Возвратиться и встретить заново Ту любовь, что сквозь время тянется...
2011
***
Залив глаза не алкоголем - кровью,
на вкус и твёрдость пробуя железо,
мы делим мир на ноль свинцовой дробью, -
и бесконечен мир. И бесполезен.
Следы когтей - мозаика на бетоне.
Вода и кровь подтачивают камень.
И камень разрушается, и стонет,
и плачет, и надеется, - но знает
свободе цену. Это ли свобода,
когда цепями - звон на колокольнях?
Под деревом в саду огрызок плода.
Пусть сторож собирается на отдых.
Он скалит зубы, силясь улыбнуться,
берёт ружьё уверенной рукою.
Я врал тебе: отсюда не вернуться.
Залей глаза - не кровью! - алкоголем...
Закон и право - только на бумагах.
Свобода - небылица взрослых сказок.
Не надо красных песен, белых флагов,
костюмов цвета хаки, серых масок.
Гнилое сердце тлеет век от века.
Гнилой душе не в помощь будет время.
Как это странно: зваться человеком -
и ненавидеть собственное племя.
2011
***
Распиздяйское, хулиганское!
Мысль о праведном - это прошлый стих.
То искрюсь я, словно шампанское,
То тону в опостылой пошлости...
То улыбчивый, то нахмуренный:
Что ни день - дерьмецо с вареньицем.
Жизнь сварливая! Злая фурия!
Но куда от старухи денешься?
Я и рад бы забыть всё грязное,
Жизнь начать, как младенец, с белого, -
Да нельзя разволшебной фразою
Возвернуть то, что было сделано.
Все ошибки мои, все горести
Чёрной тучею солнце скрыли мне,
И не слышен уж голос гордости,
И собою быть с каждым днём трудней.
А когда в небесах не летал бы я -
До чего легко с сердцем каменным!
Где ты, молодость златопьяная?
Аль сгорела в своём же пламени?
Душу вычерпал или отняли -
Мертвецу незаметна разница.
Пусть Хранитель дышит свободнее,
Пусть лукавый смелее дразнится...
2011
***
Я опять заплутал в паутине безлюдных дорог.
Стала мантией звёздная пыль, мне на плечи осевшая.
Если с неба звезда - не беда: значит, ей вышел срок.
Если звёзды с души - там остались лишь строки сгоревшие.
Я не жёг их огнём, что рождало слепое отчаянье:
Я костёр разжигал, чтобы путь осветить в темноте.
Крик о помощи был погребён под плитою молчания;
Ясный некогда взор растворился в глухой пустоте.
Сотни миль под дождём - сотни миль под лучами палящими.
Небо плачет со мной - зноем сердце сжигает дотла.
Ливень смоет следы на дороге в моё настоящее -
А дорогу назад не осветит и пламя костра.
В перекрестье путей вновь стою и молю о спасении.
В горле комом застынет, спустившись, холодная ночь.
Задыхаясь от слёз, в сотый раз упаду на колени...
Ты не видишь меня пред собой. Ты не можешь помочь.
2012
***
Трезвость - странное состояние:
всё отчётливей, всё сильней
ощущаются расстояния
в непрерывной заверти дней.
Многоточия и обещания
на страницах еженедельника,
и приветствия, и прощания
с понедельника до понедельника.
Непривычна привычка скучать:
жизнь расписана по минутам.
Время ставит на ней печать.
Время будет пустым и мутным.
И не будет причины ждать;
кирпичом на шее усталость...
Если кто-то не хочет знать,
то уже ничего не осталось.
26 февраля 2012
Пеплом
Время не дарит надежду на светлое "там".
Сотни бессмысленных дней прогорают вдали.
Дым от костров улетает наверх, к облакам:
Там, наверху, так мало притяженье Земли.
Стрелки часов не укажут дорогу назад.
За горизонтом раскинулся солнечный круг.
Спутались мысли: где правда? и кто виноват?
В прошлом остались любовь и нечаянный друг.
Вольною птицей - в манящую даль улетать!
Раненой птицей - кричать о несбывшемся сне!
Кто-то живёт, кто-то просто умеет мечтать:
Ищет слова в беспощадном небесном огне.
Что отыскал у далёких, чужих берегов?
Солнце, приветливо щурясь, мешает дышать...
Пеплом по ветру - бесславная участь костров.
Пеплом по ветру. Сгоревшего - не удержать.
1 апреля 2012
***
Темнота не бывает пустыней:
Кто-то ждёт беззвёздных агоний.
Серый пепел и тающий иней
На моих замёрзших ладонях.
Ожидание чёрного неба.
Окровавлен закатом вечер.
Я усталым таким ещё не был.
Ещё не был таким изувеченным.
В сердце загнанном кровь стучится,
Нависая над берегами.
Едкий страх пронзает, как спица,
Тела бледное оригами.
Страх того, что ещё не изведано,
Чему быть суждено обязательно.
