с потолка, закрыв дверь и стену со всей стороны комнаты.


Он подошел к нему, чтобы осмотреть, но не стал его трогать. Помимо того, что он эффективно блокировал любую попытку взломать дверь, ему не удалось угадать ее цель.


Голос Санчо Морено раздался из динамика на другом конце ямы. «Я полагаю, вы заметили новую стальную стену своей камеры, мистер Слейт».


«Ага, - сказал Слейт.


«Обратите внимание, где он лежит на полу. То есть обратите внимание на расстояние от стальной стены до первых трещин между камнями пола, ближайшими к стене».


Слейт посмотрел в пол. «Примерно восемь дюймов», - сказал он. "Что из этого?"


«На данный момент ничего. Просто имейте это в виду».


Прошло пять минут в тишине.


Слейт развлекался тем, что корчил рожи ревущим монстрам внизу.


Голос Морено снова раздался из динамика. "Мистер Слейт?"


"Ага?" - сказал Слейт.


«Обратите внимание, где сейчас на полу лежит стальная пластина».


Слейт повернулся и подошел к стене. Его сердце забилось, когда он увидел, что трещина между камнями, которую он использовал в качестве ориентира, больше не видна. Камни пола были около двух квадратных футов, а стальная стена выдвинулась на добрых четыре дюйма за первую трещину.


Сдержанным голосом он сказал: «Кажется, комната уменьшилась примерно на фут».


"Совершенно верно, мистер Слейт. Стальная стена будет продолжать двигаться к яме со скоростью фута каждые пять минут. Это дает вам ровно на двадцать пять минут больше, чтобы решить, стоит ли ваша преданность ДЯДЕЮ плавать с моими питомцами. . В любое время, когда вы решите поговорить о мисс Дансер, я буду рад изменить направление стены ".


Слейт сказал: «Это должно быть твое нововведение, Санчо. Твой друг конкистадор не устанавливал эту штуку».


«Конечно, нет, мистер Слейт. У меня тоже есть немного воображения. Между прочим, попытки удержать стальную стену не принесут вам пользы. Она« приводится в движение гидравлическим давлением в несколько тонн. достигает края ямы, но никакая сила, кроме щелчка переключателя пальцем, не остановит его раньше ".


Слейт вернулся к краю ямы и посмотрел вниз. Аллигаторы раздвинули свои зубастые пасти и кричали от голода.


ВОСЕМЬ


МОМЕНТ ИСТИНЫ


Таксист вопросительно оглядел бар, когда Эйприл Дэнсер вышла из телефонной будки.


Она сказала: «Я звонила тебе, водитель».


Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, затем усмехнулся с открытым восхищением. Это был жилистый человечек лет сорока, и его ухмылка обнажала большие клыки. Однако это была такая заразительная ухмылка, что он ей сразу же понравился. Его лицо показалось смутно знакомым, и она пыталась понять его, когда ей показалось, что оно выглядит знакомым, потому что он похож на Багза Банни.


Он открыл для нее дверь таверны, затем заднюю дверь припаркованного снаружи такси. Однако она не сразу забралась внутрь.


"Вы знаете мистера Санчо Морено?" спросила она.


«Телеведущий? Си, сеньорита. Сеньор Морено здесь очень большой человек. Друг президента, мэр, начальник полиции - почти все влиятельные».


«О, хорошо, - подумала Эйприл. Как хорошо, что она не позвонила в полицию, чтобы сообщить о похищении Марка.


"Вы знаете, где он живет?" спросила она.


"Вы имеете в виду замок?"


«Да», - сказала она. "Замок."


«Си, сеньорита. Все знают, где находится замок».


Она забралась назад, водитель закрыл дверь и обогнул кабину, чтобы проскользнуть под руль.


"Вы хотите пойти в замок, сеньорита?"


"Да. Как далеко это?"


«Около десяти миль. Он расположен на скале с видом на залив Моралес».


Эйприл знала, что он имел в виду. Вина Роза находилась примерно в десяти милях от берега реки Ломбодия, впадающей в залив Моралес. Город построили здесь, а не на берегу, потому что прибрежная зона была слишком гористой. Она заметила укрепление, охраняющее бухту Моралес с воздуха, когда они с Марком Слейтом влетели в Вина-Роза, но из-за его стратегического местоположения решила, что это правительственный форт. Ей и в голову не приходило, что это может быть частный замок.


Когда такси развернулось на 180 градусов, Эйприл спросила: «Каким образом мистер Морено может владеть замком?»


«Он купил его у правительства, - сказал водитель. - Раньше это был музей, но он не поддерживался и разрушался, Ломбодия небогата, и денег на ремонт не было, так было лучше. продать его иностранцу, который восстановит его, чем позволит ему рассыпаться в груду битого камня. Кто знает, но, может быть, однажды правительство вернет его в наследство? "


Прагматический момент подумала Эйприл. Она сказала: «Расскажи мне об этом месте».


«Ему около четырехсот лет», - сказал маленький водитель. «Он был построен графом Доном Моралесом, в честь которого назван залив. Довольно ужасный человек. Он принес христианство индейцам Ломбодии, используя механизмы инквизиции. Говорят, что сотни туземцев погибли в его камере пыток. а также ряд знатных испанцев, которые были его политическими противниками ».


"Звучит как хороший человек", - сказала Эйприл Дансер. "Был ли он предком Морено?"


Маленький человечек усмехнулся. «Я так не думаю, сеньорита. Вам не нравится сеньор Морено?»


«Нет», - коротко сказала Эйприл.


"Я рад. Таких немногих, кроме его высокопоставленных друзей. И говорят, что он покупает их дружбу. Говорят, он покупает дружбу также и с красивыми юными леди, и когда вы сказали, что хотите пойти в замок, Мне было грустно думать, что ты можешь быть одним из них, меня радует, что это не ты ».


«Это тоже делает меня счастливым», - сказала Эйприл. «Расскажи мне больше о замке».


«Как я уже сказал, он частично превратился в руины, когда его купил сеньор Морено. Он полностью восстановил и переоборудовал его, за исключением двух задних башен. Всего четыре башни, и он использует только две передние. другие были восстановлены, но не интерьеры. Даже высохший ров был перекопан и снова залит водой, а подъемный мост был отремонтирован. За исключением таких современных удобств, как электричество, говорят, что он был полностью восстановлен в его первоначальном состоянии. Я не могу поручиться за это лично, потому что я не был в нем с тех пор, как сеньор Морено взял его на себя. Он не разрешает экскурсии. Но это то, что говорится. "


Первые несколько миль путь к замку пролегал через джунгли по однополосной асфальтированной дороге, похожей на ту, что ведет к Сан-Сесилии. Когда они добрались до гор, дорога стала двухполосной, потому что однополосная дорога, очевидно, уже была непригодна для такой пересеченной местности. Из-за того, что извилистая дорога иногда окаймлялась твердыми камнями с одной стороны и отвесным падением от пятидесяти до ста футов с другой, было некуда свернуть, чтобы пропустить другую машину.


К этому времени уже взошла яркая луна, и видимость была отличной. Когда они приблизились к замку, Эйприл посоветовал водителю выключить фары.


"Сеньор Морено вас не ждет?" - сказал мужчина.


"Нет."


Водитель пожал плечами и выключил фары. Мгновение спустя он остановился прямо перед поворотом.


«Дорога заканчивается у замка», - сказал он. "Это только впереди. Вы хотите, чтобы я подождал?"


«Да, пожалуйста», - сказала Эйприл. Она вылезла.


"Сеньорита".


"Да?" - сказала она, глядя на него через окно.


"Не могли бы вы заплатить сейчас?" Она была слегка удивлена. Мужчина не проявил никакого любопытства относительно причины ее скрытного подхода, но он, должно быть, подозревал, что она имела в виду что-то незаконное. По-видимому, его не беспокоило перевозка пассажира, который мог быть похитителем драгоценностей или даже убийцей, но он не опасался потерять свой билет в случае, если ее поймают.


«Конечно», - сказала она. "Сколько?"


«Тридцать песо».


Ломбоджийский песо в настоящее время стоит десять американских центов, что эквивалентно трем долларам.


"Это туда и обратно?" спросила она. «О, нет, сеньорита. Только в одну сторону».


Она протянула ему банкноту в двадцать и десять песо, посчитав это чаевыми, затем решила, что обещание чаевых будет лучшей приманкой, чтобы убедить его ждать ее, чем давать ему деньги сейчас.


«Я добавлю чаевые, когда мы вернемся к Vina Rosa», - сказала она.


«Грасиас, сеньорита. Я поверну машину в другую сторону, чтобы не было задержки, когда вы захотите уехать».


Он подразумевал, что он предположил, что она, возможно, захочет уйти в спешке, возможно, на один прыжок впереди преследователей. Ее заинтриговало то, что он так небрежно готов помочь в заговоре, не зная ни одной детали.


