# 18. Двое

Норэмэлдо Арандур

Соавтор: Аилин Тирэндиль.

Энгватар постарался дать Маитимо столько времени, сколько мог, но пришло время, когда на очередной вопрос Маирона целитель был вынужден ответить:

- Фэанарион готов. ***

Когда Маитимо исцелился, его привели в ту же пещеру, что и в прошлый раз, но сейчас в ней были только Саурон и его подручные. Маитимо силой усадили в кресло и затянули ремни крепежей, после чего в пещеру привели старшего из воинов нолдор.

Верного за руки растянули между колоннами, как в прошлый раз поступили с самим Маитимо, и один из младших умаиар взял в руки кнут, но Саурон остановил его, обратясь к Нолдорану.

- Пожалуй, я не буду ничего от вас требовать сегодня... Мне интересно послушать, что вы сами предложите, чтобы я не начинал? - Это тоже был ход, только казавшийся невинным. Но в действительности он позволял узнать кое-что о пленных, а также о том, что они считали неважным. И после нолдор можно будет допрашивать в этом 'неважном' направлении, побуждая говорить все больше - зачем терпеть пытку, свою и товарища, когда можно сказать что-то неважное? Но нет ничего в мире, что находилось бы в пустоте, и к неважным сведеньям словно невидимыми узами привязаны многие другие. Нолдор могут выдать что-то, даже не поняв этого. - Я слушаю тебя, Маитимо, - закончил Волк.

Фэанарион не догадывался, что слова Саурона таят в себе такую опасность, и, подумав несколько секунд, ответил:

- Не буду смеяться над вами сегодня, слуги Дурака. Ведь вы и сами знаете, что ваш Властелин дурак. Пусть и могущественный, но дурак.

Эльф не просто дразнил умаиар, он ждал, когда и кто из них ошибется.

- Не будешь смеяться сегодня ни над нами, ни над Владыкой, - хладнокровно уточнил Маирон. - И столь простым действием дашь покой и время своему Верному. Скажу больше: ты получишь это, даже если продолжишь смеяться над нами, но больше не будешь над Владыкой Севера.

Маитимо улыбнулся краем губ: Саурон оказался осмотрительным... Но и это эльф попробует использовать в своих целях.

- Договорились, умаиа. Я не смеюсь над Моринготто, а ты никоим образом не мучаешь моего Верного. Любая твоя попытка причинить ему страдание будет являться твоим молчаливым предложением мне поиздеваться над Увала.

Похоже, Саурон не заметил подвоха:

- Ты обещаешь это на сегодня или на какой срок? - уточнил Маирон, переводя взгляд с Маитимо на его воина, который, похоже, что-то обдумывал. Что ж, зато стало очевидно, что на встрече Маитимо с Владыкой этому Верному явно не место. Впрочем... как и второму...

- Как долго ты хочешь, чтобы над Моринготто не смеялись, так долго не мучай моего Верного, - пожал плечами эльф.

- Многого просишь, Маитимо. Но я буду щедр: мы договорились, - Маирон сделал широкий жест. - С уточнением: ты не смеешься, не издеваешься и не оскорбляешь Властелина ни прямо, ни косвенно, скажем, называя нас, как назвал сейчас. И, я полагаю, ты понимаешь: страдания твоего воина, вытекающие из самого плена, будь то от веревок и цепей или от долгого сидения в камере, зависят не от меня.

- Так ты считаешь, что я прошу слишком много за то, чтобы над Моринготто не смеялись? - уточнил фэанарион. - Что до твоей власти: посади Верных вместе, в одной камере, без цепей и веревок, дай им хорошие постели, и я не буду дразнить эту самозабвенную жабу на троне.

Попытка эльфа подловить была слишком очевидна, и Маирон фыркнул.

- Разумеется, ты не заслуживаешь этого дара, Маитимо, ты заслуживаешь того, чтобы такое согласие выбили из тебя твоими и чужими муками. Что до камеры и условий содержания... это решать Властелину, не мне. - Волк чуть повернулся к воину. - Вы так стараетесь сохранить верность своему Лорду, так готовы ради него на жертвы, но ценит ли это Маитимо? Твой Лорд уже во второй раз не желает избавлять вас от пыток, нолдо. Возможно, для него это слишком мелко: всего лишь ваши хроар? Стоит ли того ваша стойкость?

