# Глава 9

Мария Владимировна Архангельская

9.


Как пёстрый фазан далеко улетает -

Медлителен крыл его плавный полёт.

Супруг благородный, всем сердцем любимый,

Не он ли мне горе разлуки несёт?


Ши Цзин (I, III, 8)


- Степняки ценят лошадей, как никто, - сказал гун Вэнь. - В этом году у них тоже был падёж скота, в том числе лошадей, потому мы и не дождались пока набегов на наши границы. Но против соблазна присвоить табун они не устоят. Тем более не устоят, что лошади нужны и им самим.

- И потому Великий защитник считает, что мы сперва должны разбить степняков? - переспросил Тайрен.

- Ваше величество совершенно правы. Их в любом случае надо разбить. Да, пока им трудно совершать длительные переходы, и всё же рано или поздно они соберут для этого достаточно сил. Их будет подгонять голод, и они пойдут искать добычи там, где уже нашли не так давно - на наших землях. Лазутчики доносят, что их Великий каган опять собирает племена. Если не в этом году, то в следующем они обязательно предпримут новый поход.

Тайрен побарабанил пальцами по подлокотнику.

- Хоу Цзир, что скажешь ты?

- У нас сократилось количество конницы, ваше величество, - военный министр поклонился со своего места. - Но все прочие войска в полной готовности. Они ещё не забыли прошлых обид и будут рады поквитаться.

- Это хорошо, но меня интересует, не опережает ли их жажда мести их возможностей.

- Я совершенно уверен в нашей армии, ваше величество. Новый набор прошёл хорошо, у нас больше нет недостатка в людях и снаряжении. Во всех гарнизонах, как вы и приказывали, прошли учения. Боевой дух в войсках высок, люди верят в вас и в благосклонность Неба.

Это замечательно, подумала я, сидя за своей ширмой, но одной веры, чтобы воевать, маловато. Желательно бы для этого иметь набитое брюхо, а вот как раз с этим могли возникнуть проблемы. Нынешний год выдался... сложным. Поля империи давали по два урожая в год, и время первого уже пришло, но из-за весенней засухи он оказался скверным. Вся надежда была на вторую половину года, но если дожди не пойдут, мы опять получим немного. Но с другой стороны, прав был и гун Вэнь. Гнать табуны закупленных лошадей через степь с её буйными жителями... Проще сразу подарить им всё поголовье и не мучиться. Нужно хотя бы попытаться расчистить путь.

Видимо, Тайрена одолевали те же сомнения, потому что он спросил:

- Земельный министр, что скажешь ты?

- В прошлом году зерна было много, государь, - откликнулся министр Лао. - Мы снова смогли наполнить государственные амбары и житницы. На этот год и следующий нам хватит, даже если в этом мы не соберём больше ничего. Но если и на следующий год будет недород, то, боюсь, наступит голод. А если к этому добавить сокращение стад... Я бы предложил отложить поход на пару лет. Нужно создать больше запасов, чтобы не высчитывать по зёрнышку, сможем ли мы прокормить население и воюющую армию заодно.

- Вот только степняки, боюсь, этих пары лет вам не дадут, - возразил гун Вэнь, и я вспомнила, что земельный министр всегда считался его союзником в политических перипетиях. Но то ли времена изменились, то ли вопрос был принципиальный - в этот раз Лао Цы поддакивать Великому Защитнику не стал.

- Мы не знаем, пойдут ли степняки на нас. Быть может, они предпочтут более лёгкую добычу в одном из Хошонских оазисов, или ограничатся грабежом торговых караванов. Я не отрицаю, что нам нужно быть готовыми ко всему, но самим планировать военные операции считаю преждевременным.

- Кто-то ещё хочет что-то сказать? - Тайрен обвёл взглядом выстроившихся на коленях перед троном чиновников.