Она не могла не спросить: «Тебе не интересно, о чем все это?»


«Я происходил из кабальеро, сеньорита», - сказал он с ноткой гордости. «Никто не сомневается в мотивах красивой женщины, попавшей в беду. Человек просто предлагает то, что может помочь». Затем он ухмыльнулся своей ухмылкой Багз Банни. «Кроме того, мне не нравится сеньор Морено. Он из тех людей, которые относятся к официантам и таксистам как к грязи. Я не брошу вас».


Поскольку он был таким галантным, Эйприл решила использовать его, чтобы увести пари на случай, если что-то пойдет не так в замке. "Который сейчас час?" спросила она.


«Только полночь, сеньорита».


«Если я не вернусь в течение получаса, не ждите меня больше. Но сделаете ли вы мне одолжение?»


«Конечно, сеньорита».


«Когда вы вернетесь в Vina Rosa, позвоните в отель La Paz и спросите мистера Наполеона Соло или мистера Илью Курякина. Вы можете вспомнить эти имена?»


"Наполеон Соло или Илья что?"


«Курякин».


- Курякин, - повторил водитель. «Мистер Наполеон Соло или господин Илья Курякин. Я буду помнить».


«Они должны проверить там где-то около часа. Если они еще не прибыли, когда вы позвоните, продолжайте попытки, пока не доберетесь до них. Скажите им, где я и что у меня проблемы. Меня зовут Эйприл Дансер».


«Ах, красивое имя, подходящее для красивой девушки. Я Фредерико Фелис, сеньорита Танцовщица».


"Рад познакомиться с тобой, Фредерико.


Запомни сейчас --- подожди всего полчаса ".


Она улыбнулась ему и двинулась к повороту дороги. Позади нее она услышала, как такси снова повернуло, чтобы припарковаться, и двинулось в другую сторону.


Дорога резко оборвалась всего в нескольких ярдах от поворота. Он заканчивался на краю рва, окружавшего замок. С другой стороны рва, перед воротами, достаточно широкими и высокими, чтобы проехать через них крытый вагон, был приподнят подъемный мост с помощью цепей, пока он не выходил наружу под углом примерно в тридцать градусов.


Расположенный на скале над заливом, замок был квадратным, с круглыми трехэтажными башнями с плоскими вершинами на каждом углу, соединенными толстыми каменными стенами высотой около двадцати футов. Свет шел из узких окон правой передней башни на первом и втором этажах.


Вода во рву была около двенадцати футов в поперечнике. Эйприл не видел другого выбора, кроме как плавать.


Скинув туфли, она разделась и завернула все, включая сумочку, в плотный пакет в своем платье. Она положила сверток себе на голову и с помощью пояса платья плотно завязала его на месте, продев пояс под подбородком и завязав его узлом.


Она была на грани того, чтобы соскользнуть по наклонному берегу рва в воду, когда чуть ниже ее заметили легкое движение. Когда она остановилась, чтобы посмотреть вниз, огромные челюсти открылись в двух футах от ее босых ног.


Гигантский аллигатор взлетел над берегом. Эйприл отскочила назад на секунду, прежде чем мощные челюсти с треском сомкнулись, минуя ее ноги на несколько дюймов. Вращаясь, она пробежала дюжину ярдов по дороге, затем остановилась, чтобы посмотреть в ответ.


Рептилия бросила погоню всего через несколько футов. Он поднял голову, чтобы издать разочарованный рев, затем развернул свое тяжелое тело и соскользнул обратно через край берега, чтобы поджидать новую жертву.


«Так вот что Санчо Морено имел в виду под своими питомцами», - подумала она. И он намеревался скормить им Марка Слейта! Предположим, он уже это сделал?


Дрожа, Эйприл Танцовщица снова надела одежду. Плавать через ров не было. Ей нужно будет найти какие-то средства, чтобы преодолеть это.


Она снова осторожно подошла к краю залитой водой канавы, выбрав точку в нескольких ярдах правее подъемного моста. Приблизившись, она вытащила из сумочки носовой платок и распылитель духов, затем натянула ремешок сумочки на запястье, чтобы освободить обе руки.


Вдоль края рва лежал какой-то мусор: несколько деревянных палочек и несколько веток упавших с корявых горных дубов, разбросанных то тут, то там вокруг замка. Она не совсем понимала, что искала, но смутно надеялась найти кусок бревна, достаточно большой, чтобы переправить ее по воде.


На полпути между подъемным мостом и башней, из которой светился свет, она подошла к чему-то, что в лунном свете напоминало бревно. На случай, если это не так, она остановилась в нескольких футах от них и топнула ногой.


Это был не бревно. Белозубые челюсти широко раскрылись, когда чудовищная рептилия проснулась.


Апрель на этот раз не отступила. Прижав специально обработанный носовой платок к носу и рту, она направила распылитель духов и повернула клапан вверх, а не вниз.


Струя слезоточивого газа попала прямо в его широко раскрытые пасти приближающегося монстра. С удивленным ревом он изменил направление, скользнул по берегу в воду. Эйприл могла слышать, как он мечется в воде и издавал шипящий звук в течение нескольких секунд, прежде чем он наконец решил погрузиться.


Она двинулась дальше. Она разбила еще одного аллигатора слезоточивым газом, прежде чем подошла к точке, где ров повернулся и бежал вдоль правой стороны замка, но она не заметила ничего, что могло бы служить плотом.


Теперь она находилась прямо напротив башни, из которой исходил свет. Слева от башни был арочный туннель в стене примерно шести футов в поперечнике, в который текла вода из рва. Ей было интересно, какова была его цель, когда одна из огромных рептилий выплыла из туннеля, сжимая что-то в своей пасти. Он подплыл прямо к тому месту, где она стояла, и начал подниматься на берег.


Она подождала, пока он почти не добрался до вершины, прежде чем брызнуть ему в глаза слезоточивым газом с расстояния всего в фут.


С ревом мучения челюсти чешуйчатого чудовища разошлись, уронив то, что в них было зажато, он соскользнул назад в воду и начал молотить вокруг.


Эйприл протянула руку и подняла вялый, пропитанный водой кусок ткани, который уронил аллигатор. Ее сердце забилось сильнее, когда она узнала клетчатый узор.


Это была левая половина жилета Марка Слейта, разорванная посередине. И был пропитан не только водой, но и кровью.


Кусок материала выпал из обессиленных пальцев, и она снова уставилась в туннель. К этому времени обмолот прекратился, и аллигатор, которым она обрызгала слезоточивым газом, погрузился в воду. Но еще пятеро плыли из туннеля. Их движение вызвало рябь в стоячей воде, и в лунном свете рябь внезапно показалась темнее окружающей воды.


Эйприл поняла, что вода, окружающая рептилий, залита кровью.


У одного из зверей в пасти был зажат кусок ткани. Когда он добрался до берега и начал подниматься вверх. Эйприл узнала в нем пиджак Марка Слейта.


Ее глаза наполнились слезами, она повернулась и, спотыкаясь, пошла по берегу обратно к дороге. Она была бы легкой добычей для любого из монстров, лежащих на берегу в засаде, но, к счастью, ее предыдущий проход очистил местность, и ни один новый охотник еще не занял место разбитых слезоточивым газом.


Когда Эйприл Дансер вышла на дорогу, она убрала распылитель. Протерев глаза платком, она тоже убрала его. Расправив плечи, она на высоких каблуках щелкнула по дороге к ожидающему такси.


«У вас было двадцать минут», - с улыбкой сказал Фредерико Фелис. "Вы достигли своей цели?"


«Нет», - сказала она, забираясь на заднее сиденье. «Отвези меня в студию CIX».


Ее тон заставил его оглянуться. "Что-то не так, сеньорита?"


«Пожалуйста, - сказала она. «Я бы предпочел не говорить об этом».


Пожав плечами, он включил передачу. На обратном пути в Вина Роза у них не было разговоров. Таксист однажды сказал, что он рад, что ему не придется сообщать ее друзьям, что она в беде, но когда она ответила только односложно, он замолчал.


За квартал до территории студии Эйприл сказала: «В этом углу все будет хорошо. Подбросьте меня сюда».


Он послушно подъехал к обочине.


Выходя, Эйприл спросила: «Есть ли скидка на поездку туда и обратно?»


Даже в своем горе она не могла подавить свою склонность к торгам. Апрель была в восторге от бухгалтерского отдела ДЯДЫ, потому что она была так же бережлива с деньгами других людей, как и со своими собственными. Однако ее привычки к расходам не были так высоко оценены другими агентами, потому что главный бухгалтер имел привычку использовать свои ведомости расходов в качестве примера, задавая вопросы о расходах своих более свободно расходующих коллег.


