# Глава 1

Анастасия Брянская

Никогда не знаешь, чем обернется обычная потасовка возле старинного особняка. Может, разбитым носом, а может, фантастическими приключениями. Только осторожно, не дай себе сойти с ума. Иначе навечно останешься в Доме или в услужении у придворного живописца. Кстати, кто такой Сэнхаис?

Отзвенела мелодичная трель звонка. Уроки закончились. Стайки взлохмаченных, очумевших школьников носились по коридорам наперевес с портфелями и рюкзаками, на ходу запихивая в них то, что не залезло ранее. Учителя предусмотрительно жались к стеночкам - не дай бог снесёт какой-нибудь вырвавшийся на свободу великовозрастный лоб. А самим "лбам" было абсолютно наплевать на приличия. Главное - вырваться из душной школы на улицу, под майское тёплое солнышко.

Возле столовки тишина. Обед давно прошёл, и вместе с запахом котлет из помещения доносятся негромкие позвякивания: посудомойщики заканчивали работу. Неподалеку от прикрытых дверей, прислонившись к стене и уткнувшись в телефон, стоял парень. Что его привело к столовке, неясно, но явно не аромат еды. Сутулый, с длинными, заплетенными в хвост, волосами, в чёрной куртке и штанах, он время от времени зыркал в сторону двух девушек, которые оживленно шушукались. Зыркнет и снова опустит взгляд. Будто следит.

Девушек, впрочем, этот соглядатай нисколько не волновал. Они были полностью поглощены разговором. Особенно усердствовала светленькая с розовыми крашенными прядками: одновременно поправляя джинсовку и копаясь в рюкзаке, она непрерывно трещала. До парня доносились почти полные ее фразы.

- Не, Ласт, прикинь, за почти сделанную контрошку - "неуд"! "Неуд"! За одну нерешенную, блин, задачу! Чё он там выкопал? Императора династии Цин с армией ошибок? Не, я понимаю, экзамены, ОГЭ-МОГЭ со всеми вытекающими, но это уже ваще перебор... Лайт, блин, номер два. Убил, нафиг, без тетрадки...

Подруга светленькой, шатенка с косами, при параде (школьная форма и всё остальное), молчала, не имея возможности вставить хоть слово в этот поток сознания. Болтовня, по всем признакам, намечалась долгая. Парень медленно переводил взгляд то на девушек, то на свой смартфон, но больше его занимала всё-таки разговорчивая светленькая. А точнее - её левая нога. Искривленная ниже колена, с вывернутой внутрь стопой. Интересно, как с такой ногой можно ходить? А светленькая не только ходила, она еще и подпрыгивать умудрялась, поправляя лямку на плече. Во время этого занятия болтушка, видимо, выдохлась, так как сосредоточилась на содержимом рюкзака. Шатенка воспользовалась затишьем и подняла руки. Парень услышал её успокаивающий голос:

- Тих, тих, Ветер, не свисти - уши просвистишь. Ну, поставил и поставил, чего бочку катить-то? Накосячила, значит, где-нибудь. Ты ж знаешь Лео. Он жить не будет, если не влепит несчастной тебе "неуд". И вообще, не ты одна пострадала. Вон, Лису оставили выслушивать речь святой инквизиции имени Алгебры. Вот где невезуха.

Так, ясно. Значит, эти двое ждут третью, оставленную за какую-то провинность слушать нравоучения. Можно дальше не слушать шушуканья. Парень вновь уткнулся в телефон. А нам, читатель, не помешало бы познакомиться с девушками поближе.

Подвижную светленькую с розовыми крашеными прядками звали Лена Ветрова. Худенькая, в футболке, джинсах и в накинутой на плечи джинсовой же безрукавке, она не могла спокойно стоять и постоянно вертелась. Это был тот случай, когда чеховская говорящая фамилия обрела реального носителя. Лена и впрямь напоминала бойкий свежий ветерок, непрерывно дующий где-то в небесах. Её подвижности не мешала даже искривленная нога. Более того, Ветрова не пыталась скрыть свой дефект - по её словам, эта "кривень" не повод заворачиваться в хиджаб с головы до пят. Вполне ясно, почему все знакомые, как один, прозвали Лену Ветром. Прозвище прилипло намертво и замечательно шло такой неунывающей жизнерадостной особе.