- Ваше величество, - из середины ряда поднялся кто-то ещё, лица мне было не видно, и по голосу я его не опознала. - Я бы хотел напомнить министру Лао о том зерне, что мы закупаем в Коймё. Их урожай прошлого года также был хорош, и, думаю, они вполне способны продать нам столько, чтобы обеспечить нужды армии - при условии, что поход не затянется.

- Вы очень правильно упомянули возможность затягивания, сановник Синь, - отозвался земельный министр. - Даже чтобы просто дойти до Хошона с армией и вернуться, понадобится около полугода. Если же предстоят бои...

- То в боях будет взята и военная добыча, не так ли, господин министр?

- Не слышал, чтобы у кочевников было зерно, которое можно взять.

- Зато у них в избытке скота, - парировал сановник. - Мясо тоже можно есть.

- После падежа?

- Лазутчики должны знать, полностью ли пали их стада. Что скажете, господин Великий защитник?

- Если бы их стада пали полностью, - поддержал наступление гун Вэнь, - у нас не было бы опасений на их счёт. Тогда вымирание варваров было бы лишь вопросом времени.

- То есть точных сведений у вас нет? - тут же спросил Лао.

- Они будут. В скором времени вернутся отправленные туда под видом купцов наши люди. Они уже не в первый раз посещают степные стойбища, и всегда приносили полезные сведения.

- Что ж, в таком случае отложим окончательное решение до их возвращения, - Тайрен хлопнул ладонью по подлокотнику. - Министр Лао, хоу Цзир, я жду вас у себя в кабинете с полными докладами о состоянии наших войск и количестве зерна, включая закупленное. Аудиенция окончена.


- Так ты всё-таки хочешь отправиться в поход? - спросила я.

Мы медленно шли по дорожке сада Долголетия. Из-за стены кустов доносились крики играющих детей. Жара, холод - им всё нипочём. А сейчас стояла жара. Долгая, многодневная жара. Я покосилась вверх, на почти выцветшее небо. Эй вы там, наверху, и не надоело вам мучить эту многострадальную страну? То наводнения, то нашествие, и вот теперь опять... Тень от деревьев и зонты, которые свитские несли над нами, спасали от прямых солнечных лучей, но не от раскалённого воздуха.

- Хочу, - признался Тайрен. - Я устал от этих бумаг и напыщенных рож. На войне... было проще.

Я вздохнула.

- Что, не хочешь меня отпускать?

- Покажи мне нормальную жену, которая хочет отпустить на войну своего мужа. Разве что он колотит её по три раза на дню.

Тайрен улыбнулся. Были бы мы одни - обязательно обнял бы, а так просто сжал мою руку. Здешние правила приличия не приветствовали публичных проявлений чувств, даже, с моей точки зрения, совершенно невинных. А вот свободно говорить о вещах совершенно, казалось бы, непристойных никак не возбранялось.

- Может, ещё и не удастся ничего, - сказал он. - Может, старый перестраховщик Лао окажется прав.

- Но и тогда поход будет лишь отложен, ведь так?

- Так, - согласился Тайрен. - Лошади нужны. Да и не только лошади. Если и правда удастся захватить хоть несколько стад...

Я понимающе кивнула. Этот год ознаменовался на удивление сухой весной, но конец прошлого удивил не менее морозной зимой. Причём морозы ударили по всей территории империи, от севера до юга. И если жители северных округов хотя бы представляли, что такое утеплённая овчарня и конюшня, то жителям юга империи и в голову не приходило, что скот нужно оберегать от мороза, которого они отродясь не видели. Результатом стал падёж. Правда, основным животноводческим регионом всё же оставался север, пострадавший меньше, но потом подоспела новая беда: из-за засухи не росла трава, и скотина начала дохнуть от бескормицы. Если система оросительных каналов, пусть и изрядно обмелевших, ещё более-менее обеспечивала поливом поля, то орошать пастбища ни у кого уже не был ни сил, ни возможностей.