Таксист сказал: «Нет, сеньорита. Но я не беру плату за ожидание. Стоимость проезда в обоих направлениях одинакова.


Эйприл протянула ему банкноту в пятьдесят песо и взамен получила те двадцать, которые она ему ранее дала.


«Я обещала вам чаевые, если вы подождете», - сказала она, порылась в сумочке и протянула ему монету.


Таксист осмотрел его со смесью удивления и веселья. Это был один песо или американский эквивалент десятицентовика.


Эйприл приготовилась к резкому комментарию, который она привыкла получать от водителей такси из Нью-Йорка. Но ломбоджийские извозчики были более вежливой породой.


Раскрыв зубы в ухмылке Багз Банни, человечек сказал: «Спасибо, сеньорита. Теперь я смогу заняться бизнесом для себя».


Эйприл взяла свои стройные плечи и выбросила из головы все мысли о Марке Слейте. Позже будет время для горя. Теперь у нее была работа, и ее обучение ДЯДЯ не позволяло роскоши эмоций, пока она не была завершена.


Она повернула направо на квартал, затем налево и вышла за студию, территорию. Поскольку такси сбросило ее на противоположной стороне территории от того пути, к которому она подошла ранее, это привело ее к углу огороженной ограды напротив того места, где была дыра в заборе.


Оставаясь на дальней стороне улицы, она миновала задние ворота, через которые они с Марком Слейтом вошли на территорию ранее, снова повернула налево на углу и в конце концов добралась до дыры в заборе, закрытой куском фанеры.


Вглядываясь в проволочную сетку, она внимательно осмотрела территорию. Никого не было видно. Она отодвинула фанеру, пролезла через нее и снова поставила на место.


С этой стороны здания, в котором размещалась студия звукозаписи, не горел свет. Она обошла другую сторону и обнаружила, что эта сторона тоже темная. Она вернулась в первую сторону.


Решетка с решеткой, которую Марк Слейт вырезал из оконной рамы, все еще лежала на земле под окном студии звукозаписи.


Подняв ее, Эйприл осторожно прислонила ее к стене здания под углом прямо под окном с горизонтальными перекладинами, так что получилась импровизированная лестница. Поднявшись на верхнюю планку, она смогла добраться до верхней панели.


Сняв одну из своих сережек-клипс, она прижала камень к стеклу рядом с внутренней защелкой и нарисовала полукруг. Вставив сережку на место, она слегка постучала по стеклу костяшками пальцев.


Стеклянный полукруг выпал одним куском. Когда он ударился об пол внутри, он издал небольшой звонкий звук. Эйприл ждала, прислушиваясь к возможной реакции. Когда его не было, она протянула руку через отверстие в стекле и открыла окно.


Она толкнула вверх нижнюю половину окна. Мгновение спустя она забралась внутрь.


Обойдя край белой бархатной занавески, она зажгла зажигалку и высоко подняла ее. Он не излучал особого свечения, но этого было достаточно, чтобы провести ее мимо камеры и другого оборудования к черной фанерной ширме перед дверью в холл. Она позволила пламени погаснуть, затем приоткрыла дверь и осторожно вгляделась в холл.


В стене с обоих концов коридора был установлен тусклый ночник, которого едва хватало, чтобы освещать весь коридор. Никого не было видно.


Она понятия не имела, в какой комнате спал волосатый Динго, но, возможно, он спал с умственно отсталыми писателями джинглов. На цыпочках она двинулась по коридору к той двери. Прижав к нему ухо, она услышала звук храпа в нескольких разных клавишах.


Дверь была заперта, но ее шпилька из пружинной стали быстро решила эту проблему. Вытащив из сумочки распылитель духов и обработанный носовой платок, она зацепила ремешок сумочки на запястье и смело распахнула дверь.


В комнату проникало достаточно света, чтобы она смутно разглядела обитателей. Человека с кнутом среди них не было.


Четыре автора джинглов лежали на поддонах у левой стены, обхватив их правыми лодыжками ножные кандалы и прикованные цепями к кольцам, прикрепленным к основанию стены. Все спали, но один разбудил свет из холла. Неуклюжий Карлос приподнялся на локте и посмотрел на Эйприл Дансер.


Эйприл приложила палец к губам.


Карлос бессмысленно ей улыбнулся.


Подойдя к нему, она опустилась на колени так, чтобы ее губы были близко к его уху, и прошептала: «Я друг, Карлос».


Его ухмылка превратилась в радостную улыбку. «Дух-Карлос, как друзья».


"Шшш!" она сказала. «Не буди других».


Он смущенно взглянул на своих храпящих товарищей. «Карлос, прости, - прошептал он. «Я говорю тихо».


"Ты хочешь уйти отсюда, Карлос?"


Выражение его лица стало печальным. «Карлос хочет вернуться в государственный дом», - прошептал он. «Там хорошо относятся к Карлосу. У них нет кнута».


Посмотрев на дверь, Эйприл тихо сказала, почти не шевеля губами: «Как тебе удалось покинуть государственный дом, Карлос?»


«Мужчина приходит в мою комнату поздно ночью. Худой мужчина в толстых очках».


«Барт», - сказала она.


«Да, этот человек. Обещай Карлосу конфету. Мы выскользнем из окна. Мы отправимся в большое место в горах. У него были огромные башни и каменные стены».


«Замок Санчо Морено».


«Я не знаю его названия. Но они не дают Карлосу конфет, когда мы туда добираемся. Запираем в темнице, выпускаем только на учебу и работу. Потом они приносят сюда, и все, что Карлос делает, - это работа».


«Итак, они похитили вас из государственного дома», - мрачно сказала Эйприл Дэнсер. Она кивнула в сторону спящих мужчин, которые все еще ритмично храпели. "Эти другие тоже?"


Карлос кивнул.


«Я вытащу тебя из этого места и обратно домой», - пообещала Эйприл. «Но сначала я должен сделать кое-что еще. Где спит Динго?»


"Человек с кнутом?" - сказал Карлос, дрожа. "Прямо напротив зала".


«Я вернусь», - сказала Эйприл.


Она на цыпочках прошла через комнату, вышла в холл и закрыла за собой дверь.


Дверь в комнату напротив была заперта. «Взлом замка почти наверняка разбудит Динго», - подумала Эйприл. И у нее не было намерения врываться в комнату, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, вооруженным ДЯДЯСКИМ ружьем.


Она оглядела холл. Ее взгляд заметил пожарный топор и шланг, висящие на ванне в нескольких футах от нее.


Под топором было застекленное углубление в стене. Она подошла, чтобы осмотреть его. Это была пожарная тревога. За стеклом был большой круглый звонок с электрической трещоткой.


Рядом с звонком был выключатель, напоминающий обычный настенный светильник.


Напечатанные инструкции на карточке над выемкой говорят на английском и испанском языках: В случае пожара разбейте стекло и нажмите кнопку звонка вверх.


В нескольких ярдах дальше по коридору находился кулер с перевернутой бутылкой. К стене рядом с ним был прикреплен диспенсер для пластиковых стаканчиков.


Эйприл Танцовщица наполнила водой три чашки с плоским дном и поставила их на пол рядом с плинтусом. Из сумочки она достала пачку мятных конфет и бросила по мяте в каждую чашку. Тут же из чашек повалил густой белый дым.


Она быстро вернулась к пожарной сигнализации. Соскользнув с одного ботинка, она разбила стекло острым каблуком. Она снова надела туфлю, прежде чем щелкнуть выключателем звонка. Звонок начал издавать оглушительный звон.


К настоящему времени дым был настолько густым, что ей пришлось нащупать дверной проем Динго, когда она подошла к нему. Она прижалась к стене рядом с ней, прижав обработанный носовой платок к носу и рту.


Она могла сказать, когда дверь открылась, по внезапному сиянию света сквозь густой дым. Когда он вышел, она не увидела волосатого Динго, но услышала, как он, спотыкаясь, кашлянул. Что-то слегка коснулось ее бедра, и она поняла, что это кончик хлыста. Судя по всему, волосатый мужчина в экстренной ситуации потянулся за хлыстом с тем же инстинктом, который заставляет детей бежать за своей матерью.


Она проскользнула в комнату, закрыла дверь и бросила внутренний засов. В любом случае, вскрытие дверного замка не принесло бы ей пользы, подумала она, выстрелив засов.


Горел потолочный светильник. Комната была покрыта дымом, но из холла просочилось недостаточно за то короткое время, когда дверь была открыта, чтобы скрыть Вижена. Она огляделась.


Единственное окно было открыто в нескольких дюймах от дна. Подойдя к нему, она подняла его до конца, чтобы очистить воздух, затем убрала носовой платок.