Страх пред тем, что - везде! И зовёт Оно,
И в глаза мои смотрит внимательно.
Силы нет оторвать колени,
Что прикованы к грязному полу.
Без надежды. Без сожаления.
Изолирован. Парализован.
Чёрных крыл за спину не прячь,
Не скрывай своей главной цели:
Ибо будущее - палач,
Ибо я - у него в прицеле.
...Всё быстрее мчатся наверх
Хороводы седого пепла.
Темнота принимает всех,
Чья звезда в небесах померкла.
2012
***
Подари мне одно мгновение
У серебряной глади пруда:
Тонких пальцев прикосновение -
Так луну обнимает вода.
Пусть деревья едва качаются,
Исполняя незримый этюд,
А далёкие звёзды-красавицы
О несбыточном песни поют.
Я не стану тревожить заново
Тишину в заповедном лесу:
Жить лишь памятью - слишком рано нам,
Жить в беспамятстве - не к лицу.
Мёртвым сном о лазурь небесную
Кто-то вновь высекает огонь.
Ночь взлетит лебединою песнею -
И, как прежде, в ладони - ладонь...
Не узнаешь, не вспомнишь ты меня.
Но, растаяв в рубинах зари,
Ни лица не открою, ни имени,
Обнимая колени твои.
Не буди беспокойной памяти,
Сердца жаркого ты не буди...
Дни былые! Вы милой не раньте,
Пусть не щемит в уставшей груди.
Август 2012
Письмо
Тождество моих слов разметает октябрьским ветром:
Бесполезный приют пожелтевшей, иссохшей души.
Я опять напишу, что готов пересечь километры,
Каждый слог окуная в чернильницу красочной лжи.
И в стихах, что всё время писал, одинаково-глупых,
Так похожих на голый, колючий, холодный песок,
Сотни, тысячи раз говорил и кричал о минутах,
Когда, чуя тебя, кровь играла и била в висок.
Только время не ждёт, разгоняя свою эстафету,
И привычным "На старт!" непременно подводит черту.
Я опять напишу, что совсем не читаю газеты,
Что не верю другим и по-прежнему помню и жду.
Но гремучей змеёй ожидание нового чуда
Заползало в рукав, и сжималась от страха спина,
И дрожали ладони, ища утешение всюду,
Где молитвы и стоны могла бы укрыть тишина.
Отрезвляя, рассвет разбивает полночные думы:
Уходя поутру, заметаю трусливо следы.
Я опять напишу, что устал от столичного шума,
И, сорвавшись, готов взять билет в тот же рейс, что и ты.
Жизнь не любит стихи - жизнь читает любовную прозу,
И года превращают слова в пережёванный мел.
...Я по старой привычке дарю в день рождения розу
И сминаю письмо, что отправить тебе не сумел.
Август 2012
Баллада об артисте (Высоцкому)
Не лезьте в гримёрку к артисту:
Гримёрка - опасное дело.
Увидеть артиста без грима -
Что пулю совать в револьвер.
Котёл непроваренных мыслей,
Безвкусных, намокших и серых,
Зажатая пальцами "прима"
И обувь не под размер.
А может, всё будет иначе:
Банкет, оливье и шампанья,
Немного припудренной фальши
И песни налиты в стакан.
Но выход на сцену означен;
Артист помахал на прощанье -
И снова, гитару обнявши,
За словом не лезет в карман.
На сцене - планета другая:
Там краше и искренней песни,
Там рвутся и нервы, и струны -
Уверенно, наверняка.
И вот, горизонт огибая,
Спускается на воду крейсер:
Выводит фарватером руны,
Взбивает винтом облака.
И снова волнуется море,
И волны плюются на берег,
И точатся, точатся камни,
И холоден каменный век.
Но слово с молчанием спорит,
И слову молчание верит,
Ведь слово напомнит о главном,
Ведь слово - живой человек.
Артисты - хранители слова,
Чьи песни способны царапать,
Ласкать, словно пальцы любимой,
И пульсом стучать в висок,
Заставить родиться снова,
И в кофе коньяк накапать,
И к старой бесцветной картине
Добавить яркий мазок.
Играя с артистом на правду,
Играешь не с автором песен.
Соперник - не слово, не мысль,
Соперник - куда земней.
А вдруг он лишь кажется братом?
А вдруг он не искренне весел?
А вдруг его мысли обвисли
Без театральных теней?
А вдруг его грусть - акварельна,
Характер - как глина, бесформен:
Дублирует тон декораций,
Меняя оттенок и цвет?
И каждое утро - похмельно,
И жизнью он вдоволь накормлен,
И выбрал он вместо оваций
Чиновничий жирный фуршет?
Взвиваются белые флаги -
И крейсер уходит под воду:
К созвездию рыб и кораллов,
В долину закрытых глаз.
Все роли - в наследство бумаге.
Коньяк прикупив с завода,
Злой критик глядит сквозь забрало,
Царапая глупостью фраз...