- В любом случае, мы вряд ли соберём поход в этом году, - сказал Тайрен. - Всё-таки нужно дождаться второго урожая и посмотреть, нужно ли закупать ещё зерна, и сколько. К тому же меня тревожит юг. Едва ли мой южный собрат удовлетворится тем куском, который ему удалось откусить в прошлый раз. Мой отец и дядюшка Руэ, надо отдать им должное, истратили немало золота на его советников, которые затянули вступление Южной империи в прошлую войну. Но второй раз может и не пройти. К счастью, у южан есть свои проблемы, но я всё равно хочу убедиться, что южные границы достаточно укреплены, прежде чем уведу часть наших войск.

- Мудро, - согласилась я. - Что ж, значит в ближайшие месяцы я могу за тебя не беспокоиться.

Мы остановились на галерее, приятно продуваемой лёгким ветерком. Отсюда был виден берег пруда и носящиеся по нему дети.

- А Лиутар-то уже совсем взрослая девица, - заметил Тайрен. - Скоро пора в Полночь отселять.

- Да какая же она взрослая, - я невольно улыбнулась, чувствуя себя обрадованной пусть крошечным, но знаком внимания. Обычно Тайрен свою дочь вообще не замечал. Если Шэйрен ещё время от времени удостаивался какой-то реакции, то девочка существовала где-то за пределами вселенной моего супруга, и я уже с этим смирилась. Все отцовские чувства императора доставались Ючжитару.

Когда Тайрен впервые взял на руки своего сына, такого счастливо-обалдевшего лица я у него не видела ни до, ни после. Честно говоря, я полагала, что младенцем, как это обычно бывает, придётся заниматься только мне. Но не тут-то было - отец начал бывать в детской едва ли не чаще, чем я, регулярно устраивая допросы присматривавшим за ребёнком женщинам, так что мне не раз и не два приходилось заступаться за них, когда ему казалось, что что-то не так и они плохо справляются со своими обязанностями. Оказалось, что он может часами не спускать ребёнка с рук, и когда б не необходимость править страной, вообще бы, наверное, переселился в Полдень. И я невольно начинала чувствовать обиду за остальных своих детей, которым не доставалось и десятой доли такого внимания. Хоть и старалась этого не показывать.

Обычай требовал, чтобы имя ребёнку было выбрано в течении трёх месяцев после рождения, но Тайрен не стал ждать ни дня - видимо, как и Иочжун, придумал его заранее. Я до сих пор как-то не задумывалась, что, дав имя своей внучке, император определил также имена для всех её будущих братьев и сестёр. По обычаю, каждое поколение императорской семьи получало в имени какой-то один иероглиф, общий для всех, во всяком случае для мальчиков. Для девочек традиция разрешала послабление, но Тайрен решил выдержать её до конца. И если он сам со своим братом делил иероглиф "рен" - "слава", то всем рождённым от него детям предстояло носить имя, содержащее иероглиф "тар" - "небо".

- Ючжитар, - провозгласил император. - Благословение Небес.

Что ж, подумала я, император Ючжитар - будет не так уж плохо звучать. Правда, церемонии возведения новорожденного в ранг наследного принца пока не проводили. Это у нас старший сын получал этот титул автоматом, здесь же предполагалось, что император выбирает наиболее достойного, так что, как правило, наследниками назначали уже подростков, а то и юношей. Однако поскольку других сыновей у Тайрена покамест не было, церемонию можно было счесть формальностью. Выбирать-то не из кого.

Жизнь между тем шла своим чередом. Разросшийся гарем требовал внимания, которое у меня отбирали дети, и я, посоветовавшись с Кадж, всё же добилась у Тайрена назначения второй супруги первого ранга. Новоиспечённая Добродетельная супруга сейчас же попыталась укусить руку дающую и принялась наговаривать мне на составившую ей протекцию Талантливую. Пришлось прикрикнуть, но судя по взглядам и шпилькам, которыми они обменивались при встрече, война всего лишь перешла в подковёрную стадию.