Комната была не очень большой и плохо обставленной. В углу у двери стоял комод, одно кресло с прямой спинкой и раскладушка шириной в одну кровать у стены напротив комода.


Подойдя к койке, она поставила матрас на пол и с удовлетворением посмотрела на три круглые банки, покоящиеся на полотняном покрытии пружин. Она проверила их ярлыки, чтобы убедиться. Они были обозначены соответственно : Lito's Fritos Commercial, Upsa-Daisy Commercial и Piggy-Wiggy Commercial.


Последнее звучало так, как будто оно было бы даже более отвратительным, чем два других, подумала Эйприл с содроганием. Она была рада, что ей не пришлось его слушать.


Она открыла банки и по очереди позволила кассетам размотаться стопкой на полу. Затем она достала зажигалку, нажала секретную защелку и щелкнула зажигалкой. Пламя, которое вырвалось из него, было необычным, используемым для зажигания сигарет. Он был бело-голубым и шипел на расстоянии шести дюймов. К тому же он был достаточно горячим, чтобы прорезать сталь.


Наклонившись, она направила пламя на спутанную массу ленты.


Ленты превратились в пепел, когда дверная ручка постучала снаружи.


"Привет!" - раздался хриплый голос Динго. "Кто запер эту дверь?"


Эйприл прошла между комодом и дверью, положила сумочку на комод и потянулась, чтобы открыть засов. Затем она прижалась спиной к стене рядом с дверью.


Дверь ударилась о стену на противоположной стороне дверного проема с апреля. Волосатый Динго, одетый в пурпурную пижаму и босиком, вырисовывался в дверном проеме, глядя по сторонам из текущих глаз. Перед ним было выставлено ружье ДЯДЯ. В его левой руке был хлыст. Позади него в комнату ворвался дым.


Эйприл протянула руку и схватила мужчину за запястье с пистолетом обеими руками. Поворачивая его вниз, назад, а затем вверх, она повернулась к нему спиной и подняла все свои сто восемь фунтов.


Динго сделал полный переворот и с грохотом приземлился на спину. Пистолет выскочил из его руки. Эйприл поймала его в воздухе, когда он направлялся к полу.


Сквозь густой туман она увидела, как мужчина подпрыгнул на коленях и повернулся к ней лицом. Его лицо исказилось в рычании, а левая рука отдернулась, пока кнут не оказался позади него. Он начал хлестать ее по лицу.


Эйприл нащупал, чтобы убедиться, что рычаг пистолета UNCLE находится в верхнем положении, прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался глухой хлопающий звук, выражение лица Динго стало пустым, а его тело стало медленным.


Эйприл запрокинула голову, и кончик хлыста слегка коснулся ее подбородка, медленно проникая мимо. Тело Динго продолжало изгибаться, также в замедленном темпе из-за удара хлыста. Он почти полностью развернулся, прежде чем тяжело упасть на заднюю часть левого плеча. Он растянулся на спине и лежал неподвижно.


Вытащив сумку из комода, Эйприл уронила в нее пистолет ДЯДЯ. Дым был все еще густым в холле, но когда она проскользнула в комнату, где находились умственно отсталые авторы джинглов, за дверь просочилось ровно столько, чтобы образовался легкий туман. Она закрыла за собой дверь, чтобы никто больше не мог войти в комнату, нашла настенный выключатель и включила верхний свет.


Все четверо мужчин проснулись и сидели. Выражения их лиц были такими же, как у испуганных детей.


"Что это за шум?" - испуганно спросил Карлос.


До этого момента Эйприл и не подозревала, что звонок перестал звенеть. Динго, должно быть, выключил его, пока она была занята сжиганием лент.


«Просто ложная тревога», - успокаивающе сказала Эйприл. «Нет никакого огня. Этот дым идет из каких-то безобидных дымовых котлов».


Выражение лица Карлоса сменилось облегчением.


«Это мой друг», - объявил он остальным. «Она собирается отвезти нас домой».


Все они посмотрели на нее с удивленными, но доверчивыми улыбками.


Через пять минут Эйприл взломала кандалы на всех ногах. Мужчины спали в одежде, кроме обуви. Она подождала, пока они найдут их и наденут, затем провела их сквозь все еще густой дым к ближайшему выходу из здания.


ДЕВЯТЬ


СЕКРЕТ РОВА


Было два часа, когда Эйприл Дансер вернулась в отель. Она села с переднего сиденья фургона с надписью на боку; Государственный дом Ломбоджа для умственно отсталых.


Поблагодарив водителя, она попрощалась с четырьмя мужчинами, сидевшими сзади, и вошла в вестибюль. На стойке регистрации она поинтересовалась, регистрировались ли мистер Соло и мистер Курякин.


Около часа назад, сеньорита Танцовщица, - сказал клерк. - Они спросили вас и сеньора Слейта и попросили вас пройти в их комнату, как только кто-нибудь из вас войдет.


"Какой номер?" - спросила Эйприл.


«Одиннадцать, сеньорита. Сразу через задний коридор, за вестибюлем».


Эйприл прошла по указанному коридору и постучала в дверь комнаты 111. Дверь открыл стройный, но мускулистый мужчина с худощавым чувствительным лицом и длинными светлыми волосами, которые падали на его лоб и частично закрывали уши. Он был в рубашке с рукавами.


На обычно серьезном лице Ильи Курякина расплылась улыбка.


«Привет, апрель», - сказал он. «Мы начали беспокоиться о тебе».


«Привет, Илья», - сказала она без ответной улыбки. Он отступил в сторону, и она вошла в комнату.


Наполеон Соло, также в рубашке с рукавами, поднялся с дальней двойной кровати, на которой он сидел, и обогнул ближайшую. "Как ты, Эйприл?" он спросил.


«Я ужасная», - сказала она.


Оба мужчины сразу протрезвели. "Отметка?" - спросил Курякин.


Она безнадежно кивнула.


Соло сказал: «Мистер Уэверли связался с нами, как только мы приземлились, и сказал, что вы направляетесь в какой-то замок, чтобы спасти его. Неужели вы опоздали?»


"Да."


Соло взял Эйприл за локоть и подвел к ближайшей кровати. Он усадил ее и сел рядом с ней. Илья Курякин стоял и смотрел на них сверху вниз.


«Давайте все», - сказал Соло.


Тихим голосом Эйприл Дансер рассказала обо всем, что произошло до того момента, когда она вывела четырех умственно отсталых мужчин из задымленного здания.


«Всего в паре кварталов от студии есть таверна», - заключила она. «Я посмотрел там номер дома для умственно отсталых и вытащил суперинтенданта из постели. Когда я объяснил, что у меня есть четыре его недостающих заряда на буксире, он прислал универсал. Водитель любезно высадил меня на остановке. отель."


"Разве вы не звонили в полицию?" - спросил Курякин. «Морено и его команда, безусловно, виновны в похищении и принудительном рабстве».


Она коротко рассмеялась. "У Санчо Морено в кармане начальник полиции. Президент Ломбодии, мэр Вина Роза и начальник полиции - все в платежной ведомости Морено. Послушайте - человек, который появился за рулем универсала, был помощником дома. Он плевался гвоздями на лечение, которое получили его подопечные, пока я не сказал ему, что за всем этим стоит Санчо Морено. Затем он побледнел и не сказал ни слова ».


Наполеон Соло сказал: «В таком случае, я не думаю, что полиция тоже с большим энтузиазмом отнесется к расследованию убийства Марка».


«Я сомневаюсь, что они даже допросили бы Морено, кроме, возможно, формальности».


Соло задумчиво осмотрел ее. «Все, что вы на самом деле видели во рву, - это жилет и пальто Марка и немного красного в воде. Это не совсем то, что вы бы назвали corpus delecti».


«У меня в руке был кусок жилета», - сказала Эйприл. «Он был разорван пополам и залит кровью. Я узнаю кровь, когда вижу ее».


Соло решительно поднялся на ноги. «Тем не менее, мы не собираемся списывать со счетов Марка, пока не будем абсолютно уверены. Давай поедем в этот замок».


Эйприл с надеждой посмотрела на него.


"Думаешь, есть шанс?"


«Немного», - признал он. «Я не могу себе представить, зачем аллигатор таскал с собой кусок окровавленного жилета, если Морено не выполнил свой план по кормлению Марка своим питомцам. Но, если он мертв, я все равно хочу посетить этот замок. У меня есть мстительная натура ".


«Мы собираемся посмотреть, найдут ли аллигаторы мистера Морено таким же восхитительным, как Марк?» - поинтересовался Курякин.


«Что-то вроде того. Илья, как мы переберемся через ров?»


Блондин поджал губы.


«Этот подъемный мост, апрель. Он прилегает к стене, когда его поднимают?»


«Нет, он наклоняется примерно под углом в тридцать градусов».


