# Хроники новой революции

Дмитрий Владимирович Аникин

Пророчества и лжепророчества

1


Против любой вероятности, против законов природы

долго нельзя... И не враг внешний, внутренний - время

губит страну, исчезающе малое ей остается.


Радостно время событий, Истории - взвихрит Россию,

и небывалые виды покажутся, сгинут невдолге.

И пострашнеет страна от случившейся с ней революции!


А не случиться нельзя: эта бездна нависла над нами,

всполохи от нее синие, черные, бездна клокочет,

все пожрет бездна, и прокляты те, кто ее призывает.


Не говори, помолчи, все и так, без тебя, происходит.

Нужны ли всхлипы, рыдания частные перед всеобщей

гибелью? Хоть не позорься - пророчеством, радостью.


Божье, сужденное время над ждущей страной наступает,

время суда, наказания - о, откровенное время!

Если не верить в тебя, революция, может быть, ты не случишься!


2


Времена плохие, нет подлее.

И дышать в них трудно. И позорно.

От дыханья только будем злее.

Станет кровь отравленной и черной.


Нет подлее? Разве не бывало?

Так уж мы из ряду вон далёко?

Это ведь гордыня. Это - мало

времени до худшего нам срока...


***


А еще не раз в тоске звериной

вспомним это время, эту подлость...

А не будет головы повинной...

Хоть какая-то осталась гордость.


3


И вечный неудачник понимает

свой шанс.

Такие люди в нашем деле

успешные, уверенные, к ним

примазаться когда еще удобный

представится так случай?..

Эти люди -

умны, честны, красивы. Высший сорт

российский.

То есть все ж таки убогость

присутствует... Чуть жалки и надменны.

И это примиряет с ними, это

дает права гражданства им,

гражданства тут.


***


Я по сравненью с ними недоучка,

а потому хоть что-то понимаю

на шаг вперед и на аршин под землю -

не много в этом радости и толку...


Не то чтобы я часть того народа,

который мы разбудим, растолкаем,

но есть

сочувствие - когда нутром дрожащим

предчувствуешь, больным нутром своим.


4


Все, что было свое, не общее -

всё умертвили,

всё успокоили,

и судьба наша - сука тощая -

стала как не русская,

совсем другая.


***


Поэзия, поскольку она моя,

не интеллигентна,

не интеллектуальна,

кое-что видит... Тот план бытия,

где национальное

дело живое.


5


Без евреев какая

революция тут!

Русских кровь чуть живая,

отворять ее ждут

тех, кто наших профессий,

тех, кто наших идей.

Время новых концессий

над Россией моей.


Никого не осталось

нас у этой страны.

Крови самая малость

нудит вещие сны

о великой работе,

о на благо труде -

о прекрасной субботе,

о не нашей беде.


6


Вся надоела, сгнила эпоха.

Кто под ней ныл, кто натужно охал,

а большинству все равно, где плохо:

в этой эпохе, в той...


Сгнившая, как-то стоит и годы

может стоять еще, ждать погоды;

та, что другие смели народы,

твердь висит надо мной.


***


Доводов наших всегда невнятность,

всякой удачи невероятность,

лучших моральная неопрятность -

вот, с чем пошли, багаж.


Мы - неудачники и смешные:

эк чего вздумали, и в России!

Горы ворочали золотые -

всякий успех не наш.


***


Мельницы мелют, и тощий скачет

рыцарь в атаку - потеха, значит,

будет для всех, бой еще не начат -

выигран сразу им.


Это ведь морок такой волшебный

кто-то навел, а наш край - бесхлебный;

призрак дрожит и совсем стал бледный

перед копьем моим.


7


Древность

довлеет себе,

нас тяготит.

Ревность

о русской судьбе

всяких злит.


Время

опять пришло

вес камней -

бремя

нетяжело -

кидать сильней.


Надо

тоски не снесть,

смять режим.

Рады

устроить месть:

мстят самим!


Люди,

тоска и срам

так жить.

Будет

свобода нам -

гро-мить!


8


Все понимали: ничего не выйдет

из этих демонстраций, сходок, шествий -

всё только трепка нервов.

Власть дуреет,

на все ведется.

То, что невсерьез

мы начинали, обретает смысл,

последствия, надежда на успех

откуда ни возьмись.

И все уже

запуталось: кто провокатор - мы?

они? И кто кого перегапонит,

перестреляет?

Да они в Кремле

совсем сдурели, что ли, охуели...


***


Само себя разрушить государство

пытается, но все умеет плохо.

