# Возвращение Одиссея

Андрей Александр,

Земную жизнь пройдя до половины,

похожим на дурного Одиссея

моряк становится. И веские причины

ему не требуются больше, чтоб рассеять

свои мечты по волнам океана

и возвратиться - поздно или рано -

домой, забыв про сказочные страны.


И про цариц, конечно, и про дочек

цариц, оставленных у дальнего причала

и ставших сонмом чёрточек и точек,

летящих роем к самому началу

волшебной сказки - стать заглавным словом

в речении, заведомо условном,

для целей однозначно промысловых.


Заглавным словом дышит каждый шорох.

Рассказанное с самого начала

до самого конца - как старый порох

в пороховнице древнего мочала,

взыскующего мига возвращенья

героя удивительных сражений

к началу упоительных видений.


Рукой лаская волны океана,

моряк лелеет главную удачу

и оправданье - выйдя из тумана,

ступить на берег, чувствуя богаче

себя, чем был. И, словно заклинанье,

он примеряет к сдавленной гортани

волшебной сказки новое названье.


Ещё одно последнее преданье.