# Глава 2

Мария Владимировна Архангельская

2.

Что сыщешь ты там, у чжуннаньских высот?

Там слива с катальпою горной вдвоём.

Муж доблести прибыл на этот хребет,

Он в шубе из лис, под узорным плащом,

И лик, точно киноварь, ал у него!

Его мы своим государем зовём.


Ши Цзин (I, XI, 5)


Как и обещал Тайрен, в приграничную крепость, предназначенную ему для пребывания, мы прибыли к празднику Любования Луной. Правда, успели совсем впритык, за два дня, потратив на дорогу около двух местных месяцев. После того, как мы покинули тот городок, крепость Анта оказалась первым населённым пунктом по другую сторону гор, который мы вообще увидели. Даже почтовые станции стали редкостью, и потому последние две ночи пришлось ночевать в шатрах. К счастью, погода после выпавшего и стаявшего снега потеплела, и потому ночевки под меховыми одеялами рядом с жаровней вышли достаточно комфортными. Даже пошедшие наконец дожди не помешали нашему путешествию - дорогу просто не успело развезти настолько, чтобы кареты и повозки начали в ней застревать, как мы уже и приехали.

Дальше Анты не было ничего, только пограничные заставы. А потом начиналась степь, южнее переходящая в пустыню. Вотчина кочевников, иногда дружественных, но чаще вовсе даже наоборот.

Но пока мы ещё находились в лесостепной полосе - ровные пространства и холмы, покрытые густой, хотя и пожухлой травой, перемежались рощами. Несколько раз мы видели огромные овечьи отары, однажды, проезжая по берегу озера, увидели пасущихся на другой стороне лошадей, а также чей-то шатёр, но ни одного человека я так и не разглядела. По словам Тайрена, неплохо знавшего географию родной страны, многие жители здесь по происхождению были степняками, но уже давно приняли подданство Северной империи. Кое-кто их них поселился в крепостях, подобных Анте, и вёл вполне оседлый образ жизни, но многие продолжали жить скотоводством, перегоняя стада и сами кочуя с пастбища на пастбище, как и их варварские предки. Говорили даже, что они не слишком озабочены ненарушением государственных границ и вполне могут пересечь их, не соблюдая принятых формальностей, вроде обязательных пропускных бирок, докладов и досмотров, но начальники застав и крепостей, как правило, закрывают на это глаза. Но это всё на уровне слухов, официальных докладов такого рода из приграничья в столицу уже давно не поступало. Раньше случалось, вот только жалобщики надолго в этих местах не задерживались. Кто сам просил о переводе, а кто просто помирал от болезней и несчастных случаев.

- Когда-нибудь я и тут наведу порядок, - мечтательно сказал Тайрен. - Ведь они наверняка не только за травой и водой кочуют. Перетряхнуть бы их мешки, наверняка найдётся немало интересного!

Я промолчала, хотя меня так и тянуло иронично пожелать ему удачи.

Сама крепость вполне отвечала канонам средневекового замка - главное укрепление на скалистом холме и обнесённое стеной поселение под ним. Только облик укрепления вовсе не напоминал классические европейские крепости. Если впечатляющие, расширяющиеся книзу стены с зубцами и башнями вокруг всего посёлка ещё можно было представить где-нибудь на холмах Франции или Англии, то при виде комплекса из нескольких пузатых зданий над ними, внешне похожих на стены арены или амфитеатра, я испытала немалое удивление. Я-то ожидала узреть что-то вроде японских замков, фото которых в окружении цветущей сакуры так любят помещать на календари - словно несколько лёгких белоснежных домиков, составленных друг на друга, так что из-под верхнего этажа торчат края черепичного ската нижнего. Но здесь предпочитали строиться проще. Одно или несколько сообщающихся круглых или квадратных в плане строений с внутренним двором, так, чтобы внешняя стена здания служила заодно и внешней стеной укрепления, с одним входом и либо полным отсутствием внешних окон, либо с небольшими окошками на уровне второго-третьего этажа. Однако внутри, как я убедилась, было достаточно комфортно и просторно.