Самоубийца падает, сорвавшись;

стреляет мимо; режет - не найдет,

где надо; яд глотает - им блюет...


Ни горяча, ни холодна Россия!


***


Как будто учтены мы в планах этих

"политиков"...

Не только я один

подкуплен, завербован...

Столько ж денег

потрачено! И есть ли кто-нибудь

во всей стране без клички, дела, платы

иудиной?..

Одним мы миром все...


9


Ну, с богом, не с богом, а время - пора начинать:

вчера было поздно, а завтра для новых дел рано.

Чего там по списку громить, а чего занимать?

И в Кремль всей толпой: мы достанем, захватим тирана.


Нет злобы, нет черной, мы схватим, отпустим - иди.

Взгляни на страну, упади, лютой совестью вусмерть

измучен, истерзан, - нам светлая жизнь впереди

обещана долгая на мать-земле вечной, русской.


10


Обрывки писем, бланков, легкий пепел

чуть теплый - всё успели. Уходили

с достоинством...

Не в женских пестрых платьях

бежали, ноги путались в подолах.


На частные борта по трапу с ношей

всходили, усмехались; так легко

на сердце; ветер веет перелетный...


11


Мы улетаем, ничего

здесь не оставив, подмели

последнее, и нет другой

для наших опытов земли.


И по сусекам ни горсти

не сыщешь: все успели мы

доходы промысла спасти

в бездонные свои сумы.


И вот свободны вы теперь

от гнета нашего, судьбы.

Тверди как хочешь, верь не верь -

мы не рабы, рабы не мы!


***


Будет вам час недобрый,

когда мы улетим;

погибоша, как обри,

вы народом своим.


Пусто место державы:

из недальних степей

Гог, Магог тыщеглавы

приближаются к ней.


Мы на вас не в обиде,

еще вспомните нас,

бела света не взвидев

в свой оставшийся час.


12


И, как бы по привычке, занимали

мы почту, телеграф; толпа громила

склады и алкомаркеты; никто

пока не знал, как власть брать.

Ты прекрасна,

чиста, невинна, как всегда в начале,

святая революция моя!


Ты - чудо из чудес на русской почве!


***


И никого, кто против нас. Еще

вчера нас колошматили, стреляли -

как вымерли, ни одного мундира

на улицах, и лишь по сытым лицам

их, бывших, узнаешь. Пускай уходят:

на празднике народном места нет им.


Ни места и ни мести - пусть уходят!


***


Бескровная-то наша начинает

хаметь, леветь...


13


И за одной

другая вслед,

и за святой -

креста с кем нет.


Бескровная

легко сбылась -

страна моя

с размаху в грязь.


И, кто над ней,

глуп, принял власть,

в немного дней

тому пропасть.


Не усмирить

еще бузу,

не долго быть

тебе тузу.


Ну а потом

чудней игра,

что поведем

мы с октября:


не золото,

а что теплей,

что молодо,

то ставка в ней.


14


Те, кого бы нам не жалеть, а жалко,

по острогам сели, их водят к стенке,

или к ним с погромом по тюрьмам ходят

добрые люди.


Были кровопийцы, но к ним не стало

ненависти нашей; спасти не можем

мелочь эту, сошку, а, кто главнее,

все улетели.


Загодя, как будто не тайна, знали,

где, когда рванет, полыхнет Россия -

может, специально, чтоб замести след,

чтоб шито-крыто.


15


И за Москвой-рекой один, другой выстрел,

в кварталах отдаленных дым, огни - тянет

к нам в центр, кто там поджег, мы ждем к себе нашу

босоту, пролетариев иной расы.


С такими ли построить города света!

Потоп без счета, меры, с нелюдской силой

громит, корежит, мнет: итог судьбы русской -

погромы все на всех, наш перевод Гоббса.


16


Как бы ни было страшно, больно, стыдно,

наша свара - она между своими:

под жандармским, студенческим мундиром

та же белая кость, и белоручки

даже в самой марающей работе

сохраняют привычки чистоплотной

(большой? малой?) порядочности - так хоть!


На собаку, хоть бешеную суку,

нас учили не звать волков - не будем,

сами справимся, или покусает -

сами взбесимся - лучше, чем с волками

выть... По крайности будет утешенье,

оправданье: вот, смертью умирали,

а волков (стаю рядом) не позвали.


17


Всякие вы уезжали: кто - изгнан, а кто - добровольно;

кто - собираясь вернуться, а кто - навсегда; с сожаленьем,

радостно кто... А теперь времена наступили благие -

можно домой, новый дом обустраивать, в нем обживаться.