Впрочем, со своими обязанностями они, поделив, хоть и не без ссор, сферы влияния, обе справлялись неплохо. А я смогла выделить время не только на семейные, но и на государственные дела, которые Тайрен по-прежнему охотно со мной делил. Мне всё же удалось пробить создание единой акушерской сети в империи и открытие первой школы для повитух. Теперь я планировала заняться приютами для сирот и подкидышей. Столичное заведение такого рода произвело на меня ещё более тяжкое впечатление, чем больница. Достаточно сказать, что у входа я встретила человека с двумя объёмистыми корзинами, направлявшегося в сторону городских ворот. На вопрос, что внутри, мне объяснили, что там тела умерших этой ночью детей. По уставу на двоих младенцев полагается по одной кормилице, но правило сплошь и рядом нарушалось, и младенческая смерть от голода вовсе не была чем-то из ряда вон выходящим в этих так называемых благотворительных заведениях. А уж скольких косили болезни, и вовсе никто не считал. Подросших же детей просто-напросто продавали тем, кто был готов заплатить, и об их дальнейшей судьбе оставалось только догадываться.

Всё же вера в переселение душ способствует людской чёрствости. Если люди искренне верят, что постигшее другого несчастье, вроде увечья, одинокой старости или сиротства - результат его же деяний в прошлой жизни, благотворительность частенько превращается в проформу.

Однако занималась я не только помощью страждущим. Не в меру жаркое лето натолкнуло меня на идею попробовать познакомить местных жителей с ещё одним блюдом моей родины. Благо замёрзшие этой зимой реки позволили заготовить даже больше льда, чем обычно, и теперь чаши с подтаявшими льдинками красовались во всех дворцовых покоях, по мере сил борясь с дневным зноем. Вот этот лёд я и попыталась пустить в дело, ну а для свежего молока пришлось снова заводить коров. Соли в императорских кладовых тоже хватало. Увы, моих куцых познаний не хватало для создания готового рецепта, пришлось экспериментировать. Оказалось, что молочную массу надо не просто ставить в ёмкость с пересыпанным солью льдом, а ещё и постоянно перемешивать. Занимала вся процедура около местного часа. Хорошо, когда есть слуги.

Дегустация нового блюда произошла во время празднования первого дня рождения Ючжитара и, как потом оказалось, произвела фурор. "Как потом" - потому что сперва я решила, что приняли его довольно сдержанно. Ну да, вежливо похвалили, и Великая старшая принцесса Кауджун спросила рецепт. Я ответила, не видя смысла скрывать, наоборот, желая, чтобы лакомство разошлось как можно шире. До сих пор империя не знала мороженого. Лёд в напитки, случалось, добавляли, да имелось блюдо, пышно именовавшееся "рис чистого ветра" - что-то вроде жидкой рисовой каши на молоке с фруктами и добавлением камфоры, которое полагалось подавать охлаждённым на леднике. А тут - такая вкуснотища, да ещё сравнительно простая в изготовлении. И уже на следующий праздник, на Три дня большой жары, на стол подали сразу три вида мороженного: от старшей принцессы и от Добродетельной и Талантливой супруг.

И пошло - благородные семьи, казалось, устроили состязание, кто придумает более вкусный или экзотический рецепт "лунного лакомства" (как его стали называть, с явным намёком на моё последнее имя Шэн-Юэн, "Восход Луны"). Из верхушки оно пошло в народ, и, забегая вперёд, скажу, что уже через пару лет в Таюне открылось первое заведение, торговавшее мороженым. Нельзя сказать, что новая сладость затмила в популярности медовые тянучки или бобовую пастилу, ведь оно требовало для изготовления довольно дорогих для местных ингредиентов, но всё же мороженое прочно завоевало свою нишу в местной кулинарной жизни. А уж на столах богачей и аристократии стало чуть не обязательным блюдом.

