# Сентиментальные песни

Дмитрий Владимирович Аникин

I


Это больше, чем игра:

истощенны и белесы,

в лунном свете вьются бесы -

ах, дожить бы до утра!


Что ты не могла понять

в наших судьбах, наших звездах,

совершается не поздно,

но уже нельзя принять.


Никогда не береглась,

и в залатанной одежде

ты уходишь с ветра прежде,

чем звезда твоя зажглась.


Задыхается свеча,

наши взгляды так невинны,

бог лепил сердца из глины,

кровь не слишком горяча.


Ничего, что не сбылось

ни любви, ни даже боли, -

счастье больше не неволит,

все другое началось.


Глаз твоих неяркий свет,

черт небрежность, рук усталость

возбуждают только жалость -

я смотрю на белый свет.


II


Негромкие всплески волны,

дрожанье вечернего света,

далекие дали видны -

какое спокойное лето!


Мой ангел... - "Не ангел - листва,

летящая с пылью земною,

не знаю сама, чем жива,

не знаю, что будет со мною". -


Ты любишь кого-то? - "Ничуть.

Свободное сердце устало,

я только покоя ищу,

а страха и знать я не знала". -


Что с нами, с тобой? - "Ничего,

само все собой происходит". -

А счастье? - "Не будет его

в уснувшей до утра природе".


III


Все хорошо. Ты ляг и успокойся.

Надолго ли? Какие наши годы!

Мы друг для друга воздух и свобода,

останься здесь и ничего не бойся.


Как холодно и ветрено! Задерни

скорее шторы, в этакую темень

никто нас не узнает - наше время.

Приди ко мне из этой ночи черной.


Что я тебя люблю, что ты сильнее,

труднее всех меня на свете любишь -

пусть так и остается, а погубишь -

так только слезы станут солонее.


IV


А мы с тобою здесь вовлечены

в какую-то запутанную повесть

бог весть о чем - быть может, о любви.

Мы главными героями, которых

случайно где-то видели, забыты,

но что-то мы определенно знаем

об их делах, какую-то храним

вещь, им принадлежащую: быть может,

зачитанная книга, перстень или

цветная эта шаль - в нее укутай

свои худые плечи; никогда

никто из нас не выберется из

чужих путей, хитросплетений этих,

но надо жить, такая уж для нас

судьба настала. Сядь со мною рядом,

стихи послушай, чаю отхлебни -

наверно, это счастье, наше счастье,

другого мы с тобой не заслужили.


V


Было, значит, было дело,

а потом охолодело,

поутихло, замело,

все само собой прошло,

растворились все печали,

словно горя не видали,

а осталось только то,

что водой сквозь решето

протекло, осталось имя,

время с тайнами своими.

Кану в Лету, окрестясь,

кто-то скажет:"Здравствуй, князь,

здравствуй, витязь мой прекрасный!

Завтра будет день ненастный,

постарайся хоть чуть-чуть

отдышаться, отдохнуть -

завтра рано в путь-дорогу;

не надейся на подмогу;

нА клубок, покажет путь -

разберешься как-нибудь;

как увидишь, так полюбишь,

волю вольную погубишь,

так и ладно: для души

все мытарства хороши,

вот и платишь непокою

бесталанной головою.

Все, что было, - все не впрок

добрым молодцам урок.


VI


Вот и все, что получилось,

что смогло произойти,

камнем к морю докатилось,

дальше не было пути.


Мы нечасто горевали,

и печали ни к чему.

Ты плясала в желтой шали

кавалеру своему.


Ты плясала, ты спешила,

ты, пока не вышел срок,

нерасчетливо губила

тех, кто молод и высок.


Ты немало повидала -

сколько их, а все не те, -

ничего тебе не стало

выжить в этой пустоте.


Но и я не лучше этих

прожил жизнь, как не свою,

за судьбу я не в ответе

бесталанную мою.


Хоть на старость, хоть на малость

можно было б счастья дать -

то, что раньше не досталось

и теперь не стоит ждать.


Где чуть-чуть, еще немножко

нам с тобою по пути

стелют скатертью дорожку -

ни проехать ни пройти.


VII


Потерявши легкость в плетенье слов,

в их подборе ловкость из пустоты,

начинаю речь о тебе числом

долгих лет, которые я и ты


за разлуку приняли; кое-как

продолжая, помня, куря, любя,

по своим делам заходя в кабак,

до сих пор выискиваю тебя,


чьи глаза всегда на меня глядят;

так, умом мешаясь, поверишь в сглаз

или что загадано, нить прядя, -

жили долго, умерли в тот же час.


Потому-то, милая, сердцем слаб,

я живу, о чем-то еще шутя;

смерть дождется нужного ей числа,

все причины прочие отметя.


VIII


Я вспомню ночь и верную подругу,

а ты меня не вспоминай, не надо,

не воплощайся: негде, кроме ада,

по общему нам проноситься кругу.


Когда-нибудь сходящему тропою

еще расскажем все, что с нами было.

А ты меня и правда погубила

и будешь там,

где буду я,

со мною.