Командующий гарнизоном Анты явно был не слишком рад высокому гостю, хотя все необходимые церемонии соблюл (ну а посмел бы он не...) На этот раз я не стала сразу же мешать мужским беседам, а отправилась приводить себя в порядок и отдыхать после дороги. Так что как следует рассмотрела я господина командующего Хо Бая во время пресловутого праздника Любования Луной, который мы провели на одной из террас, опоясывающих центральный двор крепости.

Впрочем, внешне этот человек оказался на удивление невзрачен, что называется - глянуть не на что. Этому же способствовала его манера поведения: в присутствии принца, равно как и в моём присутствии, он неизменно и старательно притворялся шлангом, явно предпочитая как можно меньше открывать рот и вообще производить какие-либо телодвижения. Его жена запоминалась куда больше. Госпожа Мий Нуо была довольно красива, приветлива и очень хорошо воспитана. Рядом с ней как-то забывалось, что мы находимся в медвежьем углу, где всех развлечений и событий - разве что ярмарка пару раз в год да военные учения, проводимые её мужем. Она вполне могла бы быть хозяйкой какого-нибудь столичного салона. Если в этом мире есть салоны. Меня так и подмывало спросить, какие превратности судьбы закинули сюда эту даму, явно выросшую в очень хорошем доме, но я так и не решилась.

Порой учтивость возводит между людьми куда более неприступные стены, чем грубость и неприязнь.

В этот раз с собственно любованием оказалось всё в порядке - небо было чистым, и луна висела над крышами во всей красе, действительно очень большая и яркая. Мы ели собственноручно испечённые госпожой Мий лунные пряники, показавшиеся мне даже более вкусными, чем те, что готовились на императорской кухне ("Вы меня перехваливаете", - вежливо улыбнулась хозяйка, когда я поделилась этим соображением), мужчины играли в шашки, а мы с госпожой Мий - в облегчённый вариант одной из местных угадаек. Нужно было опознать по одной строчке стихи из самого знаменитого сборника, но, поскольку я ещё не успела выучить наизусть их все, мне милостиво разрешили подглядывать в хозяйский экземпляр.

В конце концов хозяева ушли спать, пожелав нам приятных снов, и мы с Тайреном остались полуночничать вдвоём - не считая парочки слуг, разумеется. Но те неподвижно стояли в тени, довольно далеко от нас, и я почти о них забыла.

- Всё-таки мир вокруг нас поразительно красив, - Тайрен, выигравший свою партию в шашки, пребывал в лирическом настроении.

- Угу.

- Что-то увидела?

- А? - я опустила глаза. - Нет, ваше высочество. Я пытаюсь разглядеть пресловутого лунного зайца. Но у меня не получается.

В детстве я была уверена, что вижу на луне чьё-то лицо. Но повзрослев, я стала видеть на лунном диске только бессистемные пятна.

- Я тоже его никогда не мог рассмотреть, - признался Тайрен. И указал на стоящее передо мной блюдо с мясными шариками. - Ты ешь. Змеиное мясо полезно для женского здоровья.

- Правда?

- Да, я справлялся у врачей, что может помочь тебе зачать.

Опять он за своё. Я подавила вздох и послушно отправила в рот шарик из змеятины. На вкус она напоминала курицу.

- Чем думаете заняться завтра, ваше высочество?

- Думаю осмотреть окрестности. А ты? Уже достаточно отдохнула от дороги, чтобы составить мне компанию?

- С удовольствием, - улыбнулась я.

Осматривать окрестности мы отправились верхом. Неторопливо съехали по небольшому серпантину от ворот крепости и шагом миновали узенькие улочки, довольно оживлённые, хотя не сказать чтобы запруженные. На нас оглядывались. Приставленный к нам слуга показывал местные достопримечательности - вон за тем углом рынок, тут постоялый двор, а вот тут чайная, вон на этой улице лавки, хотя столичной госпоже они едва ли будут интересны... А вот эта обширная утоптанная площадка сразу за южными воротами, нет, это не плац, хотя может и так использоваться, но, вообще-то, здесь проходит ярмарка, на которую съезжается вся округа, а если повезёт, то и варвары из-за границы империи жалуют.