Не лезьте в гримёрку к артисту,
Артист настоящий - на сцене.
Оставьте пространство для веры:
Так лучше, спокойней, честней.
Под маской рассказанных истин
Артист добывает спасенье:
Он - тот, кто гармонию сферы
Небесной несёт до людей.
Октябрь 2012
Эпизод
Утро субботы.
Холодный душ и вчерашний чай.
(Карты - до полчетвёртого;
шутки - не достают до пояса;
нервы - пылью покрытые: проще купить на рынке.)
Утро субботы.
Парта. Снова сидеть и молчать.
Кислый лимон молчания.
Всюду - текила голоса.
Одногруппник чешет глаза и в учебнике правит картинки.
Видел тебя в столовой. Дрожали руки.
А ты, красивая, -
с подругой, за чашкой кофе.
Неподвижно стоял и смотрел,
невежливо пялившись. Мне бы в обществе правильном
морду набили старательно,
или - колом осиновым:
вампир. Глаза - красные.
Бледный, как мел.
А тут - ничего: универ. Всюду змеи. Террариум.
Вечер субботы.
Пью полусладкое, не чувствуя вкуса.
Режу обрывки памяти,
сплетаю из них одеяло:
четвёртый октябрь холодно. Пью. Разбавляю дождём.
Вовремя выпить - не слабость.
Это, скорее, искусство.
Слабость - выпить немного.
Слабость - выпить немало.
...Кончилось. По радио - песни: о любви, о тоске, ни о чём.
Не страшно. Старая глупость.
Впрочем, глупая старость:
двадцать. Виски не седы,
и давленье не скачет весной.
Весной - грачи и букеты.
Весной ожидается парность.
И два одуванчика рядом.
Солнечно-жёлтый. Седой.
20 октября 2012
Детская сказка
Детская сказка: плачет Луна.
С неба - слезинки, хрусталики, льдинки:
Тают на тёплых ладонях Владыки,
В кои она влюблена.
Только вчера веселилась Луна
На маскараде в одеждах планеты,
В полдень вспылав галактическим светом,
Лет беспечальных полна.
В танце кружилась кокетка-Луна:
Падали с плеч золотистые кудри,
Носик курносый - в веснушках и пудре...
Только, как прежде, - одна.
Молча смотрели из глубины
Млечной реки немигающим глазом
Древних созвездий сапфиры, алмазы, -
Вечные няньки Луны.
Холодно звёздам! И жалко Луне
Этих старушек, что кутались в шали:
Так беззащитно, так больно дрожали
В гулкой ночной тишине.
Но лишь простёрла к ним руки она -
Те заворочались, переглянулись,
Что-то прошамкали, и - отвернулись.
И разрыдалась Луна.
Детская горесть - несчастна Луна!
С неба - слезинки, хрусталики, льдинки...
Как одинока невинность! Как дики
Краски любви полотна!
2012
Город. Дождь
Этот город не видит агоний. Не слышит дождя. Дождь не смоет - он только размажет налипшую грязь. Город прячет улыбку - но что-то иное, скользя, навсегда исчезает в безумии выцветших глаз.
Выцветает трава. Размокают и вянут цветы. Безразличие чёрных кораллов и умерших рыб. Акварель растворится в потоках холодной воды, разноцветным пятном обозначив стремительный взрыв
чьих-то робких надежд. Чьих-то позавчерашних идей. Чьих-то сказок, наброшенных тушью на мокрый асфальт и растоптанных сотней бегущих безликих людей, разрезающих вечность. Так режет беспомощность сталь.
Вечность плачет, скорбя. А беспомощность смыта с лица и течёт по щекам, обнажая бесчувственность дна. ...Утонувшее время затянуто илом. И ца- рапает небо накрывшая город волна.
3 ноября 2012
Элегия
Всё тоньше нить. Всё громче треск материй -
и рвётся связь. Ни холода, ни льда:
немая память. И закрыты двери,
ведущие в навечно. В никуда.
В пространство снов. И противоположность
застывшей безграничности имён -
желание пробиться в невозможность.
Желание собрать из всех знамён
единый стяг, единый цвет, оттенок
палитры чьих-то порванных картин.
Переплетенье потолков и стенок,
и этот вечный, страшный карантин...
Молчанье камня. Каменные стены
хранят последний вздох и первый плач.
Неоднозначность временной системы:
ты ждёшь врача - и вот приехал врач,
и белый цвет становится итогом
для спектра, мира, зрения, секунд.
Так много снега... А под ним - дорога:
насквозь промёрзший, омертвелый грунт.
Ноябрь 2012
***
Мир вызрел. Спелое яблоко с прогнивающей сердцевиной,
черенком вцепившись в пространство, качается ветру в такт.
Где-то внутри - червяк: голодный, слепой, невинный.
С его точки зрения, мякоть - дорожный тракт.
Зренье его - уверенность, что плод безупречно сладок.