- Ты ничего не знаешь о верности, Саурон. Да и о стойкости не больше, - ответил Верный. - Не задай ты эти вопросы, мог бы показаться умным.

Фэаноринг ничего интересного не сказал, и Волк снова повернулся к Маитимо:

- Да, у меня еще вопрос... - заметил Маирон, словно невзначай. - Если мы договорились с тобою, Нолдоран, отчего ты продолжаешь оскорбления Владыки? А если нет... может, вернемся к этому разговору после пары ударов кнутом по твоему Верному?

- Саурон! - притворно разочарованным голосом воскликнул Маитимо. - Неужели твоя преданность Моринготто недостаточно сильна, чтобы уберечь его от моих насмешек, хотя ты можешь легко это получить, и тебе это ничего не будет стоить? - Верный хорошо держался и своими словами помогал Лорду. Но фэанарион не посмел показать это. - Ты не подтвердил наших условий, так как мы можем договориться? Впрочем, ты можешь прерваться на пару ударов, если хочешь еще услышать что-то запретное, но давно желанное о своем хозяине. Ведь ты же умный, тебе наверняка досадно, что приходится подчиняться тому, кто сильнее, хотя и умом не блещет. Да и остальные падшие, которых ты взял себе в свиту... ведь и им ласкают уши мои слова.

Речи Маитимо были полны открытой провокации, и за них следовало бы наказать, но Маирон лишь пожал плечами.

- Я, как видишь, пока мы договариваемся, твоего воина не наказываю сам и удерживаю от этого других; но... какой в том смысл, если тебя это не побуждает удержать свой язык? Хотя тебе это ничего не будет стоить, - повторил умаиа слова Маитимо. А затем продолжил: - Что ж, я обещаю, что никак не буду мучить твоего Верного, он будет жить в одной камере с товарищем, без цепей и веревок, а солому ему заменят на постель, если ты обещаешь никак не насмехаться над Владыкой Арды. Договорились?

Этот эльф снова смешал его планы, и вместо того, чтобы раскрыть что-то 'неважное', Маитимо предложил то, в чем действительно не терял, но что Темные не могли не принять. Если бы Владыка Мелькор узнал, что его правая рука, Маирон, мог предотвратить насмешки и обзывательства фэанариона над своим Владыкой и не предотвратил... Волк не сомневался, что его постигла бы жестокая кара. Так что лучше фактически ни за что отдать Маитимо его воина, чем поплатиться самому за недостаточное почтение и радение. А эту неудачу... Волк надеялся, что еще сможет обернуть себе на пользу.

Тем временем Маитимо, не сказавший со своей стороны 'Обещаю', посмотрел на своего товарища. 'Держаться в следующий раз под пыткой и не мочь кричать оскорбления... как это будет непросто...' - размышлял про себя фэанарион. Сможет ли он выдержать?.. Но если он не согласится на эту сделку, тогда будут мучить Верного...

- А я обещаю, - наконец сказал Маитимо, - что пока ты держишь обещание, я не смеюсь над Моринготто. И, если ты попытаешься меня обмануть, я отыграюсь за это. И еще одно: как ты понимаешь, я должен буду время от времени навещать Верного и убеждаться, что с твоей стороны все честно.

Эльф совсем не был уверен, что сейчас он не взял на себя больше, чем мог вынести. А Саурон согласно кивнул и добавил:

- И заходить по временам, убеждаться, что я в самом деле не мучил твоего воина. Итак, его наказание отменено, - Маирон махнул рукой в сторону растянутого нолдо, и умаиа из стаи Волка начал отвязывать пленника. Сам же Маирон призвал орков и приказал им заняться камерой Верного.

Умаиа, отложивший кнут, выглядел разочарованным. Маирон - нет. ***

Цепи отсоединили от колонн, позволив нолдо вновь опустить руки. Кто-то из умаиар вышел, чтобы распорядиться о переводе обоих пленных в одну камеру. А Верный поклонился Лорду.

- Благодарю тебя, Маитимо. Ты избавил меня от пытки, и теперь мы сможем видеться... иначе, чем при лечении Энгватара, - на самом деле, едва ли кто-нибудь, кроме целителя, устроил бы лучшие встречи в плену, но тем более стоило подчеркнуть обратное.