А за северной стеной города я увидела первое в этом мире кладбище. Первое, которое я увидела, разумеется, а не первое вообще. И, конечно же, любопытство заставило меня подъехать поближе, благо принц не возражал, спешиться и пройти за символическую каменную оградку высотой по колено. Я ожидала увидеть холмики, столбики, плиты, может быть, статуи или склепы... Что ж, холмики тут действительно были, но куда выше, чем я привыкла видеть на земных кладбищах. Скорее это были миниатюрные курганчики, в боку каждого из которых была сделана подковообразная выемка, и порой не одна. Иногда она была вымощена каменными плитками, но обычно внутри просто была утоптанная земля. В любом случае у дальней стены выемки стояло что-то вроде каменного алтаря. Кое-где вместо насыпных холмиков использовались естественные неровности. Иногда стенку над алтарём покрывали разноцветные изразцы, но чаще всего она укреплялась простыми булыжниками.

- Кто-то недавно справлял поминальный обряд, - Тайрен кивнул на один из алтарей, перед которым (а не на нём) стояла большая бронзовая чаша на трёх ножках. Подойдя поближе, я увидела в чаше пепел.

- Едва ли местный, - добавил принц. - Местные бы принесли еду и вино. А этот просто сжёг деньги.

- Деньги?

- Да, чтобы на том свете покойный ни в чём не знал нужды.

Я невольно усмехнулась. Потусторонний мир местные представляли практически полным аналогом земного. Там был свой Небесный император, живший в своём дворце за небесной оградой у Полярной звезды, и небесная иерархия божеств и духов выстраивалась вокруг него, как приближённые вокруг земного императора. Лучшие из людей тоже могли попасть в небесный дворец, и праведная жизнь заменяла им отборочный экзамен, что земные чиновники держали на хорошую должность. Те же, кто с заданием не справлялись, отправлялись в места поплоше - главным образом во владения Царицы-Матери, как в далёкую провинцию, с детально расписанной географией, несколькими городами, целой когортой демонов - поддержателей порядка, и своим чиновничьим аппаратом. Там был даже свой апелляционный суд, в который могли принести жалобу души неправедно казнённых! Интересно, какие приговоры он выносит, и как они претворяются в жизнь?

Да что там загробный мир, если даже расшалившуюся в этом мире нечисть можно было призвать к порядку жалобой духу-покровителю местности, точно так же, как унимали хулиганов-людей жалобами волостному или уездному начальству. Только, в отличие от людских дел, где пожаловаться мог каждый лично свободный, жалобу на нечеловеческую сущность должен был принести кто-то, пользующийся авторитетом не только в этом, но и в ином мире: святой отшельник, особо добродетельный священник или, на худой конец, деревенский колдун.

- Ну, что, поехали дальше? - спросил Тайрен.

Я кивнула, и мы вместе пошли обратно, к ждущим нас лошадям. По пути миновали небольшой храмик, стоявший в тени раскидистого дерева - такой маленький и скромный, что я заметила его только теперь. Черепичная крыша заметно просела, стены покрывали пятна, краска на двери облупилась. Мне почему-то стало грустно, как бывает грустно, когда видишь человека нелёгкой судьбы и понимаешь, что ничем не можешь ему помочь.

Лошади дружелюбно зафыркали при нашем приближении, немногочисленные сопровождающие ждали поодаль. Копыта стучали по земле - в последние утра случались заморозки, и почва была твёрдой, а трава на рассвете серебрилась инеем. Впрочем, сейчас он уже стаял, и холодный воздух, ворошивший гривы и норовивший во время скачки сорвать с головы капюшон, лишь прибавлял бодрости. Неровная местность то вздыбливалась горками, то расстилалась широкими лощинами, казалось, предназначенными для того, чтобы пустить по ним лошадей галопом. И мы с Тайреном не стали противиться приглашению.

- А ну, догоняй! - крикнул принц, давая шенкелей своему коню.

Я невольно рассмеялась и толкнула свою кобылу пятками. Стало легко и весело, конская спина двигалась подо мной, и я на миг воспаряла с каждым лошадиным прыжком, чтобы потом упруго оттолкнуться от земли, чувствуя её всем телом, словно скакала сама. Солнце то выглядывало, то пряталось за серые облака, море травы колыхалось вокруг, и не было ему конца и края. Слуги отстали, и мы остались одни под этим сине-серым небом, наедине с травой, холмами и степным ветром.