По законам природы, если есть Ветер, то должны быть и птицы. Подруга Лены, та самая аккуратная шатенка с косами, звалась Катя Ласточка. Да-да, именно "Ласточка". Откуда взялась такая птичья фамилия, неизвестно, но, тем не менее, она существовала. Сама Катя, на первый взгляд, производила впечатление типичной отличницы: выглаженная форма, туфельки, портфель. Всё чинно... кроме заколочек в виде неко-котиков и торчащих из кармашков карандашей с блокнотами. Эти вещи не исчезали даже на уроках, отчего Катю вместо "Ласточки" начали называть Ластом: со стороны вроде изящная, а присмотришься - чертёнок номер тринадцать.

Свистя и гомоня на ходу, мимо подруг пронеслась стайка младшеклассников. Те ухом не повели: Лена, наконец, вытащила из недр рюкзака то, что искала (айфон), и сейчас хвалилась перед Катей новой заставкой. Зато парень мигом вынырнул из телефона. Его внимание привлекла бегущая за ребятами девушка в юбке-миди и модной курточке, с шикарной копной рыжих волос, еще издали крикнувшая на весь коридор: - Девча-ат, Лео меня отпусти-ил!

Лена и Катя оглянулись. Это была Лиса, или Ира Лисицына, которую, по словам Ласточки, мучила инквизиция святой алгебры. Кличку свою она получила за яркий образ, любовь к макияжу и, собственно, за причёску. Резко остановившись рядом с подругами, Ира эффектным жестом оправила юбку и наглейшим образом выдернула из рук Лены айфон.

- Хватит в экран пялиться! Лучше на меня пяльтесь - перед вами выжившая после словесного цунами и алгебраического наводнения героиня. Уф, ну и достал же он меня... - она, пальцами перевернув телефон, придирчиво осмотрела своё отражение в его корпусе. - Вроде мужчина красивый, понимающий, а как начнет пилить...

Катя прыснула. Лена закатила глаза, пробормотала что-то о влюбившейся Кицунэ и отобрала у Иры её импровизированное зеркальце. Та в долгу не осталась, щёлкнув Ветрову по носу накрашенным ногтем.

"Не святая троица" - так называли эту компанию некоторые учителя. Сформировалась она в далеком шестом классе и прекрасно прожила все три года, не развалившись. Инициатором создания выступила Лена (она же стала негласным лидером группки), которая скооперировалась с Катей по интересам (в основном, аниме), а позже к ним примкнула Ира. Идею "позывных-фамилий" придумала Ласточка, остальные подхватили. После этого по коридорам часто слышалось: "Ветер, дуй сюда!", "Хвост подбери, Лиса, мешается!" - и всё в таком духе. Непосвященные в тайну имен учителя сперва надолго зависали в прострации, пытаясь понять, откуда в школе взялась лиса, и зачем кому-то понадобились ласты. Троица это смекнула, начала перекликаться по-своему еще и на уроках. В итоге, к ней все привыкли и уже не обращали внимания, а подружки, за годы прилипнув друг к другу настолько, что отлепить их стало невозможно, благополучно дожили до девятого класса.

Дожили, несмотря на разные характеры и некоторое соперничество между Ветром и Лисой. Что они и демонстрировали сейчас, обмениваясь щелбанами. Катя, выполнявшая в группке роль мирного посланника, после неудачных попыток их разнять, плюнула, ловко схватила обоих за руки и с каменным лицом произнесла:

- Так, тяночки, хватит друг друга щелкать. Лучше напомните, куда мы после уроков пешкарить собирались, а?

Замершая после этого вопроса Лена резко хлопнула себя по лбу.

- Блин, точно! Мы ж к тёть Наде хотели за пирожками заскочить. Пешкарим быстрее, а то ни пирожков, ни теть Нади не увидим!

Быстро накинув рюкзак на плечо, Ветрова развернулась и шустро побежала в столовку. Ее левая нога при ходьбе сгибалась больше, чем надо, так что Ветрову постоянно клонило влево. Ира с Катей последовали за ней, не обратив внимания на парня, который все это время, отлепившись от стены, пристально следил за Лисицыной. По его лицу было заметно, что она ему небезразлична...

