# Павел I

Дмитрий Владимирович Аникин

ПАВЕЛ I


1


Сын Пугачева сел на русский трон

и губит нас, дворянство. Цель иная

какая у него? - Сломить нам рог.

Он бунтовщик опасней тех парижских,

похлеще тех уральских: добрый царь,

бояре злые - раньше эти мысли

звучали снизу, тут мы слышим с трона

такую гиль. Ему встряхнуть страну

пришла охота! Наше дело право -

Россию защитить. Предел поставить

самодержавью, хоть бы так, вручную, -

пропишем конституцию ему.


2


Короткий бег к мостам, как нас учили,

удачный штурм. Никто не видит нас,

мы проникаем в цитадель - в святое

и теплое России, государства.


Ночь укрывает шаг наш, ветер шум

относит от дворца, нет залпа в нас -

и что стрелять в судьбу, в заразу, в смерть,

в погибель окончательную, в ад,

восставший во всей силе? Ни свинцом,

ни серебром, ни золотом, ни сталью

и ни другим металлом не уметить,

не прекратить...


3


Ночь. Хрусткий, льдяный март, мы его иды

опережаем. Бог Россию предал...

Нам отдал.


Смесь англоманства и холопской спеси...

И просто зверство, пьянство. Мы вот так

участвуем в истории своей

страны,

кость белая...


4


Затравленный зверек. На полста лет

охота растянулась - разве знал

спокойные я дни? Сначала мать

травила, доводила до греха

ждать ее смерти, а теперь страна

вся целиком. Ах, бедный, бедный Павел,

тиран бескровный, преобразователь

прекраснодушный! Эту бездну взять

такие ль нУжны методы!


5


Когда сбегу на Мальту или дальше -

что скажете стране?

Как можно жить

в России, зная, что есть место, край,

где лавр и мирт цветут, где апельсин

рыжеет, пахнет морем и лимоном?

Туда, туда скорей, там дом мой есть:

колонны, мрамор, воздухи такие,

что ими век дышать не надышаться;

там жизни мирной заповедный край,

там властвовать честней и проще мне

над нежною семьею, малой свитой,

чем здесь над этой глыбой ледяной.


6


Быть может, смерть насильственная наша,

смерть русская всего лишь некий выход

в ту жизнь благую, в дальние края,

где ровен свет, где в берегах кисельных

молочных рек теченье, белый крин

цветет весь год, не вянет белый крин.


И потому здесь надо потрудиться

позорно, страшно, больно умереть.


7


Ах, как они все ждали мой приход:

он либерал, он душка, он страдал,

он будет нежен и великодушен.

Жалели, ждали. Кем угодно будь,

но только не царем. Стань жертвой наших

сентиментальных снов, понятий хилых,

сядь Вертером на трон каким-нибудь,

не смей им мстить, будь в ризах добродетель.


Но я - я плоть и кровь, я царь Российский,

вся сила, злоба, вся душа державы

я и во мне - играемся мы здесь

не чем иным, как головами. Зверь,

сидящий на престоле, - тоже я;

в угоду вам кривляться не намерен:

всю дикость, мудрость я употреблю

в правлении своем, в делах страны,

чтоб равным стать ей, соприродным ей,

ее вождем, надеждой. Охранить...


8


В стране нашей холопской мой откуда

нрав рыцарский, взор ясный? Дон-Кишот,

застрявший в книгах ум, я заявляю

свои права на истину, я мерю

иною, лучшей мерой, я страну

больную, околдованную вижу -

прочь чары с ней! Волшебник, кознодей,

черт русский, твоих нет здесь сил и дел -

здесь замки, великаны, и моим

здесь подвигам есть поприще - во всю

страну мою Россию.


9. Нелидова


Умна и некрасива, малый ангел,

насмешница - но смех безгрешен, тих -

и ветреница - но сей теплый ветер

из лучших веет Областей земли...


Откуда эта живость в мрачных, страшных

дворцах, где убивают государей,

в стране насквозь, сплошь мертвой? Ты душа

души моей, ты огонек нездешний -

нездешний и недальний.


Умна и благородна, ты могла

сберечь меня - покинула зачем,

когда я прочь погнал? Ты столько раз

мое смягчала сердце, ты любых

отмаливала, отводила беды,

спасала, охраняла - что ж теперь

не стала...

Ты оставила меня

в горчайшем одиночестве, в опале

труднейшей, ты, услышав смерти весть,

в час поседеешь, в жизнь, в век не избудешь

вины последней.


10. Лопухина


Вы - Дульсинея, трепетная плоть

и снулый дух. Служение мое

запальчиво, опасно: одинок

и дальнозорок рыцарь, всюду он

обиды видит, ратует за Вас,

чужую благодать, - да будет стыдно

об этом думать плохо! Замок строю

в твоих цветах, о Анна, донна Анна,

жду Командора в нем...


11


Как в светлое Христово Воскресенье,

все обнимались, слыша смерти весть:

Убили! Наконец-то! Был там Зубов

и Беннигсен. А Пален - слышал? - Пален

так и сказал: "Я первый заговорщик".

Ему в лицо так и сказал. Нашелся!


Уж то-то всяких радостей народу

от гибели моей! Эк досадил им

покроем платьев, образцами шляп -

как будто только шляпники, модистки

Россию населяют.


12


Мой бедный рыцарь, бледный страстотерпец,

мой нежный Павел, преданный мне, мною

оставленный, осмеянный. - Ты кто

в такую ночь, последнюю? - Как будто

не узнаешь? - Что ж, значит умирать

и впрямь пора, коль объявилась ты. -

Пора, мой друг недолгий, муж небрежный,

любовник пылкий. - Скрой меня, Россия,

в своих пространствах лютых. - Потерпи:

найдут, убьют. Твой сын счастливей будет,

пройдет тропами многими неузнан,

храним небесным Богом. В край Сибирь

отправится и дальше, дальше, дальше

выхаживать прощение себе. -

За смерть мою? За этот ужас липкий? -

И за тебя, и за меня, мой друг.