Курякин подошел к лежащему на стуле чемодану, открыл его и порылся в упакованной в нем одежде. Он вытащил моток тонкой нейлоновой веревки. Продев левую руку через петлю, он поднял ее, пока она не обвилась вокруг его плеча.


Подойдя к шкафу, он вытащил пиджак и надел его. Под ним полностью скрывалась свернутая веревка.


"Пойдем?" - спросил он. Наполеон Соло подошел к шкафу и тоже надел пальто.


Эйприл сказала: «Мы можем также вызвать такси отсюда».


Соло улыбнулся ей. «Мы арендовали машину в аэропорту».


«О, - сказала Эйприл.


Илья Курякин учтиво приоткрыл для нее дверь и последовал за ней, Соло замыкал ее.


Когда они пересекали вестибюль, они упали по обе стороны от нее. Эйприл перевела взгляд с задумчивого, чувствительного лица Ильи на безмятежное, самоуверенное лицо чуть более высокого Наполеона Соло.


Ни один из них не производил впечатления, что он будет особенно смертоносным противником, но Эйприл по опыту знала, насколько безжалостно смертоносными могут быть оба, когда того требует ситуация. Она была рада, что они были на ее стороне. Она не питала особых надежд на Санчо Морено.


Когда пространство между медленно продвигающейся стальной стеной и ямой сократилось до трех футов, Марк Слейт проверил утверждение Морено о том, что за стальной стеной находилось несколько тонн давления, пытаясь сдержать его. Было очевидно, что Морено сказал правду, потому что он не мог даже замедлить неумолимое продвижение.


Он осмотрел другую сторону ямы в поисках чего-нибудь, за что мог бы держаться. И микрофон, и динамик были установлены в ванну и никаких других выступов не было. Свет, подвешенный над ямой, свисал с потолка на цепочке, но потолок находился в добрых одиннадцати футах от пола. И стоять было не на чем.


«Есть только один отчаянный шанс», - решил Слейт. Это был тот, который потребовал превосходной мускульной координации плюс большой удачи.


Марк Слейт обладал первым. Ему оставалось только надеяться, что последнее будет развиваться.


Чтобы его как можно меньше обременять связыванием одежды, когда пришло время отчаянно пытаться выжить, он снял пиджак и жилет и положил их на пол. Затем он встал спиной к стальной стене и позволил ей медленно подтолкнуть его к яме.


Когда он балансировал на выступе шириной всего в фут, голос Морено снова раздался из динамика.


"Мистер Слейт?"


«Ага, - сказал Слейт.


«Вы знаете, что у вас есть всего несколько минут, чтобы принять решение. Вы приняли решение?»


«Ага», - сказал Слейт:


"Какие?"


«Иди, плюнь веревку».


Оратор вздохнул.


«Я боялся, что вы продолжите оставаться героически глупым. До свидания, мистер Слейт».


«До свидания, Санчо», - спокойно сказал Слейт.


Выступ теперь уменьшился до шести дюймов. Пальто и жилет, лежавшие на полу, придвигались все ближе и ближе к краю ямы, и теперь пальто соскользнуло по краю в воду внизу.


Аллигаторы, которые перестали мычать, но все еще с жадностью наблюдали за будущей едой, балансирующей на выступе над ними, немедленно начали рычать и драться из-за одежды.


"Мистер Слейт!" - резко сказал Морено.


«Все еще здесь», - сказал Слейт. «Они просто борются за положение. Кажется, они все хотят быть ниже меня».


Жилет соскользнул с края, вызвав внизу еще одну яростную битву.


К настоящему времени выступ уменьшился до трех дюймов. Балансируя на каблуках, вытянув руки по бокам и прижав ладони к стальной стене, Слейт почувствовал, как движущаяся стена подтолкнула его вперед еще на долю дюйма. Это сместило его центр тяжести ровно настолько, что он медленно наклонился вперед, как падающая древесина.


Он сознательно издал крик, а затем позволил ему перерасти в булькающий вздох.


Крик заглушил звук его вытянутых ладоней, ударяющих по влажной каменной стене на противоположной стороне ямы. Его пятки зацепились за край уступа позади него, а руки уперлись в каменную стену, он оставался подвешенным над ямой под углом примерно сорок пять градусов. Внизу изголодавшиеся монстры усилили рев.


Из динамика раздался еще один печальный вздох, и голос Морено пробормотал что-то про идиотов-англичан.


Теперь пришла удача.


Если Санчо Морено позволит стальной стене продолжить движение до самого края ямы, Слейт знал, что он обречен. Только пятки, зацепленные за влажный край камня, не давали ему упасть. Если бы их оттолкнули, он знал, что покрытый влагой камень будет слишком скользким, чтобы трение между продажей его обуви и стеной могло удержать его на месте. Его ноги просто скользили по поверхности стены, и он падал в яму.


Его единственная надежда заключалась в том, чтобы Морено решил, что нет смысла позволять стене двигаться дальше, теперь, когда Слейт упал в яму.


Стальной лист наступил ему на пятки. Он чувствовал, как его ноги толкают вперед, пока только половина его пяток не упирается в край ямы.


Он потерял надежду, когда движение стальной стены внезапно прекратилось. Затем все повернуло вспять. Его ноги снова соскользнули назад на четверть дюйма, и каблуки его ботинок снова плотно зацепились за край ямы.


Стальной лист отступал намного быстрее, чем продвигался вперед. Через полминуты он достиг своей исходной позиции. Слейт позволил своему телу двигаться вперед и вниз, пока его руки не согнулись почти вдвое, напряг мышцы и внезапно выпрямил руки, чтобы оттолкнуться от каменной стены.


Теперь его тело выпрямилось, он покачнулся на каблуках на мгновение, от которого замирало сердце, снова начал падать вперед и отчаянно размахивал руками. Ему удалось восстановить равновесие; его тело медленно откинулось назад; затем его колени согнуты, его руки метнулись вниз, чтобы остановить падение, и он осторожно сел. В последний момент его пятки выскользнули из-под него по влажному каменному полу, так что его ноги выступили за край ямы, но это уже не имело значения, потому что он благополучно сидел на полу.


С кошачьей грацией он тут же снова вскочил на ноги. Стальной лист с грохотом поднялся вверх и исчез в щели в потолке.


Слейт прижался спиной к стене рядом с железной дубовой дверью и стал ждать.


Очевидно, стальной стеной управляли из какой-то комнаты наверху, потому что прошло несколько минут, прежде чем он услышал шаги, спускающиеся по каменной лестнице в камеру пыток. Между тем, теперь, когда Слейта больше не было в поле зрения, аллигаторы перестали реветь.


Сланец мог различить только одну последовательность шагов. Он боялся заглянуть в маленькое зарешеченное отверстие в двери, чтобы проверить, идет ли только один человек, потому что было бы катастрофой, если бы его увидели до того, как дверь откроется. Он мог только надеяться, что его слух был точным.


Ключ заскрежетал в замке двери камеры, и дверь открылась наружу. Санчо Морено вошел в дверной проем и сделал шаг к яме.


Краем глаза Морено заметил Слейта, и его реакция была мгновенной. Он развернулся и пригнулся, когда Слейт ударил его по шее.


Удар безвредно рассек воздух.


Морено ударил Слейта ногой по колену, и последний уклонился от удара, отскочив назад. Затем они стали кружить друг над другом, вытянув руки ладонями вверх в традиционной стойке противников дзюдо.


Морено был таким же экспертом в этом искусстве, как и он сам, - понял Слейт, когда он обманом заставил человека атаковать, а затем внезапно ударил его ногой в грудь. Удар пришелся достаточно твердо, чтобы вырваться из рук более крупного человека, но Слейт почувствовал, как его лодыжка схватили, и он потерял равновесие.


Когда другая его нога выскользнула из-под него по скользкому каменному полу, Слейт выстрелил под него руками, чтобы остановить падение. В тот момент, когда его ладони хлопнули по полу, он ударил вверх свободной ногой.


Удар попал Морено под подбородок. Он ослабил хватку на лодыжке Слейта и попятился назад.


Слейт подпрыгнул на одно колено, когда Морено восстановил равновесие, схватившись за обе стороны дверного проема, когда он, пошатываясь, отступил через него. Используя дверной косяк как рычаг, он тут же снова бросился вперед.


Слейт, стоя на одном колене спиной к яме, не успел ни подпрыгнуть, ни развернуться. Когда протянутые руки Морено схватили его за горло, он просунул правую руку между ними и собрал горсть рубашки. Позволяя инерции Морено отбросить его назад, он перекатился на спину, уперся обеими ногами в живот мужчины и толкнул вверх.


Руки Морено оторвались от его горла, и тело мужчины совершило дугу в воздухе. На мгновение он был подвешен вверх дном над ямой, затем Морено издал мучительный крик, когда он рухнул вниз.