Однако в тот год нам вскоре стало не до мороженого. В последние месяцы лета, после устроенного императором и повторённого во всех городах и сёлах одновременного моления Небу, дожди наконец пошли, но облегчение длилось недолго. Видимо, молящиеся перестарались. Если на севере всё было в порядке (ну, насколько могло быть в порядке после такого начала), то по южным округам в один из дней пронёсся настоящий шторм с градом, погубивший множество посевов на корню. Осенью с северо-запада и юго-запада задули сильные ветры, опять не приносившие с собой ни капли влаги. А когда они сменились на влажный восточный ветер, несущий с собой тучи с моря, как назло, случилось сильнейшее похолодание. Снег сменялся дождём и снова снегом, поля, которые ещё не успели убрать, то засыпало, то затапливало, и стало ясно, что второй урожай будет ещё меньше, чем первый. Надо покупать зерно, и покупать много.

Цены на продукты взлетели невероятно. Торговцы благословляли судьбу, остальной же народ стонал, и я, читая отчёты со всех концов страны, начинала понимать, что погорячилась, когда-то доказывая всем, желающим слушать, преимущества свободной торговли. Нет, не то чтобы я совсем в ней разочаровалась и сочла, что надо строить коммунизм, но... Но свобода рынка хороша, когда есть альтернатива. В моём мире один неурожай в конкретном регионе уже давно не приводил к голоду, при нашей развитости международных отношений и стремительности транспорта всегда можно привести недостающее из соседней провинции, страны, а то и вовсе из-за океана. Мне в жизни не приходилось голодать, какие бы фортели не выкидывала погода за окном. Но здесь, в условиях сугубого средневековья и постоянного риска природных катаклизмов - то засух, то наводнений, то морозов, а то и, как в данном случае, всего сразу - государственное планирование экономики становилось насущной необходимостью. Если мы и переживём этот год, то только благодаря государственным запасам, которыми сможем снабжать нуждающееся население. Да и дать обнаглевшим купцам по лапам тоже необходимо. Полностью зло не изжить, кто очень хочет, тот найдёт возможность продавать из-под полы. Но подготовленные указы об ограничении цен и наказаниях за их превышение давали надежду, что человеческую алчность удастся загнать хоть в какие-то рамки. Вскоре их объявили по всей империи и развесили на специальных досках по площадям и у ворот. Всем начальникам рынков, а также прочим чиновникам было предписано бдеть за исполнением. И чуяло моё сердце, что в будущем году Цензорату подвалит работы, ибо в его ведении разбирать дела о злоупотреблениях и неисполнениях внутри государственного аппарата.

А между тем подготовка военного похода шла своим чередом. Тайрен был твёрдо настроен выступить следующей весной, и никакие трудности его не пугали. Уже вовсю шло планирование, запасы свозились к границе, гарнизоны, дружинам которых предстояло составить будущий экспедиционный корпус, приводились в боевую готовность. Вовсю шли назначения высшего командования будущей армии - оказывается, его каждый раз создавали заново, а потом, после окончания войны, распускали. Среди офицеров армии числились и императорские кузены по материнской линии. Ван Эльм, помилованный племянником, был окончательно прощён во время большой амнистии по случаю рождения Ючжитара и получил возможность вернуться в столицу со всем своим семейством. В должностях его, правда, не восстановили, и теперь семейство Эльм изо всех сил старалось вернуть себе утраченные позиции, доказывая свою благонадёжность и готовность быть полезными стране. Я, правда, не встречалась ни с Эльм Хонгом, ни с Эльм А, и потому не могла сказать, действительно ли эти достойные мужи рвутся в бой, или всего лишь подчиняются желанию папы. Если учесть, сколько пренебрежительно кое-кто из них некогда высказывался о военных, последнее вполне вероятно.