Большая, в белых пастельных тонах, столовая обдала вошедших теплыми запахами мяса, супов и компота. На столах уже всё убрали, оставив лишь маленькие салфетницы. Из цехов доносились звяканье посуды и негромкие голоса: повара готовили очередную партию еды. Между столами сновали уборщицы, подметая с пола мусор. Одна из них удивленно покосилась на невесть откуда появившихся посетительниц, но, увидев Лену, спокойно вернулась к своим обязанностям. Ветрова здесь уже настолько примелькалась, что на неё реагировали, как на свою.

Чуть подальше от главного зала находилась стойка выдачи. К ней-то девушки и проскользнули. Лена, вырвавшись вперёд, с разбегу затормозила, и чуть было не распласталась на столешнице. Находящаяся за стойкой женщина в поварской форме едва успела подхватить её.

- Осторожнее! Зачем же так носиться? - тут взгляд работницы упал на розовые прядки Ветровой, и она невольно улыбнулась:

- А, Леночка? Я, с тех пор, как ты волосы покрасила, теперь по ним тебя и узнаю. Дай угадаю - за пирожками, как всегда?

- Ну вот, сами сказали - по прядкам узнаете. А то крику было... Будто я налысо стричься собралась, - хмыкнула Лена, жестом подзывая к стойке подруг. - И да, тёть Надь, мы по пирожки. Там еще осталось или размели?

"Тёть Надя" вместо ответа немного нагнулась и будто из воздуха достала тарелку с пышными румяными мясными пирожками. При виде них все три девушки одновременно скорчили милые мордашки, после чего тарелка опустела. Проходившая в этот момент мимо другая повариха с сарказмом шепнула тёть Наде на ухо:

- Опять своих голодающих с Поволжья подкармливаешь? Смотри, а то схлопочешь от руководства, сердобольная ты наша.

- А что делать, Валь? Просят ведь, как не дать...

Повариха, хмыкнув, ушла. А Надежда Михайловна - именно так звали теть Надю - тайком показала ей вслед дулю и добродушно глянула на уничтожающих пирожки подружек. Низенькая, не очень худая и не очень толстая, с торчащей из-под колпака светлой завитушкой волос, с морщинками у глаз, она чем-то напоминала ту самую бабушку в окошечке из советских сказок. Такая же добрая и улыбчивая. Неудивительно, что в часы обеда вся столовка оглашалась криками: "Тёть Надя то...", "Тёть Надя это...", "Хотим Тёть Надю!". И упаси Боже, если тёть Нади не будет на месте! Особенно липла к ней Лена. Причина была проста - Надежда Михайловна приходилась ей родной тётей.

Пирожки исчезли моментально. Облизывая испачканные жиром пальцы, Лена с сожалением посмотрела на пустую тарелку и протянула:

- А что так ма-ало? Я б щас слона слопала, всё равно дома травку одну жевать дают...

- Прости, Ветерок ты мой, до тебя ещё всё разобрали, - развела руками теть Надя. - Чай, видно, полшколы на травке сидят, раз на мои пирожки с мясом, как волки, кидаются. Вот недавно парень приходил, тоже голодающий. Наглый такой, весь в наколках. Требовал булочек, да я ему не дала, сказала, чтобы восвояси шел. Не для него пекла...

- Какой парень? - насторожилась Ветрова.

- Да высокий такой. Как зовут, не помню, но фамилия Ду́бровский, кажется...

Услыхав фамилию, Лена издала нечленораздельное мычание и распласталась по столешнице стойки с шипением: "За-а ш-ш-што-о-о". Ира подавилась куском. Катя же, чуть не прокусив себе палец, резко обернулась к Надежде Михайловне. Секунду стояла мёртвая тишина. Затем Ласточка загробным голосом произнесла:

- Ну, всё, Ветер, ты труп.

- Господи, да что случилось-то? - заволновалась тёть Надя. - Что у вас лица такие похоронные?

- Тёть На-адь... - Лена подняла на нее огромные зеленые глаза. - Лучше б ты ему дала все, что он просил, вместе с тарелкой. А теперь этот шинигами недоделанный стопудово пошёл косу точить.