Раздался всплеск, шквал молотящих звуков и последний приглушенный крик, который резко оборвался.


Сланец лежал на полу, прислушиваясь, пока ужасные звуки из ямы не утихли. Затем он поднялся на ноги. К этому времени казалось очевидным, что Морено спустился в подземелья один, но, тем не менее, он осторожно выглянул в камеру пыток. Других врагов там его не ждали.


Камера, из которой Слейт видел лицо умственно отсталого заключенного, выглядывающего через зарешеченный проем в двери, находилась на противоположной стороне камеры пыток. Он взял тяжелый железный ключ, который Санчо Морено оставил в замке своей камеры, и попробовал его в замке той двери. Видимо все замки были идентичны, потому что открывался.


Открытие двери разбудило заключенного, который спал на заполненном соломой тюфяке полностью одетым, за исключением обуви. Слейт щелкнул выключателем сразу за дверью. Мужчина сел и тупо посмотрел на него. Он был худым пугалом человека с удивительно пустыми глазами.


"Как твое имя?" - спросил Слейт.


«Хуан», - сказал заключенный.


«Меня зовут Марк, Хуан. Я не из тех, кто привел тебя сюда. Я тоже пленник. Тебе не нужно меня бояться».


Мужчина в улыбке обнажил большие желтые зубы.


"Вы хотите уйти отсюда?" Улыбка превратилась в нетерпеливую ухмылку. "Ты отвезешь Хуана домой, Марк?"


Он сказал: «Конечно, Хуан. Но мы должны вести себя очень тихо. Если они услышат нас, они снова запрут нас обоих».


Хуан кивнул. «Я буду очень тихим. Я хожу, как мышь».


Он натянул пару тяжелых ботинок, лежащих рядом с его кушеткой, связал их, сосредоточившись на работе, как шестилетний ребенок, затем поднялся на ноги.


Слейт повел мужчину по каменной лестнице к тяжелой дубовой двери. Дверь была закрыта, но не заперта. Скрежет масленых пружин показался Слейту эхом по всему зданию, когда он толкнул его, но никто не пришел для расследования.


В нескольких канделябрах в коридоре горели лампочки. В огромном банкетном зале в конце зала все еще горел свет.


Сланец тихонько двинулся по коридору. В конце он жестом попросил Хуана отойти, пока тот выглянул из-за угла. Очевидно, все, кроме Морено, легли спать, потому что комната была пуста.


Арочный проход на противоположной стороне комнаты вел в фойе, за которым был единственный вход в здание. Это была огромная двойная дверь, загороженная изнутри дубовой балкой четыре на четыре, опирающейся на железные скобы, прикрепленные болтами по обе стороны от двери.


Слейт поставил Хуана на один конец балки. Он схватился за другого. Как можно тише они сняли его с кронштейнов и поставили на пол. Петли этой главной двери были хорошо смазаны, обнаружил Слейт, толкнув одну сторону большой двойной двери. Он двигался легко и бесшумно.


Он выглянул во двор, залитый лунным светом, начал выходить наружу, но остановился. Огромный ирландский волкодав лежал на плитах у основания короткой лестницы, ведущей во двор. Зверь поднял голову, посмотрел на Слейта и зарычал.


«Хороший пес», - с надеждой прошептал Слейт.


Животное вскочило на ноги, поставило передние лапы на нижнюю ступеньку и, рыча, обнажило клыки. Рычание вывело из теней еще трех неповоротливых волосатых фигур, чтобы разобраться в происходящем.


Все они поставили передние лапы на нижнюю ступеньку и уставились на Слейта, скривив губы назад.


«Хорошие собачки», - прошептал Слейт и рискнул сделать шаг вперед.


Собака, лежавшая у подножия ступенек, по-видимому, вожак стаи, мгновенно бросилась в атаку. Остальные последовали его примеру. Едва Слейт успел вернуться внутрь и рывком захлопнуть дверь, как снаружи в нее ударили тяжелые тела.


С другой стороны двери раздалось низкое рычание. «По крайней мере, у собак не было привычки лаять», - с благодарностью подумал Слейт. Если бы его внезапный хлопок дверью никого не разбудил, вряд ли это разбудило бы рычание собак.


Подойдя к арке банкетного зала, он посмотрел на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, и прислушался. Когда сверху не было ни звука, ни следа никого, он вернулся к двери и жестом приказал Хуану поднять конец дубовой балки. Вместе они вернули его обратно в скобки.


«Должен быть способ взобраться на стену сверху», - прошептал Слейт. «Нам придется пойти этим путем».


Он прошел через банкетный зал и поднялся по широкой лестнице на второй этаж. В верхнем коридоре горели две лампочки в канделябрах. Не было ни звука, и никого не было видно.


Судя по расположению Slate, комната сразу слева от них, наверху лестницы, будет выходить на переднюю стену замка. По-прежнему будет проблема спуститься со стены через кишащий аллигаторами ров, но он планировал решать эти проблемы по мере их достижения. По крайней мере, этот путь выведет их из башни и в то же время сделает их недоступными для волкодавов.


Дверь была закрыта. Слейт приоткрыл дверь, но ничего не увидел, потому что в комнате было темно. Он осторожно толкнул ее, пока свет из холла не залил внутрь.


Свет падал на огромную кровать с высокой спинкой, похожую на ту, в которой он проснулся от наркотического сна.


К сожалению, человек на кровати спал чутко. В тот момент, когда свет из холла коснулся его лица, он резко выпрямился, снял с прикроватной тумбочки очки с толстыми линзами и надел их себе на нос. Слейт хотел броситься на мужчину, но внезапно передумал, когда Барт во второй раз схватился за прикроватную тумбочку.


Вместо этого он с грохотом захлопнул дверь, когда на него направился пистолет.


10


ПОСЛЕДНИЙ ЗВОНОК.


Пойдем, - сказал Слейт Хуану и бежать по коридору.


В скрытности больше не было смысла. Добравшись до комнаты с видом на боковую стену замка, он хлопнул ладонью по защелке и ударил ее плечом.


К счастью, он был разблокирован. Дверь с грохотом распахнулась, и он ввалился в комнату. Хуан бросился за ним за мгновение до того, как из холла раздался выстрел, и пуля врезалась в дверной косяк.


Слейт захлопнул дверь, нащупал внутренний засов и толкнул ее.


В комнате было темно, но лунный свет освещал единственное высокое узкое окно. Когда Слейт двинулся к нему, пружины кровати скрипнули, и хриплый голос Консуэлы Кортес сказал: «Кто это? Что происходит?»


Сланец тогда был у окна.


Первоначально он, несомненно, был без стекла, но был снабжен современной консольной рамой. Он был широко открыт, и экрана не было.


На три фута ниже он увидел долгожданный вид на вершину стены замка шириной в ярд.


Он упал на стену, и Хуан карабкался за ним через окно, когда в комнате позади них загорелась лампа. Одновременно из двери спальни раздался стук, и голос Барта закричал: «Консуэло!»


Хуан спрыгнул на стену, и они помчались по ней к задней башне.


Расстояние между двумя башнями было около ста пятидесяти футов. Поскольку задние башни реставрировали только внешне, здесь не было оконных стекол, которые бы им мешали. Слейт пролез в комнату с запахом плесени и помог Хуану выбраться через окно за его спиной.


Слейт оглянулся и увидел Барта с черепным лицом, в пижаме и тапочках и с пистолетом в руке, вылезающего из окна Консуэло.


В лунном свете, струящемся через окно, Слейт увидел, что в комнате нет мебели. Пол был тяжелым от пыли. Послышался звук крысы, бегущей по коридору.


Внутри открывались тяжелые дубовые ставни. Поскольку замку было около четырехсот лет и это, вероятно, были оригинальные ставни, Слейт сомневался в их эффективности.


Наполовину ожидая, что они упадут со своих ржавых петель в тот момент, когда он попытался сдвинуть их, он протянул обе руки, чтобы закрыть их.


Хотя они двигались жестко, а петли издали протестующий крик, он был приятно удивлен, обнаружив, что они все еще работают. Сначала внутренний болт отказывался соскользнуть, но когда он ударил его ладонью, он слегка сдвинулся. Перемещая его вперед и назад, он сумел добраться до середины пути до того, как он перестал двигаться дальше. Однако этого было достаточно, чтобы запереть его.


С закрытыми ставнями в комнате было кромешно темно. Слейт пощупал карманы брюк и был приятно удивлен, обнаружив, что похитители оставили ему пачку спичек.


При свете спичек он направился в коридор и поднялся по нему в комнату с видом на заднюю стену замка. В мерцающем пламени они могли видеть бесчисленные следы животных в пыли коридора и слышать шелест крыс в разных комнатах, мимо которых они проходили.