Что ж никого к нам обратно?.. Пустой пломбированный катит.

Так поумнели вы, что ли, от долгих годов, расстояний?..

Правильно! Только и надо нам всяких уроков от лишних

праздношатаек, предателей. Нечего делать в России.


***


И некуда вернуться нам,

поскольку нет России там,

поскольку кончен ее век,

рассеян русский человек.


А то, что на широтах тех

осталось, - чуждая страна,

ее и звать Россией грех,

и незнакома нам она.


18


Сиделец малый, признанный политик,

умелец в журналистике запретной,

провидец правды, толкователь смыслов

берет власть, поднимает ее с пола.

Он думает - сумеет.

Ведь не боги,

совсем не боги - люди, из людей

последние, горшки тут обжигали,

нажгли черти чего.

Второй Керенский.


***


Второй Керенский. Первый себя мнил

вторым Наполеоном. Этот кем?

Темней его душа, темнее мысли,

короче путь, страшнее: не успеет

сбежать, за власть ухватится, кровями

не пожалеет лить щедрей, чем те.


***


Не так уж просто наше ремесло.


Правление народное - не то,

что может удержать в недобрый час

корабль.

Нам понятно, кто за нами

придет, - это неважно, ненадолго.

Вот кто потом, кто через одного?


19


Денег нет. Хоть шаром кати. Должны что

за поставки - на биржах придержали,

ведь законные где владельцы этих

территорий, активов? Нам, приблудным,

можно и не платить. А в трубах пусто,

и надежд нет на будущие цены.


Нефть закончилась, потому и дали

революцию эту нам устроить.


Грабь награбленное! Но где онО все? -

За границей, и коротки ручонки.


20


Запасов надолго не хватит.

Что дальше? - Голодные бунты.

Мы те, кто за это заплатит

в застенках у будущей хунты.


Прекрасная юность свободы,

надолго тебя не хватило.

Была против нашей природы -

природа тебя поглотила.


***


На полноценную войну

не хватит нас - страшней

гражданская взметет страну

до дна, скончанья дней.


21


Трихины пробудились, мерзлота,

казалось бы, что вечная была -

оттаяла. Костры от нашей нефти

непроданной горели - растопили...


Трихины, но уставшие от долгой,

от мертвой спячки... Вымерзла у них

живая злоба.

Длится между нами

холодная гражданская война...


22


Есть дыхание внутри -

лампа красная, гори!

Взвыли, взныли у охраны

все сирены утром рано.


Непробивно, тяжело,

треснуло над ним стекло,

покачнулось и упало,

вдребезги блестит по залу.


Просыпается Ильич,

с членов сходит паралич,

Ленин двигается с места -

жениха ждет Русь-невеста.


Вышел старый человек,

пролежав недвижно век, -

он от власти не отвыкший,

он от смерти не притихший...


23


Красная Кремлевская

рухнула стена -

вся толпа цековская

тут воскрешена.


Шатья иностранная

бодро ожила,

братья безымянная

веки подняла.


Маршалы-воители -

с кем час воевать? -

поправляют кители,

сильные опять.


А не переменится

на Лубянке власть:

праведного Феликса

там вовеки часть.


Все вы не отмолены,

не отпеты вы -

потому позволено

встать вам, быть в живых.


***


Ходят-бродят, главного

из Джудекки ждут -

сильного, державного,

чаемого тут.


Богу был Соперником,

богом на земле -

кто ему соперником

может быть во зле?


Он придет, прищурится,

пыхнет табачком -

трубочка раскурится,

как страна потом.


Время начинается,

как умеет он, -

мертвые раскаются,

что из гроба вон.


24


А за сто с лишним лет, прошедших с прошлой

революции, чтО смогли придумать,

каких новых создали себе смыслов,

смыслов Родине? Вот старьем и живы,

и мертвы мы старьем, над нами снова

повторяется не как фарс случайный -

полновесно История такая,

какой, красной, смертельной, неуклюжей,

и единожды лучше б не случаться.


"И тогда Бог пресветлую Россию

сатане отдал - пусть играет, мучит,

пусть кровями зальет, в огне великом,

не вот в этом, чуть теплом, пустозерском,

пусть сожжет города и веси - выйдем

мы, народ, перекрестимся и сгинем!"


А не верить бы в Бога, по-другому

объяснить как-то... Ложью вместо правды...


Эпилог


Это - мертвая в мертвом случившаяся революция.

Это - последнее, что перед окончательным торжеством энтропии.

Это - решение русского и которые тут еще вопросов.

Это - ни взрыв, ни всхлип, просто дальше - смертельно скучно...