- Какой "Шиганами"? Причём тут коса? - окончательно запуталась Надежда Михайловна. Сленг племянницы не раз вгонял её в ступор. Недопонимание разрешила Катя: опершись локтями о стойку, она с видом восточного мудреца объяснила:

- Шинигами, тёть Надь - это посланники смерти в японской мифологии. Выглядят как обычные люди, таскают при себе косу, которой вырывают из тел души, и обладают о-очень противным характером. Вот эта вот тяночка, - Ласточка кивнула на Лену, - два дня назад имела глупость лупануть шинигами Дубровского своей легенькой сумочкой по темечку. Шинигами обиделся и пообещал вырвать её душу после...

От такого объяснения у Надежды Михайловнцы глаза поползли на лоб, а лицо побледнело. Лена поняла, что Катю унесло не в ту сторону, и пихнула подругу в бок.

- Ласт, блин! Спокуха, тёть Надь, спокуха, никто мою душу рвать не собирается. Эт мы просто там коридор не поделили. Васька на меня попёр, ну, я его и треснула, чтоб не лез. А эта ласта специально страху нагнала...

- Я не ласта! - возмутилась Ласточка. Тёть Надя же облегчённо выдохнула и незаметно перекрестилась.

- Страсти-то какие! Катюша, зачем же так пугать?

- А она эту гадость типа духов и прочей нечисти обожает. Дома у нее целое собрание всяких амулетов, книжечек... - влезла в разговор Ира, до этого просто слушавшая. - Ветер права. Там ничего такого не было. Так, два барана лбами пободались и разбежались. Вот сегодня на алгебре...

Досказать она не успела. Лена с размаху запечатала ей рот ладонью и мило улыбнулась Надежде Михайловне.

- Прости, тёть Надь, их от твоих пирожков развезло. Фигню всякую болтают. - Она оттеснила обеих подруг от стойки. - Ну, мы попешкарили. А то сейчас какой-нибудь препод нас увидит, и мы отсюда вылетим на небо за звездочкой. И по звездочке заодно получим... Спасибки за пирожки! Мясо обалденное!

- Чудо ты моё в пёрышках, - улыбнулась теть Надя, потрепав Ветрову по волосам. - Ладно, бегите. И не неситесь там, а то опять на шиганами своих наткнётесь...

Лена утвердительно кивнула, отняла руку от лица Иры, поправила рюкзак и резво поскакала к дверям, зовя за собой подруг. Ласточка с Лисицыной припустили следом, не забыв поблагодарить Надежду Михайловне. Та с улыбкой помахала им и, убрав пустую тарелку за стойку, принялась вытирать столешницу тряпкой. Звяканье в цехах прекратились. Видимо, там уже закончили работу. В столовой стало тихо, лишь изредка доносились оклики поваров.

"Не святая" троица, хлопнув дверьми, вылетела в прохладный коридор и направилась к выходу из школы. Ира на ходу возмущалась, что "Ветер" не дала ей досказать. Лена, в свою очередь, пеняла ей на болтливость. Катя, достав телефон, полностью абстрагировалась от этих двоих спорщиц и яростно что-то строчила. По ее лицу было видно, что ей неловко за свои слова, сказанные Тёть Наде.

Примечательно: парень в куртке и с волосами хвостом, подпиравший стенку около столовки, сейчас бесследно исчез...

Май. От самого слова уже веет свежестью молодой листвы, запахом одуванчиков и летней жарой. Как красив Нижний Новгород в этом месяце! Целые улицы утопают в зеленых кронах деревьев, купаются в ярких солнечных лучах, а дома будто бы подмигивают прохожим бликами на стеклах. Все вокруг находились в каком-то взбудораженном и немного пьяном состоянии. Пьяном от особого аромата надвигающегося лета. Этот аромат будоражил даже взрослых солидных людей, а уж о школьниках и говорить не приходилось. У них последний месяц весны прочно ассоциировался с фразой: "Мир! Халява! Май!".

По крайней мере, ученики школы No 40 точно так считали. До каникул ещё оставалось двадцать дней, уроки только закончились, а двор перед главным корпусом уже наполнился галдящими группками. Одни обсуждали парней, другие - учителей, третьи просто шушукались обо всякой ерунде. Среди этих группок лавировала знакомая нам "Не святая" троица. Забыв о неловком происшествии в столовке, подруги увлеченно переговаривались. Тему их разговора могли понять разве что избранные.

- Ласт, новую серию "Ванпачмена" смотрела? Там такое! Сайтама, короче, дотянул до S-класса и пробрался в Ассоциацию монстров...