- А теперь вы догоняйте, ваше высочество! - как ни странно, мне удалось вырваться вперёд. Может, Тайрен сам придержал коня, а может, дело в том, что я была всё-таки легче, но теперь я первый раз в жизни залихватски гнала галопом, ничуть не смущаясь ни недостатком умения, ни возможными сюрпризами от лошади, ни тем, каково будет падать на эту твёрдую землю... Страха не осталось и в помине. Впереди не было никого, и позади довольно далеко - никого... хотя нет, топот копыт всё приближался и приближался, Тайрен поравнялся со мной, сверкнув широкой белозубой улыбкой, и вот мы уже мчимся бок о бок.

Пройдёт много лет, но это воспоминание навсегда останется со мной - скачка, ветер, море травы, скользящие по ней тени облаков, и счастье, что летело тогда рядом с нами, как птица...


- А эти шкурки прислал тот торговец, что держит лавку на углу Кузнечной улицы, - Усин споро разложила передо мной меха. - Велел передать... как же там... он понимает, что его ничтожные дары лишь оскорбят взор госпожи, и уповает только на её милость и снисходительность. Это все подношения, которые он в силах сделать, чтобы выразить своё почтение.

- Если дары лишь оскорбят, зачем же их подносить? - фыркнула я. - Хотя вот этот лисий хвост неплох, как думаешь?

- Если обшить им парадное платье старшей сестры, будет очень красиво...

Я погладила рыжую шерсть. Сама шкурка была и вправду так себе, но вот хвост...

Это был уже не первый раз, когда я чувствовала себя Очень Важной Персоной. Что ни говори, а цельный принц для здешнего захолустья, где Небо высоко, а император далеко, был царь и бог и воинский начальник, и угодить ему было жизненно важным для всех окрестных чиновников. Все начальники застав, соседних крепостей и селений уже перебывали у нас, невзирая на трудности путешествия начавшейся зимой. Но не только чиновники искали его милости. Едва ли б его высочество снизошёл до того, чтобы заметить какого-нибудь местного торговца или ремесленника, разве что приобрёл бы по случаю какую-нибудь безделушку, но к нему явно относились, как смертные относятся к могущественному духу или божеству - заметит или не заметит, а подношение лучше сделать, так, на всякий случай. Но, помимо прямых подношений, испокон веков был ещё один способ воздействовать на сильного мира сего - угодить его женщине.

А поскольку его женщиной была я, то и лезли горожане из кожи вон. Деньги у меня были, ведь жалованье мне никто не отменял, и среди моего багажа находился целый сундучок с монетами. Но так уж получалось, что я могла бы жить тут припеваючи, не тратя ни одного ли, самой мелкой здешней монетки - на одни лишь подарки.

- Посыльный из лавки ещё здесь?

- Нет, старшая сестра, он ушёл сразу.

- Тогда пошли кого-нибудь в эту лавку передать - вот эту... и вот эту я беру в дар, а за остальное плачу... ну, сколько там полагается.

- Деньги в руках посыльного - что баран в пасти тигра, - недовольно пробормотала Усин.

- М? - я отвлеклась от поглаживания небольшой серой шкурки - наверное, беличьей. - Думаешь, мне самой лучше съездить?

- Нет-нет... Я не это имела в виду.

- Тогда пусть кто-нибудь сходит, - я покосилась на заклеенное бумагой окно. Если отодвинуть створку, всё равно не увидишь ничего, кроме круглого двора за балконом, но даже в нём чувствуется сильный ветер. Если ещё и снег пойдёт, то мы получим первую в этом году настоящую метель. Вылезать в такую погоду не хотелось. Хорошо, что стены крепости успешно держали тепло, и для обогрева комнаты хватало одной жаровни.

- А ещё я слышала новость, - если торговцы регулярно присылали мне свои товары, то Усин исправно служила поставщицей новостей и сплетен, - на празднование дня рождения его величества в Анту приедет вождь племени чжаэнов! И останется до зимнего солнцестояния.

- А чжаэны - это...

- Одно из степных племён, что признали власть Сына Неба! Хоть, говорят, и не по доброй воле, - в голосе Усин послышалось даже что-то вроде осуждения. - Рассказывают, что раньше они кочевали южнее и западнее, но потом их начали теснить кубры, и они прибегли к нашей защите. На эту зиму они устроили стойбище сразу за заставой Цилиб.