Зимой погода лучше не стала. Заморозки по-прежнему сменялись оттепелями, землю то заливало, то сковывало ледяной корой, было даже несколько метелей. Празднование Нового года прошло в напряжённой обстановке - все невольно гадали, что принесёт нам будущий год. Гадали в том числе и в прямом смысле, но гадатели всё никак не могли прийти к единому мнению: кто-то видел улучшение, кто-то, оборот, сулил продолжение несчастий. Подобный разнобой никак не способствовал стабильности и спокойствию в придающем столь большее значение гаданиям обществе. А тут ещё где-то там в результате оползня из склона холма вылез камень, трещины на котором напоминали иероглиф "кара". И если я увидела в этом лишь причуду природы, то народ и двор возбурлили, считая появление чудесного камня свидетельством того, что император гневит Небо. Опять вспомнили про присвоенную женщину отца, то есть меня, помянули покушение на древние устои... Тайрен на первую же попытку "почтительного увещевания" на совете рявкнул, что если кто-нибудь ещё вздумает трепать всуе моё имя и "плескать на меня кровью", то лишится места, и пусть скажет спасибо, что не головы. Советники попритихли, но все рты заткнуть было, разумеется, невозможно.

Я чувствовала себя как на пороховой бочке. Ведь в отсутствие императора рулить государством остаётся императрица. Пусть даже мне до приезда супруга не положено принимать глобальных решений, ограничиваясь текущими делами - справлюсь ли я? Особенно с таким враждебным ко мне отношением?

Тем не менее, знамения, касающиеся предстоящего похода, оказались на удивление хороши. Звездочёты с Террасы ведающих небом сообщили, что бродячая звезда Тай-бо движется быстро, проходя к северу от других бродячих звёзд, что сулит большие военные действия и поражение землям, лежащим к северу от нас, да и звезда Чэн-синь нашим солдатам тоже благоприятствует. Гадатели Приказа Великого постоянства и Церемониального министерства также не смогли сказать ничего плохого о предстоящей экспедиции. Таким образом, даже убеждённые противники войны были вынуждены замолчать. Дело оставалось за малым - выбрать благоприятный день для начала. Император и его гадатели ждали лишь, когда наконец стает весь снег.

В месяц дождевой воды наконец-то потеплело окончательно и, вопреки названию, опять задули сухие западные ветры с гор и из пустыни. Оставалось лишь надеяться, что со временем природа возьмётся за ум. А пока армия всё-таки выступила в поход. День был определён сразу же, как только стало ясно, что потепление надолго, и заранее стянутые во временные лагеря у Таюня дружины выстроились, чтобы пройти торжественным маршем через весь город. Зрелище было поистине величественное: трепетали знамёна с ритуальными изображениями красной птицы, блестели шлемы и брони, барабаны отбивали ритм, в такт которому о камни мостовой бухали тысячи ног. Кажется, вся столица теснилась на улицах, по которым проходило войско: чтобы там горожане ни думали о грубых вояках, но вид стройных колонн, красочных плюмажей и солнечных бликов на наконечниках леса из копий не оставил их равнодушными. Я проводила мужа с крыльца дворца Согласия Неба и Земли, а потом меня отвезли к воротам Дракона во внешней стене города. Поднявшись на широкую террасу, я смотрела, как живая река выливается из города, направляясь на север - по той же дороге, по которой мы с Тайреном когда-то ехали в назначенное прежним императором изгнание. Теперь новый император гарцевал под главным знаменем с бунчуком, во главе кавалерийского отряда. Я видела, как он обернулся и помахал мне рукой, и тоже махнула рукавом ему в ответ.

- Я вернусь, - сказал Тайрен мне чуть раньше, уже совсем собираясь сбежать по длинной лестнице вниз, где его ждали осёдланный конь и отряд телохранителей. - Вернусь с победой и добычей, вот увидишь. Да не переживай ты так, ничего со мной не случится. Я вернусь живым и невредимым, обещаю.

- Ты, главное, вернись, - сказала я. - Хоть каким-нибудь...