- Да не смотрела я твоего "Ванпачмена"! Вот Мастера меча - топ. Кирито хоть шевелюру имеет, не то что твой Сайтама.

- Ой, да надоели вы со своими парнями! Сейлор Мун рулит!

Последняя реплика пронеслась по всему двору. Никто, конечно, ухом не повел, но Лена с Катей большими глазами посмотрели на Иру и покрутили ладонями у висков.

- Ты это старье смотришь? - удивились они, - Ну, Лиса-а...

- А что? - вызывающе хмыкнула Лисицына. - Она лучше, чем эти ваши мены с мечами.

- Ясно. Лиса у нас олдфаг, - подытожила, тряхнув косами, Катя. Лена скорчила смешную мордочку и фыркнула. Все трое, по ясным причинам, смотрели совершенно разные аниме, умудряясь их потом друг другу пересказывать и не путаться в сюжетах. Пересказывали, как уже было видно, с полной уверенностью, что данный сериал известен абсолютно всем. И свято возмущались обратному эффекту. На отношение это, впрочем, нисколько не влияло.

Главной "анимешницей" в компании являлась Лена. Кажется, даже в самой Японии не пересмотрели столько аниме, сколько пересмотрела она. В ход шло все, от новелл до исторических романов. Родители Ветровой быстро привыкли к непонятным воплям, вроде "Кия!" или "Даза-ай!", доносящимся из дочкиной спальни, но отец до сих пор не мог спокойно воспринимать слово "Нихао" и каждый раз говорил, слыша его, что японцы - очень завистливые люди, раз так здороваются. Но в целом поддерживал увлечение Лены. Проблемой были мать с тетей. Первая не переносила рисовку и, увидев что-нибудь в стиле аниме, начинала плеваться. Вторая вообще не понимала, что это такое, но просмотру не препятствовала. В итоге, обсуждать свою любовь Ветрова могла только с подругами.

За разговорами троица незаметно вышла за пределы школы. Она находилась возле оживлённой трассы, по которой сейчас мелькали туда-сюда блестящие от солнца машины. После школьного двора с его деревьями и тенью, открытая улица на мгновенье ослепила девушек. Ира с Катей зажмурились. Лена, по своему обыкновению, полезла в рюкзак, одновременно отворачиваясь от ярких лучей. Пока Ветрова там копалась, у Ласточки затренькал в портфеле телефон. Та быстро достала его, что-то прочитала и шлепнула себя по лбу.

- Елочки-белочки, я пенёк. У меня ж после школы художка! Меня там мои преподы уже обыскались. Тяночки, я полетела!

И, махнув подругам, упорхнула вверх по улице. Ира только успела рот открыть, а Лена, выпрямившись, растерянно протянула:

- Э-э-э, Ласт, погоди! - и топнула ногой. - Блин! Хотела ей свои фотки показать, чтоб она, как художник, оценила, а её уже сдуло! Реально Ласт...

- Она не Ласт, она Малевич, - фыркнула Лисицына. - Её художества только в нашем доме Макаронного монстра и выставлять. Мне лучше покажи. У меня глаз-алмаз насчёт фото. Лена уставилась на нее.

- Да ну? Ты же маникюрщица, а не фотограф. Какой там у тебя глаз-алмаз насчет моих фоток?

- Я не только маникюрщица, я еще и бьюти-блогер. По фоткам определяю стиль шмоток, забыла?. Ну, и кому тебе еще показывать? - резонно заметила Ира. Ветрова сдалась и, протерев от пыли извлеченный из рюкзака айфон, сунула его Лисицыне под нос. Обе погрузились в созерцание фото. За этим занятием подруги незаметно для себя начали понемногу удаляться от школы. Лена показывала нафотографированное, а Ира пыталась корчить из себя фотографа со стажем. Получалось у нее так себе. Фото-то были, по большей части, природы и города.

Когда подруги отошли на приличное расстояние, из школьного двора выскользнула группа странных с виду парней. Один из них указал в сторону девушек и, спрятав руки в карманы, направился тем же путем. Двое его спутников последовали за ним.