Маитимо улыбнулся, подумав про себя, что Верный не знал, за что благодарит и не знал этому истинную цену. Теперь Нолдорану придется как-то держаться и не подвести отца, не имея защиты. Значит, будет так.

- Был рад оказать тебе услугу, Верный, - царственно наклонил голову фэанарион.

Волк не собирался долго слушать эти сопли и заговорил сам:

- Раз мы обо всем договорились, Маитимо, я позову Владыку Севера и сообщу ему, что на встречах ты более не будешь оскорблять его.

Маитимо даже не пожал плечами - он ждал этого. ***

Увала не пришлось долго ждать. Это был час его триумфа, и Мелькор пришел в зал и воссел на каменное кресло.

Маитимо не мог больше оскорблять Увала, но, когда Моринготто величественно вошел в зал, нолдо не смог не съязвить:

- Я должен быть польщен: узнав о том, что я согласился на милость, тот, кто зовет себя Величайшим-в-Мире, немедленно примчался ко мне... Моринготто, я, кажется, плохо осознавал, как трепетно ты ко мне относишься и как важно для тебя мое мнение.

Владыка Севера пришел убедиться, что гордец теперь держится иначе и не встречает его насмешками и оскорблениями. Ну... оскорблений и правда не было, так что можно сказать, что это был успех. В самом деле, хотя Маитимо и говорил язвительно, но говорил он совсем иными словами, чем прежде...

- Ни ты, ни кто иной не должен сметь оскорблять меня, - голос Владыки, отвечавшего Маитимо, был надменен.

Верный сжал зубы, считая, что, чтобы защитить его, Лорд решил наступить на свою гордость. О том, что насмешки помогали Маитимо во время пыток, эльф, конечно, не знал.

А Маирон поклонился Владыке:

- Я позабочусь, насколько в моих силах, о том, чтобы Маитимо приобрел лучшие манеры. - После чего Волк развернулся к умаиар своей стаи и кратко велел им, указывая на Верного: - Усыпить.

Маирон еще не договорил, а заклятье уже было направлено сразу двумя. Волк успел обговорить это с Владыкой по пути, через осанвэкента, пока Мелькор шел в этот зал, но вот для фэанариона план был пока сюрпризом. Небось, Маитимо уже почувствовал себя победителем - а зря.

- Наш договор остается в силе, Нэльяфинвэ, - продолжил Волк. - Твой воин будет жить в камере без цепей и веревок, ибо они доставляют ему страдания. Однако я должен проследить за тем, чтобы была исключена всякая возможность побега. И сон - это надежнейшее средство из тех, что не являются мучением.

Сон можно было наполнить кошмарами, но это было бы явным нарушением.

- Еду, питье, - продолжил умаиа, - твой воин, конечно же, будет получать; сон этому не помешает. ***

В глубине души Маитимо надеялся, что его Верный выскажет Врагу все то, что не мог сказать ему сам Маитимо, но... так не случилось. Верный уснул и упал на пол. А Маитимо выслушал слова Саурона:

- Ты верно выполняешь условия, - слегка презрительно, холодно, и при том все же выражая удовлетворение, кивнул головой нолдо. - Усыпить Верного, так, чтобы он спокойно пребывал в плену, не ощущая от этого никакого дискомфорта: и я бы лучше не придумал. Хорошая работа, падший.

По залу, меж многочисленных пришедших, пронесся тихий шепот: Маитимо сказал это Волку так, словно умаиа орка хвалил.

Что и говорить, Маирон рассчитывал на иную реакцию со стороны фэанариона; и уж явно не на то, как с ним разговаривал пленник... Маитимо выбрал манеру, которая наиболее раздражала Волка. Сейчас - только раздражала, а не злила, поскольку была ожидаемой (эльф должен был хотеть отомстить), и особенно потому, что были достигнуты две цели: Маитимо отказался от насмешек над Владыкой - так или иначе, уступил ему, Маирону; и то, чего добился Маирон, стало заслугой - Владыка оценил это. Никуда не годится, если один Энгватар добивается от Маитимо то жалоб, то важных сведений... Даже то, что Маитимо на прошлой встрече не отказывался наотрез от того, чтобы поклониться, а ставил условия, этот проныра сумел поставить себе в заслугу.

Владыка же, услышав обращение к Маирону, рассмеялся.