Ставни окна, выходящего на заднюю стену, не сохранились веками. Одна сторона все еще была на месте, но другая ржавела с петель и упала на пол.


Слейт и Хуан спрыгнули на заднюю стену и побежали к следующей башне. На полпути со стороны боковой стены раздались выстрелы. Слейт предположил, что по ним стрелял Барт, но этот человек, должно быть, был плохим стрелком, потому что ни одна пуля не подошла достаточно близко, чтобы он мог услышать ее проход.


Затем они достигли следующей башни и пролезли внутрь через окно. Оглядываясь назад, Слейт увидел, что Барт безуспешно толкает задвижки башни, которую они только что покинули.


Здесь все еще стояли старинные ставни. И снова у Слейта были некоторые трудности с ними, но ему удалось их закрыть и запереть. Он снова направился при свете спичек по коридору в комнату, выходящую на вторую боковую стену. В этом коридоре тоже были крысиные следы, и было слышно, как грызуны сновали по комнатам, мимо которых они проходили.


Санчо Морено упомянул, что слуги занимали другую переднюю башню. Когда они подошли к окну, выходящему на стену, проходящую между башней, в которой они находились, и той, в которой жили слуги, Слейт увидел, что загорелся ряд огней. Либо стрельба Барта разбудила их, либо Консуэло предупредила их по телефону, потому что в окне на противоположном конце стены появился человек с дробовиком.


Когда он спрыгнул на стену и начал движение, Слейт узнал в нем своего гида и гида Эйприл по студии, Педро Мартинеса.


Slate проверил ставни на этом окне, обнаружил, что они в еще лучшей форме, чем две другие действующие пары, закрыл их и прикрутил.


Зажегая еще одну спичку, он велел Хуану следовать за ним и спустился вниз. Дверь во двор была цела и закрыта дубовой балкой.


Осмотр первого этажа показал, что во двор нет окон. Те, что с другой стороны башни, были прямо над рвом, вода в котором находилась примерно в пятнадцати футах ниже. В лунном свете можно было увидеть полдюжины аллигаторов, лежащих на дальних берегах. Слейт решил, что таким образом им не нужно беспокоиться о вторжении.


«Ну, думаю, мы не сможем выбраться, Хуан», - сказал Слейт. «Но они тоже не могут попасть внутрь, если не придут с тараном. Давайте поднимемся на третий этаж и посмотрим, что происходит».


Когда арендованная машина выехала на поворот дороги прямо перед замком, Илья Курякин развернул ее и припарковал на том же месте, где раньше стояло такси. Эйприл, Соло и Курякин вышли и пошли по дороге к подъемному мосту.


Все окна на первых двух этажах обеих парадных башен горели огнями.


Наполеон Соло сказал: «Должно быть, вечеринка».


«Что-то происходит», - сказала Эйприл. «Когда я был здесь раньше, горели лишь несколько огней в правой башне».


Один из чудовищных аллигаторов, возможно, тот самый, который первым попытался приготовить апрельскую еду, поскольку он подстерегал на том же самом месте, неуклюже перебрался через берег рва, когда услышал их приближение.


Соло вытащил пистолет «ДЯДЯ», нацелил его на разинутые челюсти с расстояния четырех футов и нажал на спусковой крючок.


После тихого выстрела из пистолета челюсти зверя сомкнулись, и он сполз хвостом обратно в воду, где он лежал неподвижно, наполовину внутрь и наполовину наружу.


Курякин сказал тихим голосом: «Следите за другими. Я собираюсь направить свое внимание вверх».


Он вытащил руку из левого рукава куртки, снял веревку, намотанную на плечо, и снова надел куртку. Сложив один конец веревки в большую петлю, он посмотрел на подъемный мост.


Пистолет ДЯДЯ снова лопнул, и второй монстр соскользнул с берега, чтобы лежать неподвижно. Курякин даже не взглянул на нее. Несколько раз закрутив петлю над головой, он бросил ее вверх совершенным броском без усилий. Петля прижалась к углу поднятого моста. Рывок веревки затянул ее на место.


«Я не знала, что ты когда-нибудь был ковбоем», - прошептала Эйприл.


«У меня есть сотня маленьких, недооцененных талантов», - прошептал в ответ Илья.


Он проверил хватку петли, несколько раз дернув за конец веревки, затем передал веревку Наполеону Соло.


«Ты тяжелее меня», - сказал он. «Так что будьте якорь».


Соло бросил последний взгляд на берег рва. Когда он больше не заметил рептилий, он убрал ружье. Обмотав конец веревки вокруг своей правой руки, он схватил его и левой, натянул туго, затем уперся ногами и наклонился назад, пока тот не стал натянутым, как струна скрипки.


Веревка уходила вверх по рву под углом примерно в тридцать градусов.


Илья Курякин подошел к краю берега, взялся за веревку обеими руками и потянулся по ней рука об руку. Достигнув приподнятого края подъемного моста, он приподнялся на нем и оседлал его.


«Думаю, ты следующий», - сказал Соло Эйприл.


Эйприл заметила небольшое движение справа от нее. «Минуточку», - сказала она и вытащила из сумочки пистолет ДЯДЯ, который она вытащила у волосатого Динго.


Двенадцатифутовый аллигатор пролетел над берегом в трех футах от нее. Когда его огромные челюсти раздвинулись, она выпустила снаряд в его горло. Он встал на дыбы, тяжело упал на бок, затем перекатился по берегу в воду.


Эйприл тщательно обыскала берег в обоих направлениях, прежде чем убрать пистолет. Затем она натянула ремешок сумочки на запястье, позволила ему скользнуть до плеча и взяла веревку обеими руками. Размахивая ногами над водой, она продвигалась вперед.


Илья протянул руку, чтобы схватить ее за запястья, и без усилий вытащил ее на сто восемь фунтов рядом с собой.


"Как я должен перейти?" - мягко позвал Наполеон Соло.


«Вы не делаете», - ответил Илья столь же мягким голосом. «Вы нам понадобитесь там как якорь на случай, если нам придется вернуться тем же маршрутом».


Поскольку подъемный мост был наклонен наружу от основания стены под углом, Илья Курякин и Эйприл Дансер сидели примерно в четырех футах от стены. Однако цепи, которые поднимали и опускали мост, наклонялись к гигантским шкивам наверху стены. Илья вскарабкался на одного из них с проворностью обезьяны, затем, опустив руку, помог Эйприл подняться рядом с ним на вершину стены.


Они присели бок о бок в тени одного из гигантских блоков и смотрели на залитый лунным светом замок и внутренний двор.


Значительная активность происходила на левой задней башне.


На боковой стене рядом с башней стояли шесть фигур. В одной из них Эйприл узнала Консуэло Кортез даже на таком расстоянии. Мужчина, тоже в халате, с торчащими из-под него пижамными штанинами, она опознала трупного Барта.


Остальные четверо, все мужчины, были полностью одеты. Один из них, который нес дробовик, повернулся к ним в профиль, когда что-то сказал Барту, и Эйприл узнала в нем своего гида по студии, Педро Мартинеса.


«Я не вижу Санчо Морено», - прошептала она Илье. «Но эта женщина - Консуэло Кортес. Мужчина в халате и пижаме - Барт, а мужчина с дробовиком - Педро Мартинес».


"Вы не знаете никого из других?" - прошептал он в ответ.


Она покачала головой. «Думаю, это всего лишь несколько головорезов Морено».


Трое мужчин поднимали лестницу с вершины стены на подоконник окна третьего этажа башни. Серия тихих рычаний заставила Эйприл и Илью взглянуть во двор. Сразу под ними взад и вперед шагали четыре огромных ирландских волкодава, глядя на них.


К счастью, спиной всей группы на стене были Эйприл и Курякин, а рычание собак было слишком тихим, чтобы привлечь чье-то внимание. Илья приложил палец к губам, поднялся из скорченного положения и перелез через гигантский блок. Помогая Эйприл справиться с этим, он молча двинулся к башне слева от них. Эйприл на цыпочках пошла за ним.


Внизу следовала стая собак, рыча на них.


Достигнув башни, они обнаружили длинное узкое окно примерно в трех футах над стеной. Это было консольное окно, распахнутое настежь. Илья Курякин осторожно вгляделся в комнату, затем слегка перепрыгнул на подоконник. Он протянул руку, чтобы помочь Эйприл подняться.


В комнате горела прикроватная лампа. Постельное белье было разложено, как будто там кто-то спал, но кровать была пуста. Через открытую дверь они видели освещенный коридор.


Илья заглянул в холл, затем пошел по нему, осторожно заглядывая из-за края каждой двери, мимо которой они проходили. Комнаты не были заняты, хотя в некоторых был включен свет и были пустые кровати с беспорядочным постельным бельем.