- Что ж, они поступили вполне разумно.

- А госпожа Мий говорит, что приобщаться к цивилизации нужно не из страха, а ради того, чтобы стать лучше. Но этих варваров пока не напугаешь как следует...

Я невольно усмехнулась. Но вообще-то гость - это хорошо. Теперь я в полной мере смогла оценить рассуждения Александра Сергеевича о провинциальной скуке и о том, как радует хозяев возможность отвлечься на свежего человека. "Кто долго жил в глуши печальной, друзья, тот, верно, знает сам..." Жаль, что нельзя прочесть "Графа Нулина" Тайрену, он любит стихи и оценил бы. Я помнила поэму почти наизусть, но увы - языковой барьер делал возможным только прозаический пересказ.

Каждый из нас боролся со скукой по-своему. Тайрен разъезжал по окрестностям, устраивал ответные визиты, приводя в трепет местное начальство на много лаев вокруг, я же в основном коротала время за привезёнными с собой книгами. Нужно же навёрстывать недостаток образования. Тайрен, когда оставался в крепости, нередко составлял мне компанию, и мы по уже сложившейся доброй традиции читали вдвоём, попутно обсуждая прочитанное. Теперь объектом совместного изучения стали исторические хроники и объёмный, в несколько томов, исторический труд, систематизировавший всё известное об истории обеих империй, Северной и Южной, каковыми, по убеждению их жителей, цивилизованный мир и исчерпывался.

А вот романов тут не было. Художественная литература была представлена лишь короткими жанрами - новеллами, стихотворениями, небольшими, на несколько сценок, пьесами. Даже поэмы оказались на удивление невелики.

В местной же истории для меня в глобальном смысле не оказалось никаких неожиданностей. Не прошло ещё и пяти веков с тех пор, как на месте нынешних империй расстилалось лоскутное одеяло из множества царств и княжеств. Хотя считалось, что когда-то, на заре времён, они всё же были единой империей, основанной тем самым Первым императором, что слетел на землю на драконе и улетел на Небеса на нём же. И якобы его империя тогда простиралась вообще на все обитаемые земли. Первого императора сменили ещё три, каждый из которых правил какое-то неимоверное количество времени, исчислявшееся тысячелетиями, потом съёжившееся государство перешло в руки древних мудрых царей, бывших уже несомненными людьми, но, поскольку, как это водится, со временем всё мельчает и портится, мудрость правителей в конце концов иссякла и страна развалилась на части. Части эти торговали и воевали между собой, заключали союзы и альянсы, дробились и сливались, пока в конце концов несколько самых сильных не поглотили почти всех, кто был слабее - и немедленно передрались друг с другом. Воспоминания о якобы имевшей место быть древней империи не давало правителям покоя, и в конце концов сильнейший сумел сожрать всех остальных, если не возродив легенду, то создав некое её подобие. В знак этого он, не довольствуясь царским титулом, впервые за писаную, а не легендарную историю, возложил на себя титул императора. Да не простого, а Великого.

Разумеется, добровольно ему никто не сдавался. Разумеется, свою империю он строил огнём и мечом, а потом ещё и давил то и дело вспыхивающее сопротивление. Разумеется, он стал тираном, перед которым трепетали и которого ненавидели - чтобы отыграться на его наследнике. Не прошло и пары лет после смерти великого завоевателя, как созданная им империя заполыхала со всех восьми концов.

Чему, впрочем, изрядно способствовало то, что на сыне гения, как это чаще всего бывает, природа отдохнула. Если папаша в своей жестокости был хотя бы последователен, то его наследник считал своё величие чем-то само собой разумеющимся и действовал по принципу - кто мне последнее слово скажет, тот и прав. Последнее слово неизменно оставалось за евнухами из его свиты, похоже, искренне полагавшими - пусть хоть потоп... даже не после нас, а завтра, лишь бы хапнуть побольше сегодня. И расправиться с теми, кто недоволен таким положением вещей.

Так удивительно ли, что восстали даже те, кто был лоялен отцу молодого правителя?