- Ты хороший ученик, Маитимо Нэльяфинвэ. Возможно, среди нолдор я не нашел бы лучшего.

- Вот беда, - скривился эльф. - Я знал учителей лучше, чем ты.

Владыка осклабился.

- В прошлый раз ты не только отказал мне, но был так дерзок и нагл, что заслужил наказание. Но сейчас ты отказался от насмешек и оскорблений, и потому твой Верный будет избавлен от допросов, и его унесут в камеру, как только подготовят её... - Мелькор сделал паузу, глядя на крепко спящего фэаноринга, а потом притворно вздохнул. - Но я уже сказал, что твои Верные испытают ту же боль, что ты. Не след мне отказываться от своих слов. Приведите второго Верного.

- Ты же отец Лжи, что тебе стоит отказаться от своих слов? - огрызнулся Маитимо. То, что приведут второго Верного, для нолдо не стало новостью: сейчас или позже, но это должно было случиться. ***

Командира второго отряда без каких-либо объяснений (кто же будет давать их пленнику?) перевели в другую камеру. Увидев застеленное ложе, нолдо старался не выказывать удивления, но разобраться в происходящем. Это могло быть тем, чего добился Лорд - или же быть устроено Темными.

- Чего пялишься? - засмеялись орки.

- Не про тебя это, про тебя - вон, - и командир конвоя указал на солому в другом углу камеры. В той стороне, где крепилась цепь, на которую эльф и был посажен.

Орки ушли, и бывший командир остался гадать, что же происходит - уж не Маитимо ли поселят вместе с ним? Но не успел нолдо как следует осмотреть свое новое обиталище, как дверь отворилась, и в камеру снова вошли орки: фэаноринга повели на допрос. ***

Командира второго отряда ввели в залу, и нолдор приветствовали друг друга кривыми улыбками. Им не дали времени поговорить: теперь второго Верного растянули за руки меж колонн.

Моринготто, глядя на приветствия нолдор, заметил:

- Жаль, ты не видел своего Лорда в прошлый раз, эльф; он был готов склониться передо мной.

- То есть, - уточнил фэаноринг, - ты опять требовал от моего Лорда склониться, Маитимо отказался, но трусость и самомнение, что больше Арды, не позволяют тебе так и сказать?

Мелькор не желал слышать насмешек от пленных (не один, так другой!). Не отвечая воину, Владыка Севера приказал начать наказание фэаноринга: растянутого меж колонн Верного начали бить кнутом.

Командир цеплялся за мысль, что он стоит перед своим Лордом, и потому старался держаться достойно, но попробуй смолчи под этими ударами...

Однако вскоре Владыка Севера заговорил снова, и наказание остановили.

- Мои воля и разум пронизывают всю Арду, и не одни мои слуги исполняют мою волю... И ты, воин, и твой Лорд, вы оба тоже служите мне, и только по гордыне своей не признаёте этого открыто и все еще не покорились мне. Или, может быть, я не прав? Быть может, вы будете с клятвами уверять меня и всех остальных, будто всю жизнь свою, и даже сегодня, вы делали то же самое, что делали бы и без моей Темы? Что никогда и нигде не поддержали ее? Если вы готовы клясться в этом, то вы слепы, и я еще открою вам глаза, но не на словах, и не сегодня. Сегодня же: время наказания. И сегодня ты, нолдо, платишь за наглость своего Лорда.

- Ты тогда... проиграл... Нолдорану... - отозвался нолдо, - за то и караешь... Трус.

Лорд смотрел на Верного и молчал. Что еще он мог?.. Была безысходность, и нужно было просто смотреть, подняв голову, запоминая все. Запоминая, как тяжело Верному... Почему же он не рассказал Верному, пока еще мог, как проще держаться? Впрочем, это могло и не помочь; у каждого, должно быть, свой способ... ***

Фэанарион сидел тихо и неподвижно, смотря только на своего Верного, словно других вокруг не существует. А Верный говорил и страдал, он был в центре внимания.

Насколько Владыка был доволен тем, что Маитимо больше не насмехается над ним, настолько же Мэлькора злил воин-нолдо, что словно решив продолжить дело своего Лорда, назвал Владыку Арды 'трусом'.

- Ты ещё не получил всего, что досталось Маитимо, - оборвал фэаноринга Мелькор. - Продолжайте!