Улица Добролюбова не отличалась особой красотой. Кирпичные пятиэтажки и старинные купеческие особняки мирно соседствовали, что было обыденно для такого города, как Нижний. Эта хаотичность застройки даже придавала ему какой-то шарм чудаковатости. Некоторым туристам казалось, что он похож на Москву. Нельзя сказать, что они ошибались. "Карман" России действительно напоминал Златоглавую столицу, причём не только смешением всевозможных архитектурных стилей, но и узкими до неприличия тротуарами. В частности, на Добролюбова по этим самым тротуарам можно было пройти только гуськом, рискуя залезть на проезжую часть.

Чего сейчас и пытались избежать Лена с Ирой. Обе худенькие и компактные, они все равно умудрялись не помещаться на пространстве между домами и дорогой. Причем Лисицына чуть ли не с головой залезла в телефон подруги. Ветрова терпела-терпела и, не выдержав, отвесила ей щелбан.

- Лиса, хвост свой из моего айфа убери! Я нифига не вижу!

- Я щас на проежку вывалюсь, - возмутилась Ира. - А твой айф меня держит.

- За что? За нос?

Лена хотела ущипнуть Иру, но та ловко увернулась и показала кончик языка. Хихикнув, они снова уткнулись в экран.

А неотступно следовавшие за ними парни заметно приблизились. Амбал с серёжкой в ухе пихнул своего товарища, бритого под "ёжик", и что-то шепнул ему. Тот, кивнув, быстрым шагом догнал подруг и неведомо как просочился вперед. Просочился и встал посреди тротуара. Лена и Ира, ничего не заметив, с разбегу наскочили на импровизированный "столб". Ойкнув, они разом подняли глаза, и Лисицына вскрикнула:

- Колян?!

Бритоголовый не отреагировал, стоя в позе солдата на передовой - ноги расставлены, руки сложены на груди. "Не пущу!" - читалось в его взгляде. Лена тьфукнула на неведомо откуда взявшуюся преграду, обернулась и застыла. Прямо за ней стоял тот самый "Шинигами" - Васька Дубровский. Любитель пирсинга и физкультуры, он выделил Ветрову, как персональную жертву, ещё в пятом классе и с тех пор методично трепал ей нервы. Излюбленной темой была искривленная нога. Уж как Дубровский (вот фамилию подобрали!) не изгалялся над Леной, называя её то "хромулиной", то "Кривовой", то ещё как-нибудь. Ответочки прилетали моментально, но Ваську это не останавливало. Дело кончилось тем, что взбешенная Ветрова огрела его рюкзаком по голове. Оскорблённый до глубины души, "Шинигами" поклялся отомстить обидчице. Хотя... Кто тут кого обидел, решайте сами.

Пока "жертва" обалдело смотрела на него, Васька через плечо бросил:

- Грэг, эту рыжую можешь себе захапать. Хромулина моя!

После этих слов из-за спины Дубровского выскользнул парень с хвостом, который в школе следил за девушками, и метнулся к Ире. Та вздохнуть не успела, как оказалась в цепких объятиях Грэга.

- Отпусти, придурок! - рванулась Лисицына и, извернувшись, крикнула: - Ветер, дуй отсюда!

Лена рада была бы последовать её совету, но.... Куда дуть-то? С одной стороны Колян, как обелиск, торчит - не сдвинешь, не обойдёшь, а с другой - Васька. Сзади дома. Бежать некуда. Не на проезжую же часть под колёса лезть! Вертясь, как загнанный зверёк, Ветрова, в конце концов, прижалась спиной к железной двустворчатой двери маленького деревянного особняка. Поймали. Извивающуюся Иру крепко держал Грэг, между делом пытаясь ее поцеловать, а Дубровский, по-кошачьи ухмыляясь, приблизился почти вплотную.

- Ну, чё, Ветровка, полетать хошь? Эт мы можем устроить.

И резко выбросил руку, пытаясь схватить Лену за волосы. Но за секунду до этого со скрежетом приоткрылась другая створка двери. Лена, пользуясь моментом, мышкой юркнула в образовавшуюся щель. Пальцы Васьки схватили воздух. Впустив Ветрову, дверь тотчас же захлопнулась. Дубровский в ярости ударил по ней кулаком:

- Выходи, тв...! Молчание было ему ответом. Окна дома с потемневшими от времени стеклами безжизненно смотрели на беснующегося амбала. Что странно, в них не отражалось ничего, кроме пугающей черноты...