- А ведь вся империя, приподнявшись на цыпочки, ждала, каким он будет правителем, - заметил Тайрен, когда мы закончили главу о коротком и бесславном правлении второго императора. - Умирающий от голода рад и картофельным очисткам, стенания народа - всегда помощь правителю. Облегчи бремя народа и прослывёшь человеколюбивым. Если бы он исправил ошибки своего отца, облегчил подати и наказания, выпустил заключённых из тюрем, позволил вернуться изгнанникам, то все бы сплотились вокруг него, даже будь он самым заурядным человеком. Но он всё только усугубил. Что ж удивляться, что расцвела смута?

- А знаете, ваше высочество, я не думаю, что у него были шансы уцелеть, даже если бы он делал всё так, как вы говорите, - возразила я.

- Почему же?

- Слишком многие ненавидели его, как продолжение его отца. Тем более что отца уважали исключительно за силу, и в послаблениях увидели бы только признак слабости. В этом недостаток империй, собранных силой оружия, особенно в краткое время - слишком много обиженных, которые терпят лишь из страха, а стоит им набраться смелости, как они немедленно восстают. Слишком многие мечтали вернуть старые добрые времена, когда каждый князь был сам себе хозяин. Сын не успел набрать того авторитета, что был у его отца, так что даже если бы простые люди были б удовлетворены его правлением, знать бы не смирилась, а верность господам увлекла бы и простолюдинов.

- Но ведь потом империя всё равно образовалась, и даже не одна, - возразил Тайрен.

- После долгой войны, ваше высочество, я правильно понимаю?

- Ну да.

- Так что удивляться? Люди просто устали. Они попробовали вернуть себе былую свободу, это вылилось в череду новых жертв. Самых беспокойных повыбили, а остальные уже были согласны на что угодно, лишь бы кровопролитие прекратилось. В то время как сразу после смерти Великого императора все воспрянули духом и решили - ещё немного, ещё один рывок, и всё станет как раньше. И качества нового императора уже особой роли не играли. Хотя, конечно, это не отменяет того факта, что парень совершил все ошибки, какие только мог совершить.

- Эк ты его непочтительно - "парень"... - усмехнулся Тайрен. - Это твой отец говорил? О недостатках империй и прочем?

- Мой отец и его друзья... А вам о том, что стенания народа - помощь правителю, говорили ваши наставники?

- Угу. А что?

- Ничего. Просто я подумала... Есть ли у нас собственные мысли?

- Собственные?

- Ну да. Не то, что мы услышали от других людей, пусть даже самых мудрых, а то, до чего додумались сами?

- Ну и вопросики у тебя... Уж не хочешь ли ты сравняться с мудрецами?

- Я не дерзну, конечно, но всё-таки повторять сказанное другими может даже птица попугай. А мне хочется думать, что я малость поумнее.

Тайрен задумчиво потёр подбородок.

- Всё же я, наверное, никогда не пойму ход твоих мыслей, - признался он. - Жаль, что я не могу поговорить с твоим отцом. Он, наверное, удивительный человек.

Папа был бы польщён, не без иронии подумала я.

Следующие главы "Исторических анналов" повествовали о том, как сокрушившие Великую империю победители сцепились между собой. В процессе смуты выделилось два вождя, не желавших уступать один другому, и бывшая империя оказалась поделена на два лагеря. Силы были равны, и в конце концов - дурной пример заразителен - императорами объявили себя оба: один на севере, другой на юге.

Биографии каждого из них было посвящено по целому разделу. Меня позабавили старательно и очень серьёзно изложенные знаки и знамения, предрекавшие каждому из них величие. Так я узнала, например, что предок Тайрена был рождён от дракона, которого его мать увидела во сне - то есть утверждение о драконьей крови правителей следовало понимать буквально. Дотошно перечислялось количество и положение родинок на его теле - оказывается, каждая из них отражала свойства характера либо судьбы. Ну и всё прочее, включая пресловутые пятицветные облака, что обожали кружить над основателем дома Луй.

Основателю дома Ши, правившего на юге, драконов в родители не досталось, и знамения у него были поплоше - во всяком случае, если верить составителю "Анналов". Тем не менее волей Неба вышний мандат на правление был вручён и ему. И вот теперь обе империи алчно поглядывали друг на друга, ненавидя и порицая тиранию Великого императора на словах, и страстно мечтая повторить его достижения и подмять соседа - на деле.