Наказание продолжили, и воин снова вдруг оказался очень занят и сосредоточен. Маирон заранее догадывался, что Верные будут говорить дерзко и оскорбительно, но Владыка хотел увидеть, как будет отвечать Маитимо, наблюдая за их страданиями. И теперь Маирон не сводил глаз с фэанариона, ожидая от него какого-нибудь сюрприза; да и орки, наслышанные о страшном голуге, боялись Маитимо и старались держаться подальше от кресла с Нолдораном.

Остальные присутствующие не понимали, что происходит, и считали, что они на обычном представлении, какие порой устраивались с сильными или забавными пленниками. Правда, они считали, что сегодня представление не задалось: нолдо был скучным. Он молча смотрел на своего Верного, только иногда сжимая зубы и порой вскидывая подбородок - и все. Не пошевелился эльф и тогда, когда Верный, потеряв сознание, полулежал на полу, полувисел в путах.

- Какой ты смирный сегодня, Маитимо, всегда бы так, - усмехнулся Владыка, и, обратившись к Маирону, довольно добавил: - Теперь я вижу: ты действительно достиг успеха, а не лжешь, как в прошлый раз.

Умаиа поклонился, думая про себя: он еще вернет все утраченные позиции! Хотя и не может свалить Энгватара на прежние - тот слишком много знает.

- Не спеши, Моринготто, - вдруг подал голос Маитимо, и Волк внутренне напрягся: он так и знал, что Нэльяфинвэ еще что-то учудит. Но Волк надеялся, что он все же сможет и сейчас взять верх над эльфом: так должно было быть, таков был порядок. Пленник мог трепыхаться, но должен был проиграть, а он, самый могучий из маиар*(1), должен был торжествовать. Но пока Волк был вынужден затаиться, а Маитимо продолжал: - Я такой смирный, лишь пока выполняется мое требование. Так что это я добился успеха, а вы исполняете мои желания.

- Так это я сегодня смирный, по-твоему, - рыкнул Мелькор. - Карая кнутом этого? - Владыка был уверен, что Маитимо только пытается принять гордый вид перед своим Верным. - Но твой воин сам видел, что это мы добились от тебя уступок, и от него добьемся того же.

Маитимо лишь пожал плечами:

- Ты знаешь, что я думаю о твоем уме.

И, хотя Владыка Севера не хотел признать, что это они согласились дать фэанариону требуемое, в обмен на отказ от насмешек... всем остальным это было очевидно.

'Наказание за выходку' было объявлено законченным, иссеченного Верного передали целителю (разумеется, Энгватару). И, хотя от такого наказания удовольствия было немного, Мелькор и Маирон заодно оценили, насколько на данный момент опасно допрашивать Верных перед Маитимо... И по итогам решили, что Нолдоран уже вполне готов. ***

Спустя время Маитимо привели к Энгватару: как все думали, чтобы эльф смотрел, как лечат его Верного. Тот был уже в сознании и даже частично подлечен.

- Рад видеть тебя, мой Лорд, - приветствовал командир Маитимо.

У них было достаточно времени впереди, и воин спрашивал о том, чего пока не знал: новая постель в камере и спящий Перворожденный (наверное, усыпленный?)... является ли это все частью плана Нолдорана, и как следует поступать самому Верному?

Теперь уже Маитимо сидел у 'постели' Верного, держа его за руку, и рассказывал:

- Я вынудил Саурона обещать, что Старшего не будут мучить никаким образом. Если бы тварь отказалась, я бы обвинил его при Моринготто в бунте. - И фэанарион рассказал, как все было, пересказал их последний разговор с Врагом, а потом добавил: - Ты свободен поступать, как знаешь, Верный. Мне... было много проще терпеть боль, оскорбляя Моринготто. Но, возможно, тебе поможет что-то иное. И... как помочь тебе, я пока не придумал.

Воин тихо смеялся над тем, как был снова посрамлен Саурон - да и Моринготто заодно, но чем дальше, тем лучше понимал, чего это стоит Лорду. Избавляя старшего от мучений, Маитимо усугублял свои.

А Нолдоран посмотрел на Энгватара:

- Если ты разнесешь по Ангамандо весть о том, как пленник обхитрил Саурона, думаю, над ним все будут смеяться за его спиной. А то, что смешно... уже не великое и не страшное.