Илья свернул в комнату в конце коридора, проверив ее. Это тоже была спальня, и в ней горел верхний свет. По всей видимости, это была пустая комната, потому что кровать была аккуратно заправлена.


Окно этой комнаты выходило на боковую стену. Когда они выглянули, на другом конце стены было всего пять человек. Мужчина поддерживал лестницу с обеих сторон, а третий опирался на нее всем своим весом.


Консуэла и Барт смотрели прямо вверх.


Педро Мартинес, все еще неся дробовик, был почти наверху лестницы.


Вдруг в окне третьего этажа появилась фигура. Взявшись за раму с обеих сторон, он уперся ногой в верхнюю перекладину лестницы.


"Это Марк!" - воскликнула Эйприл. «Так и есть», - спокойно сказал Илья.


«Эта кровь на его жилете, должно быть, была чужой».


Барт нацелил пистолет вверх, но не смог выстрелить, потому что ему мешал человек наверху лестницы. Нога Марка Слейта толкнулась наружу. Люди у основания или у лестницы отчаянно пытались удержать ее на месте, но вес человека наверху был для них слишком большим. Медленно он опрокинулся.


Человек перед лестницей внезапно понял, что она вот-вот упадет на него. Освободив хватку, он повернулся, проскользнул между Консуэлой и Бартом и побежал к Эйприл и Курякину. Потеряв его помощь, двое других мужчин потеряли всякую дальнейшую надежду удержать его. Освободив хватку, они попятились к башне.


Затем Консуэла осознала опасность и бросилась бежать за человеком, который был до нее. Барту потребовалось немного больше времени, чтобы понять, что он находится прямо перед падающей лестницей, затем он повернулся и побежал за Консуэлой.


Ружье первым попало в верхнюю часть настенного приклада, безвредно выстрелило вверх и отскочило вниз во двор. Педро, все еще цепляясь за лестницу, мгновенно ударил.


Двум фигурам, сбегающим с падающей лестницы, удалось это сделать. Но падающий человек рухнул прямо на Барта.


Были крики боли; затем обе фигуры и лестница упали со стены в ров. За брызгами последовал шквал молотящих звуков.


Был один приглушенный крик агонии, затем тишина.


Эйприл Дансер и Курякин нырнули по обе стороны окна, когда троица побежала к ним. Когда звук бега прекратился, они выглянули наружу. Двое выживших остановились на середине стены и уставились в ров. Затем они оба повернулись спиной и посмотрели на окно третьего этажа, где появился Марк Слейт.


Его больше не было в поле зрения. Голос Консуэло отчетливо донесся до Эйприл и Ильи. «Вы трое оставайтесь здесь и держите их прижатыми», - сказала она с холодным отсутствием эмоций. «Я собираюсь одеться и побежать в город за динамитом. Мы взорвем дверь со двора в башню».


«В этой женщине было что-то нечеловеческое, - подумала Эйприл. После этого беглого взгляда в ров, где упали Барт и Педро, она, казалось, выбросила их из головы.


Человек, который вместе с Консуэло сбежал с падающей лестницы, вернулся туда, где его ждали двое его напарников рядом с закрытым ставнями окном второго этажа башни. Консуэла направилась к комнате, где ждали Эйприл и Илья.


Они отступили. Илья Курякин достал пистолет ДЯДЯ, а Эйприл достала из сумочки Марка.


Консуэла забралась на подоконник и спрыгнула на пол внутри. Она, должно быть, мельком увидела фигуру Эйприл краем поля зрения, потому что она развернулась и уставилась на ствол апрельского пистолета.


«Не двигайся», - тихо сказал Илья позади нее.


Женщина оглянулась через плечо и увидела, что его пистолет прикрывает и ее. Ее глаза сверкнули на него.


Курякин тихо сказал: «Позови тех троих сюда, Консуэла».


"Почему я должен?" - потребовала ответа гипнотизер. «Ты не будешь хладнокровно стрелять в меня».


Эйприл Дансер ласково сказала: «Марк не станет. Он слишком галантен. Но если ты не будешь подчиняться прямо сейчас, я сделаю это».


Она нажала рычаг на пистолете ДЯДЯ, который превратил его в смертоносное оружие.


Консуэло с сомнением осмотрела ее. Блеск в глазах Эйприл, казалось, убедил ее в том, что девушка имела в виду именно это. Хотя она могла рассчитывать на то, что Марк не застрелит беззащитную женщину, у нее не было такой веры в другого представителя своего пола.


Подойдя к окну, она крикнула: «Шанс! Вы и остальные заходите сюда!»


«Хорошо, мэм», - отозвался голос.


«Теперь отойди от окна», - приказала Эйприл.


Консуэла решила подойти к Илье.


Эйприл Дансер повернула рычаг пистолета вверх. Пистолет издал хлопок. Глаза Консуэлы остекленели, и она упала на пол.


Илья Курякин вопросительно посмотрел на Эйприл.


«Это успокоит ее, пока мы будем разбираться с остальными», - сказала Эйприл. «Возможно, она решила предупредить их в последнюю минуту».


Пожав плечами, Илья прижался спиной к стене у окна. Эйприл сделала то же самое с другой стороны.


Мгновение спустя первый из трех мужчин вскочил на подоконник, а затем спрыгнул внутрь. Он смотрел на потерявшую сознание Консуэло, когда второй человек приземлился рядом с ним. Третий стоял у окна прежде, чем первые двое заметили присутствие кого-то еще в комнате.


Они развернулись, потянувшись за ружьями, и замерли, когда увидели прикрывавший их ружье Ильи. Апрель был направлен на человека, стоящего на подоконнике.


«Заходи и присоединяйся к нам», - вежливо сказала Эйприл.


Спустя несколько мгновений троица была обезоружена и уныло стояла у стены.


"Кто-нибудь еще в замке?" - вообще спросил Илья.


Когда никто не ответил, его ДЯДЯ ружье с треском хлопнуло, и человек, крайний левый, рухнул.


Двое других широко раскрытыми глазами смотрели на своего упавшего товарища, затем их взгляды переместились на потерявшую сознание Консуэло. Оба лежали так тихо, что невозможно было сказать, без сознания они или мертвые.


Человек, который вместе с Консуэло сбежал с падающей лестницы, спросил: «Что это за ружье?»


«Он стреляет ядовитыми дротиками», - сказал Илья Курякин. «Убивает мгновенно. Теперь я хочу спросить еще раз. Кто-нибудь еще в замке?»


Оба мужчины сразу поспешно заговорили, остановились, переглянулись. Затем тот, кто говорил раньше, сказал: «Предполагается, что мистер Морено, но он исчез. Барт и Консуэло подумали, что парень в задней башне скормил его аллигаторам».


Илья взглянул на Эйприл Танцовщицу.


«Это цифры. Та кровь, которую вы видели, должно быть, принадлежала Санчо». Он снова повернулся к двум мужчинам. «Вокруг никого нет? Как насчет слуг?»


«Морено всегда отправляет их в город, когда у него здесь что-то особенное», - сказал второй мужчина. «Там только повар и пара уборщиц, и он послал их в Вину Роза раньше. Честное слово, мистер, здесь никого нет, кроме нас».


Курякин удовлетворенно кивнул. «Можно также позвонить Марку оттуда», - сказал он Эйприл.


Подойдя к окну, Эйприл крикнула: «Марк! Марк Слейт!»


Голова Слейта показалась из верхнего окна другой башни.


«Привет, любимая», - крикнул он в ответ.


«Как раз вовремя, когда ты появился. Мы прячемся в этом кишащем крысами месте в течение нескольких часов».


«Ну, теперь можешь спускаться», - крикнула Эйприл. «Все ясно».


В арендованной машине Наполеона Соло и Ильи Курякина на девять человек не нашлось места. Они нашли грузовик, на котором Марк Слейт был доставлен в замок, и погрузили четырех связанных заключенных обратно. Соло и Курякин сказали, что возьмут исхудавшего Хуана на своей машине, а Эйприл и Слейт могут последовать за ними на грузовике.


"Но что ты собираешься делать с пленными?" - спросил Соло. «Будет ли польза, если они передадут их ломбоджийской полиции?»


Эйприл сказала: «Поскольку Морено мертв, я сомневаюсь, что его влияние распространится на защиту подчиненных. Они могут даже быть очень рады видеть Консуэло. Что еще мы можем с ними сделать?»


«Я полагаю, что кодексу UNCLE было бы противоречить простому кормлению аллигаторов», - сказал Слейт. «Мы сдадим их и посмотрим, что произойдет».


Оказалось, что со смертью Морено его влияние среди могущественных ломбодианцев также уменьшилось. Полиция встретила Консуэло и трех ее товарищей в камерах строгого режима и заверила Эйприл Дансер и Марка Слейта, что они на некоторое время будут выведены из обращения.