- Возможно, что-то и удастся, - заметил Энгватар, занявшийся перевязкой. - Но не прежде, чем Владыка или Маирон убедятся на опыте, что ты держишь свое слово. И, Маитимо... - целитель улыбнулся. - Я могу не только разнести эту весть, но и намекать, что Маирон пошел на такие важные уступки, потому что... заметал следы.

- Делай все, что хочешь, - кивнул эльф. - Саурон твой.

- А я буду как можно больше потешаться над Моринготто, - поддержал Верный Лорда.

'Как можно больше потешаться', - был замысел не из тех, которые мог поощрить, хотя бы молча, слуга Повелителя Твердыни.

- Если ты поступишь так, тебя будут мучить чаще и сильнее, - руки умаиа, однако, продолжали аккуратно перевязывать эльфа. - А за отказ от насмешек над Владыкой ты можешь чего-то добиться... и при том продолжать высмеивать Маирона. ***

А дальше эльфы говорили друг с другом. Не о плене - что о нем еще говорить? - о Землях-под-Звездами*(2), о том, что успели увидеть, и спрашивали Энгватара о том, что еще не знали. Не разведывая, просто в разговоре.

- Восток малонаселен, сколько я знаю... - отозвался Энгватар. - Здесь, на узкой полоске между морем и ближайшими горами, живет больше эльфов, чем там, на многократно большей территории. Хотя, возможно, там больше гномов. - Умаиа звал этот народ по-синдарски, 'наугрим', не зная иных названий.

Эльфам было интересно слышать о землях Востока, но еще больше - о наугрим.

- Новый народ? Еще один? Не Вторые? - интересу и возбуждению Маитимо, казалось, не было предела.

Энгватар чуть удивился, насколько заинтересовали эльфов эти карлики - ему самому они казались неинтересными...

- Иной разумный народ, чем квэнди, - подтвердил целитель. Слова 'атани' он не знал, а о Видении и Песни вспоминать не любил. - Новым его звать или старейшим, первым или вторым, не знаю: здесь мы услышали о нем позже, но Аулэ создал раньше... Если не ошибаюсь: меня никогда не занимали его задумки. Да и сам этот народ тоже, - Энгватар увидел в этом разговоре возможность доказать на деле, кому он служит. - Создания Аулэ, как и следовало ожидать, хорошо вооружены, но вам не чета. Валар прекрасно подготовили войско, хотя с численностью явно просчитались.

Маитимо не помнил, чтобы что-то слышал от Аулэ о гномах*(3), но эльф тоже не хотел сейчас вспоминать те дни. А последние слова целителя чем-то насторожили эльфа, и нолдо сказал:

- Энгватар, мне кажется ты пытаешься затеять со мной какую-то игру. Зачем? Ведь мы союзники.

- Конечно, союзники, - отозвался Энгватар, думая про себя, что его вопрос был слишком прямолинеен. - И то, что мне дано право следить за Маироном... открывает нам больше возможностей, - про себя целитель решил, что если впредь разузнавать что-то более аккуратно, не упоминая напрямую войска, оружие и тому подобное, то может что-то и получиться... - Мне просто странно, что вас мало; но Аман, как ты понимаешь... не та тема, которую я люблю обсуждать.

Больше Энгватар почти не вмешивался в разговор Маитимо со своим воином.

Примечания:

*(1) 'Валаквента':

'Среди тех его слуг, чьи имена известны, величайшим был дух, которого эльдар звали Саурон или Гортхаур Жестокий. В начале он был одним из маиар Ауле и остался велик по меркам своего народа. Во всех делах Мелькора - Моргота, в его огромных трудах и хитросплетениях коварства участвовал Саурон; он был немногим слабее своего господина и долго служил другому, а не себе'.

*(2) Одно из названий для Эндорэ.

*(3) 'Ламмас':

'О языке гномов нам известно немногое, кроме того, что его происхождение так же темно, как и происхождение самой расы гномов; их языки не родственны другим языкам, но совершенно чужды, они резкие и замысловатые, и мало кто пытался их учить (Это слова Румиля из его сочинения о наречиях земли в прошлом, но я, Пенголод, слышал, как некоторые говорили, что Аулэ создал гномов первыми...)'

Даже после того, как нолдор начали общаться с гномами и учить их языки, они не знали о происхождении этого народа.